Глава 2

Рав­но­мер­ное гу­де­ние про­буж­ден­но­го ис­точ­ни­ка за гру­ди­ной от­да­ва­лось во всем теле мяг­кой со­гре­ва­ю­щей виб­ра­ци­ей, раз­го­ня­ю­щей остат­ки по­ст­трав­ма­ти­че­ско­го озно­ба. Кейн про­си­дел на ку­хон­ном полу еще око­ло два­дца­ти ми­нут, поз­во­ляя све­же­му по­то­ку баг­ро­во-си­ней энер­гии са­мо­сто­я­тель­но про­мыть мел­кие энер­ге­ти­че­ские ка­на­лы в ки­стях и ступ­нях. Те­перь, ко­гда в его рас­по­ря­же­нии имел­ся пол­но­цен­ный ре­зерв мага пер­во­го ран­га, ему боль­ше не тре­бо­ва­лось тра­тить льви­ную долю мен­таль­ной кон­цен­тра­ции на пря­мое управ­ле­ние каж­дой от­дель­ной кап­лей кро­ви. Он лег­ко сфор­ми­ро­вал ба­зо­вое пле­те­ние ма­ло­го ис­це­ле­ния и на­ло­жил его по­верх ушиб­лен­ной пе­че­ни и пра­во­го лег­ко­го, за­креп­ляя ре­зуль­тат недав­ней руч­ной ре­ани­ма­ции. Тка­ни бла­го­дар­но впи­та­ли струк­ту­ри­ро­ван­ную ману, окон­ча­тель­но сни­мая спазм с меж­ре­бер­ных мышц и поз­во­ляя сде­лать пер­вый по-на­сто­я­ще­му глу­бо­кий, сво­бод­ный вдох.

Од­на­ко уско­рен­ный ме­та­бо­лизм и пе­ре­ра­бот­ка вось­ми­сот грам­мов жир­ной сви­ни­ны при­ве­ли к рез­ко­му на­коп­ле­нию в кро­ви мо­че­ви­ны, кре­а­ти­ни­на и со­лей мо­лоч­ной кис­ло­ты. Поч­ки ра­бо­та­ли на пре­де­ле воз­мож­но­стей, филь­труя гу­стую плаз­му, и ор­га­низм от­ча­ян­но тре­бо­вал ми­ни­мум два лит­ра чи­стой воды для про­мыв­ки вы­де­ли­тель­ной си­сте­мы. Тя­нуть вла­гу из сы­ро­го воз­ду­ха кап­ля­ми, как он де­лал это в пер­вые часы по­сле про­буж­де­ния, при жи­вом ис­точ­ни­ке было бы вер­хом глу­по­сти и пу­стой тра­той дра­го­цен­но­го вре­ме­ни. Ар­хи­маг опер­ся ла­до­ня­ми о ко­ле­ни, лег­ко под­нял­ся с пола и сно­ва по­до­шел к сталь­ной ку­хон­ной ра­ко­вине, на­ме­ре­ва­ясь де­таль­нее изу­чить устрой­ство мест­но­го во­до­про­во­да.

В про­шлый раз он кру­тил пра­вый кре­сто­об­раз­ный вен­тиль, на вер­хуш­ке ко­то­ро­го вид­не­лась стер­тая крас­ная точ­ка, и по­лу­чил лишь пор­цию су­хой ржав­чи­ны. Те­перь же Кейн по­ло­жил паль­цы на ле­вый ба­ра­шек, по­ме­чен­ный вы­цвет­шей си­ней крас­кой, и од­но­вре­мен­но на­пра­вил сла­бый по­ис­ко­вый им­пульс вод­ной сти­хии вниз по чу­гун­ной тру­бе, ухо­дя­щей сквозь гни­лые по­ло­ви­цы в под­по­лье. На глу­бине двух мет­ров под зем­лей его чу­тье без­оши­боч­но уло­ви­ло при­сут­ствие сто­я­чей вла­ги, на­хо­див­шей­ся под очень сла­бым, едва за­мет­ным дав­ле­ни­ем.

— Зна­чит, го­ря­чую ли­нию пе­ре­кры­ли за неупла­ту, а хо­лод­ная еще ды­шит, — удо­вле­тво­рен­но за­клю­чил Кейн, с уси­ли­ем про­во­ра­чи­вая при­ки­пев­ший ле­вый вен­тиль на три пол­ных обо­ро­та про­тив ча­со­вой стрел­ки. Чу­гун­ная тру­ба в стене про­тяж­но за­сто­на­ла, глу­хо каш­ля­ну­ла пор­ци­ей спер­то­го воз­ду­ха и вы­плю­ну­ла в сталь­ную чашу тон­кую, тол­щи­ной со спи­цу, струй­ку мут­ной ры­жей жид­ко­сти. Вода тек­ла нерав­но­мер­но, по­сто­ян­но пре­ры­ва­ясь пу­зы­ря­ми газа, и от­вра­ти­тель­но пах­ла ста­рым же­ле­зом, реч­ным илом и ка­кой-то ед­кой хи­ми­че­ской из­ве­стью, ко­то­рой мест­ные ком­му­наль­щи­ки, по всей ви­ди­мо­сти, тра­ви­ли бо­лот­ных ми­аз­мов.

Для обыч­но­го че­ло­ве­ка пить та­кую бу­рую жижу озна­ча­ло слечь с тя­же­лым рас­строй­ством же­луд­ка, но для ма­ги­стра вод­ной сти­хии по­доб­ная про­бле­ма ре­ша­лась за доли се­кун­ды. Очи­стить уже го­то­вую жид­кую воду от ме­ха­ни­че­ских при­ме­сей и рас­тво­рен­ных со­лей было в де­сят­ки раз про­ще, чем кон­ден­си­ро­вать рас­се­ян­ный пар из ат­мо­сфе­ры, и та­кой про­цесс прак­ти­че­ски не на­гру­жал об­нов­лен­ный ис­точ­ник. Кейн взял с пер­вой пол­ки шка­фа пу­стую лит­ро­вую бан­ку из зе­ле­но­ва­то­го стек­ла, в ко­то­рой рань­ше хра­нил­ся овощ­ной соус, и под­ста­вил ее под тон­кую ры­жую струй­ку.

Ко­гда со­суд за две ми­ну­ты на­пол­нил­ся до кра­ев мут­ной жи­жей, ар­хи­маг об­хва­тил стек­лян­ные стен­ки паль­ца­ми пра­вой руки и про­пу­стил сквозь тол­щу воды про­стей­шую филь­тра­ци­он­ную сет­ку пер­во­го кру­га. Под дей­стви­ем его воли мо­ле­ку­лы чи­стой воды мгно­вен­но от­де­ли­лись от взве­си ок­си­да же­ле­за, пес­ка и ядо­ви­тых хло­ри­стых со­еди­не­ний, вы­тал­ки­вая всю грязь на дно бан­ки в виде плот­но­го бу­ро­го осад­ка. Кейн слил верх­ние де­вять­сот мил­ли­лит­ров кри­сталь­но про­зрач­ной, иде­аль­но прес­ной воды себе в рот, жад­но гло­тая жи­ви­тель­ную вла­гу боль­ши­ми глот­ка­ми, а остав­шу­ю­ся на дне ржа­вую ка­ши­цу вы­трях­нул в слив­ное от­вер­стие ра­ко­ви­ны. Вы­пив та­ким спо­со­бом две пол­ные бан­ки и уто­лив кле­точ­ную жаж­ду, он по­чув­ство­вал, как в вис­ках окон­ча­тель­но стих­ла оста­точ­ная пуль­са­ция, а го­ло­ва ста­ла яс­ной и хо­лод­ной.

При­ве­дя в по­ря­док внут­рен­ний ба­ланс жид­ко­стей, Кейн вы­шел из кух­ни об­рат­но в по­лу­тем­ный ко­ри­дор, ре­шив осмот­реть осталь­ную часть сво­е­го но­во­го при­ста­ни­ща. У про­ти­во­по­лож­ной сте­ны при­хо­жей, пря­мо на­про­тив вход­ной две­ри, воз­вы­шал­ся мас­сив­ный трех­створ­ча­тый шкаф из тем­но­го ла­ки­ро­ван­но­го де­ре­ва, цен­траль­ная двер­ца ко­то­ро­го была снаб­же­на вы­со­ким ро­сто­вым зер­ка­лом. По­верх­ность стек­ла по­кры­вал гу­стой на­лет се­рой пыли и жир­ных пя­тен, ме­шав­ший раз­гля­деть от­ра­же­ние. Ар­хи­маг по­до­шел вплот­ную к ме­бе­ли, стер пыль на уровне лица ру­ка­вом сво­ей курт­ки и впер­вые за все вре­мя вни­ма­тель­но вгля­дел­ся в внеш­ность до­став­ше­го­ся ему со­су­да.

Из мут­но­го за­зер­ка­лья на него смот­рел вы­со­кий, пу­га­ю­ще ху­дой юно­ша лет два­дца­ти с рез­ки­ми, уг­ло­ва­ты­ми чер­та­ми лица, за­ост­рив­ши­ми­ся от мно­го­ме­сяч­но­го недо­еда­ния. Коп­на тем­ных, дав­но не стри­жен­ных во­лос сва­ля­лась в жест­кие со­суль­ки, на­мерт­во скле­ен­ные на вис­ках и за­тыл­ке кор­ка­ми за­пек­шей­ся чер­но-баг­ро­вой кро­ви. Ле­вую по­ло­ви­ну лица от ску­лы до са­мо­го под­бо­род­ка по­кры­вал об­шир­ный ли­ло­во-жел­тый кро­во­под­тек, а ниж­няя губа была рас­се­че­на уда­ром тя­же­ло­го перст­ня или ка­сте­та, хотя бла­го­да­ря недав­ней ре­ге­не­ра­ции края раны уже успе­ли стя­нуть­ся тон­кой ро­зо­вой плен­кой. Един­ствен­ным, что со­вер­шен­но не вя­за­лось с этим об­ра­зом за­би­то­го улич­но­го обо­рван­ца, были ши­ро­ко по­са­жен­ные се­рые гла­за, в ко­то­рых сей­час за­сты­ло тя­же­лое, ле­дя­ное спо­кой­ствие че­ло­ве­ка, лич­но от­пра­вив­ше­го на тот свет не одну ты­ся­чу ра­зум­ных су­ществ.

— Да уж, Кайл Вэнс, кра­сав­цем тебя даже при жиз­ни на­звать было труд­но, а по­сле об­ще­ния с им­пер­ски­ми сче­то­во­да­ми ты и во­все стал по­хож на вос­став­ше­го упы­ря из мо­гиль­ни­ков Се­рых гор, — негром­ко про­из­нес Кейн, ка­са­ясь кон­чи­ка­ми паль­цев за­тя­нув­ше­го­ся шра­ма на губе и на­блю­дая, как син­хрон­но дви­га­ет­ся в зер­ка­ле чу­жое мо­ло­дое лицо. Тембр его но­во­го го­ло­са — слег­ка хрип­ло­ва­тый ба­ри­тон с юно­ше­ской звон­ко­стью на верх­них но­тах — все еще ре­зал слух ар­хи­ма­гу, при­вык­ше­му за по­след­ние пол­то­ра века к соб­ствен­но­му су­хо­му, над­трес­ну­то­му стар­че­ско­му басу. Он по­вер­нул го­ло­ву в про­филь, оце­ни­вая пра­виль­ную фор­му носа и креп­кую ли­нию че­лю­сти, по­сле чего удо­вле­тво­рен­но кив­нул. При нор­маль­ном мяс­ном ра­ци­оне и ре­гу­ляр­ных фи­зи­че­ских на­груз­ках это тело за пару ме­ся­цев вполне мож­но было пре­вра­тить в от­лич­ный бо­е­вой ин­стру­мент с быст­рой ре­ак­ци­ей и вы­нос­ли­вы­ми су­хо­жи­ли­я­ми.

Оста­вать­ся и даль­ше в про­пи­тан­ной гни­лой кро­вью и кры­си­ным по­ме­том одеж­де было ниже до­сто­ин­ства пат­ри­ар­ха, по­это­му он взял­ся за мед­ную руч­ку и с лег­ким скри­пом рас­пах­нул бо­ко­вые створ­ки шка­фа. Из­нут­ри тут же пах­ну­ло затх­лой сы­ро­стью, де­ше­вым мы­лом и рез­ким хи­ми­че­ским за­па­хом ка­ких-то бе­лых ша­ри­ков, рас­сы­пан­ных по уг­лам про­тив пла­тя­ной моли. На де­ре­вян­ных пле­чи­ках и бо­ко­вых пол­ках си­рот­ли­во ютил­ся весь нехит­рый гар­де­роб по­кой­но­го сту­ден­та.

Кейн с брезг­ли­вой ми­ной че­ло­ве­ка, всю жизнь но­сив­ше­го ман­тии из тон­чай­ше­го эль­фий­ско­го шел­ка и кам­зо­лы из вы­де­лан­ной кожи гор­но­го оле­ня, дву­мя паль­ца­ми пе­ре­би­рал убо­гие тряп­ки. Боль­шин­ство ве­щей пред­став­ля­ли со­бой за­сти­ран­ные до дыр хлоп­ко­вые ру­ба­хи, што­па­ные на лок­тях сви­те­ры из ка­кой-то ко­лю­чей ис­кус­ствен­ной шер­сти, ко­то­рая непри­ят­но стре­ля­ла мел­ки­ми ис­кра­ми в паль­цы, и вы­тер­тые на ко­ле­нях шта­ны. По­тра­тив пять ми­нут на тща­тель­ную от­бра­ков­ку от­кро­вен­но­го тря­пья, он вы­удил из глу­би­ны шка­фа вполне це­лые тем­но-се­рые брю­ки из плот­ной по­лу­шер­стя­ной тка­ни, чер­ную ру­баш­ку с длин­ным ру­ка­вом, чи­стую ниж­нюю май­ку и пару тол­стых вя­за­ных нос­ков.

— Ткац­кий ста­нок у мест­ных ре­мес­лен­ни­ков ра­бо­та­ет без­упреч­но, нить ров­ная до со­той доли ли­нии, хотя само сы­рье во­ня­ет неф­тя­ной пе­ре­гон­кой, — про­бор­мо­тал маг, пе­ре­ки­ды­вая ото­бран­ную одеж­ду че­рез ле­вое пред­пле­чье. Все эти вещи про­ле­жа­ли в за­кры­том шка­фу не один ме­сяц и про­пи­та­лись затх­лым ду­хом ста­ро­го дома, по­это­му на­де­вать их на гряз­ное тело без пред­ва­ри­тель­ной чист­ки не име­ло ни­ка­ко­го смыс­ла. Раз в кух­ню это­го дома были под­ве­де­ны во­до­про­вод­ные тру­бы, то по всем за­ко­нам го­род­ской ар­хи­тек­ту­ры где-то по­бли­зо­сти обя­за­тель­но долж­на была рас­по­ла­гать­ся по­мы­воч­ная ком­на­та.

Кейн вы­шел из при­хо­жей и дви­нул­ся вдоль сте­ны ко­ри­до­ра, от­сле­жи­вая сво­им ма­ги­че­ским чу­тьем на­прав­ле­ние хо­лод­ной во­до­про­вод­ной тру­бы под по­лом. Че­рез че­ты­ре шага чу­гун­ная ма­ги­страль свер­ну­ла вле­во и за­ве­ла его за уз­кую, рас­бух­шую от вла­ги дверь, за­пи­рав­шу­ю­ся из­нут­ри на про­стой же­лез­ный крю­чок. Толк­нув створ­ку но­гой, ар­хи­маг шаг­нул внутрь тес­но­го по­ме­ще­ния без еди­ной све­чи, ко­то­рое осве­ща­лось лишь туск­лым се­рым све­том, про­би­вав­шим­ся сквозь ма­лень­кое квад­рат­ное окош­ко из мут­но­го пу­пыр­ча­то­го стек­ла под са­мым по­тол­ком.

По­ме­ще­ние ока­за­лось сов­ме­щен­ной по­мы­воч­ной и от­хо­жим ме­стом, об­ли­цо­ван­ным до по­ло­ви­ны вы­со­ты стен квад­рат­ной го­лу­бой плит­кой, по­ло­ви­на ко­то­рой дав­но от­ва­ли­лась и ва­ля­лась на полу сре­ди кус­ков су­хо­го це­мен­та. Спра­ва вдоль сте­ны сто­я­ла глу­бо­кая чу­гун­ная ку­пель на че­ты­рех ко­рот­ких ла­пах, по­кры­тая внут­ри тол­стым сло­ем ры­же­го из­вест­ко­во­го на­ле­та и бу­рой ржав­чи­ны. Ря­дом с ней из пола вы­рас­тал стран­ный фа­ян­со­вый трон с де­ре­вян­ным стуль­ча­ком и за­креп­лен­ным свер­ху ке­ра­ми­че­ским бач­ком, от ко­то­ро­го вниз сви­са­ла ржа­вая ме­тал­ли­че­ская це­поч­ка с гру­ше­вид­ной руч­кой. Над кра­ем ку­пе­ли тор­чал длин­ный по­во­рот­ный гу­сак во­до­про­вод­но­го сме­си­те­ля, об­щий для ван­ны и сто­яв­шей вплот­ную к ней трес­нув­шей фа­ян­со­вой ра­ко­ви­ны.

Пер­вым де­лом Кейн ре­шил про­ве­рить ра­бо­ту здеш­ней ка­на­ли­за­ции и за­од­но при­ве­сти в по­ря­док най­ден­ную одеж­ду. Он по­ло­жил вещи на край су­хо­го смыв­но­го бач­ка, по­вер­нул си­ний вен­тиль над ку­пе­лью и до­ждал­ся, пока из длин­но­го по­во­рот­но­го но­си­ка по­бе­жит уже зна­ко­мая тон­кая струй­ка ры­жей воды. Пе­ре­ве­дя гу­сак на ра­ко­ви­ну и за­ткнув слив­ное от­вер­стие ва­ляв­шей­ся ря­дом ре­зи­но­вой проб­кой, ар­хи­маг на­брал око­ло пяти лит­ров бу­рой жид­ко­сти и од­ним ко­рот­ким им­пуль­сом воли от­де­лил при­ме­си от чи­стой воды. Вы­пав­шую на дно горсть ржа­во­го ила и пес­ка он тут же стя­нул в плот­ный тем­ный ша­рик, под­нял его из воды на тон­ком во­дя­ном жгу­те и вре­мен­но пе­ре­бро­сил пря­мо в гряз­ную ку­пель. Толь­ко убе­див­шись, что вода в умы­валь­ни­ке ста­ла аб­со­лют­но про­зрач­ной и ли­шен­ной аб­ра­зив­ной взве­си, маг по­гру­зил туда чер­ную ру­баш­ку вме­сте с ниж­ним бе­льем.

Вме­сто того что­бы те­реть ткань ру­ка­ми, как прач­ка на реч­ных мост­ках, Кейн опу­стил в воду два паль­ца и сфор­ми­ро­вал внут­ри ра­ко­ви­ны ком­пакт­ное пле­те­ние «Во­дя­но­го бу­рав­чи­ка». Вода в чаше мгно­вен­но за­кру­ти­лась со ско­ро­стью три­ста обо­ро­тов в ми­ну­ту, про­би­вая упру­ги­ми мик­ро­ско­пи­че­ски­ми стру­я­ми каж­дое пе­ре­пле­те­ние ни­тей и бук­валь­но вы­би­вая из во­ло­кон ве­ко­вую пыль, спо­ры пле­се­ни и ед­кий за­пах ша­ри­ков от моли. Че­рез ми­ну­ту вода в ра­ко­вине ста­ла чер­ной и мыль­ной от вы­мы­то­го ста­ро­го по­рош­ка. Маг под­нял одеж­ду в воз­дух на во­дя­ных жгу­тах, сфор­ми­ро­вал во­круг тка­ни ва­ку­ум­ную сфе­ру и рез­ким сжа­ти­ем вы­тя­нул из ни­тей всю вла­гу до по­след­ней мо­ле­ку­лы, со­брав гряз­ную жижу в плот­ный тем­ный шар раз­ме­ром с че­ло­ве­че­скую го­ло­ву.

— Про­ве­рим, как устро­е­на мест­ная си­сте­ма сбро­са нечи­стот, — вслух ска­зал Кейн и пе­ре­нес па­ря­щий во­дя­ной шар к фа­ян­со­во­му тро­ну, с ин­те­ре­сом раз­гля­ды­вая из­гиб ке­ра­ми­че­ско­го ко­ле­на на дне чаши, где сто­я­ла чи­стая вода, от­се­ка­ю­щая зло­вон­ные газы из под­зем­но­го кол­лек­то­ра. Он раз­жал мен­таль­ный за­хват, поз­во­ляя гряз­ной воде вы­плес­нуть­ся в чашу, по­сле чего взял­ся за ви­ся­щую це­поч­ку и с си­лой дер­нул ее вниз. В верх­нем бач­ке что-то гром­ко чавк­ну­ло, под­нял­ся ре­зи­но­вый кла­пан, и вниз с гро­хо­том об­ру­шил­ся мощ­ный во­до­пад на­бран­ной ко­гда-то дав­но воды, ко­то­рый за три се­кун­ды со сви­стом утя­нул всю грязь в ши­ро­кую чу­гун­ную тру­бу за сте­ной.

Ин­же­нер­ное ре­ше­ние с вод­ным за­тво­ром и гра­ви­та­ци­он­ным смы­вом вы­зва­ло у че­ты­рех­сот­лет­не­го ча­ро­дея ис­крен­нее ува­же­ние к неиз­вест­ным ма­сте­рам это­го мира. В его род­ной им­пе­рии по­доб­ным ком­фор­том мог­ли по­хва­стать­ся толь­ко ко­ро­лев­ские двор­цы и верх­ние яру­сы ма­ги­че­ских ба­шен, где нечи­сто­ты вы­жи­га­лись ста­ци­о­нар­ны­ми ог­нен­ны­ми ру­на­ми, то­гда как обыч­ные го­ро­жане вы­ли­ва­ли ноч­ные горш­ки пря­мо в сточ­ные ка­на­вы по­сре­ди мо­ще­ных улиц. По­вто­рив про­це­ду­ру стир­ки и пол­ной суш­ки с се­ры­ми брю­ка­ми и нос­ка­ми, Кейн ак­ку­рат­но сло­жил иде­аль­но чи­стую, слег­ка теп­лую от ма­ги­че­ско­го тре­ния одеж­ду на крыш­ку смыв­но­го бач­ка и пе­ре­клю­чил все свое вни­ма­ние на чу­гун­ную ку­пель.

Ло­жить­ся в это ржа­вое ко­ры­то в его ны­неш­нем со­сто­я­нии было про­тив­но, по­это­му ар­хи­маг на­брал на дне ван­ны пару при­горш­ней воды и сплю­щил ее в тон­кое, острое как брит­ва лез­вие вы­со­ко­го дав­ле­ния. Про­ве­дя этим во­дя­ным скреб­ком вдоль эма­ли­ро­ван­ных бор­тов от из­го­ло­вья к сли­ву, он за два­дцать се­кунд сре­зал мно­го­лет­ний слой ры­жей на­ки­пи, мыль­но­го кам­ня и чер­ной пле­се­ни, об­на­жая вполне це­лую, хоть и по­жел­тев­шую от вре­ме­ни бе­лую эмаль. Всю сре­зан­ную га­дость он тем же спо­со­бом со­брал в плот­ный ком и от­пра­вил в фа­ян­со­вый уни­таз, по­сле чего за­ткнул слив­ное от­вер­стие ван­ны тя­же­лой мед­ной проб­кой на це­поч­ке.

Те­перь оста­ва­лось са­мое глав­ное — на­брать пол­ную ку­пель и от­мыть соб­ствен­ное тело от кор­ки чу­жой и сво­ей кро­ви, пота и улич­ной гря­зи. Кейн рас­стег­нул ме­тал­ли­че­ский за­мок на курт­ке, ста­щил че­рез го­ло­ву пре­вра­тив­шу­ю­ся в жест­кий пан­цирь ру­ба­ху, стя­нул тя­же­лые бо­тин­ки со шта­на­ми и брезг­ли­во от­швыр­нул всю эту окро­вав­лен­ную ве­тошь в даль­ний угол ван­ной ком­на­ты. Стоя на хо­лод­ном ка­фель­ном полу на­ги­шом, он на­пра­вил тон­кую струй­ку из кра­на пря­мо на свои пле­чи и грудь, за­став­ляя воду тон­кой плен­кой сте­кать по коже.

По­слуш­ная его воле вла­га про­ни­ка­ла под за­сох­шие стру­пья на реб­рах, вис­ках и в спу­тан­ных во­ло­сах, мяг­ко рас­тво­ряя за­пек­ший­ся ге­мо­гло­бин и смы­вая грязь без еди­но­го при­кос­но­ве­ния рук. Бу­рые ру­чьи сбе­га­ли по его ху­дым но­гам к щи­ко­лот­кам, где ар­хи­маг пе­ре­хва­ты­вал их, сво­ра­чи­вал в упру­гие жгу­ты и пе­ри­о­ди­че­ски сбра­сы­вал в уни­таз, не поз­во­ляя нечи­сто­там по­па­дать внутрь очи­щен­ной ван­ны. За де­сять ми­нут он до скри­па от­мыл каж­дый квад­рат­ный сан­ти­метр сво­ей но­вой кожи и про­мыл гу­стые тем­ные во­ло­сы, од­на­ко сама ку­пель за это вре­мя на­пол­ни­лась едва ли на два паль­ца от дна.

Дав­ле­ние в го­род­ской ма­ги­стра­ли было на­столь­ко ни­чтож­ным, что двух­сот­лит­ро­вая чу­гун­ная ем­кость при та­ком тем­пе на­би­ра­лась бы не мень­ше трех ча­сов. Сто­ять все это вре­мя го­лым в неотап­ли­ва­е­мом по­ме­ще­нии с тем­пе­ра­ту­рой воз­ду­ха око­ло де­ся­ти гра­ду­сов теп­ла озна­ча­ло впу­стую жечь ка­ло­рии на обо­грев тела. Кейн оце­ни­ва­ю­ще при­слу­шал­ся к сво­е­му ис­точ­ни­ку, в ко­то­ром еще оста­ва­лось око­ло се­ми­де­ся­ти про­цен­тов за­ря­да пер­во­го ран­га, и ре­шил­ся на бо­лее слож­ное пле­те­ние.

— Пря­мым кон­тро­лем тя­нуть воду с двух­мет­ро­вой глу­би­ны уто­ми­тель­но, при­дет­ся ста­вить ста­ци­о­нар­ный на­сос, — про­бор­мо­тал ар­хи­маг, на­кло­ня­ясь над кра­ем ван­ны и при­кла­ды­вая пра­вую ла­донь пря­мо к хо­лод­но­му ос­но­ва­нию же­лез­ной тру­бы, вы­хо­дя­щей из сте­ны. За­кли­на­ние «С­пи­раль­но­го во­дя­но­го на­со­са» от­но­си­лось к на­чаль­но­му уров­ню вто­ро­го кру­га и тре­бо­ва­ло со­зда­ния са­мо­под­дер­жи­ва­ю­щей­ся мат­ри­цы из ше­сти вра­ща­ю­щих­ся ко­лец раз­ре­же­ния внут­ри за­мкну­то­го кон­ту­ра. Для его преж­не­го ре­зер­ва это было дет­ской за­ба­вой, но сей­час фор­ми­ро­ва­ние та­кой струк­ту­ры гро­зи­ло вы­пить по­ло­ви­ну до­ступ­ной маны за один при­сест.

Кейн со­сре­до­то­чил­ся, син­хро­ни­зи­ро­вал свое ды­ха­ние с то­ком кро­ви в за­пястье и с уси­ли­ем про­да­вил сквозь тол­щу чу­гу­на шесть све­тя­щих­ся ла­зур­ных ко­лец, вы­стра­и­вая их кас­ка­дом вниз по сто­я­ку до са­мо­го под­зем­но­го кол­лек­то­ра. Ис­точ­ник за гру­ди­ной ощу­ти­мо про­сел, ото­звав­шись лег­кой сла­бо­стью в ко­ле­нях и хо­лод­ком в за­тыл­ке, ко­гда мат­ри­ца за­мкну­лась и на­ча­ла при­ну­ди­тель­но рас­кру­чи­вать столб воды в тру­бе. Под по­лом раз­дал­ся низ­кий утроб­ный гул, ста­рые ржа­вые со­еди­не­ния жа­лоб­но за­скри­пе­ли от рез­ко­го пе­ре­па­да дав­ле­ния, и че­рез три се­кун­ды из мед­но­го но­си­ка сме­си­те­ля с ярост­ным ши­пе­ни­ем вы­рва­лась ту­гая, тол­щи­ной в муж­ское за­пястье, струя воды.

По­ток бил с та­кой си­лой, что брыз­ги раз­ле­та­лись до са­мых стен, неся с со­бой под­ня­тую со дна под­зем­ных труб ве­ко­вую ока­ли­ну и пе­сок. Ста­вить глухую пе­чать филь­тра­ции пря­мо на но­сик сме­си­те­ля было нель­зя, по­сколь­ку спрес­со­ван­ная ме­тал­ли­че­ская крош­ка за две се­кун­ды на­мерт­во за­ку­по­ри­ла бы вы­ход­ное от­вер­стие и разо­рва­ла ста­рую резь­бу. Вме­сто это­го Кейн сфор­ми­ро­вал в по­лу­верш­ке от сре­за тру­бы двух­кон­тур­ную во­рон­ку рас­щеп­ле­ния, ко­то­рая ра­бо­та­ла как цен­три­фу­га. Чи­стая вода ши­ро­ким ла­зур­ным ку­по­лом па­да­ла вер­ти­каль­но вниз на дно ван­ны, а вся от­се­чен­ная ржав­чи­на, хло­пья из­ве­сти и бо­лот­ный ил сби­ва­лись в тон­кую, плот­ную как ве­рев­ка бу­рую струю, ко­то­рая по дуге пе­ре­ле­та­ла че­рез бор­тик ку­пе­ли и ухо­ди­ла пря­ми­ком в от­кры­тое слив­ное от­вер­стие со­сед­ней ра­ко­ви­ны. Бла­го­да­ря это­му непре­рыв­но­му сбро­су шла­ма кри­сталь­но про­зрач­ная вода с ров­ным шу­мом за­пол­ня­ла ем­кость, под­ни­ма­ясь на ла­донь каж­дую ми­ну­ту. Спу­стя че­ты­ре ми­ну­ты чу­гун­ная ван­на на­пол­ни­лась по­чти до са­мых кра­ев, и ар­хи­маг рез­ким дви­же­ни­ем паль­цев раз­ве­ял обе мат­ри­цы, по­сле чего до упо­ра за­кру­тил вен­тиль.

За­пас маны в его ядре упал до тре­ти от мак­си­му­ма, но остав­шей­ся кро­хи вполне хва­та­ло на фи­наль­ный штрих. Кейн по­гру­зил обе ла­до­ни по за­пя­стья в ле­дя­ную воду и на­чал вы­со­ко­ча­стот­ны­ми им­пуль­са­ми соб­ствен­ной разо­гре­той пра­ны рас­ка­чи­вать мо­ле­ку­лы жид­ко­сти, пе­ре­да­вая им теп­ло­вую энер­гию. Вода во­круг его рук быст­ро за­стру­и­лась теп­лы­ми по­то­ка­ми, над по­верх­но­стью ку­пе­ли под­нял­ся пер­вый лег­кий па­рок, и че­рез две ми­ну­ты все две­сти лит­ров про­гре­лись до иде­аль­ных со­ро­ка двух гра­ду­сов.

С ти­хим, со­вер­шен­но че­ло­ве­че­ским сто­ном об­лег­че­ния че­ты­рех­сот­лет­ний ста­рик пе­ре­шаг­нул че­рез вы­со­кий чу­гун­ный борт и мед­лен­но опу­стил­ся в об­жи­га­ю­ще го­ря­чую воду, по­гру­жа­ясь в нее до са­мо­го под­бо­род­ка. Мыш­цы спи­ны, шеи и бе­дер, све­ден­ные мно­го­ча­со­вым на­пря­же­ни­ем и недав­ни­ми су­до­ро­га­ми при раз­гоне ядра, мгно­вен­но об­мяк­ли в лас­ко­вом теп­ле. Что­бы не тра­тить вре­мя да­ром во вре­мя от­ды­ха, Кейн сплел на по­верх­но­сти воды тон­кую па­у­ти­ну ав­то­ном­но­го за­кли­на­ния «Ку­пель жи­вой ро­сы», за­кре­пив его края за чу­гун­ные стен­ки ван­ны.

Эта мат­ри­ца не тре­бо­ва­ла уча­стия его со­зна­ния и пи­та­лась за счет оста­точ­но­го теп­ла са­мой воды, мяг­ко сти­му­ли­руя рас­кры­тие кож­ных пор, вы­тя­ги­вая на­ру­жу про­дук­ты кле­точ­но­го рас­па­да и рас­са­сы­вая глу­бо­кие под­кож­ные ге­ма­то­мы. Ар­хи­маг от­ки­нул мок­рый за­ты­лок на по­ка­тый край ку­пе­ли, при­крыл гла­за и на со­рок ми­нут поз­во­лил себе про­сто рас­тво­рить­ся в ти­шине ста­ро­го дома, слу­шая лишь ред­кое па­де­ние осты­ва­ю­щих ка­пель с но­си­ка кра­на. Под дей­стви­ем це­леб­ной воды ли­ло­вые си­ня­ки на его лице, гру­ди и бо­ках пря­мо на гла­зах блед­не­ли, пе­ре­хо­дя в жел­то­ва­тую ста­дию, а за­тем и во­все ис­че­за­ли, остав­ляя по­сле себя чи­стую, здо­ро­вую мо­ло­дую кожу, то­гда как сама вода в ванне по­сте­пен­но мут­не­ла от вы­тя­ну­тых из лим­фы шла­ков.

Ко­гда жид­кость в ку­пе­ли осты­ла до тем­пе­ра­ту­ры тела и за­кли­на­ние вос­ста­нов­ле­ния ис­чер­па­ло свой ре­сурс, Кейн от­крыл гла­за, чув­ствуя себя так, слов­но сбро­сил с плеч ка­мен­ную пли­ту ве­сом в де­сять пу­дов. Он вы­дер­нул за це­поч­ку дон­ную проб­ку, под­нял­ся во весь рост под шум ухо­дя­щей в во­рон­ку воды и ко­рот­ко встрях­нул ру­ка­ми. По его коже и во­ло­сам свер­ху вниз про­бе­жа­ла упру­гая воз­душ­ная вол­на, мгно­вен­но сби­вая все кап­ли вла­ги на дно ван­ны и остав­ляя тело аб­со­лют­но су­хим и чи­стым.

Пе­ре­сту­пив че­рез бор­тик на ка­фель­ный пол, он с удо­воль­стви­ем на­тя­нул на по­све­жев­шее тело чи­стую май­ку, чер­ную ру­баш­ку и по­лу­шер­стя­ные брю­ки, ко­то­рые сели на его ху­дую фи­гу­ру немно­го сво­бод­но в по­я­се, но в осталь­ном ока­за­лись впо­ру. Ста­рые тя­же­лые бо­тин­ки из сви­ной кожи, остав­лен­ные в углу, тоже под­верг­лись ко­рот­кой эк­зе­ку­ции во­дой и воз­ду­хом, из­ба­вив­шись от комьев улич­ной гли­ны и пя­тен кро­ви на нос­ках. Пол­но­стью эки­пи­ро­ван­ный, со­грев­ший­ся и вос­ста­но­вив­ший за вре­мя ку­па­ния по­ло­ви­ну сво­е­го ма­ги­че­ско­го ре­зер­ва, Кейн вы­шел из ван­ной ком­на­ты в ко­ри­дор, го­то­вый при­сту­пить к са­мой важ­ной ча­сти се­го­дняш­не­го дня — охо­те за па­мя­тью это­го мира и сво­е­го но­во­го тела.

Теп­лая одеж­да при­ят­но при­ле­га­ла к чи­сто­му телу, а в гру­ди ров­но и мощ­но би­лось об­нов­лен­ное серд­це, пе­ре­го­няя обо­га­щен­ную кис­ло­ро­дом кровь к кон­ту­жен­но­му моз­гу. Кейн вы­шел из сы­рой ван­ной ком­на­ты в ко­ри­дор, плот­но при­тво­рив за со­бой раз­бух­шую дверь, и оста­но­вил­ся на пе­ре­крест­ке меж­ду тре­мя жи­лы­ми по­ме­ще­ни­я­ми. Преж­де чем лезть скаль­пе­лем сво­ей воли в ис­ка­ле­чен­ные доли гип­по­кам­па и сши­вать разо­рван­ные це­поч­ки вос­по­ми­на­ний Кай­ла Вэн­са, ему тре­бо­ва­лось со­брать внеш­ние опор­ные точ­ки. В це­ли­тель­ской прак­ти­ке его род­но­го мира это на­зы­ва­лось мне­мо­ни­че­ским яко­ре­ни­ем: ко­гда па­ци­ен­ту с про­би­тым че­ре­пом сна­ча­ла за­чи­ты­ва­ли име­на его близ­ких, по­ка­зы­ва­ли лич­ные вещи и стра­ни­цы из днев­ни­ков, что­бы в коре го­лов­но­го моз­га воз­ник­ли сла­бые элек­три­че­ские от­кли­ки во­круг зна­ко­мых об­ра­зов. Имея на ру­ках та­кие пу­те­вод­ные ма­я­ки, маг кро­ви мог без­оши­боч­но от­ли­чить ней­рон­ные узлы дол­го­вре­мен­ной па­мя­ти от слу­чай­но­го пред­смерт­но­го бре­да и вос­ста­но­вить лич­ность без по­терь.

Пер­вым де­лом ар­хи­маг вер­нул­ся в ту са­мую уг­ло­вую ком­на­ту с вы­би­тым ок­ном, где он оч­нул­ся в луже соб­ствен­ной кро­ви несколь­ко ча­сов на­зад. В днев­ном све­те, про­би­вав­шем­ся сквозь се­рую осен­нюю хмарь, убо­гая об­ста­нов­ка быв­шей спаль­ни юно­ши про­смат­ри­ва­лась во всех непри­гляд­ных де­та­лях. В углу сто­я­ла уз­кая же­лез­ная кро­вать с пан­цир­ной сет­кой, по­верх ко­то­рой ва­лял­ся сби­тый в ко­мья по­ло­са­тый мат­рас без по­стель­но­го бе­лья. Ря­дом с кро­ва­тью при­ту­лил­ся пись­мен­ный стол из де­ше­вой прес­со­ван­ной струж­ки, один угол ко­то­ро­го был про­лом­лен чем-то тя­же­лым — ви­ди­мо, во вре­мя утрен­не­го ви­зи­та бан­ков­ских вы­ши­бал. На полу во­круг сто­ла, пря­мо по­верх бу­рых пя­тен вы­сох­шей кро­ви, бе­ле­ли де­сят­ки раз­бро­сан­ных бу­маж­ных ли­стов, кви­тан­ций и се­рых ка­зен­ных кон­вер­тов, вы­трях­ну­тых из вы­движ­ных ящи­ков при бег­лом обыс­ке.

Кейн опу­стил­ся на одно ко­ле­но, бе­реж­но со­брал все раз­бро­сан­ные бу­ма­ги в ак­ку­рат­ную стоп­ку и пе­ре­нес их в со­сед­нюю ком­на­ту — быв­шую хо­зяй­скую спаль­ню, где со­хра­ни­лись це­лое окно и ши­ро­кий де­ре­вян­ный стол, по­кры­тый вы­цвет­шей бар­хат­ной ска­тер­тью. Здесь пах­ло су­хи­ми ле­кар­ствен­ны­ми тра­ва­ми, кам­фо­рой и тем спе­ци­фи­че­ским, тя­же­лым ду­хом дол­гой без­на­деж­ной бо­лез­ни, ко­то­рый ар­хи­маг без­оши­боч­но узна­вал из ты­ся­чи дру­гих за­па­хов. На при­кро­ват­ной тум­боч­ке си­рот­ли­во сто­я­ли пу­стые пу­зырь­ки из тем­но­го стек­ла с ре­зи­но­вы­ми проб­ка­ми, а на стене ви­се­ли два пря­мо­уголь­ных порт­ре­та в про­стых де­ре­вян­ных рам­ках.

По­дой­дя бли­же, Кейн вни­ма­тель­но изу­чил эти изоб­ра­же­ния, по­ра­зив­шись аб­со­лют­ной, пу­га­ю­щей точ­но­сти пе­ре­да­чи каж­дой мор­щин­ки и каж­до­го бли­ка све­та в зрач­ках. Ни один при­двор­ный жи­во­пи­сец в его мире не мог до­стичь по­доб­но­го сход­ства ки­стью и мас­лом — мест­ные ма­сте­ра явно на­учи­лись ка­ким-то хи­ми­че­ским спо­со­бом от­пе­ча­ты­вать само от­ра­же­ние све­та на глад­кой ме­ло­ван­ной бу­ма­ге. На од­ном сним­ке был за­пе­чат­лен ко­ре­на­стый муж­чи­на лет со­ро­ка пяти с уста­лым, доб­рым ли­цом, оде­тый в плот­ную ра­бо­чую курт­ку с на­шив­кой го­род­ской во­до­про­вод­ной служ­бы, ко­то­рый об­ни­мал за пле­чи ху­день­кую свет­ло­во­ло­сую жен­щи­ну с мяг­кой улыб­кой. На вто­ром порт­ре­те те же люди сто­я­ли ря­дом с со­всем юным, све­тя­щим­ся от гор­до­сти Кай­лом Вэн­сом, сжи­мав­шим в ру­ках си­нюю кар­тон­ную пап­ку с зо­ло­тым тис­не­ни­ем «Им­пер­ский Фи­нан­со­во-Эко­но­ми­че­ский Уни­вер­си­тет».

— Зна­чит, у маль­чиш­ки была нор­маль­ная се­мья и вполне до­стой­ное бу­ду­щее по мер­кам здеш­них ме­щан, — за­дум­чи­во про­из­нес Кейн, беря оба порт­ре­та со сте­ны и укла­ды­вая их на край сто­ла пе­ред со­бой. Он вы­дви­нул ящи­ки ко­мо­да в ро­ди­тель­ской спальне, из­влек от­ту­да еще две тол­стые кар­тон­ные пап­ки, пе­ре­вя­зан­ные бе­чев­кой, и усел­ся на жест­кий стул с вы­со­кой спин­кой. Раз­ло­жив бу­ма­ги по да­там, на­чи­ная с са­мых ран­них, быв­ший гла­ва ма­ги­че­ско­го ор­де­на по­гру­зил­ся в чте­ние, с каж­дой пе­ре­вер­ну­той стра­ни­цей все глуб­же по­ни­мая ме­ха­ни­ку того чу­до­вищ­но­го жер­но­ва, ко­то­рый пе­ре­мо­лол эту се­мью в пыль.

Са­мые ста­рые до­ку­мен­ты в пер­вой пап­ке да­ти­ро­ва­лись вес­ной ты­ся­ча де­вять­сот де­вя­но­сто пя­то­го года — ров­но пол­то­ра года на­зад. Это были вы­пис­ки из Тре­тье­го го­род­ско­го гос­пи­та­ля на имя Мар­ты Вэнс, со­ро­ка двух лет, у ко­то­рой мест­ные ле­ка­ри об­на­ру­жи­ли зло­ка­че­ствен­ную опу­холь лим­фа­ти­че­ских уз­лов сре­до­сте­ния. Для са­мо­го Кей­на по­доб­ный недуг на ран­ней ста­дии пред­став­лял со­бой за­да­чу на два­дцать ми­нут ра­бо­ты: до­ста­точ­но было при­ну­ди­тель­но пе­ре­крыть ка­пил­ляр­ное пи­та­ние му­ти­ро­вав­ших кле­ток, вы­жечь очаг то­чеч­ным впрыс­ком соб­ствен­ных Т-лим­фо­ци­тов и про­мыть лим­фо­ток. В этом же мире бо­лезнь ле­чи­ли ка­ки­ми-то ди­ки­ми хи­ми­че­ски­ми яда­ми и на­прав­лен­ным из­лу­че­ни­ем, но даже этот вар­вар­ский ме­тод да­вал шанс на жизнь при свое­вре­мен­ном на­ча­ле кур­са.

Сле­дом за ди­а­гно­зом шел ка­зен­ный бланк с от­ка­зом в предо­став­ле­нии го­су­дар­ствен­ной кво­ты на бес­плат­ное ле­че­ние, под­пи­сан­ный глав­ным вра­чом гос­пи­та­ля док­то­ром ме­ди­ци­ны Гре­го­ром Лан­ге. В до­ку­мен­те су­хим кан­це­ляр­ским язы­ком со­об­ща­лось, что оче­редь на ка­зен­ные пре­па­ра­ты для граж­дан чет­вер­той ка­те­го­рии рас­пи­са­на до ты­ся­ча де­вять­сот де­вя­но­сто вось­мо­го года вви­ду ис­чер­па­ния бюд­жет­ных ли­ми­тов. Од­на­ко пря­мо к это­му блан­ку скреп­кой был при­ко­лот вы­рван­ный из тет­ра­ди в кле­точ­ку ли­сток, ис­пи­сан­ный нерв­ным, ска­чу­щим по­чер­ком отца Кай­ла — То­ма­са Вэн­са.

На лист­ке отец се­мей­ства вел скру­пу­лез­ный под­счет сво­их по­хо­дов по ка­би­не­там чи­нов­ни­ков и за­пи­сы­вал сум­мы, ко­то­рые у него от­кры­то вы­мо­га­ли в боль­ни­це. «За­ве­ду­ю­щий от­де­ле­ни­ем на­мек­нул, что кво­та для Мар­ты най­дет­ся зав­тра же, если я при­не­су в кон­вер­те два­дцать пять ты­сяч крон лич­но глав­вра­чу Лан­ге, — чи­тал Кейн по­лу­стер­тые ка­ран­даш­ные строч­ки, силь­но на­жи­мая паль­ца­ми на край сто­леш­ни­цы. — Вче­ра в оче­ре­ди у про­це­дур­ной раз­го­во­рил­ся с са­ни­та­ром: этот ублю­док Лан­ге во­об­ще вы­чер­ки­ва­ет по­ло­ви­ну без­на­деж­ных из спис­ков зад­ним чис­лом, оформ­ля­ет их как про­шед­ших пол­ный курс и де­лит ка­зен­ные день­ги с ре­ви­зо­ром из ми­ни­стер­ства здра­во­охра­не­ни­я».

Пе­ре­вер­нув стра­ни­цу, ар­хи­маг на­ткнул­ся на це­лую кипу до­го­во­ров на ока­за­ние плат­ных ме­ди­цин­ских услуг с тре­мя част­ны­ми ле­чеб­ни­ца­ми — «Эс­ку­лап-Мед», «Зо­ло­той Ло­тос» и «Им­пер­ский Центр Здо­ро­вья». Не су­мев со­брать день­ги на взят­ку го­су­дар­ствен­но­му вы­мо­га­те­лю, от­ча­яв­ший­ся во­до­про­вод­чик и сту­дент по­шли по пути офи­ци­аль­ных кре­ди­тов и по­нес­ли за­ня­тые в бан­ке день­ги част­ным це­ли­те­лям. То, что тво­ри­лось на сле­ду­ю­щих пя­ти­де­ся­ти ли­стах сче­тов и ме­ди­цин­ских пред­пи­са­ний, за­ста­ви­ло че­лю­сти Кей­на сжать­ся до глу­хо­го хру­ста в су­ста­вах.

Част­ные кли­ни­ки даже не пы­та­лись ле­чить уми­ра­ю­щую жен­щи­ну от лим­фо­мы. Вме­сто ре­аль­ных пре­па­ра­тов ей на про­тя­же­нии вось­ми ме­ся­цев на­зна­ча­ли сот­ни со­вер­шен­но бес­по­лез­ных, дуб­ли­ру­ю­щих друг дру­га ла­бо­ра­тор­ных ана­ли­зов кро­ви, мочи и слю­ны, за­став­ля­ли про­хо­дить плат­ные кон­суль­та­ции у ди­е­то­ло­гов и пси­хо­ло­гов, про­да­ва­ли втри­до­ро­га пу­стыш­ки из прес­со­ван­но­го мела и су­ше­ной кра­пи­вы под ви­дом ред­ких за­мор­ских сна­до­бий. Каж­дый та­кой ре­цепт со­про­вож­дал­ся сче­том на три, пять, де­сять ты­сяч крон, скреп­лен­ным кра­си­вы­ми гер­бо­вы­ми пе­ча­тя­ми и под­пи­ся­ми улы­ба­ю­щих­ся шар­ла­та­нов в бе­лых ха­ла­тах.

Для по­лу­че­ния этих де­нег То­мас Вэнс и де­вят­на­дца­ти­лет­ний Кайл как со­за­ем­щик под­пи­са­ли ка­баль­ный кре­дит­ный до­го­вор с Цен­траль­ным Кре­дит­ным Бан­ком под трид­цать шесть про­цен­тов го­до­вых под за­лог един­ствен­но­го иму­ще­ства — это­го са­мо­го дома на окра­ине. На дне пап­ки ле­жа­ли два се­рых сви­де­тель­ства о смер­ти, вы­пи­сан­ные с раз­ни­цей все­го в один­на­дцать дней в но­яб­ре де­вя­но­сто пя­то­го года. Пер­вой тихо умер­ла во сне из­му­чен­ная бо­ля­ми Мар­та Вэнс, чей ор­га­низм так и не до­ждал­ся на­сто­я­ще­го ле­кар­ства, а че­рез пол­то­ры неде­ли пря­мо на по­ро­ге бан­ка от об­шир­но­го ин­фарк­та мио­кар­да рух­нул ее муж, ко­гда узнал, что с уче­том штра­фов и ко­мис­сий их долг вы­рос со ста до ста со­ро­ка ты­сяч крон.

— Оби­рать се­мью уми­ра­ю­ще­го под ви­дом ис­це­ле­ния и сво­дить в мо­ги­лу кор­миль­ца бу­ма­га­ми с циф­ра­ми, — тихо, по­чти без­звуч­но про­из­нес Кейн, и от тона его го­ло­са в про­мерз­шей ком­на­те слов­но ста­ло на несколь­ко гра­ду­сов хо­лод­нее. По­верх­ность де­ре­вян­но­го сто­ла под его пра­вой ла­до­нью жа­лоб­но трес­ну­ла, ко­гда ар­хи­маг непро­из­воль­но пу­стил в паль­цы им­пульс силы. Он мед­лен­но убрал руку со ска­тер­ти, сде­лал глу­бо­кий вдох и от­крыл вто­рую пап­ку, при­над­ле­жав­шую уже са­мо­му Кай­лу.

Даль­ней­шая хро­но­ло­гия па­де­ния юно­ши укла­ды­ва­лась в де­ся­ток су­хих уве­дом­ле­ний. По­сле двой­ных по­хо­рон па­рень на два ме­ся­ца про­ва­лил­ся в тя­же­лей­шую апа­тию, пе­ре­стал по­яв­лять­ся на лек­ци­ях, и в ян­ва­ре де­вя­но­сто ше­сто­го года де­ка­нат эко­но­ми­че­ско­го фа­куль­те­та без ма­лей­ше­го со­чув­ствия от­чис­лил его со вто­ро­го кур­са за ака­де­ми­че­скую неуспе­ва­е­мость и неопла­ту ве­сен­не­го се­мест­ра. Остав­шись без ди­пло­ма и под­держ­ки, Кайл пы­тал­ся хва­тать­ся за лю­бую чер­ную ра­бо­ту, о чем сви­де­тель­ство­ва­ли об­рыв­ки тру­до­вых рас­пи­сок с ле­со­пил­ки, уголь­но­го скла­да и пор­то­вых до­ков.

На об­рат­ной сто­роне этих лист­ков юно­ша вел учет сво­их скуд­ных за­ра­бот­ков, и по­чти про­тив каж­дой строч­ки сто­я­ли горь­кие по­мет­ки: «Хо­зя­ин скла­да вы­чел по­ло­ви­ну за яко­бы по­рван­ные меш­ки», «Под­ряд­чик в пор­ту ис­чез с день­га­ми всей бри­га­ды», «За­пла­ти­ли треть от обе­щан­но­го, при­гро­зи­ли по­звать по­ли­цию, если буду спо­рить». Вес­ной за неупла­ту в доме от­ре­за­ли по­да­чу элек­три­че­ско­го тока и пе­ре­кры­ли га­зо­вую тру­бу, пи­тав­шую ку­хон­ную пли­ту и ото­пи­тель­ный ко­тел. Един­ствен­ным ре­сур­сом, остав­шим­ся в доме, ока­за­лась хо­лод­ная вода: сре­ди бу­маг на­шлась ста­рая кви­тан­ция трех­лет­ней дав­но­сти, по ко­то­рой по­кой­ный То­мас Вэнс из-за ошиб­ки бух­гал­те­ра во­до­ка­на­ла слу­чай­но внес на счет пред­при­я­тия круп­ную сум­му от­пуск­ных. День­ги ра­бо­че­му то­гда воз­вра­щать на­отр­ез от­ка­за­лись, со­слав­шись на слож­ность ка­зен­ной от­чет­но­сти, и про­сто за­пи­са­ли их в счет бу­ду­щих по­ста­вок воды на де­сять лет впе­ред.

По­след­ние пол­го­да жизнь пар­ня пре­вра­ти­лась в непре­рыв­ную трав­лю. Из кон­вер­тов со штам­пом служ­бы взыс­ка­ния Цен­траль­но­го Бан­ка вы­сы­па­лись де­сят­ки до­су­деб­ных пре­тен­зий, угроз и про­то­ко­лов опи­си иму­ще­ства. Дом на вы­ми­ра­ю­щей окра­ине по­сле за­кры­тия со­сед­не­го за­во­да обес­це­нил­ся на­столь­ко, что его про­да­жа с мо­лот­ка не по­кры­ва­ла даже чет­вер­ти на­бе­жав­ших про­цен­тов, а сам из­мож­ден­ный, по­лу­го­лод­ный си­ро­та без про­фес­сии боль­ше не мог при­но­сить бан­ку ни еди­ной мед­ной мо­не­ты. В ито­ге вче­ра ве­че­ром в ка­ком-то вы­со­ком ка­би­не­те клерк в чи­стом во­рот­нич­ке про­сто по­ста­вил га­лоч­ку в гра­фе «с­пи­са­ние нелик­вид­но­го ак­ти­ва», и утром двое мяс­ни­ков в ко­жа­ных курт­ках при­е­ха­ли сюда, что­бы за­бить два­дца­ти­лет­не­го пар­ня но­га­ми, как хро­мую ра­бо­чую ло­шадь, со­дер­жа­ние ко­то­рой ста­ло об­хо­дить­ся до­ро­же ее шку­ры.

Кейн ак­ку­рат­но сло­жил все про­чи­тан­ные ли­сты об­рат­но в пап­ки, вы­ров­нял их края с пе­дан­тич­ной точ­но­стью и пе­ре­сел со сту­ла пря­мо на пол в цен­тре ком­на­ты, скре­стив ноги по-ту­рец­ки. Фак­ти­че­ский кар­кас чу­жой жиз­ни был пол­но­стью со­бран, име­на вра­гов и на­зва­ния учре­жде­ний от­пе­ча­та­лись в его соб­ствен­ном со­зна­нии, и те­перь на­ста­ло вре­мя со­еди­нить эти су­хие стро­ки с жи­вой па­мя­тью са­мо­го Кай­ла Вэн­са. Ар­хи­маг при­крыл веки, по­ло­жил обе ла­до­ни на ко­ле­ни и на­пра­вил гу­стой, на­сы­щен­ный по­ток баг­ро­во-си­ней энер­гии пер­во­го ран­га вверх по по­зво­ноч­ным и сон­ным ар­те­ри­ям, пол­но­стью за­пол­няя со­су­ди­стую сеть го­лов­но­го моз­га.

На этот раз он дей­ство­вал с юве­лир­ной осто­рож­но­стью опыт­но­го ней­ро­хи­рур­га, под­креп­лен­ной мо­щью про­буж­ден­но­го ядра и оби­ли­ем стро­и­тель­ных ли­пи­дов в кро­ви. Пер­вым де­лом Кейн окру­жил по­вре­жден­ные участ­ки ле­вой ви­соч­ной доли и гип­по­кам­па мяг­ким ста­зис­ным ко­ко­ном из охла­жден­ной плаз­мы, окон­ча­тель­но уби­рая вос­па­ли­тель­ный отек и бло­ки­руя бо­ле­вые им­пуль­сы моз­го­вых обо­ло­чек. За­тем, ис­поль­зуя тон­чай­шие нити ма­гии кро­ви как мик­ро­ско­пи­че­ские иглы, он при­нял­ся сши­вать обо­рван­ные ак­со­ны и денд­ри­ты, ори­ен­ти­ру­ясь на сла­бые элек­три­че­ские раз­ря­ды, ко­то­рые воз­ни­ка­ли в ней­ро­нах вся­кий раз, ко­гда он мыс­лен­но про­из­но­сил клю­че­вые сло­ва-яко­ря: «Мар­та», «То­мас», «д­ок­тор Лан­ге», «кре­ди­т», «у­ни­вер­си­тет».

Каж­дая вос­ста­нов­лен­ная си­нап­ти­че­ская связь от­зы­ва­лась в его со­зна­нии яр­кой, объ­ем­ной вспыш­кой чу­жих вос­по­ми­на­ний, ко­то­рые те­перь встра­и­ва­лись в ра­зум ар­хи­ма­га без преж­ней рву­щей боли, ло­жась на спе­ци­аль­но под­го­тов­лен­ные пол­ки вос­при­я­тия. Он уви­дел блед­ное, из­мож­ден­ное лицо ма­те­ри на боль­нич­ной кой­ке и услы­шал са­мо­до­воль­ный, сы­тый го­лос груз­но­го лы­се­ю­ще­го муж­чи­ны в зо­ло­тых оч­ках — глав­вра­ча Гре­го­ра Лан­ге, ко­то­рый, не гля­дя на по­се­ти­те­лей, чи­стил пи­лоч­кой хо­ле­ные ног­ти и це­дил сквозь зубы, что го­су­дар­ствен­ная ме­ди­ци­на не обя­за­на тра­тить де­фи­цит­ные кво­ты на жен во­до­про­вод­чи­ков. Сле­дом всплы­ли лица ло­ще­ных вра­чей из част­ной кли­ни­ки «Эс­ку­лап-Мед» на Цен­траль­ном про­спек­те, ко­то­рые с фаль­ши­вы­ми улыб­ка­ми вы­пи­сы­ва­ли уми­ра­ю­щей жен­щине на­прав­ле­ния на два­дца­тый по сче­ту плат­ный ана­лиз кро­ви, пре­крас­но видя по сним­кам, что счет ее жиз­ни идет на неде­ли.

По­ток па­мя­ти нес­ся даль­ше, от­кры­вая Кей­ну зна­ния юно­ши об устрой­стве это­го мира: кар­ты го­ро­да Нор­д­хей­ма, струк­ту­ру мест­ной вла­сти, курс им­пер­ской кро­ны, прин­ци­пы ра­бо­ты дви­га­те­лей внут­рен­не­го сго­ра­ния, те­ле­фо­нов и ком­пью­тер­ных се­тей, ко­то­рые он изу­чал в уни­вер­си­те­те. Но вме­сте с эти­ми по­лез­ны­ми бы­то­вы­ми зна­ни­я­ми из глу­би­ны вос­ста­нов­лен­но­го моз­га под­нял­ся та­кой чу­до­вищ­ный, спрес­со­ван­ный пласт чер­но­го от­ча­я­ния, бес­силь­ной оби­ды и пред­смерт­ной нена­ви­сти, что даже за­ка­лен­ный че­тырь­мя ве­ка­ми войн ра­зум ар­хи­ма­га на се­кун­ду со­дрог­нул­ся. Кайл Вэнс уми­рал на гряз­ном полу соб­ствен­но­го дома с ощу­ще­ни­ем аб­со­лют­ной, во­пи­ю­щей неспра­вед­ли­во­сти мира, где чест­ный труд не сто­ил ло­ма­но­го гро­ша, а че­ло­ве­че­ская жизнь оце­ни­ва­лась де­шев­ле бу­маж­но­го век­се­ля.

За­вер­шив сши­ва­ние по­след­не­го по­вре­жден­но­го нерв­но­го узла в те­мен­ной доле, Кейн мед­лен­но вы­пу­стил воз­дух сквозь стис­ну­тые зубы и от­крыл гла­за. Зре­ние его но­во­го тела ста­ло пу­га­ю­ще чет­ким, в го­ло­ве боль­ше не было ни еди­но­го тем­но­го пят­на или про­ва­ла, а чу­жая па­мять окон­ча­тель­но сли­лась с его соб­ствен­ным че­ты­рех­сот­лет­ним опы­том, об­ра­зо­вав мо­но­лит­ный сплав. Од­на­ко эмо­ци­о­наль­ный оса­док, остав­ший­ся в лим­би­че­ской си­сте­ме от преж­не­го хо­зя­и­на, ни­ку­да не ис­чез — он ре­зо­ни­ро­вал с соб­ствен­ны­ми глу­бин­ны­ми убеж­де­ни­я­ми пат­ри­ар­ха, вы­зы­вая в гру­ди хо­лод­ную, тя­же­лую ярость, от ко­то­рой кровь в ве­нах на­чи­на­ла бук­валь­но за­ки­пать.

Кейн под­нял­ся с пола, по­до­шел к окну и по­смот­рел на да­ле­кие се­рые баш­ни Нор­д­хей­ма, оку­тан­ные пе­ле­ной фаб­рич­но­го дыма. В сво­ем преж­нем мире он ро­дил­ся в эпо­ху бес­ко­неч­ной фе­о­даль­ной грыз­ни, ко­гда ба­ро­ны жгли кре­стьян­ские де­рев­ни ради за­ба­вы, ко­ро­ли тра­ви­ли друг дру­га за кло­чок при­гра­нич­но­го леса, а гиль­дии це­ли­те­лей ута­и­ва­ли ле­кар­ства во вре­мя чумы, что­бы взвин­тить цены на аму­ле­ты в де­сять раз. До­стиг­нув к ста два­дца­ти го­дам вер­ши­ны мо­гу­ще­ства в ма­гии кро­ви и став жи­вым по­лу­бо­гом, спо­соб­ным в оди­ноч­ку вски­пя­тить кровь в жи­лах де­ся­ти­ты­сяч­ной ар­мии, Кейн по­нял про­стую вещь: он не мо­жет спо­кой­но за­ни­мать­ся на­у­кой и чи­тать кни­ги в сво­ей башне, пока во­круг ца­рит этот бес­смыс­лен­ный, гряз­ный бар­дак.

Ему ни­ко­гда не хо­те­лось но­сить ко­ро­ну, за­се­дать в трон­ном зале или раз­би­рать тяж­бы куп­цов о по­шли­нах на шерсть. Вме­сто это­го ар­хи­маг со­здал за­кры­тый Ор­ден Ало­го По­то­ка и про­вел первую Ве­ли­кую Чист­ку, про­сто вы­ре­зав за одну осен­нюю ночь три сот­ни са­мых жад­ных каз­но­кра­дов, про­даж­ных су­дей, раз­жи­га­те­лей войн и глав спе­ку­ля­тив­ных це­хов в че­ты­рех со­сед­них ко­ро­лев­ствах. Он не ме­нял за­ко­нов и не свер­гал ди­на­стий — он про­сто ме­то­дич­но, раз в де­сять-пят­на­дцать лет, спус­кал­ся со сво­ей горы и уда­лял с тела об­ще­ства за­гнив­шие кус­ки че­ло­ве­че­ской пло­ти, как хи­рург ис­се­ка­ет ган­гре­ну, невзи­рая на ти­ту­лы, гер­бы и тол­щи­ну ко­шель­ков.

Поз­же эту ра­бо­ту пе­ре­ня­ли его стар­шие уче­ни­ки, впи­тав­шие жест­кие мо­раль­ные устои учи­те­ля вме­сте с сек­ре­та­ми выс­ше­го кон­тро­ля кро­ви. На про­тя­же­нии двух с по­ло­ви­ной сто­ле­тий ры­ца­ри его ор­де­на ни­ко­гда не лез­ли в от­кры­тую по­ли­ти­ку, но каж­дый пра­ви­тель, су­дья или гла­ва ле­чеб­но­го при­ка­за знал: если он пе­рей­дет грань и нач­нет от­но­сить­ся к обыч­ным лю­дям как к бес­прав­но­му ско­ту, в одно пре­крас­ное утро его соб­ствен­ное серд­це про­сто оста­но­вит­ся пря­мо за зав­тра­ком. Бла­го­да­ря это­му про­сто­му и по­нят­но­му пра­ви­лу три го­су­дар­ства во­круг баш­ни Кей­на на­сла­жда­лись дву­мя ве­ка­ми небы­ва­ло­го мира, про­цве­та­ния и чест­ных су­дов.

— Дру­гой мир, же­лез­ные по­воз­ки вме­сто ло­ша­дей и мед­ные про­во­да вме­сто рун, а гниль в люд­ских ду­шах пах­нет со­вер­шен­но оди­на­ко­во, — негром­ко про­из­нес Кейн, при­кла­ды­вая ла­донь к хо­лод­но­му окон­но­му стек­лу и гля­дя на си­лу­эты да­ле­ких го­род­ских квар­та­лов. Па­мять уби­то­го Кай­ла Вэн­са тре­бо­ва­ла от­мще­ния за за­му­чен­ную мать, за до­ве­ден­но­го до раз­ры­ва серд­ца отца и за соб­ствен­ную рас­топ­тан­ную юность, и ар­хи­маг пол­но­стью раз­де­лял это же­ла­ние. Он за­нял это тело, по­лу­чил вто­рой шанс на дол­гую мо­ло­дую жизнь, а по ста­рым непи­са­ным пра­ви­лам ма­гов кро­ви за лю­бой при­ня­тый дар по­ла­га­лось пла­тить спол­на.

Жить в вы­греб­ной яме, где куч­ка об­наг­лев­ших ле­ка­рей, бан­ки­ров и улич­ных мяс­ни­ков ре­ша­ет, кому жить, а кого спи­сы­вать в рас­ход ради кра­си­вой от­чет­но­сти, че­ты­рех­сот­лет­ний вла­ды­ка сти­хии не со­би­рал­ся. Раз судь­ба за­бро­си­ла его в эту тех­но­ло­ги­че­скую им­пе­рию, зна­чит, мест­ным па­ра­зи­там при­дет­ся на соб­ствен­ной шку­ре узнать, что та­кое на­сто­я­щая са­ни­тар­ная чист­ка по стан­дар­там ста­рой шко­лы. Кейн пе­ре­вел взгляд на ле­жа­щие на сто­ле пап­ки с до­ку­мен­та­ми, где чер­ным по бе­ло­му были вы­пи­са­ны пол­ные име­на, долж­но­сти и ад­ре­са каж­до­го ви­нов­ни­ка тра­ге­дии се­мьи Вэнс — от кол­лек­то­ров Хор­ста и его на­пар­ни­ка до глав­но­го вра­ча Гре­го­ра Лан­ге и управ­ля­ю­ще­го кре­дит­ным от­де­лом бан­ка.

— Что ж, гос­по­да сче­то­во­ды и це­ли­те­ли, ваш нелик­вид­ный ак­тив вер­нул­ся с того све­та и го­тов за­крыть все сче­та до по­след­ней кап­ли, — с хо­лод­ной, спо­кой­ной улыб­кой по­обе­щал ар­хи­маг, сжи­мая паль­цы в ку­лак так, что над ко­стяш­ка­ми с ти­хим трес­ком вспых­нул баг­ро­вый ве­нец кон­цен­три­ро­ван­ной силы. Впе­ре­ди была вся ночь для того, что­бы окон­ча­тель­но за­кре­пить пер­вый ранг, по­до­брать под­хо­дя­щий ин­стру­мент и спла­ни­ро­вать свой пер­вый вы­ход в го­род, ко­то­рый слиш­ком дол­го жил без при­смот­ра хо­ро­ше­го вра­ча.