Долерем абсорбер

В го­ло­ве всё ещё теп­ли­лись вос­по­ми­на­ния, как сест­ра вела меня за руку в свою ком­на­ту, что­бы в оче­ред­ной раз по­ка­зать мне кри­вые ри­сун­ки и рас­ска­зать сказ­ки сво­е­го со­чи­не­ния. Риша сме­я­лась гром­ко и звон­ко, улы­ба­ясь так, как мог­ла толь­ко она.

— Пой­дём! Я по­ка­жу тебе свой мир! — го­во­ри­ла она мне, увле­кая за со­бой.

И мы вме­сте чи­та­ли ис­то­рии: неле­пые, глу­пые, с кри­вы­ми пер­со­на­жа­ми, но сде­лан­ные с лю­бо­вью и меч­та­тель­но­стью, ко­то­рая свой­ствен­на сест­рён­ке.

В серд­це было пу­сто: толь­ко хо­лод и ужас от мыс­ли, что Риша уй­дёт. Я всё ещё дер­жал её за руку, что­бы она оста­ва­лась ря­дом, меч­тая вновь уви­деть кри­вые ри­сун­ки с улы­ба­ю­щим­ся ко­том и угрю­мым псом. Де­воч­ка за­ды­ха­лась, хрип­ло гло­тая воз­дух ртом. Тон­кие губы дро­жа­ли.

— Не ухо­ди! Я по­ка­жу тебе свой мир! Толь­ко остань­ся со мной! — умо­лял я, сжи­мая хо­лод­ную ма­лень­кую ла­донь, пока она ле­жа­ла у моих ног.

Вспых­ну­ло ещё одно вос­по­ми­на­ние, — вне­зап­ное, слов­но па­да­ю­щая звез­да. Я пры­гал на кро­ва­ти ро­ди­те­лей, сде­лав из про­сты­ни плащ, как у су­пер­ге­роя. Мой смех эхом раз­но­сил­ся по квар­ти­ре, пока его не услы­ша­ла мама.

— Ар­тур! Пре­кра­ти сей­час же! Луч­ше бы де­лом за­нял­ся, — вор­ча­ла она, смот­ря на меня лю­бя­щим, но стро­гим взгля­дом.

Осо­зна­ние — не вне­зап­ное, а вполне ожи­да­е­мое, но ко­лю­щее в са­мое серд­це: «Я ни­ко­гда её боль­ше не услы­шу. Не по­чув­ствую тёп­лых за­бот­ли­вых ла­до­ней. Не уви­жу, как отец да­рит ей на Вось­мое мар­та бу­кет крас­ных гер­бер. Папа не смо­жет за­та­щить меня на ры­бал­ку, уго­во­рить пой­ти в по­ход».

По­гру­зить­ся ещё глуб­же в свои раз­мыш­ле­ния я не успел. Кто-то гром­ко хлоп­нул вход­ной две­рью, ко­то­рую я так и не за­крыл с мо­мен­та, как ока­зал­ся в квар­ти­ре ро­ди­те­лей.

— Ар­тур! Ар­тур, ты где?! — раз­дал­ся звон­кий го­лос Али­сы.

Стран­но, но, едва пе­ре­се­кая гра­ни­цы квар­ти­ры, ко­гда я уви­дел весь ужас, слу­чив­ший­ся здесь, я по­ду­мал, что воз­не­на­ви­жу про­вод­ни­цу. Ведь это она втя­ну­ла меня в эту ис­то­рию. Но нет! На краю ги­бе­ли соб­ствен­но­го мира я осо­знал, что тону. Я нуж­дал­ся в по­мо­щи! Не для себя — для сест­ры! Де­вуш­ка, во­шед­шая в мой дом, — вол­шеб­ни­ца. Уж она-то точ­но зна­ет, как за­ле­чить лю­бые раны.

— Я тут! Быст­рее! — про­кри­чал я, по­ни­мая, что не всё ещё по­те­ря­но.

Да, мой дом опу­стел. Моё серд­це на­все­гда оста­нет­ся раз­би­тым. Но сей­час, тут, ря­дом у моих ног оста­лось по­след­нее, что по­не­сёт па­мять о моих при­ём­ных ро­ди­те­лях. Риша ещё ды­ша­ла, ещё была жива, не всё ещё по­те­ря­но! Она бу­дет жить! Она бу­дет жить за них, за нас всех!

Али­са про­ско­чи­ла к моим но­гам бе­лой вспыш­кой, сияя в лу­чах ис­кус­ствен­но­го бе­ло­го солн­ца — лам­пы. Немед­ля она убра­ла мои руки, сни­мая на­мок­шие бин­ты.

— Тише, сол­ныш­ко, всё хо­ро­шо бу­дет, обе­щаю! — за­бот­ли­во про­го­во­ри­ла вол­шеб­ни­ца, едва при­ка­са­ясь к рва­ным ра­нам на шее Риши.

С рук де­вуш­ки по­лил­ся тёп­лый, слов­но солн­це, свет, про­ни­ка­ю­щий сквозь блед­ную кожу уми­ра­ю­щей сест­ры. Сна­ча­ла я ду­мал, что ни­че­го не вы­хо­дит: ма­лыш­ка всё ещё хрип­ло ды­ша­ла, за­ды­ха­ясь. Но по­том — чудо! Кровь оста­но­ви­лась, а страш­ная рана за­тя­ги­ва­лась на гла­зах, сжи­ма­ясь, ста­но­вясь всё мень­ше и мень­ше, пока во­все не ис­чез­ла.

— Ты у нас бо­рец, да? Как же ты вы­жи­ла, крош­ка? — го­во­ри­ла Али­са, об­ни­мая де­воч­ку.

Про­вод­ни­ца, как и преж­де, не из­ме­ня­ла сво­ей люб­ви к бе­ло­му. Сей­час она была в осле­пи­тель­ном длин­ном пла­ще, пе­ре­вя­зан­ном блед­но-ро­зо­вым ре­меш­ком. Губы, под­чёрк­ну­тые пер­ла­мут­ро­во-ро­зо­вым цве­том, изо­гну­лись в улыб­ке. И лишь на миг я по­ду­мал, на­сколь­ко же она пре­крас­на.

Риша, на­пу­ган­ная и из­не­мо­жён­ная, уткну­лась в грудь Али­сы, пе­ре­хва­тив её шею сво­и­ми тон­ки­ми руч­ка­ми. Она пла­ка­ла, ре­ве­ла, чуть ли не кри­ча­ла, но её мож­но было по­нять.

А вот я… Я не мог ни пла­кать, ни кри­чать. Мозг от­ка­зы­вал­ся воз­вра­щать­ся к мрач­ным мыс­лям о смер­ти, о цве­тах, остав­лен­ных кем-то в лю­би­мой вазе ма­те­ри. К тор­ту с крас­ны­ми вя­зе­ля­ми кре­мо­вых цве­тов, по­став­лен­ным на­про­тив отца. К алым пят­нам, ко­то­рые при­ве­ли меня в ван­ную, где я на­шёл сест­ру. Са­мое глав­ное — Риша жива! Она жива! И жива бла­го­да­ря Али­се.

Де­вуш­ка, что при­ве­ла меня в мир, скры­тый от по­сто­рон­них глаз, сей­час теп­ло, как мать, об­ни­ма­ла сест­рён­ку, успо­ка­и­вая, не бо­ясь ис­пач­кать­ся в кро­ви. Её го­лос, слов­но звон се­реб­ря­ных ко­ло­коль­чи­ков, на­чал на­пе­вать ка­кую-то ста­рую ко­лы­бель­ную на неиз­вест­ном мне язы­ке.

Сна­ча­ла Риша про­дол­жа­ла пла­кать, не в со­сто­я­нии ни го­во­рить, ни от­пу­стить вол­шеб­ни­цу, но, услы­шав пе­ние, за­тих­ла. И ещё че­рез несколь­ко се­кунд её руч­ки осла­бе­ли, по­вис­ли. Она сполз­ла на руки к Али­се — до­ста­точ­но силь­ной, что­бы удер­жать мно­го­тон­ную ма­ши­ну, не то что ма­лень­кую де­воч­ку.

— Оле-Лу­койе по­да­рит тебе слад­кие сны, — по­чти шё­по­том про­го­во­ри­ла она, це­луя Ришу в лоб.

Она уви­де­ла мой оза­да­чен­ный взгляд и по­яс­ни­ла:

— Прав­да по­да­рит. Это за­кли­на­ние, а не ко­лы­бель­ная. Пой­дём! Тебе нель­зя здесь быть, ко­гда при­едут люди. Они ре­шат, что это тво­их рук дело, — про­го­во­ри­ла де­вуш­ка, лег­ко встав, про­дол­жая удер­жи­вать Ришу.

По­сле это­го Али­са пе­ре­да­ла мне в руки сест­ру, ко­то­рая ка­за­лась для меня не тя­же­лее тря­пич­ной кук­лы. Вол­шеб­ни­ца до­ста­ла из на­груд­но­го кар­ма­на се­реб­ря­ные ан­ти­квар­ные часы, и в этот раз я услы­шал их го­лос: тик-так, тик-так, тик-так.

Как и то­гда, на зер­ка­ле по­яви­лась рябь, но вме­сто от­ра­же­ния бе­ло­снеж­ной ван­ной в нём по­яви­лась одна из ком­нат зам­ка, где я про­был мень­ше дня. И, как и в уни­вер­си­те­те, мы шаг­ну­ли че­рез него.

Боль при­шла поз­же, но она не была бу­шу­ю­щим все­раз­ру­ша­ю­щим ура­га­ном — ско­рее тёп­лой скор­бью. Мне не хо­те­лось ни злить­ся, ни угне­тать себя ещё боль­ше. Мой внут­рен­ний мир был раз­ру­шен не до кон­ца, а неко­то­рым ра­нам пред­сто­я­ло за­жи­вать ещё очень дол­го. Я не хо­тел те­ре­бить их спе­ци­аль­но. Но всё же я ни­ку­да не мог скрыть­ся от этих жут­ких вос­по­ми­на­ний.

Что­бы от­влечь­ся, я ста­рал­ся за­ни­мать свой мозг мак­си­маль­но: изу­чал ли­те­ра­ту­ру, ко­то­рую мне да­ва­ли. Ока­зы­ва­ет­ся, ви­дов вол­шеб­ни­ков огром­ное ко­ли­че­ство. Они, как расы и на­ци­о­наль­но­сти, име­ли своё тер­ри­то­ри­аль­ное рас­по­ло­же­ние и осо­бен­но­сти. Али­са утвер­жда­ла, что была охот­ни­ком, но я вы­яс­нил, что это не так.

Охот­ни­ки — один из немно­гих ви­дов вол­шеб­ни­ков, ко­то­рый во­дит­ся вез­де. Их от­ли­чить очень лег­ко! По­чти все они но­сят эги­ду на ле­вой руке в знак при­ми­ре­ния с ду­ха­ми леса, ко­то­рым от­да­ли свою плоть и душу. По­чти все они про­хо­ди­ли об­ряд ини­ци­а­ции че­рез смерть — при­хо­ди­ли уми­рать на жерт­вен­ный ка­мень, что­бы воз­ро­дить­ся в но­вом об­ли­чии.

«Но за­чем она со­вра­ла?» — уди­вил­ся я, по­няв, на­сколь­ко опас­но это за­блуж­де­ние.

Ини­ци­и­ро­вать но­во­ис­пе­чён­но­го вол­шеб­ни­ка мо­жет толь­ко охот­ник. Они обу­ча­ют­ся это­му. Они фи­зи­че­ски мо­гут чу­ять за­пах ма­гии, по­ни­мать, ко­гда имен­но нуж­но прий­ти, что­бы не было позд­но, как в моём слу­чае.

Ещё я изу­чал за­мок. Это было огром­ное стро­е­ние: че­ты­ре вы­со­чен­ные баш­ни, рас­по­ло­жен­ные на ман­тель­мау­э­ре, были со­еди­не­ны с ос­нов­ной ча­стью зам­ка, об­ра­зуя внут­рен­ние дво­ры, где чаще все­го про­хо­ди­ло обу­че­ние вол­шеб­ни­ков прак­ти­че­ским ча­стям. Из-за это­го с вы­со­ты пти­чье­го по­лё­та ка­за­лось, буд­то смот­ришь на че­ты­рёх­лист­ный кле­вер.

На­вер­ное, по­па­ди я в этот мир рань­ше — по­пы­тал­ся бы за­лезть в каж­дый уго­лок это­го неве­ро­ят­но­го зам­ка, но сей­час… Сей­час я про­сто бро­дил по ко­ри­до­рам, ко­то­рые к тому же име­ли свой­ство пе­ре­ки­ды­вать тебя с эта­жа на этаж.

Ло­ги­ки в этом не было ни­ка­кой, но уче­ни­ки, про­жи­ва­ю­щие в кле­ве­ре дав­но, уже по­ня­ли, как этим поль­зо­вать­ся. И ны­ря­ли в вол­шеб­ные ко­ри­до­ры, что­бы зна­чи­тель­но со­кра­тить себе путь до ауди­то­рий.

Что ка­са­ет­ся ци­ви­ли­за­ции — она тут была во­всю: ком­пью­тер­ные клас­сы, лам­поч­ки вме­сто фа­ке­лов, при­выч­ные по виду клас­сы и ка­би­не­ты, уют­ные залы и ком­на­ты. Кста­ти, о ком­на­тах — для каж­до­го кле­вер под­би­ра­ет свою, изу­чая пред­по­чте­ния и же­ла­ния. По­это­му в них все­гда ком­форт­ная тем­пе­ра­ту­ра.

В моей был уют­ный ка­мин, удоб­ная кро­вать, неболь­шой ра­бо­чий стол с ком­пью­те­ром, двух­мет­ро­вое ароч­ное окно, че­рез ко­то­рое было вид­но, как осен­ний ве­тер скло­ня­ет мно­го­ве­ко­вой лес во вре­мя до­ждей.

В оче­ред­ной раз ве­че­ром мрач­ные мыс­ли за­ста­ли меня врас­плох. Я не мог най­ти уте­ше­ния в сво­ей пу­стой ком­на­те. Вос­по­ми­на­ния грыз­ли моё со­зна­ние, за­го­няя на­иг­ран­ный оп­ти­мизм в да­лё­кие де­бри. И, устав со­про­тив­лять­ся ме­лан­хо­лии, я за­брал­ся на ман­сар­ду, пе­ре­лез че­рез неё на кры­шу зам­ка и смот­рел, как солн­це са­дит­ся за го­ри­зонт бес­край­не­го леса.

Кста­ти, я всё ещё на­хо­дил­ся у себя в го­ро­де. Эта шко­ла рас­по­ло­жи­лась бук­валь­но на од­ной из гим­на­зий, прав­да, в ином из­ме­ре­нии. Её укры­вал от че­ло­ве­че­ско­го взгля­да ку­пол, ко­то­рый ре­аль­но было уви­деть толь­ко в пол­но­лу­ние.

— При­вет! — ска­за­ла Али­са, под­сев ря­дом со мной.

Те­перь мы вме­сте смот­ре­ли на лес и за­хо­дя­щее солн­це. В зо­ло­тых лу­чах её бе­ло­снеж­ные во­ло­сы на­ко­нец-то об­ре­ли хоть ка­кой-то цвет — неж­но-ро­зо­вый.

— При­вет, — угрю­мо ска­зал я.

— Риша идёт на по­прав­ку.

— Но вы всё ещё не да­ё­те мне с ней встре­тить­ся, — за­ме­тил я.

Али­са лишь тя­же­ло вздох­ну­ла, от­вер­нув­шись от меня в сто­ро­ну солн­ца.

— Зна­ешь… Ты здесь не один, кто всё по­те­рял, — ска­за­ла она. — Мои ро­ди­те­ли тоже по­гиб­ли.

— Я могу быть уве­рен, что это прав­да?

— Всё-таки по­нял?

— По­нял.

Де­вуш­ка как-то стран­но по­смот­ре­ла на меня, по­пы­тав­шись улыб­нуть­ся.

— Я не зна­ла, что ты вол­шеб­ник. И да, я не охот­ник. Люди рож­да­ют­ся и воль­ны вы­би­рать свой путь — своё пред­на­зна­че­ние, а вот мы — нет. Для каж­до­го от­ве­де­на своя роль. Я учи­лась в Устю­ге в шко­ле име­ни Мо­ро­за на вдох­но­ви­те­ля.

— Вдох­но­ви­тель?

— Да. Мы по­буж­да­ем лю­дей на ка­кое-то дей­ствие, ко­то­рое ме­ня­ет не толь­ко их, но и мир. Я вы­бра­ла тебя ещё ко­гда ты был ма­лень­ким, что­бы сде­лать из тебя пи­са­те­ля. Ты так гре­зил ма­ги­ей, что я подыг­ры­ва­ла тебе, по­до­гре­ва­ла ин­те­рес. А тут… М-да, та­кое слу­ча­ет­ся. Нелов­ко по­лу­чи­лось.

— Но я ни­ко­гда тебя не ви­дел.

— По­то­му что я ме­няю об­лик, — ска­за­ла она, и то­гда я впер­вые уви­дел ис­тин­ную силу обо­рот­ня.

Лицо де­вуш­ки пе­ре­ме­ни­лось: неж­но-го­лу­бые гла­за по­тем­не­ли до тём­но-ка­рих, щёки округ­ли­лись, а ост­рый под­бо­ро­док под­нял­ся. Ма­лень­кий, слег­ка кур­но­сый но­сик сплю­щил­ся, но не силь­но. Сей­час пе­ре­до мной си­де­ла одна из моих по­друг дет­ства — Дина, ко­то­рая лю­би­ла иг­рать со мной в вол­шеб­ни­ков.

— Сколь­ко ж тебе лет?

— Я ещё мо­ло­дая, в ок­тяб­ре ис­пол­нит­ся 62, — с лёг­кой улыб­кой ска­за­ла она. — Твой воз­раст тоже оста­но­вит­ся. Ты ни­ко­гда не по­ста­ре­ешь, а ещё про­жи­вёшь ты­ся­чу лет.

— Нуж­на она мне, та­кая жизнь, — горь­ко усмех­нул­ся я.

Ка­кой был смысл жить так дол­го, если в лю­бой мо­мент кто-то мо­жет во­рвать­ся к тебе до­мой и убить всех тво­их близ­ких? Боль вер­ну­лась с утро­ен­ной си­лой. Пе­ред гла­за­ми вновь вспых­ну­ли, как огни, крас­ные гер­бе­ры. Я при­жал ко­ле­ни к гру­ди и об­нял их, изу­чая тём­ный лес.

— Смот­ри! — вскрик­ну­ла Али­са, схва­тив меня за руку, и чуть ли не за­кри­ча­ла. — Это До­ле­рем аб­сор­бер.

— Кто? — спро­сил я, про­сле­див за её взгля­дом, под­ня­тым в небо.

Я тоже под­нял го­ло­ву и по­нял, о чём она. Пря­мо над нами, из­да­вая про­тяж­ный стон, не ле­те­ло — па­ри­ло су­ще­ство, от­да­лён­но на­по­ми­на­ю­щее сло­на и аиста в од­ном теле. Оно было огром­ным ве­ли­ка­ном даже в срав­не­нии со сво­и­ми со­ро­ди­ча­ми. Его спи­на и бока были по­кры­ты бе­ло­снеж­ны­ми пе­рья­ми. Вме­сто ушей — кры­лья, и ещё одни за­ме­ни­ли пе­ред­ние лапы. А как бы ещё это су­ще­ство мог­ло под­нять­ся в воз­дух? На ко­жи­стом жи­во­те за­го­ре­лись зо­ло­тые пят­на, слов­но огром­ные звёз­ды.

Од­ним взма­хом две пары кры­льев разо­гна­ли от нас мрач­ные тучи. А ды­ха­ние из хо­бо­та по­ро­ди­ло об­ла­ка, пе­ре­кра­сив­ши­е­ся от за­ка­та в ма­ли­но­вый цвет. Оно за­вис­ло над нами, про­де­лы­вая кру­ги. И ка­за­лось, мож­но встать и по­гла­дить его мор­щи­ни­стый жи­вот, до­тро­нуть­ся до длин­но­го зме­я­ще­го­ся хо­бо­та.

Неожи­дан­но мрак по­ки­нул моё серд­це. Ста­ло лег­ко, слов­но с плеч упал огром­ный ва­лун. Я встал на ноги, что­бы стать ещё бли­же к неве­ро­ят­но­му со­зда­нию. В го­ло­ве воз­ник­ли при­ят­ные вос­по­ми­на­ния из дет­ства — груст­ные, но да­ря­щие на­деж­ду. Ведь я пом­нил — Риша жива!

— Кто это?

— По­гло­ти­тель боли, — про­го­во­ри­ла Али­са, и её улыб­ка осве­ти­ла лицо из мо­е­го дет­ства. Она всё ещё была той де­воч­кой, что по­да­ри­ла мне веру в чудо. — Они не по­ка­зы­ва­ют­ся лю­дям, но ред­ко вол­шеб­ни­ки их ви­дят. Ни­кто не зна­ет, от­ку­да они взя­лись. Всё, что из­вест­но: До­ле­рем по­яв­ля­ет­ся вне­зап­но там, где чует стра­да­ния, а по­том так­же ис­че­за­ет.

Я смот­рел на по­гло­ти­те­ля с во­жде­ле­ни­ем, поз­во­ляя ему съе­дать мою боль. Его пе­ние по­рож­да­ло в серд­це на­деж­ду. И он, слов­но бы не за­ме­чая нас, кор­мил­ся, по­тя­ги­вая хо­бо­том вниз, что­бы по­том вновь от­пра­вить­ся по небу в сто­ро­ну бес­ко­неч­но­го леса и ис­чез­нуть сре­ди со­здан­ных им же об­ла­ков.