Глава 1. Бетонный склеп

Се­рый рас­свет над Ура­лом на­по­ми­нал за­стыв­ший це­мент­ный рас­твор, в ко­то­ром уто­ну­ли вер­хуш­ки со­сен. Со­ко­лов вы­брал­ся из ка­би­ны гру­зо­ви­ка, оста­вив дви­га­тель та­рах­теть на хо­ло­стых обо­ро­тах — ак­ку­му­ля­тор дав­но про­сил за­ме­ны, а де­нег на но­вую ба­та­рею не было. Са­по­ги уто­ну­ли в гря­зи по щи­ко­лот­ку. Пол­ков­ник с на­сла­жде­ни­ем вдох­нул хо­лод­ный воз­дух, пах­ну­щий мок­рой хво­ей и да­лё­ким ды­мом ко­ст­ра, и за­хлоп­нул двер­цу.

Вы­нуж­ден­ный от­пуск тя­нул­ся тре­тий ме­сяц. Во­ен­ная про­ку­ра­ту­ра вре­мен­но от­стра­ни­ла Со­ко­ло­ва от служ­бы по­сле ис­то­рии с непра­виль­но оформ­лен­ной до­ку­мен­та­ци­ей на спи­сан­ную бро­не­тех­ни­ку. Бу­ма­ги были в по­ряд­ке — пол­ков­ник сам их про­ве­рял, — но кому-то в тылу по­на­до­би­лось осво­бо­дить долж­ность, и бю­ро­кра­ти­че­ская мя­со­руб­ка пе­ре­мо­ло­ла ещё од­но­го неудоб­но­го офи­це­ра. Квар­ти­ра в Ека­те­рин­бур­ге, до­став­ша­я­ся от ро­ди­те­лей, встре­ти­ла его ти­ши­ной и за­па­хом ста­рой ме­бе­ли. Первую неде­лю Со­ко­лов пил, вто­рую — пы­тал­ся чи­тать тех­ни­че­ские спра­воч­ни­ки, на тре­тью — по­нял, что без дела сой­дёт с ума. То­гда он до­стал кар­ту за­бро­шен­ных во­ен­ных объ­ек­тов, со­хра­нив­шу­ю­ся с де­вя­но­сто пер­во­го года, и на­чал объ­ез­жать их один за дру­гим.

Де­ся­ток объ­ек­тов, ржа­вые осто­зы тех­ни­ки, вы­по­тро­шен­ные ма­ро­дё­ра­ми до по­след­не­го бол­та, пу­стые ан­га­ры с со­рван­ны­ми во­ро­та­ми. Пол­ков­ник уже на­чал ду­мать, что зря тра­тит вре­мя и бен­зин, ко­гда на­ткнул­ся на упо­ми­на­ние объ­ек­та 4-Б в ста­ром спра­воч­ни­ке ин­же­нер­ных со­ору­же­ний Ураль­ско­го во­ен­но­го окру­га. Спра­воч­ник был тон­ким, в кар­тон­ной об­лож­ке, с по­жел­тев­ши­ми стра­ни­ца­ми, и на бук­ву «Б» при­хо­ди­лось все­го три объ­ек­та. Два из них Со­ко­лов уже про­ве­рил — пу­сто. Тре­тий зна­чил­ся как «за­кон­сер­ви­ро­ван­ный, охра­на сня­та в 1993 го­ду». Пол­ков­ник от­ме­тил ко­ор­ди­на­ты в блок­но­те и на сле­ду­ю­щее утро вы­ехал на се­вер.

До­ро­га шла че­рез лес. Гру­зо­вик два­жды увя­зал в гря­зи, и пол­ков­ни­ку при­хо­ди­лось вы­хо­дить, что­бы под­ло­жить под ко­лё­са су­хие вет­ки. На вось­мом ки­ло­мет­ре путь пре­гра­дил упав­ший ствол ста­рой сос­ны, и Со­ко­лов по­тра­тил по­чти час, что­бы от­та­щить его в сто­ро­ну при по­мо­щи ле­бёд­ки и соб­ствен­но­го упрям­ства. На­ко­нец ма­ши­на упёр­лась в бе­тон­ный за­бор с ко­лю­чей про­во­ло­кой, ме­ста­ми про­ржа­вев­шей до со­сто­я­ния тру­хи. Во­ро­та сто­я­ли при­от­кры­ты­ми, и све­жие сле­ды про­тек­то­ра на гря­зи го­во­ри­ли о том, что здесь недав­но кто-то был. Пол­ков­ник про­ве­рил ко­бу­ру, хотя стре­лять в этих кра­ях было не в кого, кро­ме вол­ков и ма­ро­дё­ров, и дви­нул­ся вглубь тер­ри­то­рии.

Объ­ект пред­став­лял со­бой ти­пич­ный про­дукт со­вет­ско­го во­ен­но­го зод­че­ства: несколь­ко при­зе­ми­стых бе­тон­ных стро­е­ний, со­еди­нён­ных под­зем­ны­ми пе­ре­хо­да­ми, и огром­ный ан­гар, по­кры­тый ши­фе­ром, ме­ста­ми про­лом­лен­ным упав­ши­ми вет­ка­ми. Из вен­ти­ля­ци­он­ной шах­ты тя­ну­ло сы­ро­стью и чем-то кис­лым, по­хо­жим на за­пах ста­рой мок­рой тряп­ки. Со­ко­лов обо­шёл ан­гар, ста­ра­ясь дер­жать­ся под­вет­рен­ной сто­ро­ны, и на­ткнул­ся на гер­мод­верь, вму­ро­ван­ную в склон хол­ма. За­мок на ней был на­вес­ной, ржа­вый, но ещё креп­кий — та­кие де­ла­ли на со­весть, не то что ны­неш­ние ки­тай­ские под­дел­ки.

Пол­ков­ник до­стал из ба­гаж­ни­ка лом. Же­ле­зо хо­ло­ди­ло ла­донь даже че­рез пер­чат­ку. Со­ко­лов вста­вил за­гну­тый ко­нец в ушко зам­ка, на­ва­лил­ся всем ве­сом, и че­рез несколь­ко се­кунд ржа­вая дуж­ка лоп­ну­ла с су­хим щелч­ком. Гер­мод­верь под­да­лась не сра­зу — при­шлось под­деть её ло­мом и по­тя­нуть на себя, упи­ра­ясь но­га­ми в бе­тон. Спрес­со­ван­ный воз­дух трид­ца­ти­лет­ней дав­но­сти уда­рил в нос за­па­хом хлор­ки и гни­лой смаз­ки ПВК. Пол­ков­ник неволь­но за­дер­жал ды­ха­ние, при­кры­вая лицо ру­ка­вом, и шаг­нул внутрь.

Луч так­ти­че­ско­го фо­на­ря вы­хва­тил из тем­но­ты ги­гант­ский си­лу­эт дву­но­гой ма­ши­ны. Со­ко­лов за­мер. Серд­це уда­ри­ло в гор­ло, и ве­те­ран по­чув­ство­вал, как вре­мя оста­но­ви­лось, буд­то кто-то пе­ре­крыл вен­тиль на ма­ги­стра­ли ре­аль­но­сти. Ме­тал­ли­че­ская туша воз­вы­ша­лась мет­ра на че­ты­ре, по­кры­тая чёр­ным лип­ким кон­ден­са­том, ко­то­рый бле­стел в све­те фо­на­ря, как све­жая смо­ла. Ла­донь лег­ла на хо­лод­ную бро­ню. Паль­цы по­чув­ство­ва­ли виб­ра­цию соб­ствен­но­го серд­ца, и где-то глу­бо­ко под гру­ди­ной просну­лось за­бы­тое чув­ство, по­хо­жее на го­лод, ко­то­рый невоз­мож­но уто­лить хле­бом.

Со­ко­лов обо­шёл ма­ши­ну по кру­гу, ста­ра­ясь не на­сту­пать в лужи кон­ден­са­та. Бро­ня была по­кры­та тол­стым сло­ем кон­сер­ва­ци­он­ной смаз­ки, по­верх ко­то­рой осе­ла ве­ко­вая пыль. Пол­ков­ник за­драл край бро­не­пли­ты на го­ле­ни, про­ве­ряя уяз­ви­мые со­рок пять мил­ли­мет­ров го­лой ста­ли без кар­би­да бора, и ед­кая жижа мгно­вен­но разъ­ела кожу на паль­цах до вол­ды­рей. Со­ко­лов вы­ру­гал­ся сквозь зубы, вы­тер руку о шта­ни­ну, но не от­сту­пил. Пах­ло со­ляр­кой, озо­ном и чем-то ещё, что ин­же­нер узна­ёт без­оши­боч­но, как узна­ют за­пах соб­ствен­но­го дет­ства. В этом за­па­хе было всё: и пер­вая по­езд­ка с от­цом на за­вод, и годы служ­бы, и тюрь­ма, и на­деж­да, ко­то­рую пол­ков­ник дав­но по­хо­ро­нил.

Фо­нарь скольз­нул даль­ше, и Со­ко­лов уви­дел вто­рой си­лу­эт. За ним — тре­тий. Чет­вёр­тый. Пол­ков­ник про­шёл вдоль ряда ма­шин, счи­тая про себя, и на два­дца­той сбил­ся. Ан­гар тя­нул­ся вглубь хол­ма, те­ря­ясь в тем­но­те, и от­ту­да тя­ну­ло всё тем же за­па­хом кон­сер­ва­ции и же­ле­за. Со­ко­лов при­сло­нил­ся к хо­лод­ной броне, чув­ствуя, как дрожь в ру­ках не про­хо­дит. Это не хлам. Это за­кон­сер­ви­ро­ван­ная ди­ви­зия, ко­то­рая жда­ла сво­е­го часа трид­цать лет. И этот час, воз­мож­но, на­стал имен­но сей­час.

Пол­ков­ник за­крыл гла­за и уви­дел себя мо­ло­дым лей­те­нан­том, сто­я­щим на пла­цу пе­ред стро­ем та­ких же ма­шин. То­гда они ка­за­лись ему вер­ши­ной ин­же­нер­ной мыс­ли, чу­дом, ко­то­рое он меч­тал во­дить. По­том была вой­на, тюрь­ма, дол­гие годы служ­бы, и вот те­перь он сто­ял в этом бе­тон­ном скле­пе, и ма­ши­ны сно­ва смот­ре­ли на него пу­сты­ми глаз­ни­ца­ми оп­ти­ки. Со­ко­лов от­крыл гла­за и твёр­до ре­шил, что не даст этим ма­ши­нам сгнить.

Пол­ков­ник вклю­чил фо­нарь на пол­ную мощ­ность и по­вёл лу­чом по сте­нам ан­га­ра. На бе­тоне вид­не­лись сле­ды по­тё­ков, кое-где про­би­ва­лась пле­сень. В даль­нем углу сто­я­ли ящи­ки с зап­ча­стя­ми, по­кры­тые та­ким тол­стым сло­ем пыли, что ка­за­лись ча­стью бе­тон­но­го пола. Со­ко­лов по­до­шёл к од­но­му из них, счи­стил пыль ру­ка­вом и про­чи­тал мар­ки­ров­ку: «Гид­рав­ли­ка АМГ-10. 12 еди­ни­ц». Серд­це ёк­ну­ло. Гид­рав­ли­ка была рас­ход­ни­ком, ко­то­рый в ар­мии веч­но за­кан­чи­вал­ся в са­мый непод­хо­дя­щий мо­мент. Здесь же её было столь­ко, что хва­ти­ло бы на несколь­ко ме­ся­цев ра­бо­ты.

Со­ко­лов вер­нул­ся к ма­шине, до­стал блок­нот и ка­ран­даш, за­пи­сал но­мер объ­ек­та и при­мер­ное ко­ли­че­ство ма­шин. Нуж­на была до­ку­мен­та­ция — тех­ни­че­ские пас­пор­та, фор­му­ля­ры, жур­на­лы кон­сер­ва­ции. Без бу­маг мехи оста­ва­лись гру­дой ме­тал­ла, ко­то­рую лю­бая ко­мис­сия мог­ла спи­сать в утиль. Пол­ков­ник пом­нил, как в де­вя­но­сто пер­вом та­кие же ма­ши­ны ре­за­ли на ме­талл, и внут­рен­но­сти сво­ди­ло от од­ной мыс­ли, что это мо­жет по­вто­рить­ся. То­гда он был мо­ло­дым лей­те­нан­том и смот­рел, как ав­то­ген ре­жет бро­ню, ко­то­рую он меч­тал во­дить. Те­перь он был пол­ков­ни­ком, и у него был шанс всё ис­пра­вить.

Ад­ми­ни­стра­тив­ный кор­пус сто­ял чуть в сто­роне, за ан­га­ром. Двух­этаж­ное зда­ние из си­ли­кат­но­го кир­пи­ча, с вы­би­ты­ми ок­на­ми на пер­вом эта­же и за­ко­ло­чен­ны­ми дос­ка­ми на вто­ром. Со­ко­лов во­шёл внутрь, осве­щая себе до­ро­гу фо­на­рём. В ко­ри­до­ре пах­ло пле­се­нью и мы­ша­ми. По­ло­ви­цы скри­пе­ли под са­по­га­ми. На сте­нах ви­се­ли остат­ки пла­ка­тов с при­зы­ва­ми бе­речь со­ци­а­ли­сти­че­скую соб­ствен­ность, а под ними, на полу, ва­ля­лись пу­стые бу­тыл­ки и стре­ля­ные гиль­зы. Пол­ков­ник от­ме­тил, что гиль­зы были от охот­ни­чье­го ру­жья — зна­чит, здесь кто-то жи­вёт или бы­ва­ет ре­гу­ляр­но.

Ка­би­нет на­чаль­ни­ка объ­ек­та на­хо­дил­ся в кон­це ко­ри­до­ра. Дверь была при­от­кры­та. Со­ко­лов толк­нул её пле­чом и шаг­нул внутрь, под­ни­мая фо­нарь. За сто­лом, за­ва­лен­ным пап­ка­ми с до­ку­мен­та­ми, си­де­ла жен­щи­на в про­мас­лен­ной те­ло­грей­ке и ват­ных шта­нах. Пе­ред ней сто­ял ме­тал­ли­че­ский чай­ник с от­би­тым но­си­ком, а в руке ды­ми­лась па­пи­ро­са. Ря­дом с чай­ни­ком ле­жал дву­стволь­ный об­рез.

Жен­щи­на под­ня­ла го­ло­ву и по­смот­ре­ла на Со­ко­ло­ва без вся­ко­го удив­ле­ния, буд­то жда­ла его здесь дав­но.

— До­ку­мен­та­цию ищешь? — спро­си­ла она, стря­хи­вая пе­пел пря­мо на пол. — За­кры­то. Всё за­кры­то. Иди от­сю­да, пока цел.

Со­ко­лов опу­стил фо­нарь, что­бы свет не бил ей в гла­за, и сде­лал шаг впе­рёд.

— Пол­ков­ник Со­ко­лов. Ин­же­нер­ная служ­ба. Кто вы?

Жен­щи­на усмех­ну­лась, за­тя­ну­лась па­пи­ро­сой и вы­пу­сти­ла дым че­рез нос.

— Ма­ри­на. Сто­ро­жи­ха. Смот­рю, что­бы та­кие, как ты, не рас­та­щи­ли тут всё по бол­там. — Она кив­ну­ла на об­рез. — И я не шучу.

Со­ко­лов оце­нил рас­сто­я­ние до сто­ла. Два мет­ра. Жен­щи­на дер­жа­ла об­рез на ко­ле­нях, но ство­лы смот­ре­ли в сто­ро­ну. Пол­ков­ник знал, что успе­ет пе­ре­хва­тить ору­жие, если при­дёт­ся, но на­чи­нать зна­ком­ство с дра­ки не хо­те­лось. Он опу­стил руки и остал­ся сто­ять на ме­сте.

— Я не рас­тас­ки­вать при­шёл, — ска­зал Со­ко­лов. — Я вос­ста­нав­ли­вать умею. Там, в ан­га­ре, ди­ви­зия. Если бу­ма­ги на ме­сте, мож­но по­ста­вить ма­ши­ны в строй.

Ма­ри­на от­ло­жи­ла па­пи­ро­су в кон­серв­ную бан­ку, слу­жив­шую пе­пель­ни­цей, и вни­ма­тель­но по­смот­ре­ла на Со­ко­ло­ва. Взгляд у неё был тя­жё­лый, как у че­ло­ве­ка, ко­то­рый дав­но при­вык ни­ко­му не ве­рить.

— В строй, — по­вто­ри­ла она. — Трид­цать лет тут сижу. Каж­дый год при­ез­жа­ют. Одни на «у­а­зи­ках», дру­гие на «кру­за­ках». Все бу­ма­ги ищут. Толь­ко од­ним бу­ма­ги нуж­ны, что­бы мехи про­дать, а дру­гим — что­бы спи­сать. Ты из ка­ких бу­дешь?

— Я из тре­тьих, — ска­зал Со­ко­лов. — Тех, кто хо­чет, что­бы ма­ши­ны во­е­ва­ли.

Ма­ри­на хмык­ну­ла и под­ня­лась из-за сто­ла. Ро­стом она ока­за­лась ниже пол­ков­ни­ка на го­ло­ву, но пле­чи были ши­ро­кие, на­тру­жен­ные, как у груз­чи­ка. Об­рез она оста­ви­ла на сто­ле, но ство­лы по-преж­не­му смот­ре­ли в сто­ро­ну Со­ко­ло­ва.

— До­ку­мен­та­ция в сей­фе, — ска­за­ла она, кив­нув на сте­ну за сво­ей спи­ной. — Ключ у меня. Толь­ко я тебе его не от­дам.

— По­че­му?

— По­то­му что я тебя не знаю, пол­ков­ник. — Ма­ри­на по­до­шла бли­же, и Со­ко­лов уло­вил за­пах со­ляр­ки и де­шё­во­го та­ба­ка, сме­шан­ный с чем-то ещё, по­хо­жим на за­пах жен­ско­го пота. — И по­то­му что я тут не про­сто так сижу. Я за эти­ми ма­ши­на­ми три года смот­рю. С тех пор, как муж сги­нул на фрон­те. Он тоже ин­же­не­ром был. Тоже хо­тел в строй по­ста­вить.

Ма­ри­на за­мол­ча­ла, гля­дя в сто­ро­ну. Со­ко­лов ви­дел, как у неё дёр­га­ет­ся жил­ка на шее, как она сжи­ма­ет паль­ца­ми край сто­ла. Жен­щи­на не пла­ка­ла, но что-то в её лице го­во­ри­ло о том, что она дав­но уже вы­пла­ка­ла всё, что мог­ла.

Со­ко­лов мол­чал. Он знал этот тон. Так го­во­ри­ли люди, ко­то­рых си­сте­ма уже один раз пе­ре­мо­ло­ла, но они всё ещё сто­я­ли на но­гах, дер­жась за что-то своё.

— Что ты хо­чешь? — спро­сил он.

Ма­ри­на по­вер­ну­лась к сей­фу, на­бра­ла код на ме­ха­ни­че­ском зам­ке, и че­рез ми­ну­ту на сто­ле ле­жа­ла пух­лая пап­ка с гри­фом «Сек­рет­но». Она от­кры­ла её, про­ли­ста­ла несколь­ко стра­ниц и под­толк­ну­ла к Со­ко­ло­ву.

— Вот фор­му­ля­ры. Две­на­дцать ма­шин, три про­то­ти­па. Все за­кон­сер­ви­ро­ва­ны по всем пра­ви­лам. — Она ткну­ла паль­цем в одну из стра­ниц. — Здесь на­пи­са­но, что ре­ак­то­ры за­глу­ше­ны, топ­ли­во сли­то, гид­рав­ли­ка про­мы­та. Но это на бу­ма­ге. Что там на са­мом деле, я не знаю. Я в ан­гар не за­хо­ди­ла с про­шлой зимы.

Со­ко­лов взял пап­ку, про­бе­жал гла­за­ми по строч­кам. Бу­ма­ги были в по­ряд­ке. Фор­му­ля­ры за­пол­не­ны, под­пи­си на ме­сте, пе­ча­ти не стёр­лись. Пол­ков­ник по­чув­ство­вал, как в гру­ди раз­ли­ва­ет­ся теп­ло, ко­то­рое он дав­но не ис­пы­ты­вал. Он ли­стал стра­ни­цы, вчи­ты­ва­ясь в тех­ни­че­ские ха­рак­те­ри­сти­ки, и в го­ло­ве уже скла­ды­вал­ся план: сна­ча­ла рас­кон­сер­ви­ро­вать одну ма­ши­ну, про­ве­рить ре­ак­тор, за­пу­стить гид­рав­ли­ку, по­том взять­ся за осталь­ные.

— Мне нуж­но по­пасть внутрь, — ска­зал он. — Про­ве­рить со­сто­я­ние ма­шин. Если всё так, как в бу­ма­гах, я смо­гу их ожи­вить.

Ма­ри­на смот­ре­ла на него дол­го, буд­то ре­ша­ла что-то про себя. По­том взя­ла со сто­ла об­рез и по­ве­си­ла его на пле­чо.

— Я пой­ду с то­бой, — ска­за­ла она. — И если ты по­пы­та­ешь­ся меня об­ма­нуть, я тебе ко­лен­ные ча­шеч­ки про­стре­лю. Муж по­кой­ный го­во­рил, что ин­же­не­ры без ко­ле­ней ра­бо­тать не мо­гут.

Со­ко­лов впер­вые за дол­гое вре­мя улыб­нул­ся.

— До­го­во­ри­лись.

Они вы­шли из ка­би­не­та вдво­ём. Ма­ри­на шла впе­ре­ди, осве­щая до­ро­гу фо­на­рём, ко­то­рый до­ста­ла из ящи­ка сто­ла. Со­ко­лов ша­гал сле­дом, при­жи­мая к гру­ди пап­ку с до­ку­мен­та­ми. В ко­ри­до­ре пах­ло всё той же пле­се­нью и мы­ша­ми, но те­перь этот за­пах ка­зал­ся пол­ков­ни­ку за­па­хом на­ча­ла чего-то но­во­го.

У гер­мод­ве­ри Ма­ри­на оста­но­ви­лась и обер­ну­лась.

— Толь­ко учти, пол­ков­ник. Если ты и прав­да хо­чешь их под­нять, тебе по­на­до­бят­ся люди. Один ты эту гору не под­ни­мешь.

Со­ко­лов кив­нул, гля­дя на ряд ме­тал­ли­че­ских туш, тем­не­ю­щих в глу­бине ан­га­ра.

— Знаю, — ска­зал он. — Есть у меня на при­ме­те один ста­рик. И один пи­лот, ко­то­рый сей­час ре­жет тан­ки на ме­талл.

Ма­ри­на толк­ну­ла тя­жё­лую дверь, и в ан­гар вме­сте с ней во­рвал­ся сквоз­няк, пах­ну­щий сне­гом и близ­кой зи­мой.