Глава 4

Я си­дел на пе­ред­нем пас­са­жир­ском си­де­нье ста­рень­кой «Ни­вы» дяди Миши. Окно было при­от­кры­то, и теп­лый, пах­ну­щий пы­лью и си­ре­нью лет­ний ве­тер при­ят­но еро­шил во­ло­сы. Из хри­пя­ще­го ди­на­ми­ка маг­ни­то­лы лил­ся ка­кой-то над­рыв­ный, зна­ко­мый с дет­ства шан­сон про маму и тай­гу. За ок­ном неспеш­но про­плы­ва­ли до боли род­ные, за­ли­тые солн­цем ули­цы на­ше­го про­вин­ци­аль­но­го го­род­ка: об­луп­лен­ные фа­са­ды хру­ще­вок, то­по­ля, пест­рые вы­вес­ки про­дук­то­вых. В руке у меня был ста­кан­чик лю­би­мо­го плом­би­ра, ко­то­рый я мед­лен­но ел де­ре­вян­ной па­лоч­кой, на­сла­жда­ясь мо­мен­том. Аб­со­лют­ный, кон­цен­три­ро­ван­ный по­кой. Жизнь была пре­крас­на.

Как вдруг идил­лия дала жут­кую тре­щи­ну. Про­хо­жие на тро­туа­рах на­ча­ли оста­нав­ли­вать­ся и по­во­ра­чи­вать к на­шей ма­шине свои лица. Точ­нее, то, что от них оста­лось. Кожа на их ще­ках ло­па­лась, об­на­жая чер­ные, со­ча­щи­е­ся сли­зью про­ва­лы без­гла­зых глаз­ниц и ост­рые, кри­вые клы­ки. Люди пря­мо на ходу обо­ра­чи­ва­лись гро­теск­ны­ми, ис­ка­жен­ны­ми де­мо­на­ми и, хри­пя, сры­ва­лись с ме­ста, устрем­ля­ясь в по­го­ню за на­шей ста­рень­кой «Ни­вой». Это вы­гля­де­ло как сюр­ре­а­ли­стич­ный, бюд­жет­ный зом­би-апо­ка­лип­сис.

Тол­па тва­рей рос­ла, они бе­жа­ли всё быст­рее, про­тя­ги­вая к стек­лам ког­ти­стые лапы. Я в па­ни­ке вжал­ся в крес­ло, мо­ро­же­ное вы­па­ло из рук, из­ма­зав джин­сы.

— Дядя Миша! Га­зуй! Они нас до­го­нят! — за­орал я, вце­пив­шись ему в пле­чо.

Но дядя Миша даже не по­вер­нул го­ло­вы. Он невоз­му­ти­мо смот­рел на до­ро­гу, рит­мич­но по­сту­ки­вая паль­ца­ми по рулю в такт песне.

— Да не мель­те­ши ты, Макс. Нор­маль­но едем, — от­мах­нул­ся он, как от на­зой­ли­вой мухи. — Не ме­шай ба­ран­ку кру­тить.

Вне­зап­но шан­сон пре­рвал­ся гром­ким, ста­ти­че­ским трес­ком. Из ди­на­ми­ков по­лил­ся гу­стой, виб­ри­ру­ю­щий, за­пол­ня­ю­щий всё про­стран­ство са­ло­на го­лос. Го­лос Вла­ды­ки.

— Доб­рое утро, до­ро­гие слу­ша­те­ли! — непри­нуж­ден­но, с ин­то­на­ци­я­ми про­фес­си­о­наль­но­го ди­джея про­ро­ко­тал Вла­ды­ка. — За ок­ном пре­крас­ная по­го­да: пе­ре­мен­ная об­лач­ность, тем­пе­ра­ту­ра воз­ду­ха в рай­оне ком­форт­ных вось­ми­сот гра­ду­сов по Цель­сию, ме­ста­ми ожи­да­ют­ся осад­ки в виде кро­ва­во­го до­ждя и пеп­ла. Улы­бай­тесь, гос­по­да, улы­бай­тесь это­му свет­ло­му, за­ме­ча­тель­но­му дню! А сей­час — ко­рот­кий блок ре­кла­мы. Не пе­ре­клю­чай­тесь! Вы слу­ша­е­те Ин­фе­е­е­ер­но­ооо.FM!

От это­го аб­сур­да и пер­во­быт­но­го ужа­са, ко­то­рый нес в себе этот го­лос, меня па­ра­ли­зо­ва­ло. Я мед­лен­но, не в си­лах со­про­тив­лять­ся, по­вер­нул го­ло­ву вле­во, к во­ди­те­лю.

Вме­сто дяди Миши за ру­лем си­де­ла баб­ка-эк­зе­ку­тор­ша в сво­ем за­ля­пан­ном кро­вью ре­зи­но­вом фар­ту­ке. Она по­вер­ну­лась ко мне, ее лицо ис­ка­зи­ла злоб­ная, без­зу­бая ух­мыл­ка.

— Ну что, ми­лок? — про­шам­ка­ла она, до­ста­вая из под­ста­кан­ни­ка окро­вав­лен­ный скаль­пель. — Сам ана­ли­зы сдашь или ба­буш­ка по­мо­жет?

Она рез­ко по­да­лась впе­ред, це­лясь остри­ем мне пря­мо в глаз.

Я за­кри­чал. Дико, над­рыв­но, пы­та­ясь от­мах­нуть­ся от лез­вия.

И проснул­ся.

Я рез­ко сел на ка­мен­ном полу, су­до­рож­но хва­тая ртом затх­лый воз­дух. Серд­це ко­ло­ти­лось так, слов­но хо­те­ло про­бить реб­ра и сбе­жать. Я был на­сквозь мок­рый от ле­дя­но­го, лип­ко­го пота, фут­бол­ка при­лип­ла к спине. Пра­вая рука, та са­мая, над ко­то­рой из­де­ва­лась ста­ру­ха, ис­то­ча­ла гу­стые клу­бы мо­роз­но­го пара, но, к мо­е­му удив­ле­нию, спа­си­тель­ной кор­кой льда, как это бы­ва­ло рань­ше, так и не по­кры­лась. Эфир был ис­то­щен до пре­де­ла.

По­тре­бо­ва­лось несколь­ко дол­гих се­кунд, что­бы сфо­ку­си­ро­вать зре­ние и унять дрожь. Так. Я сно­ва в ка­ме­ре. Ви­ди­мо, меня при­во­лок­ли сюда, пока я ва­лял­ся в спа­си­тель­ной от­ключ­ке. А раз при­та­щи­ли об­рат­но, а не бро­си­ли гнить в яме с ко­стя­ми — зна­чит, я им еще для чего-то ну­жен. Но для чего?! Что это были за жут­кие ал­хи­ми­че­ские опы­ты с моей кро­вью? Они со­би­ра­ют­ся ис­поль­зо­вать меня как ба­та­рей­ку для ка­ко­го-то ин­фер­наль­но­го ри­ту­а­ла? Тва­ри. Са­ди­сты.

Толь­ко сей­час, немно­го при­дя в себя, я с удив­ле­ни­ем об­на­ру­жил, что в моей ка­мен­ной мо­ги­ле боль­ше не ца­ри­ла аб­со­лют­ная, чер­ниль­ная тьма. По уг­лам клу­бил­ся гу­стой по­лу­мрак. Неуже­ли меня пе­ре­ве­ли в «люкс»? Я огля­дел­ся. Нет, ин­те­рьер до боли зна­ко­мый. Вон та же мок­рая, склиз­кая сте­на в даль­нем углу, и от­ту­да всё так же мер­но до­но­сит­ся из­де­ва­тель­ское кап-кап. Ви­ди­мо, охран­ни­ки про­сто во­ткну­ли фа­кел в коль­цо где-то в ко­ри­до­ре непо­да­ле­ку. И на том, как го­во­рит­ся, спа­си­бо. Хоть не ослеп­ну окон­ча­тель­но.

Надо было сроч­но что-то при­ду­мы­вать. Мозг ли­хо­ра­доч­но пе­ре­би­рал ва­ри­ан­ты по­бе­га. Нуж­но как-то вы­брать­ся из клет­ки, пред­ва­ри­тель­но ней­тра­ли­зо­вав кон­вой. Гро­ми­лы-охран­ни­ки фи­зи­че­ски неве­ро­ят­но силь­ны, но явно ту­по­ва­ты и, судя по все­му, бо­е­вой ма­ги­ей не вла­де­ют (кро­ме той стран­ной пуш­ки-жез­ла). Где-то по ла­би­рин­там бро­дит од­но­ру­кий коз­ло­маг — са­мая опас­ная фи­гу­ра на дос­ке. Но на эк­зе­ку­ции в ла­бо­ра­то­рии его не было. Воз­мож­но, Вла­ды­ка услал его на дру­гое за­да­ние, куда-ни­будь по­даль­ше от тю­рем­но­го бло­ка. Оста­ва­лось на это толь­ко мо­лить­ся.

А вот баб­ка-жи­во­дер­ка точ­но где-то здесь. И на ка­кие ма­ги­че­ские фо­ку­сы спо­соб­на эта су­ма­сшед­шая ста­ру­ха, я даже пред­став­лять не хо­тел. За те пару-трой­ку со­тен лет, что она топ­чет зем­лю (или что у них тут в Ин­фер­но), она мог­ла овла­деть та­ки­ми тем­ны­ми ис­кус­ства­ми, ко­то­рые и не сни­лись се­до­вла­сым ар­хи­ма­гам Ко­ми­те­та. С ней луч­ше во­об­ще не пе­ре­се­кать­ся.

Мыс­ли о баб­ке за­ко­но­мер­но вер­ну­ли меня к фи­зи­че­ским ощу­ще­ни­ям. Я осто­рож­но ско­сил гла­за на пра­вое пле­чо — туда, от­ку­да эта тварь вы­ре­за­ла ку­сок моей пло­ти. На ме­сте раны кра­со­ва­лась гру­бо при­леп­лен­ная мар­ле­вая по­ду­шеч­ка, на­сквозь про­пи­тан­ная бу­рой, за­пек­шей­ся кро­вью. Как гу­ман­но! Ка­кая тро­га­тель­ная за­бо­та о под­опыт­ном!

Я непро­из­воль­но по­тя­нул­ся ле­вой ру­кой и едва ощу­ти­мо кос­нул­ся кожи во­круг по­вяз­ки. Пле­чо тут же по­лых­ну­ло ту­пой, дер­га­ю­щей бо­лью. Я глу­хо за­сто­нал сквозь стис­ну­тые зубы. Во­об­ще, в по­след­нее вре­мя боль ста­ла моим са­мым вер­ным, неот­луч­ным спут­ни­ком. Ни дня не про­хо­дит без того, что­бы меня не били, не ло­ма­ли или не ре­за­ли. И все во­круг слов­но со­рев­ну­ют­ся, кто при­чи­нит мне боль­ше стра­да­ний. Кто-то де­ла­ет это из из­вра­щен­ных «б­ла­гих» по­буж­де­ний на тре­ни­ров­ках, кто-то — из ко­рыст­но-са­дист­ских со­об­ра­же­ний. Гос­по­ди, как же я от все­го это­го устал...

— Пи! — вдруг раз­дал­ся тон­кий, зна­ко­мый писк от­ку­да-то сни­зу, со сто­ро­ны ре­шет­ки.

Я вздрог­нул и неве­ря­ще уста­вил­ся в по­лу­мрак.

— При­вет, зад­ни­ца пу­ши­стая, — про­хри­пел я. Гор­ло сад­ни­ло так, буд­то я гло­тал би­тое стек­ло, го­лос зву­чал жал­ко, как при тя­же­лой ан­гине.

В туск­лом све­те фа­ке­ла, за тол­сты­ми ржа­вы­ми пру­тья­ми, пе­ре­ми­нал­ся с лап­ки на лап­ку Дру­жок. Он во­дил чер­ным но­сом по воз­ду­ху, при­смат­ри­ва­ясь к пре­гра­де. По­хо­же, он про­счи­ты­вал в сво­ей ма­лень­кой, ум­ной го­ло­ве сте­пень опас­но­сти ре­шет­ки. При­няв ре­ше­ние риск­нуть, он рас­пла­стал­ся по полу, про­тис­нул­ся под ниж­ним пру­том и ко­рот­ким, пру­жи­ни­стым прыж­ком за­прыг­нул мне пря­мо на ко­ле­ни.

Зве­рек тут же при­нял­ся су­е­тить­ся, ты­кать­ся мок­рым но­сом мне в ла­до­ни и ра­дост­но по­пис­ки­вать, из­ви­ва­ясь всем сво­им длин­ным те­лом, слов­но ще­нок, до­ждав­ший­ся хо­зя­и­на. Мои раз­би­тые губы дрог­ну­ли, скла­ды­ва­ясь в первую за эти бес­ко­неч­ные дни ис­крен­нюю, пусть и груст­ную, улыб­ку.

— Надо было тебе оста­вать­ся там, по ту сто­ро­ну, ма­лыш, — тихо ска­зал я, гла­дя его здо­ро­вой ру­кой по мяг­кой шерст­ке. — В Ко­ми­те­те тебе было бы куда без­опас­нее. Охо­тил­ся бы на ка­зен­ных мы­шей, спал бы на теп­лой ба­та­рее... Стоп. А это что у тебя?

Я вдруг за­ме­тил, что Дру­жок не от­кры­ва­ет пасть, ко­гда пи­щит. Он явно что-то там пря­тал.

— А ну брось. Фу! Вы­плюнь эту га­дость, фу, кака! — за­ши­пел я по­лу­ше­по­том, что­бы не при­вле­кать вни­ма­ние охра­ны.

Но от­да­вать свою до­бы­чу зве­рек явно не со­би­рал­ся. То ли он не по­ни­мал меня, то ли вклю­чил фир­мен­ную вред­ность — поди раз­бе­ри, что в го­ло­ве у это­го упря­мо­го ком­ка шер­сти. Я осто­рож­но об­хва­тил его юр­кую го­ло­ву, за­фик­си­ро­вав ее ла­до­нью здо­ро­вой руки, а паль­ца­ми ис­ка­ле­чен­ной пра­вой по­пы­тал­ся ак­ку­рат­но раз­жать ему че­лю­сти и до­стать со­дер­жи­мое.

В этот мо­мент Дру­жок, слов­но вспом­нив, за­чем во­об­ще при­шел, оби­жен­но фырк­нул и со смач­ным, влаж­ным зву­ком вы­плю­нул свою ношу мне пря­мо на гряз­ную шта­ни­ну.

— Спа­си­бо. Тво­их слю­ней мне тут для пол­но­го сча­стья как раз не хва­та­ло, — по­мор­щил­ся я.

На ко­лене ле­жал ка­кой-то тем­ный, бес­фор­мен­ный ко­мок. Дох­лая мышь? Да нет, вро­де шер­сти не вид­но... Я брезг­ли­во под­це­пил его дву­мя паль­ца­ми. При­дер­жи­вая пра­вой ру­кой, стал осто­рож­но раз­во­ра­чи­вать этот мок­рый ко­мок здо­ро­вой ле­вой.

Ока­за­лось, что это был про­сто ку­сок плот­ной, гру­бой тка­ни, очень по­хо­жей на плот­ную си­нюю дж­ин­су, щед­ро про­пи­тан­ный слю­ной хорь­ка.

— Ну мо­ло­дец. От­лич­ный лут. И на­фи­га ты мне эту тряп­ку при­во­лок? Гнез­до вить бу­дем?

Но, раз­вер­нув лос­кут до кон­ца, я осек­ся. Че­люсть сама со­бой от­вис­ла.

На из­мя­той, влаж­ной джин­со­вой тка­ни кри­вы­ми, пе­чат­ны­ми бук­ва­ми, явно на­ца­ра­пан­ны­ми ка­ким-то уголь­ком или об­го­ре­лой щеп­кой, было вы­ве­де­но все­го два сло­ва:

«Я ЗДЕСЬ»

Что, про­сти­те? Я тупо пе­ре­вел взгляд с тряп­ки на Друж­ка. Ну да, всё вер­но, он здесь. Вон, си­дит, без­мя­теж­но ла­ка­ет воду из лу­жи­цы на полу. И что? Ко­гда это мой пи­то­мец успел вы­учить ал­фа­вит и овла­деть мел­кой мо­то­ри­кой для пись­ма уг­лем?

Твою ж на­ле­во... Ка­кой же я непро­хо­ди­мый, кли­ни­че­ский тор­моз! Как до меня сра­зу не до­шло?!

Я рез­ко под­ско­чил на ноги. В го­ло­ве по­му­ти­лось, пе­ред гла­за­ми по­плы­ли се­рые пят­на, и мне при­шлось схва­тить­ся ле­вой ру­кой за сте­ну, пе­ре­жи­дая при­ступ дур­но­ты. Как толь­ко зре­ние про­яс­ни­лось, я бро­сил­ся к ре­шет­ке и при­льнул ли­цом к хо­лод­ным пру­тьям, вгля­ды­ва­ясь в по­лу­мрак ко­ри­до­ра.

Ни­ко­го. Толь­ко пля­шу­щие тени от фа­ке­ла.

Но со­мне­ний боль­ше не было. Ни­ка­ких. Ни­кто дру­гой в этом про­кля­том ме­сте не мог пе­ре­дать мне та­кую за­пис­ку. Да еще и ис­поль­зо­вать для это­го Друж­ка, ко­то­рый чу­жих к себе на пу­шеч­ный вы­стрел не под­пус­ка­ет.

Ку­вал­да.

Огром­ный, невоз­му­ти­мый Ку­вал­да. Он где-то здесь, в этих са­мых за­стен­ках! Си­дит в со­сед­ней ка­ме­ре, точ­но так же, как и я. Но глав­ное — он жив! Жив, черт возь­ми!

Серд­це, толь­ко что ко­ло­тив­ше­е­ся от ужа­са, те­перь бе­ше­но за­би­лось от су­ма­сшед­шей ра­до­сти и на­деж­ды. Я не один! Ря­дом есть свой че­ло­век, то­ва­рищ по несча­стью! Толь­ко бы с ним всё было в по­ряд­ке, толь­ко бы его не тас­ка­ли к этой безум­ной кар­ге в ла­бо­ра­то­рию.

И тут меня осе­ни­ло. Я вспом­нил того круп­но­го муж­чи­ну, ко­то­ро­го ви­дел, ко­гда меня вели по ко­ри­до­ру. Он ле­жал, свер­нув­шись ка­ла­чи­ком, спи­ной к про­хо­ду, оде­тый в ка­кие-то лох­мо­тья. Боже, как я мог не узнать эту гору мышц по од­ним толь­ко га­ба­ри­там?!

Кар­тин­ка в го­ло­ве на­ко­нец-то сло­жи­лась. Это ж что по­лу­ча­ет­ся? Дру­жок, ве­до­мый сво­им ин­фер­наль­ным чу­тьем, шел по мо­е­му сле­ду, про­брал­ся в этот тю­рем­ный блок. А по пути его чут­кий нос уло­вил еще один зна­ко­мый за­пах — за­пах Ку­вал­ды. Здо­ро­вяк, уви­дев зна­ко­мую мор­ду, мгно­вен­но смек­нул: раз руч­ная лас­ка Фал­та шны­ря­ет здесь по ко­ри­до­рам, зна­чит, и сам хо­зя­ин где-то по­бли­зо­сти. И, не те­ряя ни се­кун­ды, Ку­вал­да на ско­рую руку ото­рвал ку­сок от сво­их джин­сов, на­ца­ра­пал по­сла­ние чем при­шлось и всу­чил его мо­е­му шер­стя­но­му поч­та­льо­ну.

Хит­ро. Очень хит­ро. А кто-то еще счи­та­ет кач­ков ту­го­ду­ма­ми. Быст­ро же Ку­вал­да со­об­ра­жа­ет в экс­тре­маль­ных си­ту­а­ци­ях! Те­перь у меня по­явил­ся кро­шеч­ный, при­зрач­ный, но всё-таки шанс. Ду­мать. Надо ду­мать.

Я по­до­шел к даль­ней стене моей ка­ме­ры, к един­ствен­но­му ис­точ­ни­ку жиз­ни в этом про­кля­том ме­сте. Под­ста­вил сло­жен­ную ло­доч­кой ле­вую ла­донь под мер­но па­да­ю­щие кап­ли. Кап-кап-кап. Пить хо­те­лось невы­но­си­мо, гор­ло пе­ре­сох­ло так, что каж­дое сгла­ты­ва­ние от­да­ва­лось ца­ра­па­ю­щей бо­лью. Это у меня тут об­ра­зо­вал­ся та­кой им­про­ви­зи­ро­ван­ный род­ник, а у Ку­вал­ды в его ка­ме­ре вряд ли преду­смот­ре­ны по­доб­ные "удоб­ства". Как он там во­об­ще без воды дер­жит­ся? Эта мысль ре­за­ну­ла по нер­вам. Я вспом­нил, что в тю­рем­ном бло­ке есть и дру­гие по­сто­яль­цы — те же грем­ли­ны. Ин­те­рес­но, им во­об­ще нуж­на вода? Как у них устро­е­на фи­зио­ло­гия? Так, стоп. От­ста­вить празд­ные раз­мыш­ле­ния, сей­час не вре­мя для меж­ви­до­вой био­ло­гии.

Дру­жок, тем вре­ме­нем, за­кон­чив свой шум­ный во­до­пой из лу­жи­цы на гряз­ном полу, лов­ко вска­раб­кал­ся по моей шта­нине и фут­бол­ке, как по де­ре­ву, и при­выч­но устро­ил­ся у меня на пле­чах. Он смеш­но, во всю ширь зу­ба­стой па­сти зев­нул, по­кру­тил­ся на ме­сте, устра­и­ва­ясь по­удоб­нее, и бук­валь­но спу­стя пару мгно­ве­ний за­со­пел, по­гру­зив­шись в мир­ный, без­мя­теж­ный сон.

Пока ла­донь мед­лен­но на­пол­ня­лась ле­дя­ной вла­гой, я в оче­ред­ной раз про­кру­чи­вал в го­ло­ве ва­ри­ан­ты спа­се­ния. И в оче­ред­ной раз упи­рал­ся в глухую сте­ну. Лю­бой, даже са­мый фан­та­сти­че­ский план по­бе­га, ко­то­рый я пы­тал­ся вы­стро­ить, рас­сы­пал­ся в прах на эта­пе про­ти­во­сто­я­ния двум бро­ни­ро­ван­ным де­мо­нам-ам­ба­лам и су­ма­сшед­шей баб­ке с ее ал­хи­ми­ей. Я был слаб, ис­то­щен и за­перт. Но одна мысль би­лась в вис­ках непре­лож­ной ис­ти­ной: без­дей­ство­вать нель­зя. Нель­зя про­сто си­деть в углу, как по­кор­ная овца, ожи­дая, пока меня сно­ва по­та­щат на за­кла­ние в ла­бо­ра­то­рию. Нуж­но бо­роть­ся. Нуж­но хоть что-то де­лать, ина­че я про­сто сой­ду с ума.

За эти­ми мрач­ны­ми мыс­ля­ми я сам не за­ме­тил, как сно­ва на­чал ме­то­дич­но, в ка­ком-то рва­ном рит­ме сжи­мать и раз­жи­мать ку­лак сло­ман­ной пра­вой руки. Ост­рая боль от этих дви­же­ний на­ка­ты­ва­ла го­ря­чи­ми вол­на­ми, за­тап­ли­вая со­зна­ние, а за­тем мед­лен­но от­сту­па­ла, что­бы с но­вым сжа­ти­ем уда­рить с удво­ен­ной си­лой. Нерв­ный тик? Ма­зо­хизм? Да пле­вать. Эта пуль­си­ру­ю­щая боль за­зем­ля­ла, не да­ва­ла ска­тить­ся в па­ни­ку и по­мо­га­ла сфо­ку­си­ро­вать­ся.

На­брав жал­кую при­горш­ню воды, я жад­но всо­сал ее пе­ре­сох­ши­ми гу­ба­ми. Это­го едва хва­ти­ло, что­бы про­мо­чить вос­па­лен­ное гор­ло и смыть при­вкус же­ле­за. Но, бла­го, этот мест­ный "во­до­про­вод" ра­бо­тал без пе­ре­бо­ев, и счет­чи­ков тут явно не сто­я­ло. Я сно­ва под­ста­вил ла­донь под ка­мень. Кап-кап-кап. По­сто­им, по­до­ждем. Вре­мя — един­ствен­ное, чего у меня сей­час было в из­быт­ке. Ну по­чти.

Же­лу­док вдруг скру­ти­ло су­до­ро­гой, и он из­дал про­тяж­ный, жа­лоб­ный вой. Гос­по­ди, как же хо­чет­ся жрать! Я по­пы­тал­ся вспом­нить, ко­гда у меня во рту в по­след­ний раз было хоть что-то съе­доб­ное. Ка­жет­ся, это было еще в сто­ло­вой Ко­ми­те­та. Да, точ­но. То­гда Соня по­та­щи­ла меня к Силь­ве­ст­ру на ту са­мую зло­по­луч­ную вне­класс­ную прак­ти­ку. А сколь­ко дней (или недель?) я уже гнию в этом Ин­фер­но — од­но­му Вла­ды­ке из­вест­но.

При мыс­ли о Соне к гор­лу мо­мен­таль­но под­ка­тил ту­гой, го­ря­чий ком. Пе­ред гла­за­ми до мель­чай­ших де­та­лей вспых­ну­ла страш­ная кар­ти­на: она ле­жит на хо­лод­ном полу, блед­ная, в луже соб­ствен­ной кро­ви. Чув­ство вины уда­ри­ло под дых. Как же я хо­тел сей­час от­мо­тать вре­мя на­зад! Вер­нуть­ся в тот день и лю­бой це­ной убе­речь ее от этой бой­ни с коз­ло­ма­гом и его ро­га­ты­ми гро­ми­ла­ми. Мог бы со­врать, что отра­вил­ся, что жи­вот кру­тит так, что сей­час дно со­рвет — и ни на ка­кую прак­ти­ку я не пой­ду. Или уго­во­рить ее пой­ти гу­лять на цен­траль­ную пло­щадь Ко­ми­те­та, где пол­но во­ен­ных — туда бы де­мо­ны точ­но не су­ну­лись.

От под­сту­па­ю­щей, чер­ной зло­бы на са­мо­го себя и бес­силь­но­го гне­ва я не сра­зу за­ме­тил из­ме­не­ния. Тем­пе­ра­ту­ра в ка­ме­ре на­ча­ла стре­ми­тель­но па­дать. Дру­жок, мир­но спав­ший на моем пле­че, жа­лоб­но писк­нул во сне и по­ежил­ся, пы­та­ясь за­рыть­ся глуб­же в во­рот­ник курт­ки. Это вы­ве­ло меня из тран­са. Я опу­стил взгляд. Моя ис­ка­ле­чен­ная пра­вая рука, на­чи­ная от кон­чи­ков паль­цев и до са­мо­го пле­ча, по­кры­лась плот­ной, по­трес­ки­ва­ю­щей кор­кой по­лу­про­зрач­но­го льда. Эмо­ци­о­наль­ный всплеск спро­во­ци­ро­вал вы­брос ма­гии.

Вы­пив еще одну, по­след­нюю при­горш­ню воды, я при­нял ре­ше­ние. Надо ко­вать же­ле­зо, пока го­ря­чо. Точ­нее, пока толь­ко учить­ся раз­ду­вать меха в этой кузне.

Я ото­шел к дру­гой стене, ста­ра­ясь не тре­во­жить спя­ще­го хорь­ка. Мед­лен­но, мор­щась от боли во всем теле, опу­стил­ся на гряз­ный пол и усел­ся в позу ло­то­са, при­ва­лив­шись спи­ной к хо­лод­но­му кам­ню. Руки тя­же­ло лег­ли на ко­ле­ни. Дру­жок, по­чув­ство­вав из­ме­не­ние позы, недо­воль­но за­во­зил­ся, спрыг­нул с пле­ча и свер­нул­ся пу­ши­стым буб­ли­ком пря­мо на ка­мен­ном полу ря­дом с моим бед­ром. Пусть спит, мел­кий. Ему силы тоже по­на­до­бят­ся.

Так. Лад­но. Нуж­но по­пы­тать­ся вос­про­из­ве­сти ту са­мую прак­ти­ку управ­ле­ния внут­рен­ним эфи­ром, ко­то­рую объ­яс­нял мне Силь­вестр.

Я за­крыл гла­за и от­сек все внеш­ние зву­ки: ка­па­ю­щую воду, со­пе­ние Друж­ка, гул фа­ке­ла в ко­ри­до­ре. Всё вни­ма­ние — внутрь себя. Я скон­цен­три­ро­вал­ся на ощу­ще­ни­ях в об­ле­де­нев­шей пра­вой руке. От нее ис­хо­ди­ли гу­стые, ося­за­е­мые вол­ны хо­ло­да. Уди­ви­тель­но, но я дей­стви­тель­но на­чал при­вы­кать к это­му экс­тре­маль­но­му мо­роз­цу в соб­ствен­ных ве­нах. Лед и боль — два моих са­мых пре­дан­ных то­ва­ри­ща в этом ад­ском турне. Так, Макс, не от­вле­кай­ся на ли­ри­ку. С си­лой сжав по­кры­тый ине­ем ку­лак, по­ста­рал­ся вер­нуть кон­цен­тра­цию.

Я ныр­нул вни­ма­ни­ем вглубь руки. Там, под сло­ем льда и гип­са, жило ле­дя­ное по­ка­лы­ва­ние. Оно ис­хо­ди­ло от­ку­да-то из са­мой серд­це­ви­ны ко­сти, слов­но ми­ри­а­ды кро­шеч­ных, об­жи­га­ю­ще-хо­лод­ных игл про­ни­зы­ва­ли плоть от за­пя­стья до пле­ча. Я за­ста­вил себя вспом­нить за­дум­чи­вый го­лос Силь­ве­ст­ра, его первую и по­след­нюю для меня лек­цию про по­то­ки внут­рен­не­го эфи­ра и узлы силы. Сце­пив зубы от на­пря­же­ния, я мыс­лен­но, уси­ли­ем воли "за­черп­нул" неболь­шой пу­чок этой ле­дя­ной энер­гии из эпи­цен­тра и при­ка­зал ему дви­гать­ся. На­пра­вил его выше по кро­ве­нос­но­му рус­лу.

И я по­чув­ство­вал это. Пря­мо фи­зи­че­ски, до дро­жи ощу­тил, как нечто плот­ное, раз­ме­ром с круп­ную фа­со­ли­ну, неохот­но от­де­ли­лось от ос­нов­но­го мас­си­ва хо­ло­да в ки­сти и мед­лен­но, рыв­ка­ми по­плы­ло вверх по руке. Этот сгу­сток чи­сто­го, кон­цен­три­ро­ван­но­го мо­ро­за ми­но­вал ло­коть, до­брал­ся до пле­ча и пе­ре­ка­тил­ся в об­ласть гру­ди.

Меня об­да­ло та­ким жгу­чим внут­рен­ним хо­ло­дом, что я едва не за­дох­нул­ся. Серд­це­би­е­ние мо­мен­таль­но за­мед­ли­лось, пе­ре­хо­дя на тя­же­лый, ред­кий ритм, а ды­ха­ние с хри­пом вы­рва­лось изо рта гу­стым, бе­лым па­ром.

Не оста­нав­ли­вать­ся. Тол­каю эту ле­дя­ную "фа­со­ли­ну" даль­ше. Уси­ли­ем воли про­тас­ки­ваю ее че­рез гру­ди­ну. Вот она пе­ре­ка­ты­ва­ет­ся в ле­вое пле­чо. Ощу­ще­ние жут­ко­ва­тое: сгу­сток про­дви­гал­ся по ве­нам, слег­ка про­мо­ра­жи­вая окру­жа­ю­щие мыш­цы и кровь, за­став­ляя их неметь. Он полз вниз, к лок­тю, к пред­пле­чью, стре­мясь к паль­цам. Еще пара бес­ко­неч­но дол­гих, му­чи­тель­ных се­кунд кон­цен­тра­ции... и ле­дя­ной ша­рик до­стиг цели.

Я рез­ко от­крыл гла­за.

С удив­ле­ни­ем и вос­тор­гом я уста­вил­ся на свою ле­вую руку. Мой здо­ро­вый ку­лак был по­крыт тон­ким, но проч­ным сло­ем ис­кря­ще­го­ся в по­лу­мра­ке льда. По­лу­чи­лось! Да, пусть за­ле­де­не­ла толь­ко кисть, а не вся рука по пле­чо, как пра­вая, но это ра­бо­та­ло!

А что это зна­чит на прак­ти­ке? Это в корне ме­ня­ет дело. Если я смо­гу на­тре­ни­ро­вать этот на­вык, если на­учусь кон­тро­ли­ро­вать по­то­ки эфи­ра и быст­ро, по щелч­ку паль­цев пе­ре­во­дить в "бо­е­вое" ле­дя­ное со­сто­я­ние обе руки, мой по­тен­ци­ал вы­рас­тет в разы. Я смо­гу фор­ми­ро­вать ле­дя­ное ору­жие в обе­их ки­стях од­но­вре­мен­но. Или, что еще важ­нее, од­ной ру­кой ата­ко­вать, фор­ми­руя ле­дя­ное ко­пье, а дру­гой вы­став­лять мо­роз­ные щиты, от­ра­жая вра­же­ские за­кли­на­ния. Вто­рой ва­ри­ант, учи­ты­вая мою те­ку­щую си­ту­а­цию и пре­вос­хо­дя­щие силы про­тив­ни­ка, ка­зал­ся куда бо­лее пред­по­чти­тель­ным и жиз­не­спо­соб­ным.

Окры­лен­ный пер­вым успе­хом, я ре­шил про­ве­сти краш-тест. Нуж­но про­ве­рить этот лед на проч­ность. Я за­мах­нул­ся и несиль­но уда­рил ле­вым, об­ле­де­нев­шим ку­ла­ком о ка­мен­ный пол. Стук. Ни­че­го не про­изо­шло. Кор­ка не трес­ну­ла, ма­гия не рас­се­я­лась. Хм... Я при­под­нял руку и уда­рил силь­нее. Ре­зуль­тат тот же. То­гда я стис­нул зубы и со все­го раз­ма­ху впе­ча­тал ку­лак в ка­мень.

Хрясь!

Во все сто­ро­ны брыз­ну­ла мел­кая ле­дя­ная крош­ка, но сам "ка­с­тет" остал­ся цел. И са­мое уди­ви­тель­ное — я со­вер­шен­но не по­чув­ство­вал боли от уда­ра! Ни от­би­тых ко­стя­шек, ни от­да­чи в за­пястье. Буд­то струк­ту­ра это­го ма­ги­че­ско­го льда дей­ство­ва­ла как иде­аль­ный амор­ти­за­тор, пол­но­стью по­гло­щая и рас­се­и­вая ки­не­ти­че­скую энер­гию уда­ра. Фан­та­сти­ка. В та­ких ле­дя­ных пер­чат­ках мож­но сме­ло вы­хо­дить на ринг про­тив чем­пи­о­на мира по бок­су в тя­же­лом весе и не бо­ять­ся сло­мать руки.

Так, эй­фо­рия — это хо­ро­шо, но как быть с от­ме­ной за­кли­на­ния?

Я сно­ва за­крыл гла­за, успо­ко­ил ды­ха­ние и скон­цен­три­ро­вал всё вни­ма­ние на ле­дя­ном пан­ци­ре, ско­вав­шем ле­вую кисть. Нуж­но най­ти ядро. Где-то там, внут­ри, си­дит эта энер­ге­ти­че­ская "фа­со­ли­на". Ага, вот она. Ко­лет­ся, за­ра­за хо­лод­ная, и непре­рыв­но из­лу­ча­ет вол­ны мо­ро­за в окру­жа­ю­щие тка­ни.

— Ну-ка, иди сюда, — ско­ман­до­вал я, цеп­ляя ее во­лей.

Я на­чал тол­кать этот сгу­сток об­рат­но, вверх по руке. Сна­ча­ла ядро со­про­тив­ля­лось, слов­но при­ки­пев к ко­стям, но за­тем под­да­лось и неохот­но по­полз­ло в об­рат­ном на­прав­ле­нии. Лед на паль­цах на­чал та­ять, пре­вра­ща­ясь в хо­лод­ную воду.

До­та­щив сгу­сток до ле­во­го пле­ча, я на се­кун­ду за­мер. Воз­ник­ла безум­ная мысль: а что, если не воз­вра­щать эфир в пра­вую руку? Что, если за­дер­жать эту ле­дя­ную го­ро­ши­ну пря­мо в цен­тре гру­ди? При­це­пить ее к лег­ким или пу­стить цир­ку­ли­ро­вать во­круг серд­ца, со­здав внут­рен­ний ле­дя­ной щит?

Я живо пред­ста­вил, как мое серд­це по­кры­ва­ет­ся ине­ем и оста­нав­ли­ва­ет­ся. Брр... Нет уж, уволь­те. К та­ким ра­ди­каль­ным ана­то­ми­че­ским экс­пе­ри­мен­там со сво­ей кро­ве­нос­ной си­сте­мой я пока мо­раль­но не го­тов. Оги­бая жиз­нен­но важ­ные ор­га­ны по ши­ро­кой дуге, я про­толк­нул ле­дя­ной ко­мок че­рез груд­ную клет­ку об­рат­но к ис­ка­ле­чен­ной пра­вой руке.

До­стиг­нув сво­ей "до­маш­ней базы", сгу­сток то ли рас­тво­рил­ся в об­щем ле­дя­ном фоне, то ли на­мерт­во при­кре­пил­ся к сло­ман­ной ко­сти — я так и не по­нял ме­ха­низ­ма. Но ле­вая рука те­перь была аб­со­лют­но нор­маль­ной. Прак­ти­ка про­шла успеш­но. У меня по­явил­ся ко­зырь.

От­ки­нув­шись за­тыл­ком на ле­дя­ную, влаж­ную сте­ну по­сле успеш­но­го экс­пе­ри­мен­та с эфи­ром, я шум­но вы­дох­нул. Ад­ре­на­лин от пер­во­го осо­знан­но­го кон­тро­ля ма­гии по­не­мно­гу от­пус­кал, остав­ляя по­сле себя лишь со­су­щую, зве­ня­щую пу­сто­ту в же­луд­ке и ту­пую боль в из­ре­зан­ном пле­че. Я бес­со­зна­тель­но опу­стил здо­ро­вую ле­вую руку вниз, тя­же­ло упе­рев ла­донь в соб­ствен­ное бед­ро.

Мои паль­цы скольз­ну­ли по гряз­ной, за­ду­бев­шей тка­ни шта­нов и вдруг на­ткну­лись на плот­ный, неесте­ствен­но вы­пи­ра­ю­щий бу­гор ак­ку­рат в рай­оне на­бед­рен­но­го кар­ма­на.

По­на­ча­лу мой устав­ший, ис­то­щен­ный мозг даже не за­фик­си­ро­вал эту так­тиль­ную ано­ма­лию. Мыс­ли ле­та­ли где-то да­ле­ко: я всё еще ана­ли­зи­ро­вал свои но­во­об­ре­тен­ные ле­дя­ные «на­вы­ки» и ме­лан­хо­лич­но раз­мыш­лял о том, как бы по­удач­нее при­ме­нить этот фо­кус на безум­ной баб­ке-эк­зе­ку­тор­ше при на­шей сле­ду­ю­щей встре­че.

И тут паль­цы ма­ши­наль­но сжа­ли этот твер­дый ко­мок сквозь ткань.

Серд­це в гру­ди вдруг спо­ткну­лось и про­пу­сти­ло удар. Стоп. Что-то не так. Я рез­ко на­хму­рил­ся и опу­стил взгляд на свою ногу. Ка­кой еще, к чер­ту, вы­ступ? От­ку­да ему там взять­ся? У меня же при себе во­об­ще ни­че­го не оста­лось. Что это я там на­щу­пал?

За­та­ив ды­ха­ние, слов­но бо­ясь спуг­нуть это стран­ное на­ва­жде­ние, я мед­лен­но, ста­ра­ясь не де­лать рез­ких дви­же­ний, за­пу­стил ле­вую руку глу­бо­ко в кар­ман. Паль­цы тут же об­хва­ти­ли что-то твер­дое, неве­со­мое и за­мо­тан­ное в плот­ную ткань. Я по­тя­нул на­ход­ку на свет туск­ло­го фа­ке­ла, бью­ще­го из ко­ри­до­ра.

Твою ж за ногу... Гла­за сами со­бой рас­ши­ри­лись до раз­ме­ров чай­ных блю­дец.

Пе­ре­до мной ле­жал тот са­мый за­га­доч­ный свер­ток. Тот са­мый, ко­то­рый мел­кий ку­рьер-грем­лин всу­чил мне пря­мо по­сре­ди за­ва­руш­ки в ауди­то­рии Ко­ми­те­та за мгно­ве­ние до того, как в ауди­то­рию вло­мил­ся ро­га­тый коз­ло­маг и рас­ки­ды­вал всех на­пра­во и на­ле­во.

Па­мять услуж­ли­во под­ки­ну­ла чет­кую, яр­кую кар­тин­ку: вот я, в от­ча­ян­ной, су­и­ци­даль­ной по­пыт­ке хоть как-то вы­иг­рать вре­мя и за­щи­тить себя са­мо­го, со всей дури швы­ряю этот са­мый свер­ток де­мо­ну пря­мо в за­ты­лок. По всем за­ко­нам фи­зи­ки и ло­ги­ки, эта по­сыл­ка так и долж­на была си­рот­ли­во ва­лять­ся на за­ли­том кро­вью полу Ко­ми­те­та. И она бы там оста­лась, если бы в са­мую по­след­нюю, кри­ти­че­скую се­кун­ду пе­ред тем, как меня за­со­са­ло в ин­фер­наль­ный пор­тал, мой вер­ный Дру­жок не вце­пил­ся в нее сво­и­ми ост­ры­ми зуб­ка­ми и не при­та­щил пря­мо мне в руки. А я, на­хо­дясь в со­сто­я­нии пол­ней­ше­го шока, на ав­то­ма­те су­нул его в кар­ман шта­нов и... бла­го­по­луч­но за­был.

Гос­по­ди, ка­кой же я кре­тин. Ска­зоч­ный, эта­лон­ный иди­от с опе­ра­тив­ной па­мя­тью как у ак­ва­ри­ум­ной рыб­ки! Ду­би­на сто­е­ро­со­вая! Меня тут пы­та­ют, ре­жут скаль­пе­лем на лос­ку­ты, пус­ка­ют мою кровь на ал­хи­ми­че­ские кок­тей­ли, я сут­ка­ми гнию в этом ка­мен­ном меш­ке, ло­мая го­ло­ву над пла­ном спа­се­ния, а у меня в шта­нах всё это вре­мя ле­жал неиз­вест­ный ар­те­факт из Ко­ми­те­та! По­сыл­ка от неиз­вест­но­го ад­ре­са­та, ради ко­то­рой, воз­мож­но, всё это и за­те­ва­лось!

Я сглот­нул вяз­кую, горь­кую слю­ну. В вис­ках за­сту­ча­ла кровь.

Слег­ка дро­жа­щи­ми от сла­бо­сти и пред­вку­ше­ния паль­ца­ми ле­вой руки я под­це­пил край гру­бой обер­точ­ной тка­ни. Раз обо­рот, два... Ткань мяг­ко скольз­ну­ла вниз, па­дая мне на ко­ле­ни, и мо­е­му взо­ру пред­ста­ло оно…