Глава вторая. Два завтрашних дня

Пер­вое, что сде­лал Ар­тём Лан­ской, пе­ре­сту­пив по­рог, — вы­клю­чил свет в при­хо­жей.

— Не надо, — ска­за­ла я.

— Он смот­рит на окна.

— Кто?

— Не знаю. — Ар­тём про­вёл ла­до­нью по мок­ро­му ру­ка­ву и сно­ва по­ко­сил­ся на дверь. — Толь­ко зонт... Зонт каж­дый раз один и тот же.

Сло­ва «каж­дый раз» да­лись ему не сра­зу. Он про­из­нёс их так, буд­то бо­ял­ся, что я по­тре­бую на­звать все эти разы по по­ряд­ку.

Я вклю­чи­ла свет об­рат­но.

— Если хо­ти­те, что­бы я вы­зва­ла по­ли­цию, так и ска­жи­те. Толь­ко сна­ча­ла по­ка­жи­те удо­сто­ве­ре­ние.

— Я не по­ли­цей­ский.

— То­гда пас­порт.

Ар­тём вы­нул бу­маж­ник, рас­крыл на стра­ни­це с фо­то­гра­фи­ей и по­ло­жил на тум­бу. Я сфо­то­гра­фи­ро­ва­ла до­ку­мент, не при­ка­са­ясь к нему. Фа­ми­лия сов­па­да­ла с про­из­не­сён­ной на ви­део. Воз­раст — трид­цать семь. Ме­сто рож­де­ния — обыч­ное на­зва­ние неболь­шо­го го­ро­да, ко­то­рое по­че­му-то по­ка­за­лось важ­ным лишь тем, что было со­вер­шен­но обыч­ным.

— Вы счи­та­е­те, я вас убью? — спро­си­ла я.

— Я счи­таю, что вы мо­же­те это­го не до­пу­стить.

— А вы в та­ком слу­чае со­би­ра­е­тесь объ­яс­нить, кто нас сни­ма­ет?

Он по­смот­рел за моё пле­чо — туда, где над книж­ной пол­кой ви­се­ла ма­лень­кая ка­ме­ра до­маш­ней охра­ны. Я ко­гда-то по­ста­ви­ла её, что­бы про­ве­рить, кто от­кры­ва­ет окно во вре­мя мо­е­го от­сут­ствия. Ока­за­лось, неис­прав­ная за­щёл­ка и сквоз­няк.

— Вы её вы­клю­чи­ли? — спро­сил Ар­тём.

— Три ме­ся­ца на­зад.

— Хо­ро­шо.

Он до­стал соб­ствен­ный те­ле­фон и по­ка­зал вто­рую за­пись це­ли­ком.

Это был от­ры­вок с ули­цы. Дата — два­дцать седь­мое ок­тяб­ря, 23:10:58. Тот же мо­мент, что и в моём при­зна­нии. В кад­ре мель­ка­ли се­рые же­лез­ные две­ри, за­бор, фо­нарь с раз­би­тым пла­фо­ном. Я тя­ну­ла Ар­тё­ма за ру­кав; он спо­ты­кал­ся, но бе­жал за мной. За огра­дой клу­бил­ся пар. При­бли­зив­шись, я уви­де­ла над­пись на кир­пич­ной стене: «Сме­на».

Ви­део кон­ча­лось объ­я­ти­ем двух лю­дей, вы­рвав­ших­ся из за­кры­то­го по­ме­ще­ния. Ни­ка­ких объ­яс­не­ний. Ни­ка­ких сле­дов мон­та­жа, раз­ли­чи­мых с пер­во­го взгля­да.

— Ка­кая «Сме­на»? — спро­си­ла я.

— Ки­но­те­атр. Ста­рый, у реч­но­го вок­за­ла. Его за­кры­ли де­сять лет на­зад.

— То­гда за­чем нам идти туда но­чью?

— Что­бы не ока­зать­ся там зав­тра.

Это было по­хо­же на от­вет че­ло­ве­ка, ко­то­рый на­учил­ся при­да­вать бес­смыс­ли­це уве­рен­ное зву­ча­ние.

Я вер­ну­лась к ра­бо­че­му сто­лу и вклю­чи­ла до­пол­ни­тель­ный мо­ни­тор.

— Сна­ча­ла один опыт. Я вы­би­раю усло­вия, вы ни­че­го не тро­га­е­те.

В дет­стве мы с сест­рой спо­ри­ли, мож­но ли жуль­ни­чать в игре, если ни­кто не за­ме­тит. Она счи­та­ла, что глав­ное — не по­пасть­ся. Я — что в та­ком слу­чае игра пе­ре­ста­ёт быть иг­рой. Из нас дво­их толь­ко я вы­рос­ла че­ло­ве­ком, ко­то­рый про­ве­ря­ет под­лин­ность чу­жих ис­то­рий. А она до сих пор зво­ни­ла мне, что­бы спро­сить, ка­ко­го цве­та што­ры по­ку­пать.

На­вер­ное, по­это­му я и не со­шла с ума окон­ча­тель­но, ко­гда на экране об­на­ру­жи­лись два несов­ме­сти­мых зав­траш­них дня. Я ре­ши­ла устро­ить им про­вер­ку.

— Ну­жен факт, ко­то­рый ни­кто из нас не мо­жет за­ра­нее под­го­то­вить, — ска­за­ла я.

— По­го­да?

— Про­гноз дав­но опуб­ли­ко­ван. ДТП мож­но под­стро­ить. От­клю­че­ние элек­три­че­ства — тоже. Что-ни­будь слу­чай­ное.

Ар­тём по­че­сал бровь.

— На ва­шей за­пи­си в от­ра­же­нии есть окно. По­смот­ри­те, что за ним.

— Это мо­жет быть лю­бое окно.

— Сей­час — да. Но там вид­но све­то­вую вы­вес­ку, ко­то­рая ещё не су­ще­ству­ет.

Он оста­но­вил соб­ствен­ную за­пись на трид­цать вто­рой се­кун­де.

На стек­ле за моей спи­ной дей­стви­тель­но от­ра­жал­ся крас­ный пря­мо­уголь­ник с бе­лы­ми бук­ва­ми: «НОЧ­НАЯ АП­ТЕ­КА».

— Ули­ца Ли­тей­ная, дом во­сем­на­дцать, — ска­зал Ар­тём. — Ме­сяц на­зад там от­кры­ли са­лон свя­зи. Зав­тра в де­вять утра его пе­ре­име­ну­ют. По край­ней мере, так было в по­след­нем ва­ри­ан­те.

Я быст­ро на­шла фо­то­гра­фии фа­са­да. Са­лон свя­зи, си­ний пря­мо­уголь­ник, бук­вы дру­го­го раз­ме­ра. Вполне мож­но за­ме­нить вы­вес­ку за ночь. Не до­ка­за­тель­ство.

— Вы со­всем не до­ве­ря­е­те соб­ствен­ным гла­зам, — за­ме­тил он.

— Имен­но по­это­му они пока при мне.

Ар­тём неожи­дан­но улыб­нул­ся. Не ра­дост­но — ско­рее с об­лег­че­ни­ем, буд­то услы­шал дав­но зна­ко­мую фра­зу.

— Вы ска­за­ли это и в про­шлый раз.

— Хва­тит.

— Из­ви­ни­те.

Я под­клю­чи­ла его те­ле­фон к изо­ли­ро­ван­но­му ком­пью­те­ру. Файл был под­лин­ным фай­лом, сня­тым на ка­ме­ру. Или без­упреч­ной ими­та­ци­ей. Меж­ду эти­ми дву­мя ве­ща­ми спе­ци­а­лист обя­зан остав­лять ме­сто для со­мне­ния.

Пер­вые ми­ну­ты ушли на срав­не­ние двух за­пи­сей. За­тем я уви­де­ла де­таль, ко­то­рую ни один обыч­ный зри­тель не за­ме­тил бы.

У мо­е­го при­зна­ния и у по­бе­га из ки­но­те­ат­ра сов­па­дал фо­но­вый звук.

Не про­сто шум вен­ти­ля­ции. Один и тот же слож­ный ри­су­нок: низ­кое гу­де­ние, ко­рот­кая виб­ра­ция, три су­хих щелч­ка. Тот са­мый ритм, ко­то­рый я за­ме­ти­ла при пер­вом про­смот­ре.

В раз­ных ме­стах и с раз­ных ка­мер.

— Вы слы­ши­те? — спро­си­ла я.

Ар­тём кив­нул.

— Он бы­ва­ет пе­ред пе­ре­клю­че­ни­ем.

— Пе­ред ка­ким пе­ре­клю­че­ни­ем?

— Ко­гда день ме­ня­ет­ся.

Я по­вер­ну­лась к нему.

Он, ка­жет­ся, по­нял, что про­из­нёс вслух нечто, за что его лег­ко со­чтут боль­ным. И всё же не от­вёл глаз.

— Пред­ставь­те, что бу­ду­ще­го не одно, — ска­зал Ар­тём. — Что кто-то за­пус­ка­ет зав­тра, смот­рит, чем всё кон­чи­лось, а по­том воз­вра­ща­ет вас на ис­ход­ную точ­ку. Как мон­та­жёр, ко­то­ро­му не по­нра­вил­ся дубль.

— Люди не ви­део­фай­лы.

— Ска­жи­те это тому, кто мон­ти­ру­ет.

— Вы утвер­жда­е­те, что помни­те дни, ко­то­рых не было?

— Нет. Я на­хо­жу до­ка­за­тель­ства того, что они были.

Он до­стал из внут­рен­не­го кар­ма­на паль­то три сло­жен­ных по­по­лам ли­ста. На каж­дом на­пе­ча­та­ли таб­ли­цу. Дата, вре­мя, но­мер ли­нии, чьё-то имя. На по­след­ней стра­ни­це неко­то­рые стро­ки были вы­ма­ра­ны чёр­ным мар­ке­ром.

— От­ку­да это?

— Из «Сме­ны». Я ра­бо­тал там на под­ряд­чи­ка. Мы об­слу­жи­ва­ли ар­хив ви­део­за­пи­сей. Сна­ча­ла мне го­во­ри­ли, что это ре­кон­струк­ции: мо­де­ли раз­ви­тия со­бы­тий, про­гно­зы, ре­дак­ти­ро­ва­ние оши­бок. По­том я уви­дел за­пи­си, где люди зна­ли вещи, ко­то­рых ещё не про­изо­шло.

— Это всё ещё мо­жет быть про­гноз.

— А по­том я уви­дел соб­ствен­ную сва­дьбу. С жен­щи­ной, ко­то­рую ни­ко­гда не встре­чал. На сле­ду­ю­щий день я на­шёл её те­ле­фон. Она ска­за­ла, что меня не зна­ет. Но в ка­лен­да­ре у неё был наш сни­мок — и пу­стое ме­сто там, где дол­жен быть день сва­дьбы.

Я хо­те­ла спро­сить, по­че­му он не об­ра­тил­ся в по­ли­цию. Но с удив­ле­ни­ем по­ня­ла, что сама не знаю, что по­ка­за­ла бы по­ли­цей­ско­му. Два ро­ли­ка и муж­чи­ну, утвер­жда­ю­ще­го, что про­жил неиз­вест­ные ему жиз­ни?

— Сколь­ко раз? — спро­си­ла я.

— Что?

— Сколь­ко у вас было та­ких зав­траш­них дней?

Он по­мол­чал.

— Мне уда­лось най­ти один­на­дцать.

— А сколь­ко су­ще­ству­ет?

— До­ста­точ­но, что­бы пе­ре­стать счи­тать.

У меня за­зво­нил те­ле­фон. На экране вы­све­ти­лось: «Ли­да».

Сест­ра.

Я сра­зу взя­ла труб­ку. В по­след­нее вре­мя она зво­ни­ла реже, и каж­дый та­кой зво­нок я вос­при­ни­ма­ла как тихую про­вер­ку: наш мир ещё дер­жит­ся, се­мей­ная жизнь про­дол­жа­ет­ся.

— Вер, ты дома? — спро­си­ла Лида.

— Да. Что слу­чи­лось?

— Ни­че­го. Пред­став­ля­ешь, мама опять на­шла ко­роб­ку с на­ши­ми кас­се­та­ми. Мы там в шап­ках, буд­то два ма­лень­ких гри­ба. Я хо­те­ла тебе от­пра­вить ви­део, но фай­лы по­че­му-то не от­кры­ва­ют­ся.

— Зав­тра раз­бе­рём­ся.

Ар­тём рез­ко под­нял го­ло­ву.

Я при­кры­ла мик­ро­фон ру­кой.

— Что?

Он по­ка­зал на таб­ли­цу. На стро­ку вни­зу стра­ни­цы.

«Л. Рат­ни­ко­ва. Пе­ре­да­ча: 26.10. 21:17. Ар­хив се­мей­ных за­пи­сей».

До два­дца­ти од­но­го сем­на­дца­ти оста­ва­лось че­ты­ре ми­ну­ты.

— Лида, — ска­за­ла я в труб­ку, ста­ра­ясь, что­бы го­лос не из­ме­нил­ся, — ко­гда мама на­шла кас­се­ты?

— Се­год­ня. Час на­зад. По­че­му?

— Не от­прав­ляй пока ни­че­го. И ни­че­го не уда­ляй.

— Вера, ты меня пу­га­ешь.

— Про­сто по­до­жди до зав­тра.

На том кон­це ста­ло тихо.

— Опять ты со сво­им «до зав­тра», — оби­жен­но ска­за­ла Лида. — Лад­но. По­зво­ни, ко­гда осво­бо­дишь­ся.

Раз­го­вор обо­рвал­ся.

Я взгля­ну­ла на Ар­тё­ма.

— От­ку­да в ва­ших бу­ма­гах её имя?

— Я ду­мал, вы зна­е­те.

— Что знаю?

— По­че­му в пер­вых ли­ни­ях вы пы­та­лись спа­сти имен­но её.

Ка­за­лось, он про­из­нёс фра­зу на ка­ком-то дру­гом язы­ке. Я слы­ша­ла каж­дое сло­во, но смысл скла­ды­вать­ся от­ка­зы­вал­ся.

— Лиду? Она дома. С ма­мой. Я толь­ко что с ней го­во­ри­ла.

— Я знаю.

— То­гда пе­ре­стань­те го­во­рить так, слов­но с ней что-то слу­чи­лось.

Он опу­стил взгляд.

В 21:17 мой те­ле­фон по­лу­чил со­об­ще­ние от сест­ры.

Ни тек­ста, ни при­вет­ствия. Толь­ко ви­део раз­ме­ром во­семь ме­га­байт. Лида же обе­ща­ла ни­че­го не от­прав­лять.

Я вы­зва­ла её но­мер.

Або­нент был недо­сту­пен.

Пока шёл вы­зов, всплы­ло вто­рое уве­дом­ле­ние — от того са­мо­го пись­ма, ко­то­рое я пе­ре­нес­ла в «Со­мни­тель­но­е». От­пра­ви­тель по-преж­не­му я.

«Не от­кры­вай за­пись от Лиды. В этот раз вы­бе­ри пра­виль­но».

В во­семь лет я од­наж­ды по­те­ря­ла сест­ру в боль­шом ма­га­зине. На­шла че­рез три ми­ну­ты воз­ле ак­ва­ри­ума и по­том всю до­ро­гу до дома дер­жа­ла её за ру­кав. Мне ка­за­лось, сто­ит от­пу­стить — и кто-то неза­мет­но под­ме­нит её дру­гой де­воч­кой.

Сей­час я сно­ва по­чув­ство­ва­ла тот неле­пый дет­ский страх.

— Если вы дей­стви­тель­но хо­ти­те мне по­мочь, — ска­за­ла я Ар­тё­му, — объ­яс­ни­те, что бу­дет, если я её от­крою.

Он по­смот­рел на часы.

— Не знаю. В про­шлый раз вы не по­слу­ша­ли пре­ду­пре­жде­ние.

— И что про­изо­шло?

— Мы не на­шли сле­ду­ю­щую за­пись.

Я про­ве­ла паль­цем по экра­ну и за­кры­ла со­об­ще­ние.

Рука дро­жа­ла так, что при­шлось по­вто­рить дви­же­ние.

Ар­тём вы­дох­нул.

И в этот мо­мент до­маш­няя ка­ме­ра, вы­клю­чен­ная три ме­ся­ца на­зад, щёлк­ну­ла за­тво­ром.

Ма­лень­кий зе­лё­ный ого­нёк на её кор­пу­се за­го­рел­ся сам со­бой.

На ра­бо­чем мо­ни­то­ре по­верх всех окон по­явил­ся пря­мой эфир.

Моя кух­ня.

Мой стол.

Ар­тём ря­дом со мной.

Но в ле­вом верх­нем углу изоб­ра­же­ния сто­я­ла дата: 27 ок­тяб­ря, 23:10:58.

Мы смот­ре­ли на зав­траш­нюю за­пись, в ко­то­рой си­де­ли здесь и сей­час.

На экране я вне­зап­но по­вер­ну­ла го­ло­ву к две­ри ван­ной.

В дей­стви­тель­но­сти я ещё не дви­га­лась.

Че­рез се­кун­ду от­ту­да раз­дал­ся едва раз­ли­чи­мый стук.

Два ко­рот­ких уда­ра. Один длин­ный.

Я по­вер­ну­ла го­ло­ву.

На мо­ни­то­ре жен­щи­на с моим ли­цом уже сто­я­ла у две­ри. Она на­кло­ни­лась к за­моч­ной сква­жине и что-то ска­за­ла.

Из ди­на­ми­ка до­нёс­ся мой соб­ствен­ный го­лос:

— Лида, не вы­хо­ди. Он ещё здесь.

В ван­ной ни­ко­го не было. Я зна­ла это на­вер­ня­ка: дверь всё вре­мя оста­ва­лась от­кры­той, а све­та я не вклю­ча­ла с утра.

Те­перь под ней вид­не­лась уз­кая жёл­тая по­лос­ка.

Кто-то за­жёг лам­пу из­нут­ри.