Глава 8. Когда вчера встречает завтра
Великий Лес, земли Барьера. Год 499 от сошествия Единого.
До Барьера Ислуин и Лейтис добирались почти две недели. Можно было и скорее, но бросать неоконченные дела с Академией не хотелось. Поэтому магистр и ученица решили рискнуть. Дописать хотя бы основные курсы лекций и вчерне закончить подготовку учебников. Да и Макдара получит время ещё раз перепроверить расчёты. К тому же принц Рэган захотел отправить во внешний мир вместе с магистром посла, а на подбор надёжного подходящего эльфа из свиты тоже требовалось время. Решение задержаться выглядело разумным со всех сторон… Но постоянно жить в ожидании удара в спину было тяжело. Едва показались растущие рядом с Барьером дубравы, и Лейтис с Ислуином, и их охрана вздохнули с облегчением.
К вырубке в глубине леса отряд добрался к обеду. Первым вестником, что уже недалеко, стала ударившая по ушам тишина: разложенный вокруг лагеря полог гасил звуки. Ни шороха ветра в кронах, ни свиста птиц и гудения насекомых. Одна вязкая, забившая уши вата, да ненормально громкие из-за пустоты шум стройки и ржание лошадей. Ощущение было неприятным, но стоило из-за деревьев показаться палаткам и навесам, как про него тут же забыли. А когда всадники обогнули лагерь и остановили лошадей рядом с площадкой будущего портала, Лейтис вдруг подумала, что магистр сейчас напоминает ей довольного пойманной добычей камышового кота. «Сама не лучше», – сразу же поддела себя девушка. И тут же с внутренним голосом согласилась.
Дело было отнюдь не в изматывающей работе последних месяцев, просто слишком уж чужими казались этикет и обычаи эльфов. Даже Ислуин временами тяготился, слишком много в нём от степняка-ханжара. Куда больше, чем эльфа, пусть магистр никогда с этим не согласится. А уж родившуюся и выросшую среди людей Лейтис иной уклад тяготил вдвойне. Зато теперь они снова вольные птицы!
Едва все спешились, радужные мысли о новом путешествии на некоторое время пришлось загнать поглубже. Открывать портал изнутри, особенно когда в спину ударит «сквозняк» времени от второй Двери – дело опасное. Округу может захватить катастрофа не меньшая, чем при создании Барьера. А что произойдёт с лагерем, оказавшимся в центре временного урагана, лучше вообще не загадывать. Поэтому магистр и потребовал, чтобы, пока он добирается, ему подготовили матрицу портала и выстроили вокруг системы защиты. Хотя сомнений в старательности эльфийских магов и не было, Ислуин и Лейтис всё равно дотошно проверили каждый штрих пентаграммы и каждый амулет: слишком высока цена ошибки.
Портал решили открывать на закате. Какое выпадет с другой стороны время суток – неизвестно, из вечерних же сумерек зрение проще адаптировать хоть к полудню, хоть к полуночи. Эльфийские маги волновались, Ислуин внешне был спокоен как скала… Лейтис слишком хорошо его знала, чтобы не догадаться – наставник тоже переживает. Иначе не теребил бы пояс, постоянно проверяя застёжки. Но вот, как и в прошлый раз, небольшая свинья донесла заклятие-Ключ, воздух замерцал и задрожал, собираясь в бежевый десятиметровый квадрат… После чего перепуганная свинья с истошным визгом бросилась бежать прочь.
Ислуин и Лейтис довольно переглянулись с остальными магами: похоже, идея Макдары сработала целиком и полностью. Не только сделать так, чтобы в этот раз откат на внутреннюю сторону Барьера получился нулевой, а всё ушло наружу. Макдара предложит такую конфигурацию пробоя Барьера, чтобы скачок времени не концентрировался непосредственно рядом с барьером, а изменённое время захватило область радиусом не меньше полутора сотен километров. Временная ступенька окажется меньше, не три-четыре тысячи лет, а пара сотен за минуту, зато далеко вокруг портала орков можно уже не опасаться. Можно не выходить сначала налегке на разведку, только потом переносить через портал вещи и брать с собой посла, а выступать в дорогу немедленно. При некоторой же удаче Дверь орки вообще обнаружат очень нескоро.
Обговорён был и такой вариант. Во второй лагерь немедленно поскакал гонец с сообщением, что можно отправляться. Эльфы в сумерках видят чуть хуже людей, поэтому ехавшего первым всадника Лейтис узнала раньше остальных: принц Рэган! Тем временем отряд добрался до портала, принц спрыгнул на землю и Лейтис ещё раз мысленно удивлённо присвистнула. Роскошный хвост волос, обязательная принадлежность любого эльфа-аристократа, был срезан до короткого ёжика! Рэган перехватил взгляд девушки и весело сказал:
– Всегда терпеть не мог эту моду. Положение обязывало. Зато теперь – плевать.
Ислуин, наконец, тоже справился с удивлением, и подчёркнуто ровным тоном спросил:
– Ваше Высочество. Вместе с нами должен был ехать посол. Но приехали Вы. Означает ли это, что Вы же и отправляетесь за Барьер? Не слишком ли это неразумно?
Взор Рэгана сразу потерял насмешливость, затвердел:
– Оказалось, что у меня тоже выбор небольшой. С одной стороны, я не знаю точно ситуации за Барьером. Одних ваших слов недостаточно для анализа, поэтому не могу определиться с полномочиями для посла. С другой – Гиллакэвен и Серен словно с ума сошли. Первого убийцу уже взяли, глава внешней разведки сообщает ещё о четырёх готовящихся покушениях. «Там» для меня в ближайшие несколько лет тоже оказывается безопаснее.
– Вас объявят умершим, если не появитесь на очередном Совете, – покачал головой магистр.
– Пусть попробуют, – широко улыбнулся Рэган. – Способы проверить, жив ли ещё старый глава клана, есть. А отвечать на каждый вызов на Совет я не обязан, это всего лишь традиция. Точнее, право на обязательный вызов они уже израсходовали, а по обычным вызовам повестку мои советники будут затягивать до скончания времён. Так выступаем? У меня всё с собой. Включая пять штук кинжалов из чешуйчатой стали на продажу. Вы говорили, они среди людей ценятся высоко и подозрений не вызовут.
Магистр в ответ на слова Рэгана посмотрел таким недовольным взглядом, что Лейтис чуть не рассмеялась в кулак. Но спорить не стал: старшинство принца Ислуин признал ещё при первой встрече. Дальнейшие сборы заняли совсем немного времени, после чего все трое, закинув на спину дорожные мешки и, взявшись за руки, шагнули в портал.
По глазам сразу мазнул мягкий бархат ночи. Лейтис заморгала, подстраивая с помощью магии глаза. Ислуин сразу же развернул поисковую сеть на случай, если рядом всё-таки окажется враг, но линии магического полога не заметили даже крупных животных.
– Интересно, – протянул Рэган, вдыхая непривычные запахи и вслушиваясь в незнакомое шуршание леса: с этой стороны стояли высоченные сосны и лиственницы, редкие гости внутри Барьера. Затем принц поднял голову к небу и принялся там что-то рассматривать, пользуясь тем, что луна ещё не встала, а облаков почти не было. – У нас звёзды никогда не мерцают. И созвездия застыли на одном и том же летнем дне, когда возник Барьер. Я только читал, как они меняются в зависимости от времени года.
– Март, – быстро прикинул магистр, следом за принцем взглянув на небо. Повезло, что не зима, она в этих краях из-за близости моря сырая, ветреная и снежная.
– Наверное, – пожал плечами Рэган. – Поверю на слово. Мы фактически провалились в субтропики, за Барьером смена времён года почти не ощущается.
– Значит, коэффициент ускорения времени примерно равен десяти. Но это ненадолго, ваше Высочество. Думаю, он скоро уменьшится как минимум вдвое.
– А, оставьте, – махнул в ответ принц. Высочество я с той стороны. Как, кстати, и вы. А здесь просто Рэган. По крайней мере, сейчас.
– Вам нужно ещё и человеческое имя, – сказала вдруг Лейтис. – Если, конечно, не хотите отвечать на расспросы каждого второго знатока эрда. А таких среди людей немало.
– Хорошо, гвена. Выбирайте.
– Тогда Роари. И заодно забудьте всех этих «гвена», «кер». Если точно не знаете статус собеседника, то обращайтесь мастер. Магистра Ислуина среди людей зовут Ивар.
– Хорошо. Тогда, мастер Ивар, куда нам теперь?
– Понятия не имею, – раздражённо буркнул Ислуин. – Я, как кто-то говорил, не отражение одного из богов. Могу только сказать, выбираться будет сложно. Граница кипит, орки готовятся к войне.
Лейтис легонько улыбнулась самым краешком рта: всё-таки иногда наставник мелочно злопамятен. Мог ведь и просто сказать «не знаю». И спросила:
– А можно я?
Мужчины удивлённо переглянулись, потом ответили Рэган:
– У меня лично всё равно никаких идей нет. Только что вы можете предложить, Лейтис, если тоже не знаете перемен в землях орков за последние месяцы?
Девушка в ответ загадочно улыбнулась, после чего громко и чётко выговаривая каждое слово произнесла:
– Я хочу узнать дорогу, которая приведёт нас троих к моему брату. Живому и здоровому. Правом дороги Стражей.
Вокруг Лейтис мгновенно замерцала рассеянным светом, закружилась и спиралью ушла в небо радуга. А откуда-то из воздуха над головами голос Оракула сказал:
– Идите за судном, которое встретите в бухте, где жил тот, кто ценил закат дороже денег.
– Ну, пророк священного острова, ну, пройдоха, – расхохотался Ислуин. – Тихоня-аспирант из Академии! Вот ни на секунду не поверю, что он это заведение видел лишь на тропах судьбы, – после чего объяснил остальным: – Знаю я эту бухту. Место для кораблей не очень удачное, много мелей. Берег неудобный, широкий песчаный пляж, твёрдой земли узкая полоска. А дальше довольно крутые холмы. Но было там не протолкнуться. В бухте стоял один ресторан, кухня и погребок владельца славились на весь Западный удел. И была у старика-хозяина интересная привычка. Он любил закаты и раз в неделю устраивал конкурс: кто лучше всего опишет сегодняшний закат, того следующую неделю кормят обедом задаром. Вот только репутация у местечка была своеобразная. Благовоспитанным мальчикам из хороших семей там делать нечего.
– Думаете, там сохранился какой-то корабль? И мы сможем покинуть земли орков морем?
– Не знаю, – ответила за магистра Лейтис. – Но Оракул ещё никогда не ошибался, как говорят. А нам всё равно, в какую сторону идти.
***
Западный удел Ислуину был хорошо знаком, поэтому уже наутро путники двинулись к нужной бухте. Первые несколько дней шли довольно медленно, старались избегать старых дорог и идти лесом. Но вскоре стало понятно, что орки земель между Барьером и океаном избегают. Сказывалась и нелюбовь к морю, и неожиданно большое количество химер: если на востоке рядом с изначально заложенной калиткой через Барьер ускоренное время медленно вытекало через «щели» в проходе, меняя ближайшие ландшафт и лес, то на западе оно и до Макдары, оказывается, прорывалось резкими всплесками, порождая чудовищ. Конечно, для хорошо вооружённого отряда или сильного мага серьёзной опасности чудища не представляли. Но жить постоянно здесь можно было только за частоколом и с хорошей охраной, а пригодных и удобных для заселения мест наверняка хватало и в остальных Уделах.
Вскоре Ислуин, Лейтис и Рэган дружно решили, что удобство передвижения по тракту стоит небольшого риска столкнуться со случайным патрулём. Развалины эльфийских городов стали попадаться теперь всё время, до войны Западный удел был заселён очень густо. Принц, встречая очередной след разрушенного величия, хмурился. Лейтис, наоборот, с интересом расспрашивала, каким всё было несколько столетий назад. Ислуин поначалу отвечал мало и неохотно, но вскоре разговорился. И чем ближе к морю, тем больше: оказалось, со здешними краями у него было связано немало интересных воспоминаний. Так что вскоре даже принц не стеснялся интересоваться, какими были когда-то «вот эта речка и вон та долинка».
К сожалению, закончилось путешествие очень быстро. По старым трактам до побережья они добрались всего за неделю. Последние часы, остававшиеся до берега моря, всех охватила какая-то эйфория, настроение стало лёгким и немного праздничным. Долгий переход через лес заканчивается… Первой неладное заметила Лейтис: над бухтой беспокойно летали чайки. Через пять минут до побережья сумел дотянуться магистр – и коротко рассказал, что чувствует в бухте много орков и людей. Не сговариваясь, все трое бросили дорожные мешки и побежали вперёд.
С высоты холмов картина разыгравшейся трагедии была понятна сразу. На мель у побережья села морская галера северян, а бухта по каким-то причинам была орками давно обжита и укреплена. У корабля на мелководье шла отчаянная рубка, а три стоявших на твёрдой земле катапульты и два шамана мешали другому судну подойти на помощь. Рулевой на второй шхуне был отчаянный и умелый, гребцы не жалели себя, но было понятно, что прорваться в непростреливаемую зону возле самого берега и прийти на помощь товарищам морские волки не смогут.
Лейтис и Ислуин атаковали шаманов сходу. Но бухта для орков была чем-то важна, противники попались явно не вчера получившие посвящение. Столкнувшись с неизвестной школой, шаманы не растерялись, а сразу ушли в глухую защиту. Подвело их свойственное многим сильным чародеям пренебрежение к не обладающим талантом. На Рэгана как на слабого мага внимания они не обратили… Лучником принц был даже лучше магистра – а нескольких секунд, пока шаманы сосредоточились на чисто магическом противодействии и ослабили физические щиты, ему хватило всадить одному из оркских колдунов сразу три стрелы в лицо и горло. Пологи над бухтой с треском полопались, маг северян успел бросить какое-то заклинание в одну из катапульт и на какое-то время она замолчала… Дальше ситуация снова застыла в равновесии. Катапульты снова отогнали шхуну от берега, магистр вынужденно спустился до середины холма, остановить бегущих по тропе вверх вражеских мечников. А Лейтис и Рэган остались против второго шамана, который снова на ту же уловку попадаться не спешил.
Принц и девушка словно ничего не поняли. Не обращая внимания на магистра, завязавшего схватку с лезущими вверх орками, они снова попытались повторить трюк со стрелами. Шаман успешно отбил несколько атак, в колдовском эфире можно было даже почувствовать растекающееся удовлетворение от тупости людишек. Вдруг Рэган бросил сразу с десяток стрел, причём так быстро, что не успевала одна сорваться с лука, как следом летела следующая, шаман сосредоточился на них – и тут Лейтис атаковала катапульты. Причём не стала повторять ошибку мага людей и бросать хорошо приметные заклятья вроде Искры гнева, а просто заклинила механизмы, заставив рассыпаться трухой какую-то мелкую деталь. Морские волки почувствовал перемены сразу же. Шхуна, перестав выписывать петли, помчалась напрямую к берегу. Несколько мгновений спустя орки оказались зажаты между севшим на мель кораблём и свежим десантом, а в шамана с обеих сторон полетели смертоносные заклятия. Сражение можно было считать законченным.
Ярл и старший правого борта севшей на мель галеры подошли, ещё когда морские волки прочёсывали округу в поисках уцелевших врагов. Ислуин и Лейтис переглянулись: да ведь это же ярл Ойви Виртанен, которого они встретили по дороге на Бадахос! Северяне их тоже узнали сразу. Ойви уважительно поклонился:
– Вы уже второй раз выручаете наш род, мастер Ивар.
– Второй? – удивился магистр. – Ах да, демон-страж.
– И как вы здесь оказались? – добавила девушка.
– Мы шли в Ларгс, это один из портов Империи. И попали в странный жёлтый туман, где, как выяснилось, блуждали несколько дней – хотя нам всем казалось, что не прошло и часа. Попали возле дома, а выбрались здесь, за сотни километров к югу. «Кайсу» подхватило течение и бросило на мель раньше, чем рулевой успел что-то сделать.
Ярл вдруг охнул и начал оседать на песок: в схватке он стоял в первых рядах, и несколько раз кольчугу просекли. Лейтис как лучший лекарь тут же бросилась к ярлу, еле слышно ругаясь сквозь зубы на глупцов, которым бы сначала подлечиться, а потом болтать. Впрочем, ругань была только для проформы: иначе молодой командир поступить не мог. Если он после боя остался жив, но сразу не отблагодарил хотя бы словами спасших его суда и экипаж, от него отвернётся Ильматар-плетельщица-судеб. Под парусом такого капитана на следующий сезон не соберётся ни одного воина. Ислуин и Рэган подошли было помочь, но девушка отмахнулась, дело лишь в реакции организма на боевой транс, в котором не чувствуешь боли, а сейчас самовнушение закончилось. Эльфы пожали плечами и пошли к месту сечи: если они не нужны здесь, то на корабле полно раненных, и лишними целители не станут.
В бухте пришлось задержаться на несколько дней, хотя это и было рискованно. Но «Кайса» нуждалась в ремонте, несколько раненых требовали покоя на берегу. А потом вдруг начался шторм. Причём шторм странный – ветер рвал пену на воде, чёрные от морского гнева волны неистово бились о берег… чтобы всего через пятнадцать-двадцать минут мгновенно застыть зеркальным штилем, а потом снова яростно кинуться штурмовать побережье. И опытные моряки, и вышедшие в первый раз в поход новики недоумённо цокали языками, силясь хоть что-то угадать в приметах на погоду. Корабельный маг заработал себе головную боль от перенапряжения, пытаясь разобраться в воздушных течениях. Всё казалось бесполезным. Поэтому, едва шторм несколько ослабел, а полосы штиля стали больше, ярл Ойви решил сниматься с якоря и уходить в море. Стоило отплыть от берега едва ли на три-четыре десятка километров, как хаос морских и воздушных стихий исчез, словно его никогда и не было.
Всю обратную дорогу экипажи, не стесняясь, обсуждали, что творилось в странной бухте и возносили жаркие молитвы Укко-громовержцу, чьим только заступничеством все и выбрались из ловушки неведомых демонов. Ислуин, Лейтис и Рэган в споры старались не вступать, так как были уверены, что виноваты в злоключения морских волков требование Лейтис да воля Оракула, который и направил вихрь времени на корабли ярла Ойви. И вряд ли благодарность за спасение перевесит гнев, если всё откроется. Поэтому на вопрос, куда их доставить, магистр сразу ответил, что его устроит и первоначальная цель галер – Ларгс. Порт пусть не самый оживлённый, но зато в пределах Империи.
Времени после событий в Торфинсе, как решили Ислуин и Лейтис, прошло достаточно, чтобы Сберегающие перестали их старательно искать. Если соблюдать меры предосторожности, например, не касаться всех «засвеченных» на имя дана Ивара или торговца Ивара банковских счетов и не показывать бляху полного гражданина, то затеряться легко. Особенно с учётом того, что интересоваться, зная прошлые привычки магистра не брать попутчиков, станут двумя, а не тремя путешественниками. Принцу же будет полезно познакомиться с жизнью Империи изнутри, чтобы потом знать, на каких условиях будет лучше всего заключать договоры. Не только политические, но и торговые: едва первая оторопь от возвращения Высокорождённых пройдёт, желающих нажиться на вышедших из изоляции эльфах найдётся немало и в Империи, и в Бадахосе. К этому дню нужно точно знать, что и по какой цене люди готовы купить, и что полезного купцы из людей могут предложить в ответ.
***
Рэган рассматривал первый в своей жизни торговый порт с жадностью, хотя и старался делать это по возможности незаметно от северян. Ислуина и Лейтис бухта Ларгса оставила равнодушными. До Ригулди или Лангрео по размерам ей было далеко, гавань не самая большая и удобная. Поэтому и заходили сюда в основном многочисленные каботажники из Империи и рыболовные шхуны. Город тоже хоть не маленький, но однообразный: склады, одно-двухэтажные дома, опять склады, опять дома. Лишь сложенные из белого известняка резиденция мормэра и ратуша хоть как-то выделялись среди однообразных выскобленных солнцем и морем деревянных построек.
Сразу два корабля северных людей вызвали на берегу оживление. На отмели рядом с пирсами собралась толпа галдящих мальчишек, из города жадно потянулись зеваки. Впрочем, зрелища всё равно не вышло. Корабли явно ждали, и ждали давно. Северяне ещё набрасывали швартовы, когда на причале уже возник небольшой отряд частной торговой охраны, и цепочка вооружённых людей отрезала корабли от случайных прохожих. Солидный приказчик вместе с парой таможенных чиновников подошёл к «Кайсе», дожидаясь момента, когда затянут последний узел и можно будет подняться на борт.
У Лейтис, Ислуина и Рэгана товаров на продажу и большой поклажи с собой не было, как и подлежащих декларированию предметов. Всё, что могло вызвать подозрения, спрятали в сумки-хранилища, а ярл не стал рассказывать, где он подобрал пассажиров. Поэтому один из таможенников прямо на борту выписал бумагу «претензий не имею», и уже через пару часов все трое неторопливо пылили по забитому телегами с ящиками и бочками тракту. Когда предместья Ларгса скрылись за поворотом, Рэган спросил:
– Куда теперь?
Магистр на ходу сорвал травинку, и, задумчиво её жуя, принялся рассуждать:
– Нам желательно проехать всю страну, чтобы составить общее впечатление. Но до моих схронов с деньгами нам не по пути, по крайней мере, пока. Вопрос с деньгами не очень острый, нашего запаса хватит… Но лучше бы продать пару ваших кинжалов. В Ларгсе за них не дадут и половины нормальной цены, а вот в Арнистоне можно не только выручить хорошие деньги – это заодно нам предлог, зачем трое наёмников идут именно туда. Добычу продать, кое-что из воинского припаса взамен прикупить. Пойдём по Арнистонскому тракту, заодно по пути можно выспросить многое, что вас интересует. На торговой дороге, если на юге станешь интересоваться ценами на зерно на севере – никого не удивишь. А ещё можно наведаться в несколько особых лавок, которые как раз и торгуют новостями. Тоже в образ наёмников, ищущих работу, вписывается.
– Хорошо. А что скажете вы, Лейтис?
– Раз обстоятельства ведут нас в Арнистон – почему бы и нет? Я тоже согласна.
Коней покупать не стали, общаться со всадником смогут и захотят не все. А кроме экономики и торговли Рэгана интересовало и то, как живут простые подданные императора. Предубеждения против людей у него не было, но дома последние матарамцы растворились среди эльфов поколение назад, поэтому принцу очень важно было понять, чем в мелочах поведения, в реакции люди отличаются от эльфов. Поэтому шли пешком, время от времени брали билет на дилижанс или подсаживались на попутные телеги. Иногда приставали к какому-нибудь каравану, готовому взять в охрану троих воинов за проезд и еду. И если мужчины постоянно что-то обсуждали, завязывали полезные разговоры и анализировали полученную информацию, то Лейтис вдруг с удивлением обнаружила, что ей заняться нечем. Впервые со дня отъезда из Тейна. Можно предаваться безделью в своё удовольствие, наслаждаться весной – апрель в этом году выдался по-майски жаркий, трава уже густо покрывала землю, а леса гордо шумели свежей листвой.
В деревнях же и городах юноши, словно мартовские коты, вовсю заглядывались на девушек, знакомились, ухаживали… Появление симпатичной молодой наёмницы действовало на забитые романтикой путешествий головы как масло на огонь. Полные искреннего восхищения предложения прогуляться вечером в загадочной темноте Лейтис получала чуть ли не на каждом постоялом дворе. Это было лестно, это было приятно… Вот только почему-то весна и комплименты словно невод рыбака поднимали из глубин памяти всегда один и тот же день. Не весну – конец осени. В Зимногорье, рядом с памятником Морской нимфе. Казалось, что прошедшие годы и несостоявшееся замужество воспоминания стёрли, похоронили под завалами времени. Но арнистонский тракт проходил через Салайн… Стоило показаться стенам города, как Лейтис вдруг наяву ощутила, что она снова сидит возле холодной каменной нимфы, держит в своих ладонях горячую руку незнакомца. Оба произносят обещание встретиться снова, найти друг друга здесь, в Салайне – иначе жизнь не будет иметь смысла.
Когда до Арнистона оставалось чуть меньше недели неторопливого пути, весна решила показать, что она умеет не только радовать проснувшимися от зимнего сна лесами и воспоминаниями. Очередная деревня встретила большой даже для торгового тракта толпой и множеством телег и повозок. Гадать в чём дело пришлось недолго. В придорожном трактире, тоже переполненном, дородный лысеющий краснолицый мужик-хозяин на вопрос: «что творится» ответил сразу, явно спрашивали не первый раз.
– Так этоть, переправу через Инчерил порушило. Значит, столб опорный-то подмыло, канат и порвало. Не, наладили уже. Но исчо недавно поправили, а до тоготь ждать пришлось, – сделав паузу, мужик поскрёб лысую макушку и добавил: – Народу много. Толпа, значит, на переправе будет. Так что я бы, значит, это. Совет бы дал. Вы денёк-другой лучше здесь обождите, пока все разъедутся-то. Чем на голой земле-то очереди ждать, лучше здесь.
Магистр усмехнулся: раз паром наладили, народу на постоялом дворе уже завтра станет куда меньше. Вот трактирщик и пытается уговорить возможных клиентов. Но здравое зерно в словах было, поэтому, отойдя к столу, где расположились остальные, Ислуин предложил:
– Задержимся? Потеряем немного, думаю. Или здесь ждать, или на самой переправе. А здесь хоть передохнуть с комфортом можно.
– Я за то, чтобы остаться, – неожиданно горячо поддержала его Лейтис. – Нехорошо, сколько дней домой уже вернулись, а никак не могу нормально сходить в церковь на проповедь. Всё на бегу и даже некогда свечку поставить. А тут своей церкви хоть и нет, приходской священник обязательно заезжает раз в неделю. Я уже узнала, что отец Батер как раз будет читать проповедь через три дня.
– Согласен, – поддержал Ислуин. – Ты права, поговорить со своим богом после всего дело нужное, вдруг чего полезного намекнёт. А что скажете Вы?
– Торопиться нам пока некуда, да и мне, думаю, будет полезно посмотреть и сравнить, что думают священники Единого. Стоит учитывать, что нам ещё фанатиков Гиллакэвена усмирять. После ваших слов про Единого и о строительстве мира они до сих пор спорят до хрипоты.
– Тогда остаёмся, а едем на следующее утро после проповеди. Как раз и затор на Инчериле рассосётся.
К встрече со священником Лейтис подошла серьёзно. Конечно, святой отец к мужскому наряду отнесётся с пониманием, ведь девушка в дороге, а проповедь станет проходить на обычном лугу. Но Лейтис всё-таки достала платье и попросила хозяйку трактира помочь нарядиться. Женщина на это осталась очень довольна, мол, не ожидала от горожанки такого вот приличного поведения. После чего предложила:
– А зачем девушке идти на проповедь одной? Давайте вместе с их семьёй.
– С удовольствием. Я не совсем одна, со мной мастер Роари. Но он не Единому молится, хотя и хочет послушать отца Батера.
– Тоже доброе дело. Отец Батер всегда много хорошего говорит. Вдвоём с нами тогда и идите.
На поле перед самым началом проповеди и случилась неприятность. Чтобы ненароком не оскорбить чужую веру, принц обратился к отцу Батеру:
– Отче, меня зовут Роари, и дозволено ли мне присутствовать, если я приехал из далёких мест и поклоняюсь не вашему Единому, а отцу лесов Эбриллу? Мудрость разных людей в разных местах открывает разные грани бытия, и наверняка я услышу нечто для меня новое.
Священник погладил окладистую бороду, после чего доброжелательно ответил:
– Конечно, сын мой. Главное – это вера. Если кто-то поклоняется одному из Отражений Единого и хочет взглянуть на другую грань мудрости Бога, то долг любого пастыря с радостью ему помочь. Меня очень порадует, если гость из чужой страны сегодня меня послушает. Если у вас потом появятся вопросы, обязательно подходите и спросите, я с удовольствием вам отвечу и разъясню всё непонятное…
В этот момент стоявший поблизости мужичок выхватил нож и с криком: «Святотатцы! Язычник!» – кинулся на священника и Рэгана.
Ничего сделать у него, конечно, не вышло: несколько стоявших рядом крестьян и ремесленников-мастеровых мужичка тут же повалили на землю и скрутили. Над лугом повисла нехорошая тишина, которую разорвал голос священника:
– Ишь, слово-то какое нечестивое выдумали. «Язычник». Думаю, – обратился отец Батер к державшим Чистого брата мужикам, – мне стоит подождать, пока вы не посадите этого отступника куда-нибудь под замок. А перед вами, мастер Роари, я должен извиниться. Надеюсь, один нечестивец не отвратит вас от желания познакомиться с верой в Единого.
Отступника увели под трагичные вздохи старосты:
– Позор, позор-то какой...
Проповедь была прочитана с особым вдохновением, люди разошлись с луга умиротворённые, но нехороший привкус всё равно остался. Поэтому ни Лейтис, ни Рэгана не удивило, что вечером того же дня на постоялый двор заглянули староста деревни и несколько самых уважаемых владельцев мастерских.
– Это… Ну… – замявшись начал староста, обратившись к Ислуину, которого признал главным. – Отец Батер сказал к Сберегающим заедет, скажет. Вот только позору-то, да и слух нехороший пойдёт. Вот, значит это. Просьба у нас. Вы бы не могли, значит, задержаться на пару деньков? Чтобы, это, как отступника забирать будут, сказали братьям святым, что не в обиде, значит на нас. Комнаты за наш счёт, значит…
– Да что вы! – всплеснул руками трактирщик. – Какая плата! Это самое, лучшие комнаты и еда от меня просто так.
– А мы, значит, обещаем, пока ждёте, может помочь чего. Там что в дороге потрепалось…
Ислуин, Лейтис и Рэган понимающе переглянулись. Про Чистых братьев они уже были наслышаны. И как к ним относятся в провинции – тоже. А деревня стоит хоть и на самой удобной дороге к переправе, но не единственной. Стоит пройти слуху, что здесь заправляют Чистые, мастерские и постоялый двор разорятся мгновенно. Объезжать станут как зачумлённых. Если же гости после случая на лугу останутся, староста всегда сможет ответить, что была паршивая овца, но её давно Сберегающие вычистили, и обиды постояльцам никто не чинит.
– Ну что? – негромко спросил магистр, так, чтобы не услышали посторонние. – Остаёмся? После Торфинса много времени прошло, не думаю, что нас ещё всерьёз ищут.
– Как раз и проверим, – поддержала Лейтис. – В Арнистоне всё равно на всех приезжих инквизиция поглядывает, город большой и торговый всё-таки. Если здесь всё пройдёт гладко – и там сложностей не будет. Если же нет… Отбиться и бежать на тракте проще, чем рядом с резиденцией арнистонской командории.
– Решено. Ждём, – после чего уже во весь голос добавил: – Вы нас уговорили.
Староста и остальные просветлели лицами, после чего трактирщик сразу же побежал отдать приказ служанке подготовить для гостей лучшие комнаты.
***
Задержаться пришлось на неделю: инквизиторы в дальнюю деревню ехать особо не торопились. Впрочем, и потерянным зря время тоже назвать было нельзя. Купцов и караванов с товаром по тракту шло немало, приказчики и возчики, уставшие от монотонной дороги, болтали охотно. Особенно если собеседник был готов проставить бесплатное пиво. Принц сумел узнать почти всё из того, что планировал выяснять на арнистонских базарах. Да и Лейтис с удовольствием наслаждалась прелестями оседлой жизни: ежедневной ванной, завтраком за столом, а не из миски на коленях, сном на мягкой кровати, а не на земле. И возможностью вставать, накидывая на себя сухое платье и башмаки, а не брюки и сапоги, мокрые оттого что вчерашним вечером всех накрыл дождь.
На седьмой день ожидания лица деревенских старейшин совсем посмурнели: сколько ещё гости согласятся ждать? Ислуин и Рэган, наоборот, расслабились, ленивое настроение от Лейтис передалось и им. Поэтому, когда в дверь комнаты, где все трое завтракали и неторопливо обсуждали, стоит ли им вообще заезжать в сам Арнистон или проще продать кинжалы на пригородном базаре, и сразу отправиться на восток, в сторону Безумного леса, постучал мальчишка-слуга и громко закричал: «Псы Господни приехали», – спускаться в общую залу никто не захотел. Ислуин лишь бросил:
– Пусть Сберегающие, если у них будут вопросы, поднимаются наверх.
Вопросы, видимо, всё-таки нашлись, так как минут через двадцать в дверь вежливо постучали. Молодой голос спросил, дозволят ли ему и брату-Сберегающему войти. Получив: «Да», открылась дверь, мужчина в угольно-чёрной рясе Пса Господня переступил порог, сделал шаг в сторону, пропуская напарника… Следом вошёл отец Энгюс! Ислуин и Лейтис напряглись, пытаясь понять: узнал ли их инквизитор или нет. Энгюс не произнёс ни слова. Вместо этого он вдруг сложил ладони в молитвенном жесте, а затем резко развёл руки в стороны. Совсем как Лейтис на острове Драконов. Мир тут же поплыл, сначала двоясь, потом возвращая себе единственный, истинный облик. При этом распались не одни иллюзии! Рэган и Ислуин машинально потёрли начавшие зудеть лица: божественная сила заставила их стать прежними, стерев все навязанные магией изменения.
Отец Энгюс владел собой просто великолепно. Он, конечно, явно что-то предполагал, но встретить сразу двоих представителей исчезнувшей расы явно не ожидал. Его изумление выдавало разве то, что впервые на памяти Ислуина инквизитор вообще не нашёл слов, а просто молчал. Рэган, не владея ситуацией, предпочёл уйти на второй план, Лейтис же тоже растерялась. Первым справился с собой Ислуин и спросил:
– Я даже не предполагал, что поклоняющиеся Единому способны не только разрушать иллюзии. А вы, смотрю, результатом не удивлены.
– Господа нашего не зря зовут Творящим истину, – кивнул отец Энгюс. – Хотя вернуть не только зримое, но и материю к исходному облику, могут очень немногие. Да и нам злоупотреблять этим не стоит. И да, не удивлён, – священник вдруг перешёл на эрд. Говорил Энгюс чисто, но Рэган невольно поморщился: акцент и произношение у инквизитора были устаревшие. – Тень подозрения у меня возникла ещё в первую встречу, когда вы, кер…
– Ислуин. Кер Рэган и гвена Лейтис.
– Когда вы, кер Ислуин, слишком уж хорошо говорили на эрде. Причём на классическом эрде трёхсотлетней давности, – священник кивнул в сторону принца, которому отдельные слова явно были привычны в несколько ином значении, – как носитель языка. Демонстрировали множество забытых знаний. И даже победили на мечах самого Ренана.
– Перехвалите, – усмехнулся магистр. – Всего одну тренировочную схватку из трёх. И вторую еле-еле свёл вничью по очкам. На большее против столь великого мастера я не способен, хотя и входил когда-то в десятку первых мечей Великого леса.
– Тем не менее, – продолжил инквизитор, – для одного простого человека у вас слишком много умений. Были у вас некоторые просчёты и в Тейне. А окончательно я убедился, когда узнал, что пострадавший от рук отступника поклоняется Эбриллу.
– Вам не говорили, отец Энгюс, что лесть никому не к лицу? – усмешка магистра стала ещё шире. – Просто мои знания чуть выходят за границы того, что помните вы. Но это скорее заслуга моих учителей. Кстати, мои учителя были из людей. Впрочем, предлагаю вернуться к сегодняшнему дню. Из-за одного желания повидать старых знакомых вы бы не стали мчаться из Турнейга или какой-нибудь другой командории. Да и не стойте вы истуканом, присаживайтесь. И ваш коллега тоже пусть садится.
Инквизиторы пододвинули к столу из угла пару стульев, сели, после чего Энгюс продолжил.
– Силой я вас заставить не имею права: вы, кер Ислуин, полный гражданин. Да и ваши заслуги перед Церковью велики и неоспоримы. Я могу лишь попросить. Дело в том, что искал я вас по просьбе семьи Хаттан и обещал им устроить с вами встречу.
Магистр, Рэган и Лейтис переглянулись. Ислуин на заданный без слов вопрос кивнул, после чего ответил уже принц.
– Я хотел переводить наши отношения в официальную плоскость несколько позже. Но если тропы судьбы легли именно так, поступим по воле Эбрилла и вашего Единого. Передайте, лорду Хаттан, что полномочный посол Высокий принц Рэган вместе со спутниками готов приехать в Турнейг обсудить взаимоотношения наших народов к общей выгоде и процветанию.
***
До столицы ехали не торопясь. И ради безопасности о том, что они скоро будут, кроме лорда никого другого отец Энгюс не предупредил. Из-за этого возле особняка гостей никто не встречал, а привратник флегматично поинтересовался:
– Вы к кому, святой отец? Как доложить?
– Сообщите лорду Хаттан, что его просит о встрече отец Энгюс вместе с гостями. Он про нас знает и поймёт.
– Хорошо. Прошу обождать, пока я сообщу лорду и узнаю, дома ли он.
Привратник тут же подозвал специально дежурившего вместе с ним мальчику, лет десяти, и вскоре пацан уже бегом нёсся к дому. Отец Энгюс привратнику был ему хорошо знаком, поэтому дальше он сказал:
– Пока ждём, можете поставить лошадей во внешнее стойло, святой отец. Кого прислать вам помочь?
– Да нет, мы недолго, думаю.
Путники с удовольствием смогли спешиться, сразу как привязали лошадей, начали разминать уставшие после долгой скачки спины и ноги. Ожидание несколько затянулось, погода же расхолаживала. Утренняя жара понемногу спадала, прохладный лёгкий ветерок сбивал зной и нежно ласкал кожу, листья деревьев томно шуршали сонной музыкой, так и приглашая вздремнуть. От нечего делать и чтобы не задремать, Лейтис принялась сквозь забор и парк рассматривать городскую усадьбу Хаттанов. Центральный дом был необычный: когда-то явно был меньше, но потомки не стали ломать раннее здание, а просто достроили второе крыло. Старая часть удивляла непривычными по нынешним временам сводами – словно крышу собрали их нескольких полуцилиндров, стрельчатыми башенками по углам и высокими узкими стрельчатыми окнами – иногда с витражами, рядами колонн с капителями цветочных орнаментов, стены выложены из тёсаного камня. Зато ближнее новое крыло хоть и напоминало старика-соседа, но здесь в фасаде чередовались кирпич, камень и стекло огромных окон, порождая красочность и нарядность. Угловые башенки-мансарды венчали крутые конические кровли, переходя в прямые плоские черепичные скосы основного массива, вокруг разбегались служебные флигеля-пристрои. Да и скульптур в новом крыле было куда больше. Но вот удивительно: то ли благодаря соединявшим всё галереям с огромными окнами, то ли из-за красивых орнаментов и скульптур, но смотрелось сочетание старого и нового очень естественно и гармонично. А ещё Лейтис была уверена, что где-то этот дом уже видела. Будто во сне или в тумане… Но ведь в особняк Хаттан она никогда не заезжала?
С мысли сбил отец Энгюс, увидевший, как девушка внимательно рассматривает дом, и решивший пояснить:
– Особняк строил больше ста лет назад Нивин Хаттан, и родовой дом – один из немногих сохранившихся почти в неизменном виде образцов выдающегося искусства этого знаменитого архитектора. Вам обязательно надо будет взглянуть на северное крыло загородного императорского дворца, где он встраивал в общий архитектурный комплекс часовню Единого. До сих пор часовня считается непревзойдённым шедевром столичного зодчества.
– Параноик он был, этот ваш Нивин, – рассмеялся магистр.
Инквизитор удивлённо поднял бровь и заинтересованно спросил:
– Почему вы так считаете?
– Обратите внимание: даже после реконструкции вход в старый дом остался на высоте метра. И сделано крыльцо из дерева. Окна первого этажа узкие, света дают маловато. Так зачем терпеть неудобства и лишние расходы на ремонт и искусственное освещение? А вот если мы отделим старое и новое крыло вон там, – магистр резким движением сверху вниз махнул рукой, показывая, где нужно обрушить связывающие галереи, – то дом превращается в крепость. Наверняка на уровне первого этажа в галереях глухая стена. С земли ворваться можно через единственный высокий вход. Сад и новое крыло расположены так, чтобы закрыть старый дом от осадных машин, которые установят на мостовой улицы. Да и башенки на крыше старого здания выполнены так, словно приглашают расстреливать атакующих из лука или арбалета. Стрелок будет там почти неуязвим, а на таком расстоянии бронебойные стрелы прошьют любой доспех как масло. Два-три десятка защитников удержат дом против любого врага.
Энгюс задумчиво покачал головой.
– С такой стороны я усадьбу Хаттан никогда не рассматривал. Но вынужден признать, что вы правы. И кстати, вспоминая остальные строения Нивина, полагаю теперь, что они тоже несут двойное назначение. Та же часовня во дворце позволит…
Закончить рассуждения инквизитору не дали, так как к воротам вернулся мальчишка-посыльный в сопровождении широкоплечего чернобородого мужчины со знаками семьи Хаттан на тёмно-зелёном камзоле. При виде встречающего Лейтис вдруг крикнула, срываясь на визг:
– Род! Родерик! Не может быть!
Словно брошенное из катапульты каменное ядро девушка кинулась вперёд, не разбирая дороги, не глядя, кто попадётся на пути – и повисла на шее мужчины.
– Лей? Лейтис! – Родерик сгрёб девушку в охапку.
Намеченный порядок встречи оказался скомкан. Родерик объяснил:
– Приношу извинения, но лорда Малколма неожиданно вызвали к лорду канцлеру, а Харелт в отъезде по делам, – он на мгновение запнулся, – семьи. – Отец Энгюс с чего-то на этих словах загадочно улыбнулся и кивнул. – Леди Хаттан приказала мне как вассалу семьи встретить вас и помочь разместиться. Затем я съезжу, предупрежу лорда.
– Никуда я тебя не пущу, и это не обсуждается, – Лейтис ухватила брата за руку так, что было понятно: отпускать его куда-либо она категорически отказывается.
– Лей, будь разумна, я ненадолго и никуда не денусь. Надо сообщить лорду Хаттан, а никого другого послать нельзя, про ваш приезд посторонним знать не стоит. Я быстро.
– Ни-за-что. И вообще, лорд Малколм всё равно приедет домой, мы подождём.
Сказано было с такой железной уверенностью, что всё было понятно: встреча с лордом вынужденно откладывается на вечер.
– Тогда я, пожалуй, поеду, – сказал отец Энгюс. – мне тоже надо возвращаться в резиденцию Ордена.
– Езжайте, – вздохнул Родерик. Дальше махнул рукой, подзывая всё того же мальчишку: – Сбегай на конюшню, чтобы лошадей забрали и обиходили. А вас, уважаемые, прошу за мной.
Сначала Родерик показал комнаты Ислуину и принцу, затем повёл сестру на третий этаж в уже её апартаменты. Стоило на пороге заикнуться:
– Давай ты отдохнёшь, в себя придёшь, а дальше я загляну и мы поговорим.
Лейтис снова вцепилась в его руку:
– Успею, наотдыхалась по дороге уже. А вот рассказать, куда и где ты пропадал столько лет, просто обязан, и немедленно.
Родерик добродушно улыбнулся, намекая, мол, сестрёнка не только внешне не так уж сильно выросла, но и внутри ничуть не изменилась. Если уж ей очень надо, так всех на уши поставит, но своего добьётся. После чего шагнул вслед за Лейтис.
– А это ещё кто? – Лейтис показала на золотоволосую девушку лет четырнадцати, склонившуюся в приветственном книксене посреди комнаты-гостиной.
– Меня зовут Кайристина, леди. Пока вы здесь, я буду вашей личной горничной.
– Это ещё зачем? – фыркнула Лейтис. – Как-то до сих пор я обходилась без служанок.
– Не упрямься
Комната была обставлена как гостиная, поэтому с креслами для сидения трудностей не возникло. Родерик сдвинул к окну пару, отодвинул шторы – отчего солнечные пятна и тени от растущего под окном дерева сразу же начали весело играть в догонялки по золочёному тиснению тёмно-красных обоев. Усадил сестру и сел напротив сам.
– Во-первых, Криси – личный вассал и секретарь леди Мирны Хаттан. Поэтому посвящена во всё здесь происходящее. А доверенный человек, через которого ты сможешь обратиться, если понадобится в чём-то помощь, лишним не будет. И во вторых. Забыла, ты у нас теперь важная персона? Личная горничная для тебя не прихоть. Криси станет следить за твоим распорядком дня, всякими мелочами, оказывать помощь с подготовкой к тому или иному приёму. Делать это самостоятельно у тебя попросту не будет времени.
– Ладно, ладно. Уговорил, – насупилась Лейтис. – А теперь давай рассказывай. Только… Что у тебя с волосами?
Родерик непонимающе посмотрел на сестру, затем провёл рукой по волосам и бороде – не растрепались ли, взглянул в стоявшее на столе в углу небольшое зеркало и затем понимающе рассмеялся.
– А-а-а, ты про цвет? На Бадахосе светлые – редкость, а я там жил несколько лет. Вот, чтобы в глаза примета не бросалась, зашёл к одному магу. Мне пообещали, что это не насовсем, и года через три-четыре всё вернётся.
Лейтис демонстративно надула губки, потом рассмеялась.
– Ты забавно выглядишь. Но мне не нравится. Дай исправлю. Тут всё очень просто.
Девушка потянулась рукой и начала гладить волосы брата ладонью. Там, где она касалась, чернота тут же сползала, а волосы становились тёмно-русыми. Родерик передёрнул плечами от неожиданности, ощущения были странными, будто тебя щекочут сразу в нескольких местах. Потом схватился за зеркало: оттуда смотрело лицо, помолодевшее лет на пять – Лейтис заодно убрала старившие мелкие морщинки на лбу и в уголках глаз.
– Ну и ну! Сказал бы кто – не поверил! И где ты такому научилась?
– Нет уж. Сначала ты.
Родерик пожал плечами и начал подробный рассказ. Как попал в Шахрисабзс, что случилось там. Времени это заняло немало, так как временами Лейтис переспрашивала, начинала делиться своими впечатлениями о поездке через владения падишаха. Потом, спохватившись, останавливалась и требовала, чтобы Родерик продолжал. Кайристина к тому времени закончила дела в гостиной и ушла готовить спальню, поэтому без посторонних разговор пошёл свободней. Но и беспорядочней, так как Родерик спросил про родителей, и уже оба рассказывали попеременно, переплетая истории друг друга.
Когда старший брат дошёл до продажи на корабль в Матарам и побега, Лейтис попросила назвать точную дату, беззвучно шевеля губами, что-то быстро посчитала и сказала:
– А знаешь? Один человек как-то мне сказал, что мы пишем «сегодня» на страницах прошлого и создаём этим будущее. Я сейчас вот вспомнила. Там, в Радуге, я видела именно этот дом. И мечтала снова встретить тебя. Вот похоже Радуга и навеяла хозяину школы эту самую жадность.
– Хорошие слова. А что за человек?
Лейтис внезапно замялась, чуть покраснела. Потом посмотрела за окно, что-то выглядывая в подступающих сумерках: лампы в комнате включать не стали. Но всё же с запинкой ответила:
– Эти слова мне сказал один человек… Я встретила его в Зимногорье, возле фонтана-нимфы. Я не знаю его имени, я искала его, и не нашла. Но до сих пор, кажется, чувствую, как его рука держит мою. Позови он тогда – бросила бы всё и пошла за ним. Но он не решился… и я не решилась. Я, кстати, поэтому сдуру чуть замуж и не выскочила. Мне казалось, балбес из Тейна был похож на того, из Зимногорья.
Кайристина в это время прибирала соседнюю комнату. Нет, девочка не старалась подслушивать специально. Но Лейтис и Родерик говорили, не снижая голосов, а ей было очень любопытно. К тому же Криси убедила себя – леди Мирна обязательно должна знать, что за гости приехали. Поэтому девочка старалась запомнить каждое слово… На рассказе про встречу в Зимногорье Кайристина от неожиданности выронила металлическую подставку для цветов, которую как раз хотела переставить на соседнее окно. Та упала с громким звуком, ударилась о ножку комода. Девочка испуганно сжала плечи – если сейчас Лейтис заглянет и застанет за подслушиванием? Но брат с сестрой были так увлечены разговором и привыкли – из остальных комнат время от времени доносится рабочий шум – что ничего не заметили. И рассказ о приключениях неторопливо полился дальше.
***
На следующий день Лейтис обнаружила, что ей опять нечем заняться. Ислуин и Рэган с утра засели в кабинете с лордом Малколмом, не встретила их Лейтис даже за обедом – все трое сразу после совещания уехали до позднего вечера. Да и потом своих спутников девушка видела в лучшем случае вечером и ненадолго. Лейтис бы с удовольствием, пока принц и магистр заняты, куда-нибудь съездила… Но Харелт всё ещё задерживался, как ей объяснили по важным делам, а лорд Малколм и отец Энгюс в один голос утверждали, что он тоже очень хотел встретиться и будет расстроен, если не застанет Лейтис в городе.
На третий день Кайристина, заметив, как гостья скучает, предложила:
– Дана Лейтис. Дозволите пригласить в гости к вам леди Мирну?
– А это кто?
– Леди Мирна – это сестра Харелта. Когда вы, дана Лейтис, жили Турнейге, она училась в другом месте, не в городе. Сейчас леди Мирна хоть и вышла замуж, но пока её муж в отъезде по делам службы, она гостит у родителей. Её муж военный моряк, его корабль ушёл в составе экспедиции к Матараму.
– Хорошо, – вздохнула Лейтис. – Зови когда ей удобно. Хоть познакомимся, и хоть какая-то компания.
Неожиданно леди Мирна оказалась на удивление замечательной собеседницей, а ещё очень чутким и тактичным человеком. Поэтому, хотя Лейтис обычно старалась незнакомых людей держать на расстоянии, сама не заметила, что начала общаться с Мирной как с давней и близкой подругой. Да и Криси рядом с младшей Хаттан теряла свою величавую вежливость образцового вассала и становилась весёлым, временами шумным и проказливым подростком. В хорошей компании время полетело незаметно, а Мирна стала ежедневной гостьей в отведённых Лейтис покоях.
Лейтис сидела и болтала с Мирной в комнате-гостиной, когда заглянула Кайристина:
– Леди Мирна, леди Лейтис. Приехал лорд Харелт. Можно ли его звать немедленно? Или вы сейчас принять не сможете?
Лейтис кивнула, потом добавила:
– Да можно прямо сейчас. Не думаю, что мы надолго засидимся.
После чего посмотрела на Мирну, которая с непонятным интересом наблюдала за реакцией собеседницы. Лейтис на это пожала плечами и без слов ответила взглядом: она совершенно спокойна. Они не виделись много лет, и даже если когда-то были хорошими друзьями – теперь друг для друга самое большее давние знакомые.
Раздался стук в дверь, снова вошла Кайристина и как образцовая горничная, придержала перед хозяином дверь. Лейтис попробовала проанализировать свои ощущения, и не почувствовала ни капельки волнения. В самом деле, что может связывать людей, которые всего-то недолго учились вместе, да и было это годы назад? Лейтис встала, начала делать положенный воспитанной девушке из хорошей семьи приветственный книксен… дальше всё смешалось! Харелт вдруг споткнулся от поставленной Криси подножки, Мирна толкнула Лейтис в спину. Мгновение кутерьмы – и оказывается, что Харелт сидит на полу, опирается спиной на кресло и держит в объятиях шлёпнувшуюся ему на колени Лейтис. А над ними звонко летит голос Кайристины:
– Я встретила его возле замёрзшей нимфы в Зимногорье. И если бы он меня позвал – пошла за ним на край света не раздумывая!
В ответ в один голос раздался вопль Харелта и Лейтис:
– Уйди, противная девчонка!
Мирна усмехнулась: несмотря на негодование, объятий брат не расцепил, а Лейтис вырываться тоже не спешила.
– Ты, братик, не шуми. И на Криси мне оба не кричите. Она умница. А ещё напомню, что кто-то мне в своё время все уши прожужжал про удивительную девушку Тарью из Зимногорья. А ещё тайком от всех любовался изображениями одной своей сокурсницы по имени Лейтис. Сам мог бы догадаться, что от меня подобное скрыть довольно трудно.
После чего Мирна взяла Кайристину за руку, бросила короткое:
– Объясняйтесь сами, – показала язык и обе девушки вышли.
Некоторое время Мирна и Криси постояли, вслушиваясь сквозь дверь в начавшуюся перепалку «как ты мог не узнать», «а сама куда смотрела»... Потом весело переглянулись, не сговариваясь хихикнули и ушли.
***
Следующее утро если и отличалось от предыдущих, то ненамного. Лорд Малколм вместе с принцем и с магистром уехали ещё на рассвете. Остальные завтракали в столовой, разве что добавился Харелт. Но как Мирна ни смотрела, понять ничего не могла. Каким-то образом брат сумел впервые заблокировать эмпатию сестры… неужели вечером настолько обиделся, что задействовал нечто из арсенала, которым его снабдили для расследований? При этом Харелт если и ухаживал за Лейтис и оказывал ей знаки внимания, то не больше чем к любой другой благородной леди высокого статуса и гостьи дома. Несколько следующих дней Мирна и Кайристина всё также внимательно следили за Харелтом и Лейтис. Однако молодые люди общались хоть и весело, непринуждённо, но сохраняли между собой ту небольшую дистанцию, которая остаётся между приятелями, и исчезает лишь между близкими людьми.
Поздним вечером четвёртого дня, когда уже давно стемнело, в окно спальни Лейтис раздался аккуратный стук. Накинув халат поверх ночнушки, девушка подошла, отомкнула задвижку и вместе с запахами ночного лета впустила в комнату тяжело дышавшего Харелта.
– Уф. Старею, – он выдохнул. – Мальчишкой, помнится, пользовался лепниной и украшениями на стене сбегать втихаря в сад. Тут конечно, не второй, а третий этаж. Но и мне вроде не десять. А ты почему?..
– Я думала ты уже не придёшь. Поэтому не стала одеваться заново, когда Криси ушла.
– Меня Мирна задержала. Я как твой амулет себе повесил, так сестрёнка, – Харелт совсем по-детски хихикнул, – сама не своя. Привыкла чувствовать даже то, чего ей не положено, понимаешь. А теперь пытается выведать, уболтав меня. Но я же тебе ещё в Зимногорье обещал прогулку по ночному городу?
– Тогда отвернись. Я быстро.
Харелт кивнул и повернулся к окну, разглядывая сквозь тёмный прямоугольник окна фонари на улице, затихший парк рядом с особняком. И вдруг почувствовал, как сердце бешено застучало: стекло ощутимо зеркалило, и в нём хоть и немного мутно, полупрозрачно – но отражалось всё, происходящее в комнате. Лейтис, сбросившая халат и ночнушку, оставшаяся только в невесомом, полупрозрачном белье. Надевает костюм для прогулок. Харелт напрягся, стараясь не выдать себя, пытаясь понять – что же с ним? Ведь у него были женщины, а Лейтис ему даже не подружка. Так почему же так хочется схватить девушку в объятья, касаться не ткани камзола, а бархата атласной кожи, вдыхать чуть терпкий запах золота волос, почувствовать сладкий и одновременно горький вкус первого поцелуя… Чтобы через мгновение с головой нырнуть в океан нежности поцелуя второго?
– Я готова, можешь оборачиваться.
Наваждение… нет, не ушло. Лишь спряталось выждать момент и вернуться снова. Харелт на это мысленно фыркнул, наконец сумел взять себя в руки, и как ни в чём не бывало подсадил девушку сначала на подоконник, а потом помог спуститься на траву газона. Прижав палец к губам – ни звука – взял ладонь девушки в свою, и повёл к участку ограды, который не просматривался сторожем. Позавчера Лейтис по просьбе Харелта там немного подсуетилась, легонько подстегнув рост куста.
– Да уж, я перестаралась. И его не подрезали? Он же чуть ли не на улицу ползёт.
– Ну… Как наследник рода, я имею доступ к графику работы прислуги, – улыбнулся младший Хаттан. – Никто не станет проверять, что я его немного подправил так, чтобы садовник пока был занят в другом месте. Потом взял контрольный ключ и, заранее в этом месте проделал для себя на один вечер «дырку» в магической сигнализации.
Сразу как особняк скрылся за углом, и они остались на пустой улице вдвоём, Лейтис тут же стало как-то не по себе. Темноту заполняла боязливая россыпь огней немногих фонарей и немногочисленных, ещё источающих свет окон. Вдали мелькнул свет от фонаря ночного патруля и пропал. Чёрные деревья и тёмные дома, всё соединилось в каком-то нереальном, ненастоящем круговороте света и ночи...
– И куда теперь? – спросила девушка, зябко передёрнув плечами от ощущения древнего пещерного ужаса одиночества в темноте.
– Сначала на площадь Пяти стаканчиков, – ответил Харелт. Увидев вытянувшееся от удивления лицо девушки, рассмеялся: – Ну, это прозвище у неё такое. На самом деле называется она Пять звёзд, но на ней расположено одно заведение с вывеской из пяти вафельных стаканчиков. Там делают самое лучшее в городе мороженое. Поэтому «звёзды» уже давно существуют исключительно в налоговых документах городской ратуши.
– Ха-а-арелт, – протянула Лейтис. – Ты надо мной издеваешься? Ночь на дворе. Какое мороженое?
– А летом они до утра работают, – парень хитро улыбнулся. – Специально для таких, как мы с тобой полуночных гуляк и бездельников. Пошли.
– Не верю.
– Не верь, но всё равно пошли.
Площадь и в самом деле встретила ярким огнями и толпой гуляющих парочек. Да и мороженое оказалось очень вкусным. Взяв с собой ещё пару стаканчиков, Харелт повёл девушку дальше. Улицы главные широкие и узкие извилистые на окраине. Набережная реки, где в воде играли своими отражениями звёзды – и дворцовая площадь, где ночь отступала перед светом созданного человеческими руками дня… До своей кровати Лейтис добралась незадолго до рассвета, а весь следующий день зевала, старательно закрываясь ладонью от подозрительных взглядов Мирны.
Две ночи прошли спокойно и чинно, тем более что заподозрившая неладное Мирна следила за братом вдвойне старательнее. Но ничего не происходило, сестра успокоилась… На третий вечер Харелт раздеваться не стал. Лишь скинул сапоги и устроился на кровати, гадая: как именно к нему проберётся Лейтис, как девушка собирается выбираться из города после закрытия ворот, и почему она предупредила, чтобы Харелт ждал её именно сегодня?
В окно гостья лезть не стала. Вместо этого от двери раздался негромкий металлический лязг, и замок тихонько щёлкнул. В комнату Лейтис зашла, засовывая в карман куртки связку отмычек. Харелт на это хмыкнул:
– Интересные у кого-то таланты.
Лейтис покраснела, было заметно даже в неверном свете уличных фонарей.
– С моим вторым отцом чего только не наберёшься. Мастер Ислуин не любит ходить напролом, если что-то ищет. Но давай быстрее. У нас десять минут, иначе придётся лезть через забор. А мне не хочется.
Девушка надела лямки оставленного в коридоре заплечного мешка и пошла по главной лестнице. Харелт, натянув сапоги, поспешил за ней. Как Лейтис всё-таки собирается выходить? Ладно, в доме все спят. Но у ворот-то охранник дежурит круглые сутки. Девушка, выйдя на улицу, направилась именно к калитке у ворот… Охранник почему-то спал и там. От удивления Харелт замер, но Лейтис требовательно схватила его за руку и потащила дальше почти бегом. Лишь когда они отошли на квартал от дома, соизволила остановиться и объяснить:
– Всё очень просто. Список дежурств, если постоянно живёшь в доме, можно раздобыть. Причём быть наследником для этого не обязательно. И постепенно, частями скормить человеку безвредное заклинание сна. Чтобы ни защита, ни амулеты не почувствовали вмешательства, надо не запускать всё «снаружи», а заложить: пусть в строго определённый час сторож сам уснёт на несколько минут. И сниться ему будет, что он бодрствует.
– Ага, просто, – ухмыльнулся Харелт. – В каждом доме у нас есть сильный маг, которому приспичило ночью тайком гулять по улице.
– Ну, так уж и сильный, – тряхнула головой девушка. – Вот ты магистра не видел…
– Про кера Ислуина не знаю, – быстро ответил Харелт, – а вот про то, как ты Родерику шевелюру исправила, шепчутся до сих пор. Ну да ладно. А как с воротами быть? То же самое? Или ты рискнула оформить ночной пропуск? И что у тебя в мешке?
– Скоро сам увидишь, – загадочно улыбнулась Лейтис.
Северо-восточные ворота располагались от особняка Хаттан не очень далеко, и в нужный район добрались молодые люди быстро. Здесь не было роскошных особняков знати, сплошь лавки и дома горожан среднего достатка. В столь поздний час все они ещё закрыты тяжёлыми деревянными створками, утопленными в полу и укреплёнными прочными накладками, окна верхних этажей плотно прикрыты ставнями. Стоило оказаться в районе возле ворот, как сразу возникло ощущение, что ты на дне глубокого каньона, над которым светят звёзды. И никакого освещения, если не считать фонаря над указательным столбом, и журчащем под ним фонтанчиком с питьевой водой.
К самим воротам Лейтис подходить не стала, а выбрала участок стены, который не просматривался из окон башни, приложила к камням ладонь и что-то зашептала. Почти сразу в стене возникла небольшая дверца, а камень вокруг прохода тут же стал прозрачным, играя в неверном лунном свете хрустальными отблесками. Девушка схватила парня за руку, и повела за собой. Но стоило обоим оказаться снаружи, как всё исчезло. Харелт даже специально провёл ладонью по стене – камень он и есть камень.
Едва молодые люди отошли достаточно, чтобы говорить, не опасаясь быть замеченными случайно остановившимся на стене стражником, Харелт восхищённо произнёс:
– Нет, я, конечно, и раньше считал тебя великим магом. Но теперь… Я отката вообще не почувствовал. Но мы снаружи!
Лейтис зарделась и ответила:
– Мне, конечно, приятно, но мои таланты тут ни при чём. Ты слышал, кто строил Турнейг?
Харелт пожал плечами:
– Конечно. Это в любой школе рассказывают. Финварра, эльф, которому так нравились люди, что он уехал из Великого леса к ним. Его до сих пор, и, кстати, вполне заслуженно, считают одним из величайших зодчих. Императорский дворец – тоже его работа.
– Ну да, ему нравились люди, – девушка усмехнулась. – Однако всё равно он оставался эльфом. Высокомерным по отношению ко всем «младшим народам». Поэтому вложил в стены города лазейку для эльфов. А я, когда вошла в семью Ясных владык и стала дочерью мастера Ислуина – теперь тоже немножко эльф. Жаль, что с тех пор укрепления много раз перестраивали, нужный кусочек сохранился лишь возле северо-восточных ворот.
Теперь пришла очередь Харелта улыбаться:
– А-а-а, мечтаешь посмотреть на полночное цветение водяной лилии? Ну да, туда от северо-восточных ворот ехать слишком долго, за ночь не успеем. Но посмотреть на цветение я тебе и так устрою. В следующем месяце организую поездку в поместье к Раттреям, а там до Голубого озера рукой подать.
– Договорились. А теперь поспешим, – девушка опять схватила Харелта за руку и буквально потащила парня за собой.
– И куда мы так торопимся? – из-за спешки Харелт споткнулся в темноте и чуть не полетел носом на землю.
– Мы почти на месте. Сегодня – день святого Женезиу, покровителя бродячих актёров. Поэтому этой ночью хуглары всегда собираются вместе. Идут переговоры между старейшинами, заключаются браки, меняются и хвалятся номерами.
– Так нас не пустят!
– Пустят, – покачала головой девушка. – Я знаю, что им сказать. Не зря мы с наставником прикидывались артистами целое лето. А тебе обещаю зрелище, которое никогда больше не увидишь.
Возразить Харелт не успел. Вскоре оба вышли на большой луг, где изнутри широкого круга повозок мелькали отсветы костров. Почти сразу из темноты выскользнули двое парней, Лейтис что-то зашептала одному из них. Парень кивнул, попросил обождать и растворился в скачущих тенях. Несколько минут спустя он вернулся в сопровождении широкоплечего и уже наполовину седого мужика, Лейтис теперь что-то зашептала на ухо уже старейшине. Тот слушал внимательно, несколько раз кивнул и, наконец, махнул пропустить гостей. Старейшина провёл к своему фургону, там и указал садиться. Харелт тут же шепнул:
– Как тебе удалось?
– Наплела, мол, ходила с артистами, а потом встретила во-о-от того парня, он и уговорил остаться с ним… Но почтить святого я всё равно обязана.
На этих словах Харелт почувствовал, как кровь опять прилила к вискам, застучала… К счастью, началось представление, и Лейтис ничего не заметила.
Сегодня актёры выступали совсем иначе, чем в остальные дни. Здесь не старались распалить жадного до зрелищ обывателя, чтобы выжать лишнюю монету. Сегодня выступавших вела лишь красота, лишь отточенность каждого движения, лишь восхваление своего святого покровителя. Уровень артистов был разный – Лейтис пояснила, что сегодня ещё и сдают экзамен новички, а старейшины решают, кто уже достоин ранга подмастерья, а кто и мастера – но в каждом горел огонь чистого искусства. Номера сменялись разговорами старейшин, обсуждениями каких-то проблем, которые Харелт не понимал, затем выходили новые актёры. В какой-то момент Лейтис шепнула, что скоро её очередь и скрылась в фургоне.
Харелт устроился поудобнее, следующий номер смотрел краем глаза, а спор старейшин, достоин ли жонглёр звания подмастерья или пусть пробует на другой год, еле высидел. Но вот зарокотал барабан, запела флейта. На площадку выскользнула гибкая фигура в облегающем костюме. И вдруг в руках девушки расцвело пламя! И начался танец! Легенда о сотворении мира, рассказанная огнём. Шаг, движение, ещё шаг. Вот беспощадный огонь Ничто, вот чистое пламя Единого. Сотканная из жара суша, а дальше – небо и океан. Завершилось всё созданием человека, флейта и барабан умолкли, актриса покинула сцену. Лёгшее на лагерь безмолвие стало красноречивей любых аплодисментов.
– Какое сокровище досталось тебе, парень, – раздавшийся над ухом негромкий голос старейшины заставил вздрогнуть. – Ученица самого мастера Фера. Слышал я о таком танце, но вот видеть сподобился первый раз в жизни. И если уж она выбрала тебя, береги.
– Сберегу, – пообещал Харелт. – Я знаю. И клянусь Единым, что она для меня дороже жизни. И так будет, пока я жив.
Домой Харелт и Лейтис возвращались молча. Словно примерные мальчик и девочка из приходской школы, которые позволяют себе только взяться за руки. Но уже на пороге комнаты Харелт вдруг крепко обнял девушку, и шепнул:
– Спасибо. Ты была…
И Лейтис не оттолкнула, а на мгновение обняла в ответ, явно что-то хотела сказать…. Но вместо этого густо покраснела и юркнула к себе.
Следующие две недели Харелт и Лейтис сбегали из дома не чаще чем раз в два-три дня – чтобы никто не заметил, и чтобы не возникало вопросов, чего это оба до позднего утра спят, а потом клюют носом и зевают. Мирна всё равно их подозревала, но спросить так и не решилась.
Вечером того дня, когда была назначена очередная прогулка, Харелт днём «случайно» повстречал Лейтис, когда она любовалась цветами в саду при усадьбе и тихонько попросил:
– Можешь сегодня ночью надеть платье?
– Зачем?
– Я хотел сводить тебя в очень интересное место. Правда, как бы лучше сказать? Девушку в штанах там примут нормально… Но статус будет у тебя в этом случае довольно своеобразный. Выйдет не так интересно.
– Уговорил… – Лейтис вздохнула: – Хотя через забор лазить в юбке неудобно. А усыпить охрану я не успею.
Готов нести такую красавицу на руках хоть до самого места, – как можно более мило улыбнулся Харелт.
– Нахал.
Остаток дня Лейтис делала вид, что на Харелта обиделась, сам Харелт лучился от довольства, а Мирна, наоборот, сгорала от беспокойства и не пыталась это скрывать.
Перелезать в юбке через забор и в самом деле оказалось неудобно. Да и потом пришлось сначала выбираться за стену через оставленную эльфом Финваррой лазейку, а потом идти в пригород. И непонятно зачем: там начинались склады, по идее ничего интересного. Харелт загадочно молчал или отнекивался всю дорогу: мол, ты с хугларами вела себя так же. Лишь когда оба вышли на тракт, а вдали показались огни какого-то заведения и послышался шум, парень объяснил:
– Это трактир «Три копчёных окорока». Помнишь, мы ходили к артистам на праздник в честь своего покровителя? У легионов тоже есть особый день. Когда вспоминают павших и чествуют живых.
Лейтис демонстративно сморщила носик, потом рассмеялась:
– Ох, Харелт. Знала бы твоя мама, куда ты повёл девушку из общества.
Харелт, не стесняясь, в ответ расхохотался:
– Я не буду напоминать, как лихо одна «девушка из общества» орудует отмычками. И какими словами она обзывала это самое общество несколько лет назад, учась в Университете. Поэтому уверен, что сегодня тебе понравится. Хозяин – отставной центурион, и именно здесь в столице можно встретить настоящих людей, а не то изнеженное подобие, которое любит шататься по дворцу, выклянчивая у императора подачек.
Лейтис на слова своего спутника буркнула:
– Я так понимаю, эти несчастные отмычки ты мне будешь, видимо, вспоминать до второго сошествия Единого.
Зал трактира был набит легионерами: как отставниками, так и теми, кто гордо красовался значками легионов на камзолах. Харелта явно ждали, так как с порога послышались приветственные возгласы. Кто-то спросил, кого Харелт привёл с собой.
– Позвольте представить вам мою невесту.
Трактир взорвался поздравительным рёвом: поздравляли и Харелта, который нашёл себе такую красивую девушку, и Лейтис, которой достался жених – настоящий рубака и прирождённый командир. Лейтис тихонько шепнула:
– Ты нахал. Мог бы спросить.
– Вот я и спрашиваю. Выйдешь за меня замуж? – и крепко поцеловал девушку.
Когда уста разъединились, Лейтис оглядела зал, а потом также негромко ответила:
– Выйду.
И поцеловала Харелта в ответ.
