Обратно

II

Я проснул­ся на сле­ду­ю­щий день, ко­гда вре­мя явно уже шло к по­лу­дню. По­сле­ду­ю­щие часы до­ро­ги до­мой раз­мы­лись так, что ни­ка­кой кон­кре­ти­ки и не вспом­нить – рана, на удив­ле­ние, не при­чи­ня­ла мне аго­нии, лишь немно­го ныла. Путь об­рат­но был в разы быст­рее. На по­ро­ге дома я ещё раз упал, на звук уда­ра при­бе­жа­ла тё­туш­ка Верт.

– О ужас! – вос­клик­ну­ла она, от­во­рив дверь. Дей­стви­тель­но, ужас был в её го­лос, а за­тем я услы­шал и всхли­пы тё­туш­ки. Ста­ло все­сто­ронне стыд­но.

Меня под­ня­ли – тё­туш­ка и при­слу­га вме­сте – и за­ве­ли в го­сти­ную. Я рас­тёк­ся в крес­ли­це, рас­ки­нув­шись так, буд­то у меня все ко­сти во всех чле­нах были сло­ма­ны. При­слу­га вер­нул­ся с бин­та­ми – у меня тут же скру­ти­ло жи­вот от их вида – и на­чал пе­ре­вя­зы­вать мне руку. Он был очень бе­ре­жен, но даже та мель­чай­шая боль, на­ко­нец, раз­бу­ди­ла меня.

– А… А по­че­му ле­ка­ря не зо­вё­те?..

При­слу­га и сто­я­щая ря­дом тё­туш­ка сму­ти­лись. Че­рез се­кун­ду по­след­няя по­ло­жи­ла мне руку на го­ло­ву.

– По­ни­ма­ешь, мой Фир… – на­ча­ла тё­туш­ка, – Ты, как я вижу, от­пра­вил­ся на ду­эль, но не смог вер­нуть­ся до­мой в тот же ве­чор... А то­гда, ох, на­ча­ли дру­гие дома уез­жать из де­рев­ни! Я, зна­ешь, боль­ная, ста­рая уже, не смог­ла усле­дить, что и нам пора от­бы­вать. Мне ж и му… мужа жал­ко…

Её го­лос ста­но­вил­ся всё плак­си­вее, но меня сму­ща­ла сама но­вость – как так? И даже Ге­зихт, ко­то­рый всё под­слу­ши­ва­ет и ви­дит, ни­че­го мне не ска­зал? А мо­жет ду­мал, что я уже знаю… Или чего ещё.

Тё­туш­ка про­дол­жа­ла:

– Вот… Уеха­ли бо­га­тей­шие! И за­бра­ли с со­бой ле­ка­рей всех луч­ших… Я сей­час могу по­слать на­ше­го Стил­хиль­фа лю­без­но­го – это тё­туш­ка про на­ше­го при­слу­гу – за од­ним, по­след­ним ле­ка­рем, что остал­ся – на­род­ным. Но это с два часа ждать – на окра­ине он жи­вёт.

Я что-то про­го­во­рил под нос, срод­ни со­гла­сию, и тут же при­слу­га от­пра­вил­ся за ле­ка­рем.

Те часы моя пра­вая рука то­ми­лась в несклад­но сде­лан­ной пе­ре­вяз­ке, она крас­не­ла, опу­ха­ла и всё боль­ше ныла. Пря­ча рану в тень, она мёрз­ла, а как я вы­но­сил пле­чо на свет, го­ре­ла. Это меня осо­бен­но раз­дра­жа­ло. Я не на­хо­дил сил по­про­сить ни еды, ни чая, ни кни­ги, ни даже бе­се­ды у тё­туш­ки. Даже на­чать ду­мать не по­лу­ча­лось.

На­ко­нец, в про­ёме по­ка­за­лись двое. За Стиль­хиль­фом во­шёл ле­карь, сра­зу мет­нув­шись ко мне. Его роба была вся в пыли, мор­щи­ни­стый лоб вспо­тел. Он мол­ча по­кло­нил­ся и, встав под­ле меня на ко­ле­ни и вы­нув ин­стру­мен­ты (я не раз­гля­дел в том со­сто­я­нии – ка­кие), на­чал ра­бо­тать. Но бес­сло­вес­ные мгно­ве­ния про­дли­лись недол­го – вдруг ле­карь вско­чил, шеп­нув что-то неуло­ви­мое на ухо при­слу­ге. Стиль­хильф убе­жал вглубь дома и со­всем ско­ро вер­нул­ся, но уже с тё­туш­кой Верт. Вме­сте они ещё дол­го шеп­та­лись, пока я та­ра­щил­ся на них, из­ны­вая от боли в те­перь от­кры­той воз­ду­ху ране. На­ко­нец, ко мне об­ра­ти­лась тё­туш­ка:

– Мой до­ро­гой Фир… – она очень явно мя­лась, что уже немно­го на­сто­ра­жи­ва­ло, – Я сей­час не пла­чу на­взрыд лишь от­то­го, что уже про­ры­да­ла ночи с про­па­жи тво­е­го дяди Стир­ра. Ты, без­услов­но, по­ни­ма­ешь всю тя­жесть со­сто­я­ния тво­ей руки… И, что­бы рана не по­шла к тво­ей шее, а за­тем и к ум­ной тво­ей го­ло­ве, ле­ка­рю при­дёт­ся от­ре­зать тебе руку.

Эта весть уда­ри­ла меня в го­ло­ву так силь­но, что я ли­шил­ся чувств.