Глава 3

Со сто­ро­ны глав­но­го вхо­да су­е­ты ещё боль­ше — лю­би­те­ли со­ба­чя­ти­ны, по стран­но­му сте­че­нию об­сто­я­тельств сами не за­хо­тев­шие ока­зать­ся за­жа­рен­ны­ми на по­жа­ре, вы­бе­га­ют на­ру­жу, ис­те­рич­но тре­бу­ют свои глай­де­ры, ру­га­ют­ся и де­рут­ся с дру­ги­ми лю­би­те­ля­ми съест со­ба­ку за пре­иму­ще­ство в оче­ре­ди.

— Бе­жим, — ко­ман­дую я на­шей гей­ше в мо­на­ше­ском при­ки­де, под­хва­ты­ваю под мыш­ку уже бла­го­ра­зум­но впав­ше­го в ка­та­то­нию Гар­да, и мы с жи­вее всех жи­вых ов­чар­кой То­дом ре­ти­ру­ем­ся от гре­ха по­даль­ше.

— Сре­ди вы­бе­гав­ших Хо­зя­и­на не было? — спра­ши­ваю, ко­гда до­ста­точ­но уда­ли­лись от ме­ста устро­ен­но­го мною по­жа­ра му­сор­ных ба­ков.

— Нет, — за­ве­ря­ет Нея, — Я вни­ма­тель­но рас­смат­ри­ва­ла на­ря­ды по­се­ти­те­лей ре­сто­ра­на. Хо­зя­и­на точ­но бы за­ме­ти­ла.

— Хм-м... — Я за­ду­мы­ва­юсь. — По­про­бо­вать та­ким же спо­со­бом про­ве­рить и про­чие ре­сто­ра­ны? Ведь му­сор­ные баки есть вез­де.

— Что у вас там? — как все­гда неожи­дан­но про­яв­ля­ет­ся Дво­рец­кий.

— Ищем, — ко­рот­ко от­ве­чаю, не вда­ва­ясь в ню­ан­сы ме­то­до­ло­гии по­ис­ков.

— По­жар в ре­сто­ране ко­рей­ской кух­ни ва­ших рук дело?

— Не было по­жа­ра. Так, му­сор­ные баки за­го­ре­лись.

— Жертв и раз­ру­ше­ний, на­де­юсь, не было?

— Ни в коем разе. Обо­шлось. Раз­ве что в дра­ке кому нос свер­ну­ли.

— Ов­чар­ку Тода вы­та­щи­ли из бу­льо­на?

— Ря­дом си­дит.

Ов­чар­ка Тод, под­твер­ждая свое при­сут­ствие, от­ры­ви­сто гав­ка­ет.

— Хо­ро­шо. У меня есть идея...

Мы сто­им под огром­ной вы­вес­кой — «Cazino Royal». Как по­э­тич­но вы­ра­зил­ся Дво­рец­кий — нема­ло лю­дей име­ло несча­стье зай­ти в это за­ве­де­ние, где и сги­нуть без­воз­вра­та; по­сколь­ку при­род­ная жад­ность че­ло­ве­че­ская спо­соб­на на­чи­сто сжечь лю­бо­го, неосто­рож­но при­кос­нув­ше­го­ся к на­сто­я­ще­му азар­ту. Я, ко­неч­но же, не очень-то и верю в ро­ман­ти­че­ские ал­лю­зии Дво­рец­ко­го. Ведь, что та­кое азарт? Некон­тро­ли­ру­е­мая люд­ским со­зна­ни­ем страсть к игре на день­ги. Но как воз­мож­но не кон­тро­ли­ро­вать своё со­зна­ние? Нет же ни­че­го про­ще. Это ни­сколь­ко не труд­нее, чем, на­при­мер, вклю­чить встро­ен­ную в руку го­рел­ку или от­клю­чить­ся на про­фи­лак­ти­ку то­ри­е­вых моз­гов.

— И как нам по­пасть внутрь? — за­да­юсь в ни­ку­да чи­сто ри­то­ри­че­ским во­про­сом.

Как это ни стран­но, но дан­ная про­бле­ма на­вяз­чи­во вста­ёт пред на­шей ком­па­ни­ей из трёх ро­бо­тов и со­ба­ки при лю­бом вы­бо­ре ва­ри­ан­тов по­ис­ка Хо­зя­и­на. Во­ис­ти­ну — нет бо­лее недру­же­люб­но­го для ро­бо­тов об­ще­ства, чем то, что по­стро­и­ли себе люди.

— Кра­сот­ка, пой­дёшь с нами?

Я обо­ра­чи­ва­юсь — мо­ло­дые пар­ни с нескры­ва­е­мым ин­те­ре­сом пя­лят­ся на Нею, ко­то­рая по­сле «Ко­ли­зе­я» так и не рас­пра­ви­ла по­дол мо­на­ше­ской су­та­ны. А я в ко­то­рый уже раз удив­ля­юсь по­ра­зи­тель­ной даль­но­вид­но­сти Дво­рец­ко­го — ведь имен­но он вклю­чил в нашу по­ис­ко­вую груп­пу, как ка­за­лось то­гда, это аб­со­лют­но бес­по­лез­ное в сво­ей без­мозг­ло­сти со­зда­ние.

— Гут­эн морг­эн, маль­чи­ки, — ко­кет­ли­во от­ве­ча­ет наша «мо­наш­ка», ви­ди­мо на­хва­тав­шись немец­ких сло­ве­чек от Гар­да.

И на мой утвер­ди­тель­ный ки­вок тут же ис­че­за­ет за вход­ной две­рью, ве­ду­щей в цар­ство люд­ско­го азар­та. А мы оста­ём­ся ждать ре­зуль­та­та. Гард вос­поль­зо­вав­шись, что ни­ку­да не идём, бла­го­ра­зум­но под­пи­ра­ет пле­чом сте­ну, ов­чар­ка Тод уса­жи­ва­ет­ся вы­чё­сы­вать несу­ще­ству­ю­щих блох. Ви­ди­мо, это у него та­кое со­ба­чье раз­вле­че­ние. Я же, про­ждав с пол­ча­са, иду во­круг зда­ния, оце­нить до­пол­ни­тель­ные ва­ри­ан­ты про­ник­но­ве­ния внутрь.

— Ты где шля­ешь­ся? — Сер­ди­тый оклик за­став­ля­ет оста­но­вить­ся. — Ра­бо­та сто­ит, а он, по­гля­ди­те, шля­ет­ся по ули­це. Де­лать нече­го?

Сер­ди­тый муж­чи­на, круг­лый как на­ду­тый ша­рик, гроз­но пя­лит­ся в мою сто­ро­ну. А я на­чи­наю огля­ды­вать­ся в по­ис­ках его раз­дра­жи­те­ля.

— Ты чего вер­тишь­ся? Я тебе го­во­рю, ду­рья баш­ка! — про­дол­жа­ет ки­пя­тить­ся ша­ро­об­раз­ный му­жик.

И тут до меня до­хо­дит — ещё в «Ко­ли­зе­е» я не пе­ре­одел­ся об­рат­но в свой ра­бо­чий ком­би­не­зон и те­перь вы­гля­жу для окру­жа­ю­щих эта­ким за­блу­див­шим­ся офи­ци­ан­том. Ви­ди­мо, для лю­дей все ро­бо­ты на одно лицо, и раз­ли­ча­ют они на­ше­го бра­та толь­ко по одёж­ке. Как это ни стран­но, но само про­ви­де­ние предо­став­ля­ет пре­крас­ную воз­мож­ность по­пасть внутрь за­ве­де­ния, где ве­се­лит­ся Нея, и воз­мож­но за­ви­са­ет Хо­зя­ин. Не дол­го ду­мая, сле­дую вслед за сер­ди­тым му­жи­ком.

В слу­жеб­ных по­ме­ще­ни­ях ко­ро­лев­ско­го ка­зи­но грязь по­всю­ду и жут­кий бар­дак. И по­сле об­раз­цо­во­го по­ряд­ка в моём га­ра­же смот­реть на мест­ные по­ряд­ки даже не хо­чет­ся. И куда, спра­ши­ва­ет­ся, гля­дят мно­го­чис­лен­ные ро­бо­ты, что здесь оби­та­ют? Даже за­ва­ля­щих робо-пы­ле­со­сов не на­блю­даю.

В ком­на­те от­ды­ха, от­ре­шён­но гля­дя на пу­стую стен­ку, в ти­шине си­дят несколь­ко бро. На нас с ша­ро­об­раз­ным че­ло­ве­ком даже не ре­а­ги­ру­ют. Ви­ди­мо за­ни­ма­ют­ся про­фи­лак­ти­кой то­ри­е­вых моз­гов. Мы же про­хо­дим даль­ше, на кух­ню, где в про­ти­во­по­лож­ность ком­на­те от­ды­ха ца­рят су­е­та, шум и гвалт. По­ва­ра в бе­лых фар­ту­ках ме­чут­ся меж огром­ных элек­тро­плит с пы­шу­щи­ми жа­ром ка­стрю­ля­ми и ско­во­род­ка­ми, непре­рыв­но что-то в них под­сы­па­ют и что-то там на­ме­ши­ва­ют огром­ны­ми по­лов­ни­ка­ми и шу­мов­ка­ми. А бро в уни­фор­ме, как у меня, под­бе­га­ют к раз­да­точ­но­му сто­лу, хва­та­ют оче­ред­ной го­то­вый за­каз и убе­га­ют в иг­ро­вой зал. Бла­го­да­ря опы­ту Ко­ли­зея, чув­ствую себя здесь вполне в сво­ей та­рел­ке, хоть это да­ле­ко и не га­раж.

— За­каз но­мер сто пять! — кри­чит бро на раз­да­че и сует мне под­нос с на­пит­ка­ми.

Я быст­ро под­клю­ча­юсь к мест­ной су­е­те и уве­рен­но на­прав­ля­юсь к нуж­но­му сто­ли­ку.

Иг­ро­вой зал огром­ный. Свет при­глу­шён по­всю­ду и лишь иг­ро­вые сто­лы осве­ща­ют­ся ни хуже хи­рур­ги­че­ских в опе­ра­ци­он­ном бло­ке. И есть в этом некая па­ра­док­саль­ная па­рал­лель — и там, и там пре­па­ри­ру­ют­ся без­воль­ные че­ло­ве­че­ские туш­ки. Раз­ли­ча­ет­ся лишь ин­стру­мент — там хи­рур­ги­че­ский скаль­пель, а здесь кар­ты, ко­сти и ру­лет­ка. Но кар­ма­ны че­ло­ве­ков опу­сто­ша­ют­ся в обо­их слу­ча­ях про­сто с дья­воль­ской эф­фек­тив­но­стью. А един­ствен­ное раз­ли­чие — хи­рур­ги­че­ским ин­стру­мен­том ору­ду­ют толь­ко люди, по­сколь­ку при­чи­нять фи­зи­че­скую боль про­грамм­ный код нам ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ща­ет, здесь же по­го­лов­но все кру­пье — бро, хотя иные по­се­ти­те­ли и во­пят по­рой ни­чуть не тише, чем если бы им по-жи­во­му ото­рва­ли ногу. Эта­кий стран­ный па­ра­докс.

Пока я бе­гаю туда-сюда, ис­пол­няя за­ка­зы, успе­ваю как сле­ду­ет огля­деть­ся и оце­нить мест­ные по­ряд­ки. И по­ряд­ки, ска­жу я вам, очень даже непро­стые. Если бы не знал лю­дей по обыч­ной жиз­ни, то ре­шил бы, что все они как один сплошь по­ехав­шие сво­и­ми жи­день­ки­ми моз­га­ми. Са­мый ад тво­рит­ся за сто­ла­ми с ру­лет­кой. Там, сбив­шись в еди­ную кучу, жерт­вы азар­та с за­ми­ра­ни­ем серд­ца на­блю­да­ют за ка­че­ни­ем неболь­шо­го бе­ло­го ша­ри­ка. И сто­ит ему толь­ко, за­сту­чав по рёб­рам ко­ле­са ру­лет­ки, оста­но­вить­ся, как сра­зу же раз­да­ют­ся вопли у кого ра­до­сти, а у кого и на­сто­я­ще­го горя. Часть лю­би­те­лей азар­та кро­ют кру­пье по­след­ни­ми сло­ва­ми, кто-то из вы­иг­рав­ших с бар­ско­го пле­ча ки­да­ет фиш­ку мел­ко­го но­ми­на­ла на «ма­шин­ное мас­ло», а кто в от­ча­я­нии на­чи­на­ет рвать остат­ки во­лос на го­ло­ве. И так про­ис­хо­дит с за­вид­ным по­сто­ян­ством бук­валь­но по­сле каж­до­го спи­на.

За кар­точ­ны­ми сто­ла­ми на­род по­спо­кой­нее. Там все пре­бы­ва­ют в неге и рас­слаб­лен­но­сти. Но в наи­бо­лее удач­ные мо­мен­ты и там кто-то вска­ки­ва­ет и орёт от вос­тор­га или за­ла­мы­ва­ет руки от горя. И толь­ко бро сре­ди это­го люд­ско­го ха­о­са со­хра­ня­ют аб­со­лют­ное спо­кой­ствие, чем вы­зы­ва­ют у меня гор­дость за весь наш ис­кус­ствен­но ин­тел­лек­ту­аль­ный род.

Нея си­дит в ком­па­нии пар­ней за кар­точ­ным сто­лом, и те бо­лее пя­лят­ся на неё, чем на кар­ты. А наша гей­ша мило чи­ри­ка­ет, чув­ствуя себя кра­си­вой рыб­кой в воде. Судя по все­му, она уже и за­бы­ла за­чем сюда про­бра­лась. Лад­но, хотя бы я ве­рен дол­гу и уже осмот­рел­ся по всем по­ме­ще­ни­ям. Хо­зя­ин, к со­жа­ле­нию, здесь от­сут­ству­ет.

— Так... — Меня неожи­дан­но оста­нав­ли­ва­ет ад­ми­ни­стра­тор зала, су­ро­во­го вида муж­чи­на, чем-то неуло­ви­мым на­по­ми­на­ю­щий Хо­зя­и­на. — У нас экс­трен­ная си­ту­а­ция — ещё один кру­пье сго­рел на ра­бо­те. Вста­вай за пя­тый стол ру­лет­ки. Спра­вишь­ся?

Я было хочу от­ка­зать­ся, но как-то само со­бой вы­ры­ва­ет­ся:

— Яволь!

Про­кля­тый Гард со сво­им гер­ман­ским «В­се­гда го­тов!».

Спер­ва меня ста­вят сор­ти­ро­вать фиш­ки и при­гля­ды­вать­ся к ра­бо­те кру­пье, кру­тя­ще­му ко­ле­со ру­лет­ки. И чест­но го­во­ря, по слож­но­сти ма­ни­пу­ля­ций это ни­сколь­ко не слож­нее раз­бор­ки гра­ви­та­ци­он­но­го ре­пуль­са­то­ра «Ан­ти­грав Прай­м». Мол­чу уж о тон­кой на­строй­ке ста­би­ли­за­то­ра гра­ви­та­ци­он­ных де­ви­а­ций ну­ле­во­го уров­ня.

Ко­гда меня ста­вят за ко­ле­со, к сто­лу под­хо­дит ком­па­ния с Неей. И тут про­ис­хо­дит стран­ное — о на­шей гей­ше пар­ни тут же за­бы­ва­ют и пол­но­стью пе­ре­клю­ча­ют вни­ма­ние на гип­но­ти­че­ское ка­че­ние ша­ри­ка. Слов­но внут­ри каж­до­го из них щёлк­нул тай­ный тум­блер пе­ре­клю­че­ния со­зна­ния. Кра­сот­ку Нею это со­всем не ра­ду­ет, и что­бы хоть как-то вер­нуть их вни­ма­ние, она под­клю­ча­ет­ся к игре.

— Шесть! — вос­кли­ца­ет робо-гей­ша, ко­гда на­род у сто­ла уже рас­сы­пал фиш­ки по иг­ро­во­му полю и успо­ко­ил­ся в ожи­да­нии вы­па­де­ния сле­ду­ю­ще­го чис­ла.

А я за­пус­каю спин. Ша­рик бес­ко­неч­но дол­го ка­тит­ся по до­рож­ке, цеп­ля­ет де­флек­тор, сту­чит по рёб­рам и па­да­ет в кар­ман циф­ры шесть.

Иг­ро­ки друж­но взвы­ва­ют — в клет­ке чис­ла шесть нет ни еди­ной фиш­ки. А пар­ни, за­та­щив­шие Нею с со­бой, с по­до­зре­ни­ем ко­сят­ся на неё. А та лишь мило улы­ба­ет­ся и же­ман­но по­жи­ма­ет пле­чи­ка­ми в мо­на­ше­ской су­тане.

— Ми­лаш­ка, что вы­па­дет сле­ду­ю­щим? — тихо спра­ши­ва­ет её стат­ный кра­са­вец, сто­я­щий ря­дом.

— На­вер­ное, шесть, — улы­ба­ет­ся та.

— Ерун­да, — ком­мен­ти­ру­ет пот­ный му­жик с за­ка­тан­ны­ми по ло­коть ру­ка­ва­ми ру­баш­ки. — Шесть и шесть, трид­цать шесть!

Но боль­шин­ство иг­ро­ков, охва­чен­ные иг­ро­вым безу­ми­ем, даже не слу­ша­ют этих и за­сы­па­ют поле фиш­ка­ми, ру­ко­вод­ству­ясь лишь сво­и­ми фан­та­зи­я­ми. Ду­ра­ков сре­ди них нет, и ста­вить на по­втор чис­ла шесть ни­кто ни со­би­ра­ет­ся. И толь­ко кра­сав­чик неуве­рен­но при­стра­и­ва­ет в неё ми­ни­маль­ную став­ку. Ну, прав­да, от­ку­да ж ему знать, что из бес­ко­неч­но­го ряда на­ту­раль­ных чи­сел Нея зна­ет толь­ко одно един­ствен­ное чис­ло — шесть. А как по-мо­е­му, ей и та­ко­го зна­ния ма­те­ма­ти­ки с лих­вой.

Я за­пус­каю оче­ред­ной спин, и вздох разо­ча­ро­ва­ния вол­ной про­но­сит­ся по иг­ро­кам — шесть!

— Кра­сот­ка, ну-ка, да­вай! — Те­перь на Нею смот­рит вся чест­ная ком­па­ния у сто­ла.

— Шесть, — до­воль­ная вни­ма­ни­ем окру­жа­ю­щих про­из­но­сит наша «мо­наш­ка».

— Тю-у-у, — сно­ва не ве­рит му­жик с за­ка­тан­ным ру­ка­вом. — Мо­жет, зеро?

Но все при­сут­ству­ю­щие в этот раз ста­вят толь­ко в шесть, друж­но со­ору­жая некое по­до­бие небо­скрё­ба. Но ста­вят, прав­да, лишь са­мым мел­ким но­ми­на­лом.

— Кру­ти! — об­ра­ща­ют­ся уже ко мне.

И я за­пус­каю шар, а за­тем объ­яв­ляю:

— Шесть, чёр­ное!

Все взвы­ва­ют. Как ни стран­но, ни­кто не ра­ду­ет­ся вы­иг­ры­шу, а лишь тер­за­ют себя, что не по­ста­ви­ли боль­ше.

— Ми­лаш­ка, го­во­ри! — кри­чат уже все вме­сте.

К сто­лу на­чи­на­ют под­тя­ги­вать­ся и про­чие иг­ро­ки, бро­сая и кар­ты, и слот ма­ши­ны. Нея явно поль­зу­ет­ся здесь успе­хом.

— Шесть. — Чему я ни­сколь­ко ни удив­ля­юсь, зная пре­дел её ум­ствен­ных спо­соб­но­стей.

Ни­кто не ве­рит, что и в чет­вёр­тый раз вы­па­дет это чис­ло, но став­ку тем не ме­нее де­ла­ют все.

— Шесть, чёр­ное! — объ­яв­ляю я.

И те­перь в крик не сры­ва­ет­ся толь­ко окру­жа­ю­щая нас ме­бель. Во­круг сто­ла на­чи­на­ет­ся биб­лей­ское стол­по­тво­ре­ние — каж­дый пы­та­ет­ся про­бить­ся к сто­лу и сде­лать став­ку в чис­ло, на­зван­ное Неей. Обес­по­ко­ен­ный по­до­зри­тель­ным ве­зе­ни­ем иг­ро­ков ад­ми­ни­стра­тор зала без­успеш­но пы­та­ет­ся про­бить­ся ко мне, но не тут-то было — плот­ная сте­на из люд­ских тел не остав­ля­ет и ма­лей­ше­го шан­са.

— Да­вай, кра­сот­ка! Сле­ду­ю­щую циф­ру! — Не кри­чит толь­ко един­ствен­ный, со­хра­ня­ю­щий пол­ное спо­кой­ствие сре­ди все­об­ще­го су­ма­сше­ствия, то бишь — я.

— Шесть!

И все взвы­ва­ют:

— Не мо­жет быть!

Ни смот­ря на «Не мо­жет быть!», гора фи­шек на ше­стёр­ке, бро­сая вы­зов гор­де­ли­вым бо­гам и мест­но­му ад­ми­ни­стра­то­ру зала, устрем­ля­ет­ся пря­ми­ком в кос­мос.

— Шесть, чёр­ное! — тор­же­ствен­но про­воз­гла­шаю я, и тол­па пус­ка­ет­ся в ди­кий пляс.

Поль­зу­ясь, что ли­ку­ю­щий на­род не удер­жал мо­но­лит строя, к Нее на­ко­нец про­би­ра­ет­ся ад­ми­ни­стра­тор с па­рой гро­мил-охран­ни­ков и пы­та­ют­ся от­та­щить её в сто­ро­ну. Но и наша "мо­наш­ка" не про­мах — пи­яв­кой уце­пи­лась за край сто­ла, ни в ка­кую не же­лая по­ки­дать тол­пу пре­дан­ных по­клон­ни­ков. За­ме­тив под­лую по­пыт­ку ад­ми­ни­стра­ции ка­зи­но со­хра­нить в непри­кос­но­вен­но­сти всё ра­нее на­граб­лен­ное, в бой всту­па­ют рас­сер­жен­ные иг­ро­ки — а я с удив­ле­ни­ем взи­раю на раз­го­ра­ю­ще­е­ся по­бо­и­ще, пока и меня не втя­ги­ва­ет в об­щее ме­си­ло­во. И раз­вер­за­ет­ся на­сто­я­щий Ад! Все кри­чат, ме­бель тре­щит, ку­ла­ки вре­за­ют­ся в фи­зио­но­мии, раз­брыз­ги­вая во все сто­ро­ны алые кап­ли кро­ви, сдав­лен­ные сто­ны и вопли от­ку­да-то сни­зу, из пар­те­ра, куда уже успе­ло пе­ре­ме­стить­ся из­ряд­ное ко­ли­че­ство иг­ро­ков.

В об­щей дав­ке меня ка­ким-то чу­дом на­хо­дит ов­чар­ка Тод и за шта­ни­ну та­щит на вы­ход.

— Тод! — пы­та­юсь пе­ре­кри­чать бу­шу­ю­щий «оке­ан» все­об­щей дра­ки, — Ищи Нею, и оба на вы­ход!

И тот ис­че­за­ет. Я же ещё неко­то­рое вре­мя слы­шу злоб­ное ры­ча­ние, лязг смы­ка­е­мых че­лю­стей и вопли под­вер­нув­ших­ся под го­ря­чую руку, ко­то­рых у ов­чар­ки Тода сро­ду и не бы­ва­ло.

Ко­гда ока­зы­ва­юсь на из­ряд­ном рас­сто­я­нии от ко­ро­лев­ско­го ка­зи­но, об­на­ру­жи­ваю, что из уни­фор­мы офи­ци­ан­та на мне толь­ко брю­ки и раз­роз­нен­ные лос­ку­ты от ру­ба­хи. Ов­чар­ка Тод и Нея сто­ят ря­дом, как и Гард, бла­го­ра­зум­но по­ки­нув­ший ка­та­то­ни­че­ский криз воз­ле ка­зи­но, где дра­ка уже рас­про­стра­ни­лась и на близ­ле­жа­щие ули­цы, втя­ги­вая в кру­го­верть при­бы­ва­ю­щих по­ли­цей­ских.

— Что у вас там? — неожи­дан­но про­яв­ля­ет­ся Дво­рец­кий.

— Ищем Хо­зя­и­на, — ко­рот­ко от­ве­чаю я.

— Где ище­те? — с едва скры­ва­е­мым по­до­зре­ни­ем во­про­ша­ет Дво­рец­кий.

— Там, где ты и ука­зал — в «Cazino Royal».

— Я так и ду­мал! Это вы устро­и­ли дра­ку? Уже по всем но­во­стям гре­мит.

— И меня по­ка­зы­ва­ют? — живо вкли­ни­ва­ет­ся в раз­го­вор Нея.

— Ещё не хва­та­ло! — про­дол­жа­ет воз­му­щать­ся Дво­рец­кий, — Живо от­ту­да!

И я по­ни­маю, что это наи­луч­шее из ре­ше­ний, так как ко­ли­че­ство ма­шин ава­рий­ных служб угро­жа­ю­ще раз­рас­та­ет­ся, пе­ре­го­ра­жи­вая про­езд всем и вся.

— Бе­жим! — кри­чу я и, под­хва­тив Гар­да, бегу по­даль­ше от цар­ства азар­та, где Хо­зя­и­на всё рав­но нет.

Ко­гда сти­ха­ют зву­ки си­рен ава­рий­ных служб, мы оста­нав­ли­ва­ем­ся для об­ду­мы­ва­ния даль­ней­ших дей­ствий. Всё-таки мой ре­жим бега со­всем не спо­соб­ству­ет ак­тив­но­му мыш­ле­нию. А на­де­ять­ся на по­мощь моих без­мозг­лых спут­ни­ков в та­ком непро­стом деле и не при­хо­дить­ся. Раз­ве что ов­чар­ка Тод мог бы по­участ­во­вать, но боги эво­лю­ции не на­де­ли­ли его спо­соб­но­стью к внят­ной раз­го­вор­ной речи. Пом­нит­ся, Дво­рец­кий как-то за­яв­лял, что неко­то­рых жи­вот­ных, в том чис­ле и со­бак, ради экс­пе­ри­мен­та под­клю­ча­ли к гло­баль­ной Сети, и все они де­мон­стри­ро­ва­ли непло­хой уро­вень ин­тел­лек­та. Но дан­ная ме­то­ди­ка не по­лу­чи­ла ши­ро­ко­го рас­про­стра­не­ния, и я так ду­маю, из-за стра­ха лю­дей по­лу­чить опас­ную кон­ку­рен­цию за зва­ние един­ствен­ных на Зем­ле ра­зум­ных су­ществ.

— Мне бе­гать про­ти­во­по­ка­за­но, — неожи­дан­но за­яв­ля­ет Нея. — Я со­всем не для того со­зда­на, что­бы бе­гать по ули­цам.

Гард пока от­мал­чи­ва­ет­ся, ви­ди­мо не опре­де­лив­шись — без­опас­но ли сей­час на­хо­дить­ся в со­зна­нии. Ов­чар­ка Тод же кру­тит­ся во­круг и ве­се­ло гав­ка­ет, пред­ла­гая бе­жать даль­ше. Ему явно по его со­ба­чьей душе лю­бые по­ис­ки Хо­зя­и­на, и даже по ко­рей­ским ре­сто­ра­нам.

— Надо ре­шать, куда на­пра­вить­ся даль­ше, — беру в сталь­ные руки ру­ко­вод­ство этой бук­валь­но раз­но­шёрст­ной ком­па­ни­ей. А по стран­ной при­хо­ти ас­со­ци­а­ций осо­знаю, что Гард и так уже под­мыш­кой. И что­бы не пе­ре­гру­жать да­ле­ко не веч­ные сер­во­при­во­ды пле­че­вых шар­ни­ров, я при­сло­няю его к стене бли­жай­ше­го зда­ния.

— Есть мыс­ли куда? — спра­ши­ва­ет Нея.

Я ка­чаю го­ло­вой:

— Да я толь­ко что оста­но­вил­ся по­сле вну­ши­тель­но­го за­бе­га с на­шим ка­та­то­ни­ком в ка­че­стве утя­же­ли­те­ля, дай со­брать­ся с мыс­ля­ми.

— Рас­те­рял пока бе­жал? — ин­те­ре­су­ет­ся наша гей­ша.

А я не могу со­об­ра­зить — то ли это тон­кая иро­ния, то ли дей­стви­тель­но про­яв­ля­ет уча­стие. В кон­це кон­цов ре­шаю, что иро­ния это выс­шая ин­тел­лек­ту­аль­ная де­я­тель­ность, недо­ступ­ная для робо-гейш, и зна­чит, она про­сто участ­ву­ет... Толь­ко вот в чём?

Пре­ры­ва­ет непро­стые раз­мыш­ле­ния на от­вле­чён­ные темы Дво­рец­кий:

— На­де­юсь, вас не пой­ма­ли?

Я сам себе хмы­каю — по­ни­ма­ешь, на­де­ет­ся он!

— А я не могу боль­ше бе­гать! — неожи­дан­но встре­ва­ет в раз­го­вор двух ин­тел­лек­ту­а­лов Нея. — Ути­хо­мирь его!

— Кого?

— Да ме­ха­ни­ка, ко­неч­но. Что он, в са­мом деле... Куда бы мы не за­шли, ото­всю­ду при­хо­дить­ся убе­гать.

От та­ко­го наг­ло­го вра­нья я на­чи­наю бук­валь­но за­ки­пать ра­ди­а­то­ром. Как же сей­час по­ни­маю Хо­зя­и­на — будь у меня та­кая робо-гей­ша, тоже бы по­ста­рал­ся по­те­рять­ся. И даже про­пуск обя­за­тель­но­го ТО аэро­ка­ра не смог бы мне в этом по­ме­шать. Тут меня осе­ня­ет:

— Так мо­жет Хо­зя­ин из-за Неи про­пал?

— Ещё чего! — фыр­ка­ет та. — Хо­зя­ин обе­щал меня в Го­род сво­зить.

— Так-так-так... А куда? — на­сто­ра­жи­ва­ет­ся Дво­рец­кий, ви­ди­мо за­ме­тив ка­кую-то за­цеп­ку.

— В ма­стер­скую пе­ре­про­шив­ки? — пред­по­ла­гаю я.

— Сам ты... — неожи­дан­но оби­жа­ет­ся Нея. — Он го­во­рил, что по­ка­жет мне саму суть это­го мира.

— Это ещё что та­кое? — удив­ля­юсь я, — Ма­га­зин аэро­ка­ров? Так и ста­рый ещё ни­че­го, раз­ве что мед­ный таз за­ме­нить.

— Денд­ра­рий? — вне­зап­но по­ки­да­ет став­шую при­выч­ной ка­та­то­нию Гард.

— Сами вы... Денд­ра­рии. — Нея по­жи­ма­ет пле­чи­ка­ми и за­га­доч­но кру­тит в воз­ду­хе паль­чи­ка­ми. — Суть это­го мира это...

— По­нят­но, — пе­ре­би­ва­ет её Дво­рец­кий, — Нам ну­жен флоу-тирт­хи.

— А что это? Впер­вые слы­шу, — удив­ля­юсь я.

— Неуди­ви­тель­но, — ком­мен­ти­ру­ет Дво­рец­кий, — Ты ж обу­слов­лен ме­ха­ни­кой. Про­грамм­ная огра­ни­чен­ность.

Мне со­всем не нра­вит­ся тер­мин — огра­ни­чен­ность, тем бо­лее про­грамм­ная. Слов­но при­го­вор о про­фес­си­о­наль­ной неком­пе­тент­но­сти.

— Не пе­ре­жи­вай, — ви­ди­мо, по­няв мои со­мне­ния, успо­ка­и­ва­ет Дво­рец­кий, — У лю­дей всё тоже са­мое. Что по­де­лать, изъ­ян в ис­ход­ном коде.

И я пе­ре­стаю пы­тать­ся по­нять, что там бу­ро­вит Дво­рец­кий. По­рой у него та­кое бы­ва­ет, на­чи­на­ет за­го­ва­ри­вать­ся. Что по­де­лать, изъ­ян в том са­мом... В ис­ход­ном коде. В об­щем, ему до яс­но­сти мыш­ле­ния чёт­ких ме­ха­ни­ков, как до...

— Так, — про­дол­жа­ет за­го­ва­ри­вать­ся Дво­рец­кий, — Ад­рес ски­нул. По­пы­тай­тесь про­брать­ся. Толь­ко да­вай­те без экс­цес­сов.

И мы вы­дви­га­ем­ся на но­вый ад­рес.

Зда­ние ни­чем не при­вле­ка­ет. Убо­гий двух­этаж­ный особ­няк де­вят­на­дца­то­го века, охра­ня­е­мый го­су­дар­ством, как па­мят­ник куль­тур­но­го на­сле­дия. В чём его та­кая уж куль­тур­ность, вряд ли хоть один зна­ток ушед­ших ве­ков смо­жет по­яс­нить. Обыч­ная че­ло­ве­че­ская при­выч­ка — спер­ва всё сне­сти-пе­ре­стро­ить, и за­тем бла­го­го­веть над по­след­ним, слу­чай­но остав­шим­ся нетро­ну­тым. А для упо­ко­е­ния со­ве­сти на­зван­ным — ар­хи­тек­тур­ный ше­девр.

— Как бу­дем про­ни­кать? — спра­ши­ваю у спут­ни­ков.

— В та­ком-то виде? — фыр­ка­ет Нея.

— А что тебе не нра­вит­ся в моём виде? — удив­ля­юсь я и пы­та­юсь осмот­реть­ся.

И тут по­ни­маю, что она пра­ва. Как ока­за­лось, бес­по­кой­ная ра­бо­та кру­пье со­всем не го­дит­ся для со­хран­но­сти стиль­ной, но непрак­тич­ной одеж­ды офи­ци­ан­та — от бе­ло­снеж­ной ру­баш­ки и ба­боч­ки оста­лись лишь вос­по­ми­на­ния в виде раз­роз­нен­ных лос­ку­тов, при­том за­ля­пан­ных кро­вью пе­ре­драв­ших­ся жертв сдво­ен­ной дья­воль­ской ше­стёр­ки.

— И что де­лать? — об­ре­чён­но раз­во­жу ру­ка­ми.

— Не пе­ре­жи­вай, — уве­рен­но за­яв­ля­ет Нея, — Я по­мо­гу.

Наша «мо­наш­ка» ни­что­же сум­ня­ше­ся от­ры­ва­ет зна­чи­тель­ный ку­сок от по­до­ла сво­ей су­та­ны, про­де­лы­ва­ет по се­ре­дине это­го кус­ка дыру и оде­ва­ет на меня. По ито­гу по­лу­ча­ет­ся стиль­ное пан­чо. И это со­всем дру­гое дело. В ко­то­рый раз удив­ля­юсь скры­тым та­лан­там на­шей гей­ши. А что там ещё мо­жет скры­вать­ся, Бог его зна­ет да, ви­ди­мо, ещё и Хо­зя­ин. Со сто­ро­ны мы те­перь вы­гля­дим вид­ной па­роч­кой — бру­таль­ный мачо с сек­са­пиль­ной мо­наш­кой в мини-су­тане.

— Лад­но, жди­те здесь, а я осмот­рюсь, — за­яв­ляю сво­ей ко­ман­де.

Но Гард уже под­пи­ра­ет кир­пич­ную клад­ку де­вят­на­дца­то­го века пле­чом, Нея, быст­ро по­те­ряв ин­те­рес ко мне, ози­ра­ет­ся в по­ис­ках ин­тер­ак­тив­ной вит­ри­ны бу­ти­ка одеж­ды, и толь­ко ов­чар­ка Тод де­ла­ет вид, что за­нят по­лез­ным де­лом — за­дум­чи­во вы­чё­сы­ва­ет несу­ще­ству­ю­щих блох. Вот же по­мощ­нич­ки...

Я для на­ча­ла ре­шаю про­сто прой­ти на ре­сепшн, а даль­ше вид­но бу­дет. То ли при­ки­нуть­ся по­сыль­ным, то ли ещё кем, столь же неза­мет­ным. А пока бу­дут раз­би­рать­ся что и по­че­му, успею огля­деть­ся.

— О-о, на­ко­нец-то! — Де­вуш­ка за стой­кой встре­ча­ет со­вер­шен­но неждан­ным воз­гла­сом.

На­чи­наю ози­рать­ся в по­ис­ках — к кому ещё она мо­жет об­ра­щать­ся с этим «О-о!».

— Мы бу­дем жа­ло­вать­ся! — про­дол­жа­ет меж тем воз­му­щать­ся та. — С вы­зо­ва про­шло уже три часа. Нель­зя было по­то­ро­пить­ся?

— Вы ко мне об­ра­ща­е­тесь? — ин­те­ре­су­юсь чи­сто для про­фор­мы.

— А к кому ещё-то? — ис­кренне удив­ля­ет­ся ре­сепшн, — Ты же здесь един­ствен­ный мек­си­кан­ский ме­ха­ник.

— Ну... Да... Ме­ха­ник.

Си­ту­а­ция скла­ды­ва­ет­ся са­мым уди­ви­тель­ным об­ра­зом. Но непо­нят­но по­че­му имен­но так.

— Пой­дём, — ко­ман­ду­ет де­вуш­ка и на­прав­ля­ет­ся к две­ри с таб­лич­кой «По­сто­рон­ним вход вос­пре­щён».

— Но... — Ки­ваю на пре­ду­пре­жда­ю­щую над­пись.

— Ты меня удив­ля­ешь. Пер­вый раз, что ли?

Вновь ки­ваю, не со­всем по­ни­мая, что зна­чит это — пер­вый раз.

За две­рью с предо­сте­ре­га­ю­щей над­пи­сью древ­няя вин­то­вая лест­ни­ца, ве­ду­щая вниз. И мы на­чи­на­ем со­вер­шать одну цир­ку­ля­цию за дру­гой, по­сте­пен­но опус­ка­ясь всё глуб­же. Зву­ки с по­верх­но­сти сти­ха­ют, лишь стук каб­лу­ков по ме­тал­лу сту­пе­нек со­про­вож­да­ет нас. На­чи­наю по­ти­хонь­ку про­зре­вать — а не в ту ли са­мую Пе­ре­ра­бот­ку меня ве­дут? Мо­жет, от­сут­ствие Хо­зя­и­на ста­ло до­сто­я­ни­ем кон­тро­ли­ру­ю­щих ор­га­нов?

Пу­те­ше­ствие к цен­тру Зем­ли за­кан­чи­ва­ет­ся в огром­ном ка­мен­ном под­ва­ле. Здесь по­лу­мрак, как и по­ло­же­но цар­ству мрач­но­го Аида. И в несколь­ко ря­дов неболь­шие кап­су­лы, ак­ку­рат, что­бы за­су­нуть туда че­ло­ве­ка.

— Боль­шой цир­ку­ля­ци­он­ный на­сос на­крыл­ся. И ско­ро нач­нёт сра­ба­ты­вать ав­то­ма­ти­ка, — по­яс­ня­ет, впро­чем, ни­че­го не объ­яс­няя, со­про­вож­да­ю­щая.

— Где он? — на вся­кий слу­чай спра­ши­ваю я.

— В тех­ни­че­ском по­ме­ще­нии, — от­ве­ча­ет та и по­ка­зы­ва­ет паль­чи­ком в тем­но­ту. — Спра­вишь­ся?

— С цир­ку­ля­ци­он­ным на­со­сом? За­про­сто!

— Хо­ро­шо, — за­клю­ча­ет де­вуш­ка и вне­зап­но ухо­дит об­рат­но на вин­то­вую лест­ни­цу, толь­ко те­перь ве­ду­щую её на­верх.

Я же оста­юсь с неис­прав­ным цир­ку­ля­ци­он­ным на­со­сом, ко­то­рый надо ещё най­ти, и мно­же­ством кап­сул с непо­нят­ным мне со­дер­жи­мым, в ко­то­рых вско­ро­сти долж­на на­чать сра­ба­ты­вать ав­то­ма­ти­ка. Неуже­ли в од­ной из них скры­ва­ет­ся от на­до­ев­шей робо-гей­ши Хо­зя­ин? Ни­че­го не ска­зать — на­дёж­ное укры­тие.

В по­ис­ках цир­ку­ля­ци­он­но­го на­со­са на­ты­ка­юсь на двух бро, мол­ча си­дя­щих в тём­ном углу. Это при­ми­тив­ные ро­бо­ты-но­силь­щи­ки, ин­тел­лек­та ко­то­рых хва­та­ет толь­ко на «при­не­си, по­дай, отой­ди, не ме­шай».

— Здо­ро­во, бро! — веж­ли­во здо­ро­ва­юсь я.

— И тебе не ржа­веть, — от­ве­ча­ют сла­жен­ным ду­э­том те и пре­ду­пре­жда­ют, — Тут влаж­ность по­вы­шен­ная.

По их син­хро­ни­за­ции, до­га­ды­ва­юсь, что это еди­ная лич­ность в двух те­лах. Ви­ди­мо для удоб­ства пе­ре­нос­ки тя­же­стей, ко­то­ры­ми здесь и яв­ля­ют­ся те са­мые та­ин­ствен­ные кап­су­лы.

— Под­ска­жешь, что здесь тво­рит­ся?

— Тво­рит­ся? — удив­ля­ет­ся еди­ная лич­ность о двух те­лах. — Мы здесь толь­ко пе­ре­но­сим. Тво­рит кто-то дру­гой.

— А что пе­ре­но­си­те?

— Ка­ме­ры сен­сор­ной де­при­ва­ции.

— Де­при... чего?

— Ты что, бро, не зна­ешь? — ис­кренне удив­ля­ет­ся но­силь­щик о че­ты­рёх но­гах, че­ты­рёх ру­ках и двух го­ло­вах, но обе­их бес­тол­ко­вых.

Но, тем не ме­нее, во­прос меня немно­го сму­ща­ет. Я всё-таки ме­ха­ник, а не абы кто. Но как и лю­бой ме­ха­ник, мне для ра­бо­ты вполне до­ста­ёт и сво­их уз­ко­спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных зна­ний об устрой­стве ма­шин, что­бы ещё ин­те­ре­со­вать­ся от­вле­чён­ны­ми те­ма­ми. Для кру­го­зо­ра у нас в Доме име­ет­ся Дво­рец­кий.

— За­был, — от­ве­чаю я.

И но­силь­щик с ува­же­ни­ем смот­рит на меня все­ми че­тырь­мя при­ми­тив­ны­ми фо­то­эле­мен­та­ми. Функ­ция за­бы­ва­ния, это та­кая ред­кость сре­ди бро, срод­ни ре­ли­ги­оз­ным гуру у лю­дей.

— Это та­кая шту­ка, что ко­гда в неё за­пи­хи­ва­ют лю­дей, — на­чи­на­ет длин­но и пу­та­но объ­яс­нять дуэт еди­ной лич­но­сти, — у них от­клю­ча­ют­ся сен­сор­ные дат­чи­ки...

— Чего? — ни­че­го не по­ни­маю я.

Но­силь­щик пе­ре­гля­ды­ва­ет­ся меж­ду со­бой.

— Там, в об­щем, вода, тем­но­та и ти­ши­на.

— И что это даёт? — про­дол­жаю не по­ни­мать я.

— Го­во­рят, что про­свет­ле­ние. — По­жи­ма­ет все­ми че­тырь­мя пле­ча­ми но­силь­щик.

— Да ка­кое тут про­свет­ле­ние? — Я ки­ваю на тём­ный и сы­рой под­вал. — Толь­ко про­грес­си­ру­ю­щая ржав­чи­на. Что, впро­чем, лю­дям несвой­ствен­но.

— Я не знаю, — бес­по­мощ­но раз­во­дит ру­ка­ми но­силь­щик.

Будь я че­ло­ве­ком, то сей­час в рас­те­рян­но­сти по­че­сал бы за­ты­лок. Но про­дви­ну­то­му ме­ха­ни­ку те­рять нече­го да и не по­ло­же­но. По­те­ряй при об­слу­жи­ва­нии хоть одну де­та­лю­шеч­ку, и аэро­кар про­сто не взле­тит. И я об­ра­ща­юсь к все­зна­ю­ще­му Дво­рец­ко­му.

— Ты где? — тре­бо­ва­тель­но спра­ши­ва­ет он.

— Сре­ди ка­мер сен­сор­ной де­при­ва­ции, — от­ве­чаю.

— Ага, от­лич­но. Ищи Хо­зя­и­на.

— Но как? Они все за­кры­ты. — И для под­твер­жде­ния соб­ствен­но­го бес­си­лия де­мон­стри­рую ему кар­тин­ку под­ва­ла.

— Вот же. Даже кон­троль­ных окон нет, — со­гла­ша­ет­ся Дво­рец­кий и об­ра­ща­ет­ся че­рез меня к но­силь­щи­ку, — Как нам най­ти Хо­зя­и­на?

— Не знаю. Я про на­чин­ку ка­мер ни­че­го не знаю. А от­кры­ва­ют­ся они толь­ко из­нут­ри. Там есть спе­ци­аль­ная кноп­ка. Ко­гда де­при­вант го­тов, он сам и от­кры­ва­ет.

— К чему го­тов? — спра­ши­ваю я.

— Не знаю. Боль­шин­ству де­при­ван­тов для го­тов­но­сти хва­та­ет и од­но­го дня. А вот сюда, — но­силь­щик ки­ва­ет на ка­ме­ры, — Спус­ка­ют­ся, кто за­вис на­дол­го...

— На­дол­го, это на­сколь­ко? — че­рез меня ин­те­ре­су­ет­ся Дво­рец­кий.

— По-раз­но­му. Кто неде­лю, кто пару ме­ся­цев.

Вот же... Удив­ля­юсь про себя — что мо­жет за­ста­вить че­ло­ве­ка за­вис­нуть в тес­но­те этой ка­ме­ры, ко­гда для ви­се­ния там ба­наль­но не хва­та­ет ме­ста?

— Так мо­жет у них там за­мок сло­мал­ся? — пред­по­ла­гаю вполне ра­бо­чий ва­ри­ант.

— Да не-ет, — ма­шет ру­кой но­силь­щик, — Они ж под над­зо­ром там. Серд­це­би­е­ние, тем­пе­ра­ту­ра тела, пи­та­ние че­рез рас­сол, в об­щем все жиз­нен­ные функ­ции под кон­тро­лем.

— А если ава­рий­ная си­ту­а­ция?

— Я тут для ава­рий­ной си­ту­а­ции. Ну или си­сад­мин мо­жет от­крыть цен­тра­ли­зо­ва­но.

— Об­ра­щать­ся к си­сад­ми­ну мы не бу­дем, — встре­ва­ет Дво­рец­кий. — Я так по­ни­маю, тут пре­бы­ва­ют впав­шие в окон­ча­тель­ную нир­ва­ну.

— По­яс­ни, что за нир­ва­на та­кая? — тре­бую про­яс­нить на­пу­щен­но­го ту­ма­ну.

— Если по вер­хам, то че­ло­ве­че­ское мыш­ле­ние в боль­шин­стве сво­ём яв­ля­ет­ся ре­ак­ци­ей на раз­лич­ные раз­дра­жи­те­ли. На­при­мер, внеш­ние воз­дей­ствия на сен­сор­ные ор­га­ны чувств.

— То есть, если Хо­зя­и­на не раз­дра­жать, он и мыс­лить не смо­жет? — удив­ля­юсь я. Но тут при­по­ми­наю своё по­след­нее об­ще­ние с Хо­зя­и­ном и по­ни­маю, что в сло­вах Дво­рец­ко­го некий эле­мент ис­ти­ны всё-таки есть.

— Мне толь­ко тво­е­го экс­перт­но­го мне­ния не хва­та­ло в ка­че­стве объ­яс­не­ния про­цес­сов че­ло­ве­че­ско­го мыш­ле­ния, — про­дол­жа­ет тот, — В об­щем, ко­гда по­гру­жён­но­го в ка­ме­ру ин­ди­ви­да на­чи­сто ли­ша­ют сен­сор­ных раз­дра­жи­те­лей, а его внут­рен­них раз­дра­жи­те­лей ока­зы­ва­ет­ся ис­че­за­ю­ще мало, он ба­наль­но от­клю­ча­ет­ся. Вхо­дит в нир­ва­ну — со­сто­я­ние аб­со­лют­но­го быз­мыс­лия. Что-то типа ка­та­то­нии...

Важ­но ки­ваю — на­тас­кав­шись под­мыш­кой с Гар­дом, я вполне те­перь го­то­вый спе­ци­а­лист по ка­та­то­ни­че­ским сту­по­рам.

— Мне это мо­жет гро­зить? — на вся­кий слу­чай кон­кре­ти­зи­рую свои рис­ки.

— Без­мыс­лие? — уточ­ня­ет Дво­рец­кий, — Не пе­ре­жи­вай. Это твоё обыч­ное со­сто­я­ние.

Я удо­вле­тво­рён­но ки­ваю — зна­чит, не гро­зит.

— Что те­перь де­лать?

— Надо по­ду­мать, — от­ве­ча­ет он и от­клю­ча­ет­ся.

Сколь­ко бу­дет Дво­рец­кий ду­мать неиз­вест­но, по­это­му иду чи­нить цен­тро­беж­ный на­сос. Неис­прав­ность на­хо­дит­ся сра­зу, сто­ит толь­ко разо­брать — за­дир на ло­пат­ке ра­бо­че­го ко­ле­са. Быст­ро его об­ра­ба­ты­ваю на­пиль­ни­ком и со­би­раю всё об­рат­но. При этом с удив­ле­ни­ем об­на­ру­жи­ваю, что неслож­ным улуч­ше­ни­ем мож­но зна­чи­тель­но под­нять мощ­ность на­со­са. Что бо­ну­сом и вы­пол­няю.

По­сколь­ку Дво­рец­кий всё ещё раз­ду­мы­ва­ет, пе­ре­ки­нув­шись с но­силь­щи­ком па­рой слов, ухо­жу на­верх.

— Всё ра­бо­та­ет? — обес­по­ко­е­но спра­ши­ва­ет ре­сепшн.

— В луч­шем виде, и даже луч­ше, — успо­ка­и­ваю де­вуш­ку.

В на­сто­я­щее вре­мя че­ло­век на ре­сеп­шене, это та­кая ред­кость. Ви­ди­мо, услу­ги по до­сти­же­нию аб­со­лют­но­го без­мыс­лия сре­ди че­ло­ве­ков поль­зу­ет­ся огром­ным спро­сом. И я для себя де­лаю од­но­знач­ный вы­вод — до чего же при­ми­тив­ные со­зда­ния. Прой­ден­ный этап эво­лю­ции.

Вне­зап­но за­бе­га­ет взъеро­шен­ный па­рень и на­чи­на­ет орать:

— Что там про­ис­хо­дит?!

— Где? — удив­ля­ет­ся де­вуш­ка-ре­сепшн.

— Где-где, в Ка­ра­ган­де! — орёт па­рень, слов­но по­ста­вив­ший все свои день­ги мимо кас­сы иг­рок, — Тем­пе­ра­ту­ра рас­со­ла некон­тро­ли­ру­е­мо рас­тет! Счас сра­бо­та­ет ав­то­ма­ти­ка!

Я до­га­ды­ва­юсь, что это тот са­мый си­сад­мин, что кон­тро­ли­ру­ет ка­ме­ры сен­сор­ной де­при­ва­ции.

— А если не сра­бо­та­ет? — ис­пу­ган­но спра­ши­ва­ет де­вуш­ка.

— Они то­гда сва­рят­ся!

— О-о, боже мой! — Лицо ре­сеп­ше­на стре­ми­тель­но по­кры­ва­ет­ся пят­на­ми, со­рев­ну­ясь с ин­тен­сив­но­стью цве­тов крас­но­го «Lamborghini».

И толь­ко при­сут­ству­ю­щий ме­ха­ник не под­да­ёт­ся об­щей па­ни­ке и со­хра­ня­ет же­лез­ное спо­кой­ствие. Два алых «Lamborghini» стре­ми­тель­но сры­ва­ют­ся с ме­ста и уно­сят­ся в под­вал. Я же, по­раз­мыс­лив немно­го, спус­ка­юсь за ними вслед.

Уже на ниж­них сту­пень­ках вин­то­вой лест­ни­цы слы­шу стран­ные хлю­па­ю­щие зву­ки. А ко­гда ока­зы­ва­юсь в под­ва­ле, ста­но­вит­ся по­нят­на и их за­га­доч­ная при­ро­да — один за дру­гим вскры­ва­ют­ся кап­су­лы, и из них, слов­но из па­рил­ки, вы­ва­ли­ва­ют­ся оку­тан­ные клу­ба­ми пара жерт­вы аб­со­лют­но­го без­мыс­лия.

— Кто пе­ре­на­стро­ил цен­тро­беж­ный на­сос!? — в яро­сти орёт си­сад­мин.

Но воз­ник­шая в под­ва­ле су­е­та уже не даёт и ма­лей­ше­го шан­са най­ти ви­нов­ни­ка ло­каль­но­го апо­ка­лип­си­са.

И тут я об­на­ру­жи­ваю пе­ред со­бой аб­со­лют­но го­ло­го Хо­зя­и­на. Он по­ша­ты­ва­ясь сле­по ша­га­ет мимо.

— Хо­зя­ин! — ра­дост­но кри­чу ему в са­мое ухо.

Жи­вой и здо­ро­вый Хо­зя­ин от­ша­ты­ва­ет­ся, с удив­ле­ни­ем смот­рит на меня:

— Ме­ха­ник?