Глава 1.

Из­но­шен­ное серд­це со­кра­ща­лось ров­но два­дцать во­семь раз в ми­ну­ту, с тру­дом про­тал­ки­вая гу­стую осты­ва­ю­щую кровь по скле­ро­тич­ным со­су­дам. Ар­хи­маг Кейн ле­жал на ши­ро­ком ложе из мо­ре­но­го дуба, ощу­щая каж­дую тре­щин­ку в соб­ствен­ных ис­сох­ших ко­стях и слу­шая мер­ный стук дож­де­вых ка­пель по вит­раж­но­му стек­лу вы­со­кой баш­ни. Че­ты­ре­ста без ма­ло­го лет непре­рыв­ных тру­дов, войн и ла­бо­ра­тор­ных изыс­ка­ний вы­жа­ли его фи­зи­че­скую обо­лоч­ку до­су­ха, оста­вив лишь тон­кую пер­га­мент­ную кожу, об­тя­ну­тую во­круг хруп­ко­го ске­ле­та. Он со­зна­тель­но от­ка­зал­ся от про­ве­де­ния оче­ред­но­го ри­ту­а­ла баг­ро­во­го об­нов­ле­ния еще три зимы на­зад, ко­гда по­нял, что ни одно но­вое за­кли­на­ние боль­ше не вы­зы­ва­ет в его душе преж­не­го ис­сле­до­ва­тель­ско­го азар­та. В про­стор­ной спальне пах­ло су­ше­ным шал­фе­ем, пче­ли­ным вос­ком от до­го­ра­ю­щих в брон­зо­вых кан­де­ляб­рах све­чей и лег­ким озо­но­вым сле­дом за­щит­ных чар, впле­тен­ных в ка­мен­ную клад­ку стен. У под­но­жия кро­ва­ти по­лу­кру­гом сто­я­ли ше­сте­ро его стар­ших вос­пи­тан­ни­ков, чьи лица скра­ды­вал мяг­кий по­лу­мрак ве­чер­них су­ме­рек.

— Учи­тель, поз­воль­те мне при­не­сти элик­сир кост­но­го воз­рож­де­ния из ниж­не­го хра­ни­ли­ща, пока пульс еще со­хра­ня­ет ритм, — го­лос ше­сти­де­ся­ти­лет­не­го ма­ги­стра Мар­ку­са дрог­нул, со­рвав­шись на глу­хой стар­че­ский сип. Пер­вый уче­ник тя­же­ло опу­стил­ся на ко­ле­ни пря­мо на хо­лод­ный мра­мор­ный пол и вце­пил­ся су­хи­ми уз­ло­ва­ты­ми паль­ца­ми в край бор­до­во­го шер­стя­но­го по­кры­ва­ла. Его пле­чи под тя­же­лой ман­ти­ей со­ве­та гиль­дий мел­ко за­тряс­лись, а се­дая бо­ро­да уткну­лась в рез­ной край де­ре­вян­ной спин­ки. За спи­ной Мар­ку­са пе­ре­ми­на­лась с ноги на ногу мо­ло­дая це­ли­тель­ни­ца Иле­на, су­до­рож­но при­жи­мав­шая к гру­ди се­реб­ря­ный ла­рец с хи­рур­ги­че­ски­ми иг­ла­ми и на­стой­ка­ми гор­но­го дур­ман-кор­ня.

— Оставь склян­ки в по­гре­бе для тех, кто еще бо­ит­ся тем­но­ты, мой маль­чик, — тихо про­из­нес Кейн, за­тра­тив на эту ко­рот­кую фра­зу по­чти весь за­пас воз­ду­ха в спав­ших­ся лег­ких. Он мед­лен­но по­вер­нул го­ло­ву на пу­хо­вой по­душ­ке и кос­нул­ся про­хлад­ной ла­до­нью ма­куш­ки ко­ле­но­пре­кло­нен­но­го ста­ри­ка, ко­то­ро­го пом­нил еще без­зу­бым се­ми­лет­ним си­ро­той из сго­рев­шей ры­бац­кой де­рев­ни. Веки ар­хи­ма­га отя­же­ле­ли, зре­ние по­сте­пен­но те­ря­ло фо­ку­си­ров­ку, раз­мы­вая кон­ту­ры книж­ных шка­фов и аст­ро­ля­бий на ду­бо­вом сто­ле в се­рые пят­на. Мыш­цы груд­ной клет­ки боль­ше не слу­ша­лись ко­манд осла­бев­ше­го моз­га, а ма­ги­че­ский ис­точ­ник в рай­оне сол­неч­но­го спле­те­ния, неко­гда вме­щав­ший мощь це­ло­го гор­но­го озе­ра, тихо уга­сал, сво­ра­чи­ва­ясь в кро­шеч­ную без­жиз­нен­ную точ­ку.

— Мы ведь мо­жем объ­еди­нить наши кру­ги и пе­ре­гнать све­жую плаз­му че­рез ваши ме­ри­ди­а­ны, ма­гистр! — вос­клик­ну­ла Иле­на, де­лая по­ры­ви­стый шаг впе­ред и ро­няя с лар­ца шел­ко­вый пла­ток. Ее зрач­ки рас­ши­ри­лись от слез, а на кон­чи­ках паль­цев пра­вой руки уже вспых­ну­ло блед­но-го­лу­бое све­че­ние ба­зо­во­го пле­те­ния вод­ной сти­хии. Де­вуш­ка тя­же­ло ды­ша­ла, гля­дя на сво­е­го на­став­ни­ка с тем от­ча­ян­ным упрям­ством, ко­то­рое свой­ствен­но толь­ко два­дца­ти­лет­ним адеп­там, еще ни разу не стал­ки­вав­шим­ся с на­сто­я­щим пре­де­лом че­ло­ве­че­ско­го есте­ства.

— На­ру­шишь пе­чать по­коя — ли­шишь­ся пра­ва но­сить се­реб­ря­ное коль­цо шко­лы, Иле­на, — в го­ло­се Кей­на про­ре­за­лась та са­мая хо­лод­ная сталь, от ко­то­рой со­рок лет на­зад це­пе­не­ли ге­не­ра­лы вра­же­ских ко­ро­левств. Он чуть за­мет­но сжал паль­цы, и по ком­на­те про­ка­ти­лась ко­рот­кая вол­на воз­душ­но­го дав­ле­ния, мгно­вен­но по­га­сив­шая за­кли­на­ние на руке уче­ни­цы и за­ста­вив­шая пла­мя све­чей при­гнуть­ся к са­мо­му вос­ку. На­сту­пив­шая вслед за этим ти­ши­на на­ру­ша­лась лишь по­трес­ки­ва­ни­ем бе­ре­зо­вых по­ле­ньев в уг­ло­вом ка­мине да при­глу­шен­ным всхли­пом са­мо­го млад­ше­го под­ма­сте­рья у вход­ных две­рей. Ар­хи­маг при­крыл гла­за, окон­ча­тель­но от­пус­кая вож­жи кон­тро­ля над соб­ствен­ным кро­во­то­ком, ко­то­рым он вир­ту­оз­но управ­лял три с по­ло­ви­ной сто­ле­тия.

— Я про­жил три­ста де­вя­но­сто шесть лет, ви­дел па­де­ние трех ди­на­стий и осу­шил до дна ко­ло­дец по­зна­ния на­шей сти­хии, — вы­дох­нул уми­ра­ю­щий ста­рик, чув­ствуя, как при­ят­ное ле­дя­ное оне­ме­ние под­ни­ма­ет­ся от кон­чи­ков паль­цев ног к ко­ле­ням и бед­рам. — Мне про­сто хо­чет­ся вы­спать­ся без необ­хо­ди­мо­сти каж­дое утро вруч­ную филь­тро­вать соб­ствен­ную лим­фу и сши­вать рас­па­да­ю­щи­е­ся ка­пил­ля­ры. По­за­боть­тесь о биб­лио­те­ке в во­сточ­ном кры­ле и про­сле­ди­те, что­бы трак­та­ты по кле­точ­но­му де­ле­нию по­па­ли в руки до­стой­ных пре­ем­ни­ков.

По­след­ний удар серд­ца от­дал­ся в ушах глу­хим да­ле­ким эхом, по­сле чего груд­ная клет­ка пат­ри­ар­ха за­мер­ла на­все­гда. Ра­зум Кей­на от­де­лил­ся от осты­ва­ю­щей пло­ти, по­гру­жа­ясь в гу­стую вяз­кую тем­но­ту, где от­сут­ство­ва­ли зву­ки, за­па­хи и само те­че­ние вре­ме­ни. Он ожи­дал пол­но­го рас­тво­ре­ния в эфи­ре или встре­чи с пред­ка­ми у врат без­мол­вия, о ко­то­рых так лю­би­ли спо­рить хра­мо­вые жре­цы за бо­ка­лом кис­ло­го мо­на­стыр­ско­го вина. Од­на­ко вме­сто обе­щан­но­го за­бве­ния его со­зна­ние вне­зап­но скру­ти­ло чу­до­вищ­ным спаз­мом и с си­лой вби­ло в тес­ную, на­сквозь про­гнив­шую и за­ли­тую лип­кой жи­жей обо­лоч­ку.

Пер­вым ощу­ще­ни­ем стал осле­пи­тель­ный взрыв боли в ле­вом под­ре­бе­рье и за­тыл­ке, за­ста­вив­ший быв­ше­го ар­хи­ма­га су­до­рож­но дер­нуть­ся. В нозд­ри уда­рил тош­но­твор­ный смрад пре­лой лист­вы, кры­си­но­го по­ме­та, де­ше­во­го та­бач­но­го пе­ре­га­ра и гу­стой, ни с чем не срав­ни­мый мед­ный за­пах све­жей ар­те­ри­аль­ной кро­ви. Под ще­кой вме­сто на­крах­ма­лен­но­го ба­ти­ста ощу­щал­ся шер­ша­вый, вздув­ший­ся от сы­ро­сти пол, усы­пан­ный мел­кой ка­мен­ной крош­кой и оскол­ка­ми ка­ко­го-то хруп­ко­го ма­те­ри­а­ла. Сквозь гул в кон­ту­жен­ных ушах про­би­лись гру­бые муж­ские го­ло­са и тя­же­лый то­пот под­ко­ван­ных по­дошв в двух ша­гах от его раз­би­то­го лица.

— Хва­тит его пи­нать, Хорст, па­рень уже ми­ну­ту как пе­ре­стал пу­зы­рить­ся кро­вью, — про­из­нес хрип­лый про­ку­рен­ный бас пря­мо над го­ло­вой ле­жа­ще­го тела. Че­ло­век в тя­же­лых бо­тин­ках из гру­бой сви­ной кожи небреж­но пнул нос­ком рас­слаб­лен­ную кисть Кей­на, от­че­го сло­ман­ная пяст­ная кость ото­зва­лась острой вспыш­кой в вос­па­лен­ном моз­гу. Раз­дал­ся ха­рак­тер­ный ме­тал­ли­че­ский щел­чок за­жи­гал­ки, по­тя­ну­ло ед­ким ды­мом тле­ю­щей бу­ма­ги, и на гряз­ный пол ря­дом с ли­цом упа­ла до­го­рев­шая спич­ка.

— Им­пер­ская каз­на спи­шет его долг толь­ко по фак­ту остыв­ше­го тру­па, а во­зить­ся с бу­ма­га­ми в мор­ге мне се­год­ня лень, — ото­звал­ся вто­рой го­лос, бо­лее вы­со­кий и гну­са­вый, со­про­вож­да­е­мый зву­ком вы­ти­ра­е­мых о гряз­ную ве­тошь рук. — Се­мья это­го обо­рван­ца за­дол­жа­ла бан­ку сто со­рок ты­сяч крон с уче­том пени за три квар­та­ла, так что его смаз­ли­вая шку­ра даже де­ся­той доли про­цен­тов не по­кро­ет. По­шли к ма­шине, пока мест­ные бро­дя­ги с окра­и­ны не скру­ти­ли нам ко­ле­са с ка­зен­но­го фур­го­на.

— Брось ему на грудь ко­пию ор­де­ра о взыс­ка­нии, что­бы участ­ко­вый сра­зу по­нял, чья это ра­бо­та, и за­крыл дело по ста­тье о со­про­тив­ле­нии, — бурк­нул пер­вый гро­ми­ла, раз­во­ра­чи­ва­ясь на каб­лу­ках и на­прав­ля­ясь к вы­хо­ду. На кро­во­то­ча­щую грудь Кей­на опу­стил­ся сло­жен­ный вчет­ве­ро плот­ный лист гер­бо­вой бу­ма­ги, пах­ну­щий ти­по­граф­ской крас­кой и де­ше­вым оде­ко­ло­ном. Тя­же­лые шаги про­гро­хо­та­ли по про­гнив­шим по­ло­ви­цам ко­ри­до­ра, скрип­ну­ла со­рван­ная с од­ной пет­ли вход­ная дверь, и че­рез пол­ми­ну­ты с ули­цы до­нес­ся утроб­ный рык ка­ко­го-то стран­но­го же­лез­но­го ме­ха­низ­ма, ко­то­рый быст­ро за­тих вда­ли.

Кейн остал­ся один в про­мерз­шем по­ме­ще­нии, от­ча­ян­но пы­та­ясь удер­жать усколь­за­ю­щее со­зна­ние в чу­жом уми­ра­ю­щем теле. Его но­вое при­ста­ни­ще опре­де­лен­но при­над­ле­жа­ло со­всем юно­му муж­чине лет два­дца­ти от роду, чья фи­зио­ло­гия сей­час на­хо­ди­лась в со­сто­я­нии кли­ни­че­ской ка­та­стро­фы. Пат­ри­арх ма­гии кро­ви даже без от­кры­тия глаз без­оши­боч­но счи­тал пол­ную кли­ни­че­скую кар­ти­ну раз­ру­ше­ний по ха­рак­те­ру пуль­со­вых волн и па­де­нию дав­ле­ния в ма­ги­страль­ных со­су­дах. Три ниж­них реб­ра сле­ва были сло­ма­ны в несколь­ких ме­стах, при­чем один ост­рый кост­ный от­ло­мок про­по­рол плев­раль­ную по­лость и за­дел край лег­ко­го. Кап­су­ла се­ле­зен­ки лоп­ну­ла от страш­но­го уда­ра тя­же­лым ту­пым пред­ме­том, из­ли­вая тем­ную ве­ноз­ную кровь пря­мо в брю­ши­ну со ско­ро­стью око­ло со­ро­ка мил­ли­лит­ров в ми­ну­ту. Вдо­ба­вок ко все­му в за­ты­лоч­ной доле че­ре­па зре­ла об­шир­ная суб­ду­раль­ная ге­ма­то­ма, сдав­ли­ва­ю­щая моз­же­чок и вы­зы­ва­ю­щая непре­рыв­ную тош­но­ту.

Это юное нетре­ни­ро­ван­ное тело чест­но пы­та­лось уме­реть во вто­рой раз за по­след­ние де­сять ми­нут. Сер­деч­ная мыш­ца би­лась в ха­о­тич­ном рит­ме та­хи­кар­дии, вы­да­вая сто шесть­дес­ят сла­бых, по­верх­ност­ных со­кра­ще­ний в ми­ну­ту в тщет­ной по­пыт­ке ком­пен­си­ро­вать острую кро­во­по­те­рю. Сра­ба­ты­вая на вби­тых ве­ка­ми ре­флек­сах, ра­зум ар­хи­ма­га мгно­вен­но вы­стро­ил в во­об­ра­же­нии слож­ней­шую трех­мер­ную мат­ри­цу седь­мо­го кру­га — «Ко­лы­бель ало­го воз­рож­де­ни­я», спо­соб­ную за три се­кун­ды срас­тить ко­сти и вос­ста­но­вить разо­рван­ные па­рен­хи­ма­тоз­ные ор­га­ны. Он мыс­лен­но по­тя­нул­ся к сво­е­му без­дон­но­му внут­рен­не­му ре­зер­ву­а­ру, что­бы за­черп­нуть от­ту­да сот­ню еди­ниц чи­стой энер­гии и за­пу­стить про­цесс мгно­вен­ной ре­ге­не­ра­ции тка­ней.

Вме­сто при­выч­но­го оке­а­на силы Кейн на­ткнул­ся на кро­шеч­ную, мут­ную лу­жи­цу раз­ме­ром с на­пер­сток, спря­тан­ную за гру­ди­ной это­го несчаст­но­го юно­ши. По­пыт­ка сфор­ми­ро­вать выс­шее пле­те­ние мгно­вен­но вы­чер­па­ла этот жал­кий за­ро­дыш дара до са­мо­го дна, даже не успев со­здать на­чаль­ный кон­тур за­кли­на­ния. По по­зво­ноч­ни­ку уда­ри­ла су­до­ро­га ма­ги­че­ско­го ис­то­ще­ния, от ко­то­рой по­тем­не­ло в гла­зах, а из раз­би­тых губ вы­рвал­ся тон­кий кро­ва­вый пу­зырь. Ис­точ­ник но­во­го тела ока­зал­ся в ты­ся­чи раз мень­ше того, чем Кейн рас­по­ла­гал в день сво­е­го со­вер­шен­но­ле­тия три с лиш­ним века на­зад.

— Про­кля­тые ди­ле­тан­ты, до­ве­ли со­суд до пол­но­го ис­то­ще­ния, — про­хри­пел ар­хи­маг чу­жим, со­рван­ным юно­ше­ским го­ло­сом, ощу­щая во рту вяз­кий вкус же­ле­за и жел­чи. Он за­ста­вил себя по­да­вить па­ни­ку тела, же­лез­ной во­лей ста­ро­го прак­ти­ка от­се­кая бо­ле­вые сиг­на­лы, иду­щие по спин­но­му моз­гу от раз­дроб­лен­ных ре­бер. Вре­ме­ни на жа­лость или удив­ле­ние фак­ту соб­ствен­но­го пе­ре­се­ле­ния в иной мир у него про­сто не оста­ва­лось, по­сколь­ку че­рез че­ты­ре-пять ми­нут дав­ле­ние в аор­те упа­дет ниже кри­ти­че­ско­го по­ро­га, и кора го­лов­но­го моз­га по­гиб­нет от ги­по­ксии.

Раз выс­шая ма­гия недо­ступ­на, при­дет­ся ра­бо­тать го­лы­ми ру­ка­ми на уровне мик­ро­ско­пи­че­ско­го кон­тро­ля, как учи­ли на пер­вом кур­се ака­де­мии в да­ле­кой юно­сти. Кейн за­крыл гла­за, вы­ров­нял по­верх­ност­ное ды­ха­ние че­рез уце­лев­шую пра­вую по­ло­ви­ну груд­ной клет­ки и на­пра­вил са­мую ни­чтож­ную кру­пи­цу соб­ствен­ной мен­таль­ной воли на­пря­мую в кро­ве­нос­ное рус­ло. Ему тре­бо­ва­лось все­го лишь управ­лять тем, что уже на­хо­ди­лось внут­ри его соб­ствен­ной пло­ти, а для это­го магу его ран­га хва­та­ло даже есте­ствен­но­го био­по­ля жи­вых кле­ток. Он мыс­лен­но на­щу­пал разо­рван­ную се­ле­зе­ноч­ную ар­те­рию и рез­ким во­ле­вым уси­ли­ем за­ста­вил глад­кую му­ску­ла­ту­ру со­су­ди­стой стен­ки со­кра­тить­ся в жест­ком спаз­ме, пе­ре­кры­вая ос­нов­ной фон­тан кро­во­те­че­ния.

Сле­ду­ю­щим ша­гом ар­хи­маг со­брал тром­бо­ци­ты и нити фиб­ри­на из окру­жа­ю­ще­го кро­во­то­ка, бук­валь­но вруч­ную спле­тая из них плот­ную био­ло­ги­че­скую за­плат­ку по­верх лоп­нув­шей кап­су­лы ор­га­на. Пот гра­дом ка­тил­ся по его гряз­но­му лбу, сме­ши­ва­ясь с за­пек­шей­ся кро­вью у вис­ка, а паль­цы рук до бе­лиз­ны в ног­тях скреб­ли трух­ля­вое де­ре­во пола. За­пе­ча­тав глав­ную брешь, он пе­ре­клю­чил вни­ма­ние на из­лив­шу­ю­ся в брюш­ную по­лость кровь — по­чти пол­то­ра лит­ра дра­го­цен­ной жид­ко­сти с мил­ли­о­на­ми жи­вых эрит­ро­ци­тов, ко­то­рые глу­по было остав­лять гнить внут­ри жи­во­та. Мед­лен­но, мил­ли­литр за мил­ли­лит­ром, Кейн на­чал раз­де­лять эту мас­су на фрак­ции, рас­щеп­ляя сгуст­ки и за­го­няя це­лые крас­ные тель­ца об­рат­но в ве­ноз­ную си­сте­му че­рез мел­кие лим­фа­ти­че­ские про­то­ки и ка­пил­ля­ры бры­жей­ки.

Эта юве­лир­ная ра­бо­та от­ня­ла у него око­ло двух ча­сов непре­рыв­но­го тран­са, на про­тя­же­нии ко­то­рых ма­лей­шая по­те­ря кон­цен­тра­ции гро­зи­ла мгно­вен­ным тром­бо­зом ле­гоч­ной ар­те­рии. Ко­гда брю­ши­на очи­сти­лась, а объ­ем цир­ку­ли­ру­ю­щей кро­ви вос­ста­но­вил­ся хотя бы на семь­де­сят про­цен­тов, Кейн за­нял­ся сло­ман­ны­ми реб­ра­ми. Он осто­рож­но, мил­ли­метр за мил­ли­мет­ром, вы­тя­нул ост­рый кост­ный оско­лок из тка­ни ле­во­го лег­ко­го, ис­поль­зуя дав­ле­ние на­гне­та­е­мой в мыш­цы меж­ре­бе­рья ве­ноз­ной кро­ви как гид­рав­ли­че­ский дом­крат. Как толь­ко кость вста­ла в пра­виль­ное ана­то­ми­че­ское по­ло­же­ние, маг скле­ил края про­би­той плев­ры гу­стым бел­ко­вым экс­су­да­том и на­пра­вил к ме­сту пе­ре­ло­ма по­ток осте­об­ла­стов из кост­но­го моз­га бед­рен­ных ко­стей, за­пус­кая уско­рен­ное фор­ми­ро­ва­ние пер­вич­ной мо­зо­ли.

К ис­хо­ду тре­тье­го часа непо­сред­ствен­ная угро­за смер­ти от­сту­пи­ла, од­на­ко ор­га­низм столк­нул­ся с но­вой кри­ти­че­ской про­бле­мой — же­сто­чай­шим обез­во­жи­ва­ни­ем. Уско­рен­ный в де­сят­ки раз кле­точ­ный ме­та­бо­лизм тре­бо­вал огром­но­го ко­ли­че­ства сво­бод­ной воды для вы­ве­де­ния ток­си­нов рас­па­да и под­дер­жа­ния ос­мо­ти­че­ско­го дав­ле­ния плаз­мы. Сли­зи­стая рта вы­сох­ла до со­сто­я­ния на­ждач­ной бу­ма­ги, рас­пух­ший язык при­лип к нёбу, а гу­стая кровь с тру­дом про­тис­ки­ва­лась сквозь по­чеч­ные клу­боч­ки. Встать и от­пра­вить­ся на по­ис­ки ко­лод­ца или ру­чья сей­час озна­ча­ло неми­ну­е­мо со­рвать хруп­кие фиб­ри­но­вые спай­ки на се­ле­зен­ке и сно­ва ис­течь кро­вью пря­мо на по­ро­ге ком­на­ты.

— При­дет­ся пить из того, чем ды­шишь, ста­рый ду­рак, — без­звуч­но по­ше­ве­лил по­трес­кав­ши­ми­ся гу­ба­ми Кейн, при­от­кры­вая рот на пару сан­ти­мет­ров. К сча­стью для него, в за­бро­шен­ном доме сто­я­ла про­мозг­лая сы­рость, и влаж­ность затх­ло­го воз­ду­ха дер­жа­лась на уровне вось­ми­де­ся­ти про­цен­тов. Ар­хи­маг со­сре­до­то­чил остат­ки кро­шеч­но­го ис­точ­ни­ка на кон­чи­ке соб­ствен­но­го язы­ка, со­зда­вая там ло­каль­ную зону по­ни­жен­ной тем­пе­ра­ту­ры за счет от­во­да теп­ла в глу­бо­кие вены шеи. Мо­ле­ку­лы во­дя­но­го пара из вды­ха­е­мо­го воз­ду­ха на­ча­ли мед­лен­но осе­дать на охла­жден­ной сли­зи­стой мель­чай­ши­ми кап­ля­ми росы.

Каж­дая пор­ция кон­ден­са­та со­би­ра­лась му­чи­тель­но дол­го, да­вая за де­сять ми­нут едва ли по­ло­ви­ну чай­ной лож­ки прес­ной, от­да­ю­щей пле­се­нью и пы­лью вла­ги. Кейн ме­то­дич­но сгла­ты­вал эти кро­хи, немед­лен­но впи­ты­вая воду че­рез стен­ки пи­ще­во­да и же­луд­ка пря­мо в во­рот­ную вену, ми­нуя пол­ный цикл пи­ще­ва­ре­ния. Он ле­жал непо­движ­но на спине еще три часа, гля­дя в по­кры­тый бу­ры­ми раз­во­да­ми и тре­щи­на­ми по­то­лок, пока его че­лю­сти рав­но­мер­но ра­бо­та­ли, про­це­жи­вая ку­бо­мет­ры сы­ро­го воз­ду­ха. По­сте­пен­но вяз­кость кро­ви при­шла в нор­му, пульс за­мед­лил­ся до вось­ми­де­ся­ти уда­ров в ми­ну­ту, а дав­ле­ние в че­реп­ной ко­роб­ке сни­зи­лось по­сле того, как он при­ну­ди­тель­но дре­ни­ро­вал часть за­ты­лоч­ной ге­ма­то­мы че­рез ярем­ные вены.

Од­на­ко на седь­мом часу этой от­ча­ян­ной ре­ани­ма­ции про­цесс вос­ста­нов­ле­ния на­мерт­во за­сто­по­рил­ся. Кейн по­пы­тал­ся под­стег­нуть де­ле­ние кле­ток пе­че­ни и уско­рить сра­щи­ва­ние над­кост­ни­цы на реб­рах, но об­на­ру­жил, что в кро­ви пол­но­стью ис­сяк­ли за­па­сы глю­ко­зы, ами­но­кис­лот и сво­бод­ных ли­пи­дов. Гли­ко­ге­но­вое депо в пе­че­ни это­го по­лу­го­лод­но­го пар­ня из­на­чаль­но было по­чти пу­стым, а экс­трен­ная ре­ге­не­ра­ция со­жгла по­след­ние ре­зер­вы и даже на­ча­ла рас­щеп­лять соб­ствен­ную мы­шеч­ную ткань бе­дер и спи­ны. Без при­то­ка извне пол­но­цен­ных бел­ков, жи­ров и уг­ле­во­дов даль­ней­шее ле­че­ние пре­вра­ща­лось в са­мо­убий­ство, по­сколь­ку тело про­сто по­жи­ра­ло само себя ради под­дер­жа­ния це­лост­но­сти внут­рен­них ор­га­нов.

— Нуж­ны стро­и­тель­ные эле­мен­ты, ина­че к утру дис­тро­фия мио­кар­да до­вер­шит то, что на­ча­ли те двое в ко­жа­ных са­по­гах, — вслух про­из­нес Кейн, и на этот раз его го­лос про­зву­чал зна­чи­тель­но твер­же, об­ре­тя глу­бо­кие обер­то­ны че­ло­ве­ка, при­вык­ше­го ко­ман­до­вать. Он по­ко­сил­ся на свою ле­вую кисть, где под си­нюш­ной вздув­шей­ся ко­жей кри­во тор­ча­ли об­лом­ки чет­вер­той пяст­ной ко­сти, раз­дроб­лен­ной каб­лу­ком кол­лек­то­ра. На пол­но­цен­ное сра­щи­ва­ние это­го мел­ко­го пе­ре­ло­ма в ор­га­низ­ме уже не хва­ти­ло сво­бод­но­го каль­ция, по­это­му ар­хи­маг про­сто за­ка­чал в тка­ни ла­до­ни гу­стую лим­фу, со­здав во­круг по­вре­жден­но­го участ­ка плот­ную гид­рав­ли­че­скую по­душ­ку, и на­мерт­во за­бло­ки­ро­вал бо­ле­вые ре­цеп­то­ры лу­че­во­го нер­ва. По­сле это­го он мед­лен­но со­гнул пра­вую ногу в ко­лене, про­ве­ряя со­хран­ность свя­зок, под­тя­нул ле­вую и со сто­ном пе­ре­ка­тил­ся на пра­вый бок, обе­ре­гая про­ко­ло­тую недав­но сто­ро­ну гру­ди. В го­ло­ве тут же за­шу­ме­ло от рез­ко­го пе­ре­па­да дав­ле­ния, пе­ред гла­за­ми по­плы­ли чер­ные муш­ки, но маг жест­ко сжал бед­рен­ные ар­те­рии, при­ну­ди­тель­но удер­жи­вая кровь в верх­ней по­ло­вине ту­ло­ви­ща и пи­тая го­лов­ной мозг.

Опи­ра­ясь здо­ро­вой пра­вой ла­до­нью и со­гну­тым ле­вым лок­тем о хо­лод­ный пол, он сан­ти­метр за сан­ти­мет­ром вы­пря­мил спи­ну, сна­ча­ла сел у об­луп­лен­ной сте­ны, а спу­стя две ми­ну­ты под­нял­ся в пол­ный рост. Но­вое тело ока­за­лось до­воль­но вы­со­ким — око­ло ста вось­ми­де­ся­ти сан­ти­мет­ров, ху­до­ща­вым, с длин­ны­ми жи­ли­сты­ми паль­ца­ми и уз­ки­ми за­пя­стья­ми, на ко­то­рых вид­не­лись ста­рые бе­ле­сые шра­мы от ка­кой-то гру­бой ра­бо­ты. Одеж­да на нем пред­став­ля­ла со­бой жал­кое зре­ли­ще: про­пи­тав­ша­я­ся бу­рой кро­вью се­рая курт­ка из стран­ной глад­кой тка­ни с пол­ным от­сут­стви­ем ви­ди­мо­го пле­те­ния ни­тей, рва­ная хлоп­ко­вая ру­ба­ха и тем­ные шта­ны из неве­ро­ят­но плот­ной си­ней па­ру­си­ны с мед­ны­ми за­клеп­ка­ми на кар­ма­нах. Кейн на­гнул­ся, пре­одо­ле­вая ту­пую боль в по­яс­ни­це, и здо­ро­вой пра­вой ру­кой под­нял с пола тот са­мый сло­жен­ный лист бу­ма­ги, ко­то­рый бро­сил на него один из убийц.

Бу­ма­га по­ра­зи­ла его сво­ей иде­аль­ной бе­лиз­ной и аб­со­лют­но рав­но­мер­ной тол­щи­ной, ка­кой в его мире не мог­ли до­бить­ся даже луч­шие ко­ро­лев­ские ма­ну­фак­ту­ры, ис­поль­зо­вав­шие от­бе­лен­ный лен и ал­хи­ми­че­ский пресс. На ли­сте ров­ны­ми, без­упреч­но оди­на­ко­вы­ми чер­ны­ми зна­ка­ми был от­пе­ча­тан текст на язы­ке, ко­то­рый Кейн по­че­му-то по­ни­мал на уровне ин­стинк­тов тела, хотя сами бук­вы силь­но от­ли­ча­лись от при­выч­ной ему им­пер­ской вязи. «Уве­дом­ле­ние о без­на­деж­ной за­дол­жен­но­сти граж­да­ни­на чет­вер­той ка­те­го­рии Кай­ла Вэн­са пе­ред Цен­траль­ным Кре­дит­ным Бан­ком от во­сем­на­дца­то­го ок­тяб­ря ты­ся­ча де­вять­сот де­вя­но­сто ше­сто­го го­да», — гла­си­ла верх­няя строч­ка до­ку­мен­та. Чуть ниже кра­со­ва­лась круг­лая фи­о­ле­то­вая пе­чать с дву­гла­вым ор­лом, сжи­ма­ю­щим в ла­пах пу­чок мол­ний и зуб­ча­тую ше­сте­рен­ку, ря­дом с ко­то­рой сто­я­ла раз­ма­ши­стая под­пись су­деб­но­го ис­пол­ни­те­ля. Ар­хи­маг за­пом­нил те­ку­щую дату мест­но­го ле­то­ис­чис­ле­ния, по­сле чего брезг­ли­во ском­кал ка­зен­ную бу­ма­гу и от­бро­сил ее в угол, по­ни­мая, что преж­ний вла­де­лец это­го тела уже спол­на за­пла­тил по сче­там сво­ей жиз­нью.

Ша­та­ясь от сла­бо­сти и при­дер­жи­ва­ясь ру­кой за сте­ну, с ко­то­рой сви­са­ли ши­ро­кие по­ло­сы гряз­ных бу­маж­ных обо­ев в вы­цвет­ший цве­то­чек, Кейн мед­лен­но по­до­шел к един­ствен­но­му в ком­на­те окну. Де­ре­вян­ная рама дав­но рас­сох­лась и по­те­ря­ла остат­ки бе­лой крас­ки, а ниж­няя по­ло­ви­на стек­ла была вы­би­та, от­кры­вая до­ступ хо­лод­но­му осен­не­му вет­ру. Он опер­ся здо­ро­вым пра­вым пле­чом о ко­сяк и вни­ма­тель­но осмот­рел от­крыв­шу­ю­ся пе­ред ним без­ра­дост­ную па­но­ра­му чу­жо­го мира.

Дом, в ко­то­ром он оч­нул­ся, сто­ял на са­мом краю ги­гант­ско­го пу­сты­ря, по­рос­ше­го по­жух­лым бу­рья­ном, чер­то­по­ло­хом и чах­лы­ми ку­ста­ми ка­ко­го-то ко­лю­че­го ку­стар­ни­ка. На сот­ни мет­ров во­круг тя­ну­лась уны­лая че­ре­да точ­но та­ких же по­лу­раз­ру­шен­ных од­но­этаж­ных и двух­этаж­ных стро­е­ний с про­ва­лив­ши­ми­ся кры­ша­ми, зи­я­ю­щи­ми чер­ны­ми про­ва­ла­ми окон и по­ко­сив­ши­ми­ся за­бо­ра­ми из се­ро­го де­ре­ва и ржа­во­го ли­сто­во­го же­ле­за. Ни од­ной жи­вой души, ни еди­ной по­воз­ки или хотя бы бро­дя­чей со­ба­ки в ра­ди­у­се ви­ди­мо­сти не на­блю­да­лось — толь­ко ве­тер го­нял по раз­би­той грун­то­вой до­ро­ге об­рыв­ки се­рой бу­ма­ги и стран­ные про­зрач­ные ме­шоч­ки, шур­шав­шие по кам­ням. Лишь да­ле­ко на го­ри­зон­те, ки­ло­мет­рах в трех от этих за­бы­тых бо­га­ми тру­щоб, в се­рое пас­мур­ное небо упи­ра­лись ис­по­лин­ские пря­мо­уголь­ные баш­ни из се­ро­го кам­ня и стек­ла, ря­дом с ко­то­ры­ми ды­ми­ли в небо ги­гант­ские кир­пич­ные тру­бы.

— Окра­и­на круп­но­го по­ли­са, за­бро­шен­ный квар­тал бед­но­ты или зона от­чуж­де­ния по­сле эпи­де­мии, — тихо про­ана­ли­зи­ро­вал уви­ден­ное Кейн, при­щу­рив­шись и оце­ни­вая вы­со­ту да­ле­ких го­род­ских по­стро­ек, на­счи­ты­вав­ших не ме­нее два­дца­ти-трид­ца­ти эта­жей. По­доб­ная ар­хи­тек­ту­ра тре­бо­ва­ла либо ко­лос­саль­ных за­трат ма­гии зем­ли для укреп­ле­ния фун­да­мен­та, либо со­вер­шен­но незна­ко­мых ему ин­же­нер­ных тех­но­ло­гий стро­и­тель­ства. В воз­ду­хе над да­ле­ким го­ро­дом пол­но­стью от­сут­ство­ва­ло при­выч­ное мер­ца­ние за­щит­ных ку­по­лов или сиг­наль­ных ма­я­ков ма­ги­че­ских гиль­дий, зато от­чет­ли­во ощу­щал­ся ед­кий при­вкус гари, серы и жже­но­го ми­не­раль­но­го мас­ла.

Что­бы не по­гиб­нуть в пер­вый же день от ба­наль­но­го незна­ния мест­ных ре­а­лий, ему тре­бо­ва­лось немед­лен­но вы­та­щить на по­верх­ность па­мять преж­не­го вла­дель­ца тела — того са­мо­го два­дца­ти­лет­не­го неудач­ни­ка Кай­ла Вэн­са. Ар­хи­маг при­сло­нил­ся за­тыл­ком к хо­лод­но­му окон­но­му про­ему, при­крыл веки и сфор­ми­ро­вал тон­чай­ший мен­таль­ный щуп, на­прав­ляя его вглубь ви­соч­ных до­лей и гип­по­кам­па соб­ствен­но­го моз­га. В его род­ном мире до­прос уми­ра­ю­щих или чте­ние оста­точ­ных сле­дов па­мя­ти в све­жем моз­ге вхо­ди­ли в обя­за­тель­ную про­грам­му под­го­тов­ки сле­до­ва­те­лей тай­ной кан­це­ля­рии, с ко­то­ры­ми Кейн неод­но­крат­но со­труд­ни­чал. Он рас­счи­ты­вал быст­ро про­ли­стать ос­нов­ные вос­по­ми­на­ния юно­ши, слов­но стра­ни­цы от­кры­той кни­ги, что­бы узнать устрой­ство это­го об­ще­ства, цен­ность де­нег и спо­со­бы до­бы­чи про­пи­та­ния.

Од­на­ко едва мен­таль­ный им­пульс кос­нул­ся глу­бо­ких струк­тур коры в рай­оне ле­во­го вис­ка и те­ме­ни, как го­ло­ву прон­зи­ла та­кая ди­кая, вы­во­ра­чи­ва­ю­щая на­изнан­ку миг­рень, что Кейн неволь­но за­сто­нал сквозь стис­ну­тые зубы и со­гнул­ся по­по­лам. Из ле­вой нозд­ри тут же вы­ка­ти­лась тя­же­лая алая кап­ля и упа­ла на тыль­ную сто­ро­ну его ла­до­ни, а в ушах за­зве­не­ло на вы­со­кой визг­ли­вой ноте. Вме­сто связ­ных кар­тин про­шло­го пе­ред внут­рен­ним взо­ром мельк­ну­ли лишь рва­ные, бес­связ­ные вспыш­ки: осле­пи­тель­ный свет круг­лых фо­на­рей в лицо, удар тя­же­ло­го ку­ла­ка с за­жа­тым в нем свин­цо­вым ка­сте­том, жен­ский плач в тем­ной ка­мор­ке и бес­ко­неч­ные ряды цифр на зе­ле­но­ва­том све­тя­щем­ся экране. Ней­рон­ные свя­зи в зоне дол­го­вре­мен­ной па­мя­ти ока­за­лись бук­валь­но пе­ре­руб­ле­ны об­шир­ным уши­бом моз­га и мно­же­ствен­ны­ми то­чеч­ны­ми кро­во­из­ли­я­ни­я­ми, остав­ши­ми­ся по­сле же­сто­ко­го из­би­е­ния.

— Черт бы по­брал этих мяс­ни­ков, они пре­вра­ти­ли по­ло­ви­ну си­нап­сов в кашу, — вы­ру­гал­ся Кейн, спеш­но от­зы­вая мен­таль­ный щуп и за­жи­мая паль­ца­ми кро­во­то­ча­щий со­суд в но­со­вой пе­ре­го­род­ке. Лю­бая даль­ней­шая по­пыт­ка при­ну­ди­тель­но счи­тать ин­фор­ма­цию гро­зи­ла окон­ча­тель­ным раз­ру­ше­ни­ем по­вре­жден­ных ней­ро­нов, по­сле чего па­мять юно­ши стер­лась бы без­воз­врат­но, оста­вив ар­хи­ма­га пол­ным слеп­цом в чу­жом мире. Сна­ча­ла тре­бо­ва­лось пол­но­стью рас­со­сать остат­ки внут­ри­че­реп­ных ге­ма­том, вос­ста­но­вить ми­е­ли­но­вые обо­лоч­ки нерв­ных во­ло­кон и на­пи­тать тка­ни моз­га фос­фо­ли­пи­да­ми и глю­ко­зой. А для это­го, как ни кру­ти, ему жиз­нен­но необ­хо­ди­мо было раз­до­быть хоть ка­кую-то ка­ло­рий­ную пищу пря­мо сей­час и по­пы­тать­ся рас­ка­чать этот жал­кий, спя­щий ма­ги­че­ский ис­точ­ник до ра­бо­че­го со­сто­я­ния.

От­няв пе­ре­пач­кан­ные паль­цы от пе­ре­но­си­цы, Кейн осто­рож­но сжал и раз­жал пра­вый ку­лак, по­сле чего пе­ре­вел взгляд на свою ле­вую руку, ко­то­рая сей­час на­по­ми­на­ла на­ду­тую во­дой ко­жа­ную пер­чат­ку. Ис­кус­ствен­ный лим­фа­ти­че­ский отек на­деж­но удер­жи­вал оскол­ки пяст­ной ко­сти от сме­ще­ния, од­на­ко поль­зо­вать­ся этой ко­неч­но­стью для си­ло­вых за­хва­тов до пер­вой пор­ции бо­га­той каль­ци­ем и фос­фо­ром пищи было ка­те­го­ри­че­ски нель­зя. Он ак­ку­рат­но за­пра­вил ис­ка­ле­чен­ную кисть за па­зу­ху сво­ей стран­ной курт­ки, где та за­сте­ги­ва­лась на ряд мел­ких ме­тал­ли­че­ских зуб­чи­ков, сцеп­ляв­ших­ся друг с дру­гом при дви­же­нии бе­гун­ка. По­доб­ный за­мок вы­звал у ста­ро­го мага се­кунд­ное лю­бо­пыт­ство сво­ей ме­ха­ни­че­ской про­сто­той и на­деж­но­стью, по­сколь­ку в его мире порт­ные ве­ка­ми об­хо­ди­лись ко­стя­ны­ми пу­го­ви­ца­ми, шну­ров­кой или за­ча­ро­ван­ны­ми пряж­ка­ми. От­ло­жив изу­че­ние порт­няж­но­го ре­мес­ла на по­том, ар­хи­маг сде­лал пер­вый осто­рож­ный шаг от окна к двер­но­му про­ему, вни­ма­тель­но при­слу­ши­ва­ясь к по­ве­де­нию за­кле­ен­ной фиб­ри­ном се­ле­зен­ки.

Внут­рен­ние ор­га­ны вы­дер­жа­ли вер­ти­каль­ную на­груз­ку, ото­звав­шись лишь глу­пым тя­ну­щим ощу­ще­ни­ем в ле­вом боку да лег­ким го­ло­во­кру­же­ни­ем. На по­ро­ге ком­на­ты, пря­мо воз­ле ко­ся­ка с об­лу­пив­шей­ся мас­ля­ной крас­кой, взгляд Кей­на за­це­пил­ся за неболь­шую квад­рат­ную ко­ро­боч­ку на стене, вы­пол­нен­ную из глад­ко­го, твер­до­го на ощупь ма­те­ри­а­ла жел­то­ва­то­го от­тен­ка. Этот ма­те­ри­ал от­да­лен­но на­по­ми­нал по­ли­ро­ван­ную сло­но­вую кость или за­стыв­шую дре­вес­ную смо­лу, од­на­ко при лег­ком по­сту­ки­ва­нии ног­тем из­да­вал су­хой пу­сто­те­лый звук. По­се­ре­дине квад­ра­та тор­ча­ла плос­кая по­движ­ная кла­ви­ша, по­кры­тая ве­ко­вым сло­ем се­рой пыли и от­пе­чат­ка­ми чу­жих паль­цев.

— Сен­сор­ный кри­сталл управ­ле­ния све­том на та­кой вы­со­те кре­пи­ли в до­мах за­жи­точ­ных ре­мес­лен­ни­ков, — про­бор­мо­тал Кейн, оста­нав­ли­ва­ясь в по­лу­ша­ге от на­ход­ки и при­смат­ри­ва­ясь к стене. Он под­нес здо­ро­вую пра­вую ла­донь на рас­сто­я­ние двух верш­ков от жел­то­ва­той ко­ро­боч­ки и по­пы­тал­ся уло­вить при­выч­ный эфир­ный фон управ­ля­ю­щей руны. В его род­ном мире по­доб­ные пла­сти­ны вы­та­чи­ва­ли из низ­ко­сорт­но­го гор­но­го квар­ца, на­пи­ты­ва­ли сла­бым за­ря­дом мол­нии и со­еди­ня­ли се­реб­ря­ной ни­тью с ма­яч­ко­вы­ми сфе­ра­ми под по­тол­ком. До­ста­точ­но было кос­нуть­ся кам­ня паль­цем и пу­стить в него кро­шеч­ную ис­кру соб­ствен­ной воли, что­бы кри­стал­лы лю­ми­нес­цент­но­го мха внут­ри по­то­лоч­ной кол­бы раз­го­ре­лись ров­ным бе­лым све­том.

Од­на­ко этот стран­ный пред­мет оста­вал­ся аб­со­лют­но мерт­вым в ма­ги­че­ском спек­тре, пол­но­стью ли­шен­ным даже сле­дов оста­точ­ной ауры ча­ро­дея-ре­мес­лен­ни­ка. Кейн на­хму­рил­ся, на­жал ука­за­тель­ным паль­цем на верх­ний край вы­сту­па­ю­щей пла­стин­ки, и внут­ри ко­ро­боч­ки раз­дал­ся су­хой ме­ха­ни­че­ский щел­чок, слов­но там сра­бо­та­ла кро­шеч­ная сталь­ная пру­жи­на. Кла­ви­ша по­слуш­но пе­ре­ки­ну­лась в ниж­нее по­ло­же­ние, но в су­мрач­ной ком­на­те со­вер­шен­но ни­че­го не из­ме­ни­лось. Ар­хи­маг щелк­нул ме­ха­низ­мом еще два­жды, по­сле чего за­про­ки­нул го­ло­ву и про­сле­дил взгля­дом за неров­ной бо­роз­дой в шту­ка­тур­ке, ко­то­рая тя­ну­лась от ко­ро­боч­ки вер­ти­каль­но вверх и ухо­ди­ла к цен­тру по­тол­ка.

Там, на тол­стом скру­чен­ном шну­ре в по­трес­кав­шей­ся ре­зи­но­вой оплет­ке, бол­тал­ся урод­ли­вый огры­зок из тем­но­го ме­тал­ла и би­то­го про­зрач­но­го стек­ла. Кейн по­до­шел к се­ре­дине ком­на­ты, встал пря­мо под этим пред­ме­том и при­щу­рил свои но­вые, к сча­стью, об­ла­дав­шие от­лич­ной остро­той зре­ния гла­за. Внут­ри зуб­ча­то­го стек­лян­но­го вен­чи­ка на двух тон­ких ме­тал­ли­че­ских уси­ках кре­пи­лась обо­рван­ная, свер­ну­тая в мель­чай­шую спи­раль про­во­ло­ка тол­щи­ной с па­у­тин­ку. Ря­дом на полу ва­ля­лись тон­чай­шие оскол­ки гру­ше­вид­ной кол­бы, ко­то­рые он рань­ше при­нял за об­лом­ки ал­хи­ми­че­ской ре­тор­ты.

— Ни­ка­ко­го эфи­ра, сплош­ная гру­бая фи­зи­ка и ме­тал­лур­гия, — про­тя­нул быв­ший пат­ри­арх, на­кло­ня­ясь и под­би­рая дву­мя паль­ца­ми ку­со­чек обо­рван­но­го про­во­да, сви­сав­ший со сте­ны у са­мо­го плин­ту­са. На сре­зе се­рой обо­лоч­ки туск­ло бле­сте­ли две жилы из крас­ной меди уди­ви­тель­но вы­со­кой сте­пе­ни очист­ки. Кейн пре­крас­но знал свой­ства ме­тал­лов: медь ве­ли­ко­леп­но про­во­ди­ла при­род­ные раз­ря­ды мол­ний и жар ог­нен­ных пле­те­ний, но со­вер­шен­но не го­ди­лась для удер­жа­ния тон­ких мат­риц све­та или воды. Мест­ные жи­те­ли ка­ким-то об­ра­зом на­учи­лись гнать по мед­ным жи­лам чи­стую сти­хию огня или гро­зы, рас­ка­ляя ту тон­кую спи­раль­ку под по­тол­ком до бе­ло­го ка­ле­ния внут­ри за­па­ян­но­го стек­лян­но­го пу­зы­ря.

Мысль о ци­ви­ли­за­ции, ко­то­рая вме­сто вос­пи­та­ния ода­рен­ных ма­гов опу­та­ла свои жи­ли­ща мед­ной па­у­ти­ной для до­бы­чи ба­наль­но­го све­та, по­ка­за­лась ему од­но­вре­мен­но ди­кой и пу­га­ю­ще прак­тич­ной. Что­бы осве­тить де­ся­ти­ты­сяч­ный го­род ма­ги­че­ски­ми све­тиль­ни­ка­ми, в его мире тре­бо­вал­ся труд це­ло­го цеха ар­те­фак­то­ров и еже­ме­сяч­ная под­за­ряд­ка на­ко­пи­те­лей си­ла­ми пя­ти­де­ся­ти под­ма­сте­рьев. Здесь же, судя по оби­лию по­доб­ных про­во­дов, тор­ча­щих из каж­дой сте­ны, свет по­да­вал­ся в дома цен­тра­ли­зо­ван­но, по­доб­но воде в древ­них ак­ве­ду­ках, и управ­лял­ся про­стым на­жа­ти­ем пру­жин­ной кноп­ки, до­ступ­ным даже без­гра­мот­но­му ка­ле­ке с вы­жжен­ным да­ром.

Кейн бро­сил об­ры­вок про­во­да об­рат­но в пыль и вы­шел в уз­кий ко­ри­дор, где пах­ло гни­лой дре­ве­си­ной и ста­рым жи­ром. По­ло­ви­цы под его по­дош­ва­ми жа­лоб­но скри­пе­ли и про­ги­ба­лись, за­став­ляя ар­хи­ма­га тща­тель­но вы­ве­рять каж­дый шаг и пе­ре­но­сить вес тела бли­же к сте­нам, где под дос­ка­ми про­хо­ди­ли несу­щие бал­ки. Ми­но­вав за­ва­лен­ную би­тым кир­пи­чом и рух­нув­шей по­то­лоч­ной бал­кой го­сти­ную, он толк­нул пле­чом пе­ре­ко­шен­ную фи­лен­ча­тую дверь со встав­кой из мут­но­го риф­ле­но­го стек­ла и ока­зал­ся в тес­ном по­ме­ще­нии пло­ща­дью око­ло ше­сти квад­рат­ных мет­ров.

Это ме­сто без­оши­боч­но уга­ды­ва­лось как кух­ня, хотя здеш­няя утварь силь­но от­ли­ча­лась от при­выч­ных ему оча­гов с за­коп­чен­ны­ми кот­ла­ми и ка­мен­ны­ми лед­ни­ка­ми. Вдоль сте­ны сто­я­ла квад­рат­ная же­лез­ная тум­ба, по­кры­тая по­трес­кав­шей­ся бе­лой гла­зу­рью, с че­тырь­мя круг­лы­ми чу­гун­ны­ми ре­шет­ка­ми на­вер­ху и ря­дом круг­лых вер­ту­шек на пе­ред­ней па­не­ли. Ря­дом рас­по­ла­га­лась глу­бо­кая чаша из штам­по­ван­ной ста­ли со сле­да­ми ржав­чи­ны, над ко­то­рой из сте­ны тор­ча­ла изо­гну­тая ме­тал­ли­че­ская труб­ка с дву­мя кре­сто­об­раз­ны­ми вен­ти­ля­ми. Кейн по­до­шел к этой кон­струк­ции и с си­лой по­вер­нул пра­вый вен­тиль про­тив ча­со­вой стрел­ки, ожи­дая уви­деть хотя бы тон­кую струй­ку воды.

Внут­ри сте­ны раз­да­лось глу­хое ши­пе­ние вса­сы­ва­е­мо­го воз­ду­ха, тру­ба мел­ко за­дро­жа­ла, и из но­си­ка кра­на в сталь­ную чашу вы­сы­па­лась лишь горсть су­хой бу­рой ока­ли­ны. Во­до­про­вод в этом за­бро­шен­ном квар­та­ле пе­ре­сох мно­го ме­ся­цев, а то и лет на­зад. Ар­хи­маг разо­ча­ро­ван­но по­ка­чал го­ло­вой, вы­тер ис­пач­кан­ные ржав­чи­ной паль­цы о край сво­ей курт­ки и по­вер­нул­ся к на­вес­ным шка­фам, ско­ло­чен­ным из стран­ных прес­со­ван­ных плит, где мел­кая дре­вес­ная струж­ка была на­мерт­во скле­е­на ка­ким-то во­ню­чим хи­ми­че­ским со­ста­вом.

— По­смот­рим, чем пи­тал­ся наш по­кой­ный долж­ник до того, как за ним при­шли сче­то­во­ды, — тихо ска­зал сам себе Кейн, дер­гая за по­туск­нев­шую алю­ми­ни­е­вую руч­ку верх­ней двер­цы. Ржа­вая пет­ля с виз­гом лоп­ну­ла, и двер­ца по­вис­ла на­иск­осо­к, от­кры­вая взо­ру пол­ки, за­стлан­ные по­жел­тев­ши­ми ли­ста­ми ста­рых га­зет. На пер­вой пол­ке об­на­ру­жи­лась лишь пу­стая стек­лян­ная бан­ка с при­сох­ши­ми к до­ныш­ку остат­ка­ми ка­ко­го-то крас­но­го овощ­но­го со­уса да горсть рас­сы­пан­ной се­рой соли, пе­ре­ме­шан­ной с су­хи­ми мы­ши­ны­ми ка­тыш­ка­ми. На вто­рой пол­ке сто­я­ла кар­тон­ная пач­ка, изъ­еден­ная жуч­ком-то­чиль­щи­ком, внут­ри ко­то­рой вид­не­лась пре­вра­тив­ша­я­ся в се­рую тру­ху ов­ся­ная кру­па, со­вер­шен­но непри­год­ная даже для от­ча­яв­ше­го­ся же­луд­ка.

Го­лод­ный спазм с но­вой си­лой скру­тил киш­ки, на­пом­нив ар­хи­ма­гу, что уро­вень са­ха­ра в его кро­ви при­бли­жа­ет­ся к от­мет­ке, за ко­то­рой нач­нет­ся необ­ра­ти­мая ги­по­гли­ке­ми­че­ская кома. Он опу­стил­ся на кор­точ­ки, мор­щась от боли в стя­ну­тых мо­ло­дой кост­ной мо­зо­лью реб­рах, и рас­пах­нул ниж­ние тум­бы под сталь­ной ра­ко­ви­ной. Сна­ча­ла ему по­па­лись толь­ко пу­стые пла­сти­ко­вые бу­тыл­ки, ды­ря­вое эма­ли­ро­ван­ное вед­ро и во­рох гряз­ных тря­пок, во­няв­ших про­горк­лым мас­лом. Ото­дви­нув вед­ро нос­ком бо­тин­ка в сто­ро­ну, Кейн про­су­нул здо­ро­вую пра­вую руку в са­мый даль­ний угол за чу­гун­ной слив­ной тру­бой и на­щу­пал паль­ца­ми два тя­же­лых хо­лод­ных ци­лин­дра, по­кры­тых лип­ким сло­ем за­гу­стев­шей смаз­ки.

Он по­оче­ред­но вы­та­щил на­ход­ки на туск­лый свет, па­дав­ший из за­тя­ну­то­го па­у­ти­ной ку­хон­но­го окош­ка, и вни­ма­тель­но осмот­рел свою до­бы­чу. В его руке ле­жа­ли две за­па­ян­ные же­стя­ные бан­ки без еди­ной бу­маж­ной на­клей­ки, вы­со­той око­ло де­ся­ти сан­ти­мет­ров каж­дая, гу­сто вы­ма­зан­ные тех­ни­че­ским ва­зе­ли­ном или пу­шеч­ным са­лом, к ко­то­ро­му на­мерт­во при­лип­ла ве­ко­вая пыль. Имен­но этот тол­стый слой жир­ной кон­сер­ва­ци­он­ной смаз­ки спас тон­кую жесть от сквоз­ной кор­ро­зии в усло­ви­ях сы­ро­го за­бро­шен­но­го дома. По­доб­ные ме­тал­ли­че­ские ци­лин­дры Кейн ви­дел неод­но­крат­но во вре­мя Се­вер­ных войн сто два­дцать лет на­зад, ко­гда под­гор­ные кла­ны гно­мов по­став­ля­ли им­пер­ской пе­хо­те па­я­ные оло­вян­ные ту­бу­сы с ва­ре­ной ка­ба­ня­ти­ной и пер­ло­вой ка­шей.

Сам ар­хи­маг при жиз­ни брез­го­вал по­доб­ным сол­дат­ским сур­ро­га­том, пред­по­чи­тая хра­нить в сво­ем по­ход­ном сун­ду­ке под ку­по­лом ма­гии ста­зи­са тре­тье­го кру­га све­же­за­жа­рен­ных фа­за­нов, пар­ную те­ля­ти­ну и кор­зи­ны с юж­ным ви­но­гра­дом, ко­то­рые оста­ва­лись го­ря­чи­ми и соч­ны­ми даже спу­стя пол­го­да пути. Од­на­ко сей­час эта со­мни­тель­ная пай­ка пред­став­ля­ла для него цен­ность боль­шую, чем фи­ло­соф­ский ка­мень. Вскры­вать по­су­ди­ну пря­мо по­верх тол­сто­го слоя во­ню­чей ми­не­раль­ной смаз­ки было нель­зя, ина­че ядо­ви­тый тех­ни­че­ский жир неиз­беж­но по­пал бы внутрь вме­сте с лез­ви­ем и вы­звал тя­же­лое отрав­ле­ние. Кейн вы­дви­нул рас­сох­ший­ся ящик ку­хон­но­го сто­ла и сре­ди гну­тых алю­ми­ни­е­вых ви­лок на­шел ста­рый ку­хон­ный нож с об­ло­ман­ным кон­чи­ком и по­чер­нев­шей де­ре­вян­ной ру­ко­я­тью.

При­сев на край чу­дом уце­лев­ше­го та­бу­ре­та, он ста­щил с верх­ней пол­ки шка­фа во­рох по­жел­тев­ших ста­рых га­зет и при­нял­ся ме­то­дич­но со­скре­бать ту­пым обу­хом ножа за­гу­стев­шее сало со сте­нок и кры­шек обе­их ба­нок. Сняв ос­нов­ную мас­су гря­зи, ар­хи­маг до­су­ха от­тер скольз­кую жесть жест­кой га­зет­ной бу­ма­гой, а за­тем на­чи­сто от­по­ли­ро­вал ме­талл и само но­же­вое лез­вие кус­ком су­хой хлоп­ко­вой ве­то­ши, вы­бран­ной из кучи под ра­ко­ви­ной. Те­перь, ко­гда ме­талл туск­ло за­бле­стел в све­те окна, на очи­щен­ной крыш­ке про­сту­пи­ли вы­би­тые за­вод­ским штам­пом зна­ки: «Сви­ни­на ту­ше­ная. Срок хра­не­ния 5 лет», а во вто­ром ряду чет­ко чи­тал­ся год вы­пус­ка — ты­ся­ча де­вять­сот во­семь­де­сят седь­мой. Со­по­ста­вив эти циф­ры с да­той на бан­ков­ском ор­де­ре, остав­лен­ном убий­ца­ми в со­сед­ней ком­на­те, Кейн лег­ко под­счи­тал, что мяс­ным кон­сер­вам по­шел уже де­вя­тый год.

— Де­вять лет в же­стя­ном гро­бу при пол­ном от­сут­ствии рун со­хра­не­ния — в ака­де­мии це­ли­те­лей меня бы со­жгли на ко­ст­ре за одну мысль скор­мить та­кое па­ци­ен­ту, — кри­во усмех­нул­ся Кейн, про­дол­жая удер­жи­вать очи­щен­ный ци­линдр с жад­но­стью уми­ра­ю­ще­го в пу­стыне. Он под­нес бан­ку к са­мым гла­зам и тща­тель­но про­ве­рил гео­мет­рию до­ныш­ка и верх­ней крыш­ки, силь­но на­дав­ли­вая на ме­талл боль­шим паль­цем пра­вой руки. Жесть оста­ва­лась аб­со­лют­но плос­кой, не про­ги­ба­лась и не щел­ка­ла, что го­во­ри­ло об от­сут­ствии внут­ри труп­ных га­зов и смер­то­нос­но­го бо­ту­ли­ни­че­ско­го ток­си­на, ко­то­рый неиз­беж­но взду­вал ис­пор­чен­ные гномьи за­го­тов­ки.

Убе­див­шись в гер­ме­тич­но­сти пай­ки, ар­хи­маг за­жал чи­стую бан­ку меж­ду ступ­ня­ми сво­их тя­же­лых бо­ти­нок, пе­ре­хва­тил ру­ко­ять ножа по­удоб­нее и с ко­рот­ким вы­до­хом во­гнал сталь­ное острие в край крыш­ки. Раз­дал­ся ти­хий ши­пя­щий звук — внутрь ци­лин­дра со сви­стом во­рвал­ся воз­дух, под­твер­ждая, что под же­стью все эти годы со­хра­ня­лось раз­ре­же­ние, со­здан­ное при за­вод­ской вар­ке. Ра­бо­тая клин­ком как ры­ча­гом, Кейн за две ми­ну­ты про­ру­бил по кру­гу рва­ную зуб­ча­тую щель и ото­гнул же­стян­ку на­ру­жу. По кухне мгно­вен­но по­плыл гу­стой, на­сы­щен­ный аро­мат лав­ро­во­го ли­ста, чер­но­го пер­ца, том­ле­но­го сви­но­го жира и ту­ше­но­го мяса, от ко­то­ро­го во рту мага мо­мен­таль­но ско­пи­лась го­ря­чая вяз­кая слю­на, а же­лу­док ото­звал­ся тре­бо­ва­тель­ным ур­ча­ни­ем.

Под сло­ем за­стыв­ше­го жел­то­ва­то-бе­ло­го смаль­ца тол­щи­ной в па­лец вид­не­лись круп­ные во­лок­ни­стые кус­ки ро­зо­ва­то-се­ро­го мяса в про­зрач­ном дро­жа­щем желе. Кейн под­це­пил кон­чи­ком ножа неболь­шой ку­со­чек жира, по­ло­жил его на язык и за­крыл гла­за, ана­ли­зи­руя хи­ми­че­ский со­став про­дук­та сво­и­ми обострен­ны­ми ре­цеп­то­ра­ми. Про­дукт слег­ка от­да­вал ме­тал­ли­че­ским при­вку­сом ста­рой лу­же­ной же­сти и окис­лив­ши­ми­ся на са­мом вер­ху ли­пи­да­ми, но в осталь­ном это был чи­стей­ший, вы­со­ко­ка­ло­рий­ный кон­цен­трат жи­вот­ных бел­ков и триг­ли­це­ри­дов без ма­лей­ших при­зна­ков гни­лост­но­го рас­па­да.

— Хва­ла неиз­вест­но­му мяс­ни­ку, ко­то­рый не по­жа­лел соли и ки­пят­ка при за­клад­ке это­го чана, — глу­хо про­из­нес маг и при­нял­ся за еду, под­де­вая мясо пря­мо ши­ро­ким лез­ви­ем ножа. Он ел мед­лен­но и ме­то­дич­но, тща­тель­но пе­ре­же­вы­вая каж­дое во­лок­но по трид­цать-со­рок раз, что­бы мак­си­маль­но об­лег­чить за­да­чу сво­е­му ис­то­щен­но­му пи­ще­ва­ри­тель­но­му трак­ту. Обыч­ный че­ло­век по­сле несколь­ких дней го­ло­да­ния и тя­же­лой кро­во­по­те­ри, со­жрав бан­ку жир­ной сви­ни­ны зал­пом, га­ран­ти­ро­ван­но за­ра­бо­тал бы ост­рый некроз под­же­лу­доч­ной же­ле­зы или за­во­рот ки­шок. Но Кейн кон­тро­ли­ро­вал про­цесс усво­е­ния на кле­точ­ном уровне с пер­вой же се­кун­ды про­гла­ты­ва­ния пи­ще­во­го ком­ка.

Как толь­ко теп­лая ка­ши­ца из мяса и рас­топ­лен­но­го во рту жира по­па­да­ла в же­лу­док, ар­хи­маг во­ле­вым уси­ли­ем рас­ши­рял ар­те­рио­лы сли­зи­стой обо­лоч­ки, уси­ли­вая вы­ра­бот­ку со­ля­ной кис­ло­ты и пеп­си­на ров­но в том объ­е­ме, ко­то­рый тре­бо­вал­ся для рас­щеп­ле­ния пор­ции. Он вруч­ную ре­гу­ли­ро­вал пе­ри­сталь­ти­ку при­врат­ни­ка, мел­ки­ми до­за­ми про­тал­ки­вая хи­мус в две­на­дца­ти­перст­ную киш­ку и за­став­ляя желч­ный пу­зырь вы­бра­сы­вать стро­го от­ме­рен­ные кап­ли жел­чи для эмуль­га­ции ту­го­плав­ко­го сви­но­го сала. Первую че­ты­рех­сот­грам­мо­вую бан­ку он при­кон­чил за два­дцать ми­нут, вы­скоб­лив со дна даже остат­ки пря­но­го студ­ня, по­сле чего сде­лал пе­ре­рыв на чет­верть часа и с та­кой же хи­рур­ги­че­ской точ­но­стью рас­пра­вил­ся со вто­рой.

Во­семь­сот грам­мов жир­ной ту­шен­ки дали его ор­га­низ­му око­ло двух с по­ло­ви­ной ты­сяч ки­ло­ка­ло­рий, по­чти сто два­дцать грам­мов чи­сто­го бел­ка и боль­ше ста пя­ти­де­ся­ти грам­мов жи­ров. По телу впер­вые за мно­го ча­сов раз­ли­лась бла­жен­ная го­ря­чая вол­на, мел­кая дрожь в ко­ле­нях пре­кра­ти­лась, а кожа на лице и ру­ках по­ро­зо­ве­ла от при­ли­ва обо­га­щен­ной пи­та­тель­ны­ми ве­ще­ства­ми кро­ви. Кейн сполз с та­бу­ре­та пря­мо на гряз­ный пол, упер­ся спи­ной в де­ре­вян­ную тум­бу под ра­ко­ви­ной и сло­жил здо­ро­вую руку на жи­во­те, по­гру­жа­ясь в глу­бо­кий вос­ста­но­ви­тель­ный транс.

Он не со­би­рал­ся ждать че­ты­ре часа, пока ле­ни­вая при­ро­да че­ло­ве­че­ско­го тела есте­ствен­ным пу­тем раз­не­сет стро­и­тель­ный ма­те­ри­ал по тка­ням. Под­клю­чив свое со­зна­ние к вор­син­кам тон­ко­го ки­шеч­ни­ка, ар­хи­маг уско­рил транс­порт сво­бод­ных ами­но­кис­лот, жир­ных кис­лот и глю­ко­зы сквозь кле­точ­ные мем­бра­ны на­пря­мую в во­рот­ную вену пе­че­ни. Пе­чень под его жест­ким кон­тро­лем за­ра­бо­та­ла как пер­во­класс­ная ал­хи­ми­че­ская ла­бо­ра­то­рия, мгно­вен­но син­те­зи­руя све­жие аль­бу­ми­ны, фиб­ри­но­ген и гли­ко­ген.

Первую круп­ную пар­тию стро­и­тель­ных бел­ков и со­лей каль­ция, вы­тя­ну­тых из мяс­но­го бу­льо­на, Кейн на­пра­вил в свою рас­пух­шую ле­вую кисть. Он рас­пу­стил лим­фа­ти­че­скую по­душ­ку, впра­вил оскол­ки чет­вер­той пяст­ной ко­сти с точ­но­стью до де­ся­той доли мил­ли­мет­ра и бук­валь­но за­це­мен­ти­ро­вал ли­нию раз­ло­ма плот­ной кол­ла­ге­но­вой сет­кой, по­верх ко­то­рой тут же на­ча­ли от­кла­ды­вать­ся кри­стал­лы гид­рок­сиа­па­ти­та. В ко­сти за­ны­ло и за­че­са­лось от стре­ми­тель­но­го де­ле­ния осте­об­ла­стов, и уже че­рез со­рок ми­нут ле­вая рука об­ре­ла бы­лую по­движ­ность, оста­вив на ме­сте пе­ре­ло­ма лишь неболь­шое твер­дое утол­ще­ние. Па­рал­лель­но с этим он укре­пил кост­ные мо­зо­ли на трех сло­ман­ных реб­рах, окон­ча­тель­но за­тя­нул ру­бец на кап­су­ле се­ле­зен­ки и на­пра­вил мощ­ный по­ток глю­ко­зы и хо­ле­сте­ри­на по сон­ным ар­те­ри­ям вверх — к по­вре­жден­ным струк­ту­рам го­лов­но­го моз­га.

В за­тыл­ке и вис­ках ощу­ти­мо за­пуль­си­ро­ва­ло, ко­гда све­жие ли­пи­ды по­шли на ла­та­ние разо­рван­ных ми­е­ли­но­вых обо­ло­чек ак­со­нов, а фа­го­ци­ты с удво­ен­ной ско­ро­стью при­ня­лись по­жи­рать остат­ки свер­нув­шей­ся кро­ви в зоне уши­ба. Од­на­ко для пол­но­го вос­ста­нов­ле­ния ней­рон­ных це­пей па­мя­ти и окон­ча­тель­но­го ис­це­ле­ния кон­ту­жен­ных тка­ней про­сто­го кле­точ­но­го пи­та­ния было уже недо­ста­точ­но. Тре­бо­ва­лось пол­но­цен­ное ма­ги­че­ское воз­дей­ствие хотя бы вто­ро­го кру­га, спо­соб­ное вы­стро­ить тон­кую энер­ге­ти­че­скую ре­шет­ку для ре­ге­не­ра­ции нерв­ных уз­лов, а для это­го Кей­ну пред­сто­я­ло ре­шить глав­ную про­бле­му сво­е­го но­во­го тела — раз­бу­дить и разо­гнать его кро­шеч­ный, по­лу­мерт­вый ис­точ­ник.

— По­смот­рим, по­че­му ты та­кой чах­лый, при­я­тель, — про­шеп­тал Кейн, вы­прям­ляя по­зво­ноч­ник вдоль ку­хон­ной тум­бы и скла­ды­вая обе руки — те­перь уже пол­но­стью ра­бо­чие — в за­мок на уровне сол­неч­но­го спле­те­ния. Он за­крыл гла­за и пол­но­стью раз­вер­нул век­тор сво­е­го вос­при­я­тия внутрь эфир­но­го тела юно­ши, ко­то­рое на­хо­ди­лось на гра­ни­це фи­зи­че­ско­го серд­ца и нерв­но­го узла чрев­но­го спле­те­ния. То, что он уви­дел сво­им внут­рен­ним взо­ром при де­таль­ном рас­смот­ре­нии, за­ста­ви­ло ста­ро­го учи­те­ля пре­зри­тель­но скри­вить губы.

Ма­ги­че­ский ис­точ­ник Кай­ла Вэн­са от при­ро­ды во­все не был без­на­деж­ным — при рож­де­нии этот маль­чиш­ка об­ла­дал вполне сред­ним да­ром, спо­соб­ным при долж­ной огран­ке до­рас­ти до уров­ня креп­ко­го бо­е­во­го мага чет­вер­то­го или даже пя­то­го кру­га. Од­на­ко за два­дцать лет жиз­ни в этом мире, по­ме­шан­ном на мед­ных про­во­дах и же­лез­ных по­воз­ках, па­рень ни разу не при­кос­нул­ся к соб­ствен­ной силе. Стен­ки его энер­ге­ти­че­ско­го ядра за­рос­ли тол­стой, по­чти непро­би­ва­е­мой кор­кой эфир­но­го шла­ка, на­по­ми­на­ю­щей из­вест­ко­вый на­лет в ста­ром чай­ни­ке, а под­во­дя­щие ме­ри­ди­а­ны вдоль по­зво­ноч­ни­ка и круп­ных ар­те­рий слип­лись и атро­фи­ро­ва­лись от пол­но­го без­дей­ствия. Та кро­шеч­ная кап­ля силы раз­ме­ром с на­пер­сток, ко­то­рую Кейн на­щу­пал сра­зу по­сле про­буж­де­ния, была лишь жал­кой про­теч­кой, со­чив­шей­ся сквозь тре­щи­ны за­ка­ме­не­лой обо­лоч­ки ис­точ­ни­ка.

В род­ном мире Кей­на та­кую па­то­ло­гию у позд­но вы­яв­лен­ных ода­рен­ных под­рост­ков ле­чи­ли в ака­де­ми­ях с по­мо­щью внеш­них ре­зо­на­то­ров и до­ро­гих элик­си­ров эфир­ной про­мыв­ки на про­тя­же­нии по­лу­го­да. Здесь у ар­хи­ма­га от­сут­ство­ва­ли как кри­стал­лы-ре­зо­на­то­ры, так и ал­хи­ми­че­ские вы­тяж­ки из кор­ня манд­ра­го­ры, зато в его рас­по­ря­же­нии име­лись че­ты­ре­ста лет без­упреч­но­го опы­та в ма­гии кро­ви и две с по­ло­ви­ной ты­ся­чи ки­ло­ка­ло­рий све­жей сви­ной энер­гии, бур­ля­щей в соб­ствен­ных жи­лах. В шко­ле ало­го по­то­ка су­ще­ство­ва­ла ста­рая, крайне бо­лез­нен­ная и смер­тель­но опас­ная для но­вич­ков тех­ни­ка «Кро­ва­во­го та­ра­на», ко­гда маг ис­поль­зо­вал соб­ствен­ную кро­ве­нос­ную си­сте­му как гид­рав­ли­че­ский кон­тур для при­ну­ди­тель­но­го взло­ма за­бло­ки­ро­ван­ных ядер.

— Бу­дет боль­но, па­рень, но тебе уже все рав­но, а мне в этом теле еще жить и раз­би­рать­ся с тво­и­ми дол­га­ми, — пре­ду­пре­дил пу­сто­ту Кейн и плот­но сжал че­лю­сти, за­ра­нее при­ку­сив во­рот­ник курт­ки, что­бы не раз­дро­бить эмаль на зу­бах во вре­мя при­сту­па. Он сде­лал глу­бо­кий вдох до са­мо­го пре­де­ла об­нов­лен­ных лег­ких, за­дер­жал ды­ха­ние и рез­ким мен­таль­ным при­ка­зом под­стег­нул си­ну­со­вый узел соб­ствен­но­го серд­ца, од­но­вре­мен­но сузив про­свет брюш­ной аор­ты и по­лой вены пря­мо во­круг сол­неч­но­го спле­те­ния.

Серд­це в гру­ди уда­ри­ло как куз­неч­ный мо­лот, раз­го­ня­ясь со спо­кой­ных се­ми­де­ся­ти до ста вось­ми­де­ся­ти уда­ров в ми­ну­ту. Кровь, гу­стая от рас­тво­рен­ных в ней жи­ров и са­ха­ров, под чу­до­вищ­ным дав­ле­ни­ем устре­ми­лась в сужен­ное рус­ло аор­ты, со­зда­вая в рай­оне чрев­но­го ство­ла мощ­ный тур­бу­лент­ный вихрь. Кейн на­ме­рен­но за­пу­стил в клет­ках мы­шеч­ной стен­ки со­су­дов ре­ак­цию мгно­вен­но­го окис­ле­ния глю­ко­зы, под­ни­мая ло­каль­ную тем­пе­ра­ту­ру кро­ви в цен­тре гру­ди до со­ро­ка од­но­го гра­ду­са. Каж­дая крас­ная клет­ка, про­хо­дя че­рез это пек­ло, от­да­ва­ла кро­шеч­ный квант чи­стой жиз­нен­ной энер­гии — пра­ны, ко­то­рую ар­хи­маг за­хва­ты­вал сво­ей во­лей и за­кру­чи­вал в ту­гую рас­ка­лен­ную спи­раль во­круг за­ка­ме­не­ло­го ядра ис­точ­ни­ка.

Пер­вые три ми­ну­ты ни­че­го не про­ис­хо­ди­ло, кро­ме ди­ко­го жже­ния за гру­ди­ной, от ко­то­ро­го пе­ред за­кры­ты­ми гла­за­ми по­плы­ли баг­ро­вые кру­ги, а из пор на лбу и шее вы­сту­пил круп­ный го­ря­чий пот. За­ко­сте­нев­шая кор­ка эфир­но­го шла­ка дер­жа­лась на­мерт­во, от­ка­зы­ва­ясь про­пус­кать внеш­нее дав­ле­ние. Кейн глу­хо за­ры­чал сквозь за­жа­тую в зу­бах ткань курт­ки и под­нял ча­сто­ту сер­деч­ных со­кра­ще­ний до двух­сот де­ся­ти уда­ров, за­став­ляя сон­ные ар­те­рии на шее вздуть­ся тол­сты­ми си­ни­ми жгу­та­ми. Дав­ле­ние внут­ри кро­ва­во­го вих­ря вы­рос­ло вдвое, и ар­хи­маг сжал вра­ща­ю­ще­е­ся коль­цо био­энер­гии до раз­ме­ров сталь­но­го об­ру­ча, по­сле чего на­нес им пер­вый син­хрон­ный удар в такт сер­деч­ной си­сто­ле пря­мо по цен­тру каль­ци­ни­ро­ван­ной обо­лоч­ки ядра.

Внут­ри груд­ной клет­ки слов­но взо­рвал­ся рас­ка­лен­ный уголь. От бо­ле­во­го шока мыш­цы жи­во­та и спи­ны све­ло та­кой су­до­ро­гой, что тело Кей­на вы­гну­лось ду­гой на гряз­ном ку­хон­ном полу, а за­ты­лок с глу­хим сту­ком уда­рил­ся о двер­цу шкаф­чи­ка. По по­верх­но­сти спя­ще­го ис­точ­ни­ка про­бе­жа­ла пер­вая глу­бо­кая тре­щи­на, из ко­то­рой в кро­во­ток тут же брыз­ну­ла струя за­ста­ре­лой, сто­я­лой маны, вы­звав­шая во рту от­чет­ли­вый при­вкус озо­на и жже­ной меди.

Не да­вая ядру опом­нить­ся и за­тя­нуть брешь, ар­хи­маг об­ру­шил на него вто­рой, тре­тий и чет­вер­тый гид­рав­ли­че­ские уда­ры, вкла­ды­вая в каж­дый тол­чок всю ярость ста­ро­го хищ­ни­ка, за­пер­то­го в немощ­ной клет­ке. На седь­мом уда­ре шла­ко­вая скор­лу­па не вы­дер­жа­ла ре­зо­нан­са и с без­звуч­ным эфир­ным зво­ном раз­ле­те­лась в пыль, ко­то­рую тут же под­хва­тил и рас­тво­рил в себе ки­пя­щий по­ток ар­те­ри­аль­ной кро­ви. Осво­бож­ден­ное ядро — упру­гий сгу­сток пер­во­род­ной силы раз­ме­ром с круп­ное ку­ри­ное яйцо — бес­по­мощ­но ко­лых­ну­лось в пу­сто­те, еще не умея са­мо­сто­я­тель­но втя­ги­вать энер­гию из окру­жа­ю­ще­го мира.

Кейн вы­плю­нул про­мок­ший от слю­ны во­рот­ник, со сви­стом втя­нул нозд­ря­ми хо­лод­ный воз­дух кух­ни и пе­ре­шел к фи­наль­ной фазе раз­го­на. Пе­ре­хва­тив края сво­е­го но­во­го ис­точ­ни­ка мен­таль­ны­ми кле­ща­ми, он с си­лой рас­кру­тил его по ча­со­вой стрел­ке, син­хро­ни­зи­руя вра­ще­ние эфир­но­го ядра с пуль­са­ци­ей аор­ты и рит­мом соб­ствен­но­го ды­ха­ния. Один обо­рот в се­кун­ду, три обо­ро­та, де­сять — с каж­дым вит­ком блед­ная, бес­цвет­ная сфе­ра в цен­тре его гру­ди на­ли­ва­лась плот­ным, гу­стым све­че­ни­ем, в ко­то­ром хо­лод­ная ла­зурь клас­си­че­ской вод­ной сти­хии при­чуд­ли­во пе­ре­пле­та­лась с тя­же­лым баг­рян­цем ма­гии кро­ви.

Во­круг вра­ща­ю­ще­го­ся ядра воз­ник­ла есте­ствен­ная во­рон­ка раз­ре­же­ния, и слип­ши­е­ся энер­ге­ти­че­ские ме­ри­ди­а­ны вдоль по­зво­ноч­ни­ка, рук и ног с ти­хим внут­рен­ним по­трес­ки­ва­ни­ем на­ча­ли рас­прав­лять­ся, про­ду­ва­е­мые све­жим по­то­ком соб­ствен­ной силы. Спу­стя де­сять ми­нут непре­рыв­но­го вра­ще­ния ис­точ­ник ста­би­ли­зи­ро­вал­ся, вы­шел на са­мо­под­дер­жи­ва­ю­щий­ся ре­жим и мяг­ко за­гу­дел за гру­ди­ной, от­да­ва­ясь при­ят­ным, виб­ри­ру­ю­щим теп­лом в кон­чи­ках паль­цев. Это был чест­ный, пол­но­цен­ный пер­вый ранг — кап­ля в море по срав­не­нию с бы­лой мо­щью ар­хи­ма­га, но уже в сот­ни раз боль­ше той жал­кой лу­жи­цы, с ко­то­рой он оч­нул­ся на полу пару ча­сов на­зад. Кейн мед­лен­но от­крыл гла­за, по­смот­рел на свою ла­донь, над ко­то­рой в по­лу­мра­ке кух­ни пля­са­ли по­слуш­ные баг­ро­во-си­ние ис­кор­ки сво­бод­ной энер­гии, и впер­вые за эту дол­гую жизнь поз­во­лил себе ко­рот­кую, хищ­ную улыб­ку че­ло­ве­ка, вер­нув­ше­го себе глав­ное ору­жие.