Букет красных гербер

Она была со­всем сла­бой, хруп­кой, как хру­сталь в моих че­ресч­ур силь­ных ру­ках, ко­то­рые сей­час дро­жа­ли, слов­но мне при­хо­ди­лось удер­жи­вать небо. Риша смот­ре­ла на меня, и в её изу­мруд­но-зе­лё­ных гла­зах я ви­дел ис­пуг. Бо­я­лась ли она при­бли­жа­ю­щей­ся смер­ти или меня, я не знал. Но было всё рав­но. Я дол­жен был сде­лать всё, что­бы спа­сти её.

Мы были в ван­ной: преж­де бе­ло­снеж­ной и до­чи­ста вы­чи­щен­ной моей ма­те­рью-пер­фек­ци­о­нист­кой. Те­перь сте­риль­ное по­ме­ще­ние пред­став­ля­ло со­бой кар­ти­ну безум­но­го ху­дож­ни­ка, уви­дев­ше­го кра­со­ту в бело-крас­ной пер­спек­ти­ве.

Огля­ды­вать­ся не хо­те­лось. В этой квар­ти­ре меня ждал толь­ко ужас. В мыс­лях ещё не сло­жи­лось, что мой дом опу­стел на­все­гда, слов­но раз­граб­лен­ное хищ­ни­ка­ми ла­сточ­ки­но гнез­до. Но что-то страш­ное, тя­жё­лое уже грыз­ло нут­ро. Хо­те­лось кри­чать! Раз­но­сить всё в доме! Спа­лить квар­ти­ру до­тла, сте­рев все крас­ные пят­на, но я не мог! Я за­мер, дер­жа на ру­ках уми­ра­ю­щую сест­рён­ку.

Маму я на­шёл в спальне, за­бот­ли­во укры­тую бело-крас­ным по­кры­ва­лом. Тот, кто это сде­лал, оста­вил на тум­боч­ке её лю­би­мую бе­лую вазу и по­ста­вил в неё бу­кет крас­ных гер­бер. И от­ку­да эти… зна­ли её лю­би­мые цве­ты? А вот отца я уви­дел сра­зу — слов­но бы си­дя­щим на сту­ле на кухне на­про­тив бе­ло­снеж­но­го тор­та, укра­шен­но­го крас­ны­ми вит­ка­ми кре­мо­вых цве­тов.

Кровь про­дол­жа­ла вы­те­кать из про­ку­шен­ной шеи моей сест­ры, пач­кая её свет­лые во­ло­сы и бе­ло­снеж­ное пла­тье. Я за­жи­мал раны ру­ка­ми, ста­ра­ясь про­длить ей жизнь. Тя­нул вре­мя до при­ез­да вра­чей как мог. Она без­ре­зуль­тат­но пы­та­лась про­из­не­сти моё имя: «Ар­тур», но вы­хо­ди­ло толь­ко «Ар». А я сно­ва и сно­ва пы­тал­ся вспом­нить, что там пи­са­лось в учеб­ни­ке по ма­гии об ис­це­ле­нии ран. Толь­ко вот… не вы­хо­ди­ло, и всё…

Про­ис­хо­дя­щее ка­за­лось обыч­ным ноч­ным кош­ма­ром или сюр­ре­а­ли­сти­че­ской кар­ти­ной безум­но­го ре­жис­сё­ра. Мыс­ли кру­ти­лись, но со­сре­до­то­чить­ся на чём-то од­ном было труд­но: «ма­ги­я», «вра­ги», «я не их сын», «я не её брат». И всё-таки я оста­но­вил­ся на од­ной, са­мой страш­ной, са­мой угне­та­ю­щей и са­мой бо­лез­нен­ной: «Это я при­вёл их до­мой!».

***

Все­го че­рез неде­лю по­сле того, как я об­рёл кры­лья, весь мой мир рух­нул. А ведь всё и прав­да на­чи­на­лось, как в сказ­ке: пре­крас­ная де­вуш­ка-кро­лик, об­ра­ще­ние, по­лёт, сбыв­ши­е­ся меч­ты из мо­е­го дет­ства. Ил­лю­зия, буд­то всё в жиз­ни из­ме­нит­ся толь­ко к луч­ше­му. Хотя Али­са пре­ду­пре­жда­ла меня: «Узна­ешь наш мир — не смо­жешь быть преж­ни­м».

На­иг­рав­шись с кры­лья­ми вдо­воль, я спу­стил­ся с небес на зем­лю. Силы ис­сяк­ли, и я сно­ва по­те­рял со­зна­ние. А вот оч­нул­ся в со­вер­шен­но незна­ко­мом, непо­нят­ном для меня ме­сте. Пер­вое, что я уви­дел, — дра­ко­на! Нет, не на­сто­я­ще­го — мо­за­и­ку на ароч­ном окне. Он све­тил­ся от солн­ца, са­див­ше­го­ся за го­ри­зон­том. А над го­ло­вой пор­ха­ли феи — тоже на­ри­со­ван­ные, но толь­ко на ку­по­ло­об­раз­ном сво­де.

— Ну, при­вет… Тебе луч­ше? — спро­си­ла Али­са, сев на­про­тив меня.

К сло­ву, сво­е­му сти­лю она не из­ме­ня­ла. В этот раз на ней была лёг­кая ро­зо­вая блуз­ка и, по­жа­луй, слиш­ком об­ле­га­ю­щие бе­лые шта­ны, на­по­ло­ви­ну скры­тые са­по­га­ми в цвет вер­ха. А вот бе­ло­снеж­ные во­ло­сы она спря­та­ла в ту­гой пу­чок.

— Не осо­бо, — чест­но ска­зал я, ис­пы­ты­вая страш­ное опу­сто­ше­ние и небы­ва­лый преж­де го­лод.

— У вол­шеб­ни­ков, в ос­нов­ном но­во­ис­пе­чён­ных, есть неболь­шая и непри­ят­ная осо­бен­ность, — чуть смор­щив­шись, ска­за­ла она. — По­сле пер­вых опы­тов с ма­ги­ей жут­ко хо­чет­ся есть. А са­мое глав­ное — тело тре­бу­ет слад­ко­го!

— Слад­ко­го?

— Твоя внут­рен­няя сила не чер­па­ет­ся ни­от­ку­да. У вол­шеб­ни­ков есть… м-м-м… ска­жем так, ча­к­ра. Где-то вот тут, — ска­за­ла она, по­ло­жив ла­до­ни себе на грудь, и я, чест­но го­во­ря, от­влёк­ся. — Так вот, там об­ра­зу­ет­ся сила. Её невоз­мож­но об­на­ру­жить ана­то­ми­че­ски… Ты меня слу­ша­ешь?

— А, да-да, — ска­зал я, на­ко­нец-то под­няв взгляд на лицо со­бе­сед­ни­цы. Уви­дев её ис­ка­жён­ную жут­кую улыб­ку от уха до уха, крас­ные ра­дуж­ки и гла­за-ще­лоч­ки, же­ла­ние от­вле­кать­ся сра­зу от­би­ло. До­воль­ная про­из­ве­дён­ным впе­чат­ле­ни­ем, Али­са про­дол­жи­ла:

— Так вот… Тело ещё не при­вык­ло чер­пать силы из ча­к­ры, по­это­му ис­поль­зу­ет фи­зи­че­ские ре­сур­сы. И… да, их надо вос­пол­нять. Ина­че мож­но на­дол­го в мед­пунк­те за­стрять. Так, оде­вай­ся и вы­хо­ди! Я буду ждать тебя сна­ру­жи.

Она хлоп­ну­ла себя ла­до­ня­ми по ко­лен­кам, под­ня­лась и с лёг­кой иг­ри­вой по­ход­кой вы­шла из па­ла­ты, оста­вив меня на­едине со сво­и­ми мыс­ля­ми.

То­гда я те­рял­ся, не по­ни­мая: хо­ро­шо или пло­хо, что я боль­ше не че­ло­век. С од­ной сто­ро­ны — те­перь я узнаю но­вый, незна­ко­мый мир. Буду скры­тым вол­шеб­ни­ком сре­ди обыч­ных лю­дей, а с дру­гой — я столь­ко лет по­тра­тил, что­бы убить в себе тягу к ма­гии. И что? Всё зря? И всё-таки был в этом ка­кой-то под­вох. Но­вый мир, со­всем непо­нят­ный, не по­хо­жий на ска­зоч­ный и од­но­вре­мен­но ко­пи­ру­ю­щий все кли­ше фан­та­сти­че­ских ис­то­рий.

Встав с кро­ва­ти, я об­на­ру­жил, что на мне нет боль­ше моей ис­тер­зан­ной ру­баш­ки, да и во­об­ще я был в ка­кой-то неле­пой зе­ле­но­ва­той пи­жа­ме. Пря­мо пе­ре­до мной на спин­ке сту­ла была пе­ре­ки­ну­та фор­ма: ру­баш­ка, брю­ки и пи­джак. Всё при­мер­но од­но­го рас­цве­та: тём­но-зе­лё­но­го.

Быст­ро пе­ре­одев­шись, по­до­шёл к зер­ка­лу. Уди­вил­ся. Сна­ча­ла ко­стюм был очень ве­ли­ко­ват, но пря­мо при мне ру­баш­ка стя­ну­лась, пи­джак удли­нил­ся до дли­ны каф­та­на. По его боку про­полз­ла змей­кой зо­ло­тая вязь. Где-то в рай­оне серд­ца об­ра­зо­вал­ся шев­рон с изоб­ра­же­ни­ем ярко-ры­жей пти­цы, дер­жа­щей в клю­ве че­ты­рёх­лист­ный кле­вер.

Будь мне лет две­на­дцать, я во­пил бы от вос­тор­га; будь мне шест­на­дцать — про­сто ра­до­вал­ся бы в душе, при­тво­ря­ясь, что всё это ка­жет­ся мне угне­та­ю­щим. Ну, а сей­час мне про­сто рез­ко за­хо­те­лось до­мой и шо­ко­лад­ку. Нет! Шо­ко­лад­ку хо­те­лось боль­ше… и бу­лоч­ку… же­ла­тель­но с кре­мом… и…

— Ар­тур, возь­ми себя в руки! Ты не бу­дешь есть, как жи­вот­ное, — ска­зал я себе в зер­ка­ло.

Себя я силь­но об­ма­нул! Али­са си­де­ла пе­ре­до мной с встре­во­жен­ным ли­цом, на­блю­дая, как я сме­тал всё, что по­па­да­лось мне под руку: тёп­лые жир­ные пи­рож­ки с виш­ней ис­те­ка­ли со­дер­жи­мым, ка­пая на огром­ный ду­бо­вый стол крас­но­ва­тым пят­ном, пока я ел их, за­ку­сы­вая шо­ко­лад­ным эк­ле­ром со сли­воч­ной на­чин­кой.

Пе­ре­до мной сто­я­ло ещё мно­го яств: огром­ный торт с вя­зью зе­фир­ных цве­тов, раз­но­цвет­ные ка­ра­мель­ки на па­лоч­ке, ряд аро­мат­ных ро­мо­вых баб в пыш­ных, про­пи­тан­ных гла­зу­рью на­ря­дах, бле­стя­щие ка­ра­мель­ные яб­ло­ки, ирис­ки в фор­ме цве­тов, им­бир­ные пе­че­нья-сер­деч­ки.

За­по­тев­ший от про­хлад­но­го виш­нё­во­го сока гра­фин уже был опу­сто­шён боль­ше чем на­по­ло­ви­ну, но это ни­че­го! В се­ре­дине сто­я­ли ещё как ми­ни­мум че­ты­ре его пу­за­тых со­бра­та с со­дер­жи­мым раз­ных цве­тов.

— Я во­об­ще слад­кое обыч­но не ем, — сму­щён­но про­го­во­рил я, ста­ра­ясь унять своё звер­ство, но руки дро­жа­ли от ненор­маль­но­го ап­пе­ти­та.

— Я верю, — без нот­ки сар­каз­ма ска­за­ла Али­са, вы­хва­тив у меня из-под носа шо­ко­лад­ную кон­фе­ту в фор­ме зай­ца. Есть её она не то­ро­пи­лась, рас­смат­ри­вая со всех сто­рон ка­ким-то от­стра­нён­ным взгля­дом. Что-то в ней пе­ре­ме­ни­лось: улыб­ка спа­ла, вся воз­душ­ность — ис­па­ри­лась.

— Что? Что слу­чи­лось? — спро­сил я, от­кла­ды­вая недо­еден­ный эк­лер в сто­ро­ну.

— Пло­хие но­во­сти. И ска­зать их долж­на я… Тебе не раз­ре­шат вер­нуть­ся до­мой.

— Что? — уди­вил­ся я.

Ап­пе­тит сра­зу куда-то ис­чез.

— Пока ты был в от­ключ­ке, мы взя­ли у тебя ана­лиз кро­ви. Ты не обо­ро­тень. Ты нечто дру­гое. Обо­ро­тень, но толь­ко на­по­ло­ви­ну. И… и в об­щем-то со­вет при­нял ре­ше­ние оста­вить тебя тут в зам­ке. По край­ней мере, до тех пор, пока ты не обу­чишь­ся до­ста­точ­но, что­бы не пред­став­лять угро­зу.

— Угро­зу кому?

— Лю­дям… Обыч­ным лю­дям, — ска­за­ла Али­са, по­смот­рев мне в гла­за.

— Но, но чем я могу на­вре­дить?

— Не ты. Дру­гие вол­шеб­ни­ки. Ар­тур, всё слож­нее, чем ка­жет­ся… Но мне это не нра­вит­ся. Я с этим ре­ше­ни­ем не со­глас­на. А так как я твой ку­ра­тор, то от­ча­сти всё за­ви­сит от меня. Я прав­да не хочу тебя здесь за­пи­рать, ведь тебе при­дёт­ся ин­сце­ни­ро­вать смерть. Это тяж­кое ис­пы­та­ние, — при­зна­лась де­вуш­ка. — Сама про­хо­ди­ла че­рез это.

Весь мир тут же рух­нул у меня в гру­ди. Как это? Бро­сить всех, кого лю­бишь? Ис­чез­нуть для них на­все­гда, но при этом про­дол­жать жить, толь­ко в дру­гом, ска­зоч­ном мире? Да ка­кая это сказ­ка?! Это фильм ужа­сов!

— Зна­ешь, от­ку­да бе­рут­ся вол­шеб­ни­ки? — спро­си­ла она.

— Нет.

— Рож­да­ют­ся от дру­гих вол­шеб­ни­ков. А вот твои ро­ди­те­ли про­сто люди. За­ду­май­ся об этом, — вы­па­ли­ла она.

Это ста­ло уда­ром. Я ни­ко­гда не был при­леж­ным сы­ном: мно­го фан­та­зи­ро­вал, раз­бил как-то бровь, ко­гда пры­гал со сто­ла на ди­ван, пред­став­ляя, что умею ле­тать. Бы­ва­ло, за­ди­рал сест­рён­ку, хоть она и была на­мно­го млад­ше меня. Ро­ди­те­ли меня лю­би­ли, это я знал все­гда. Дома я мог го­во­рить обо всём, и меня все­гда по­ни­ма­ли. Но как так по­лу­чи­лось, что я был им чу­жим?

— Я не со­би­ра­юсь да­вить на тебя. Но… пока мы не раз­бе­рём­ся, луч­ше, что­бы твои близ­кие не зна­ли, что ты жив. Для это­го нам надо бу­дет вер­нуть­ся к тебе до­мой, — про­дол­жи­ла вол­шеб­ни­ца.

— Я не со­гла­сен. Али­са… По­мо­ги мне сбе­жать!

Мой ку­ра­тор дол­го со­про­тив­ля­лась, но всё-таки по­шла на это. Она вы­ве­ла меня из зам­ка, вер­нув в наш мир че­рез зер­ка­ло.

Ока­зы­ва­ет­ся, за­мок «Кле­вер» рас­по­ло­жил­ся внут­ри дру­го­го из­ме­ре­ния на ме­сте мо­е­го уни­вер­си­те­та. И то­гда, но­чью, я даже не знал, что мы были в од­ном из его ко­ри­до­ров.

Ко­гда я ока­зал­ся дома, Али­са на про­ща­ние дала мне брошь, ска­зав, что с ней меня не най­дёт ни­кто. И учеб­ни­ки, ко­то­рые долж­ны были по­мочь сдер­жи­вать мою силу.

Це­лую неде­лю я жил дома, при­тво­ря­ясь че­ло­ве­ком. Было труд­но! Од­наж­ды я проснул­ся от того, что моя по­душ­ка вос­пла­ме­ни­лась. При­шлось вы­ки­нуть её че­рез окно. По­том про­хо­див­шая сни­зу со­сед­ка дол­го ис­ка­ла че­ло­ве­ка, ко­то­рый так над ней по­из­де­вал­ся. Нет, по­душ­ка её не за­де­ла, но силь­но на­пу­га­ла.

К сча­стью, я жил один на съём­ной квар­ти­ре. Но тай­на мо­е­го про­ис­хож­де­ния меня му­чи­ла. И один раз я на­ве­дал­ся до­мой. Знал бы я, чем всё это за­кон­чит­ся, ни­ко­гда бы не по­шёл. Один спо­кой­ный ве­чер в кру­гу ро­ди­те­лей, а на сле­ду­ю­щий день СМС от неиз­вест­но­го с над­пи­сью «Воз­вра­щай­ся до­мой, птич­ка!».

К со­жа­ле­нию, я ещё не умел ле­чить раны. Всё, что мне да­ва­лось, — это толь­ко вы­зы­вать огонь, и то не доб­ро­воль­но. Силы то по­яв­ля­лись — и я не мог их обуз­дать, — то во­все ис­че­за­ли, как в это мгно­ве­ние.

***

Кровь про­дол­жа­ла с пуль­са­ци­ей про­би­рать­ся сквозь мои паль­цы. И я, со­брав­шись с ду­хом, за­ста­вил Ришу при­жать её ла­донь к ране. «Ес­ли я не могу при­ме­нить ма­гию — при­ме­ню ап­теч­ку».

В шкаф­чи­ке я быст­ро на­шёл то, что ис­кал: сте­риль­ные бин­ты, вату, пе­ре­кись, ле­кар­ства. Как мог, за­крыл раны на шее сест­ры. Её гла­за за­кры­лись, но она ещё ды­ша­ла. Сколь­ко ещё она вы­дер­жит, я не знал. По­это­му про­сто си­дел ря­дом и ждал, на­де­ясь на луч­шее.

Весь мой мир сжал­ся до би­е­ния ма­лень­ко­го сер­деч­ка Риши, увя­да­ю­ще­го на гла­зах. Мыс­ли пу­та­лись, как и вос­по­ми­на­ния.

Со­бы­тия, что при­ве­ли меня к та­ко­му ис­хо­ду, за­ста­ви­ли воз­не­на­ви­деть свою силу. Я про­сто ждал, ко­гда са­мые обыч­ные вра­чи при­едут и спа­сут де­воч­ку, что не была мне сест­рой.

Де­воч­ка ле­жа­ла на ка­фе­ле ря­дом со мной. А я вспо­ми­нал про бу­кет цве­тов в спальне воз­ле кро­ва­ти, на ко­то­рой всё ещё была моя мама. Руки дро­жа­ли, с глаз сры­ва­лись слё­зы. Хо­те­лось рвать и ме­тать, но я не мог. Весь мой мир — серд­це Риши. И я на­де­ял­ся, что оно бу­дет бить­ся и даль­ше.