Глава 2

Я, осво­бо­див­шись от ящи­ка, при­ки­ды­ваю ва­ри­ан­ты вы­брать­ся с тех­но­ло­ги­че­ских эта­жей. Не смот­ря на спе­ци­фи­че­скую при­вле­ка­тель­ность этих мест, Хо­зя­и­ну здесь де­лать аб­со­лют­но нече­го — не бу­дет же он, в са­мом деле, тас­кать ящи­ки, как ка­кой-ни­будь по­след­ний ро­бот. А зна­чит, и мне здесь не ме­сто.

Но что­бы пе­ре­ме­стить­ся на верх­ние эта­жи, необ­хо­ди­мо из­ме­нить­ся — ком­би­не­зон со­всем не тот на­ряд, чтоб не вы­де­лять­ся на фоне расфу­фы­рен­ной тол­пы. И тут моё вни­ма­ние при­вле­ка­ют мно­го­чис­лен­ные бро, об­ла­чён­ные под люд­скую моду — бе­ло­снеж­ные ру­баш­ки со стиль­ны­ми гал­сту­ка­ми-ба­боч­ка­ми и чёр­ные брю­ки. Мне не со­всем по­нят­на их здесь роль, но до­пуск на эта­жи для по­се­ти­те­лей они име­ют бес­пре­пят­ствен­ный. Что мне и надо.

Шутя вскрыв несколь­ко шкаф­чи­ков, я на­хо­жу нуж­ную оде­жон­ку. И как ни жал­ко остав­лять свой при­выч­ный ра­бо­чий ком­би­не­зон все­го лишь с па­рой пя­тен мас­ла, пе­ре­оде­ва­юсь в ци­виль­ное недо­ра­зу­ме­ние с ба­боч­кой.

Внешне пре­об­ра­зив­шись, за­про­сто вли­ва­юсь в по­ток столь же стран­но оде­тых бро. Что мне над­ле­жит де­лать в но­вом об­ли­чье не со­всем по­нят­но, и при­хо­дит­ся, как го­во­рят люди, дер­жать ушки на ма­куш­ке. Точ­нее, на­стро­ить ком­му­ни­ка­тор на мест­ную ра­бо­чую сеть, для чего, ока­зы­ва­ет­ся, до­ста­точ­но все­го лишь за­ре­ги­стри­ро­вать­ся по сво­е­му пер­со­наль­но­му се­рий­но­му но­ме­ру. И сра­зу ста­но­вит­ся бо­лее-ме­нее ясна роль бро в ба­боч­ках — обык­но­вен­ные раз­нос­чи­ки по эта­жам за­ка­зов кли­ен­там.

Вме­сте со все­ми бегу на вто­рой этаж, где мне в руки суют пол­ный под­нос раз­но­об­раз­ных на­пит­ков:

— Бро, сек­тор бис-два-ноль, кли­ент но­мер сто два­дцать семь аль­фа…

По­слуш­но убы­ваю в сек­тор бис-два-ноль к та­ин­ствен­но­му сто два­дцать семь аль­фа.

На­ли­чие в ру­ках под­но­са, а на шее ба­боч­ки ока­зы­ва­ет­ся свое­об­раз­ным про­пус­ком по «Ко­ли­зе­ю», и те­перь я могу сво­бод­но пу­те­ше­ство­вать по мно­го­чис­лен­ным эта­жам. И стран­ным об­ра­зом все бро, об­ла­чив­ши­е­ся в эти на­ря­ды, ста­но­вят­ся прак­ти­че­ски неза­мет­ны для лю­дей — те не об­ра­ща­ют на нас ни­ка­ко­го вни­ма­ния. За­би­ра­ют за­ка­зы, слов­но у пу­сто­го ме­ста. Что предо­став­ля­ет для меня про­сто без­гра­нич­ные воз­мож­но­сти — ходи, где хо­чешь, ищи, кого же­ла­ешь. Сво­бо­да… Пус­кай и весь­ма услов­ная. Всё-таки у пу­сто­го ме­ста тоже есть свои пре­иму­ще­ства.

Пер­вым на­хо­жу ов­чар­ку Тода, ко­то­рый от души ве­се­лит­ся сре­ди сво­ры дал­ма­тин­цев. Со­ба­ки гурь­бой но­сят­ся по седь­мо­му эта­жу, сби­вая с ног каж­до­го встреч­но­го-по­пе­реч­но­го, неосто­рож­но ока­зав­ше­го­ся на пути. Пла­ти­но­вый про­пуск их хо­зяй­ки — это тоже свое­об­раз­ная сво­бо­да от услов­но­стей че­ло­ве­че­ско­го об­ще­жи­тия. И по­вер­жен­ным оста­ёт­ся толь­ко ру­гать­ся да впу­стую воз­му­щать­ся.

Остав­ляю ов­чар­ку Тода при­да­вать­ся на­ив­ным со­ба­чьим ра­до­стям и иду ис­кать Нею. Если я до­ста­точ­но хо­ро­шо раз­би­ра­юсь в «мо­наш­ках», то её сле­ду­ет ис­кать на танц­по­ле. Где же ещё здесь им от­тя­ги­вать­ся?

Танц­пол встре­ча­ет гро­хо­том му­зы­ки. Хотя... Я бы её так не на­зы­вал. В своё вре­мя Хо­зя­ин при­стра­стил меня к клас­си­че­ским про­из­ве­де­ни­ям, и с тех пор ни могу ни­че­го ино­го вос­при­ни­мать. Му­зы­ка была рож­де­на людь­ми, как по­пыт­ка пе­ре­дать гар­мо­нию окру­жа­ю­ще­го мира. А в по­след­нее вре­мя или мир из­ме­нил­ся, утра­тив гар­мо­нию, или люди ра­зу­чи­лись её вос­при­ни­мать.

Мер­ца­ние раз­но­цвет­ных ог­ней от по­то­лоч­ных стро­бо­ско­пов стран­ным об­ра­зом дро­бит ре­аль­ность на от­дель­ные тём­ные и свет­лые пик­се­ли, то рас­сы­па­ю­щи­е­ся в непо­нят­ное нечто, то вновь со­би­ра­ю­щи­е­ся в очер­та­ния при­выч­но­го мира. И сре­ди этих по­сто­ян­но пе­ре­ме­ши­ва­ю­щих­ся пик­се­лей из­ви­ва­ет­ся, ска­чет, раз­ма­хи­ва­ет ру­ка­ми и но­га­ми объ­еди­нён­ная че­рез Сеть еди­ная лич­ность кол­лек­тив­но­го бес­со­зна­тель­но­го.

А кто здесь люди, а кто робо-гей­ши, сра­зу и не по­нять. Гро­хо­чу­щий танц­пол стран­ным об­ра­зом сти­ра­ет раз­ли­чия жи­вой и мёрт­вой ма­те­рии. Что тво­рит кол­лек­тив­ное бес­со­зна­тель­ное!

По­ни­маю, что Нею с Хо­зя­и­ном мне здесь най­ти про­сто нере­аль­но. В кру­го­вер­ти тём­ных и свет­лых пя­тен все тан­цу­ю­щие на одно блек­лое пят­но лица и на одну бес­фор­мен­ную фи­гу­ру. И я воз­вра­ща­юсь на седь­мой этаж за ов­чар­кой То­дом — хва­тит ему с дол­ма­тин­ца­ми ду­ра­ков ва­лять…

Укор в со­ба­чьих гла­зах мог бы рас­то­пить ни одну тон­ну льда в са­мом без­жа­лост­ном серд­це, но у меня это­го че­ло­ве­че­ско­го вме­сти­ли­ща чувств и эм­па­тии ни­ко­гда не было. И по­то­му я неумо­лим:

— Ов­чар­ка Тод, бро­сай за­ни­мать­ся ерун­дой. По­шли ис­кать Нею и Хо­зя­и­на!

И тот, груст­но опу­стив долу лох­ма­тую го­ло­ву, по­слуш­но сле­ду­ет за мной…

Не про­хо­дит и пяти ми­нут, как по­яв­ля­ет­ся Нея, вле­ко­мая за уко­ро­чен­ную су­та­ну ов­чар­кой То­дом.

— Ну что та­кое... Я тан­це­вать хочу! — от­бры­ки­ва­ясь, воз­му­ща­ет­ся Нея.

— Ты Хо­зя­и­на на­шла? — су­ро­во об­ра­ща­юсь к оче­ред­ной по­сле­до­ва­тель­ни­це по­ба­се­ной стре­ко­зы. Лад­но, хоть для нас лето крас­ное ещё не ми­ну­ло. Но Пе­ре­ра­бот­ка, как та зима, всё бли­же и бли­же. Во вся­ком слу­чае для неё.

— Нет его здесь. Я, кру­жась, обо­шла весь зал…

С со­мне­ни­ем смот­рю на Нею. Очень со­мне­ва­юсь. По мо­е­му, у неё сра­зу же от­ши­ба­ет по­след­ние моз­ги, сто­ит толь­ко услы­шать тан­це­валь­ные рит­мы. Мо­жет это преду­смот­ре­но про­грамм­ным ко­дом, а мо­жет вли­я­ние ар­ха­ич­но­го жен­ско­го бес­со­зна­тель­но­го. Кто зна­ет…

— Уве­ре­на?

— На все сто!

— То­гда ухо­дим…

— Я не…

— Ов­чар­ка Тод! Тащи её за мной… — ко­ман­дую луч­ше­му пас­ту­ху всех овец и, раз­вер­нув­шись, по­ки­даю этаж с недо­му­зы­кой и недо­тан­ца­ми...

— Так, Нея. Ты луч­ше всех зна­ешь Хо­зя­и­на. Куда бы он мог здесь пой­ти…

И уви­дав, как она от­кры­ва­ет рот, сра­зу пре­ду­пре­ждаю пер­вое, что при­шло ей на ум:

— Кро­ме танц­по­ла. — Чем за­став­ляю нашу гей­шу за­пнуть­ся. В пря­мом и пе­ре­нос­ном смыс­лах это­го сло­ва. — И бу­ти­ков.

Нея неко­то­рое вре­мя ещё пы­та­ет­ся чего-ни­будь «ро­дить», ра­зе­вая рот, но за­тем лишь без­воль­но по­жи­ма­ет пле­чи­ка­ми. Судя по все­му, име­ю­щи­е­ся у неё ва­ри­ан­ты для озву­чи­ва­ния я так преду­смот­ри­тель­но пре­сёк в за­ро­ды­ше.

— Мо­жет, ов­чар­ка Тод?

Но тот мол­чит, как и Нея. Хотя мог бы для про­фор­мы и гавк­нуть. Сто­ит при­знать, в на­шей ко­ман­де два чле­на умом и со­об­ра­зи­тель­но­стью со­всем не бле­щут.

— Лад­но, пой­дём квад­рат­но-гнез­до­вым ме­то­дом.

— А это как? — ин­те­ре­су­ет­ся Нея.

— То есть — по­сле­до­ва­тель­но, под­ряд.

И мы по­шли, за­гля­ды­вая и в огром­ные залы, то­ну­щие во тьме или в све­те и дыму; и в неболь­шие ка­мор­ки бук­валь­но на пару-трой­ку че­ло­век; и в по­лу­пу­стые залы ви­зу­а­ли­за­ции с про­ка­том но­ви­нок; и в за­пол­нен­ные па­ла­ты, где без­движ­ные тела ле­жат в ожи­да­нии, пока по­ки­нув­шее их со­зна­ние блуж­да­ет в вир­ту­аль­ных ми­рах… Стран­но всё это…

Но Хо­зя­ин как сквозь зем­лю про­ва­лил­ся. Ни в этой ре­аль­но­сти его нет, ни в вир­ту­аль­ной… И даже ов­чар­ка Тод с его пре­вос­ход­ным ню­хом так и не смог взять след. Судя по все­му, здесь Хо­зя­и­на и не было ни­ко­гда. Или был, но очень дав­но, и след его за­те­рял­ся в Веч­но­сти.

Ко­гда воз­вра­ща­ем­ся к от­ды­ха­ю­ще­му у фа­са­да Гар­ду, «Ко­ли­зей» дос­ко­наль­но осмот­рен свер­ху до­ни­зу, сле­ва на­пра­во. И един­ствен­ный по­ло­жи­тель­ный ре­зуль­тат из мно­го­ча­со­во­го хож­де­ния по эта­жам — при­об­ре­тён­ное зна­ние, что Хо­зя­и­на в «Ко­ли­зе­е» нет.

За­ви­дев нас, Гард тут же вы­хо­дит из ко­ма­тоз­ной спяч­ки:

— Ну, на­ко­нец-то! А я жду-жду. А чего жду? То ли от­прав­ки в Пе­ре­ра­бот­ку на «ро­бо­воз­ке», то ли про­сто без ужас­ных по­след­ствий сам за­блу­дил­ся в этих ка­мен­ных джун­глях.

— Это ты гра­мот­но озву­чил — ка­мен­ные джунгли… — со­гла­ша­юсь с неожи­дан­ным срав­не­ни­ем от ланд­шафт­но­го ди­зай­не­ра я, — И где в них по­те­рял­ся Хо­зя­ин? Что мо­жешь пред­по­ло­жить?

— Пред­по­ла­гаю — в ре­сто­ране.

— Со­всем, что ли? Кто ж в ре­сто­ра­нах си­дит по несколь­ку дней кря­ду? — удив­ля­юсь неожи­дан­но­му от­ве­ту.

— Хо­зя­ин? — Гард на­ив­но озву­чи­ва­ет свой ва­ри­ант.

Да что же это та­кое? Три по­мощ­ни­ка, и все по уров­ню ин­тел­лек­та не выше со­ба­ки. Но если для ов­чар­ки Тода это есте­ствен­ное со­сто­я­ние, то для двух дру­гих это при­го­вор.

— Нет. Там ис­кать не бу­дем. Как я по­ни­маю, спра­ши­вать вас про иные ва­ри­ан­ты бес­по­лез­но?

Всё, бук­валь­но всё при­хо­дит­ся де­лать са­мо­му — и под­ме­тать га­раж, и раз­би­рать дви­га­тель глай­де­ра, и даже при­ду­мы­вать, где ис­кать Хо­зя­и­на. Хотя я са­мый ме­нее за­ин­те­ре­со­ван­ный участ­ник спа­са­тель­ной опе­ра­ции. Как ска­зал са­мый ум­ный из на­шей бра­тии — ме­ха­ни­ки, они и в Аф­ри­ке ме­ха­ни­ки.

Да! Кста­ти — Дво­рец­кий…

— Дво­рец­кий…

В эфи­ре пу­сто­та. Лишь есте­ствен­ный шум мед­лен­но­го на­ка­та элек­тро­маг­нит­ных волн. Но, воз­мож­но, это у меня ком­му­ни­ка­тор глю­чит. Как бы и он не на­крыл­ся тем са­мым — хо­зяй­ским мед­ным та­зом. Ищи по­том эту медь в го­ло­ве, сви­щи...

— Дво­рец­ки-и-ий!

— Ну что тебе? — на­ко­нец про­яв­ля­ет­ся Дво­рец­кий.

— У нас ту­пик. Про­ве­ри­ли «Ко­ли­зей». Там Хо­зя­и­на нет. Куда на­прав­лять­ся на по­ис­ки даль­ше?

— По ре­сто­ра­нам ис­ка­ли?

— Не-е-ет. Кто ж в ре­сто­ра­нах бу­дет так дол­го за­ви­сать? Столь­ко пищи че­ло­ве­ку не съесть.

— Ме­ха­ник, что ж ты у нас та­кой пря­мо­мыс­ля­щий, как ро­бо­пы­ле­сос? Ни­ко­гда не слы­хал об ор­га­ни­че­ских со­еди­не­ни­ях, угне­та­ю­щих цен­траль­ную нерв­ную си­сте­му Homo sapiens?

— Нет. А что это та­кое? Кот­ле­ты по-ки­ев­ски? — озву­чи­ваю пер­вое, что при­хо­дит на ум.

— Ска­чай из Сети ин­фор­ма­цию по ме­тил­кар­би­но­лу… — небреж­но от­ве­ча­ет Дво­рец­кий и от­клю­ча­ет­ся. Слов­но у него там в Доме куча дел, а я его непро­дук­тив­но от­вле­каю.

Меня все­гда по­ра­жа­ло — от­че­го са­мый ум­ный из нас это Дво­рец­кий, а глай­дер ре­мон­ти­рую я? За­гад­ка… И что это за по­мощь та­кая от са­мо­го ум­но­го — оскор­би­тель­но низ­вёл ме­ха­ни­ка до иерар­хи­че­ско­го уров­ня ту­пиц ро­бо­пы­ле­со­сов, на­тем­нил, на­за­да­вал за­га­док и сно­ва про­пал. Да если бы я так в га­ра­же при­би­рал­ся, Хо­зя­ин туда вряд ли ко­гда смог зай­ти. Хотя… Он туда ни­ко­гда и не за­хо­дил.

— Я в Сет­ку. А вам сто­ять, ожи­дать даль­ней­ших рас­по­ря­же­ний, — пре­ду­пре­ждаю свою по­ис­ко­вую бри­га­ду, что­бы не раз­бе­жа­лась, пока буду от­сут­ство­вать. Ведь, непо­нят­но, сколь­ко при­дёт­ся пе­ре­ра­бо­тать ин­фор­ма­ции, преж­де чем най­дёт­ся упо­ми­на­ние об этом та­ин­ствен­ном ме­тил­кар­би­но­ле…

На­ив­ный. Ока­за­лось, что срав­не­ние Дво­рец­ко­го с ро­бо­пы­ле­со­са­ми не на­столь­ко и при­тя­ну­то за от­сут­ству­ю­щие уши.

Ме­тил­кар­би­нол, или как его ещё лас­ко­во на­зы­ва­ют люди — эта­нол, спирт, ал­ко­голь, шило ис­то­ри­че­ски за­ни­ма­ет огром­ный куль­тур­ный пласт в жиз­ни Homo sapiens. Ин­фор­ма­ции ока­за­лось бо­лее чем и на все вку­сы да пред­по­чте­ния — ли­те­ра­ту­ра, изоб­ра­зи­тель­ное ис­кус­ство, ста­рый ки­не­ма­то­граф, но­вый ви­зу­ал, бай­ки, анек­до­ты, home-ви­део и про­чее, и про­чее...

Из Сет­ки я вы­ва­ли­ва­юсь из­ряд­но разо­ча­ро­ван­ным в лю­дях. Как мож­но столь­ко уси­лий тра­тить на на­столь­ко бес­по­лез­ный для пи­та­ния про­дукт? Ведь если по энер­ге­ти­че­ской цен­но­сти спирт на­хо­дит­ся где-то меж­ду уг­ле­во­да­ми и жи­ра­ми, то по пи­ще­вой — в рай­оне нуля. Что ни­как не кор­ре­ли­ру­ет­ся с его по­ра­зи­тель­ной зна­чи­мо­стью в жиз­ни Homo. Ко­то­рые всё-таки вряд ли sapiens.

— Нея, ты не в кур­се — как от­но­сит­ся Хо­зя­ин к ал­ко­го­лю?

— По­ло­жи­тель­но от­но­сит­ся.

— А по шка­ле пред­по­чте­ний?

— Меж­ду мной и клас­си­че­ской му­зы­кой.

— Стран­ная у Хо­зя­и­на шка­ла пред­по­чте­ний, — от­кро­вен­но со­мне­ва­юсь я.

— Он во­об­ще боль­шой ори­ги­нал… Вот, на­при­мер, ко­гда мы ве­че­ра­ми…

— Эй-эй, — рез­ко пре­ры­ваю вос­по­ми­на­ния Неи. — Здесь это ни­ко­му не ин­те­рес­но.

Нея во­про­си­тель­но смот­рит на Гар­да, но тот лишь без­раз­лич­но по­жи­ма­ет пле­ча­ми. Круг его уз­ко­спе­ци­фи­че­ских ин­те­ре­сов — ты­чин­ки да пе­сти­ки с че­рен­ка­ми. Я же го­тов под­дер­жать раз­го­вор про плун­же­ры или порш­ни, а на край­няк про бол­ты и гай­ки. Ов­чар­ке Тоду во­об­ще до фо­на­ря лю­бые че­ло­ве­че­ские за­ба­вы, если они не свя­за­ны с са­хар­ной ко­сточ­кой или по­гу­лять с ка­кой-ни­будь су­кой.

— На­чи­на­ем по­ис­ки Хо­зя­и­на по ре­сто­ра­нам, — даю но­вую ввод­ную я.

Но сто­ит нам толь­ко слег­ка по­ма­я­чить в ок­нах пер­во­го же ре­сто­ра­на, как от­ту­да вы­ска­ки­ва­ют два спи­сан­ных на пла­не­ту штур­мо­ви­ка-гро­ми­лы из кос­мо­де­сан­та.

— Брысь от­сю­да!

— Э-э-э, бро, мы Хо­зя­и­на ищем… — Не успе­ваю я до­го­во­рить, как меня скру­чи­ва­ют же­лез­ной хват­кой и, про­та­щив с квар­тал, вы­бра­сы­ва­ют в тём­ный про­улок.

Ка­кое уни­же­ние от ту­по­го­ло­вых сол­да­фо­нов! Пока раз­мыш­ляю о сво­ём ин­тел­лек­ту­аль­ном пре­вос­ход­стве над гру­бой фи­зи­че­ской си­лой, меня на­хо­дит ов­чар­ка Тод и под­ни­ма­ет та­кой ра­дост­ный гвалт, что из окон бли­жай­ше­го дома на­чи­на­ют вы­со­вы­вать­ся пе­ре­пу­ган­ные люди. И не толь­ко вы­со­вы­вать­ся — один сер­до­боль­ный ста­ри­кан об­ли­ва­ет нас ка­кой-то мерз­ко пах­ну­щей жи­жей. При­хо­дит­ся от гре­ха по­даль­ше по-быст­ро­му свин­тить с него­сте­при­им­но­го за­кут­ка.

— Ов­чар­ка Тод, а где вся наша бра­тия? — спра­ши­ваю у вер­но­го пса.

Всё-таки пра­виль­но го­во­рят, что со­ба­ка луч­ший друг ро­бо­та. Чего не ска­жешь о моих то­ва­ри­щах по по­ис­ку Хо­зя­и­на — даже не по­пы­та­лись вме­шать­ся в кон­фликт с охра­ной. Хотя... Я бы и сам по­осте­рёг­ся ввя­зы­вать­ся в дра­ку с теми гро­ми­ла­ми штур­мо­ви­ка­ми. Ото­рвут чего су­ще­ствен­но­го, недо­ро­го возь­мут. Ещё лег­ко от­де­лал­ся. Ка­ких толь­ко ужа­сов не рас­ска­зы­ва­ют об этих во­ин­ствен­ных би­тю­гах.

Ов­чар­ка Тод, виль­нув хво­стом, ве­се­ло при­пус­ка­ет вдоль ули­цы, и я по­спе­шаю за ним.

Дол­го ис­кать не при­хо­дит­ся, так как кол­ле­ги да­ле­ко от ре­сто­ра­на не раз­бре­лись — Нея за­во­ро­жён­но сто­ит у бли­жай­шей вит­ри­ны с жен­ской одеж­дой, а Гард преду­смот­ри­тель­но под­пи­ра­ет сте­ну в ка­та­то­ни­че­ском кри­зе.

— Чего сто­им, чего ждём? — для про­фор­мы ин­те­ре­су­юсь я.

Нея неохот­но от­во­ра­чи­ва­ет­ся от со­зер­ца­ния без­звуч­но­го пис­ка по­след­ней жен­ской моды.

— Тебя ждём. Ты так неожи­дан­но нас по­ки­нул...

— Мож­но по­ду­мать, по соб­ствен­ной воле. Во­об­ще-то, меня уво­лок­ли два охран­ни­ка-штур­мо­ви­ка.

— Да-а? — без ин­те­ре­са про­из­но­сит Нея, по­сто­ян­но огля­ды­ва­ясь на вит­ри­ну, — На­де­юсь, ни­че­го страш­но­го не про­изо­шло?

— Я тоже на это на­де­юсь, — за­ве­ряю нашу без­мозг­лую гей­шу и без на­деж­ды на дель­ный от­вет спра­ши­ваю, — Есть мыс­ли, где даль­ше ис­кать Хо­зя­и­на?

С ка­ким бы удо­воль­стви­ем я сей­час по­ис­кал Хо­зя­и­на в на­шем га­ра­же. И во вре­мя по­ис­ков успел бы ком­прес­сор пе­ре­брать да мас­ло в глай­де­ре за­ме­нить. Но, ду­маю, Дво­рец­кий бу­дет про­тив. Он, ко­неч­но, здо­ро­во при­стро­ил­ся — поль­зу­ет­ся сво­им бес­те­лес­ным су­ще­ство­ва­ни­ем, и вся тя­жё­лая ра­бо­та до­ста­ёт­ся од­но­му ум­но­му ме­ха­ни­ку да про­чей бес­тол­ко­вой робо-ме­люз­ге.

— Ты же ре­сто­ран не осмот­рел, — на­по­ми­на­ет о не луч­ших мо­мен­тах мо­е­го су­ще­ство­ва­ния бес­такт­ная Нея. Вот кому бы не по­ме­шал двух­такт­ный дви­га­тель в гру­ди­ну, так это ей — до­ба­вить эм­па­тии к со­ро­ди­чам по ис­кус­ствен­ной жиз­ни. Да и пах­ло бы то­гда от неё не как сей­час — не раз­бе­ри чем, а при­ят­ны­ми па­ра­ми низ­ко­ок­та­но­во­го бен­зи­на.

— Нас туда даже на пу­шеч­ный вы­стрел не под­пу­стят, — в свою оче­редь на­по­ми­наю и я.

— Мо­жет, по­про­бу­ет ов­чар­ка Тод туда про­брать­ся? — неожи­дан­но дель­но пред­ла­га­ет глу­пая Нея. Чем за­став­ля­ет с удив­ле­ни­ем на неё взгля­нуть. Со­всем не ожи­дал с этой сто­ро­ны чего-то на­столь­ко тол­ко­во­го.

— Ов­чар­ка Тод, смо­жешь про­брать­ся мимо охра­ны в ре­сто­ран? — при­сев на кор­точ­ки, спра­ши­ваю у пса. И тот до­воль­но ви­ля­ет хво­стом. Ещё бы! Ни­сколь­ко не со­мне­ва­юсь, что там, за стек­лян­ны­ми дверь­ми, ов­чар­ку Тода ожи­да­ют мно­го са­хар­ных ко­сто­чек и про­чей со­ба­чей вкус­ня­ти­ны.

— Впе­рёд! — под­бад­ри­ваю я, и пёс, вос­поль­зо­вав­шись, что охра­на от­влек­лась на под­ка­тив­ший огром­ный ли­му­зин, про­скаль­зы­ва­ет в от­кры­тые две­ри.

Нам же оста­ёт­ся толь­ко ждать ре­зуль­та­тов со­ба­чей раз­вед­ки. Нея пе­ре­ме­ща­ет­ся по­бли­же к вит­рине, Гард за­ми­ра­ет у стен­ки, под­дер­жи­вая пле­чом зда­ние от па­де­ния, я же с ум­ным ви­дом раз­гля­ды­ваю про­но­ся­щи­е­ся мимо глай­де­ры, опре­де­ляя мо­де­ли, годы вы­пус­ка и ма­стер­ство неиз­вест­ных ме­ха­ни­ков. Сто­ит при­знать, неко­то­рые об­слу­жи­ва­ют вве­рен­ный транс­порт выше вся­че­ских по­хвал, но неко­то­рые — по­зор­ным пят­ном сре­ди ро­бо­тов-ме­ха­ни­ков — от­но­сят­ся к сво­им обя­зан­но­стям явно спу­стя ру­ка­ва ком­би­не­зо­нов. Их бед­ные под­опеч­ные коп­тят про­ху­див­ши­ми­ся про­клад­ка­ми, каж­дый раз пе­чаль­но взвиз­ги­ва­ют при ав­то­ма­ти­че­ском пе­ре­клю­че­нии пе­ре­дач, сту­чат раз­бол­тан­ны­ми порш­ня­ми. Ужас! Хо­ро­шо, что пси­хи­ка у меня не в при­мер Гар­ду креп­ка и устой­чи­ва к по­тря­се­ни­ям, а то, как и наш невме­ня­е­мый са­дов­ник, вмиг бы впал в ка­та­то­нию.

— Вы где? Как успе­хи? — неожи­дан­но про­яв­ля­ет­ся Дво­рец­кий.

— У ре­сто­ра­на. Ждём воз­вра­ще­ния ов­чар­ки Тода, — бод­ро до­кла­ды­ваю я.

— У ка­ко­го ре­сто­ра­на?

— У обыч­но­го. С ту­пой охра­ной.

— Ну-ка, про­де­мон­стри­руй.

И я пе­ре­даю наши ко­ор­ди­на­ты Дво­рец­ко­му.

— Вот же... ! — как-то че­ресч­ур по­до­зри­тель­но буль­ка­ет тот.

— Чего?

— Ов­чар­ка Тод там?!

— Да. Ищет Хо­зя­и­на, — за­ве­ряю необыч­но эмо­ци­о­наль­но­го Дво­рец­ко­го.

— Бес­то­ло­чи! Это ко­рей­ский ре­сто­ран!

— Ну и что? Да хоть ки­тай­ский! — со­всем не по­ни­маю при­чи­ны воз­му­ще­ния я.

— За­ставь ду­ра­ка со­ба­ку вы­гу­лять, так он её в ко­рей­ский ре­сто­ран по­та­щит! — бук­валь­но взры­ва­ет­ся про­кля­ти­я­ми Дво­рец­кий. — Быст­ро вы­тас­ки­вай­те её от­ту­да!

— А к чему та­кая спеш­ка? — Хоть убей­те, но я ни­как не могу взять в толк при­чин для па­ни­ки от обыч­но весь­ма урав­но­ве­шен­но­го Дво­рец­ко­го. Что, впро­чем, со­всем и не уди­ви­тель­но — весу-то в нём нет и од­но­го грам­ма!

— В ко­рей­ских ре­сто­ра­нах со­бак по­да­ют в ка­че­стве ос­нов­но­го блю­да!

— Со­бак? — ис­кренне не по­ни­маю та­ко­го от­кро­вен­но­го ван­да­лиз­ма я.

— Да! Со­бак!

— Фу-у, ка­кая ди­кость! — это уже всту­па­ет в раз­го­вор Нея, про­слы­шав про неза­вид­ную судь­бу ов­чар­ки Тода.

Я за­ду­мы­ва­юсь — и что-то же де­лать при­дёт­ся...

— Чего вы хо­ти­те: это же люди. Им веч­но хо­чет­ся кого-ни­будь съесть. Если не фи­зи­че­ски, то мен­таль­но, — тем вре­ме­нем со зна­ни­ем дела по­яс­ня­ет Дво­рец­кий.

И тут я с ним пол­но­стью со­гла­сен — бо­лее ди­ко­го зве­ря, чем че­ло­век, ещё надо по­ис­кать! Для спа­се­ния ов­чар­ки Тода я ре­шаю про­вер­нуть трюк Ко­ли­зея — зай­ти в ре­сто­ран с чёр­но­го хода. И остав­ляю про­чую ко­ман­ду бдить глав­ный вход.

Зад­ник дома вы­гля­дит со­всем не так пом­пез­но, как со сто­ро­ны глав­но­го фа­са­да — му­сор­ные баки, пол­ные пи­ще­вых от­хо­дов, грязь и об­шар­пан­ные сте­ны с жут­ки­ми граф­фи­ти. Но ни од­но­го бро у слу­жеб­но­го вхо­да. Лишь два че­ло­ве­ка сто­ят у две­рей и не то­ро­пясь ку­рят. На­вер­ное, на ожи­да­ю­щих по­да­чи го­то­вой со­ба­ки кли­ен­тов им глу­бо­ко по из­но­шен­но­му ре­дук­то­ру.

— Не под­ска­же­те, глу­бо­ко­ува­жа­е­мые че­ло­ве­ки, — хит­ро на­чи­наю из­да­ле­ка я, — Слу­чай­но не тре­бу­ют­ся в этом пре­крас­ном за­ве­де­нии чер­но­ра­бо­чие?

— На себя на­ме­ка­ешь? — без обыч­но­го люд­ско­го па­фо­са ин­те­ре­су­ет­ся са­мый мо­ло­дой.

— Мне как раз ра­бо­та нуж­на. — Ки­ваю я.

— А что хо­зя­ин?

— Хо­зя­ин куда-то по­де­вал­ся. — Даже не пы­та­юсь юлить, всё-таки пря­мо­ли­ней­ная чест­ность — это одно из глав­ных до­сто­инств на­сто­я­щих ро­бо­тов. У лю­дей же, как я слы­шал, она дав­но не в че­сти.

— Пой­дём, спро­сим у управ­ля­ю­ще­го, — неожи­дан­но со­гла­ша­ет­ся мо­ло­дой.

— Не возь­мут, — по­да­ёт го­лос тот, что по­стар­ше, — Даже не ста­рай­тесь. Здесь го­то­вят со­бак, а ро­бо­там не под силу уби­вать жи­вот­ных. Осо­бен­но­сти ис­ход­но­го кода.

Стар­ший вы­бра­сы­ва­ет оку­рок и зо­вёт мо­ло­до­го:

— Идём. Пора.

В этот мо­мент рас­па­хи­ва­ет­ся дверь, и по­явив­ший­ся на по­ро­ге страш­но ху­дой че­ло­век ис­те­рич­но кри­чит:

— Вот вы где! Там ка­кую-то жи­вую со­ба­ку пой­ма­ли. Управ­ля­ю­ще­го уку­си­ла за зад­ни­цу! И тот те­перь тре­бу­ет сва­рить из неё по­синт­хан.

Ку­риль­щи­ки, не сдер­жав­шись, на­чи­на­ют ржать в го­лос:

— Так ему и надо!

И на этой ра­дост­ной ноте все друж­но ис­че­за­ют за дверь­ми. А мне надо что-то сроч­но со­об­ра­жать, и чем быст­рее, тем жи­вее бу­дет ов­чар­ка Тод. Но в мою ме­тал­ли­че­скую го­ло­ву ни­че­го тол­ко­во­го не при­хо­дит. И я лишь бес­по­мощ­но ози­ра­юсь. Вот если бы, на­при­мер, слу­чил­ся по­жар, то все бы вы­бе­жа­ли на ули­цу... По­жар! Под­жечь само зда­ние я, ко­неч­но же, не могу в силу огра­ни­чен­но­сти ис­ход­но­го кода, но вот чего дру­го­го... И встро­ен­ной в ле­вую руку го­рел­кой под­жи­гаю му­сор­ные баки. Чер­ный гу­стой дым мгно­вен­но оку­ты­ва­ет всё во­круг и че­рез от­кры­тые окна втя­ги­ва­ет­ся в ре­сто­ран. Не про­хо­дит и пары мгно­ве­ний, как из две­рей на­чи­на­ют вы­ска­ки­вать люди, за­жи­мая носы, бес­по­мощ­но ме­чут­ся пе­ред во­всю по­лы­ха­ю­щи­ми ба­ка­ми. Кри­ки, вопли! Боль­ше всех орёт плот­ный муж­чи­на с на­чаль­ствен­ны­ми за­маш­ка­ми управ­ля­ю­ще­го. А я с удо­воль­стви­ем взи­раю на эту су­е­ту со сто­ро­ны. На­ко­нец и ов­чар­ка Тод вы­бе­га­ет на ули­цу, счаст­ли­во из­бе­жав ку­па­ния в ва­роч­ном кот­ле.