Глава 4. Тень столичного света
Турнейг, столица Империи. Декабрь, год 498 от сошествия Единого.
Харелту снился сон. Странный сон. Обычно даже в самом подробном видении ты слышишь звуки, что-то замечаешь – но расплывчато, образы сменяют друг друга словно солнечные зайчики, бегущие по зеркалу водной глади, зыбкие как текучая речная вода. А сегодня всё было совсем по-иному. Темнота вдруг сменилась ненормально-чёткой картиной бесконечной серой равнины, над которой в вышине парили еле различимые громады облаков. Но вот небеса, ещё непроницаемые над головой, у горизонта чуть посветлели, равнина стала рельефной водой с резкими тенями и тёмными, почти металлическими изгибами и вмятинами волн. По мере того как купол над головой светлел, среди облаков, походивших на заманчивый фантастический пейзаж, появлялись пляжи, лагуны, множество островков и песчаных мелей, заполненных инертным небесным океаном. В нос ударили запахи соли, йода и морских водорослей – а уж такому во снах случаться не положено вообще.
И вот уже облака стали походить на незыблемые скалы, вылепленные светом и тенями, потом белые и серые тона сменились на тёплые. Мгновение, и горизонт вспыхнул розовым и голубым, а солнце, краешком прорвав водную гладь, вырвалось на свободу нового дня. Облака тут же заиграли палитрой художника, словно нахваливаясь богатством цветов, не отставали от них и волны, щедро разбрасывая по мутной зелени волн красную медь и жёлтое золото солнечного света. В невидимую спину ударил утренний ветерок, принёс с собой новые запахи: пряных пахучих трав и каких-то духов, горячих просмолённых досок… И людей, которые уже не первый день плывут, не имея возможности покинуть тесную скорлупку судна.
Харелт обернулся и осмотрелся, хотя и не понял, как это можно сделать без тела, в виде призрака, каким он сейчас был. Но это же сон, где всё возможно? Он стоял? Или повис над палубой небольшой каракки[1], причём судно, судя по смуглым матросам и таким же смуглокожим владельцу корабля и шкиперу, было с Бадахоса. Да и разной степени поношенности пурпуаны[2] и остроносые башмаки для экипажа явно не дань моде, последние несколько лет захлестнувшей Империю в подражание островитянам, а привычная повседневная одежда. На палубе рядом с грот-мачтой стояли два пассажира-северянина. Мужчина лет сорока и девушка лет шестнадцати. В своих рубахах небелёного полотна до середины бедра и штанах среди бадахосцев они – словно вороны-альбиносы.
Хозяин судна хмурился, время от времени смотрел в подзорную трубу и что-то горячо обсуждал со шкипером. Едва солнце окончательно встало над горизонтом, причину беспокойства получилось увидеть уже невооружённым глазом. С северо-востока каракку догоняли две морские галеры морских волков. Ситуация самая что ни на есть обыденная. В море закон прост: если нет сил отбиться, и не получилось прокрасться незаметно, то будь готов, что станешь добычей. Потому-то торговые суда стараются ходить большими караванами… которые и сами не гнушаются разбоем вдали от родных берегов. Были случаи, когда прибыль такого каравана от случайно захваченного приза оказывалась больше заработанного от честной продажи собственного груза.
Каракку, на чьей палубе находился Харелт, в этот раз постигла судьба неудачников. Судя по запаху, трюмы были забиты багряным маслом: его добывали недалеко от Безумного леса, и служило оно основой знаменитых и невероятно дорогих бадахосских духов и благовоний. Однако имело масло две неприятные особенности – сезон добычи приходился на конец лета, и хранилось в сыром виде оно, как правило, всего несколько месяцев. А обрабатывать багряное масло умели только в Бадахосе. И если не успел доставить в порт и продать торговцам до начала осенних штормов, то сбывай за бесценок тому, кто возьмёт. Покупатель же тогда играет в лотерею, стухнет товар до весенней навигации или нет… Впрочем, можно поступить как владелец каракки. Попытаться проскочить в сезон короткого зимнего затишья в стороне от обычных маршрутов, надеясь, что хищники моря тоже будут пережидать бури в портах или не заметят в безбрежной солёной пустыне небольшое одинокое судно. В этот раз не повезло. Морские волки, судя по всему, тоже почему-то обходили привычные пути, а завидев беззащитную добычу, решили не упускать удачного случая.
Гонка длилась полчаса, на кораблях-преследователях уже можно было различить отдельных гребцов, когда северянин-пассажир подошёл к владельцу каракки. Харелта притянуло следом, поэтому разговор он слышал от начала и до конца.
– Надеетесь отбиться? Потому что при таком ветре шансов уйти нет.
Бадахосец замялся. Признаваться в том, что своих сил не хватит, и тем самым соглашаться на прозвучавший в словах пассажира намёк-предложение до того, как тот прозвучит, не хотелось. Как и соглашаться ещё до того, как тебе сделают само предложение. Но здравый смысл возобладал.
– Не сможем…
– Ваш шкипер владеет основами морской магии?
– Да, конечно.
– Тогда ложитесь в дрейф, и пусть подымет сначала синий дым, потом белый, потом зелёный. Я так понимаю, вы согласны на любые условия? Вот и попытаемся, – северянин усмехнулся, – договориться. И ещё. Чтобы, когда подойдут северяне, наверху оставалась только палубная команда. Увижу хоть кого с мечом или луком – сверну шею.
Преследователи догнали остановившееся судно почти сразу. После чего одна галера подошла борт в борт, а вторая замерла чуть поодаль, готовая в любой момент пойти на абордаж: воины с крюками и арканами так и остались стоять на носу и вдоль борта. Северянин спрыгнул на палубу галеры, девушка осталась на каракке. Харелта потянуло за мужчиной, хотя он и желал бы остаться: очень уж пассажирка напоминала ему Тарью из Зимногорья… Но у сна – свои законы.
Гостя встретил сам ярл. Совсем ещё молодой, навскидку – ровесник Харелта. Рядом стояли старшие левого и правого борта, чьим роскошным седым усам и бородам Харелт позавидовал чёрной завистью: у него таких никогда не будет, потому он и брился, стесняясь своей редкой щетины. Остальные воины остались на своих местах.
– Здравствуй, волк моря, – чуть прищурившись и усмехнувшись краешком рта, начал ярл. – Далеко от фьордов завела тебя нить Ильматар.
– Пусть Укко-громовержец пошлёт и вам хорошей добычи, а нить Ильматар окажется гладкой, – после чего, словно получив ответ на какой-то заданный без слов вопрос, северянин обратился к одному из молодых воинов, сидевшему на вёслах. – Рад, что сын Рууно оказался достоин своего отца и пошёл его дорогой.
Парень в ответ покраснел и сделал уважительный кивок. Ярл, наоборот, нахмурился, махнул чужаку оставаться на месте, а сам вместе со старшими бортов подошёл к молодому воину. Из-за шума волн слов Харелт не разобрал, но рассказ явно пришёлся ярлу не по душе. И вернувшись обратно, смотрели хозяева на гостя уже совсем иным, отнюдь не насмешливым взором, а с уважением.
– Ярл Ойви Виртанен и его волки моря счастливы приветствовать столь славного воина и будут рады помочь ему добраться, куда он попросит. Как только закончим наше дело.
– У меня встречное предложение. У меня интерес на Бадахосе и мне пригодится благодарность владельца судна. Взамен я своим словом обещаю вам четверть от продажи груза в любой монете или слитках.
– Треть. В имперских тайрах.
– Принято.
На лице ярла тенью мелькнуло сожаление: продешевил, мог потребовать и половину. Но что сделано, то сделано. Зато хорошую добычу он получил без боя и без лишних хлопот – трофей пришлось бы везти самому в порт, а там возиться с продажей груза.
– Мы заберём нашу долю в весеннюю навигацию. До тех пор поместите её в банковский дом…
***
За окном комнаты послышался шум, и Харелт проснулся. Несколько мгновений в душе бушевала острая как нож жалость, что так и не удалось досмотреть до конца такой чудесный и необычный сон. Следом пришла новая мысль: с его снов хоть рисуй картинки в дополнение к вышедшей недавно книге модного столичного врача «Дух и жизнь, или о познании сокрытых сторон души».
Вечером, перед тем как лечь, Харелт читал письмо отца Энгюса. Его, как духовного коадьютора – в ордене это был один из старших чинов – опять отправили разбираться со слухами о явлении святого недалеко от океанского побережья. Якобы кто-то из ближайших слуг Единого ответил на молитвы прихожан и явился наказать местного барона, долгое время разбойничавшего по округе. Да так покарал, что от самого барона и его логова вообще ни следа не осталось. Дело не было тайным, поэтому отец Энгюс с удовольствием делился подробностями, включая рекомендацию – если будет время, обязательно съездить на побережье западного моря в Коастон. Мол, как представителя Церкви его заодно пригласили посмотреть и оценить постановку совершенно нового и необычного театра под названием цирк, где актёрская труппа мастера Фера показывала свежую постановку по мотивам жития одного из Пророков. Письмо также содержало довольно обширное хвалебное описание спектакля… Всё, чтобы подсластить горькую пилюлю в конце.
Сберегающие временно потеряли след Ивара и Лейтис. Вот только в это «временно» Харелту верилось не особо, дан Ивар уже не раз демонстрировал свои умения играть в прятки. Значит, Лейтис он опять потерял… Как не нашёл когда-то Тарью из Зимногорья, хотя тоже, приехав домой, искал очень тщательно. Не зря ему сегодня приснилась девушка, похожая одновременно и на Тарью, и на Лейтис. Разве что моложе – по возрасту вполне сойдёт обеим за младшую сестру.
На первом этаже забили часы, половина десятого. Харелт по привычке вздрогнул, ожидая, что его придут будить, а он ещё валяется в постели. Но тут же успокоился и довольно потянулся. Всё-таки есть что-то хорошее в том, когда все ещё тебя считают больным, а ты уже давно здоров. Ведь и зацепило в Торфинсе не так уж сильно, на иной тренировке тяжелее доставалось. Впрочем, до обеда валяться в постели – всё равно не дело. Тем более что пока из-за нездоровья отец освободил от официальных обязанностей, надо пользоваться случаем. К родителям приехал в отпуск центурион Дугал Морей, а полк другого их общего друга Булли стоял лагерем недалеко от столицы. Другой такой удачной возможности увидеть разом обоих друзей может не представиться ещё долго.
Первым делом стоило чем-нибудь перекусить, а самая короткая дорога на кухню шла через лестницу на первый этаж, дальше через Синюю гостиную. Через неё удачно имелся сквозной проход не только из внутренней части дома к крыльцу на улицу, но и можно было добраться до прямого перехода из старого крыла в новое, а не делать крюк к дальней лестнице… В комнате звучали чьи-то голоса. Харелт замер, вслушиваясь: это перед своими можно показаться в одной рубахе и штанах, заправленных в сапоги, перед посторонними так выглядеть не стоит. Впрочем, почти сразу стало понятно, что в комнате именно свои. Сестрёнка занималась обучением нового секретаря… Харелт невольно улыбнулся, вспомнив переполох, вызванный появлением Кайристины.
Нет, против ещё одного личного вассала семьи никто не возражал. Особенно когда стало известно, что клятву девочка принесла на поле боя, и там защищала своего сюзерена как могла. Но вот что дальше? Личный вассал слишком большая ценность, чтобы сначала отправлять Криси в школу, а только когда подрастёт, думать, к какому делу её приспособить.
В комнате Харелта тогда, кроме родителей и Мирны, собрались все доверенные люди, чьё мнение имело вес, и к кому лорд Малколм прислушивался: подруга и наперсница сестры – Иннес, старый Оуэн, мажордом, главная горничная, а также личный секретарь отца. Предложений сразу поступило несколько, но самым удачной казалась идея на ближайшие пару лет сделать из Криси личную горничную Мирны. Личная горничная неизбежно в курсе самых разных тайн госпожи, зачастую интимных и потому опасных в чужих руках. На этой должности обязан быть человек надёжный и проверенный. Все уже согласились, когда вдруг вмешался до этого молчавший секретарь:
– Пока она ещё девочка – да, лучше для посторонних Кайристине побыть в статусе горничной. Но учить девочку я бы советовал сразу на личного секретаря. Я с ней пообщался, задатки очень неплохие, плюс девочка горит к учёбе. А вам, дана Мирна, уже давно пора обзаводиться личным секретарём. Очень скоро я следить за корреспонденцией и прочими делами не только лорда Малколма и дана Харелта как наследника, но и за вашими делами, буду уже не в состоянии. И раз нам повезло, что нашёлся подходящий человек, доказавший свою преданность – упускать случай не стоит.
Согласились все единогласно. А Мирна вдруг нашла удовольствие побыть наставницей. И судя по успехам за несколько последних месяцев, до официальной смены статуса Кайристине осталось недолго. Харелт несколько минут слушал урок, довольно кивнул и уже было собрался шагнуть в комнату, когда раздался новый голос. И этот голос заставил замереть с кислой миной на лице – припёрлась его бывшая ненаглядная.
– Я хочу видеть моего Харелта! Я имею право его видеть.
– Мастер Харелт болен, потому не принимает, – Криси ответила сразу, не успела гостья договорить.
Про девицу она уже наслушалась от прислуги и успела возненавидеть до глубины души.
– Не ври мне, ничтожество. И запомни – для таких, как ты – он дан Хаттан. А я дана…
– Между прочим, – вдруг с какой-то кошачьей ленцой прервала её Мирна, – в отсутствие сюзерена личный вассал является его рукой и голосом. И сейчас Голос Харелта тебе ответил, что мой брат болен и принять тебя не может. Оскорбление же личного вассала приравнивается к оскорблению сюзерена… Но с учётом ваших, пусть и бывших, отношений, я готова сделать одолжение и ничего не заметить. Вон! Чтобы духу твоего здесь не было. И немедленно. Ясно?
Едва стих цокот туфель, гневно стучащих по коридору к выходу, Харелт вошёл в гостиную и со вздохом сказал:
– Да-а-а, не зря отец Гилвелл любил говорить, что прошлое – это страницы книги жизни, в которых мы пишем настоящим, чтобы появилось будущее. Это священник из поместья, где мы росли, пока были маленькие. Выдрать некоторые страницы, чтобы они не портили «завтра», очень сложно.
– Надеюсь, что эту страницу мы всё-таки выкинули, – усмехнулась Мирна. – И вообще. Шёл бы ты, братик, и не мешал нам. Криси у нас девочка, конечно, талантливая, – Кайристина как всегда, когда её хвалили при Харелте, тут же заалела, чуть ли не сравнявшись цветом с платьем, – но северные языки – штука сложная. Так что не отвлекай.
Вскоре пришлось ретироваться не только из комнаты, где занималась Мирна, но и из дома вообще. Как чувствуя, что просто так бывшая невеста не отступится, завтракать Харелт сел в малой столовой на втором этаже нового крыла, которое как раз смотрело окнами на улицу, а не на сад. Потому ещё издали заметил подъезжающую коляску, в которой восседала Уна. Кузина спелась с его бывшей невестой давно и накрепко, поэтому цель нежданного визита проглядывала вполне очевидно. Двоюродную сестру Мирна так грубо выгнать не посмеет, да и Харелт от встречи с кузиной увильнуть не сможет.
Тихонько прокравшись на конюшню, Харелт взял из рук конюха поводья уже осёдланного коня для городских прогулок, без слов одними жестами парня поблагодарив – готовить Гнедка к выезду конюхи начали, едва завидев коляску Уны. А ещё смышлёные парни сделали так, чтобы при движении в сбруе ничего не стучало и не звенело, через сад к задней калитке Харелт смог пробраться незамеченным что для Уны, что для сопровождавших её лакеев. Дальше выбор, к кому из друзей отправляться первым, был очевиден. К Дугалу Морею.
День выдался хороший, яркий, ночью хоть и прошёл снежок, но присыпал улицы едва-едва. Зато стоило выехать из города, как по обеим сторонам от дороги сразу встали покрытые инеем и снегом ели и тополя. Леса, окружавшие город с той стороны, где располагалась большая часть поместий наиболее богатых купцов и родовитых дворян, на самом деле скорее представляли собой ухоженные парки, поэтому уже сейчас дорога была от ночного снега хорошо вычищена и наезжена. Для достаточно опытного всадника езда не представляла сложности, можно было краем сознания присматривать за конём, а самому наслаждаться дорогой. Лёд негромко хрустел под копытами, белое покрывало кругом казалось нетронутым, будто людей вокруг не существовало вообще. Вот среди елей затесалась одинокая берёза, крытая серебром, дальше снова тёмно-зелёное великолепие, поверх которого блестит хрустальный иней в ветках крон. Когда вдали показалась цель поездки, Харелт оказался даже немного разочарован, настолько он уже растворился в окружающей тишине, спокойствии и одиночестве.
Поместье Мореев ограду имело чисто символическую: поперёк дороги решётчатые ворота высотой метра полтора, да убегающий в обе стороны от них простенький забор не выше метра, безо всяких гвоздей и битого стекла наверху. И даже никакой будки привратника возле этих самых ворот, вообще никого. Дело было не в суровой репутации семьи – охрану Мореи всегда набирали из бывших наёмников и легионеров, а вся прислуга от повара до конюха имела при себе оружие и была обучена им владеть. Парк вокруг дома и плодовые деревья завзятые лошадники Мореи ценностью не считали, ограничившись лишь следящим магическим контуром по ограде. А вот конюшни и выпасы лошадей не в пример остальному поместью охранялись куда тщательней.
Ключ от внешних ворот у Харелта был свой, так что звонить в специальный магический колокольчик и ждать, пока кто-то подъедет и отопрёт, не пришлось. Заодно, поскольку ключ был настроен на владельца, он ещё издалека предупредил хозяев, кто приехал, так что старый друг встречал уже на крыльце дома.
– Здорово, Дугал, – мужчины обнялись. – Тебя не узнать. Настоящий ветеран. Заматерел, смотрю.
– Да какой там ветеран, так, были дела, но всё по мелочи. Нашу сотню генерал бережёт. Я больше как посыльный и представитель ставки генерала мотаюсь да на эти дела вместе с легатами издали гляжу, чем сам мечом машу. А ты, смотрю, не изменился. Всё такой же вылитый студент. Думал, как приеду – ты у нас такой уже важный, судья или какой начальник у городской стражи.
– Да нет, я тут более важным делом назначен заниматься, – Харелт надул щёки и изобразил бакенбарды как у одного известного и самого шумного члена Канцлерского совета. – А если серьёзно, отец решил, что это не для меня. Займу его место в совете через несколько лет, а до этого, считай, только делами семьи занимаюсь.
– Правда? – недоверчиво посмотрел Дугал. – Я слышал, ты недавно…
Разговор пошёл в опасном направлении, так что Харелт довольно резко сказал:
– Дугал, извини, но давай не будем, а? Во-первых то, что ты слышал – это была случайность и глупость. Да, я пока в университете учился, и правда этим увлекался, даже думал, может, в страже карьеру делать. Но отец решил, что это не для меня и настоял… В общем, я это дело бросил, и ни разу с тех пор всякими судейскими делами не занимался. Считай, когда меня тогда к Доннахе приставили – тогда и бросил. Отец считает, что я должен делать карьеру при дворе, а работа в страже ей только повредит. Ладно, я же по другому поводу.
– Ох, извини Харелт, отвык я на границе. Чего я тебя на пороге держу? Пошли в дом.
– Стоп. У тебя какие планы на сегодня?
– Никаких, – поморщился Дугал. – Изобретать поводы бездельничать, а не мотаться по всяким светским визитам. Уже сделал глупость сразу как приехал. Такую охоту на меня открыли…
Харелт, вспомнив Торфинс, ухмыльнулся. Ну да, перспективный офицер, причём из очень родовитой семьи и наследник лорда. Главное – молодой и не женатый.
– Понимаю лучше, чем хотелось бы, сам так недавно чуть не влип. Тоже уже рассказали? – Дугал кивнул. – У меня встречное предложение. Ты слышал, что и Булли тут? Попытаемся оторвать уважаемого легата от повседневных дел в полку, чтобы посидеть в каком-нибудь кабачке и повспоминать о старых временах. Если не против, бегом собирайся и жду, даже заходить не буду. Только скажи мне вина горячего принести.
– Я мигом.
Свою ошибку Харелт понял, едва часовой их встретил, вызвал вестового, а тот провёл двух благородных данов через лагерь к дому легата. Надо было договариваться о встрече где-нибудь в городе: оказавшись на территории полка, Дугал сразу же стал похож на сеттера, который почуял добычу. И не успели гости отряхнуть снег, а в кабинете Булли едва отзвучали приветствия давно не видевшихся друзей, как сразу же начался разговор двух влюблённых в своё дело военных профессионалов. Разговор, в котором Харелт понимал с пятое на десятое. Его, конечно, тоже учили, как и любого мужчину императорского клана… Солдатами он ни разу в жизни не командовал, да и тонкости подготовки пехоты и конницы к совместным действиям от него были далеки.
Булли тем временем вызвал адъютанта, и скоро по лагерю горнисты заиграли сигнал тревоги. После чего сначала первую половину дня все участвовали в незапланированных учениях, а потом всю вторую половину Харелт сидел на совещании, где центурионы вместе с легатом полка и экспертом из личной сотни генерала Доннахи, как отрекомендовали центуриона Морея, разбирали результаты.
Дугал уезжал из расположения полка с восторгом приговаривая:
– Вот это солдаты! Да я с такими парнями в огонь и воду. Сколько там полку? Пять лет всего, а уже четыре наградных венка!
Харелт в ответ отмалчивался, мечтал о кровати, куда уронит измученное тело, и давал себе клятву, что в следующий раз они втроём встретятся только в городе или в поместье Мореев. Иначе весь отпуск Дугала проведут в учебных марш-бросках – а зимой это куда неприятнее, чем летом.
***
Повод встретиться ещё раз Харелт обдумывал следующие три дня и никак не мог придумать, когда неожиданно сестра за завтраком завела разговор о своей лучшей подруге и пожаловалась:
– Опять к Иннес очередное ничтожество полезло.
– В смысле? – не сообразил Харелт.
– Да опять очередное приползло. В уши дует, как любит, давит на то, что он как бы благородный дан, замуж зовёт. Но меня-то не проведёшь, да и Иннес таких уже насквозь видит.
Харелт машинально кивнул. Иннес стала лучшей подругой Мирны ещё когда обе учились, получила личное дворянство. Да и потом не раз показывала себя девушкой очень умной, деловой. Светское общество столицы приняло её как равную, несмотря на происхождение, отнюдь не только благодаря тому, что Иннес входила в число доверенных лиц рода Хаттан. Действительно влиятельные люди светлую голову и полезность для рода всегда ценили намного больше происхождения. Вот и повадились к Иннес свататься всякие проходимцы, мол, если выйдешь за меня замуж – то не только личный статус и уважение получишь. Ещё и дворянство станет потомственным. На деле же им нужно было исключительно расположение одного из влиятельнейших лордов столицы, ведь подругу Мирна не бросит? Ну и многочисленные столичные знакомства и деловые связи, которыми имелись у Иннес, тоже в разных хитрых делах будут не лишними.
– И что в этот раз обещал?
– Много. Ушлый мерзавец, и сам хитёр как змея, очень тонко обольщать пытался, и про меня слышал. Амулет от эмпатии повесил заранее – не сообразил, как раз это меня сразу и насторожит. А дальше я Оуэна попросила, он всю подноготную мерзавца и раскопал. Устала я от них, честное слово, но и Иннес жалко. Что ей, в старых девах сидеть? А нормальных мужиков рядом нет.
И тут в голове у Харелта щёлкнуло. Вот он повод встретить и нормально посидеть не в расположении гарнизона. Тем более Дугал тоже жаловался, что его светские клуши с дочками на выданье допекли. А тут намекнуть на хорошую женскую компанию, под это дело и Булли вытащить подальше от полка – как бы другу помочь.
– Слушай, а Дугал Морей подойдёт? Он и раньше на эти родословные, которые длиннее чем у лошадей, не особо смотрел. Сейчас на границе служит – там людей не за титул, а за дело привыкли ценить. Ничего не обещаю, но если Иннес уговоришь…
– Конечно подошёл бы, только Иннес на свидание не пойдёт.
– А кто сказал о свидании? И в мыслях не было. Устрою пикник за городом. Понимаешь, за время своей активной светской жизни я тут с самой разной шушерой познакомился, но есть и исключение. Дан Ригарт, солдат первого гвардейского полка Золотого легиона. Только-только двадцать лет исполнилось, немного наивный и с самомнением, как и все гвардейцы, но в целом парень неплохой. Родословная, кстати, не хуже чем у любимой лошади Дугала, но это так, к слову, – Мирна хихикнула. – Намекну, что знаком с офицером из личной сотни знаменитого генерала Доннахи – он мне не откажет. Дальше извинюсь перед Марион, с которой моя бывшая дура меня поссорила. Попрошу её съездить с нами в знак того, что раскаялся. Для количества Булли приглашу, ему вообще отпуск положен, а он так в полку и торчит безвылазно. Двух-трёх молоденьких барышень тоже для количества, у Марион наверняка такие на примете есть. А дальше на волю Единого положимся, чтобы они подошли друг другу. Ну и я их там немного подтолкну.
– Отлично, – Мирна аж просветлела лицом. – А девочек я вам сама найду. Иннес у нас будет их сопровождать. Твоя часть – уговорить Дугала и остальных.
Марион приняла друга в гостиной, а не в жилой части дома, но при этом одета была всё-таки по-домашнему, так что Харелт принял это как хороший знак. Тем не менее вначале он начал на всякий случай с положенных светских разговоров о погоде. Марион слушала минут пять с каменным лицом, дальше улыбнулась и весело сказала:
– Хочешь, угадаю? Во-первых, пришёл каяться и извиняться – осознал и проникся своей глупостью. И во-вторых тебе чего-то от меня ну очень сильно надо.
– Ну я и впрямь тогда был не прав, – растерялся Харелт, но тут же нашёлся. – Вообще-то не мне, Мирна попросила.
– Хоть один умный человек рядом с тобой есть. Дай угадаю. Дело в Иннес, да? С кем хочешь её познакомить?
– Ну в общем-то, – смутился Харелт. – А откуда…
– Тогда считай – уже согласилась. Да не слежу я за тобой и мысли не читаю. Просто я скажем так, в курсе подробностей вокруг этого барона Сторноуэй. И понимаю, что сейчас таких рядом будет всё больше, а Мирна не всегда успеет предупредить, да и Иннес не железная. С кем хочешь её свести? Та-а-ак, дай угадаю…
– Да не гадай ты, с Дугалом её Мирна хочет познакомить, – вывернулся Харелт. – Я – не против.
– А знаешь, я тоже буду «за». И как?
– Ну… мы хотим выехать на пикник за город. Булли будет, Дугал. Тебя они тоже будут рады видеть, сто лет не виделись. Приглашу Ригарта, с ним пара его ровесниц, ну и Иннес.
– И всё чисто само собой, – Марион промурлыкала словно кошка, поймавшая мышку. – Договорились, устрою. Зови.
Ригарт от идеи съездить на пикник в компании целого легата и центуриона личной сотни известного генерала загорелся, будто сопливый пацан, которому обещали встречу с седым заслуженным ветераном. Мирна тоже, когда считала, что ей надо, умела становиться очень настойчивой, поэтому Иннес под её натиском пала быстро. Ну а Дугал с Булли не смогли отказаться от возможности увидеть давнюю и лучшую подругу молодости – не звать же замужнюю даму в армейский лагерь?
Пронзительное голубое небо, яркое солнце, на улице ещё не оттепель, снег хрустит – но и не мороз. Харелт и Ригарт арендовали на весь день загородный охотничий домик, все оставили там под присмотром егеря и грумов лошадей, сами же отправились на поляну неподалёку. Причём, как с удивлением обратил внимание Харелт, Дугал словно невзначай всё время оказывался неподалёку от Иннес. А девушка вроде и не протестовала. Кидалась снежками, обычно сдержанная – весело хохотала и дурачилась вместе с остальными. Прогулка получилась замечательной, свою долю желаемого общения получили и сам Харелт, и Ригарт… И даже две молоденькие девочки, которых для массовки привлекла Мирна: девочки буквально прилипли к Марион, увидев в ней идеал настоящей леди.
Мелкая, хотя и досадная неприятность случилась за обедом, пока все стояли вокруг разложенной прямо на снегу скатерти, перекусывали бутербродами и горячим травяным настоем. Утолив голод, самая молодая из девушек, похоже, устала от расспросов и разговоров про сражения, которые вели Ригарт, Булли и Дугал, и вдруг заявила:
– И без армии можно найти приключения. Правда, дан Харелт? Расскажите, расскажите, я столько слышала…
Харелту захотелось в ответ выругаться: вопрос прозвучал крайне неудачно. Марион обожала чужие тайны не меньше даны Фионы, вон и сейчас навострила ушки. И память у неё великолепная. Если заподозрит, потом может попробовать разговорить Иннес, а та сейчас слишком увлечена общением с Дугалом и запросто ляпнет что-нибудь лишнее... Марион, заметив нестыковки, обязательно начнёт копать дальше. Нет, своей подруге Харелт доверял, знал – от неё ни одна тайна, которая может повредить друзьям, не уйдёт. Но есть обязательства перед Сберегающими и перед Хранящими покой – всё-таки дела, к которым время от времени его привлекали отец Энгюс или виконт Раттрей, обычно касались очень вонючего грязного белья самого высшего общества. И не просто так широкой общественности про них никогда не говорили. А секреты Верящих-в-Ночь вообще слишком опасные игрушки. Значит, надо так смешать правду и ложь, чтобы ни у кого не возникло даже тени подозрений.
– Приключения – слишком громко сказано. Глупость там была. Эти демонопоклонники с контрабандой опия были связаны, – заметив краем глаза, как кивнула Марион – про опий она тоже слышала, Харелт чуть успокоился: вроде наживка заглочена. – А я тогда весь дёрганый был, после скандала, в одну дуэль по дороге чуть не ввязался. Вот когда на контрабанде барона поймал, решил поиграть в следователя. Зря, что ли, я этим в университете немножко увлекался? Помощником дознавателя раз или два ездил, расследовать всякие пустяки. Потом надоело, если честно, все эти расследования – нудное занятие, а тут вдруг вспомнилось. Ну и прикинулся, что меня их дела заинтересовали, и я поучаствовать решил. Думал, склад мне покажут, пробную партию «для доставки» прикуплю – а там сдам всех страже. Кто ж знал, что они меня за столичного дурачка держат, который мимо ехал и вроде дальше проехал… если спросят. Потому его можно в жертву принести, хватятся нескоро. Повезло, что там сплошные лавочники были, не знали с какого конца за оружие держаться. Да и Сберегающие уже давно их пасли, как раз готовились с поличным во время ритуала взять.
Ригарт, который к неблагородным сословиям относился слегка высокомерно, тут же поддержал рассказ:
– Вот оно преимущество обучения рукопашному бою с раннего возраста: Харелт чуть ли не с голыми руками почти победил толпу простолюдинов.
Неожиданно в разговор вмешался Булли, весь полк которого как раз и состоял из вчерашних крестьян и мастеровых. За разгоревшейся перепалкой разговор о поездке Харелта отодвинулся в сторону, потом и обед подошёл к концу. Да и игра в снежки гораздо приятнее скучных военных разговоров, особенно для девушек.
Время летело незаметно, а ночь зимой настаёт рано и быстро. Поэтому когда собрались ехать обратно, уже вовсю полыхал закат. К тому же если Иннес и Марион наездницами были хорошими, то две другие девушки в седле держались средненько, отчего ехать через лес пришлось медленно, и до тракта в город добрались уже в темноте. Дорога к этому часу обезлюдела, и телеги не мешали, но, посоветовавшись, мужчины решили коней не торопить. Стража, конечно, следит… Вот только и на лихого человека нарваться в темноте можно запросто. Десять минут спустя, словно подтверждая опасения, вдали раздались завывающие звуки и топот копыт.
Дугал и Булли отреагировали мгновенно, поставив коней так, чтобы прикрыть девушек от нападения и не мешать друг другу. Пару мгновений спустя к ним присоединился и Харелт, положив руку на седельную сумку и приготовившись метнуть спрятанные там ножи. Пусть у него и не было такого опыта сражений, как у друзей, во время поездки Тенью в Суолахти случалось разное. Дурь из сопляка, воображавшего себя великим воином, выбили при первом же нападении лихих людей. Да и потом уже с отцом Энгюсом несколько раз дело едва не доходило до драки. Привычку сначала вслед за остальными готовиться к бою, а уже потом выспрашивать, вколотили в него крепко. Ригарт же остался стоять на месте, непонимающе хлопая глазами. Сообразил, лишь когда мимо промчалась кавалькада весёлых подвыпивших всадников. Парень тут же начал наливаться бессильной краской стыда: сколько он распинался о том, что гвардия – лучшие в Империи солдаты… а опасность заметил только одновременно с девушками. Положение спасла Иннес, которая вдруг поцеловала Дугала в щёку и поблагодарила «настоящего защитника». После чего все добродушно шутили уже над новой жертвой смущения.
Когда Харелт прощался с друзьями в воротах своего дома, то с удовольствием подумал, что день удался лучше некуда. Вот только умей он слушать чужие разговоры на расстоянии, от радужного настроения не осталось бы и следа. Едва друзья вдвоём отъехали от особняка Хаттан, Булли задумчиво произнёс:
– А Харелт здорово изменился. Хоть и старается не показывать.
– Ты о чём? – рассеянно ответил Дугал, чьи мысли всё ещё были заняты знакомством с Иннес. – По мне – так не особо.
– Может быть, может быть… – задумчиво потянул Булли. – А давай я тебе подкину несколько загадок? Вопрос первый. Поехали мы отдыхать, ты, вон, засапожник сунул, я кинжал захватил. Этот молокосос столичный про то что мечом среди деревьев орудовать несподручно, даже не подумал. А вот зачем светский бездельник, каким старается выглядеть Харелт, таскает с собой метательные ножи в седельной сумке и кинжал под одеждой? Я тогда на дороге заметил, и ещё подумал – надо бы себе такую же сумку заказать. Вроде и ножен внутри не видно, и если что выхватить удобно.
Дугал хмыкнул что-то невнятное, мол, на пустом месте огород городишь. Булли, не обращая внимания, продолжил.
– Ну ладно, может, подсказал кто. Тот же дядя по матери – калач тёртый. Но вопрос второй. На дороге ты сразу взял правее, если драться придётся. Почему Харелт сразу же встал третьим? Как дистанцию выбрал точно, а? И прикрыть меня с левой стороны может, и во фронт мы трое в любой момент развернёмся, и клином на прорыв встать успеем. Ригарт вообще ничего не успел сообразить. Но ведь чему-то гвардию всё же учат? Ну и на закуску, третье. Ты слышал, чтобы у Сберегающих, когда они демонопоклонников ловят, случайный человек под ногами мешался? Прямо оживший анекдот про недотёпу-инквизитора. Добавь сюда близкие знакомства Харелта с семьёй Раттреев…
– Нам-то что с того? – пожал плечами Дугал. – Если Харелт и впрямь связан с тайными делами, тоже нужное занятие. А за друзьями он шпионить никогда не станет.
– Кому как, – усмехнулся Булли, – а мне это очень даже пригодится.
Морей дальше общаться на эту тему не захотел, поэтому разговор заглох, но Булли пришедшая на ночной заснеженной улице идея понравилась.
***
Булли приехал через два дня. Явился с утра пораньше, и всё равно еле застал Харелта уже на выходе из дома.
– Привет. Занят? Я не вовремя?
– Да нет, я не о тебя, от кузины прячусь. Взяла манеру чуть не каждый день к нам ездить и мне на макушку капать. Они с моей бывшей сейчас не разлей вода. Поехали быстрее отсюда, а по дороге расскажешь.
Когда всадники отдалились от дома Хаттанов на пару кварталов, Харелт облегчённо выдохнул:
– Всё. Успели. Теперь я в твоём распоряжении.
– В моём распоряжении – это хорошо. Потому что уж извини, я к тебе с одним делом. Только сначала честно ответь, мне это действительно важно. Ты действительно связан с Хранящими покой или службой канцлера? Клянусь честью, я буду молчать.
Говорить про это не хотелось, но друг явно спрашивал не просто так из любопытства.
– Официально я нигде не числюсь. Но да – время от времени я занимаюсь некоторыми делами, связанными с благородным обществом. Из тех, которые нельзя поручать обычной страже. Подробностей, извини, не будет. Я тебе доверяю... но лучше тебе не знать.
– Да мне твои дела и не надо, своих секретов хватает. А нужны мне твои связи в столице, чтобы пнуть наших вороватых интендантов из министерства. Там нас считают отбросами, поэтому, если по дороге от складов до нас чего к рукам прилипнет, смотрят сквозь пальцы. Я гнать своих парней на убой с дрянным оружием, когда поступит приказ выступать, не хочу. Но мои попытки разобраться спустили в выгребную яму, а потом пригрозили, что вообще полк отправят подальше от столицы прямо так, без снаряжения.
– Не вопрос, к тому же я сейчас не занят. И для начала давай к тебе в полк. Нет, именно в твоих парнях из интендантской службы я уверен, им самим, если что, с этим хламом в бой идти. Но вот посмотреть, с чего начинать…
Дело намечалось интересное. И главное, что, в отличие от просьбы отца Энгюса, никаких драк не предвиделось даже при самом худшем раскладе.
В полку визит командира вызвал у снабженцев небольшой переполох, хотя намётанным взглядом Харелт заметил, что в целом они держались спокойно. Если какие грешки за ними и водились, то по мелочи и в рамках нормальной службы. У хорошего интенданта всегда есть нигде неучтённый запас, на который если что он сменяет вот прямо сейчас нужные для полка вещи, не дожидаясь, пока все бумаги подпишут и с военных складов подвезут. На Харелта они поначалу смотрели неприязненно, но когда поняли, что гость пусть в общих чертах, но в их делах разбирается, а главное – претензии не к ним, взгляд немедленно потеплел.
Быстро просмотрев стопку документов по последним поставкам и задав наводящие вопросы – во всяких закорючках снабженцев Харелт поднаторел, ещё когда помогал Доннахе несколько лет назад, да и потом отец Энгюс не раз наставлял, что скучные отчёты по хозяйству расскажут о человеке иной раз побольше лучшего шпиона – он обратился к другу уже официально:
– Дан легат, не могли бы вы с завтрашнего дня на пару дней откомандировать вот этих двоих в моё распоряжение? Нам нужно будет наведаться в архив. Тот, кто это затеял, вряд ли подумал, что копии накладных по всем поставкам идут и туда – а мы их будем проверять. Это большая свалка, отправляют туда бумажки исключительно для отчётности, и никто ничего и никогда не смотрит. Подчищать всё и там нет смысла, скорее всего для архива липу сделали намного халтурнее. Вот на этом мы их для начала и зацепим.
Архив располагался в подвале Военного министерства. Огромный, сумрачный, заставленный шкафами, полными папок с бумагами. В спёртом воздухе витал запах пыли и плесени. На входе сидели и скучали два солдата. Заметив Харелта, оба с ленцой встали.
– Так, мне нужны следующие бумаги за четыреста девяносто первый год…
Ордер на выдачу бумаг был самый настоящий, его выписал мелкий чинуша, пару лет назад замазанный в одном из дел, которые помогал расследовать Харелт. Тогда мужика сделали не сообщником, а свидетелем в обмен на будущую услугу. И сейчас чиновник рад был её отработать, выписав разрешение на проверку документов по поставке пшена в дальний северный гарнизон, причём сама доставка случилась много лет назад. Всё равно этот мусор никому не нужен, и если господину Харелту зачем-то понадобилось…
– Документы находятся в секторе восемь.
– Чего замерли? Оторвали зад и показали.
– Не положено.
– Я вам покажу не положено! Я вам покажу, что значит спорить с сыном лорда! Кто я такой – повторить? Раз прочитать в ордере не можете? Да вы у меня в этом самом гарнизоне уже на той неделе сортиры чистить будете…
Харелт рассчитал верно. Зажравшиеся тыловые крысы – вон как оба солдата растолстели, ни один панцирь не налезет – сдались очень быстро. Тем более они давно жили в столице, военный министр был больше интриганом, чем военным, в главном же управлении тень этого чувствовалась на каждом. Оба солдата легко поверили, что устав и правила внутреннего распорядка – далеко, а вот ленивый и хамоватый, но крайне влиятельный господин – перед ними. Начали переглядываться – кто из них пойдёт.
– Чего замерли? Чего смотрите? Оба оторвали зад. Оба, я сказал! Вдруг чего понадобится перекладывать. Я эту грязь пыльную буду держать? А ну бегом.
На этом оба солдата подскочили и рысью отправились в дальний угол архива вместе с Харелтом. Пост оставили со спокойной душой, всё равно на каждом документе сторожевые метки, без разрешения не вынесешь. А вот разъярённый лорд и родственник императора жизнь испортит как пить дать. Интенданты из полка Булли тем временем, проинструктированные Харелтом где искать, торопливо вытаскивали из папок дубликаты нужных документов и прятали под камзолы. Вынести же документы на самом деле было просто. Перед визитом в архив Харелт заглянул к Раттреям на чашку травяного настоя. Проведать, как идут дела у старшего сына Раттрея, который недавно начал учиться владеть мечом, но при этом советы и слова Харелта ставил иногда выше слов своего наставника. Харелт заезжал регулярно, никого очередной визит не удивит. Ну а то, что заодно он поговорил с Хранящим покой, обрисовал ситуацию и получил от него ключ-талисман системы охраны архива, способный растянуть право вынести один документ на всю кипу, посторонним знать не обязательно.
Над документами из архива сначала вместе с интендантами Булли, а потом уже со следователем, которого Харелт запросил из ведомства Раттрея, они просидели два дня. А следующие три недели Харелт появлялся дома в лучшем случае через день и только наскоро поужинать и завалиться спать. Слишком уж много выявило самое поверхностное расследование, едва стоило провести его не формально, а как полагается. Вдобавок сын лорда Хаттан оказался слишком непотопляемой фигурой, чтобы его можно было отстранить простыми интригами или росчерком пера того или иного покровителя. Сам Харелт при этом не стеснялся пользоваться не только знакомствами, которые сохранились ещё с тех пор, когда он занимал временную должность адъютанта генерала Доннахи, а также связями виконта Раттрея, но и просить помощи отца Энгюса. Сберегающие хоть и демонстративно держались вне политики, занимаясь исключительно вопросами веры, волей-неволей набирали компромат и по обычным светским грехам.
Последним камешком, сдвинувшим лавину скандала в военном министерстве, стали копии документов, которые Харелт успел сделать до того, как на армейских складах перед самой проверкой вспыхнул странный пожар, уничтоживший их вместе со всем имуществом. И вместе с накладными – по несчастливой случайности все бумаги именно в тот день тоже привезли для будущей инвентаризации. Вот только, основываясь на документах Харелта, следователи дотошно проверили пепелище и сделали заключение – сгоревших остатков продовольствия и снаряжения, которые по накладным в момент пожара находилось на складах, не обнаружено. Вероятнее всего никогда там и не было, а что было – не соответствующего качества.
Хотя генеральскую верхушку всей цепочки махинаторов глава Хранящих покой по своей инициативе арестовать не мог, никто в столице не сомневался, что теперь, когда всё выплыло наружу, закрывать глаза на неудачников военный министр не станет. Особенно после того как на сторону виконта Раттрея неожиданно встала новая фаворитка императора, а Дайв Первый во время еженедельного приёма намекнул военному министру, что надеется на полное и очень объективное расследование.
Записка от сестры нашла Харелта в военном министерстве, за разбором очередных бумаг. И пусть дело отлагательств не терпело – от того, успеют ли собрать доказательства, зависела судьба очередного генерала-мздоимца – Харелт бросил всё и сломя голову помчался домой. Два слова: «Срочно приезжай». Одна коротенькая строчка, выведенная прыгающим почерком – что для Мирны было просто ненормально: к написанному слову она всегда относилась очень трепетно и аккуратно.
Мирна встретила брата на пороге, тут же утащила в одну из дальних комнат и плотно закрыла дверь.
– Харелт, то, что я скажу, не должен знать никто, – сбивчиво начала она. – Я и так совершаю грех, нарушая слово, данное Иннес. Но иначе нельзя, я чувствую – быть беде. Ты знаешь, что твой приятель Дугал ухаживает за Иннес? А Марион Килраук им помогает.
– Нет. Я последние недели кроме этих проклятых армейских бумаг вообще ничего не вижу.
– Дошло до того, что Дугал сделал ей предложение. Вот только его отец против, у него оказывается на примете какая-то дура с родословной, на которой он хотел Дугала женить. Причём так хотел, что последние несколько дней фактически поставил Дугала под надзор, а с Килрауками вообще очень сильно поссорился, Марион чуть ли не сводней обозвал, хорошо хоть не на людях. Но у твоего приятеля Ригарта сегодня праздник, его назначили десятником гвардии, он устраивает банкет…
Харелт кивнул: паренька вполне можно понять, десятник гвардейского золотого полка Первого легиона равен младшему центуриону линейных частей.
– Ригарт пригласил всех, кого мог. Иннес сказала, что для них это последний шанс. Послезавтра Дугал уезжает обратно на службу и вернётся нескоро… И ещё, она видела Узел на их судьбу. Узел будет во время банкета, что-то связанное с гвардейцами… Харелт, я боюсь за неё.
Харелт поморщился, отношения между простыми военными и гвардейцами теплотой никогда не отличались, а Дугал сейчас на нервах. Да и характер у Морея как огонь. Но Иннес – очень сильная Видящая, и с Узлами событий никогда не ошибается.
– Мирна, быстро, пока я бреюсь. Пусть мне приготовят подходящий для визита камзол, я туда. Обещаю, всё окажется хорошо.
Харелт подоспел, когда веселье было в самом разгаре. Слуга проводил нового гостя на большую закрытую веранду, где хозяин дома встретил его радостными восклицаниями «как он рад видеть»… От Харелта не укрылся ни гордый взгляд, брошенный новоиспечённым десятником на приятелей – смотрите, мол, какие у меня есть знакомства, ни то, что компания была уже слегка навеселе. Сам Харелт от предложения выпить отказался, сославшись на то, что целый день не ел и не хочет, чтобы его развезло. Когда позволили приличия, не обращая на снисходительные усмешки гвардейцев – слабак, отправился искать в шумной толпе веранды Дугала и Иннес. Впрочем, когда нашёл, подходить не стал. Друзья спрятались в дальнем углу возле боковой колонны и что-то обсуждали… и дело явно не ладилось.
– Нет. Дугал, я… Я согласна, но не тайком. Пусть откажет, пусть уедем без благословения твоего отца. Только не тайно. – До вставшего за колонной Харелта донёсся шёпот.
Ответ из-за рёва очередного поздравительного тоста разобрать не удалось, но всё было понятно и так. Дугал резко повернулся и отошёл с хмурым лицом, Иннес осталась стоять, еле сдерживая слёзы. Харелт заторопился следом… не успел. Очередной приятель Ригарта громко поздравил армию, в которой стало одним настоящим офицером больше, а то отребье наподобие полков Тринадцатого легиона уже появилось даже рядом со столицей. И Дугал сорвался.
– Кто это говорит? Картонные солдатики, годные только для парадов? Радуйтесь, пока настоящие мужчины хранят Империю.
Дугал пришёл в обычном камзоле, поэтому в ответ сразу же раздались гневные вопли, крики, что какой-то гражданский штафирка ещё учит лучших из лучших – гвардию, а сам службы не нюхал. В ответ прозвучало холодное и презрительное:
– Дугал Морей, центурион личной сотни Пятого восточного легиона. К вашим услугам.
Гуляки замерли, над верандой повисла душная тишина, кричавший про «службы не нюхал» парень наливался краской бессильного позора. Хозяин дома оценил всё по-своему. Ригарт подошёл к Дугалу и почти прокричал:
– Дан Морей, вы злоупотребили гостеприимством моего дома и моим приглашением, оскорбили гвардию, в которой я имею честь служить. Поэтому вызываю вас на дуэль. А вас, дан Хаттан, прошу быть моим свидетелем и секундантом.
Харелт бессильно выругался в уме: идиот! Мало того что публично впутал его – значит стать посредником в ссоре и решить дело миром уже не получится. Так ещё этот дурацкий вызов на дуэль. Если в гвардии на запрет дуэлей смотрели сквозь пальцы и вообще их негласно поощряли, то генерал Доннаха своему офицеру нарушение устава не простит. И вылетит из армии Дугал с позором… Жаль, конечно, паренёк казался неплохим. и все его недостатки Харелт списывал на молодость и нехватку жизненного опыта. К сожалению, оказался Ригарт слабовольной тряпкой, которая перекрашивается под того, кто стоит рядом. Раньше под Харелта, сейчас под своих приятелей-гвардейцев. И пусть унижать Ригарта самому противно, но один раз Харелт уже сделал неверный выбор, чуть не предав друзей. И снова ошибку повторять не собирался.
– Дугал, – шепнул Харелт так, чтобы никто посторонний не услышал. – Завтра ты и я с тобой в качестве твоего свата прямо с утра едем к Иннес. И попробуй отказаться. Выпрошу у Булли десяток крепких парней, получишь в зубы – и всё равно поедем. Твоего отца я беру на себя, на крайний случай – вытащу тебя из поместья через виконта Раттрея, – после чего ледяным тоном в полный голос, так, чтобы услышали все, добавил: – Дан Ригарт. Поскольку центурион Морей находится на действующей службе, а никто из военных не имеет права лично принимать вызовы на дуэль, он согласился с моими услугами в качестве замены. – Ригарт на этом побледнел, а его приятели почернели от злости. Намёк на только что прозвучавшие слова центуриона Морея, кто тут военный, а кто нет, уловили все. – Как принимающая вызов сторона, поединок объявляю до первой крови. Время и место оставляю за вами. Жду от вас завтра уведомления о предполагаемом секунданте с вашей стороны.
Не обращая внимания на ошеломлённого Ригарта, Харелт схватил за руку Дугала, подвёл к Иннес… Под гнетущее молчание они покинули празднество втроём.
[1] Каракка – парусное судно от 20 до 50 метров с развитыми высокими надстройками на баке и юте, водоизмещение несколько сот тонн, количество мачт от 2 до 4. Самые известные каракки – суда Колумба и Магеллана
[2] Пурпуан – короткая мужская куртка с узкими рукавами, к которой крепились штаны-чулки
