От автора

ОТ АВ­ТО­РА

Есть циф­ра, с ко­то­рой на­ча­лась эта кни­га.

Два­дцать во­семь. Ки­ло­грам­мы, ко­то­рые я на­бра­ла за бе­ре­мен­ность — в те годы, ко­гда де­нег не было со­всем. Ко­гда в ко­шель­ке было столь­ко ти­ши­ны, что её было слыш­но.

Если ты сей­час дер­жишь эту кни­гу и тебе тоже тя­же­ло — я знаю этот хо­лод. Я там была. Сто­я­ла в той же оче­ре­ди, где от­ме­ря­ют не про­дук­ты — силы. Ле­жа­ла в той же по­сте­ли, где тре­во­га пе­ре­счи­ты­ва­ет часы до бу­диль­ни­ка.

То­гда я не по­ни­ма­ла, что со мной про­ис­хо­дит. Ела — и не зна­ла, за­чем. Зли­лась — и не зна­ла, на кого. Пла­ка­ла — и тут же себя одёр­ги­ва­ла: «Из-за чего? У тебя же всё есть». Как буд­то жен­щине мож­но пла­кать толь­ко по ува­жи­тель­ной при­чине. Как буд­то уста­лость души — не при­чи­на.

Я ду­ма­ла, что раз­даю себя. А на са­мом деле — до­стра­и­ва­ла бро­ню. Ки­ло­грамм за ки­ло­грам­мом. Как буд­то тело зна­ло рань­ше меня: де­нег нет — зна­чит, на­би­ра­ем вес. Опо­ры нет — зна­чит, на­би­ра­ем вес. Лю­бовь мо­жет за­кон­чить­ся — зна­чит, на­би­ра­ем вес.

И вес ушёл. Пол­то­ра года я шла об­рат­но — мед­лен­но, с от­ка­та­ми, со сле­за­ми в ван­ной. Это было не кра­си­во. Это было чест­но. И ски­ну­ла. Мы про­жи­ли с му­жем ещё несколь­ко лет — и ка­за­лось: всё. Те­перь — хо­ро­шо.

А по­том жизнь про­ве­ри­ла, на чём дер­жит­ся это «хо­ро­шо». Ока­за­лось — ни на чём.

У мужа слу­чи­лась трав­ма. Тя­жё­лая, на­дол­го. И я ста­ла его опо­рой: вы­ха­жи­ва­ла, дер­жа­ла, нес­ла на себе всё — дом, день­ги, его вос­ста­нов­ле­ние. Я была ма­мой, же­ной — и ра­бо­та­ла в кафе офи­ци­ант­кой за цену, на ко­то­рую сама же со­гла­си­лась. Ме­ня­лись раз­ме­ры одеж­ды, ме­ня­лись вер­сии меня — а улыб­ка в кафе была одна: «Всё нор­маль­но. Спа­си­бо. Хо­ро­ше­го дня». Я то­гда ещё не зна­ла: улыб­ка, ко­то­рую ни­кто ни разу не про­ве­рил, — тоже бро­ня.

И тело сно­ва на­ча­ло го­во­рить за меня: пока я дер­жу не своё — я тя­же­лею. Не от еды. От веса чу­жо­го.

Ко­гда он встал на ноги, мы раз­ве­лись. И я уеха­ла — в глухую де­рев­ню, к маме, где поля ухо­дят в лес и до бли­жай­ше­го го­ро­да — ки­ло­мет­ры. Уеха­ла с кре­ди­та­ми и дол­га­ми на себе. По­том — банк­рот­ство, по­то­му что сама я уже не справ­ля­лась. Зна­ешь, ка­ко­во это — при­знать вслух, что не справ­ля­ешь­ся? Я тоже ду­ма­ла, что сло­ма­юсь. Не сло­ма­лась. Есть вещи, ко­то­рые страш­но на­пи­сать. И лег­че жить по­сле того, как на­пи­са­ла.

Ра­бо­та­ла по­ва­ром. Па­рал­лель­но учи­лась на ма­сте­ра ма­ни­кю­ра и при­ни­ма­ла кли­ен­ток дома — за три­ста руб­лей, с из­ви­не­ни­я­ми в го­ло­се. Сна­ча­ла из­ви­ня­лась за цену. По­том — за то, что про­шу пред­опла­ту. По­том — за то, что во­об­ще вы­хо­жу на по­рог соб­ствен­ной жиз­ни. Если ты ко­гда-ни­будь кра­си­ла ног­ти и чув­ство­ва­ла себя «не на сво­ём ме­сте» — я на тво­ём ме­сте сто­я­ла. По­том — съём­ная квар­ти­ра, где кли­ент­ки си­де­ли на том же сту­ле, на ко­то­ром я ужи­на­ла. По­том — пол­го­да в са­лоне по най­му. По­том — свой арен­до­ван­ный ка­би­нет. Годы шли, и я каж­дый раз со­би­ра­ла себя за­но­во — из чего при­дёт­ся. Из офи­ци­ант­ской улыб­ки. Из ма­ни­кюр­но­го сто­ли­ка. Из веры, ко­то­рая не кон­чи­лась, хотя долж­на была кон­чить­ся сто раз.

И впле­та­лась в этот узор ещё одна ли­ния. От­но­ше­ния. Ты зна­ешь эту ис­то­рию, даже если она твоя. Я вхо­ди­ла в них строй­ной — и вы­хо­ди­ла са­мой тя­жё­лой вер­си­ей себя. При­во­ди­ла себя в по­ря­док — про­бо­ва­ла сно­ва. И сно­ва вы­хо­ди­ла пол­ной. Как буд­то тело про­ве­ря­ло меня: «О­по­ра есть? Нет. На­де­вай бро­ню».

Зна­ешь, что я по­ня­ла то­гда, на са­мом дне?

Я не те­ря­ла вес. Я те­ря­ла опо­ру. И тело — вер­ное, ум­ное тело — воз­вра­ща­ло мне бро­ню: «З­десь опять небез­опас­но. На­де­вай».

Каж­дый раз, ко­гда ру­ши­лась зем­ля под но­га­ми, я де­ла­ла одно и то же: на­де­ва­ла бро­ню — и шла даль­ше дер­жать. Дер­жать се­мью, дол­ги, чу­жую боль, чу­жие ожи­да­ния. Руки были пол­ны чу­жо­го — а сво­их ве­щей по­чти не оста­лось. И тело чест­но от­ра­жа­ло это: чем боль­ше я дер­жа­ла не сво­е­го, тем боль­ше было меня.

Если ты сей­час хо­чешь ска­зать «но у меня же нет та­ких дра­м» — так я и не про дра­мы. Я про то, что слу­ча­ет­ся тихо. Про жен­щи­ну, ко­то­рая дер­жит боль­ше, чем мо­жет, и мол­чит об этом. Про ту, что пол­но­чи про­кру­чи­ва­ет вче­раш­ний раз­го­вор, где ска­за­ла не то. Про ту, что в ма­га­зине смот­рит на цен­ник доль­ше, чем на то­вар, — и улы­ба­ет­ся про­дав­цу, что­бы не ду­мать. Это не дра­ма. Это жизнь. И её по­че­му-то при­хо­дит­ся вы­дер­жи­вать в оди­ноч­ку.

Всё из­ме­ни­ла не ди­е­та. Не спорт. Не сила воли — я пе­ре­про­бо­ва­ла их все, и все они на­чи­на­лись с вой­ны: с со­бой, с едой, с зер­ка­лом. Вой­на вы­иг­ры­ва­ла ме­сяц — и про­иг­ры­ва­ла жизнь.

Всё из­ме­ни­лось, ко­гда я пе­ре­ста­ла во­е­вать. И со­зда­ла ме­тод, ко­то­рый те­перь дер­жит мою жизнь и всю эту кни­гу. Ме­тод ауто­аф­фир­ма­ций. Три шага. Трид­цать шесть дней. Каж­дый день — за­но­во:

При­знаю. Чест­но, без борь­бы на­звать то, что есть. «Я дер­жу всё». «Я бо­юсь ска­зать нет». «Мне страш­но и оди­но­ко». При­зна­ние — не по­ра­же­ние. При­зна­ние — точ­ка опо­ры. Пока не ви­дишь бро­ню — ты в ней. Как толь­ко уви­де­ла — уже не в ней.

От­пус­каю. Вер­нуть чу­жое — туда, от­ку­да оно при­шло. Чу­жой стыд — маме. Чу­жие ожи­да­ния — куль­ту­ре. Чу­жую вину — тому, кто её при­нёс. Оста­вить себе — своё. Руки пу­сте­ют — и в них на­ко­нец по­яв­ля­ет­ся ме­сто для сво­е­го.

Со­здаю. Один ма­лень­кий шаг. Не «с по­не­дель­ни­ка». Не «сра­зу всю жиз­нь». Один шаг се­год­ня — ко­то­рый мож­но сде­лать даже устав­шей. Осо­бен­но — устав­шей.

И вот что про­ис­хо­дит сей­час. Впер­вые за мно­го лет вес ухо­дит — тихо, без вой­ны. Не по­то­му что я его про­гна­ла. По­то­му что телу боль­ше не нуж­но за­щи­щать­ся: я на­ко­нец ста­ла для себя без­опас­ной.

А жизнь во­круг — впер­вые за дол­гое вре­мя — моя. В ян­ва­ре я пе­ре­еха­ла в квар­ти­ру, где сво­и­ми ру­ка­ми де­ла­ла ре­монт: свет­лые сте­ны, всё так, как я хо­те­ла. В мае — ре­ши­лась и съе­ха­ла в боль­шой кра­си­вый ка­би­нет, о ко­то­ром меч­та­ла го­да­ми. Я пишу эту кни­гу. И мне нра­вит­ся, как я живу. И зна­ешь — если всё это слу­чи­лось со мной, это мо­жет слу­чить­ся и с то­бой. Не в од­ном ка­лен­дар­ном годе — в тво­ём соб­ствен­ном тем­пе. Тело, ко­то­рое ты пе­ре­ста­нешь ру­гать. День­ги, ко­то­рые пе­ре­ста­нут уте­кать. Утро, ко­то­рое нач­нёт­ся с «доб­рое утро, я», а не с «на­до».

И — да — мне хо­чет­ся от­но­ше­ний. Но если бу­дут — бу­дет класс­но. Если не бу­дут — я тоже счаст­ли­ва. Впер­вые это не сло­ва из кни­ги по пси­хо­ло­гии. Это моё со­сто­я­ние. И я хочу, что­бы од­наж­ды это ста­ло тво­им — ка­кой бы вы­бор ты ни сде­ла­ла.

По­то­му что я иду уже не в войне с со­бой. Иду со сво­им го­ло­сом внут­ри. Рань­ше я слы­ша­ла толь­ко чу­жие го­ло­са: «тер­пи», «са­мо прой­дёт», «не вы­но­си сор», «будь удоб­ной». Те­перь внут­ри есть мой го­лос — и он го­во­рит не «долж­на», а «вы­би­ра­ю». Не «тер­пи», а «я здесь».

Го­лос, ко­то­рый ты слы­шишь, — ста­но­вит­ся го­ло­сом, ко­то­ро­му ты ве­ришь. Сна­ча­ла — чу­жо­му. По­том, если по­ве­зёт, — сво­е­му. Я хочу, что­бы в этой кни­ге ты услы­ша­ла свой. И что­бы од­наж­ды, по­смот­рев в зер­ка­ло, ты ска­за­ла от­ра­же­нию не «про­сти», а «я здесь».

Я не обе­щаю ре­зуль­та­та за неде­лю. Я по­ка­жу до­ро­гу туда, где сама сто­я­ла: у зер­ка­ла, в съём­ной квар­ти­ре, в оче­ре­ди дол­гов, в по­сте­ли с тре­во­гой, в от­но­ше­ни­ях, где я была удоб­ной. И по­ка­жу, как вы­хо­дить. Шаг за ша­гом. Так, как де­ла­ла сама. Без рыв­ков, без «с по­не­дель­ни­ка», без тре­бо­ва­ний быть силь­ной.

Если ты сей­час узна­ла себя хоть в од­ной строч­ке — зна­чит, эта кни­га про тебя. И зна­чит, ты не одна.

Ты ни­ко­гда не была одна. Про­сто до это­го мо­мен­та ря­дом не было го­ло­са, ко­то­рый го­во­рит: «Ты — нор­маль­ная. Про­сто тебе было тя­же­ло».

Иди. Один день — один шаг. Я буду ря­дом — на каж­дой стра­ни­це.