Глава 2. Наследие прошлого

Пыль­ные чер­те­жи ло­жи­лись на стол один за дру­гим, и паль­цы Со­ко­ло­ва остав­ля­ли на каль­ке тём­ные сле­ды, по­хо­жие на от­пе­чат­ки дав­но за­бы­тых пре­ступ­ле­ний. В тес­ном ка­би­не­те на­чаль­ни­ка объ­ек­та пах­ло ста­рым кар­то­ном, мы­ши­ным по­мё­том и той осо­бен­ной кис­лой сы­ро­стью, ко­то­рая бы­ва­ет толь­ко в по­ме­ще­ни­ях, где го­да­ми не от­кры­ва­ли окон. Пол­ков­ник раз­ло­жил фор­му­ля­ры ве­е­ром, при­да­вив края чай­ни­ком и кон­серв­ной бан­кой, слу­жив­шей Ма­рине пе­пель­ни­цей, и скло­нил­ся над схе­мой ре­ак­то­ра. Каль­ка была плот­ной, вос­ко­вой на ощупь, и ли­нии, про­ве­дён­ные ту­шью трид­цать лет на­зад, до сих пор оста­ва­лись чёт­ки­ми, буд­то чер­тёж­ник за­кон­чил ра­бо­ту вче­ра.

Ма­ри­на во­шла без сту­ка, толк­нув дверь пле­чом. Гряз­ный ком­би­не­зон то­пор­щил­ся на ко­ле­нях, руки были пе­ре­пач­ка­ны со­ляр­кой до лок­тей, и от неё пах­ло так, буд­то она толь­ко что вы­лез­ла из топ­лив­но­го бака. Ин­же­нер-сто­ро­жи­ха нес­ла две же­стя­ные круж­ки, от ко­то­рых под­ни­мал­ся пар, и ку­сок чёр­но­го хле­ба, за­вёр­ну­тый в про­мас­лен­ную бу­ма­гу. По­ста­вив всё это на край сто­ла, она сдви­ну­ла бро­ви и уста­ви­лась на чер­тёж.

— Мёрт­вый хлам, — ска­за­ла Ма­ри­на, но гла­за её уже бе­га­ли по ли­ни­ям, вы­хва­ты­вая зна­ко­мые узлы. — Трид­цать лет ни­кто не тро­гал. Ре­ак­тор, поди, весь кор­ро­зи­ей по­шёл.

Со­ко­лов взял круж­ку, от­хлеб­нул. Чай был креп­кий, с при­вку­сом дыма и чего-то ещё, по­хо­же­го на ржав­чи­ну. Пол­ков­ник по­ста­вил круж­ку на стол и ткнул паль­цем в схе­му.

— ГГР-9 «Ис­кра». Со­рок пять ме­га­ватт теп­ло­вой мощ­но­сти. Ге­ли­е­вое охла­жде­ние под дав­ле­ни­ем шесть ме­га­пас­ка­лей. Если кон­сер­ва­ция вы­пол­не­на по ре­гла­мен­ту, кор­пус ре­ак­то­ра дол­жен быть гер­ме­ти­чен. — Со­ко­лов по­вёл паль­цем вдоль ли­нии, обо­зна­чав­шей кон­тур охла­жде­ния. — Вот здесь сто­ит кла­пан ава­рий­но­го сбро­са. Если он не за­кис, мы смо­жем за­пу­стить ре­ак­тор без вскры­тия кор­пу­са.

Ма­ри­на по­до­шла бли­же, на­кло­ни­лась над сто­лом. Пле­чо её кос­ну­лось пле­ча Со­ко­ло­ва, и пол­ков­ник по­чув­ство­вал, как сквозь про­мас­лен­ную ткань ком­би­не­зо­на пе­ре­да­ёт­ся теп­ло её тела. За­пах пота и со­ляр­ки сме­шал­ся с за­па­хом ста­рой бу­ма­ги, и мир сузил­ся до раз­ме­ров это­го тес­но­го ка­би­не­та, где на сто­ле ле­жа­ли чер­те­жи мёрт­вых ма­шин, а ря­дом сто­я­ла жи­вая жен­щи­на, от ко­то­рой пах­ло вой­ной и ра­бо­той. Со­ко­лов не от­стра­нил­ся. Ма­ри­на тоже.

— Ты так уве­рен­но го­во­ришь про кла­пан, — ска­за­ла она, не под­ни­мая го­ло­вы. — Буд­то сам его ста­вил.

— Я его раз­би­рал. В де­вя­но­стом, на по­ли­гоне под Сверд­лов­ском. То­гда ещё лей­те­нан­том был. — Пол­ков­ник от­хлеб­нул ещё чаю, чув­ствуя, как го­ря­чая жид­кость рас­те­ка­ет­ся по гор­лу. — Нас от­пра­ви­ли на ис­пы­та­ния. Ре­ак­тор го­ня­ли на пол­ной мощ­но­сти две­на­дцать ча­сов. По­том кла­пан за­кли­ни­ло, и мы вруч­ную сбра­сы­ва­ли дав­ле­ние. Че­рез ава­рий­ный кон­тур.

Ма­ри­на вы­пря­ми­лась, по­смот­ре­ла на Со­ко­ло­ва вни­ма­тель­нее. В её взгля­де по­яви­лось то, что бы­ва­ет у ин­же­не­ров, ко­гда они ви­дят на­сто­я­щую за­да­чу: ост­рый, цеп­кий ин­те­рес, сме­шан­ный с недо­ве­ри­ем.

— И что, сра­бо­та­ло?

— Сра­бо­та­ло. Ге­лий вы­шел, кор­пус вы­дер­жал. По­том, прав­да, пол­го­да чи­ни­ли. — Со­ко­лов усмех­нул­ся, вспом­нив, как они с му­жи­ка­ми тас­ка­ли бал­ло­ны с ге­ли­ем по про­мёрз­ше­му по­ли­го­ну, ма­те­рясь и меч­тая о го­ря­чем чае. — Но ма­ши­на оста­лась цела.

Ма­ри­на ото­шла к сей­фу, до­ста­ла ещё одну пап­ку, тонь­ше пер­вой, и бро­си­ла её на стол. Из пап­ки вы­скольз­ну­ли фо­то­гра­фии, чёр­но-бе­лые, с за­ло­ма­ми по уг­лам. На сним­ках были за­пе­чат­ле­ны мехи в ан­га­ре, ещё но­вые, по­кры­тые све­жей крас­кой, с под­ня­ты­ми ру­ка­ми-ма­ни­пу­ля­то­ра­ми. На од­ном из сним­ков у ноги ма­ши­ны сто­ял муж­чи­на в во­ен­ной фор­ме, мо­ло­дой, с улыб­кой до ушей.

— Муж, — ска­за­ла Ма­ри­на, пе­ре­хва­тив взгляд Со­ко­ло­ва. — Витя. Он тут слу­жил. Ин­же­не­ром-на­лад­чи­ком. Ко­гда объ­ект за­кры­ва­ли, он остал­ся при­смат­ри­вать. Го­во­рил, что ма­ши­ны ещё при­го­дят­ся. — Она по­мол­ча­ла, гля­дя на фо­то­гра­фию. — В че­тыр­на­дца­том его при­зва­ли. Ушёл доб­ро­воль­цем. Че­рез пол­го­да при­шла по­хо­рон­ка. Под До­нец­ком.

Со­ко­лов мол­чал. Он знал, что го­во­рить в та­ких слу­ча­ях бес­по­лез­но. Пол­ков­ник смот­рел на фо­то­гра­фию, на улы­ба­ю­ще­го­ся пар­ня, ко­то­рый ве­рил, что ма­ши­ны при­го­дят­ся, и чув­ство­вал, как в гру­ди под­ни­ма­ет­ся зна­ко­мое хо­лод­ное бе­шен­ство. Си­сте­ма за­бра­ла од­но­го ин­же­не­ра, а вто­рой три года сто­ро­жил мёрт­вый ан­гар, по­то­му что не мог бро­сить дело мужа.

— Витя го­во­рил, что ре­ак­тор мож­но за­пу­стить в по­ле­вых усло­ви­ях, — ска­за­ла Ма­ри­на, от­во­ра­чи­ва­ясь к окну. — Если есть ге­лий и ра­бо­та­ю­щая гид­рав­ли­ка. Ге­лий в бал­ло­нах, в даль­нем углу ан­га­ра. Гид­рав­ли­ка в ящи­ках. Толь­ко на­со­сов нет. Витя хо­тел по­чи­нить, да не успел.

Со­ко­лов про­ли­стал фор­му­ляр до стра­ни­цы с опи­са­ни­ем гид­рав­ли­че­ской си­сте­мы. На­со­сы зна­чи­лись как «тре­бу­ю­щие за­ме­ны». Пол­ков­ник чер­тых­нул­ся про себя, но вслух ни­че­го не ска­зал. На­со­сы мож­но было до­стать че­рез се­рых по­став­щи­ков. До­ро­го, но мож­но.

— Мне нуж­но вскрыть ан­гар, — ска­зал он, за­кры­вая пап­ку. — Про­ве­рить кла­пан, осмот­реть гид­рав­ли­ку. Если всё в по­ряд­ке, я смо­гу за­пу­стить ре­ак­тор на од­ной ма­шине. По­том возь­мём­ся за осталь­ные.

Ма­ри­на по­вер­ну­лась от окна. В её гла­зах всё ещё сто­я­ла та фо­то­гра­фия, но го­лос был твёр­дым.

— Ты по­ни­ма­ешь, что это неза­кон­но? Объ­ект на ба­лан­се Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны. Вскры­тие без раз­ре­ше­ния — это хи­ще­ние го­су­дар­ствен­ной соб­ствен­но­сти. Ста­тья.

— По­ни­маю.

— И что тебя по­са­дят, тоже по­ни­ма­ешь?

— По­ни­маю.

Ма­ри­на по­до­шла к сто­лу, взя­ла со сто­ла об­рез и по­ве­си­ла его на пле­чо. Со­ко­лов на­блю­дал за ней, не дви­га­ясь. Жен­щи­на обо­шла стол, оста­но­ви­лась на­про­тив пол­ков­ни­ка. От неё пах­ло со­ляр­кой, та­ба­ком и чем-то ещё, тёп­лым, жен­ским, что Со­ко­лов дав­но не чув­ство­вал. Ма­ри­на смот­ре­ла на него сни­зу вверх, но во взгля­де не было ни стра­ха, ни по­кор­но­сти.

— Я тебе по­мо­гу, — ска­за­ла она. — Но с од­ним усло­ви­ем.

— С ка­ким?

— Ты возь­мёшь меня с со­бой. В Моск­ву. Я хочу ви­деть того, кто даст доб­ро на вскры­тие. — Ма­ри­на усмех­ну­лась, но гла­за оста­ва­лись се­рьёз­ны­ми. — И если ты по­пы­та­ешь­ся меня ки­нуть, я най­ду тебя даже в Ле­фор­то­во. У меня па­мять хо­ро­шая.

Со­ко­лов смот­рел на неё се­кун­ду, две, три. По­том кив­нул.

— До­го­во­ри­лись. Толь­ко учти: в Москве нас ни­кто не ждёт. Мо­гут по­слать куда по­даль­ше.

— Это мы ещё по­смот­рим, — ска­за­ла Ма­ри­на и вы­шла из ка­би­не­та, оста­вив по­сле себя за­пах со­ляр­ки и лёг­кий след от са­пог на пыль­ном полу.

Москва встре­ти­ла Со­ко­ло­ва се­рым небом и мок­рым сне­гом, ко­то­рый па­дал на ас­фальт и тут же таял, пре­вра­ща­ясь в гряз­ную кашу. Пол­ков­ник вы­шел из ва­го­на на Яро­слав­ском вок­за­ле, по­пра­вил на пле­че вещ­ме­шок с до­ку­мен­та­ми и за­ку­рил, при­кры­вая огонь от вет­ра. Ма­ри­на шла ря­дом, в чи­стом, но всё рав­но про­пах­шем со­ляр­кой паль­то, ко­то­рое она до­ста­ла из сун­ду­ка в ка­би­не­те. Ин­же­нер-сто­ро­жи­ха смот­ре­ла на мос­ков­скую тол­пу с той же на­сто­ро­жен­но­стью, с ка­кой она смот­ре­ла на незна­ко­мых лю­дей в ан­га­ре.

— Куда те­перь? — спро­си­ла она, пе­ре­кри­ки­вая шум вок­за­ла.

— В Ген­штаб, — ска­зал Со­ко­лов, за­тя­ги­ва­ясь. — К ге­не­ра­лу Зу­е­ву. Он един­ствен­ный, кто мо­жет дать ход бу­ма­гам.

До Ген­шта­ба до­би­ра­лись на мет­ро. Ма­ри­на ни разу не была в мос­ков­ской под­зем­ке и смот­ре­ла на мра­мор­ные ко­лон­ны и люст­ры с пло­хо скры­ва­е­мым изум­ле­ни­ем, ко­то­рое тут же пря­та­ла за ци­нич­ной усмеш­кой. Со­ко­лов мол­чал, про­кру­чи­вая в го­ло­ве воз­мож­ные ва­ри­ан­ты раз­го­во­ра. Зуев был че­ло­ве­ком осто­рож­ным, свя­зан­ным по ру­кам и но­гам По­лит­управ­ле­ни­ем, и пол­ков­ник не пи­тал ил­лю­зий на­счёт того, что ге­не­рал бро­сит­ся по­мо­гать. Но дру­гих ва­ри­ан­тов не было.

В при­ём­ной ге­не­ра­ла Зу­е­ва пах­ло до­ро­гим кофе и на­ша­ты­рём. Адъ­ютант, мо­ло­дой лей­те­нант с бе­га­ю­щи­ми гла­за­ми, по­про­сил по­до­ждать. Со­ко­лов сел на стул у сте­ны, Ма­ри­на оста­лась сто­ять, раз­гля­ды­вая порт­ре­ты на сте­нах. Пол­ков­ник смот­рел на дверь ка­би­не­та и слу­шал, как в го­ло­ве зву­чит го­лос Феди: «Ты уве­рен, что сто­ит на­чи­нать с глав­но­го?» Феди здесь не было, Федя ждал в Ека­те­рин­бур­ге, в про­ку­рен­ном ба­ра­ке, и Со­ко­лов знал, что ста­рик уже со­гла­сил­ся, ещё не зная об этом.

Дверь ка­би­не­та от­кры­лась. Адъ­ютант вы­шел и кив­нул.

— Ге­не­рал вас при­мет. Толь­ко вас. — Лей­те­нант по­ко­сил­ся на Ма­ри­ну. — Ин­же­не­ра по­про­шу по­до­ждать здесь.

Ма­ри­на от­кры­ла рот, что­бы воз­ра­зить, но Со­ко­лов опе­ре­дил её, по­ло­жив руку ей на пле­чо.

— По­до­жди, — ска­зал он тихо. — Я вер­нусь.

Ма­ри­на по­смот­ре­ла на него, по­том на адъ­ютан­та, по­том сно­ва на Со­ко­ло­ва. Кив­ну­ла, но взгляд остал­ся ко­лю­чим.

Со­ко­лов во­шёл в ка­би­нет. Ге­не­рал Зуев си­дел за сто­лом, за­ва­лен­ным пап­ка­ми, и про­мо­кал лоб плат­ком. На сто­ле сто­ял пу­зы­рёк с на­ша­ты­рём, от­кры­тый, и за­пах спир­та сме­ши­вал­ся с за­па­хом остыв­ше­го кофе. Ге­не­рал под­нял гла­за на пол­ков­ни­ка, и Со­ко­лов уви­дел в них уста­лость че­ло­ве­ка, ко­то­рый дав­но уже не ве­рит в то, что де­ла­ет.

— Со­ко­лов, — ска­зал Зуев, от­кла­ды­вая пла­ток. — Ты в от­пус­ке. Ка­ко­го чёр­та тебя при­нес­ло?

— На­шёл объ­ект 4-Б, — ска­зал Со­ко­лов, кла­дя пап­ку на стол. — За­кон­сер­ви­ро­ван­ная ди­ви­зия БРК-9. Две­на­дцать ма­шин, три про­то­ти­па. До­ку­мен­та­ция в по­ряд­ке. Мож­но ста­вить в строй.

Зуев мед­лен­но от­крыл пап­ку, про­ли­стал несколь­ко стра­ниц, по­том за­крыл и от­ки­нул­ся в крес­ле. Ге­не­рал смот­рел на Со­ко­ло­ва дол­го, буд­то ре­шая, что с ним де­лать: вы­гнать, по­са­дить или вы­слу­шать.

— Ты хоть по­ни­ма­ешь, что это зна­чит? — спро­сил Зуев. — Если я дам ход бу­ма­гам, По­лит­управ­ле­ние узна­ет че­рез час. Во­рон­цов уже зав­тра бу­дет у Им­пе­ра­то­ра с до­кла­дом о том, что ка­кой-то пол­ков­ник са­мо­воль­но вскрыл сек­рет­ный объ­ект.

— По­ни­маю, — ска­зал Со­ко­лов. — По­это­му и при­шёл к тебе. Ты мо­жешь офор­мить это как пла­но­вую про­вер­ку. Или как ин­вен­та­ри­за­цию. Что угод­но. Мне нуж­на неде­ля, что­бы за­пу­стить ре­ак­тор и по­ка­зать, что ма­ши­ны жи­вые.

Зуев взял со сто­ла пу­зы­рёк с на­ша­ты­рём, по­ню­хал, по­мор­щил­ся. По­ста­вил об­рат­но.

— Неде­ля. — Ге­не­рал усмех­нул­ся. — Ты про­сишь у меня неде­лю и мою под­пись под до­ку­мен­том, ко­то­рый мо­жет сто­ить мне долж­но­сти. И что я по­лу­чу вза­мен?

Со­ко­лов мол­чал. В ка­би­не­те пах­ло на­ша­ты­рём и остыв­шим кофе, за ок­ном шёл мок­рый снег, и пол­ков­ник чув­ство­вал, как на пле­чи да­вит тя­жесть все­го, что он со­би­рал­ся сде­лать.

— Ты по­лу­чишь ра­бо­та­ю­щие ма­ши­ны, — ска­зал он. — На­сто­я­щие. Не зо­ло­тые бол­ван­ки для па­ра­да. Я за­пу­щу ре­ак­тор, и че­рез неде­лю ты смо­жешь до­ло­жить Им­пе­ра­то­ру, что у него есть ди­ви­зия, ко­то­рая мо­жет во­е­вать.

Зуев смот­рел на Со­ко­ло­ва ещё несколь­ко се­кунд. По­том взял руч­ку, от­крыл пап­ку на по­след­ней стра­ни­це и по­ста­вил под­пись.

— Неде­ля, — ска­зал ге­не­рал, воз­вра­щая пап­ку. — Если не успе­ешь, я тебя не знаю. И вот ещё что, Со­ко­лов. — Ге­не­рал под­нял на него тя­жё­лые гла­за. — Дер­жись по­даль­ше от Во­рон­цо­ва. Он уже по­чу­ял, что что-то про­ис­хо­дит. Если он узна­ет рань­ше вре­ме­ни, ты не то что ма­ши­ны не за­пу­стишь — ты из Моск­вы не вы­едешь.

Со­ко­лов взял пап­ку. В при­ём­ной Ма­ри­на под­ня­лась со сту­ла, во­про­си­тель­но гля­дя на пол­ков­ни­ка. Со­ко­лов мол­ча кив­нул, и жен­щи­на вы­дох­ну­ла, буд­то дер­жа­ла воз­дух в лёг­ких всё это вре­мя.

— Едем об­рат­но, — ска­зал он. — У нас неде­ля.

Ма­ри­на шаг­ну­ла к вы­хо­ду, но у две­ри обер­ну­лась.

— А если Во­рон­цов узна­ет?

Со­ко­лов по­смот­рел на неё, по­том на пап­ку с под­пи­сью Зу­е­ва.

— То­гда мы успе­ем за­пу­стить ре­ак­тор до того, как он при­е­дет, — ска­зал пол­ков­ник. — И у нас бу­дет чем его встре­тить.