Глава 6. Высокорождённые
Великий лес. Январь, год 499 от сошествия Единого.
Перелёт над Великой пустыней Шахрисабзса утомлял. И виновата была отнюдь не жара, на высоте огненное дыхание земли совсем не чувствовалось. Но вот постоянство скал, напоминавших развалины неведомых дворцов, и бесконечность песка вводили в какой-то сон-полубред. Везде господствовал телесный цвет: шкурка персика, чешуя рыбы, отблеск перламутра. В какой-то момент чувствуешь себя насекомым, ползущим по телу великана, а сетка оврагов и высохших русел рек только усиливает сходство с обветренной задубелой кожей исполина. И тем радостнее было встретить первые пятна жухлой растительности и одинокие рощицы, вскоре соединившиеся в новый океан. Только теперь – мягко-зелёного бархата.
Вскоре оказалось, что и буйная растительность способна быстро утомить своим однообразием. К счастью, полёт над бывшим Западным уделом продлился всего час. Дракон вежливо помог пассажирам спуститься вместе с поклажей на прогалину, кивнул на прощание и растаял в воздухе. Путники не особо расстроились, их уже охватило радостное возбуждение близкой победы. Магистр немедленно начал высчитывать положение Двери, а Лейтис разобрала мешки, поставила в стороне укутанную клетку с небольшой свиньёй и принялась осматриваться. Непривычно. Ноги утопали в терпкой пене густых мхов, путешественников окружали переплетение лиан и папоротников, необычные хвойные деревья напоминали перевёрнутые ели. Но при этом сохранялось ощущение солидной сдержанности, будто здесь даже необузданные лианы стеснялись вести себя так же нагло, как собратья возле экватора.
Ислуин перехватил взгляд ученицы и обеспокоенно сказал:
– Не нравится мне всё это. Насколько я помню, в Западном уделе должны преобладать грабы и каштаны, с вкраплениями дубрав, а не это субтропическое безобразие.
– Мало ли что? Например, откат от Радуги…
– В том-то и дело. В той же бывшей степи места, по которым прокатились откаты, хорошо различимы. Очень заметная «ступенька» свойств между соседними участками. А здесь я ничего не чувствую, словно всё появилось естественным путём. Начинаю жалеть, что дома интересовался многими вещами по принципу «пригодится – не пригодится».
Магистр сел на один из мешков и достал книгу по разработке магических конструктов. Затем открыл её на предпоследней странице.
– Вот этого трактата сейчас очень не хватает. У меня на родине топологическая магия в основном интересовалась незамкнутыми искажениями, то есть телепортами. Закрытые пространства, какие создавали с помощью Радуги-в-огнях, оставались уделом чистых теоретиков от магии и физики. Вот тут список изданных Академией за последние пять лет трудов по новым открытиям и теориям. В том числе книжка, которая очень бы пригодилась, – Ислуин подчеркнул ногтем нужную строчку. – «О некоторых вариантах замкнутых пространственно-временных конструкций». Теперь же придётся лезть вслепую. Я так не люблю, – Ислуин замолчал, убрал книжку и встал. Потом разрезал бечёвку на холстине, укрывавшей клетку: – Ладно. Давай-ка подготовим нашего героя-первопроходца. А то вечереет скоро.
Лейтис кивнула: этот вариант они оговаривали ещё на острове. По некоторым параметрам свиньи близки к людям, поэтому к Двери заклятие-ключ понесёт животное. Лейтис как маг чистой Жизни закрепит чары на свинье и внушит ей подойти к определённой точке, которую сейчас уже на месте высчитал наставник.
Усыплённая на время перелёта «первооткрывательница», словно догадываясь о своей участи, просыпаться не хотела. Потом вообще забилась в угол клетки и отказалась вылезать, пыталась кусаться… Наконец, животное поставили на землю, и нетвёрдым шагом, всё время проваливаясь в мягкий мох, свинья двинулась к дальнему концу прогалины. За ней полупрозрачным маревом каждые пять метров тут же вставали один за другим щиты, которые вдобавок питались от специальных артефактов и были каждый способен выдержать удар архимага. Сорок метров, тридцать, пять. Ислуин и Лейтис не заметили точно, в какой момент свинья попала в «скважину замка». Просто словно из ниоткуда вдруг пополз горчичного цвета туман с фисташковыми молниями внутри. Всё, чего касались клубы этого тумана, тут же менялось. От свиньи мгновенно остался один скелет, молодые деревца на глазах вырастали в могучих гигантов, падали трухлявыми старцами, а на их месте немедленно вставала свежая поросль. Щиты, едва их касалась таинственная эманация, лопались один за другим. Ислуин и Лейтис приготовились бежать… как всё закончилось. Туман рассеялся, прогалина так и осталась заросшей густыми зарослями, а рядом с костями бедного животного заиграла в отблесках предзакатного солнца глянцевая бежевая плоскость исполинского квадрата, метров восьми или десяти в поперечнике. Причём квадрата одностороннего, стоило его обойти – он пропадал, стоило магистру в направлении квадрата с обратной стороны кинуть ветку – она пролетела свободно и упала под ногами ученицы. Зато брошенная в квадрат палка как растворилась.
– Лейтис, – вдруг обратился к ученице магистр, – что ты, как специалист по живому, можешь сказать про это место теперь?
Девушка осторожно просканировала ближайший участок, которого коснулся туман. Затем подошла к одному из свежих кустов, отломила веточку и поднесла её к дереву, стоявшему за границами изменённой зоны.
– Не пойму. Такое ощущение, что…
– Говори, говори. Не стесняйся.
– Это, наверное, глупо. Но ощущение, что между этими двумя растениями много столетий. Будто там, куда дотянулся туман, прошла пара тысяч лет. Очень характерные изменения почв и остального, связанные с лесами, долгое время растущими в какой-то местности.
Ислуин растерянно посмотрел на трепещущий рябью квадрат.
– Значит, мне не показалось, – после чего, почему-то смутившись, добавил: – Понимаешь, такими вот замкнутыми системами интересовались не только влюблённые в теорию учёные сухари. Это была ещё и модная тема для всякого рода писателей. Я… в общем, была маленькая слабость к таким книжкам. Особенно если хороший автор старался свои придумки обосновывать последними новостями науки. Это я к чему? Насколько я помню основы замкнутых систем, если не стравливать избыток энергии, то время внутри начинает ускоряться. Сюжет у большинства романов имел в основе одно и то же исходное событие. Группа эльфов или людей оказывается отрезана на территории, где время течёт быстрее… А дальше бесконечное поле для фантазии, как эволюционирует замкнутое общество, и с чем столкнётся пришелец из внешнего мира. Здесь нет аналога Безумного леса, то есть девять из десяти, что энергия остаётся внутри и ускоряет течение времени. А когда «быстрое время» начало вытекать наружу, всё вообще стало очень уж похоже на книжку, которую я читал незадолго до путешествия через Зеркало миров. Жаль, она осталась дома, в Киарнате. Сейчас я даже боюсь предположить, что нас ждёт внутри.
– Что будет, то будет, – пожала плечами Лейтис. – Не останавливаться же в двух шагах от цели?
Через Дверь пришлось идти, взяв друг друга за руку, это позволяло оказаться за Дверью в один момент времени. Причём, если Лейтис несла во второй руке оба мешка с вещами, то Ислуин держал обнажённый клинок, на конце которого висела заготовка многоступенчатого магического щита. Пользоваться артефактами побоялись – неизвестно как они отреагируют на переход, поэтому повязки Истинного зрения остались в сумках. Ударивший по глазам яркий свет полудня, вдвойне болезненный после полумрака вечера с обратной стороны, стал неприятным сюрпризом. Вещи полетели в сторону, Лейтис выхватила свой меч, магистр развернул полог заклятия и тут же встал спиной к спине ученицы, если придётся отражать нападение…
В ответ закуковала кукушка. Мирный голос птицы оказался таким неожиданным, что оба вздрогнули, нервно рассмеялись, опустили мечи и принялись осматриваться, куда их занесло. Дверь вывела словно на продолжение той же самой прогалины – но здесь шумели не тропические деревья, а самые обычные каштаны и грабы средней полосы. Лишь в самом конце просеки пытались отвоевать себе место несколько молодых дубов.
– Если меня не подводит память, тут всё как и положено в Западном уделе. Даже птицы поют те же самые, – Ислуин опустился на колени, сорвал пару цветов и внимательно рассмотрел. Лесной тюльпан, причём только-только начал отцветать. – Здесь примерно май-начало июня, а во внешнем мире февраль. Теорию о разнице во времени можно считать доказанной. Проверь, – Ислуин поднялся и отдал сорванный тюльпан ученице.
– Цветок как цветок, – пожала плечами девушка. – Без нужных инструментов я могу лишь сказать, что ничего особенного я в нём не вижу. А что?
– Это хорошо, – довольно кивнул магистр и показал на примятую и начавшую жухнуть растительность. – Судя по траве изнутри, Дверь открыта не меньше недели-двух, а у нас прошло полдня. Опять же насколько я помню последние теории, рано или поздно избыточное время начнёт рвать границу изнутри, но перед этим нестабильность хронопотока начнёт генерировать мутации. И начнётся всё с наиболее близких к Барьеру областей. Если ты ничего не видишь, то химер пока можно не опасаться. И на этом спасибо.
Вдруг птичьи переговоры смолкли, неподалёку послышался хруст ветки под ногой.
– О! Хозяева пожаловали, – Ислуин повернулся к дальней стороне прогалины, вслед за ним – Лейтис. Там, продираясь через кусты, на свободном пространстве как раз показались пятеро эльфов. – Думаю что-то вроде стражи. Хорошо, не придётся искать кого-нибудь для расспросов.
Если не считать Оракула, это были первые обычные эльфы, которых видела Лейтис, поэтому рассматривала девушка стражников внимательно, ничуть не стесняясь. Будь перед ней люди, четверым парням она бы дала лет восемнадцать, начальнику – около сорока. Все напоминали Эйлаху. Впрочем, призналась себе Лейтис, скорее всего это потому, что с непривычки чужой народ всегда на одно лицо. Разве что хозяин Острова драконов причёску, как принято на Бадахосе, носил не очень длинную – а у этих волосы спускались роскошным хвостом ниже лопаток. Даже длиннее, чем носили наёмники Вольной корпорации. Одеты хозяева тоже непривычно: нечто вроде длинных рубах чуть выше колена, голые ноги обуты в сандалии, и завершает наряд пояс высотой до подмышек с закреплённым на нём фартуком. Причём судя по материалу плотной кожи и металлическим бляхам-нашивкам, пояс и фартук играют роль лёгкого доспеха. Против коротких, похожих на лавровый лист мечей, только которыми и были вооружены эльфы – такая защита очень даже функциональна, при этом недорога в изготовлении. Ислуин отреагировал на стражников совсем иначе, чем ученица. Он ошеломлённо таращился на их «рубахи» и вооружение. И если бы встретил не эльфов, а разодетых в кружевные платья и с хлебом-солью орков, явно удивился бы меньше.
Тем временем хозяева остановились метрах в десяти, и старший прокричал:
– Кто вы? Назовите цену своей чести. Равна ли она благородному aire desa, владеющему землёй bo-aire – или вы не можете заплатить даже aire?
Ислуин в ответ издал нервный смешок и, давясь смехом, переспросил:
– Вы… Вы серьёзно?
Стражник набрал воздуха прокричать вопрос ещё раз, вдруг его взгляд зацепился за что-то в облике магистра:
– Это deorad! Убейте их!
Четверо парней тут же выхватили оружие и кинулись в драку. Выпад. Противный скрежет твёрдого железа, столкнувшегося с железом. И – длинная пауза. Ислуин и Лейтис успели встать спиной к спине, поэтому первый натиск мгновенно захлебнулся. Впрочем, почти сразу стало понятно: выучка у нападавших стражников настолько плоха, что и в одиночку Лейтис без магии справилась бы со всей четвёркой. Парни делали зверское лицо, грозно ухали… Но выбрасывали клинок слишком медленно, размашисто, без настоящей силы. Нападали вразнобой. Ислуину всё время приходилось успокаивать себя и чуть придерживать порывы Лейтис, но слишком уж от горячки боя разгоралось сердце. Всё время хотелось раскроить ту или эту глупую голову, если она всё равно просится под удар.
Внезапно один из парней со всей силы неумения ударил в подставленный блок, меч плохого железа не выдержал и переломился. Бой можно было считать законченным: если уж все четверо разом не могли одолеть чужаков, то оставшиеся трое не смогут тем более. Понял это и командир. Прямо в гущу сражающихся полетела пышущая жаром, извивающаяся огненная плеть. Там, где верёвка из пламени коснулась земли, трава мгновенно почернела, рассыпалась пеплом. Магистр отбил новую атаку не задумываясь, хотя и подивился ещё одной странности. Если судить по плотности энергии и толщине пучка, то вражеский маг не новичок. Заклятие явно отработано годами практики. Но при этом выполнено всё так, словно чары творил ленивый школьник: жар удерживался жёстким внешним каркасом, из которого так и сочилась колдовская энергия.
Да и полог, выставленный вслед за плетью, недоделан – элементы плетения соединены неряшливо, магическую составляющую ещё с трудом развеет, но чисто физический удар уже не остановит. Для проверки Ислуин бросил «Искру гнева»… Так и есть. Его заклятие собирало водяной пар, разлагало на составляющие, а потом поджигало гремучий газ. Причём срабатывало до контакта с пологом. Вдали от речки или пруда взрыв вышел слабенький, но чародея эльфов ударной волной бросило назад и ударило о дерево, заставив ненадолго потерять сознание. Пока Ислуин разоружал остальных, Лейтис прижала к горлу вражеского командира нож.
– Ты о своих воинах подумал? – недовольно спросил магистр, что-то высматривая в отобранных мечах. – А если бы задел? Зажарил на месте.
Эльф в ответ высокомерно посмотрел на Ислуина, потом скосил взгляд на нож у горла и презрительно бросил:
– Воин должен быть готов умереть в любой момент. Отдать жизнь ради общей победы – это его долг.
– Ну-ну, – усмехнулась Лейтис. – При этом лучше, если этот долг исполняют другие, – девушка показала на выступивший от страха пот и расширившиеся зрачки. – Сам-то умереть не рвёшься.
Магистр же холодно добавил:
– Ещё раз услышу подобную глупость – отрежу язык. Причём так отрежу, что потом ни один лекарь не исправит.
– Я принадлежу к aire ard, и готов обсудить выкуп. Я предложу за себя половину цены моей чести.
Ислуин вытащил из ножен командира меч, положил к остальным трофейным клинкам. После чего достал из сумки-хранилища склянку с крепкой кислотой и старательно полил оружие. Следом аккуратно опустилось заклятие, от которого процесс ускорился в несколько раз, на железе стремительно разрослись бурые пятна. Пару минут спустя небольшой вихрь довершил дело: на траве остались лежать одни ржавые обломки. Лица эльфов-стражников растерянно вытянулись, командир же побелел от гнева и страха.
– Вопрос о выкупе и цене чести можно считать исчерпанным, – ехидно ухмыльнулся магистр. После чего буркнул себе под нос непонятную фразу: – А вот дальше, если меня не подводит память про эти дурацкие игрища… – и уже в полный голос обратился к остальным. – Отведёте меня в деревню и сообщите управителю области…
– Ribenn, – поправил один из парней.
– Вот значит как, – удивлённо покачал головой Ислуин. – Дожили. Ладно, пусть будет ribenn. А сейчас бегом, показывайте дорогу. Пока я не поторопил, – магистр сделал суровое и жестокое лицо, на ладони загорелся и погас язык пламени. Эльфы испуганно вздрогнули, а Лейтис поперхнулась, чтобы не рассмеяться в полный голос.
Идти пришлось больше пяти часов. Всего через несколько сотен метров каштаны сменились дубравами с густым подлеском, к тому же постоянно попадались ложбинки и ямы, заросшие кустарником, а ходоками эльфы оказались плохими. Если по натоптанной за последний месяц тропе шли более-менее сносно, то когда Ислуин почувствовал, что впереди свинопасы со стадом и потребовал обойти их стороной, на «лесной целине» стражники сникли и тащились еле-еле. Лейтис презрительно хмыкнула, мол, тоже мне – дети леса. Магистр на это невежливо отгородился от эльфов пологом с односторонней звуковой проницаемостью и принялся делиться своими соображениями.
– Понимаешь, с момента встречи меня не покидает ощущение странности, театральности, – Ислуин неожиданно тепло улыбнулся. – Когда я ещё только в начальную школу ходил, меня оставляли у бабушки. Родители часто были в отъезде по делам государственной службы. Бабушка преподавала в университете Южного удела, тамошний историко-социологический факультет мог поспорить даже со столичной Академией. Так вот, бабушкины студенты и просто любители истории устраивали реконструкции. Когда группа, скажем, месяц или два живёт точь в точь как предки. Обычаи, одежда, дома. А остальные наблюдают: верно ли мы догадались, так ли всё было сотни лет назад, или практика показала ошибки. Ещё делали иначе. Брали какой-нибудь известный исторический роман, жили один-в-один по нему – а затем разбирались, что в придумке искажено, почему идеализированный мир «не работает», и как ошибки связаны с современными взглядами.
Магистр остановился и показал на пыхтящих парней, которым в «рубахах» было очень неудобно перелезать через очередной поваленный ствол.
– Похоже эльфы одевались больше трёх тысяч лет назад. Вот только на самом деле устроено всё было чуть иначе, с расчётом обитания именно в лесах. Да и остальное… Оружие, поведение. Титулы произносят на древнем наречии, хотя с корявым произношением. «Deorad» означает не имеющий прав, «aire» – означает всех, кто может говорить на собрании мужчин, «bo-aire» дословно «владеющий не меньше чем пятью коровами».
– Кстати, и вот ещё загадка – почему мы их так легко понимаем? особенно учитывая, как вы говорите странный вид из прошлого. Здесь явно прошло больше полутора столетий, они все ведут себя… Тут явно сменилось не одно поколение, и к нынешнему образу жизни они привыкли. Но язык почти не изменился. Я сравнивала язык вашего мира, мастер, и наш вариант до войны и в начале войны. В эрде, к примеру, очень чётко просматривается тенденция переноса ударений в глаголах действия на первый слог, а здесь…
– Ты в этом понимаешь больше меня, – пожал плечами магистр. – Сколько ты дашь?
– Ну если судить по языку, то примерно те же полтора-два столетия. Как и снаружи. Но здесь точно прошло больше времени.
– Добавь следующую загадку. У меня с первого же мгновения никак не проходит ощущение, что здесь не возврат в прошлое, не обычный регресс – а ожившая художественная книга. Тот же стиль фехтования, он переделка постановочных приёмов театрального боя. Ещё ходят, словно… Словно горожане, для которых лес – это разновидность парка. Поэтому, решив поиграть в героев древности, об известных когда-то даже ребёнку вещах не задумались. И вообще, в старинных сагах про то, что сквозь кусты удобнее лезть не в сандалиях, а в башмаках или лаптях, ничего не сказано. Зато сандалии красивей, вот и лепят их во все романы…
Дальше обсуждать странности закрытого мира не получилось. Один из парней неудачно зацепился за торчавший из земли корень, упал, вывихнул ногу и сильно расшибся. Причём выяснилось, что командир не владеет хотя бы основами медицинского чародейства, а остальные незнакомы с магией вообще. Значит, больной не может направить энергию целительных чар точно на повреждённые места, и о варианте «вылечить на месте» не стоит и заикаться. Необходимо сначала доставить в деревню, но «гордые последователи древних героев», отправляясь в бой, о возможных ранениях не думали. Ни у кого из пятерых не было с собой даже бинтов, поэтому рубить жерди и делать из своего плаща носилки пришлось лично магистру. Настроение у него от этого испортилось. На вопросы Лейтис он теперь либо отмалчивался, либо отвечал короткими фразами, сухо и временами резко, а на тащивших носилки парней вообще рычал и покрикивал.
Равнодушно магистр отнёсся и к деревне: три десятка круглых, метров пятнадцати в диаметре, домов из жердей и веток, обмазанных глиной. Лишь негромко буркнул себе под нос:
– Лентяи.
Ибо защитные укрепления могли бы рыть как полагается и заполнить водой – а не как сейчас сухая канава полметра в глубину и насыпной вал не больше метра вверх.
Перед центральным домом, который был побольше и побогаче остальных, и даже имел несколько комнат, благородных aire встретил староста. Ислуин отдал приказ:
– Раненого разместить и обеспечить уходом.
Староста поклонился. Лейтис уже знала, что, сломав мечи, магистр захватил право распоряжаться делами и честью пленных, а также предъявил права на их владение. Бывший командир спросил:
– Дозволит ли aire ard известить о вашем приходе ribenn? Или желаете отправиться к нему сразу?
– Сообщи, пусть кого-нибудь присылает.
Бывший владелец деревни тут же повернулся к старосте и высокомерно приказал:
– Записывай, deorad.
На этом магистр, который уже собирался уйти и поподробнее осмотреть окрестности – куда их занесло, споткнулся, обернулся и спросил:
– А сам? Или… ты писать не умеешь?..
– Дело благородного aire, – важно и с презрением ответил бывший старший стражник, – это охота, война и искусство сказаний. Остальным пусть занимается чернь.
– Сгинь с глаз моих, идиот! – простонал магистр. – Чтобы, пока не придёт ответ от вашего хозяина туата, я тебя не видел, – после чего вполголоса объяснил недоумённо наблюдавшей за происходящим Лейтис. – Ладно, Шэт с этой дурацкой театральностью. Включая то, что область, судя по титулу правителя, называют туатом. Такое фактически независимое образование, государство же – аморфная конфедерация этих самых туатов. Но эльф, не умеющий читать! Особенно эльф из благородного сословия… Мы с Эйлахой сравнивали, до войны наши миры были похожи. Слава эльфов как самого умелого народа пошла не оттого, что мы умнее людей или срок жизни у нас больше. Просто Ясные владыки давно поняли – мастерство народа отсчитывается от среднего уровня, а не по гениям. То же самое пытается сейчас делать Империя: система школ и университетов, а столица собирает лучших из лучших. Это я к тому, что найти эльфа, незнакомого с основами магии, механики и философии было чуть сложнее, чем встретиться с Истинным драконом. Среди военной и торговой аристократии вообще держалась мода на два или три образования. Причём не просто получить диплом, а обязательно поработать хотя бы несколько лет по специальности. Здесь же – «занятие для черни», – передразнил Ислуин.
***
Ждать ответа пришлось две недели, и за это время гости извне познакомились ещё с одной древней традицией. Фении. Неженатые молодые свободные аристократы, которые решили жить охотой и… грабежом чужих туатов. Кто-то не поленился тайком пройти четыре десятка километров в соседнее владение, чтобы донести – у них в деревне живёт благородный герой без вооружённой свиты, и его голова может стать отменным трофеем. Или как-то узнали содержание отправленного письма?
Шёл четвёртый день вынужденной задержки. Магистр как раз завтракал, если погода была хорошая, он предпочитал есть не в сумрачной комнате дома под боязливыми взглядами обитателей, а во дворе с обратной стороны дома. Там как раз росло прекрасное раскидистое фруктовое дерево, и оно вовсю цвело. Истошный женский крик раздался откуда-то со стороны полей. Выскочив со двора в узкий проулок, разделявший два подворья, Ислуин чуть не столкнулся с одним из разбойников, который как раз заглянул в проулок с другого конца. Дальше всё случилось мгновенно, всё-таки рефлексы у магистра были намного лучше. Да и махать палицей в тесном проулке было несусветной глупостью. Пока незадачливый бандит только намечал удар – уже получил удар кинжалом в живот. Через лезвие сразу прошёл заряд тока, остановивший сердце, непонятный разбойник не имел даже самого примитивного защитного амулета.
Пока остальные подельники не сообразили в чём дело, Ислуин выскочил из проулка на основную улицу и выпустил «багряный поток». Чары магистра формировали плазменный жгут и выжигали вокруг себя кислород – чем создавали сверхзвуковую ударную волну. Такой комбинированный термобарический удар заставил бы закрыться и потерять время даже равного по силе противника. Сейчас же готовившего собственное заклятие вражеского мага вообще разорвало напополам вместе со злорадной ухмылкой и водяным щитом, четверо его приятелей умерли на месте от смертоносного перепада давления. Магистр выхватил мечи и бегом отправился выяснять, кто кричал и что творится.
На дороге, рассекавшей поля, замерли несколько повозок, рядом с которыми стоял десяток фениев и готовился развлекаться. Из толпы связанных друг с другом крестьян выхватили совсем ещё молоденькую девушку, разорвали на ней платье-рубаху и первый из разбойников уже развязывал на себе пояс. Ждать продолжения Ислуин не стал. Разве что пришлось не кидаться заклятиями – можно задеть селян, а поработать клинками. В пёстро вооружённой палицами и копьями толпе даже попался один молодчик, доставивший Ислуину несколько интересных мгновений – виртуозно махавший дубиной самородок, из которого при должном обучении вышел бы неплохой воин. Впрочем, поиграв с парнем, магистр с сожалением разорвал дистанцию и кинул метательный нож. Если в округе бродят ещё фении, надо поторопиться, пока чего-нибудь не натворили. К счастью, спешить не понадобилось. Одного из грабителей магистр лишь ранил, и, прежде чем добить, выпытал – на дороге были последние. Но дальше пришлось успокаивать крестьян, кажется, испугавшихся спасителя больше, чем налётчиков.
Все последующие дни и селяне, и незадачливые стражники-аристократы на Ислуина и Лейтис глядели с дрожью в коленях, а вопросы, если возникала нужда, задавали, заикаясь через слово. Не боялись только дети, как и во всех мирах они с любопытством старались посмотреть на чужаков и их амуницию, а то, набравшись храбрости, чего-то потрогать или даже заговорить. Особенно если родители не разрешают. В иное время магистр радовался бы, от детей и узнать можно больше чем от взрослых. И вообще наверняка среди них попадутся светлые умы с не замусоренными головами. Но сейчас дети Ислуина наоборот раздражали, хотя он и старался это лишний раз не показывать. Детей было для эльфов ненормально много. А это подтверждало самые худшие предположения. Если уж, несмотря на природную склонность к стихии Жизни, которая защищала от большинства детских болезней, в деревнях бешеная рождаемость – значит высокая смертность и короткая продолжительность жизни. Простолюдины здесь полностью лишены не только образования, но и доступа к элементарной медицинской помощи, в не самой мелкой деревне нет даже своей знахарки. Да и уровень орудий сельского хозяйства... регресс во всей красе. Впрочем, глядя на молодых аристократов и их командира было понятно, что и у этих ситуация хоть и получше, но не так чтобы намного. Словно эльфы внутри Барьера откатились назад от довоенного уровня на тысячу лет развития, а то и полторы.
Утром пятнадцатого дня ожидания сработали дальние сигналки, расставленные Ислуином после нападения фениев. Следом пошли сообщения от птиц, которых в своё время как маг Жизни взяла под контроль Лейтис: повозки, много. Серьёзные наблюдательные системы гости ставить не рискнули, вдруг случится хоть и маловероятное, но допустимое – среди тех, кого за ними пришлют, найдётся действительно хороший маг. А показывать свои настоящие возможности пока было нежелательно. Из-за этого же Ислуин и Лейтис носили специальные амулеты, маскирующие ауру, пусть они и доставляли некоторые неудобства. Впрочем, эмоциональный фон в полях вроде бы не изменился – то есть нападения крестьяне не ждали.
Почти сразу затрубил рог, играя незнакомый сигнал. Бывший командир стражников подошёл к дому, где квартировали гости и заговорил. Громко, почтительно, но было заметно, что изначально хотел по привычке обратиться «aire ard» – однако в последний момент осёкся. Вспомнил, как на второй день магистр потребовал обращаться «кер» и «гвена». После чего подкрепил требование небольшим воздействием в виде проклятия на сутки, которое за попытку обратиться «aire ard» щёлкало молнией по макушке.
– Кер Ислуин, дозвольте сообщить – прибыло посольство от ribenn. Они ждут у границы деревни дозволения от владетеля, чтобы войти.
– Передай, что идём.
Разводить политес магистр не собирался, да и отъезда давно ждали, потому вещи были собраны. Навстречу делегации Ислуин и Лейтис пошли, сразу прихватив мешки с вещами. Посольство возле деревни вышло представительное. Девушка с удивлением рассматривала полтора десятка непривычного вида колесниц. Каждая была запряжена двумя конями, кузов представлял собой прямоугольную деревянную платформу, по бокам которой располагались двойные перила. Кузов был установлен на оси, вокруг которой вертелись колёса около метра в диаметре. Причём спицы чем-то укреплены, а сами колёса покрыты железным бандажом. Экипаж каждой такой колесницы состоял из возничего, правившего спереди, и бойца, стоящего позади в кузове и готового стрелять из лука или метать копья. Две колесницы почему-то имели только возниц.
С ближайшей колесницы спрыгнул старший – если судить по серебряным бляхам на фартуке-доспехе и обилию золотых украшений, и начал:
– О благородный aire ard, о великий герой…
Дальше начались витиеватые славословия, переходящие в балладу. Причём бывший старший стражник, стоявший за спиной Ислуина, на каждом «aire ard» непроизвольно вздрагивал. Магистра хватило на целых пятнадцать минут, хотя он постоянно морщился как от зубной боли. Когда глава посольства в очередной раз перешёл на распевание приветственной баллады, он не выдержал:
– Хорошо. Понял. Согласен. Пустил, выпустил, принял как равного. Мир, дружба. И не хочу показаться невежливым, но не слагайте, уважаемый, стихи. Совсем не слагайте, и баллады тоже. Есть те, кому это не дано вообще, и вы как раз из таких. Спасибо, мне было приятно и я действительно ценю вашу попытку приветствовать меня в стихах своего сочинения, но очень извиняюсь – настолько отвратительных стихов я в жизни не слышал.
Глава делегации поперхнулся, но видимо приказ был достаточно прямой, ибо эльф не стал демонстрировать обиду, а продолжил:
– Верховный правитель и истинный король народа туатов, первый среди ribenn, хочет пригласить…
– Я понял, едем, – магистр грубовато оборвал собеседника, который, похожа, собрался опять продолжить чего-то в стихах. – Да, чуть не забыл.
Ислуин жестом подозвал троих парней, которые вслед за путешественниками тащили свёртки. Две недели, чтобы не лезть на стену от безделья, Лейтис ходила по деревне и лечила тех, кому нужна помощь. Ислуин же наведался к кузнецу. Металлург и мастер по железу из магистра был так себе, самое большее – что-то починить в походных условиях плюс минимум, полученный во время учёбы в Академии. Но по сравнению с местными умельцами он выглядел гигантом знаний и мысли. Вдобавок рядом с деревней нашлось месторождение очень приличной руды, содержащей немало полезных примесей. Деревенский кузнец в основном не ковал изделия, а плавил железо на продажу, так что и готовых запасов оказалось достаточно.
– Значит так, – магистр обратился к бывшему командиру стражи. – Пока меня нет – будешь охранять деревню. Поэтому вручаю тебе меч и доспех, а остальное дашь от моего имени своим парням.
Из первого свёртка показались завёрнутые в промасленную ткань мечи. Конечно, в Империи любой оружейник магистра обматерил бы – для скорости работы пришлось немалую часть процессов ускорять магией, поэтому в сталь лезвия удалось вложить буквально пару базовых плетений на прочность. Но местные клинки это оружие превосходило по качеству на порядок, так что оставленный «заместитель» аж сглотнул и принял меч с восторгом в глазах, даже не думая, что тем самым по закону становится вассалом. Остальные из встречающей делегации тоже проводили клинки завистливыми взглядами. На этом не кончилось. Из второго свёртка Ислуин достал бригандину – доспех из пластин, наклёпанных на стёганую льняную основу, а из третьего металлический шлем. Остальные бригандины и шлемы по знаку магистра носильщики вручили четвёрке младших воинов.
– Служите верно и честно.
– Клянёмся, кер Ислуин, – хором проорали не только командир, но и все четверо парней-подчинённых.
Получив помимо меча ещё и доспех, которого здесь ни у кого не было, ответил воин с таким восторгом и благоговением, что можно было не сомневаться – отныне они порвут на ленты любого, кто посмеет сунуться в деревню. К тому же когда поугасла первая спесь, командир стражников мужиком оказался неплохим, по местным меркам воином опытным и толковым. Пусть и без понимания основ, но с десяток современных магических защит выучил. Дальше оставалось попрактиковаться – и с учётом нормального вооружения и доспехов набегов фениев деревня может не опасаться.
– И чтоб когда я вернусь, читать и писать научились.
– Будет сделано, кер Ислуин, – опять гаркнули пять глоток.
– Отлично, поехали.
И тут начальник посольства – то ли шок случился, то ли ещё чего, но опять вместо простого согласия выезжать он разразился длинным приветственным словом пополам со стихами собственного сочинения. Вдобавок эти стихи он пытался петь – а музыкальный слух у него был под стать стихотворному дару. И прервать его не получалось, как и понять, чего хочет. Не обращая внимания на всё возрастающее возражения магистра, начальник посольства всё пел и вещал. Наконец Ислуин не выдержал и командным тоном гаркнул во всю глотку:
– Молчать. Отвечать коротко. Как мы едем и где наши лошади? В деревне лошадей нет. Только быки.
– Но вы же великий герой, – обиженно соизволил нормальными словами ответить начальник посольства. Вы в одиночку победили сразу пять стражей, а потом целый отряд фениев – а ведь все они учатся владеть оружием с детства и каждый хороший воин. Для героя оскорбительно ехать к королю как простолюдину. Мы ваше почётное сопровождение. И специально для вас наш ribenn прислал из своих конюшен вам и вашей спутнице две своих колесницы...
– То есть вы хотите, чтобы мы ехали… на этом?
– Благородным aire ar, пристало передвигаться исключительно на колесницах. Вы оскорбите нашего ribenn и короля, а я этого не допущу. Не знаю, откуда вы, но даже великому герою не дозволено оскорблять короля и Хранителя венца. Отказ неприемлем и я настою…
Магистр, подсознательно ожидая, что сейчас и спорить с ним будут, читая прямо на месте и к случаю сочинённые стихи, грядущей пытки не выдержал и буквально взорвался:
– Я! В лоханке! Не поеду! – заорал Ислуин.
После чего щелчком уплотнённого воздуха вышиб ближайшего возницу, следующим ударом магии перерубил постромки и небольшим ураганом превратил колесницу в щепу. – Довели, – буркнул себе под нос Ислуин, – совсем нервы никудышные стали.
И принялся мастерить из остатков ремней и верёвки, отобранной другого возницы, хоть какое-то подобие уздечки.
Лейтис обошлась без красочных эффектов, предназначенная ей колесница просто обратилась в гнилую труху и обломки, а не ожидавший возница упал на землю. Да и с уздечкой вышло проще. Заранее вызнав, как принято ездить, девушка озаботилась необходимыми частями. Окружающие, что воины, что крестьяне будто окаменели, не в силах вымолвить хоть слово. Да и на тракте все последующие дни встречные останавливались, изумлённые двумя всадниками, лихо скачущими без седла и не в повозке. Зато сопровождение отныне слушалось магистра с полуслова.
***
Первым вестником столицы стала дорога. Рассекавший густой сосновый лес тракт остался таким же широким и переполненным телегами и пешеходами, но вместо плотной утрамбованной глины, лишь в немногих местах крытой булыжником или кирпичом, копыта лошадей и колёса повозок теперь касались серой ленты необычного камня. Словно гранит растопили до жидкости, а потом вылили на дорогу – как кондитер украшает глазурью торт. Ислуин, заметив интерес Лейтис, сразу пояснил:
– На самом деле это не камень, а специальные растения. Сначала делают основу из песчано-земляной подушки и щебня, а потом засевают особыми мхами и травой. За пару лет они «сплавляют» верхний слой, и результат выходит ничуть не хуже природного асфальта, который для тех же целей добывают в Южном Бадахосе.
Лейтис кивнула, мол, поняла. Потомки явно утеряли секрет, дорога не чинилась столетиями – но можно почувствовать, как остатки высаженных когда-то растений до сих пор пытались ремонтировать тракт, затягивая небольшие трещины и выбоины.
Без ям, луж и грязи ехать оказалось намного легче, поэтому требование возницы передней колесницы «освободить путь благородным aire» перестало носить символический характер, и опушки леса процессия достигла всего через пару часов. К удивлению Лейтис и Ислуина, дальше почти сразу начинался город, без положенных предместий и слобод. Лес заканчивался небольшим обрывом, следом шла равнина – и было хорошо видно, что вдоль невысокого чисто символического вала-границы шла неширокая, всего полтора или два километра полоса садов и огородов. За валом сразу же начинались дома, но не уже знакомые низкие круглые или прямоугольные постройки из прутьев и дубовых плах, а симпатичные двух, трёх и даже четырёхэтажные особняки красного и жёлтого кирпича. Дома заботливо укрыты не соломой, а рыжей черепицей. Да и работавшие среди деревьев эльфы были одеты не в «рубахи», а такие же как у Оракула туники.
Магистр на это хмыкнул:
– Кто бы сомневался. Возврат к истокам – это хорошо для простонародья. Элита, вижу, без канализации и горячей воды в ванной жить не хочет.
Тракт уходил через сады к домам, но командир сопровождения на первом же перекрёстке свернул вправо, объезжая город по большой дуге. И ехать пришлось ещё целый час, пока дорога не добралась до большого поместья… на границе которого дорога снова разделилась натрое. Причём, средняя часть, обрамлённая с двух сторон кустами, шла напрямую к парадному входу огромного дворца. При этом остальные два пути делали петлю через хозяйственные постройки, чтобы уткнуться в тот же дворец. Каждый путь входил через свои ворота в окружавшей поместье ограде. Кстати, дворец тоже был странный, словно состоящий из двух независимых половин – каждая как небольшой город с парой десятков домов, соединённых переходами. И соединяла два этих города-дворца перемычка отдельного довольно скромного здания в центре – как раз в это центральное здание и вело парадное крыльцо с пятиметровой аркой плотно закрытых дверей.
Кавалькада свернула на боковую дорогу, там у входа в один из половинок-дворцов и ждала сверкающая парадными одеяниями делегация. Второй странностью, на которую обратил внимания магистр, прежде чем они свернули с основного тракта, было то, что будто бы за разделёнными главной дорогой половинами поместья ухаживали разные садовники: чуть иначе выровнены ветви деревьев, чуть на разную высоту подстрижена трава.
Разными были и полтора десятка эльфов, ждавших на широком крыльце, размерами, лепкой и изразцами не уступавшем главному входу. Чуть сбоку, чтобы не мешать, но успеть вмешаться, стояла охрана, причём в зелёных туниках и нормальных бригандинах, а не в рубахах и фартуках-доспехах. Впереди всех стояли трое среднего возраста мужчин уже в хорошо знакомых одинаковых белых «рубахах», разве что у центрального пояс и заколка длинных волос золотые, у двух других – серебряные. Чуть левее и на полшага дальше изящная высокая юная эльфийка, в усыпанном блёстками синем платье, руки в перстнях, серьги и тиара в волосах сверкают бриллиантами. Рядом с хозяйкой три девушки постарше, вроде фрейлин. Украшения намного проще, а платья неброского травного оттенка. И чуть в стороне от остальных, ближе к воинам охраны – пожилой мужчина в синей тунике и совсем без украшений. Даже заколка, собиравшая длинные волосы в причёску из посеребрённой стали.
Первым судя по торжественному выражению лица, собрался заговорить мужчина в «рубахе» и золотых украшениях. Он уже открыл рот, явно ожидая, лишь пока гости спешатся, а подбежавший конюх разберётся с непонятной упряжью и уведёт коней. Но если все остальные – и возницы, и пассажиры повозок едва подъехали, тут же сошли на землю и склонили голову, Лейтис спрыгнула с коня – то Ислуин почему-то слезать не спешил. Пауза затягивалась. Конюх было протянул руку всё-таки взяться за уздечку – но жеребец, за время дороги успевший проникнуться вкусами и характером нового хозяина, злобно посмотрел и попытался укусить. Парень еле успел сначала отдёрнуть руку, а потом отпрыгнул: раз уж не удалось зубами, жеребец решил попробовать догнать копытом.
– Уберите от меня этих недоумков, – обратился Ислуин к мужчине в синей тунике. – Воще, будто коня первый раз увидели. Где у вас тут конюшня? Да не, не собираюсь я, это, сразу туда коня вести, – магистр спрыгнул на землю. – Потом. Позвольте представиться. Кер Ислуин, вольный философ. Кер? Гвена? – прозвучало в сторону пожилого и девушки в алмазах.
Лейтис с трудом удержала смешок и вдруг заметила: маскирующий от наблюдения амулет выключен, и аура наставника – поддельная. Магистр теперь казался вдвое, а то и втрое моложе настоящего возраста. Причём не только аурой, чуть сменилась и пластика движений, и откорректирована внешность. Возникшее было после выходки коня дурашливое настроение исчезло. Девушка собралась, приготовившись подыграть… или драться, если что-то пойдёт не так. Тем временем мужчина в «рубахе» справился с негодованием от того, как его демонстративно не замечают, сделал два шага вперёд и попытался начать свою речь:
– Приветствую вас, чада мои…
– Я, папаша, тебе не родственник.
Эльф от хамства поморщился, но продолжил:
– Все мы дети великого Эбрилла. Я же старший из филидов дворца Хранителей Ясного престола, поэтому возношу общие молитвы на алтаре бога. Через нас, жрецов, Эбрилл присматривает за грехами нашими…
Холодный огонёк бешенства, на мгновение мелькнувший в глубине взгляда магистра, заметила только Лейтис. Миг спустя перед филидом был всё тот же наглый паренёк, разве что нахальства прибавилось.
– Если уж богу больше нечего делать, кроме как подглядывать – это его дело. А я вот шпиков никогда терпеть не мог, даже если сам Эбрилл просит. Он, кстати, просит? Не могли бы вы, как в следующий раз с ним на встречу поедете, меня захватить? Чтоб он это, типа подтвердил. А сейчас, папаша, исчезни. Пока я чего не удумал. Например, поясок твой на память взять.
Ислуин спрыгнул на землю, демонстративно обошёл филида, преклонил колено перед девушкой в синем платье и поцеловал ей руку.
– Так как мне вас называть, прекрасная гвена?
– А они милые, – девушка благосклонно кивнула и обратилась к пожилому. – Первый советник, стоит их пригласить.
– Как скажете, ваше Высочество. Вы правы, нам и правда стоит их хорошенько расспросить.
Лейтис машинально отметила разницу в речи, про которую думала ещё с первого дня после Двери. Филид ставил ударения и растягивал гласные совсем архаично, ближе к той классической довоенной форме, которую изучали в университетах Империи. Принцесса и её советник говорили на сегодняшней форме языка, как и остальной народ. Тем временем принцесса звонко рассмеялась, затем подала Ислуину руку, чтобы он поднялся.
– Имя моё Серен, я Высокая принцесса. Встань, рыцарь и будь гостем в доме моём.
К отведённым магистру покоям гостей вели кружным путём, наверняка старались подавить роскошью. И современными картинами, фресками и украшениями. И старинными вещами явно большой ценности, поэтому в большом количестве. Ислуин и Лейтис несколько раз незаметно переглядывались. Предположение о прогрессирующем упадке всё больше обретало черты печального факта. Искусство это очень даже чётко демонстрировало: чем ближе к сегодняшнему дню, тем оно становилось примитивнее по технике исполнения, узору, мастерству, зато всё больше старалось поразить варварским обилием позолоты. А ещё настроение портил старший из филидов, который уже с небольшой свитой помощников всю дорогу буквально дышал в затылок.
– Господин, – склонился в поклоне слуга, ждавший возле очередной двери. – Это вход в ваши покои. А вашу служанку мы поселим возле конюшни, чтобы она могла присмотреть…
– Да вы чё? Совсем умом рехнулись? Это моя дочь. Да чтобы я свою кровиночку и на конюшню? Мою ненаглядную?
Бушевал и изгалялся в ругательствах на пяти языках магистр минуты три, когда до старшего филида наконец дошёл смысл сказанного.
– Твоя что? Да как ты смел осквернить чистую кровь перворождённых с животными? Скотоложец!
– Папаша, – во взгляде Ислуина мелькнул нехороший огонёк. – Я тебе что говорил? Исчезни, баран. Да, баран, потому что нормального языка не понимаешь. Ещё одно слово про мою дочь – язык отрежу.
– Да как ты… Скотина! Скотоложец! Привёл в святая святых, к самому Хранителю престола животное, да ещё и признался в грехе!
– Ну папаша, насчёт языка сам напросился. Я предупреждал.
Первым сообразил стоявший рядом стражник, но поздно – получил удар оголовьем меча и потерял сознание. Резкий взмах мечом распорол руку следующего стража, враг от боли выронил свой клинок и отпрянул, стараясь зажать рану и остановить кровь хотя бы своей же одеждой. Рванулся вперёд, замахиваясь тесаком, один из здоровенных амбалов-помощников, видимо, телохранитель филида. Ислуин ушёл назад отскоком. Лёгкое и быстрое, оружие магистра одним движением локтя наносит ещё один секущий рез. Этого бугая жалеть магистр не стал, однако останавливающей силы меча не хватило – а может он был чем-то одурманен, потому что рану в боку даже не заметил. Фанатик обладал феноменальной упоротостью и полным отсутствием самосохранения, попытался ударить врага тесаком по голове и ткнуть в пах ножом в другой руке. Промахнулся, магистр сбил его с ног и пнул сапогом в лицо, сломав нос. Теперь телохранитель всё-таки потерял сознание. А магистр же приноровился к следующему, который прикрывал собой медленно отступающего по коридору филида.
Лейтис спокойно оставалась на месте. Драка не укладывалась в образ любимой дочки, которую холят, лелеют и от любой самой малой опасности оберегают. Да и видела она, что на самом деле наставник атакует едва ли в треть доступной ему скорости, фехтовальные связки ведёт грубо. Местным всё равно хватило, выучка была просто отвратительная.
– Остановитесь! – раздался голос принцессы Серен.
Принцессу ситуация забавляла. Она явно наблюдала всё и давно, а может и вообще сама подстроила.
– Это наши гости, негоже оскорблять Эбрилла нападением на того, кому предложил хлеб. Но, кер Ислуин, меч вам придётся отдать. Во дворце и под защитой самой Высокой принцессы бояться нечего.
– Вам в руки, моя госпожа. Рыцарь отдаёт свой клинок только прекрасной даме, которой обязался служить.
Магистр вложил меч в ножны, снял перевязь. Оттолкнув протянувшего было руку стражника, вручил меч принцессе. Наверняка его больше не вернут, но клинок было не так чтобы жаль. Довольно дорогая, качественная, но типовая поделка из Арнистона. Причём заказывали даже не у мастера из Первой городской сотни, а просто у неплохого оружейника. Понадобится – в пространственном кармане сумке спрятаны ещё два таких же.
Дальше несколько минут все слушали поток красноречия филида, потом он ушёл несолоно хлебавши. За ним ушла и принцесса, а слуги бегом начали готовить ещё одну комнату. Когда пришельцы остались одни, магистр пододвинул к одному из кресел г-образный столик с вином и закусками и сел так, чтобы ноги прямо в сапогах удобно лежали на столе, но брать бутылку не мешали. После чего на языке ханжаров обратился к Лейтис, устроившейся в соседнем кресле:
– Как думаешь, с сапогами не переигрываю дикого варвара? Не догадаются? Я специально всё подвинул сюда, потому что на прежнем месте в потайной глазок будет плохо видно. Вино, кстати, – Ислуин глотнул прямо из горла, – у них паршивое. Впрочем, не удивительно. У нас это был экспортный товар, поэтому Западный удел и Южный союз городов отчаянно интриговали, переманивая к себе лучших специалистов.
Лейтис в противоположность наставнику изысканным движением налила рубиновую жидкость себе в бокал, пригубила, затем кивнула, соглашаясь: вино и в самом деле качества не самого хорошего.
– С сапогами нормально, вот только на крыльце было лишнего. А если бы оскорбилась принцесса или этот, как его, Первый советник?
– У эльфов стало бы одной принцессой и советником меньше, а следующие несколько недель мы проверяли, насколько хороши местные следопыты.
Лейтис пожала плечами, показывая, что самоуверенность магистра она не разделяет. Ладно, уровень сопровождавшей их охраны она оценить успела, можно в расчёт не брать. Как и обычную дворцовую стражу, которая только что продемонстрировала, что и она не лучше. Но семеро гвардейцев? Да и принцесса Серен маг не чета встретившемуся у Двери: её щит мог выдержать полноценную атаку. Магистр на это улыбнулся и с силой бросил бутылку в один из потайных глазков.
– Риск, конечно, был. Но оправданный. Филид – в дописьменную эпоху так называли сказителей-законников. Что-то вроде сегодняшних судей пополам с хранителями традиций. Но даже тогда быть жрецами Эбрилла им запрещалось, слишком большая власть в одних руках. Вспомни, может ли патриарх носить императорскую корону? Или император стать патриархом?
– Никогда. Пророки с самого начала передали волю Единого очень недвусмысленно. Патриарх хранит закон небесный, император смотрит за законами земными.
– Вот. Вообще, чем больше читаю жития пророков, тем больше проникаюсь перед ними восхищением. Жаль, по времени разошлись, хорошо бы встретиться с такими умными людьми и поучиться у них мудрости. Это я к тому, что пророки и ваш Единый абсолютно правы. Есть мораль и канон, которые устанавливают эталон поведения, а есть светский закон, который по этому эталону отливает законы и заставляет по ним жить. И обе стороны следят, чтобы баланс соблюдался. Как только обе части оказываются в одних руках, то слишком велик соблазн поправить канон, чтобы потом под него изготовить нужный закон.
Лейтис кивнула. Шамана-отступника она помнила и даже слишком хорошо.
– Сама понимаешь, признать сейчас главенство этого филида и над нами – потенциальные неприятности. Зато теперь, надеюсь, мы для него враги до конца жизни. А насчёт боя… Там, кстати, среди гвардейцев ещё один маг был. Для местных столичные маги неуязвимы. Но они почему-то используют не систему гибкого плетения заклятий, а жёсткую, состоящую из блоков. У вас в Империи это направление вообще не разрабатывали, а у меня дома эту школу даже в повседневном использовании признали тупиковой лет сто назад. На войне отказались ещё раньше. Я тебя такому не учил, хотя на определённом этапе она и кажется привлекательной. Простая, позволяет быстро добиться впечатляющих результатов. Строить итоговое заклятье из заранее созданных заготовок-«кирпичиков» быстрее, в принципе надёжно. Но уже против элементарных двуступенчатых заклятий, где второй частью идёт какое-нибудь даже самое примитивное проклятие, система абсолютно бессильна. Есть и другие слабые места именно в связках блоков. У меня же наготове был «гром шёпота», а вдогонку кое-что из алхимической гадости, ещё из старых запасов.
Магистр зевнул, потом ещё раз. Глядя на него, начала зевать и Лейтис.
– Ладно, предлагаю спать, – Ислуин, наконец, сумел справиться с зевотой, – нам с утра ещё надо договориться, что врать хозяевам. Пока не разберёмся в здешней кухне, рассказывать про Зеркало миров и остальное я не хочу.
***
На следующий день слуга разбудил гостей рано, так что Ислуин опять позволил себе демонстративно обидеться и вести себя по-хамски. Каждого из прислуги обругал. От завтрака, впрочем, магистр не отказался. Лейтис при этом еле удержала на лице скорбную мину недовольства безобразным поведением папеньки. Пользуясь тем, что ни языка Шахрисабзса, ни Людей льда тут никто не знает, под видом витиеватых ругательств Ислуин читал поэмы из тамошней классики. Выходило здорово, особенно с южными строфами, которые обожали передавать настроение героя резкими перепадами звуков и тона, а прислуга на этом вжимала голову в плечи, опасаясь, что их ещё и ударят.
А сразу после этого к ним явилась сама принцесса Серен.
– С добрым утром и как вам спалось?
– Благодарю вас, моя принцесса, великолепно,
Тон и манеры мгновенно перешли к ванильно-изысканным с примесью лести. И можно быть уверенным, принцессе обязательно доложат, насколько по-разному чужак ведёт себя с ней и с остальными.
– Я подумала, что вам будет интересно увидеть, как мы живём, заодно сравнить с тем, что происходит снаружи. И если захотите, я даже лично проведу для вас экскурсию по дворцу.
– Конечно, конечно, ваше Высочество, я очень рад, что вы и именно вы нашли для нас время.
Всем было понятно, что предложение «если захотите» формальность, но гости просто обязаны ценить любезность принцессы, которая просит, а не приказывает.
– Тогда очень надеюсь, что мы обойдёмся без недоразумений, как вчера? Нашего старшего филида я предупредила, поэтому нас будут сопровождать всего четыре телохранителя. Уж простите, но совсем без охраны я рада бы ходить, но не имею права. Но они будут держаться в стороне.
– Я обещаю, моя принцесса. Да и что я могу сделать без меча? Там вплетена могучая магия… Но ради вас я готов хоть голыми руками!
– Благодарю, мой рыцарь, и уверена – это не понадобится.
Ислуин заметил на миг блеснувший в глазах принцессы хищный блеск и с удовлетворением подумал, что наживка проглочена. Здешние хозяева отныне твёрдо уверены – причина его выдающегося искусства воина в мече, без которого он беспомощен.
Путешествие по поместью вышло долгим. Сначала неторопливая прогулка через длинную галерею розового мрамора: полюбоваться, как разноцветные пятна от высоких витражных окон разбегаются по мозаикам пола и стен, на которых множество изысканных рисунков складываются в карту когда-то подвластных эльфам земель. Галерею старой работы, поэтому восхищались Ислуин и Лейтис вполне искренне. Затем – парк, где каждое дерево это произведение искусства, каждая травинка и куст выращены и подстрижены так, чтобы не нарушать идеальной гармонии. Следом бесконечная череда залов и коридоров, изукрашенных новыми мозаиками, золотом, серебром, парчовыми тканями и гобеленами, мрамором, порфиром, янтарём…
В какой-то момент Лейтис и Ислуин переглянулись, обоим пришла в голову одна и та же мысль: деньги у хозяев явно в избытке, а вот хорошего вкуса маловато. Принцесса Серен ничего не замечала, она вела гостей дальше и дальше. Упивалась возможностью похвалиться всё новым и новым богатством, рассказать про очередное сокровище и насладиться подхалимским одобрением постепенно разраставшейся свиты. К процессии присоединялись некоторые из встреченных вельмож, а также всё тот же жрец-филид и десяток его помощников, хотя этих явно не приглашали. Принцесса даже не пыталась скрыть своего неудовольствия, но по каким-то причинам филида не прогнала.
Когда очередной коридор привёл в библиотеку – Серен захотелось похвастаться собранием редких фолиантов, толпа заполнила читальный зал, а принцессе и гостям пришлось отступить в одно из примыкавших хранилищ. При виде множества шкафов до потока, набитых книгами: ухоженными, нигде ни следа пыли – но если нет ни одного читателя никому не нужными, магистру стало грустно.
Филид брезгливо буркнул себе под нос:
– Бесполезный хлам, – потом грозно спросил: – Вы гости, но почему это вы не появились на утренней службе в храме?
– О, можешь говорить с вежеством, когда хочешь. Кстати, а обязаны были, папаша? Я такого закона не помню. Ты-ж филид, проясни, может, я чего забыл? Память у меня молодая, дырявая, – ответил магистр язвительным тоном. – А дочка моя вообще молится Единому, и если уж ходить, то в его святилище. Чего-то, к сожалению ни одной подходящей часовни в поместье почему-то нет. Непорядок тут у вас.
Филид вспыхнул багрянцем гнева, но под взглядом принцессы, которая явно забавлялась происходящим, сумел сдержаться и елейным голосом поинтересовался
– И чем это Единый выше отца Высокорождённых, если гости молятся именно ему? Ведь не зря эльфы появились первыми из народов.
– И была лишь пустота, тиха она была и пустынна. И сотворил Единый небо и землю, но земля та была пуста, и тьма над бездною. И сказал Единый: да будет свет. И стал свет, – дальше Ислуин коротко пересказал учение Церкви Единого о создании мира и участии остальных богов.
На это филид вместе с помощниками взорвались бранью и криками:
– Покарать унизившего достоинство Эбрилла! Святотатство!
Магистр ухмыльнулся и ровным голосом принялся объяснять:
– Ну… меня тогда не было, я это, чутка помоложе буду. Но того, в рассуждениях этих, про Единого, насчёт сотворения основы мира именно Единым ничего такого плохого не вижу. Ведь не унижает достоинство делавшего окна и двери плотника то, что стены возводил каменщик? А каменщик будет гордиться, если именно его стены возьмётся украшать самый искусный из резчиков.
Это подлило масла в огонь. Разъярившихся фанатиков не смогло остановить даже требование принцессы Серен прекратить свару. И лишь когда подоспевшая на шум гвардия сначала вытолкала крикунов из библиотеки, а потом вывела на улицу, всё успокоилось. Никто не заметил, что пока магистр отвлекал на себя внимание, Лейтис незаметно стащила с дальней полки книжку с тиснёной золотом надписью «Краткий курс истории».
А вот дальше Серен решила извиниться за безобразную сцену как могла. Поэтому экскурсия продолжилась не только по общей части дворца, но и по личным покоям. Затем гостям оказали честь, пригласив отобедать вместе с её Высочеством, потом позвали играть в мяч – тоже знак внимания. Вечером торжественный приём, пусть и малый, всего на три десятка приглашённых: с чужаками захотел познакомиться старший брат принцессы его Высочество Гиллакэвен. Он, как гордо объяснила Серен, носил титул Высокого принца, и являлся Хранителем Ясного трона, а значит, правил всеми эльфами. Причём посадили Лейтис и Ислуина на достаточно почётное место в середине стола, недалеко от принца.
К концу банкета магистр был готов взвыть: если образ тихони пай-девочки от ученицы особых усилий не требовал, то роль нагловатого юнца с самомнением требовала постоянно следить за каждым жестом и словом. Чтобы и впечатление произвести, и не переиграть. А наблюдать придворные за новой персоной в окружении хозяина будут тщательнее любой разведки, ведь чужак запросто может оттеснить кого-то из них. Когда банкет, наконец, закончился, счастье Ислуина было безграничным… В это время пришельца извне вместе с дочерью как раз представили принцу и тот принял восторг на свой счёт, довольно улыбнулся и царственно назначил на следующий день приватную аудиенцию. Магистр рассыпался в благодарностях, но все мысли давно были в книжке, которая спряталась в сумке Лейтис.
Ждать пришлось середины ночи, когда успокоились ходившие по дворцу с поручением слуги. Магистр сразу же разрядил «Око истины» – теперь соглядатаи даже под пыткой будут твердить, что гости беспробудно спали до утра. После чего Лейтис пробралась в комнату Ислуина, зажгла тусклый шарик света, и оба углубились в чтение. Слог у книжки был пафосным, автор через абзац восхвалял мудрость и дальновидность эльфов. Наверняка все описанные события трактовались в нужном ключе, но всё равно можно было попытаться понять, что же случилось несколько столетий назад. Ислуин, неплохо знакомый с историей родного мира, комментировал, но долгое время история обоих миров, судя по всему, совпадала.
Когда до вторжения орков оставалось около ста лет, рука магистра на очередной странице дёрнулась так, что чуть не вырвала страницу из книги.
– Вот оно, – голос прозвучал сипло. – Вот она точка разделения миров. Проклятье. Можно было догадаться, – и он ногтем подчеркнул строку.
Лейтис внимательно вгляделась в текст. Ничего особенного, упоминание про назначение нового ректора Академии. Пост был очень важным, поэтому в хрониках имена ректоров присутствовали вместе с именами Ясных владык и канцлеров.
– И что тут такого? Ну очередной ректор. Похоже, чей-то блатной выдвиженец, просидел в кресле ректора всего пять лет. Если прикинуть, что до него меньше пятидесяти никто не сидел, то или маг слабый, или... Ставлю на то, что маг он вообще никакой, если судить по возрасту. На момент назначения ему всего сто пятьдесят шесть лет, – с уверенностью в голосе сделала вывод Лейтис.
Ведь если обычные эльфы жили около двухсот сорока, то хотя бы среднего уровня силы чародеи дотягивали до трёхсот пятидесяти. Для по-настоящему сильных магов вроде того же Хевина и пять-шесть столетий не срок. Но именно поэтому самым важным рубежом зрелости для чародея у эльфов считался порог возраста в двести лет, тогда становилось абсолютно понятно – началось ли старение и приближение зрелости пожилого возраста или ещё нет. И как раз поэтому эльф, которого согласно книге протолкнули в ректоры, даже средней силы магом быть не мог. Как бы его не пропихивали – репутация у него в сто пятьдесят среди коллег будет «молодо-зелено».
– Да какая разница, кем он был? Или вы, мастер, его знаете? Я, кстати, была уверена, что раскол миров начался с того самого посольства к ханжарам, которое в ножи взяли за оскорбление Сарне-Турома.
– Нет, нет, это оно. Проклятье, неужели поэтому Зеркало именно меня вело и ко мне шло? Это наше посольство, – в голосе эхом отозвалась какая-то застарелая, но до конца не отгоревшая боль. – Моё первое в жизни посольство. Тринадцать лет, мне было тринадцать лет. Я поехал вместе с родителями как один из младших пажей. Отец возглавлял посольство… На обратном пути на нас напали якобы нукеры Великого хана. Я уцелел случайно. Ушёл за водой, когда на лагерь налетели – от страха прыгнул в реку, а дальше меня унесло течением раньше, чем враги заметили.
Ислуин сглотнул, спазм сжал горло. Наконец справился с собой и продолжил.
– Ясный владыка был в ярости, моя мама была его двоюродной племянницей, он её очень любил. Спас всех мэтр Хэвин, он как раз за несколько лет до этого стал новым ректором. Постигший три ступени истины, мэтр был дружен с баксой Октаем. Ректор Хевин связался со старым другом, и они вдвоём сумели убедить своих правителей не хвататься за мечи, а провести тщательное расследование, третейским судьёй же пригласить Старшего горного мастера Подгорной республики. Это расследование вскрыло, что нападение организовали наши изоляционисты. Да ещё и воспользовались услугами отступников Чёрного Уртэге – а это такой позор для всего нашего народа, что Ясный владыка пошёл на неслыханное: впервые выдал зачинщиков на суд и казнь ханжарам. Великий хан этот жест доброй воли оценил, отношения между государствами после такого заметно потеплели. Ну а гномы мгновенно сообразили, что статус посредника и мир по обе стороны границы уже очень выгоден для их торговли. В общем, тогда как раз и начал рождаться Тройной союз. Здесь же Хевин вообще не упоминается. Убит, погиб, уехал – главное, что он не смог остановить войну. И следующие сто лет вместо крепкого мира… Кстати, очень крепкого, у нас купцы всех участников Тройного союза не боялись ездить к соседу поодиночке. Здесь же они отгородились друг от друга границей и постоянными войнами. Читаем дальше?
– Читаем. Хотя загадку языка я уже, кажется, решила. Если эти филиды всем тут заправляют, и вообще судя по этой книжке на прошлое чуть ли не молятся, они могли старый диалект сделать частью одновременно и образования, и религии. Фанатично гасят любые попытки хоть что-то поменять. Развитие языка будет всё равно, но замедлится.
Летопись вторжения орков магистр и Лейтис пролистали быстро, ничего нового сверх официальной истории ханжаров и Империи книга рассказать не смогла. Зато начиная с похода Нэрис внимательно вчитывались в каждое слово. Подвиг ректора Академии и её сподвижников стал для эльфов полной неожиданностью. К тому же Радуга не только отделила Западный удел и часть Центрального непроницаемой стеной, но заодно смяла и растянула его – так что, например, соседние деревни внезапно оказались разделены сотней километров, а портовый город с побережья океана перенёсся внутрь суши. Вдобавок катастрофа затянула в себя несколько островов из Бадахоса и кусок царства Матарам с обратной стороны моря. И как трагично расписывал автор книги, «перед Избранным народом встала угроза вырождения, к которому ведёт смешение с низшей расой». Тогда-то, мол, и возникло движение о возврате к заветам предков. Прекрасный способ сказками о возврате к «золотому веку» задурить головы испуганным беженцам, у которых на глазах рухнул привычный им мир.
Магистр на этих абзацах не выдержал и тихонько рассмеялся:
– Если боги хотят наказать, они первым делом лишают разума. Ладно что «возврат к предкам» организовали недоучки, нахватавшиеся верхов. Удивлён, как эта подделка под романы вообще заработала. Но, между прочим, даже если оба родителя полукровки, в трёх случаях из четырёх у них рождаются чистокровные эльфы. От генетики и наследственности никуда не деться. Зато теперь понятна странная реакция встретивших нас у Двери сторожей. Я-то, глядя на их длинную причёску, решил, что deorad они кричат про меня. В древности коротко стригли рабов и преступников. А они то, оказывается, заметили, что ты – человек. Но это как же подогрели тогда ненависть к людям, если до сих пор не утихло.
– Самый простой способ, – пожала плечами Лейтис. – Чужаки, на которых можно свалить несчастья – это спасение для нерадивого правителя. Поэтому «ревнителей старины» и поддержали.
– Ты не представляешь, насколько угадала, – Ислуин довольно улыбнулся, сразу став похож на сытого и довольного жизнью тигра. – Короновать претендента можно только Венцом владык. А венец остался в сокровищнице, я сам его там видел. Потому-то наверняка и возник дурацкий титул «хранителя престола», затем под него подвели «законный» фундамент. Но сильная оппозиция явно сохранилась, не зря нас старательно не подпускают ко второй половине поместья. Если поманить, что венец можно доставить сюда… Поиграем?
***
Играть магистр начал со следующего дня, с аудиенции у принца Гиллакэвена. Утром пришёл слуга и сообщил, что гостей ждёт Хранитель венца. Но уже в приёмной их встретил Первый советник и заявил:
– Прошу нас извинить, кер Ислуин, но наш разговор не для женских ушей.
– Да чтоб я свою дочку…
– Она подождёт вас здесь, а я пригляжу за ней, – сразу же раздался голос вошедшей следом принцессы Серен.
– Я вам доверяю, моя принцесса и вручаю жизнь дочери.
Внутри зал для аудиенций был отделан с варварской роскошью. Неимоверное количество отполированных до зеркального блеска серебряных панелей и золочёных металлических поверхностей, строгая чёткость и лаконичность линий. И прорва светильников, от нескольких больших хрустальных люстр до небольших, спрятанных в стенах и в потолке. Они создавали необычную игру света и контраста за счёт многочисленных металлических и зеркальных поверхностей. На самом деле имелся у оформления зала и практический смысл – металлические поверхности были сделаны так, чтобы вообще не воспринимать магию, а разбросанные вокруг светильники давали в эфире белый шум.
Если принц являлся избалованным сопляком, получившим власть, но не умеющим этой властью как следует распорядиться, то Первый советник явно был хитрой изворотливой гадюкой. Допросить гостей по отдельности, сравнить. И главное – даже если пришельцы с собой принесли какие-то хитрые магические устройства для подслушивания или знания, здесь они окажутся бессильны. Не зря слушая рассказ гостя, советник постоянно возвращался назад, уточнял, переспрашивал, пытался поймать на нестыковках. Закончив допрос, потребовал вызвать Лейтис…
Ислуин мысленно посмеялся. Первый раз над предосторожностями: как раз привычка полагаться на магию – ведь школа «системы блоков» давала невероятное преимущество над остальными регрессировавшими эльфами, так зачем развивать что-то ещё – и стала ловушкой. Не только потому что самоуверенные чародеи «Высшей расы» даже не подумали всерьёз проверить человека насчёт магических способностей, к тому же обманулись ложной аурой магистра, где горело сродство исключительно к сфере Огня. Они просто отвратительно знали физику. Созданный под потолком резонатор прямо на ходу превращал звуки беседы с принцем в ультразвук. А дальше несколько сотканных из воздуха зеркал и элементы отделки передавали звук в дальнюю комнату. Причём раз панели были призваны разрушать магию, то мгновенно и без следа развеивали любые эманации, стоило им отделиться от воздушного зеркала. Следов не будет никаких… Лейтис же, как маг Жизни, легко расширила на время свой слуховой порог до очень высоких частот.
Магистр поскандалил дважды. Сначала когда дочку и кровиночку внезапно повели на допрос. Второй, когда Лейтис вернулась, изображая растерянность и беспомощность: бедную дочку замучили до истерики. Причём в качестве ругательств постоянно вставлял куски поэзии из Шахрисабзса, чем довёл Лейтис до слёз пополам с икотой. Смех она удержала с огромным трудом, потому что поэма была про несчастную любовь честного, но бедного юноши и прекрасной дочери эмира. Но окружающих проняло.
Тут в приёмную вышел принц вместе с советником и приказал:
– Кер Ислуин, идите за мной.
– Опять мою дочку будете мучить?
Неожиданно на сторону гостей встала и принцесса Серен
– Мой рыцарь, ваша дочь пусть останется со мной. Обещаю, что с её головы не упадёт ни один волос.
– Как прикажете, моя принцесса.
После допроса Ислуин сделал для себя несколько прогнозов, куда его потащит принц. Оказалось – в тренировочный зал, при этом Первый советник хоть и выглядел не очень довольным, но промолчал. Магистр на это мысленно хмыкнул: из всех предположений подтверждается то, что хотя Первый советник явно управляет страной по факту, правит всё-таки принц, а влияние на него хоть и велико, но ограничено. Гиллакэвен же имеет огромное самомнение и завышенное представление о своём уме, иначе не потащил бы так грубо проверять гостя.
– Кер Ислуин, я наслышан про ваше искусство владения мечом. Не могли бы вы мне его показать в спарринге с моим гвардейцем?
– Пусть мне отдадут мой меч, – хмуро отозвался магистр.
– Обязательно. Но для начала, пока его доставят, возьмите один из наших.
Первый поединок заставил магистра попотеть. Выигрывать было нельзя – но кто ожидал, что гвардеец окажется настолько плохо выучен? То ли выставили одного из самых слабых, то ли он просто привык, что в нормальном и вдобавок зачарованном бригантном доспехе для обычных фениев неуязвим?
Первый прямой удар мечом в грудь Ислуин парировал. Ответный выпад магистра наискось в левый бок оказался для гвардейца слишком неожиданным, тот словно бессмертный сразу же попёр в контратаку, не пытаясь просчитать движения противника. Поэтому чтобы не выиграть поединок, магистру пришлось сначала очень сильно задержать движение своей руки – на грани того, что заметят, дальше «слишком поздно» заметить, как гвардеец одновременно с движением меча попробовал достать противника ногой и уходить на шаг назад, разрывая дистанцию. Сразу же последовал новый финт гвардейца, когда сабля вроде летит вправо, а на самом деле уходит в левое бедро, и снова приём уткнулся в защиту Ислуина, он как бы разгадал движение, но в самый последний момент… Пару минут противники совершенно бездарно, но внешне довольно эффектно рубились, и наконец-то магистру удалось удачно ошибиться. Гвардеец направил меч в грудь противнику, и тот, естественно, готовился парировать удар. В это мгновение гвардеец сделал, как ему показалось, молниеносный поворот руки, его клинок описал полукруг вниз и с огромной силой ударил по мечу Ислуина, выбивая из руки.
Раздались хлопки принца.
– Благодарю за красивый поединок. И как раз доставили ваш меч.
Над последующей сценой Ислуин мысленно хохотал ещё несколько дней. С «волшебным» мечом в руках магистр последовательно сначала почти мгновенно одолел одного гвардейца, затем двоих. Когда против него выставили сразу четверых, Ислуин был готов обматерить принца уже по-настоящему. Что эта за гвардия, которая настолько бездарно выучена? Уровень слаженности четвёрки был на уровне горожан Империи, которые фехтованием не пренебрегают, но ходят заниматься в какую-то школу раз или два в неделю. Атаковали они настолько бездарно мешая друг другу, что с огромным трудом удалось их обезвредить, не получив травмы самому и не покалечив балбесов. В получившейся базарной свалке очень трудно предвидеть, какой идиотский фортель выкинет неуч там, где профессионал обязательно поступит иначе.
Принц не скрывал своего разочарования, явно мечтал быстро получить неодолимых фехтовальщиков. Но было хорошо заметно, что по итогам боя он всё-таки поверил в оружие-артефакт.
– Благодарю вас ещё раз, кер Ислуин, за красивый поединок, – сухо сказал принц.
– Мой меч…
– Как я вам говорил, здесь вам нечего опасаться. Как будете уезжать – вам его вернут. А пока пусть побудет у нас. Это достаточно опасная вещь.
Можно было не сомневаться, что прямо отсюда «артефакт» понесут на исследования своим магам. Разнообразных чар и на структуру металла, и на прочность, и на защиту от разнообразных пологов и проклятий у настоящего мастера всегда немало. Причём вплетаются в структуру они на этапе ковки и сплавляются с материалом насмерть. Разбираться, какое именно плетение отвечает за «непобедимость в бою» здешние учёные могут до второго сошествия Единого.
Зато дальше магистра принц начал звать к себе через день. И что про чужака думают принц и Первый советник, можно было догадаться, даже не пытаясь прочитать их мысли. Молодой беспринципный авантюрист, статус которого в небольшой общине эльфов за пределами Барьера крайне невысок. Хамоватый сопляк жаждет славы и почестей, ради них он отправился в рискованную экспедицию на основе туманных слухов. И теперь без зазрения совести продаст кого угодно и присягнёт любому, лишь бы не упустить своего. Поэтому дурачка сначала можно использовать в местных интригах, раздавить оппозицию… А затем попытаться наладить контакты с внешним миром исключительно на выгодных для принца Гиллакэвена условиях.
Ислуина сложившаяся ситуация тоже устраивала. Пусть церемонии и мероприятия, в которых его заставлял участвовать Первый советник, и были иногда нудными и утомительными, зато власть Хранителя трона оберегала от излишнего внимания фанатика-филида и позволила неплохо ознакомиться с делами в стране.
Не сидела на месте и Лейтис. После допроса с истерикой принцесса и дальше стала девушку опекать, постоянно то приглашала играть в мяч, то поучаствовать в очередном приёме, в знак милости дарила платья и украшения. За месяц магистр уже привык, что с ученицей видится он раз в пять-шесть дней: праздники, балы и приёмы шли вечерами, и возвращалась девушка поздно, а когда Ислуин уходил – ещё спала. Поэтому очередным утром увидеть Лейтис, входящую в его половину апартаментов, было непривычно.
– Папенька, а не заглянете ли к бедной дочке? Совсем вы её позабыли с вашими политическими развлечениями.
Едва войдя в комнату девушки, магистр машинально отметил ещё одну странность. Живых шпионов давно уже убрали, хозяева ограничились лишь магическими амулетами-подглядчиками. Обмануть их для магов уровня Лейтис и Ислуина труда не составляло, но по возможности они старались так не делать. Сегодня же все амулеты были заблокированы наглухо. Лейтис разгневано зашипела:
– Мастер, это уже чересчур! Исключительно из уважения к вашим играм и ради пользы дела я все эти дни строила из себя дуру, которая не понимает намёков. Пусть меня уже тошнит от одного вида принцессы, а уж тем более от её ухаживаний. И ещё больше меня тошнит от того, как принцесса Серен все эти дни тащит меня вдвоём с ней покувыркаться на простынях. Не знала, что среди эльфов тоже есть любители однополых извращений. Я всё это время сдерживала рвоту и улыбалась. Но когда меня из ревности пытается убить другая претендентка на постель принцессы – на такое я согласия не давала!
Магистр непонимающе замер на пороге. Лейтис показала на тщательно связанную служанку, лежавшую в дальнем углу комнаты, и рассказала:
– Сначала я заметила под манжетами платья девицы тряпки. И как она что-то там прячет ещё. На всякий случай приставила ей к горлу нож… В общем, застёжки сегодняшнего вечернего наряда смазаны ядом. Я должна буду по её плану умереть во время танца, когда рука партнёра прижмёт платье к спине. В идеале на руках принцессы. Яд полностью растворится в крови, эта дрянь окажется вне подозрений, главное, не уколоться во время одевания самой. А когда я сдохну, Серен снова обратит внимание на любимую служанку. Она до этого из постели госпожи не вылезала, а теперь её услали прислуживать мне, и ручеёк золота и подарков иссяк.
Магистр в ответ заковыристо выругался на пяти языках, потом добавил:
– Везёт нам с тобой на всякую дрянь. Ну почему я не заметил этого сразу!
– А кто-то заигрался. Решил, что он новое отражение Единого, а остальные – фигурки для игры в шахматы.
– Ладно, ладно, – поморщился Ислуин, – ты права. Смотри. Не на ауру, а на распределение потоков стихии Жизни у этой дуры. Видишь небольшие завихрения? А теперь мысленно расширь и дострой эти завихрения вот так, – магистр описал рукой что-то вроде сложной спирали. – Результат нового равновесия у нас называли sarff. Затем мы переняли придуманное людьми прозвище: тёмный эльф.
– Тёмный эльф? – от удивления Лейтис даже перестала злиться. – Мастер, это же сказка. Глупая, невежественная легенда.
– К сожалению, нет, – сухо ответил магистр. – Просто последнего тёмного эльфа уничтожили довольно давно, вот они и превратились в страшную выдумку для обывателей. Не рождается эльфа без сродства со стихией Жизни. Поэтому хоть немножко, но способны к магии все. Обратная сторона – как и Природа, мы должны соблюдать внутреннее равновесие. Его очень сложно раскачать, но если так всё же произошло, начинается перерождение. Меняется психика, меняется рисунок магических потоков. Постепенно начинает доминировать чудовищный эгоизм, удовлетворение своих желаний любыми способами. А способов у sarff немало. В какой-то момент магические способности растут скачком. Тёмные – единственные живые создания кроме орков, которым доступны одновременно сферы Смерти и Жизни. Это тоже сильно уродует сознание. Внешне изменения проявляются в двух вещах. Первое – закат и рассвет вызывают дикие мучения, на это время тёмные вынужденно прячутся в закрытое помещение. Второй признак – эльф внешне меняется на свою противоположность. Необязательно, как в легенде, тёмная кожа и чёрные волосы. Если от рождения эльф был смуглым брюнетом – то становится блондином с белоснежной кожей.
– И при чём тут Серен и эта жадная дура? – Лейтис легонько пнула лежащий на полу свёрток, и девица замычала сквозь кляп.
– А то, что способ нарушить равновесие они выбрали один из самых экзотичных. Понимаешь, тут ведь важнее не только действие, но воля, намерение, искреннее желание. Принцесса Серен, как я успел понять, с детства получает всё, чего захочет. Пресытились ей доступные удовольствия, захотелось чего-нибудь необычного. Обычные любовники надоели, вот и начала таскать в свою постель девушек. А эта, – магистр брезгливо показал на несостоявшуюся убийцу, – решила, что нашла лёгкий способ разбогатеть, не рискуя нежелательной беременностью. И если служанкам, которых Серен заставляет спать с собой, ничего кроме нервного срыва и отвращения не грозит, то две эти дуры уже обречены. Пока их спасает то, что, во-первых, женский организм устойчивей мужского, и во-вторых принцесса развлекается не только с девушками, но и с парнями, а её любовница оказывается в постели госпожи не слишком часто. Но в какой-то момент женское начало из них начнёт вытекать быстрее, чем пополняться от мужчин или изнутри естественным путём. Однополые утехи станут необходимостью, и настанет день, когда очередную любовницу выпьют досуха, до смерти. Перерождение завершится… Впрочем, лет десять-пятнадцать ещё есть.
– Какие лет десять, нам бы неделю прожить, – фыркнула Лейтис. – Ладно, раз мы не ушли говорить в другую комнату, встаёт вопрос: как спрятать тело, чтобы его не нашли?
Служанка в ужасе замычала сквозь кляп.
– Спрятать совсем не получится. Но у меня сохранились несколько амулетов, укрывать магические мины-ловушки. Хотел оставить оркам на память в Киарнате, но пожадничал. Оказалось, не зря. На два дня блокатора хватит, пусть все комнаты перероют хоть сверху донизу. А потом… Я так понял, завтра его Высочество Гиллакэвен и Первый советник, наконец, собираются разыграть карту общины за Барьером в конфликте с конкурентами. Потребовали, чтобы я участвовал в какой-то встрече в Главной зале дворца. Я в ответ захочу пойти вместе с тобой, мне не откажут. А там переметнёмся на другую сторону. И даже если они окажутся такими же фанатиками, в общей неразберихе несколько дней подготовить побег у нас появится.
***
Главный зал, насколько мог рассмотреть Ислуин через наполовину открытые створки дверей, построили очень давно. Можно было догадаться хотя бы потому, что все колонны стояли только вдоль стен – сегодняшним архитекторам эльфов создать свод в семьдесят на сорок метров без центральной опоры было уже не под силу. Да и вымощено всё от пола до стен и колонн медового цвета мрамором и напоминающим янтарь камнем. Этот секрет потомки тоже потеряли. А вот боковые двери с двух сторон и комнату пристроя, где сейчас ждал принц Гиллакэвен вместе со свитой, явно доделывали много позже. Стены завешаны гобеленами, а не украшены мозаиками, плитка пола уже местами начала истираться – не то что вечная работа гномов в янтарной зале.
Но вот невидимый глашатай загрохотал:
– Рэган рода Ясных Владык вступил в Главный зал! Приветствуем наследника трона!
Первым сквозь дверь напротив вошёл десяток телохранителей, и магистр сразу напрягся. Движения, взаимное расположение – словно перед ним солдаты из линейного пехотного полка, расквартированного неподалёку от границы. Из тех, кто каждую неделю встречает новой стычкой с орками. Неудивительно, что Гиллакэвен так заинтересовался искусством фехтования пришельцев: с таким уровнем подготовки этот десяток не запыхавшись вырежет сотню не только дилетантов-aire, но и дворцовых стражей Гиллакэвена. За телохранителями вошла свита, всего пятеро. Наконец, показался второй хозяин эльфийских земель. Не молод и не стар. Будь он человеком, магистр дал бы ему лет тридцать пять – сорок, значит, второму принцу сейчас около ста двадцати. Двигается мягко, чуть вальяжно, но фору даст даже своим бойцам. Да и меч на боку серебряно-синей туники не парадная украшенная бриллиантами зубочистка, как у Гиллакэвена, а хорошо подогнанное и явно привычное боевое оружие.
Тем временем, пока магистр сравнивал двух Высоких принцев, Рэган дошёл до второго конца зала и занял один из трёх тронов – в своём углу залы. Окна в потолке были рассчитаны так, что троны освещались сильнее остального помещения, пятно света как раз удачно упало на лицо… Ислуин вздрогнул, перестав дышать. Не может быть! То же самое лицо, только вдвое моложе! Или ошибка? Но память тут же услужливо подсказала: всё верно. Молодая копия Владыки Финнтана. Этот же самый взгляд у него был, когда во время сражения за Киарнат орки бросили в бой все резервы разом, и от бешеного напора пехота союзников дрогнула. Ясный владыка Финнтан вместе с гвардейцами и отпрысками лучших эльфийских семей тогда возглавил самоубийственную контратаку, чтобы дать остальному войску хоть немного роздыха.
Ислуин тогда сражался вместе с ханжарами… И до сих пор не мог забыть бешеную ярость, то неудержимое желание победить, которое охватило его и остальных воинов, когда бронированный клин таял на глазах – но знамя Ясных владык всё равно шаг за шагом неудержимо пробивалось вглубь строя орков. И горечь, что сам Ислуин был в тот момент не рядом с Финнтаном. Пусть тогда и Владыка, и все кто был с ним, погибли, но именно эта недолгая заминка в самый решающий момент в итоге стоила оркам полного разгрома. Неужели…
Додумать мысль Ислуин не успел. Гиллакэвен едва дождался, пока соперник займёт своё место, и приказал выдвигаться. Сначала пышная свита, не меньше полусотни разряженных в пух и прах придворных во главе с Первым советником, следом телохранители. Вот уже тот же самый невидимый голос заговорил со всех сторон:
– Гиллакэвен рода Ясных владык вступил в Главный зал! Приветствуем наследника трона!
И занял принц не крайний трон, а центральный.
О чём разговаривали два правителя, издалека было неслышно, но беседа шла недолго. Перед Ислуином возник распорядитель, приказал заходить, напомнил о том, как полагается приветствовать повелителей. Магистр переглянулся с ученицей, девушка пристроилась сразу за ним, и оба вошли под янтарные своды.
– Ислуин рода Ясных владык вступил в Главный зал! Приветствуем наследника трона! Лейтис рода Ясных владык вступила в Главный зал! Приветствуем наследника трона! – вдруг загрохотал голос невидимого глашатая.
Планы были сломаны, все присутствовавшие замерли от удивления… Над головами присутствующих поплыл заливистый хохот магистра:
– Не могу! Ой, не могу! Ну вот такой глупости от потомков я не ожидал. Знала бы мессир Нерис, ради каких дураков отдала свою жизнь – она бы вам такого наговорила. Уши в трубочку бы свернулись, – после чего, не стесняясь остальных, пояснил для Лейтис. – Понимаешь, моя мама хоть была родственницей Ясного владыки, но замуж вышла по любви и за эльфа не из её круга. Поэтому ни я, ни сёстры соответствующего образования и воспитания при дворе не получали, и, естественно, в число претендентов на трон никогда не входили. Но кто мог подумать, что здесь вернутся к дурацкому наследованию исключительно по крови?
Несколько придворных Гиллакэвена было кинулись к возмутителям спокойствия – и покатились с криком по полу, зажимая уши: удар магистра вызвал рядом с ними резкий скачок давления. Остальные рисковать не стали. Ислуин успел достать «сынов битвы», за его спиной уже стояла Лейтис с луком и наложенной на тетиву стрелой. Сбоку не обойти, мешает колонна – а в лобовую, пока магистр прикрывает стрелка, девушка успеет всадить в любого из нападающих по нескольку стрел. От стрельбы в упор спасёт разве что кованая кираса, бригантный же доспех гвардейцев бронебойная стрела прошьёт насквозь и прицельно в нужный орган. Хватит просто попадания гранёного наконечника в печень или горло – а Лейтис вдобавок не стала больше скрывать, что она маг, и на стрелу в руках демонстративно навесила смертельное проклятие на остановку сердца.
Принц Гиллакэвен попытался закрыться магическим щитом и начал выстраивать какие-то сложные чары. Но магистр, едва заметил, тут же хлестнул сложным проклятием. Причём специально не обрушил защиту сразу, а сделал так, чтобы блоки-заготовки лопались одна за другой, вызывая небольшую звуковую волну – со стороны казалось, будто недоделанное творение принца рассыпается с тоскливым плачем. Потянуло резким запахом аммиака.
– Не стоит, ваше Высочество, – сразу после этого на весь зал с лёгкой издёвкой произнёс Ислуин, сбрасывая фальшивую ауру. – Это для местных магов вы неуязвимы. Да, ту железку тоже можете оставить себе на память. Не мучайте своих подданных, никакого секрета в мече нет. Когда-то я входил в пятёрку лучших мечников Великого леса. И последнее. Чтобы не возникло ещё каких-нибудь недоразумений.
Магистр взмахнул рукой, и рядом с ним возник полупрозрачный, словно выточенный из горного хрусталя крылатый эльф ростом до пояса. Зал ахнул: сильф, фейри воздуха. Дикое, необузданное создание, способное разрушить всё поместье – но стоит, ждёт приказа, словно послушная собачка. Ислуин мысленно улыбнулся. Пусть проверяют, вон, у кого есть способности – магическими зондами создание так и истыкали. Традиция, что студент Академии, создавший иллюзию сильфа, которую преподаватель не сумеет отличить от настоящего фейри, получит просто так зачёт по любому предмету с кафедры Воздуха, существовала не одно поколение. И выплетались время от времени призраки, на которых ловился сам ректор – не то что здешние дилетанты.
Пауза затягивалась. Принц Рэган сумел хоть как-то с собой справиться первым, поэтому решил перехватить инициативу разговора:
– Вы так уверенно отзывались о последнем ректоре Академии, будто хорошо знали Нэрис лично.
– Ну, «хорошо» я бы утверждать не стал. Так, пересекались с этой милой девочкой по некоторым делам… – машинально ответил магистр, и осёкся: гулкая тишина стала гробовым молчанием, казалось, все остальные перестали дышать. – Нет, право слово, – смутился Ислуин, сообразив насчёт двусмысленности сказанного. – Ничего такого, у нас были чисто деловые отношения, хотя девочка она была и в самом деле очень милая…
Рэган сумел остаться внешне невозмутимым даже теперь, хотя в душе у него наверняка царила буря не меньшая, чем у остальных.
– Тогда, кер Ислуин, гвена Лейтис. Я приглашаю вас быть почётными гостями в моём доме.
– Благодарю за приглашение. Я и моя дочь с радостью станем вашими гостями, – такой расклад магистра более чем устраивал.
Разумность и предусмотрительность не только Рэгана, но и его помощников Ислуин и Лейтис оценили сразу. Стоило переступить порог дверей в приёмную, но уже со стороны Рэгана, как в проходе, отгораживая главный зал, мгновенно встроился самый натуральный ёж из солдат. Если что он остановит любой прорыв, пока принц и его гости отступают. Стоило выйти на улицу, как точно такие же приготовления обнаружились и там: войска уже подняты по тревоге и заняли позиции, маги подразделений развернули защиту. Чтобы не возникало двусмысленности, будто их везут против воли, и не терять времени на дипломатические реверансы, Ислуин тоже сразу предложил сам:
– Ваше Высочество, как гость не могу настаивать, но мне кажется, что оставаться вблизи от наших врагов сейчас опасно.
– Совершенно согласен. Кер Ислуин, повторю – будьте гостями в моей основной резиденции.
– Согласны. Едем.
Всем тут же подвели коней, магистр и Лейтис с удовлетворением переглянулись: здесь не только имелись нормальные сёдла со сбруей, но и было заметно, что вся амуниция местным привычна. Дальше небольшой отряд из принца, его гостей и полутора десятков телохранителей двинулись через город. Точнее, как оказалось, хотя формально столица была одна, городов фактически было два – пусть даже подъезжая со стороны владений Гиллакэвена, этого и незаметно. Разделяла столицу пополам полоса широкого проспекта, упичканная по всей мостовой разнообразными механическими и магическими ловушками.
Лейтис, пока они пересекали город, не стесняясь всю дорогу крутила головой по сторонам. Ей были любопытны местные жители. В основном и мужчины, и женщины носили туники, но попадалось немало женщин и девушек в платьях. А ещё несколько раз встречались мужчины, одетые в дхоти – напоминало шаровары, но на самом деле это была прямоугольная полоса ткани длиной метров пять, которую оборачивали вокруг ног и бёдер с пропусканием одного конца между ног. Сверху на таких эльфах было надето что-то вроде просторной рубахи длиной чуть ниже пояса. Так любили одеваться в Матараме, но если в Империи подобная одежда вызвала бы массу удивлённых взглядов, то здесь она явно была такой же привычной, как платье или туника.
Интересно было смотреть и на улицы. Каменные мостовые были привычны и по Империи, хотя здесь их не покрывали булыжником или плитами, а использовали что-то вроде асфальтового покрытия на тракте, по которому они ехали сюда из туатов. Дома все как один были из красного кирпича, причём явно строились не вчера, но кирпич всё равно сиял почти как новый. Вроде бы у домов преобладали прямолинейные очертания и массивные геометрические объёмы – и при этом совсем не похоже на скучные кирпичи. Здесь у каждого здания крыша плавно опускалась на один этаж дополнительно вниз до уровня третьего, превращая верх в своеобразную мансарду и как-то скругляя дом, скрадывая ощущение этой самой прямоугольности.
Ещё обязательно каждое здание украшала лепнина, на балконах – ажурные решётки, стены «подпирали» изящные фальш-колонны. По логике для простоты изготовления лепнины, орнаментов и рисунков на решётках должно быть ограниченное число видов из типового набора. Но на деле возможных сочетаний получалось столько, особенно если завитушки были из разных наборов, что каждое здание не просто имело своё собственное лицо – искусство архитекторов каждый раз собирало целостное и законченное изображение. Так и хотелось остановить лошадь, чтобы застыть перед тем или иным домом, разбирая, в какую в итоге картину складываются налепленные на фасад и балконы цветы, химеры и животные. По крайней мере, к одной, на которой чем-то похожая на Лейтис девушка вела по лугу на поводке то ли дракона, то ли летающую корову, хотелось обязательно вернуться и рассмотреть повнимательнее.
А вот Ислуин просто молча наслаждался, лишь один раз сказал:
– Словно никуда и не уезжал, самый обычный город Западного удела. Вы знаете, я наконец-то вернулся в настоящий Великий лес, а не в ту пародию на восточной границе Барьера.
Рыган на это ответил короткое:
– Благодарю вас.
Но было заметно, что слова магистра ему очень приятны.
***
Окружавший резиденцию парк Лейтис поразил. Он имел до умопомрачения геометрически правильную планировку во всём. От идеальной симметричности, если верить ощущениям мага Жизни – прямые аллеи и те были осями симметрии, до цветников, фонтанов и бассейнов правильной формы, одинаковой с каждого угла. И даже деревья и кустарники подстригли и придали им форму шаров, кубов и пирамид настолько идеально, словно это не живые растения, а вылепленные из пластилина фигурки. Наверняка все эти деревья и кустарники не только строго подсчитаны, но и высажены на совпадающем до миллиметра расстоянии.
Ислуин же при виде парка с чего-то буркнул:
– Параноики.
Рэган, к удивлению девушки, не обиделся, а наоборот улыбнулся и ответил:
– В моей ситуации залог здоровья и долголетия, и меня, и родственников, – после чего пояснил для Лейтис: – На самом деле очень дорого, зато удобно. Любая попытка поставить ловушку или подслушивающий амулет сразу будет заметна, садовники в парке каждую травинку помнят, когда и как подстригали. А бить на расстоянии бесполезно, в стены вмурованы мощные артефакты. И они закляты не на кровь, а на контроль дежурной сменой, так что бесполезно ловить кого-то из нашего клана или из охраны и делать из него отмычку.
Главная аллея выводила к резиденции принца. Изящные шпили, стрельчатые окна, многоцветные витражи и ажурные балконы создавали ощущение воздушной лёгкости, не свойственной камню. Дворец вместе с пристройками напоминал обращённую к реке подкову, из-за этого дорога тоже делала небольшую петлю, чтобы через большие ворота, украшенные прорвой скульптур, изображающих разные исторические события нырнуть во внутренний двор. Там всадникам помогли спешиться, забрали лошадей. А дальше участвовать в разговоре Лейтис отказалась, сразу же заявив:
– Ничего там интересного. И если что – подслушивать не буду. Надеюсь, врать там не собираются и ловить на нестыковках меня потом не будут. Ваше Высочество, у вас очень интересный дворец. Выделите мне сопровождающего и разрешите его осмотреть?
– Конечно. Позовите Эхиарна и попросите его провести экскурсию для моей гостьи гвены Лейтис. Это мой племянник, он, наверное, лучше всех знает резиденцию, и при этом у него достаточно высокий допуск, чтобы если что у стражи не возникало вопросов, кто тут крутится и зачем.
Проводив Лейтис в сопровождении совсем ещё юного паренька, Ислуин со вздохом сказал:
– Временами я её понимаю всё меньше и меньше.
– Детям свойственно расти, – улыбнулся принц. – Но тут я увы могу только посочувствовать в теории, потому что сам пока так и не удосужился жениться. Не сложилось как-то. Пройдёмте, кер Ислуин. Я ценю, что ваша дочь так открыто продемонстрировала вашу откровенность, и что вы мне доверяете. Думаю, в нынешней ситуации нам надо всё обсудить как можно быстрее. В том числе я так понимаю и ситуацию за Барьером. Раз вы прошли, то скоро я так понимаю ждать визита следующих гостей.
– Вы правы. И увы, дверь будет открыта для всех желающих.
Ислуина принц Рэган принимал в своём кабинете один. Конечно, наверняка где-то рядом были спрятаны телохранители, возможно, сквозь потайную щель слушал кто-то из советников. Но формально беседа шла с глазу на глаз, и это тоже было доверие. Поэтому Ислуин вкратце рассказал про Зеркало миров, остров Драконов и как была открыта Дверь. А затем предложил помощь. Рэган не прерывал собеседника ни разу, хотя время от времени и нервно покусывал щёку. Когда рассказ был закончен, задумчиво потянул:
– С тех пор как мой далёкий пра-прадед сделал глупость, проморгал движение «возврата к обычаям предков» и позволил украсть у себя три четверти земель, которыми наш род правил не один век, прошло много времени. И все эти столетия обе наших ветви враждовали, подсылали убийц, временами сталкивались в открытых кровавых сварах – но одолеть друг друга не могли. Сейчас вы предлагаете нарушить равновесие в мою пользу. Почему именно в мою?
– Я уже оценил ситуацию, хотя ваши противники и старались меня обмануть. Но они просто не представляют, сколько из обмолвок или всякой по их мнению ерунды может увидеть и узнать профессионал, а я не раз ездил собирать информацию и к людям, и к гномам. На ваших землях сосредоточены девять десятых мануфактур, шахт и мастерских. Ваша гвардия просто великолепна. Считайте комплиментом – она достигает подготовки солдат моего мира, и это без постоянных войн. К тому же, – Ислуин показал на стеклянный кувшин на столе и чашки, – это чай. А ваши телохранители вооружены клинками чешуйчатой стали. Её всегда умели делать только гномы и матарамцы. Кому попало эти секреты не выдадут, даже оказавшись среди чужого народа. Значит, когда к вам попал кусок Матарама, вы сумели мирно ужиться с людьми. При нынешнем раскладе сил за Барьером очень ценное качество.
– Нам иначе не удержать паритет, задавят числом, – согласился принц и щёлкнул по плафону лампы на столе. – Население туатов превышает наше вчетверо, а то и вшестеро. К сожалению, Гиллакэвен – избалованный мальчишка, а вы не представляете, как его унизили. Эпоха до войны с орками у нас считается чем-то вроде «золотого века», а тут пришелец из тех времён. Был в его руках, но при всех предпочёл уйти ко мне. Не верю. Извините. Точнее, верю, но не до конца.
Магистр пожал плечами: мол, если уж так хотите знать…
– На самом деле, с вашими противниками дело я бы не стал иметь в любом случае. Жить рядом с sarff не к добру.
– Знаете, если бы мне кто-то ещё вчера рассказал байку про тёмного эльфа, – искренне удивился Рэган, – я бы только рассмеялся и посоветовал меньше читать детских сказок. Но после встречи с вами я готов поверить даже в это.
– У вас будет возможность убедиться лично, – сухо ответил магистр. – Лет через десять или пятнадцать, когда эта сказка получит вполне конкретное имя «принцесса Серен». И с учётом её общественного положения, неприятностей хлебнём мы все.
Принц кивнул, глаза тут же стали жёсткими и холодными, а ручка заскрипела по листку бумаги. Насколько мог видеть кверху ногами Ислуин, Рэган сделал пометку сразу после разговора обсудить это с кем-то из советников. Но вот ручка легла в сторону, и на гостя снова устремился полный искренней доброжелательности заинтересованный взгляд. Магистр вздохнул, и вынужденно закончил:
– Мой окончательный выбор определила одна единственная вещь. Вы, ваше Высочество – новое воплощение Ясного владыки Финнтана. Одного из создателей Тройного союза против орков и спасителя Киарната. Я не смог встать рядом с ним в его последней битве. Но раз Сарнэ-Туром снова привёл меня под ваш стяг – я без колебаний встану рядом. Пусть, когда Барьер падёт, эльфы смогут воевать вместе с Империей и ханжарами как равные союзники против орков.
– Да будет так! – торжественно ответил принц. – Пусть стяг Ясных владык снова поднимется над древними стенами Киарната и над всеми пятью Уделами!
***
Следующие два месяца Ислуин и Лейтис не имели ни одной свободной минуты. Магистр и принц Рэган опасались, что взбешённый проигрышем Гиллакэвен решит отыграться и начнётся война. Да, и раньше армия Рэгана была сильнее, пусть и уступала в числе, а теперь, с помощью некоторых сохранившихся из родного мира Ислуина боевых артефактов и знаний магистра, Рэган победит неизбежно… Победа окажется пирровой, страна будет по большей части в развалинах. Дверь могут обнаружить орки, и пусть из-за разницы в течении времени проникать они смогут только небольшими отрядами, для беззащитных деревень этого будет достаточно.
В своих владениях рядом со столицей принц спешно собрал лучших командиров, инженеров и чародеев. Ислуин и Лейтис с утра до вечера читали лекции по магии, механике, военной тактике и стратегии. Потом опять по магии и инженерному делу: пересказать все какие вспомнят промышленные идеи. Местные инженеры, вынужденные долгое время работать на очень скудных ресурсах, и так проявляли чудеса изобретательности – ну а теперь, получив научную базу и точно зная, какие именно технические решения верны, а какие нет, смогут намного быстрее перестроить мануфактуры в современные фабрики. К ночи сил хватало доползти до кровати и свалиться спать – чтобы утром продолжить бешеную гонку.
Повезло ещё, что в окружении повелителя эльфов нашёлся тот, на кого можно было переложить процесс непосредственного исполнения всех тех новшеств, про которые рассказывал магистр. Младший брат Рэгана в этом оказался уникален. Власть ради власти его не интересовала, как и политика. В силу своего положения в средствах он тоже никогда не нуждался. Жить бездельником претила деятельная натура. Младший принц нашёл для себя выход в том, что стал руководить разными начинаниями и проектами. Сегодня мог заниматься строительством шахты, вникая в незнакомые тонкости геологической разведки и проходки штреков. Завтра организовывал в отдалённом районе школу или больницу, подыскивая врачей и учителей. Но как только дело было отлажено, и был подготовлен заместитель, на которого можно всё оставить без риска, что проект развалится, младший принц терял интерес. Передавал руководство толковому исполнителю и переключался на что-то новое. Сейчас, получив такую задачу как провести индустриализацию страны, младший принц сначала не сразу поверил своему счастью: интереснейшее дело, которое займёт его на много десятилетий, если не до конца жизни. А потом бросился вперёд с таким жаром, гоняя помощников без роздыху и сам готовый работать круглые сутки, что Ислуину даже становилось немного страшновато временами от подобного энтузиазма.
А ещё было решено возродить Академию. По вечерам магистр объяснял будущим преподавателям устройство университета, помогал набросать хотя бы основные курсы, разобраться в принесённых из «своего» Киарната учебниках. Именно тогда и произошла встреча, которая запомнилась, наверное, больше всего. Предки Рэгана в своё время собрали огромную библиотеку, куда сохраняли любые книги хоть как-то связанные с образованием и наукой. Много умений было утеряно, немало книг нынешние учёные уже не могли понять. Но прадед нынешнего правителя справедливо рассудил – тёмные века не вечны, и когда начнётся новый путь к знаниям, эти книги помогут сэкономить немало усилий.
Вместе с заведующим библиотекой, совсем молодым ещё эльфом по имени Макдара, они просидели почти целый день, разбирая книги. Какие безнадёжно устарели. Какие основаны на ошибочных данных – теории, в мире Ислуина уже проверенные и опровергнутые. А что можно доработать и потом использовать, ведь написать абсолютно все учебники магистр чисто физически не в состоянии. Несмотря на молодость, Макдара оказался очень эрудированным в самых разных областях знаний, поэтому Ислуин помимо удовольствия от грамотной помощи попутно наслаждался беседой. Закончить они не успели, но когда за магистром заехал принц Рэган – правитель захотел тоже поприсутствовать на испытаниях принципиально нового класса защитных артефактов для армии, намеченных после библиотеки – в общих чертах дело было закончено. Макдара сказал, что принцип он понял и дальше сможет справиться сам.
И уже когда магистр стоял на пороге, всё-таки решился попросить:
– Кер Ислуин. А не могли бы вы посмотреть… Я тут сам тоже понемногу сидел и разбирался в наследии Академии. И набросал кое-что… Вы могли бы… взглянуть? В ваше время вы, наверное, с этим были знакомы. Ошибся я или нет? – и он смущённо уставился в пол.
Ислуин взял несколько листов, исписанных красивым крупным почерком. Бегло пробежал глазами первый, второй читал уже внимательнее, дальше вчитывался намного тщательнее. Дочитав последний лист, ко всеобщему удивлению магистр поклонился Макдаре:
– Вы ведь это делали один?
– Да.
– Я вас искренне поздравляю. То, что вы мне сейчас дали, у нас называли таблицей решений Ронит-Ярли-Колумбана. – Ислуин не заметил, как проговорился: первое имя принадлежало эльфийке, но уже второе было типичное для гномов, а третье человеческое. К счастью, на оговорку обратил внимание лишь Рэган. – Это были гениальнейшие математики и теоретики магии в моё время, а вы разработали эту таблицу в одиночку. Я не специалист в данной области, но если память меня не подводит, то часть решений интегралов у вас совпадает, а часть вы нашли свои собственные. Я поищу в книгах, которые принёс с собой, сделаю выписку и завтра же вышлю вам. Думаю, если сравнить ваши решения и решения, сделанные тогда, можно найти интересные закономерности.
– И чем они такие ценные, кроме теории? Кер Ислуин, ради простой математики, думаю, вы так волноваться не стали бы? – Рэган постарался увести разговор в сторону от опасной темы.
– Эта теоретическая математика станет ключом к созданию технологии дальних порталов. Теоретические изыскания по этой теме были завершены примерно ко времени первых контактов с орками…
– А дальше помешала закончить война, – Макдара сделал самый логичный для местных вывод. – Если какие-то практические опыты и начали, все материалы остались в развалинах Академии.
– Да, – согласился Ислуин, мысленно прикусив язык и ругая себя за потерю контроля. Уж очень он растерялся. – Но тут я ничего сказать не могу, когда орки вторглись в Великий лес и громили Академию, меня там не было.
– Кер Ислуин, я буду ждать. И спасибо, точно зная результат, я теперь уверен, в каком направлении идти дальше.
– А я со своей стороны обещаю вашим работам финансирование, – добавил Рэган. – Кер Макдара, как только будете готовы – составляйте запрос и смету.
– Ну до этого ещё несколько лет в самом идеальном случае, – усмехнулся Макдара. – Спасибо, но я пока даже близко не представляю, как эту математику привязать к чему-то материальному.
Когда принц и магистр отъехали подальше, Ислуин, всю дорогу молчавший, спросил:
– Ваше Высочество, кер Макдара хороший администратор?
– Ну… нареканий к нему никогда не было, он хоть и молод, но руководит библиотекой хорошо. А что?
– Мне тоже показалось, что он не только теоретик, но и хороший руководитель. Мне кажется, что мы нашли ректора Академии.
– Вы уверены?
– Да. И ещё я бы аккуратно к нему приставил охрану. Он в облаках не витает, но не боец. А такие гении как Макдара рождаются раз в несколько поколений. Он ведь в одиночку и в таком возрасте решил задачу, над которой полтора десятка лет бились лучшие умы моего мира. И подозреваю, у него есть и другие открытия, просто он лишён тщеславия первенства, поэтому не хочет ничего показывать, пока не будет уверен. А то, что он вдобавок явно неплохой администратор… Для Академии это будет настоящее сокровище, несмотря на юный возраст и сопутствующие возрасту издержки. Только подберите ему толковых заместителей, чтобы у него и на науку времени хватало, и некоторую нехватку опыта компенсировать.
– Обещаю, – улыбнулся Рэган. – Одного такого козыря как получить дальние порталы, пусть не сейчас, но хотя бы через несколько лет – уже достаточно. А уж если вы правы и насчёт остального…
Время шло, но ко всеобщему удивлению, со стороны принца Гиллакэвена никаких вестей так и не приходило. Даже больше, пришёл слух, что Первый советник изгнан из дворца и выслан в дальний туат без права приближаться к столице. А ведь именно он из-за спины принца фактически и правил второй половиной эльфов последние годы. Гиллакэвен чуть ли не с первого дня правления только подписывал от своего имени разработанные стариком указы. В начавшемся кризисе выгонять Первого советника было самоубийством – и значит старый змей опять затеял какую-то хитрую многоходовую комбинацию. Разгадать её не получалось, и это тревожило.
Война, попытка всё поставить на немедленный удар первыми, пока знания гостя не сместили баланс в сторону Рэгана? Первый советник всегда был категорически против открытой войны, в таком случае его действительно могли отправить в отставку. Однако начальник департамента разведки докладывал, что ни личная армия принца, ни дружины вождей туатов не сдвинулись с места. Даже молодые драчливые аристократы-фении собирались в обычные разбойничьи шайки, а не спешили встать под стяг борца с поправшими заветы предков. Что-то происходило лишь среди религиозных фанатиков Эбрилла, но тут, скорее всего, дело было в обиде личного филида принца, ведь пришедшие из прошлого чужаки вдобавок ко всему не поклонялись Эбриллу вообще.
Это было очень странно: каждый пропущенный день усиливал сторонников Рэгана. За два месяца Ислуин сумел подготовить часть офицеров и боевых магов, они уехали тренировать свои подразделения. Ещё два-три месяца – и не только солдаты будут переучены на современную тактику, но и в войска начнут поступать принципиально новые системы защиты, производство которых стартовало на первом из переоборудованных предприятий. Победа достанется малой кровью. Добавить ещё полгода – и обновлённая армия вообще не заметит противника. Поэтому, когда Рэган на очередное утреннее совещание о состоянии дел пришёл очень хмурый, магистр внутренне напрягся: началось? Не зря после того как остальные ушли, магистра попросили подойти в кабинет, где уже сидел начальник стражи.
– Кер Ислуин, противник сделал свой ход. Очень странный. Мне пришёл вызов на совет Высоких принцев, но такие встречи обычно обговариваются заранее. Даже когда Гиллакэвен хотел разыграть историю с барьером, формально он вызвал меня на обсуждение продления торгового договора. И лишь на месте поменял тему, хотя и не имел права – решил победителей не судят. Без предварительного уведомления и согласования темы встречи можно звать соперника не чаще чем раз в десять лет. Это чтобы совет принцев не стал инструментом политического давления, а оставался площадкой решения вопросов. Вы не отсюда, потому я хотел бы вашего мнения. Может быть, вы что-то увидите со стороны, на что у нас глаз замылился?
– Покушение, – подумав, ответил магистр. – Первый советник произвёл на меня впечатление очень хитрой змеи. Если предположить, что слух о своей опале запустил он сам? Тогда опять же если предположить, что они поверили в подброшенную им дезинформацию, что якобы ваш брат выступил против перемен и чуть ли не возглавил оппозицию… В обществе почти не показывается, непонятно где пропадает круглыми сутками, а на днях вообще уехал чуть ли не к Барьеру. Допустим, с точки зрения Первого советника отъезд вашего брата связан не с инспекцией заводов на юге, как было заявлено, а это прикрытие его опалы и высылки из столицы за подготовку переворота. Тогда ваше убийство, как им кажется, сможет вызвать конфликт интересов вплоть до войны между консерваторами и сторонниками реформ. Это затормозит изменения у нас и даст шанс туатам Гиллакэвена.
– Вот и мой начальник охраны считает так же. Но и не ехать я не могу, сейчас мы не готовы к открытому разрыву, это ударит по нам слишком сильно.
Готовились к встрече очень тщательно. Ислуин добавил к защите Рэгана кое-какие артефакты и заклятья собственного плетения, чтобы делегация могла пробиться к своим, даже если на неё нападёт целая армия. Проводив принца, магистр не поехал, как изначально собирался на завод – толку от него в таком нервном состоянии мало, а ушёл в свой кабинет. С одной стороны, написание очередного курса по теории магии поможет успокоиться, дело требует размеренности и сосредоточенности. С другой – черновой вариант он потом всё равно будет переделывать и править. Даже если из-за нервного напряжения где-то ошибётся, это окажется не так страшно, как подорвать какую-то заготовку в лаборатории или чего-то не так откорректировать в производстве. Просидел за работой магистр часа три, прежде чем понял, что нервное напряжение немного отпустило, но и тело от сидения за столом затекло, да и есть хотелось.
Именно в длинном пустом коридоре на подходе к столовой на магистра и кинулся со спины убийца. Стремительно, неотвратимо, специальный нож как масло прошёл через защитный полог, которым нередко себя окружают сильные маги даже дома. Именно то, что охотиться он планировал на мага, убийцу и подвело. На самом деле полог, который держал вокруг себя Ислуин, был предназначен не для защиты, хотя и выглядел как стандартный блок. Задачей полога было предупредить – напал специалист как раз по убийству магов. Ну и заодно указать направление атаки. Магистр не стал, как положено нормальному чародею, защищаться волшебством, а выхватил нож и отбил удар. Вдобавок у магистра имелась привычка при малейшей опасности носить под одеждой лёгкую кольчугу, про которую убийца тоже не знал. Он сразу попытался нанести второй удар так, чтобы жертва получила обширный порез, начала истекать кровью и быстро терять силы – а вместо этого лезвие бессильно скользнуло по стальным заговорённым кольцам.
Послышались шаги спешившей на выручку стражи, можно было попробовать взять убийцу живым – деваться в глухом коридоре некуда. Поняв, что проиграл, убийца с чего-то оставил жертву и кинулся на стражу. Те поступили как полагается по всем инструкциям и совершенно неверно: есть охраняемое лицо, которое надо защищать любой ценой и есть враг, которого надо уничтожить. Всё, что оставалось магистру, глядя на агонизирующее тело, попробовать подбодрить растерянных стражей:
– Всё нормально парни, вы действовали, как и полагается. Все целы.
– Хорошо, что он на девушку не кинулся…
– Лейтис! – как молнией ударило магистра. – Вы двое за мной, а ты поднимай тревогу и врача к ней.
Дверь была заперта изнутри, но магистр не раздумывая приказал:
– Ломайте! – и тихо добавил: – Если что потом извинюсь.
Девушка на четвереньках стояла возле кровати, бледная как мел, её рвало. Первую помощь оказал магистр, дальше прибежал лекарь. Полчаса спустя Ислуин слушал доклад, что поднятая по тревоге стража всё равно чуть не проглядела ещё одного убийцу. Неожиданно помог Комитет по призыву к одобряемому и удержанию от порицаемого. Религиозных орденов как в Церкви Единого у поклонников Эбрилла не было, но защищаясь от фанатиков филида принца, при храмах создали структуру, близкую к Сберегающим. Оказывается, они сумели разговорить одного из завербованных фанатиками агентов, узнали про покушение, и если к первому нападению опоздали, то второго убийцу, а также подсыпавшую яд служанку помогли захватить живыми.
Во двор резиденции кавалькада принца Рэгана ворвалась бешеным галопом, кони были в мыле. Едва принц резко остановил лошадь возле крыльца, спрыгнул, и его встретили с растерянным видом Ислуин и начальник охраны, стало понятно: Рэган опоздал, но самого страшного не произошло.
– Вы знаете, ваше Высочество, нас пытались убить.
– Как? – резко выдохнул Рэган.
– Меня – зарезать, причём дважды. Второго остановила охрана, а перед этим какого-то фанатика мы прирезали на пару со стражей. Лейтис хотели отравить. Убойная доза, хватит на половину резиденции. Повезло, что не знали: на магов чистой Жизни даже самые сильные яды почти не действуют.
Рэган сжал зубы. Было видно, как ему хочется выругаться, но при подданных он себе этого позволить не имеет права.
– Канцлера ко мне в кабинет. Также Хранителя традиций и Уайлахана. И вас, кер Ислуин, прошу пройти со мной.
Когда они с принцем вошли, в кабинете уже ждали начальника службы безопасности, канцлера… Было непонятно, зачем нужен Хранитель традиций – он среди эльфов занимал пост, аналогичный председателю Главного имперского суда. Когда все заняли места вокруг стола, сначала заговорил начальник разведки:
– Ваше Высочество, обоих гонцов, которых вы посылали сюда, нашли. Они не доехали. Убиты.
Рэган кивнул и начал сам:
– Гиллакэвен сделал ход. Вполне для его натуры логичный, хотя я такой глупости не предполагал. И никто из нас не предполагал. Информацию, что Первый советник угодил в опалу, можно считать подтверждённой, – начальник разведки кивнул. – Не стоило ему настолько убеждать Гиллакэвена, что именно он-то и правил все эти годы, а Первый советник только исполнял приказы. И теперь мальчик решил, что в советах не нуждается.
– Нам это на руку, – усмехнулся магистр. – И я бы на всякий случай проследил, чтобы Первый советник точно не смог никогда вернуть своё место. Возраст у него, конечно, уже преклонный…
– Согласен. Уайлахан, – Рэган посмотрел на начальника внешней разведки. – Думаю, у вас уже всё на всякий случай готово, так что сейчас вам официальный приказ: пока Первый советник уже не советник и без охраны, помогите ему.
– Разрешите попытаться сначала вывезти?
– Разрешаю, но чтобы без малейшего риска. Если не сможете – ликвидировать, это важнее.
– Слушаюсь.
– Теперь о теме сегодняшней встречи. Сам того не желая, подарок бывший Первый советник нам сделать успел. Вас можно поздравить, кер Ислуин. Вы теперь тоже Высокий принц.
– Я – наследник престола? – поперхнулся магистр.
– Да. Вы и гвена Лейтис отныне официально имеете право на Ясный трон. На сегодняшнем совете было объявлено о признании ещё одной наследственной ветви. Удержать жаждущих мести Гиллакэвена и Серен старый змей всё-таки не смог. Если бы началась война, вашу охрану усилили бы. Да и как только я приехал бы с новостью про ваш новый статус… Тоже усилил бы охрану так, чтобы мышь не проскользнула. А эти двое хотят нанести удар лично вам, вот и решили всё провернуть ровно в те пару часов, когда уже могут, но я ещё не вернулся и не предупредил. Гонцов, которые должны были меня опередить с сообщением, тоже были готовы перехватить – и перехватили. Дело в том, что тут вступает в действие один старый обычай. Когда соперничество наших семей начиналось, все боялись, что если подсылать с кинжалом и ядом ко всем подряд, мы просто перебьём друг друга и династия пресечётся. Отныне под ударом может быть только глава вражеского клана, иначе откажутся даже собственные убийцы. Тут дело даже не в том, что если вы вдруг войдёте в одну из наших семей, то окажетесь недосягаемы. Даже пока вы непонятно кто – сам факт принадлежности к династии вас защищает. Подозреваю, именно Серен и придумала другой… способ. Когда я согласился признать вашу ветвь династии, то не думал, что начнут так быстро.
– Ну с этим-то понятно, – магистр сумел взять себя в руки. – Новая игрушка ускользнула мимо постели, причём не удалось плод даже надкусить. Любимую фаворитку зарезали. Есть от чего взбеситься. Долго мы не продержимся, – немного резко и поспешно продолжил Ислуин. – Я так понимаю, спустили с поводка не просто убийц, а религиозных фанатиков. Когда узнают, что комбинация с последовательным устранением «старого и нового главы» сорвалась, на нас устроят охоту. И кто-нибудь добьётся успеха. Мы сегодня же ночью уходим за Барьер, вернёмся лишь когда всё успокоится.
Начальник разведки кашлянул, привлекая внимания. А дождавшись разрешения от Рэгана, спросил:
– Может, стоит подождать? У Двери вас наверняка ждут, да и по дороге к ней – тоже. Потребуется время организовать безопасный маршрут.
Ислуин на это хитро улыбнулся:
– Я приношу извинения, мы с кером Макдарой вдвоём вели расчёты, но пока не планировали говорить. Думали, не понадобится, да и хватит одного прохода наружу. Его и защищать проще. Нам не обязательно возвращаться старым путём, изнутри можно открыть новую Дверь на любой из границ. Так даже лучше, надо перепроверить, но возможно образуется что-то вроде «сквозняка», и убыстрённое время начнёт выдувать сильнее. А там постепенно и Барьер рухнет.
Рэган кивнул – согласен, а дальше заговорил официальным тоном:
– За Высоким принцем Ислуином признаны права на туат в составе земли рядом с Дверью, деревня, которую он отвоевал в честном поединке и нескольких соседних селений. А также права на земли восточнее барьера. Я так понимаю, это была идея Первого советника. Если вы признаёте соглашение и вступаете во владение туатом, это отнимет у вас все силы – очень отсталая даже по нашим меркам территория, из политики вы выпадаете. Ну а дальше ваш туат и вас вместе с ним затянет в систему остальных туатов и в итоге под руку Гиллакэвена. Поэтому я, Высокий принц Рэган, официально предлагаю вам обменять ваш туат на равные владения. С учётом стоимости Двери я предлагаю вам один из моих городов вместе с ближними шахтами и принадлежащими мне мануфактурами, а также права на земли не к востоку, а к западу от Барьера.
– Согласен и признаю, – также официально ответил магистр.
– Услышано и засвидетельствовано, – хором добавили остальные в кабинете.
После того как на свитках легли пять подписей участников и свидетелей и все печати, Ислуин поинтересовался.
– Объясните, вам-то эта морока зачем? Ну, то, что там надо держать гарнизон – согласен. Орки могут сунуться в любой момент. Но остальное? Ни мне, ни вам это сомнительное владение даром не нужно. Но вы готовы понести очень солидные расходы, чтобы в договоре обмена не нашли ни одной щёлочки?
– Даже больше, – весело ответил Рэган. – Я в эти убыточные земли вложу огромные деньги. И ударю по Гиллакэвену его же затеей. Сейчас туаты фактически независимые образования, а власть Высокого принца Гиллакэвена там держится на правиле вести всю торговлю за пределами конфедерации туатов только через верховного правителя. Но между собой туаты могут вести обмен неограниченно. Запретить же доставку грузов с моих заводов и шахт в мой личный туат нельзя. Первое время я вообще готов продавать кое-что ниже себестоимости. Кроме того, я построю там школы и начну обучать хотя бы основам всех желающих бесплатно или за символическую плату. Лет десять-пятнадцать – и я разорю Гиллакэвена, а туаты привяжу к себе экономически, без войны. Дальше останутся формальности, ну а удержать владения мне помогут те несколько тысяч учеников школ, которых мы подготовим. Ванна и сытный обед – пропагандист не хуже пламенных речей филидов, так что вкусив прелестей цивилизованной жизни, эти юноши и девушки горячо будут убеждать всех остальных в преимуществах нового образа жизни.
– Пусть Сарнэ-Туром дарует гладкий путь твоей победе, – кивнул магистр. – Да обойдёт твои дороги чёрный лик Уртегэ, да сядет на круп твоего коня удача Красного Хозяина.
Столицу Ислуин и Лейтис покидали глухой полночью сразу как девушка смогла более-менее сидеть в седле. Тайно, всего с десятком охраны – для остальных в сопровождении большого отряда они уехали прятаться в одно из поместий Рэгана ещё на закате. Когда зарево ночных огней резиденции принца окончательно скрылось за горизонтом, магистр вдруг остановился, обернулся назад и подумал: он обязательно вернётся. Надо же взглянуть, в какую бурю вырастут посеянные им ветры. Но не скоро, через пару десятилетий. А пока – его и Лейтис ждут новые дороги! И уж Сарнэ-Туром позаботится, чтобы эти дороги не оказались пустыми и скучными!
