Чьим голосом поет луна

Тёп­лое по­трес­ки­ва­ние огня в ка­мине успо­ка­и­ва­ло, при­да­вая уют в моей неболь­шой ком­на­те, где все­го было по ми­ни­му­му: кро­вать, ка­мин, шкаф, ко­то­рый каж­дый раз пред­ла­гал мне но­вую кни­гу, а ещё стол и но­ут­бук как пе­ре­жи­ток моей про­шлой жиз­ни.

По идее, я не дол­жен был жить один, но за­мок сам ре­ша­ет, кого и ко­гда ко мне по­се­лить. Всё боль­ше и боль­ше мне ка­за­лось, что Кле­вер — жи­вое су­ще­ство, ды­ша­щее, про­ни­ка­ю­щее в ра­зум, пы­та­ю­ще­е­ся дать тебе всё, что­бы со­греть, успо­ко­ить. Его сте­ны, тёп­лые, ка­за­лось, пуль­си­ро­ва­ли по но­чам.

Я точ­но знал: если у зам­ка есть душа, то она чув­ству­ет, как мне было тя­же­ло свык­нуть­ся с но­вой жиз­нью. Зна­ет, что я нуж­да­юсь в оди­но­че­стве. Хоть по­гло­ти­тель за­брал с со­бой на кры­льях са­мые худ­шие по­дроб­но­сти из вос­по­ми­на­ний, но раз­ве он мог до кон­ца унять боль? Нет, ско­рее дал от неё пе­ре­дыш­ку.

Сон не при­хо­дил уже не пер­вый раз, хотя зав­тра труд­ный день: за­ня­тия по об­ра­ще­нию, зна­ком­ство с вол­шеб­ны­ми су­ще­ства­ми, обу­че­ние ле­ви­та­ции пред­ме­тов, выс­шая ма­те­ма­ти­ка, фи­зи­ка. А вы что ду­ма­ли? Вол­шеб­ни­ки не учат­ся обыч­ным на­у­кам?

Да ещё и эта луна! Она на­зой­ли­во лез­ла в душу, об­на­жая нер­вы и вос­по­ми­на­ния. И скрыть­ся от неё было невоз­мож­но! Два про­шлых пол­но­лу­ния я без­успеш­но пы­тал­ся по­га­сить её го­лос гром­кой му­зы­кой в на­уш­ни­ках, но всё рав­но от­чёт­ли­во её слы­шал. Спря­тать­ся от это­го зова было невоз­мож­но. При­шлось сми­рить­ся.

«Дра­ко­ны! От неё не скрыть­ся… Дра­ко­ны? На­хва­тал­ся сло­ве­чек», — уди­вил­ся я.

При­шлось встать, по­дой­ти к окну, что­бы с нена­ви­стью по­смот­реть на се­реб­ря­ный круг за ним. Её се­реб­ря­ный звон раз­да­вал­ся где-то в гру­ди, пе­ре­ме­ши­ва­ясь с за­бот­ли­вым го­ло­сом ма­те­ри, лю­бя­щи­ми на­став­ле­ни­я­ми отца, за­дор­ным сме­хом сест­ры и… чем-то ещё, ка­ким-то но­вым го­ло­сом: лёг­ким, звон­ким и во­оду­шев­ля­ю­щим. Труд­но было со­сре­до­то­чить­ся на нём, но так хо­те­лось его по­нять. Это была но­вая пес­ня — её не было в про­шлые луны. Как ко­лы­бель­ная на ночь.

— Оле-Лу­койе по­да­рит тебе слад­кие сны, — го­во­ри­ла мне луна, и я улыб­нул­ся.

Как ча­сто я во­об­ще улы­бал­ся? Слож­но ска­зать. Рань­ше, ко­гда я ещё был че­ло­ве­ком, улыб­ка была обы­ден­ной ча­стью моей жиз­ни. Я все­гда умел най­ти при­чи­ну улыб­нуть­ся и так лю­бил смот­реть на чу­жие си­я­ю­щие лица. Сей­час, что ж, это, на­вер­ное, вто­рая улыб­ка за вре­мя, про­ве­дён­ное здесь. Одна была на кры­ше зам­ка, ко­гда До­ле­рем при­бли­зил­ся ко мне, вто­рая сей­час, от фра­зы, услы­шан­ной мной в песне.

— И кто во­об­ще этот Оле-Лу­койе? — по­ду­мал я, на­блю­дая, как мо­ло­дые вол­шеб­ни­ки рез­вят­ся на ули­це: ле­та­ют, вы­пус­ка­ют из рук по­то­ки вет­ра и воды, раз­жи­га­ют ко­ст­ры, поют пес­ни и тан­цу­ют. Да­рят друг дру­гу вол­шеб­ные цве­ты, си­я­ю­щие, как свет­ляч­ки в тём­ной глу­ши. Для них зов был обыч­ной ча­стью жиз­ни. Празд­ни­ков, оза­ря­ю­щих серд­ца.

— Луна — вре­мя, ко­гда ты об­на­жа­ешь свою душу, — ска­за­ла мне Инга, пре­по­да­ва­тель­ни­ца по за­кли­на­ни­ям.

Это была низ­кая пух­лень­кая жен­щи­на с неле­пым крас­ным бан­том на го­ло­ве. Она безум­но лю­би­ла при­та­щить на уро­ки ка­кие-ни­будь чуд­ные рас­те­ния: хла­до­вик-ог­не­вик, ко­то­рый с од­ной сто­ро­ны был по­крыт ине­ем и мог за­мо­ро­зить паль­цы, а с дру­гой об­жи­гал. Му­хо­мор, ку­са­ю­щий за паль­цы. А по­след­ний раз она хва­ста­лась, что на­ко­нец-то смог­ла до­стать под­вод­ную ли­лию. Бе­ло­снеж­ный си­я­ю­щий цве­ток, боль­ше на­по­ми­на­ю­щий звез­ду, чем рас­те­ние, по­ко­ил­ся в ак­ва­ри­уме на са­мом по­чёт­ном ме­сте в её клас­се це­лую неде­лю. Де­жур­ным необ­хо­ди­мо было на­кор­мить его сво­и­ми же­ла­ни­я­ми.

Луна про­дол­жа­ла на­стой­чи­во при­зы­вать к себе, про­буж­дая са­мые неожи­дан­ные вос­по­ми­на­ния:

— Арти, а Арти? Пой­дём ле­пить сне­го­ви­ка, — звон­ко зву­чал го­лос Риши в оче­ред­ном на­пе­ве.

— От­стань… Не ви­дишь, я уро­ки де­лаю.

— Ну, Ар­тур!

— Ой, ну тебя! Дай за­кон­чу за­да­чу и вый­ду!

Что-то тёп­лое, слов­но шарф в зим­нюю сту­жу, оку­та­ло моё серд­це. Об­раз сест­ры всплыл пе­ред гла­за­ми, как при­зрак из про­шло­го: ху­дое вес­нуш­ча­тое лицо, зе­лё­ные го­ря­щие от сча­стья гла­за, улыб­ка, от­кры­ва­ю­щая от­сут­ствие пе­ред­не­го рез­ца. Она в ярко-ма­ли­но­вом пу­хо­ви­ке и зе­лё­ных са­по­гах.

— Чудо в пе­рьях! — про­го­во­ри­ла мама, уви­дев дочь в ко­ри­до­ре. Не уко­риз­нен­но, а как-то по-доб­ро­му, с лю­бо­вью. — Пой­дём, я по­мо­гу тебе вы­брать на­ряд. Нель­зя же так идти на ули­цу.

— По­че­му чудо? И где ты ви­дишь пе­рья? — уди­ви­лась Риша, за­ста­вив мать за­сме­ять­ся.

— Пап, а ты вы­не­сешь сан­ки?

— Что? А, да! Ар­тур, со­би­рай­ся! Пой­дём, дой­дём до цен­тра. Го­во­рят, там вы­стро­и­ли ле­дя­ные фи­гу­ры. Надо хоть раз вый­ти вме­сте на про­гул­ку.

— Мо­жет, без меня? — про­го­во­рил я.

— Ура! Возь­му Пух­лю, — об­ра­до­ва­лась сест­ра.

— Оставь миш­ку в по­кое, ми­лая! Ему бу­дет хо­лод­но на ули­це, — про­го­во­ри­ла мама.

— То­гда я его оде­ну в сви­тер Арти.

Стран­но, если рань­ше эти вос­по­ми­на­ния были бо­лез­нен­ны­ми, то те­перь вновь хо­те­лось улы­бать­ся. А ведь я то­гда был очень зол, что меня вы­та­щи­ли из дома. Я все­гда пло­хо пе­ре­но­сил мо­ро­зы, из-за чего в кар­мане в пло­хое вре­мя года жили ле­ден­цы от гор­ла. И то­гда я неде­лю про­ва­лял­ся в по­сте­ли с тем­пе­ра­ту­рой.

«На­вер­ное, мне тоже не по­ме­ша­ет про­гу­лять­ся», — по­ду­мал я, вы­би­ра­ясь из сво­е­го ло­го­ва.

Пока я был по­гру­жён в себя, сам не за­ме­тил, как одел­ся в паль­то и вы­шел на ули­цу. Осен­няя све­жесть с за­па­хом опав­шей лист­вы уку­та­ла меня в ещё боль­шие раз­мыш­ле­ния, а пес­ня луны рас­ска­зы­ва­ла ис­то­рии из мо­е­го про­шло­го, успо­ка­и­вая моё серд­це.

Во­круг тво­рил­ся на­сто­я­щий ша­баш: де­вуш­ки, несмот­ря на хо­лод­ную ночь, в бе­лых пла­тьях пры­га­ли че­рез ко­стёр, хо­хо­та­ли, за­го­ва­ри­ва­ли огонь, ме­ня­ю­щий свои очер­та­ния. Из их ртов в воз­дух вы­ры­вал­ся пар, но сами они за­мёрз­ши­ми не ка­за­лись. Они га­да­ли, всё-таки ведь­мы.

Одна из них уви­де­ла меня, как-то стран­но улыб­ну­лась и за­хи­хи­ка­ла, что-то шеп­ча сво­им по­дру­гам. Го­во­рить со мной они не ста­ли, толь­ко взя­лись за руки и пу­сти­лись в хо­ро­вод.

«На­до бы на вся­кий слу­чай аму­лет, что ли, ка­кой-то по­ста­вить на дверь. А то за­во­ро­жат ведь или про­кля­нут. Кто их зна­ет?»

— Бу­дешь так за лу­ной идти, уто­нешь в гре­зах, — крик­ну­ла мне одна из них, про­дол­жая своё безум­ное ве­се­лье. — Луч­ше иди к нам! Раз­бавь наш ша­баш!

— Ну уж нет. Уволь­те меня, — про­го­во­рил я, при­бав­ляя шаг.

— Уто­нешь, к нам не при­хо­ди! И без тебя при­зра­ков хва­та­ет, — крик­ну­ла вто­рая ведь­ма.

Что прав­да, то прав­да. Луне по­та­кать нель­зя. Но ноги меня уже нес­ли в тём­ную чащу вол­шеб­но­го леса. Страш­но не было — путь осве­ща­ли ярко-си­ние и фи­о­ле­то­вые фи­ал­ки, не бо­я­щи­е­ся даже зим­них мо­ро­зов, си­я­ю­щие, точ­но ма­лень­кие огни. Нет-нет, да про­ска­чет что-то в те­нях ве­ли­че­ствен­ных де­ре­вьев, дер­жа­щих звёзд­ное небо на сво­их вет­вях.

Го­лос, воз­душ­ный, лёг­кий, как ве­тер, тя­нул меня впе­рёд. И мне было так ин­те­рес­но узнать, чей же он. Ко­лы­бель­ная на неиз­вест­ном мне язы­ке пе­ре­би­ла осталь­ные го­ло­са, за­ста­вив мою се­мью за­тих­нуть и от­пу­стить меня. Это уте­ша­ло, успо­ка­и­ва­ло, вдох­нов­ля­ло, окры­ля­ло. Я и сам не за­ме­тил, как пе­ре­шёл на бег.

— Оле-Лу­койе по­да­рит тебе слад­кие сны! — убеж­да­ла меня луна, за­тя­ги­вая всё даль­ше.

Тро­пин­ка за­кон­чи­лась, а де­ре­вья от­сту­пи­ли, от­крыв вид на боль­шое озе­ро, по­кры­тое тём­ны­ми во­да­ми. Там, где луна от­ра­жа­лась, её го­лос был ещё гром­че и на­стой­чи­вее. Серд­це ста­ло петь вме­сте с ней всё ту же ко­лы­бель­ную.

— Что? Что ты тут де­ла­ешь? — уди­ви­лась Али­са, по­смот­рев на меня.

Она си­де­ла на од­ном из хол­мов, смот­ря на зер­каль­ную гладь ноч­но­го озе­ра. Ря­дом с ней рез­ви­лось су­ще­ство, лишь от­да­лён­но на­по­ми­на­ю­щее яще­ри­цу. Толь­ко у этой по телу рас­полз­лись ог­нен­ные узо­ры-вен­зе­ля, из спи­ны тор­ча­ли ко­жи­стые про­зрач­ные кры­лья, а то­нень­кий хвост за­кан­чи­вал­ся пыш­ной ки­сточ­кой-от­рост­ком, точь-в-точь как у рыб. Оно то вер­те­лось на зем­ле, то, лег­ко под­прыг­нув, взле­та­ло в воз­дух, кру­жась спи­ра­лью воз­ле де­вуш­ки.

Но, что уди­ви­тель­но, не су­ще­ство при­влек­ло моё вни­ма­ние, а Али­са. Её спус­ка­ю­щи­е­ся по пле­чам бе­ло­снеж­ные во­ло­сы, све­тя­щи­е­ся в све­те луны. Одеж­да, не в её при­выч­ной ма­не­ре: тём­ное пла­тье, скры­ва­ю­щее боль­шую часть её бе­ло­снеж­ной кожи. Лицо вол­шеб­ни­цы не оза­ря­ла лёг­кая улыб­ка. Бо­лее того, я ви­дел, как де­вуш­ка быст­ро про­ве­ла тыль­ной сто­ро­ной ла­до­ни по щеке.

Ни­ко­гда преж­де я не ви­дел, что­бы она пла­ка­ла. Мне ста­ло жут­ко нелов­ко, что я вме­шал­ся в её та­ин­ство. Али­са, как и я, слы­ша­ла го­лос луны, тоже была по­гру­же­на глу­бо­ко в свои мыс­ли, а я на­ру­шил её оди­но­че­ство.

— Ты ведь слы­шишь, да? Слы­шишь их го­ло­са? — неожи­дан­но спро­си­ла она, за­став меня врас­плох.

— Да.

— Я тоже слы­шу сво­их. Это при­ят­но вновь услы­шать, как они раз­го­ва­ри­ва­ют со мной. Обыч­но я уже и не пом­ню ни их взгля­дов, ни их тёп­лых слов. Мы жи­вём слиш­ком дол­го, что­бы об­ра­зы по­гиб­ших дол­го были в на­шей па­мя­ти. Но, зна­ешь, луна пом­нит за нас! — го­во­ря это, она улы­ба­лась че­рез слё­зы, на­пе­вая себе что-то под нос.

Неожи­дан­но му­зы­ка её на­пе­вов сов­па­ла с го­ло­сом луны. Этот нево­об­ра­зи­мый дуэт по­ро­дил что-то тёп­лое, пу­ши­стое у меня в гру­ди. Ка­за­лось, что я и без кры­льев мог взле­теть, но я лишь сел ря­дом.

— Кто та­кой Оле-Лу­койе? — неожи­дан­но спро­сил я.

Де­вуш­ка уди­ви­лась мо­е­му во­про­су, за­ду­ма­лась, по­смот­рев на меня. Я ото­рвал её от пе­ча­ли и го­ло­сов, зву­ча­щих в её го­ло­ве. За­жёг ин­те­рес.

— Это та­кой доб­рень­кий дя­день­ка с дву­мя зон­ти­ка­ми. Один он рас­кры­ва­ет над по­слуш­ны­ми детьми, и они ви­дят кра­соч­ные сны, а дру­гой — тём­ный, для непо­слуш­ных, и снов они не ви­дят во­все. Не чи­та­ешь сказ­ки? — уди­ви­лась Али­са.

— В дет­стве обо­жал, а по­том пе­ре­стал. Эту сказ­ку я не знаю. Зато ты мне на­по­ми­на­ешь по­месь кро­ли­ка и Али­сы из сказ­ки Лью­и­са Кэр­рол­ла.

Звон­кий смех раз­дал­ся над нами, из-за чего что-то за на­ши­ми спи­на­ми под­ня­лось в воз­дух, гром­ко за­хло­пав кры­лья­ми. Я обер­нул­ся, что­бы скрыть своё сму­ще­ние. Но взле­тев­шие пта­хи, на са­мом-то деле, меня не ин­те­ре­со­ва­ли. За­хо­те­лось про­ва­лить­ся под зем­лю.

— Да­вай я по­ка­жу, как я вы­гля­жу на са­мом деле. Но… Ты прав. Свой об­раз я вы­бра­ла, по­то­му что очень люб­лю «А­ли­су из стра­ны чу­дес». И имя, кста­ти, тоже!

Де­вуш­ка щёлк­ну­ла паль­ца­ми, и по её во­ло­сам за­стру­ил­ся огонь. Чер­ты лица рез­ко на­ча­ли ме­нять­ся, слов­но кто-то ле­пил её из пла­сти­ли­на. Гла­за — два зер­ка­ла, от­ра­жа­ю­щие го­лу­бое небо, вспых­ну­ли. Лицо по­кры­лось рос­сы­пью вес­ну­шек, по­тем­нев­ших от хо­лод­но­го от­блес­ка луны.

Было тем­но. Я не мог раз­гля­деть её пол­но­стью, но я уви­дел уже дру­гую Али­су: ры­жую, с гла­за­ми цве­та ян­та­ря, от­ра­жа­ю­щи­ми лун­ный свет. Её щёки неж­но по­це­ло­ва­ло солн­це, оста­вив свои от­ме­ти­ны. Она ста­ла не об­ра­зом из книж­ки, но ярче — на­сто­я­щей, жи­вой.

Что-то но­вое, со­всем непо­нят­ное за­ше­ве­ли­лось в гру­ди. В ла­до­нях непро­из­воль­но вспых­ну­ли ис­кры, и я по­спе­шил их спря­тать, слов­но что-то по­стыд­ное. Не знаю, за­ме­ти­ла ли она, но неожи­дан­но что-то со­всем во­вре­мя от­влек­ло де­вуш­ку.

— Смот­ри! Дра­ко­ны! — про­го­во­ри­ла она.

— Опять ру­га­ешь­ся?

— Да нет! Дра­ко­ны!

Те­перь су­ще­ство, на­по­ми­на­ю­щее яще­ри­цу, было не одно. Оно рез­ви­лось с дру­ги­ми сво­и­ми бра­тья­ми и сёст­ра­ми, на спи­нах ко­то­рых вспы­хи­ва­ли зе­лё­ные, крас­ные, зо­ло­тые, бе­лые и си­ние вен­зе­ля. Они рез­ви­лись, взмы­вая в воз­дух, ку­сая друг дру­га за хво­сты, вы­пус­кая в воз­дух сла­бое раз­но­цвет­ное пла­мя.

— Их так мно­го!

Она схва­ти­ла меня за руку, как то­гда на кры­ше, ко­гда её вни­ма­ние при­влек До­ле­рем. И ис­кры, что вспы­хи­ва­ли у меня на ла­до­нях, транс­фор­ми­ро­ва­лись во что-то со­всем жи­вое!

От­блес­ки бело-го­лу­бо­го огня пе­ре­ско­чи­ли с моей руки на руку Али­сы. А с её ла­до­ней на мои, слов­но жид­кость, пе­ре­те­ка­ли зе­лё­но-зо­ло­тые ли­нии. Они въелись мне под кожу, тёп­лы­ми вол­на­ми рас­пол­за­ясь по телу. И вдруг я уви­дел всё ина­че: её гла­за­ми, её серд­цем, её ду­шой.

Луна за­пе­ла ина­че, го­ло­сом чу­жой для меня жен­щи­ны, уба­ю­ки­ва­ю­щей дочь, но ко­лы­бель­ная была та же. Му­зы­ка стих­ла, и её за­ме­нил пти­чий ще­бет. Мыс­ли — мои, её — сме­ши­ва­лись в один по­ток. Вол­шеб­ни­ца не спе­ши­ла от­пус­кать мою руку. И я по­нял, что у нас не оста­лось друг от дру­га сек­ре­тов.

Огни ме­та­лись туда-сюда, сме­ши­вая наши души, слов­но зе­лье. И в по­то­ке мыс­лей, чувств, эмо­ций я услы­шал её имя.

— При­ят­но по­зна­ко­мить­ся, Ага­та!

Вол­шеб­ни­ца ещё се­кун­ду изу­ча­ла меня, осо­зна­вая услы­шан­ное, а по­сле при­тя­ну­ла, и я об­нял её, от­ки­нув коп­ну пыш­ных ог­нен­но-ры­жих во­лос. По­це­луй был слад­ким, как са­хар­ная вата.

Огни, что спле­та­ли наши руки, пе­ре­мет­ну­лись, окру­жая нас, со­еди­няя губы, пе­ре­ска­ки­вая с щеки на щёку, пе­ре­ме­жа­ясь в еди­ное це­лое, слов­но нас оку­тал рой обе­зу­мев­ших свет­ляч­ков. Что-то боль­шее, чем при­кос­но­ве­ние, чем по­це­луй, чем эй­фо­рия, за­пол­ни­ло моё преж­де опу­стев­шее серд­це. И я по­нял, — Луна за­пом­нит это и все­гда бу­дет петь для меня её го­ло­сом, от­зы­вать­ся её сме­хом, про­из­но­сить моё имя её шё­по­том.