Часть 5. Резервуар

По­след­ний подъ­ём по кру­то­му ка­ме­ни­сто­му скло­ну дал­ся тя­же­лее все­го. Ноги гу­де­ли от уста­ло­сти, мыш­цы спи­ны ныли от по­сто­ян­но­го на­пря­же­ния. Воз­дух стал гуще и про­пи­тал­ся за­па­ха­ми озо­на и на­гре­то­го ме­тал­ла. К ним при­ме­ши­вал­ся горь­ко­ва­тый при­вкус пыли, осе­дав­ший на язы­ке. Еле­на шла пер­вой. Её ме­ха­ни­че­ские ступ­ни цеп­ко на­хо­ди­ли опо­ру сре­ди осы­па­ю­щих­ся кам­ней. Каж­дый шаг от­да­вал­ся в со­зна­нии глу­хой пуль­са­ци­ей, ко­то­рая шла из недр зем­ли. Она уси­ли­лась на­столь­ко, что про­те­зы на­ча­ли слег­ка виб­ри­ро­вать в такт и со­зда­вать по­сто­ян­ный раз­дра­жа­ю­щий гул. Он ста­но­вил­ся всё гром­че по мере их при­бли­же­ния.

Она оста­но­ви­лась на са­мом гребне, не дой­дя до края несколь­ких ша­гов, и же­стом при­ка­за­ла осталь­ным за­лечь. Спут­ни­ки опу­сти­лись на зем­лю и при­жа­лись к на­гре­тым шер­ша­вым кам­ням, ко­то­рые за день впи­та­ли столь­ко жара, что даже сей­час от­да­ва­ли его, слов­но жи­вые су­ще­ства. Жен­щи­на по­чув­ство­ва­ла, как этот жар про­ни­ка­ет сквозь ткань курт­ки и со­гре­ва­ет устав­шие пле­чи. Она поз­во­ли­ла себе рас­сла­бить­ся и за­кры­ла гла­за. Все­го на миг. За­тем от­кры­ла их и по­полз­ла впе­рёд, к са­мо­му об­ры­ву, от­ку­да от­кры­вал­ся вид на ги­гант­скую впа­ди­ну, зи­я­ю­щую в зем­ле, слов­но рана от огром­но­го клин­ка.

Кра­тер был огро­мен. Не ме­нее ки­ло­мет­ра в по­пе­реч­ни­ке, с по­ло­ги­ми осы­па­ю­щи­ми­ся скло­на­ми, по­рос­ши­ми ред­ки­ми ку­ста­ми жёст­кой се­рой тра­вы. Сре­ди неё усе­я­лись об­лом­ки скал, раз­бро­сан­ные в ха­о­ти­че­ском по­ряд­ке, слов­но кто-то иг­рал в ги­гант­ские ко­сти. На дне, слов­но вы­рос­ший из са­мо­го кам­ня, сто­ял ком­плекс. Мас­сив­ное при­зе­ми­стое стро­е­ние из бе­то­на, по­строй­ки вре­мён Пер­вой Вол­ны, ко­гда тех­но­ло­гии были гру­бее, а ар­хи­тек­ту­ра про­ще и функ­ци­о­наль­нее. Тол­стые сте­ны с уз­ки­ми ок­на­ми-ам­бра­зу­ра­ми, ко­то­рые ко­гда-то, воз­мож­но, слу­жи­ли для обо­ро­ны, те­перь смот­ре­ли на мир пу­сты­ми тём­ны­ми глаз­ни­ца­ми. Плос­кая кры­ша, усе­ян­ная вен­ти­ля­ци­он­ны­ми тру­ба­ми и ан­тен­на­ми.

К это­му ядру, слов­но ра­ко­вые опу­хо­ли, при­рос­ли бо­лее но­вые по­строй­ки. Ме­тал­ли­че­ские ан­га­ры с гоф­ри­ро­ван­ны­ми сте­на­ми, ци­лин­дри­че­ские ре­зер­ву­а­ры, со­еди­нён­ные си­сте­мой труб и пе­ре­хо­дов. От все­го ком­плек­са под­ни­мал­ся лёг­кий пар. Не дым, а ско­рее влаж­ное ды­ха­ние, сви­де­тель­ству­ю­щее о том, что внут­ри ра­бо­та­ли ме­ха­низ­мы, по­треб­ляв­шие огром­ное ко­ли­че­ство энер­гии. Он стру­ил­ся из вен­ти­ля­ци­он­ных шахт и оку­ты­вал зда­ния про­зрач­ной мер­ца­ю­щей дым­кой, ко­то­рая в лу­чах солн­ца пе­ре­ли­ва­лась все­ми от­тен­ка­ми оран­же­во­го и ро­зо­во­го. Со­зда­ва­лось кра­си­вое зре­ли­ще, но об­ман­чи­вое. Ауди­тор чув­ство­ва­ла, как от объ­ек­та ис­хо­дит вол­на хо­ло­да. Не фи­зи­че­ско­го, а мен­таль­но­го, слов­но само ме­сто про­пи­та­но бо­лью и стра­да­ни­я­ми, ко­то­рые на­кап­ли­ва­лись здесь де­ся­ти­ле­ти­я­ми.

Глав­ное, что при­влек­ло вни­ма­ние Еле­ны, было не зда­ние. Во­круг ком­плек­са, на рас­сто­я­нии при­мер­но пя­ти­де­ся­ти мет­ров от его стен, тя­нул­ся за­бор. Вы­со­кий, не ме­нее че­ты­рёх мет­ров, сде­лан­ный из мел­кой ме­тал­ли­че­ской сет­ки, на­тя­ну­той меж­ду сталь­ны­ми стол­ба­ми и увен­чан­ной ко­лю­чей про­во­ло­кой. По её по­верх­но­сти, слов­но змеи, про­бе­га­ли го­лу­бо­ва­тые ис­кры. В воз­ду­хе над ней уга­ды­ва­лось сла­бое едва за­мет­ное дро­жа­ние. Как ма­ре­во над рас­ка­лён­ным ас­фаль­том, толь­ко бо­лее плот­ное. Си­ло­вое поле. Оно оку­ты­ва­ло весь пе­ри­метр и со­зда­ва­ло ку­пол, ко­то­рый от­ли­вал блед­но-го­лу­бым, как мыль­ный пу­зырь, го­то­вый лоп­нуть от лю­бо­го при­кос­но­ве­ния.

Внут­ри пе­ри­мет­ра по чёт­ко очер­чен­но­му марш­ру­ту дви­га­лись пат­руль­ные го­ле­мы. Еле­на на­счи­та­ла пять, мо­жет быть, шесть. Мас­сив­ных ма­шин, со­бран­ных из тём­но­го по­чти чёр­но­го ме­тал­ла. Они были круп­нее тех, что она ви­де­ла в Кре­ди­се, с мощ­ны­ми кор­пу­са­ми, по­кры­ты­ми за­щит­ны­ми пла­сти­на­ми, и длин­ны­ми ко­неч­но­стя­ми, окан­чи­вав­ши­ми­ся не ру­ка­ми, а ско­рее ору­дий­ны­ми ство­ла­ми. Бро­ня была уси­ле­на встав­ка­ми из квар­ца, ко­то­рые туск­ло мер­ца­ли. Они дви­га­лись бес­шум­но и плав­но, их ме­ха­ни­че­ские ноги сту­па­ли по утрам­бо­ван­ной зем­ле с пу­га­ю­щей гра­ци­ей, и каж­дый шаг был вы­ве­рен до мил­ли­мет­ра. Вре­мя от вре­ме­ни лин­зы, рас­по­ло­жен­ные в цен­тре груд­ных па­не­лей, по­во­ра­чи­ва­лись и ска­ни­ро­ва­ли про­стран­ство. В этом дви­же­нии чув­ство­ва­лась без­жа­лост­ная ме­ха­ни­че­ская точ­ность, ко­то­рая не остав­ля­ла ме­ста для ошиб­ки.

Над за­бо­ром, на стол­бах, го­ре­ли про­жек­то­ры. Не все, но неко­то­рые уже вклю­чи­лись и за­ли­ва­ли внут­рен­нюю тер­ри­то­рию рез­ким бе­лым све­том, в ко­то­ром не было ни тени, ни мяг­ко­сти. Он раз­ре­зал сгу­ща­ю­щи­е­ся су­мер­ки, де­лая каж­дый уго­лок пе­ри­мет­ра ви­ди­мым и без­за­щит­ным. Луч был та­ким яр­ким, что даже на рас­сто­я­нии Еле­на чув­ство­ва­ла, как он да­вит на зре­ние и за­став­ля­ет гла­за сле­зить­ся. Лю­дей внут­ри не на­блю­да­лось. Толь­ко го­ле­мы и ред­кие тени, сколь­зя­щие меж­ду зда­ни­я­ми. За сте­на­ми ком­плек­са ки­пе­ла жизнь, скры­тая от по­сто­рон­них глаз, но от­чёт­ли­во ощу­ти­мая для того, кто умел слу­шать. Где-то там, в глу­бине, на­хо­ди­лась Ка­та­ри­на. Ауди­тор долж­на была её най­ти.

Ор­вин, ле­жав­ший ря­дом с ней, при­под­нял го­ло­ву и по­смот­рел вниз че­рез свой мо­но­ку­ляр. Он дол­го мол­чал, изу­чая ком­плекс. За­тем он опу­стил при­бор и по­вер­нул­ся к осталь­ным.

— Да тут це­лая кре­пость. Про­сто так не вой­ти. За­бор под на­пря­же­ни­ем, си­ло­вое поле свер­ху, го­ле­мы пат­ру­ли­ру­ют пе­ри­метр, про­жек­то­ры осве­ща­ют каж­дый метр. Если по­ле­зем, нас под­жа­рят за се­кун­ду. Если пой­дём че­рез во­ро­та, ма­ши­ны раз­ма­жут нас по зем­ле, даже не за­ме­тив. И это толь­ко то, что мы ви­дим. Ско­рее все­го, внут­ри есть ещё и внут­рен­няя охра­на. Люди, во­ору­жён­ные и обу­чен­ные. Они на­вер­ня­ка там, за сте­на­ми, ждут, ко­гда кто-то по­пы­та­ет­ся вой­ти.

Мак­сим, ле­жав­ший чуть по­за­ди, тихо каш­ля­нул. Ор­вин же­стом ве­лел всем от­полз­ти от края. Толь­ко за боль­шим ва­лу­ном, в тени, ча­сов­щик раз­вер­нул на плос­ком камне свёр­ток с кар­та­ми и чер­те­жа­ми. Ху­дые, дро­жа­щие от уста­ло­сти паль­цы дви­га­лись с осто­рож­ной точ­но­стью, слов­но бо­я­лись по­рвать хруп­кую бу­ма­гу. Сна­ча­ла лег­ла каль­ка с кар­той Нок­са. Ря­дом стра­ни­ца из днев­ни­ка стал­ке­ров, най­ден­ная в раз­би­том вез­де­хо­де. Ча­сов­щик вклю­чил ма­лень­кий фо­на­рик. Сла­бый луч вы­хва­тил тон­кие ли­нии, на­не­сён­ные ка­ран­да­шом и ту­шью.

— У меня есть идея, смот­ри­те.

Он про­вёл паль­цем по кар­те Нок­са, по­ка­зы­вая за­пад­ную часть кра­те­ра. Там, где схе­ма об­ры­ва­лась на по­лу­сло­ве, на­чи­на­лась стра­ни­ца из днев­ни­ка стал­ке­ров. Ли­нии, ко­то­рые на пер­вый взгляд ка­за­лись ха­о­тич­ны­ми, при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии скла­ды­ва­лись в еди­ную сеть. Те­перь все ви­де­ли це­лост­ную кар­ти­ну.

— Вот здесь, — ска­зал Мак­сим, ука­зы­вая на пунк­тир­ную ли­нию, ко­то­рая шла от внеш­не­го скло­на кра­те­ра пря­мо под зем­лю и ис­че­за­ла под фун­да­мен­том глав­но­го зда­ния. — Это ста­рый дре­наж­ный тун­нель. Его про­ло­жи­ли ещё при стро­и­тель­стве ком­плек­са, во вре­ме­на Пер­вой Вол­ны, что­бы от­во­дить грун­то­вые воды и предот­вра­щать за­топ­ле­ние под­валь­ных уров­ней. По­том, ко­гда по­стро­и­ли бо­лее со­вре­мен­ную си­сте­му во­до­от­ве­де­ния, ход за­бро­си­ли. За­ва­ли­ли, но не за­пе­ча­та­ли. Судя по за­пи­сям, он идёт на глу­би­ну око­ло два­дца­ти мет­ров, за­тем по­во­ра­чи­ва­ет на се­вер и вы­хо­дит пря­мо в под­валь­ное по­ме­ще­ние, ко­то­рое рань­ше ис­поль­зо­ва­лось как ма­шин­ный зал для ста­рых на­со­сов. Сей­час оно, ве­ро­ят­но, пу­сту­ет.

— По­че­му они не за­пе­ча­та­ли его? — спро­сил Ан­зор, под­пол­зая бли­же и вгля­ды­ва­ясь в кар­ту. Его лицо, по­кры­тое сло­ем пыли и гря­зи, было со­сре­до­то­чен­ным, а гла­за, по­крас­нев­шие от уста­ло­сти, смот­ре­ли на схе­му с жад­ным ин­те­ре­сом. — Если он ве­дёт внутрь, они долж­ны были за­крыть вход. Это же эле­мен­тар­ная без­опас­ность.

— По­то­му что они счи­та­ют, что ни­кто не смо­жет до него до­брать­ся, — от­ве­тил Мак­сим, и в его го­ло­се про­зву­ча­ла горь­кая усмеш­ка. — Вход в тун­нель на­хо­дит­ся в за­пад­ной ча­сти кра­те­ра, как раз за той ано­маль­ной зо­ной, че­рез ко­то­рую мы про­шли. Там кар­ма­ны вре­ме­ни, гра­ви­та­ци­он­ные ямы, Пла­каль­щи­цы. Всё, что де­ла­ет это ме­сто прак­ти­че­ски непро­хо­ди­мым для обыч­но­го че­ло­ве­ка. Кор­по­ра­ция уве­ре­на, что ни один стал­кер или раз­вед­чик не риск­нёт по­лезть в ту зону, а если и су­нет­ся, не вый­дет жи­вым. По­это­му они не тра­ти­ли ре­сур­сы на то, что­бы за­пе­ча­тать лаз. Про­сто оста­ви­ли его как есть, по­ла­га­ясь на при­род­ную за­щи­ту. Это их сла­бое ме­сто, их сле­пое пят­но. Они на­столь­ко убеж­де­ны в сво­ей неуяз­ви­мо­сти, что пе­ре­ста­ли ду­мать о воз­мож­ных ла­зей­ках.

— Но мы про­шли, — тихо ска­за­ла Еле­на.

— Твой дар поз­во­лил нам про­ве­сти от­ряд че­рез эту зону це­лы­ми. Мы сде­ла­ли то, что счи­та­лось невоз­мож­ным. Имен­но по­это­му у нас есть шанс. Един­ствен­ные, кто смог до­брать­ся до это­го ме­ста. И долж­ны ис­поль­зо­вать эту воз­мож­ность.

Ор­вин, слу­шав­ший их мол­ча, взял кар­ту в руки и дол­го изу­чал её, водя паль­цем по пунк­тир­ной ли­нии. Он про­ве­рял мас­штаб и све­рял с соб­ствен­ны­ми на­блю­де­ни­я­ми, сде­лан­ны­ми че­рез мо­но­ку­ляр. Его лицо оста­ва­лось непро­ни­ца­е­мым. За­тем он под­нял го­ло­ву и по­смот­рел на за­пад­ный склон кра­те­ра, туда, где в сгу­ща­ю­щих­ся су­мер­ках уга­ды­вал­ся тём­ный про­вал. Мо­жет, вход в тун­нель, а мо­жет, про­сто тень от кам­ней. Он при­щу­рил­ся, пы­та­ясь раз­гля­деть де­та­ли, но свет уже по­чти угас, толь­ко от­блес­ки про­жек­то­ров осве­ща­ли ниж­нюю часть впа­ди­ны.

— Мак­сим прав, — ска­зал он на­ко­нец. — Я вижу вход. Он за­мас­ки­ро­ван. Кам­ни и ще­бень, но если знать, куда смот­реть, его мож­но за­ме­тить. И да, он не охра­ня­ет­ся. Они дей­стви­тель­но по­ла­га­ют­ся на ано­ма­лии. Там, на склоне, даже тра­ва рас­тёт ина­че. Её там по­чти нет, по­то­му что зем­ля осы­па­ет­ся. Это хо­ро­ший при­знак, лаз дав­но не тро­га­ли.

— Зна­чит, мы мо­жем прой­ти че­рез него? — спро­сил Ан­зор, и в его го­ло­се по­слы­ша­лась на­деж­да. Он при­под­нял­ся на лок­тях, пы­та­ясь тоже раз­гля­деть тём­ный про­вал, но гла­за шах­тё­ра, не об­ла­дав­шие та­кой остро­той, как у Ор­ви­на, не мог­ли раз­ли­чить де­та­лей.

— Мо­жем, — от­ве­тил Ор­вин. — Но это не так про­сто. Во-пер­вых, вход, ско­рее все­го, за­ва­лен. Его мог­ли не за­пе­ча­ты­вать, но об­ва­лы в Пу­сто­ши обыч­ное дело. Зем­ля здесь неста­биль­ная, по­сто­ян­но осы­па­ет­ся. Нам при­дёт­ся его рас­чи­щать, а это шум и вре­мя. Если бу­дем ра­бо­тать слиш­ком гром­ко, нас мо­гут услы­шать пат­руль­ные го­ле­мы. У них есть аку­сти­че­ские сен­со­ры, хотя и не са­мые чув­стви­тель­ные. Во-вто­рых, даже если вой­дём в тун­нель, мы не зна­ем, что нас ждёт внут­ри. Он мо­жет быть за­топ­лен, за­сы­пан даль­ше или за­ми­ни­ро­ван. В-тре­тьих, под­зем­ный ход это за­мкну­тое про­стран­ство. Если там есть ло­вуш­ки, нам неку­да бу­дет бе­жать. И на­ко­нец, даже если до­бе­рём­ся до под­ва­ла, мы ока­жем­ся в са­мом серд­це ком­плек­са, где охра­на на­вер­ня­ка есть. Нам нуж­но бу­дет дей­ство­вать быст­ро, тихо и без оши­бок.

— То­гда устро­им от­вле­ка­ю­щий ма­нёвр, — пред­ло­жил Ан­зор, и все по­вер­ну­лись к нему. Он го­во­рил с осо­бой ре­ши­мо­стью, ко­то­рая по­яв­ля­ет­ся у лю­дей, ко­гда они при­ни­ма­ют важ­ное ре­ше­ние. — Мы под­хо­дим к глав­ным во­ро­там и на­чи­на­ем стрель­бу по про­жек­то­рам и пат­руль­ным го­ле­мам. Это от­вле­чёт всю охра­ну на себя. Пока они бу­дут раз­би­рать­ся с нами, Еле­на и Мак­сим про­скольз­нут че­рез тун­нель и про­ник­нут внутрь. Они най­дут Ка­та­ри­ну, а ко­гда под­ни­мет­ся тре­во­га, мы уже бу­дем сна­ру­жи и встре­тим­ся у точ­ки сбо­ра. Я могу это сде­лать. Умею стре­лять и могу пря­тать­ся.

— Ты пред­ла­га­ешь остать­ся сна­ру­жи? — спро­си­ла Еле­на. Она по­смот­ре­ла на его пле­чо, где под по­вяз­кой ещё не до кон­ца за­жи­ла рана, по­лу­чен­ная в ла­би­рин­те. — С тво­им ра­не­ни­ем? Это слиш­ком опас­но. Если они пой­мут, что мы про­сто от­вле­ка­ем, мо­гут по­слать под­креп­ле­ние. Тебя за­да­вят чис­лом. Го­ле­мы не люди, они не зна­ют стра­ха и не оста­нав­ли­ва­ют­ся. Если по­па­дёшь под их огонь, у тебя не бу­дет шан­са.

— Моя рана по­чти за­жи­ла, — воз­ра­зил Ан­зор, в его го­ло­се про­зву­ча­ла оби­да. — Я не ка­ле­ка. Могу стре­лять, бе­гать и пря­тать­ся. И не бо­юсь уме­реть. В кон­це кон­цов, я при­со­еди­нил­ся к вам не для того, что­бы си­деть в укры­тии и ждать, пока вы сде­ла­е­те всю ра­бо­ту. А по­шёл, что­бы по­мочь. И сей­час могу это сде­лать.

Они ещё раз по­смот­ре­ли на ком­плекс вни­зу. Солн­це по­чти село, те­перь толь­ко по­след­ние от­блес­ки баг­ро­во­го све­та окра­ши­ва­ли небо на за­па­де и пре­вра­ща­ли об­ла­ка в кро­ва­вые раз­во­ды. В кра­те­ре уже за­жглись все про­жек­то­ры и за­ли­ва­ли тер­ри­то­рию ров­ным бе­лым си­я­ни­ем, от ко­то­ро­го не было спа­се­ния. Го­ле­мы про­дол­жа­ли свой бес­ко­неч­ный марш по пе­ри­мет­ру, их тени ме­та­лись по сте­нам зда­ний и со­зда­ва­ли при­чуд­ли­вый, по­чти гип­но­ти­че­ский та­нец. Вре­мя от вре­ме­ни один из них оста­нав­ли­вал­ся и по­во­ра­чи­вал лин­зу в сто­ро­ну скло­нов. Еле­на чув­ство­ва­ла, как его ска­ни­ру­ю­щий луч сколь­зит по кам­ням и не за­дер­жи­ва­ет­ся на их укры­тии. Они были неви­ди­мы для ме­ха­ни­че­ских глаз. Но если сде­ла­ют ошиб­ку, их об­на­ру­жат.

— Мы оста­нем­ся здесь до на­ступ­ле­ния мра­ка, — ска­зал Ор­вин. — Нуж­но до­ждать­ся ночи. В тем­но­те наши шан­сы выше. Про­жек­то­ры осве­ща­ют толь­ко внут­рен­ний пе­ри­метр, сна­ру­жи бу­дет тем­но, мы смо­жем по­дой­ти бли­же неза­ме­чен­ны­ми. А пока от­ды­ха­ем и го­то­вим­ся. Про­верь­те ору­жие, пе­ре­счи­тай­те па­тро­ны, по­пей­те воды. Мы не зна­ем, ко­гда у нас бу­дет сле­ду­ю­щий слу­чай.

Они рас­по­ло­жи­лись за боль­шим кам­нем, ко­то­рый на­ви­сал над скло­ном и скры­вал их от взгля­дов сни­зу. Ме­сто было неудоб­ным. Глы­бы впи­ва­лись в спи­ну, ве­тер, под­ни­мав­ший­ся из кра­те­ра, при­но­сил хо­лод, а гул ре­ак­то­ра, до­но­сив­ший­ся от­ту­да, виб­ри­ро­вал в ко­стях и не да­вал рас­сла­бить­ся.

Ор­вин по­до­звал Ан­зо­ра и Мак­си­ма к себе. Еле­на по­до­шла сле­дом.

— Слу­шай­те вни­ма­тель­но, — на­чал он. — От­вле­ка­ю­щий ма­нёвр это не про­сто стрель­ба по во­ро­там. Это спек­такль. У нас есть глав­ный ак­тёр.

Он кив­нул на Фе­ник­са. Го­лем сто­ял чуть по­одаль, его лин­за туск­ло мер­ца­ла.

— Фе­никс? — уди­вил­ся Ан­зор.

— Имен­но. Я при­кре­пил к нему за­пас­ной квар­це­вый ре­зо­на­тор и шу­мо­вой из­лу­ча­тель. — Ор­вин до­стал из рюк­за­ка неболь­шой при­бор, по­хо­жий на плос­кую ко­роб­ку с ан­тен­на­ми. — Он по­пол­зёт вдоль юж­но­го пе­ри­мет­ра и со­здаст ви­ди­мость трёх-че­ты­рёх це­лей. Его сер­деч­ник бу­дет из­лу­чать сиг­на­лы. Го­ле­мы клю­нут. А ко­гда они со­бе­рут­ся, Фе­никс пе­ре­гру­зит на­ко­пи­тель и сго­рит. Это даст нам ми­нут де­сять, не боль­ше.

— Он по­гиб­нет? — тихо спро­си­ла Еле­на.

Ор­вин по­смот­рел на неё с непро­ни­ца­е­мым ли­цом.

— Он ма­ши­на. У него нет чувств. Но если тебе так лег­че, он вы­пол­нит свой долг. Как и все мы.

Мак­сим по­до­шёл к Фе­ник­су и про­вёл ру­кой по его пан­ци­рю. Го­лем из­дал ти­хое буль­ка­нье, лин­за ма­ши­ны на мгно­ве­ние сфо­ку­си­ро­ва­лась на лице че­ло­ве­ка.

— Я на­строю его на мак­си­маль­ную ско­рость, — ска­зал Мак­сим. — Он дол­жен успеть до­брать­ся до того, как его за­ме­тят.

— Сколь­ко тебе нуж­но вре­ме­ни? — спро­сил Ор­вин.

— За пол­ча­са справ­люсь.

— То­гда на­чи­най.

Мак­сим кив­нул и при­нял­ся за ра­бо­ту. Он вскрыл па­нель на боку ма­ши­ны, под­клю­чил к нему свой пор­та­тив­ный ди­а­гно­сти­че­ский при­бор и на­чал пе­ре­на­стра­и­вать кон­ту­ры. Фе­никс сто­ял смир­но, слов­но по­ни­мал, что от него тре­бу­ет­ся. Лин­за го­ле­ма мед­лен­но вра­ща­лась, ска­ни­руя окру­жа­ю­щее про­стран­ство.

Мак­сим вы­пря­мил­ся и вы­тер пот со лба.

— Го­то­во. Он бу­дет дви­гать­ся по за­дан­но­му марш­ру­ту, из­да­вать шум и энер­ге­ти­че­ские сиг­на­лы. Как толь­ко сер­деч­ник пе­ре­гре­ет­ся, ма­ши­на оста­но­вит­ся и… — он за­мол­чал, под­би­рая сло­во.

— Сго­рит, — за­кон­чил Ор­вин. Он по­мол­чал, гля­дя на го­ле­ма. По­том от­вер­нул­ся. — Всё, хва­тит. У нас мало вре­ме­ни.

Он по­вер­нул­ся к Ан­зо­ру.

— Ты идёшь со мной. Зай­мёшь по­зи­цию на се­вер­ном склоне, у боль­шо­го ва­лу­на. По­сле того как Фе­никс нач­нёт шу­меть, бей по про­жек­то­рам. Я буду при­кры­вать тебя из ар­ба­ле­та. Если уви­дишь, что го­ле­мы по­шли в твою сто­ро­ну, от­хо­ди к точ­ке сбо­ра. Не ге­рой­ствуй.

— По­нял, — кив­нул Ан­зор.

Ор­вин по­смот­рел на Еле­ну.

— А вы с Мак­си­мом не жди­те нас. У вас бу­дет два­дцать ми­нут, не боль­ше. Если не успе­е­те, мы все умрём на­прас­но.

— Мы успе­ем, — ска­за­ла Еле­на.

Мак­сим ни­че­го не от­ве­тил. Толь­ко по­смот­рел на неё дол­гим взгля­дом, в ко­то­ром чи­та­лось то, что он не ре­шал­ся про­из­не­сти вслух. По­том от­вер­нул­ся и на­чал про­ве­рять раз­ряд­ник. Его паль­цы, обыч­но та­кие уве­рен­ные, сей­час слег­ка дро­жа­ли. Еле­на за­ме­ти­ла это и по­ня­ла, что он бо­ит­ся не за себя.

Она по­смот­ре­ла на Фе­ник­са. Го­лем сто­ял непо­движ­но, лин­за была на­прав­ле­на на неё. В этом вни­ма­нии ма­ши­ны, если у неё мо­жет быть вни­ма­ние, было что-то по­хо­жее на пре­дан­ность.

— Спа­си­бо, — про­шеп­та­ла она.

Фе­никс тихо бульк­нул в от­вет.

Они уже столь­ко дней про­ве­ли в Пу­сто­ши, что лю­бое укры­тие ка­за­лось им рос­ко­шью, а лю­бой от­дых по­дар­ком. Еле­на села, при­сло­нив­шись спи­ной к ва­лу­ну, и за­кры­ла гла­за, поз­во­ляя себе несколь­ко ми­нут по­коя. Ти­ши­ны не было. В ушах всё ещё зву­чал гул, пе­ред гла­за­ми сто­я­ла кар­ти­на ком­плек­са, вы­жжен­ная в со­зна­нии, как клей­мо.

Ан­зор, до­став из рюк­за­ка фля­гу с во­дой, сде­лал несколь­ко жад­ных глот­ков и пе­ре­дал её осталь­ным. Вода была тёп­лой, от­да­ва­ла ме­тал­лом, но уто­ля­ла жаж­ду, и это­го было до­ста­точ­но. За­тем он при­нял­ся про­ве­рять своё ору­жие. Тя­жё­лый ар­ба­лет с уси­лен­ным при­кла­дом, ко­то­рый он нёс с со­бой, ме­то­дич­но осмат­ри­вал каж­дый болт, каж­дую пру­жи­ну, каж­дую де­таль. В этом за­ня­тии было что-то успо­ка­и­ва­ю­щее, по­чти ме­ди­та­тив­ное. Его паль­цы, гру­бые и мо­зо­ли­стые, дви­га­лись с при­выч­ной лов­ко­стью. Еле­на смот­ре­ла на него и ду­ма­ла о том, что этот че­ло­век, ко­то­рый ка­зал­ся ей сна­ча­ла про­сто на­ём­ни­ком, ока­зал­ся вер­ным то­ва­ри­щем. Шах­тёр не за­да­вал лиш­них во­про­сов, не жа­ло­вал­ся и не со­мне­вал­ся. Про­сто де­лал то, что дол­жен был. Это вы­зы­ва­ло ува­же­ние.

Мак­сим, си­дев­ший чуть по­одаль, до­стал из кар­ма­на по­тёр­тую тет­радь. Днев­ник, ко­то­рый он вёл всё это вре­мя. Ча­сов­щик рас­крыл его на по­след­ней стра­ни­це, до­стал огры­зок ка­ран­да­ша и на­чал пи­сать. Паль­цы, тон­кие и дро­жа­щие, вы­во­ди­ли бук­вы с осо­бой тща­тель­но­стью. Пи­сал мед­лен­но, об­ду­мы­вая каж­дое сло­во. Лицо, блед­ное и уста­лое, было со­сре­до­то­чен­ным, слов­но он хо­тел за­пе­чат­леть в этих стро­ках не толь­ко фак­ты, но и чув­ства.

«Мы на по­ро­ге», — пи­сал он, его рука слег­ка дро­жа­ла. — «Зав­тра или се­год­ня но­чью мы вой­дём в ком­плекс. Если я не вер­нусь, пусть эти за­пи­си ста­нут сви­де­тель­ством того, что мы ви­де­ли и что мы де­ла­ли. Кор­по­ра­ция Трёх не про­сто бан­да пе­ре­куп­щи­ков душ. Это ор­га­ни­за­ция, ко­то­рая де­ся­ти­ле­ти­я­ми па­ра­зи­ти­ро­ва­ла на го­ро­де, ис­поль­зуя свои свя­зи в Гиль­ди­ях, что­бы при­кры­вать пре­ступ­ле­ния. Они уби­ва­ли лю­дей, пе­ре­упа­ко­вы­ва­ли их души, кра­ли энер­гию из го­род­ских се­тей. Они уни­что­жи­ли Гас­па­ра Нок­са, ко­гда он по­пы­тал­ся оста­но­вить их. Они уби­ли бы всех нас, если бы мог­ли. Мы сде­ла­ем всё, что­бы их пре­ступ­ле­ния ста­ли из­вест­ны».

Он оста­но­вил­ся, пе­ре­чи­тал на­пи­сан­ное, за­тем ак­ку­рат­но сло­жил тет­радь и убрал её в рюк­зак. Если он по­гиб­нет, кто-ни­будь най­дёт этот рюк­зак и про­чи­та­ет за­пи­си. Это был его по­след­ний за­вет и на­деж­да са­мо­го ча­сов­щи­ка. Еле­на за­ме­ти­ла это дви­же­ние и по­ня­ла, что Мак­сим го­то­вит­ся к худ­ше­му. Она хо­те­ла ска­зать ему что-то обод­ря­ю­щее, но сло­ва за­стря­ли в гор­ле. Ауди­тор по­ни­ма­ла, что лю­бые сло­ва сей­час бу­дут зву­чать фаль­ши­во. Вме­сто это­го про­сто кив­ну­ла ему, а он кив­нул в от­вет. Без­молв­ное со­гла­сие, по­ни­ма­ние, ко­то­рое не тре­бо­ва­ло объ­яс­не­ний.

Ауди­тор си­де­ла и смот­ре­ла на небо, ко­то­рое по­тем­не­ло, за­жи­гая пер­вые звёз­ды. Ду­ма­ла о том, что ждёт их вни­зу. Вспом­ни­ла сло­ва Кор­не­ля, ска­зан­ные в гос­пи­та­ле, ко­гда она ле­жа­ла с обо­жжён­ным те­лом. «Ес­ли она ещё жива, осво­бо­ди её. Дай ей по­кой». Эти сло­ва зву­ча­ли в го­ло­ве, как на­бат, как зов, ко­то­рый нель­зя иг­но­ри­ро­вать. Нуж­но най­ти Ка­та­ри­ну, сде­лать всё, что в си­лах, что­бы спа­сти. Это была её мис­сия, долг за всё пе­ре­жи­тое. Она взгля­ну­ла на свои руки. На по­ли­ро­ван­ный ме­талл пра­вой, на уси­лен­ные су­ста­вы ле­вой. Внут­ри оста­ва­лось то, что не под­да­ва­лось за­мене. Упрям­ство и же­ла­ние до­ко­пать­ся до прав­ды, ка­кой бы горь­кой та ни была. Это и сде­ла­ло её ауди­то­ром.

Она вспом­ни­ла, как в дет­стве, ко­гда толь­ко на­чи­на­ла учить­ся сво­е­му ре­ме­с­лу, Гре­гор го­во­рил ей: «Ты долж­на слы­шать не ме­ха­низм, а душу внут­ри него. Ме­ха­низм лжёт. Его мож­но на­стро­ить, сма­зать, под­де­лать. Но душа не лжёт. На­учись слу­шать её, и ты все­гда бу­дешь знать прав­ду». Те­перь ауди­тор по­ни­ма­ла, что эти сло­ва от­но­си­лись не толь­ко к сер­деч­ни­кам. Они от­но­си­лись ко все­му миру и к лю­дям.

Ор­вин, си­дев­ший ря­дом, за­ме­тил её за­дум­чи­вость и тихо спро­сил.

— Ты го­то­ва к тому, что бу­дет? Мы мо­жем не вер­нуть­ся. Я ви­дел мно­го лю­дей, ко­то­рые шли на та­кие за­да­ния. Не все из них вы­жи­ва­ли. Неко­то­рые были луч­ше нас, силь­нее, опыт­нее. Но они не уце­ле­ли, по­то­му что Пу­стошь не про­ща­ет оши­бок. И этот ком­плекс хуже Пу­сто­ши.

— Я знаю, — от­ве­ти­ла Еле­на, не по­во­ра­чи­вая го­ло­вы. — Но не могу сдать­ся. Если оста­нов­люсь сей­час, всё, что мы пе­ре­жи­ли, бу­дет на­прас­ным.

— Ты пра­ва, — кив­нул Ор­вин. — Но я дол­жен спро­сить тебя как про­вод­ник, как че­ло­век, ко­то­рый от­ве­ча­ет за ваши жиз­ни. Уве­ре­на, что хо­чешь идти до кон­ца? Ты не обя­за­на. Мо­жешь не идти внутрь. Мы мо­жем вер­нуть­ся в Кре­дис и рас­ска­зать всё, что узна­ли, Кор­не­лю. Это было бы ра­зум­ным ре­ше­ни­ем.

— Нет, — ска­за­ла Еле­на твёр­до. — Я долж­на уви­деть Ка­та­ри­ну. И мне нуж­но убе­дить­ся, что она жива, или най­ти до­ка­за­тель­ства того, что с ней про­изо­шло. Это моя ра­бо­та. Та­ко­ва моя жизнь. Не могу пе­ре­ло­жить это на кого-то дру­го­го.

Ор­вин боль­ше не спо­рил. Он про­сто кив­нул и по­вер­нул­ся к Ан­зо­ру. Тот си­дел, при­сло­нив­шись к ва­лу­ну, и смот­рел на тем­не­ю­щее небо. Хо­лод­ный свет звёзд от­ра­жал­ся в его гла­зах, при­да­вая им стран­ное, по­чти ми­сти­че­ское вы­ра­же­ние.

— Ан­зор, — по­звал он. — Слу­шай вни­ма­тель­но. Если уви­дишь, что пат­руль при­бли­жа­ет­ся к вхо­ду, или если услы­шишь вы­стре­лы у глав­ных во­рот, от­кры­вай огонь. Не по го­ле­мам, они слиш­ком бро­ни­ро­ва­ны. Стре­ляй по про­жек­то­рам. Это осле­пит их и даст нам вре­мя.

— По­нял, — кив­нул Ан­зор, и го­лос его был твёрд, хотя в гла­зах мельк­ну­ла тень. То ли стра­ха, то ли ре­ши­мо­сти. — Я сде­лаю всё, что нуж­но. Не под­ве­ду. Если они пой­дут на вас, я от­вле­ку их. А если не вый­дет, за­дер­жу, сколь­ко по­лу­чит­ся. Вы долж­ны успеть.

— И ещё, — до­ба­вил Ор­вин, гля­дя ему пря­мо в гла­за. — Не ге­рой­ствуй. Если уви­дишь, что они идут на тебя, ухо­ди. Мы не хо­тим, что­бы ты по­гиб на­прас­но. Ты ну­жен нам жи­вым, по­нял? Не рискуй без нуж­ды.

— По­нял, — по­вто­рил Ан­зор, и в его го­ло­се по­слы­ша­лась лёг­кая усмеш­ка. — Я буду осто­ро­жен. Обе­щаю. Не со­би­ра­юсь уми­рать се­год­ня. Ещё слиш­ком рано.

Ночь на­ко­нец опу­сти­лась на Пу­стошь. Небо ста­ло чёр­ным, усе­ян­ным ми­ри­а­да­ми звёзд, ко­то­рые све­ти­ли ярче и хо­лод­нее, чем в го­ро­де, где дым и смог за­сло­ня­ли их. Ве­тер стих, ти­ши­на ста­ла по­чти ося­за­е­мой. Толь­ко да­лё­кий гул ре­ак­то­ра и едва слыш­ное жуж­жа­ние про­жек­то­ров на­ру­ша­ли её. Луна ещё не взо­шла, и тем­но­та была та­кой гу­стой, что её мож­но было по­тро­гать ру­ка­ми. Это была иде­аль­ная ночь для про­ник­но­ве­ния.

Про­вод­ник под­нял­ся пер­вым и отрях­нул пыль с курт­ки. Дви­же­ния были бес­шум­ны­ми, как у кош­ки. Вы­гля­дел он так, слов­но во­все не устал, хотя про­шёл с ними весь путь. По­смот­рел вниз, на ком­плекс, где про­жек­то­ры про­дол­жа­ли за­ли­вать всё сво­им хо­лод­ным све­том, а го­ле­мы без уста­ли мар­ши­ро­ва­ли по пе­ри­мет­ру.

— Пора, — ска­зал он. — Ан­зор, ты идёшь к се­ве­ру, я тебя на­го­ню. Фе­никс, впе­рёд! Еле­на, Мак­сим, на­прав­ляй­тесь к тун­не­лю.

Ан­зор кив­нул и под­нял­ся. Шах­тёр по­пра­вил по­вяз­ку на пле­че и по­смот­рел на Еле­ну. Во взгля­де чи­та­лось что-то, что она не мог­ла про­чи­тать. Мо­жет быть, про­ща­ние.

— Уда­чи, — ска­зал он тихо.

— И тебе, — от­ве­ти­ла Еле­на.

Ор­вин под­нял руку, да­вая сиг­нал. Фе­никс по­ви­но­вал­ся ко­ман­де, его шесть ко­неч­но­стей бес­шум­но сту­па­ли по кам­ням.

Они бес­шум­но спу­сти­лись по скло­ну, ста­ра­ясь сту­пать как мож­но тише. Их фи­гу­ры рас­тво­ря­лись в тем­но­те, сли­ва­ясь с те­ня­ми кам­ней и ред­ких ку­стов. Ауди­тор шла пер­вой. Её сен­со­ры ра­бо­та­ли на пол­ную мощ­ность, ска­ни­руя про­стран­ство в по­ис­ках опас­но­сти. Жен­щи­на чув­ство­ва­ла каж­дый ка­мень, каж­дую тре­щи­ну в поч­ве.

Вход в тун­нель ока­зал­ся имен­но там, где ука­зы­ва­ла кар­та. В за­пад­ной ча­сти кра­те­ра, у под­но­жия ска­лы, ко­то­рая на­ви­са­ла над осы­па­ю­щим­ся скло­ном. Это была уз­кая по­чти неза­мет­ная рас­се­ли­на, за­ва­лен­ная кам­ня­ми и об­лом­ка­ми бе­то­на. Еле­на чув­ство­ва­ла за ней пу­сто­ту. Глу­бо­кую тём­ную без­дну, ко­то­рая ухо­ди­ла под зем­лю, слов­но зев ги­гант­ско­го зве­ря.

— Он здесь, — про­шеп­та­ла она, ка­са­ясь ру­кой од­ной из глыб. Её паль­цы, уси­лен­ные сен­со­ра­ми, мгно­вен­но ак­ти­ви­ро­ва­лись, и она по­ня­ла, что ка­мень был тёп­лым. Не от солн­ца, а от жара, под­ни­ма­ю­ще­го­ся из-под зем­ли. — Мы долж­ны его рас­чи­стить. Но быст­ро и тихо. По­ста­ра­ем­ся не со­зда­вать шума.

Они при­ня­лись за ра­бо­ту. Кам­ни были тя­жё­лы­ми, неко­то­рые ве­си­ли по несколь­ку де­сят­ков ки­ло­грам­мов. Еле­на, ис­поль­зуя силу про­те­зов, справ­ля­лась с ними без осо­бо­го тру­да. Под­ни­ма­ла их и пе­ре­кла­ды­ва­ла в сто­ро­ну, ста­ра­ясь не со­зда­вать лиш­не­го шума. Ор­вин и Мак­сим по­мо­га­ли ей, от­тас­ки­вая мел­кие об­лом­ки и укла­ды­вая их так, что­бы не за­гро­мож­дать про­ход. Ра­бо­та про­дви­га­лась мед­лен­но, но неуклон­но. Они рас­чи­сти­ли до­ста­точ­но ме­ста, что­бы мож­но было про­тис­нуть­ся внутрь. Пот ка­тил­ся по ли­цам, мыш­цы ныли от на­пря­же­ния, но они не оста­нав­ли­ва­лись, зная, что каж­дая ми­ну­та при­бли­жа­ет их к цели.

Еле­на за­гля­ну­ла в тун­нель. Уз­кий лаз, не боль­ше мет­ра в ши­ри­ну, с низ­ким по­тол­ком. Сра­зу за вхо­дом пол об­ры­вал­ся. Вниз ухо­дил вер­ти­каль­ный ко­ло­дец. Уга­ды­ва­лись вму­ро­ван­ные в сте­ну ме­тал­ли­че­ские ско­бы. Ржа­вые, неров­ные, они ви­лись вдоль сте­ны и те­ря­лись в тем­но­те. В лицо пах­ну­ло сы­ро­стью и чем-то ме­тал­ли­че­ским. Тем же за­па­хом, что ис­хо­дил от ком­плек­са. Из глу­би­ны под­ни­мал­ся тёп­лый влаж­ный воз­дух. Он ка­зал­ся жи­вым, слов­но сам под­зем­ный ко­ри­дор ды­шал. Да­лё­кий звон­кий звук вы­да­вал кап­ли, па­дав­шие где-то вни­зу.

— Мы мо­жем дви­гать­ся, — ска­за­ла она, обо­ра­чи­ва­ясь к Мак­си­му. — Я пой­ду пер­вой. Спуск вер­ти­каль­ный, ско­бы ста­рые. Дер­жись осто­рож­но, про­ве­ряй каж­дую на проч­ность.

Ор­вин тем вре­ме­нем уже рас­тво­рил­ся в тем­но­те, ухо­дя на се­вер­ный склон, к боль­шо­му ва­лу­ну.

Еле­на пер­вой шаг­ну­ла в лаз, ухва­ти­лась за первую ско­бу и на­ча­ла спуск. Мрак со­мкнул­ся во­круг неё, как вода. Но ауди­тор не бо­я­лась тем­но­ты. Уже на­учи­лась ви­деть ина­че. Сен­со­ра­ми, ко­то­рые ска­ни­ро­ва­ли про­стран­ство и со­зда­ва­ли в со­зна­нии трёх­мер­ную кар­ту. Ме­талл ме­ста­ми по­кры­вал слой сли­зи.

Ауди­тор полз­ла на чет­ве­рень­ках, упи­ра­ясь ла­до­ня­ми в хо­лод­ный кро­ша­щий­ся бе­тон. Каж­дый вы­дох от­ра­жал­ся от стен и воз­вра­щал­ся влаж­ным спёр­тым эхом. Про­те­зы ра­бо­та­ли без­упреч­но, без еди­но­го сбоя. Имен­но их со­вер­шен­ство де­ла­ло ощу­ще­ние чуж­до­сти осо­бен­но ост­рым. Ме­ха­ни­че­ские паль­цы сжи­ма­ли шер­ша­вую по­верх­ность и пе­ре­да­ва­ли в мозг по­дроб­ней­шую ин­фор­ма­цию о каж­дом мил­ли­мет­ре пути.

Мак­сим полз сра­зу за ней. Еле­на слы­ша­ла его ды­ха­ние. Ча­стое, неглу­бо­кое, с при­сви­стом, ко­то­рый по­яв­ля­ет­ся, ко­гда лёг­кие уста­ют бо­роть­ся с тес­но­той и сы­ро­стью. Он не жа­ло­вал­ся и ни разу не по­про­сил пе­ре­дыш­ки. Ко­ле­ни то и дело за­де­ва­ли осы­па­ю­щи­е­ся стен­ки тун­не­ля. Мел­кая крош­ка сы­па­лась вниз, за во­рот­ник, сме­ши­ва­ясь с по­том. В за­мкну­том про­стран­стве, где лю­бой шо­рох ка­зал­ся оглу­ши­тель­ным, шум­ное ды­ха­ние спут­ни­ка зву­ча­ло как на­бат. Еле­на неволь­но мор­щи­лась, хотя по­ни­ма­ла, что ни­че­го не мо­жет с этим по­де­лать. Они были здесь вдво­ём, в чре­ве зем­ли, под ком­плек­сом, ко­то­рый мог стать их мо­ги­лой.

— Ещё немно­го, — про­шеп­та­ла она, не обо­ра­чи­ва­ясь. Го­лос про­зву­чал глу­хо, слов­но из-под тол­щи воды. — Я чув­ствую люк впе­ре­ди.

Она дей­стви­тель­но ощу­ща­ла его. Не столь­ко сен­со­ра­ми, сколь­ко чу­тьём, ко­то­рое раз­ви­лось за годы ра­бо­ты щу­па­чом. Те­перь, уси­лен­ное им­план­та­та­ми, оно ра­бо­та­ло с пу­га­ю­щей яс­но­стью. Люк был там, в де­ся­ти мет­рах впе­ре­ди. Хо­лод­ный, тя­жё­лый, за­ржа­вев­ший. За ним пу­сто­та, про­стор­ное по­ме­ще­ние, на­пол­нен­ное пыль­ным воз­ду­хом и ти­ши­ной. Про­те­зы Еле­ны слег­ка виб­ри­ро­ва­ли, улав­ли­вая от­го­лос­ки гула, ко­то­рый про­са­чи­вал­ся сквозь бе­тон.

Мак­сим ни­че­го не от­ве­тил и лишь уско­рил­ся. Ды­ха­ние его ста­ло ещё бо­лее пре­ры­ви­стым. Она слы­ша­ла, как спут­ник ста­ра­ет­ся дви­гать­ся тише, как на­пря­га­ют­ся мыш­цы, как сдер­жи­ва­ет­ся ка­шель, ко­то­рый рвал­ся из гру­ди. По­ни­ма­ла это со­сто­я­ние, по­то­му что сама ко­гда-то ис­пы­ты­ва­ла по­доб­ное. Ко­гда впер­вые спу­сти­лась в под­ва­лы Гиль­дии, ещё бу­дучи уче­ни­цей Гре­го­ра, тес­но­та да­ви­ла на неё, и каж­дый звук ка­зал­ся пред­вест­ни­ком беды. На­став­ник то­гда ска­зал: «Не бо­рись с тес­но­той, стань ею. Пусть твоё тело бу­дет та­ким же уз­ким, как тун­нель, то­гда он при­мет те­бя». То­гда не сра­зу по­ня­ла, что он имел в виду. Со вре­ме­нем на­учи­лась рас­слаб­лять­ся, сли­вать­ся с окру­жа­ю­щим про­стран­ством, пе­ре­ста­вать быть ино­род­ным те­лом. Те­перь, с ме­ха­ни­че­ски­ми ко­неч­но­стя­ми, это уме­ние вер­ну­лось, но в иной фор­ме. Еле­на не столь­ко рас­слаб­ля­лась, сколь­ко на­стра­и­ва­ла сен­со­ры на окру­жа­ю­щую сре­ду, поз­во­ляя им впи­ты­вать ин­фор­ма­цию без уси­лий и со­про­тив­ле­ния. Это было по­хо­же на ме­ди­та­цию.

Сна­ру­жи, сквозь тол­щу зем­ли и бе­то­на, до­но­си­лись зву­ки глу­хо­го взры­ва, от ко­то­ро­го дрог­ну­ла зем­ля. Мел­кая пыль по­сы­па­лась с по­тол­ка и за­би­лась в нос и рот. Еле­на за­мер­ла на мгно­ве­ние, при­слу­ши­ва­ясь. Серд­це би­лось где-то в гор­ле, она за­ста­ви­ла себя ды­шать ров­но. От­вле­ка­ю­щий ма­нёвр на­чал­ся, как и было за­ду­ма­но. Это озна­ча­ло, что у них есть лишь несколь­ко ми­нут, преж­де чем враг пой­мёт, что про­ис­хо­дит, и пе­ре­клю­чит вни­ма­ние на внут­рен­ние по­ме­ще­ния. Фе­никс до­брал­ся до пе­ри­мет­ра. Охра­на от­вле­че­на.

— Они на­ча­ли, — про­шеп­тал Мак­сим. В его го­ло­се Еле­на уло­ви­ла смесь тре­во­ги и на­деж­ды.

— А мы долж­ны успеть. Пока они от­вле­ка­ют вни­ма­ние на себя, мы про­бе­рём­ся внутрь. Если по­ве­зёт, ни­кто не за­ме­тит.

Она до­бра­лась до люка и оста­но­ви­лась, упёр­шись го­ло­вой в хо­лод­ную ме­тал­ли­че­скую пла­сти­ну. Круг­лый чу­гун­ный люк, вму­ро­ван­ный в по­то­лок тун­не­ля, по­кры­тый та­ким тол­стым сло­ем ржав­чи­ны, что ка­за­лось, он про­сто­ял здесь це­лую веч­ность. Еле­на про­ве­ла по нему ла­до­нью, и сен­со­ры мгно­вен­но пе­ре­да­ли ин­фор­ма­цию. Кре­пёж из че­ты­рёх бол­тов, все на ме­сте, два из них силь­но про­ржа­ве­ли. Она про­су­ну­ла ла­донь в щель люка, на­щу­па­ла пер­вый болт и на­ча­ла от­кру­чи­вать. Паль­цы про­те­за, уси­лен­ные сер­во­при­во­да­ми, сжи­ма­ли ме­талл с та­кой си­лой, что ржав­чи­на осы­па­лась вниз, как су­хие ли­стья.

Се­кун­ды тек­ли, как вяз­кая смо­ла. Каж­дый звук и каж­дый шо­рох от­да­вал­ся в ушах. Сна­ру­жи про­дол­жа­ло что-то гре­меть, те­перь до­ба­вил­ся вой си­ре­ны. Прон­зи­тель­ный, ре­жу­щий слух, раз­но­ся­щий­ся по все­му ком­плек­су. Тре­во­га. Зна­чит, охра­на под­ня­та по тре­во­ге. Еле­на стис­ну­ла зубы и удво­и­ла уси­лия. На­ко­нец по­след­ний болт под­дал­ся, люк при­от­крыл­ся и пах­ну­ло пыль­ным воз­ду­хом. Та­ким непо­хо­жим на сы­рость тун­не­ля, что ауди­тор на мгно­ве­ние за­мер­ла, вды­хая этот за­пах, слов­но гло­ток сво­бо­ды.

Она осто­рож­но при­под­ня­ла люк и вы­гля­ну­ла на­ру­жу. Пе­ред ней было про­стор­ное по­ме­ще­ние, за­став­лен­ное вы­со­ки­ми стел­ла­жа­ми, ухо­дя­щи­ми в тем­но­ту. На пол­ках гро­моз­ди­лись ящи­ки с зап­ча­стя­ми, пу­стые кол­бы, мот­ки про­во­дов, ин­стру­мен­ты. Всё по­кры­тое тон­ким сло­ем пыли. Склад. Имен­но о нём го­во­ри­лось в кар­те Нок­са. Под­валь­ное по­ме­ще­ние, ис­поль­зо­вав­ше­е­ся для хра­не­ния тех­ни­че­ско­го иму­ще­ства. Если им по­ве­зёт, они смо­гут вы­брать­ся от­сю­да неза­ме­чен­ны­ми.

Еле­на бес­шум­но вы­бра­лась в по­ме­ще­ние. При­се­ла на кор­точ­ки, огля­ды­ва­ясь. Сен­со­ры ра­бо­та­ли на пол­ную мощ­ность, ска­ни­руя про­стран­ство и улав­ли­вая ма­лей­шие ко­ле­ба­ния воз­ду­ха, виб­ра­ции пола, от­го­лос­ки да­лё­ких ша­гов. Ре­ак­тор здесь чув­ство­вал­ся силь­нее, чем в тун­не­ле. Низ­кий, утроб­ный, про­ни­зы­ва­ю­щий тело на­сквозь. Про­те­зы от­зы­ва­лись на него, как ка­мер­тон на чу­жую ноту. Она зна­ла, что это пе­ре­груз­ка. Сен­со­ры улав­ли­ва­ли слиш­ком мно­го ин­фор­ма­ции, мозг с тру­дом справ­лял­ся с её об­ра­бот­кой. Нель­зя было поз­во­лить себе от­клю­чить­ся сей­час. Слиш­ком мно­гое сто­я­ло на кар­те.

Мак­сим вы­брал­ся сле­дом, тя­же­ло дыша. Они вдво­ём, не сго­ва­ри­ва­ясь, на­ча­ли осмат­ри­вать­ся. Склад был боль­шим. Не ме­нее два­дца­ти мет­ров в дли­ну, де­ся­ти в ши­ри­ну, с вы­со­ким по­тол­ком, те­ряв­шим­ся в тем­но­те. Стел­ла­жи, сто­яв­шие ров­ны­ми ря­да­ми, были за­би­ты до от­ка­за. Всё это иму­ще­ство, ка­за­лось, не ис­поль­зо­ва­лось го­да­ми. В даль­нем кон­це по­ме­ще­ния вид­не­лась дверь. Сталь­ная, мас­сив­ная, с уз­ким окош­ком на уровне глаз. Имен­но к ней и нуж­но было идти.

— Склад, — про­шеп­тал Мак­сим, отря­хи­вая ко­ле­ни. Его лицо, блед­ное и уста­лое, было по­кры­то по­том и пы­лью. В гла­зах го­рел ого­нёк ре­ши­мо­сти, ко­то­рый Еле­на ви­де­ла у него ещё в ма­стер­ской, ко­гда он со­гла­сил­ся по­мочь с рас­шиф­ров­кой за­пи­сей Нок­са. — Мы под глав­ным зда­ни­ем. Если ве­рить кар­те, от­сю­да есть вы­ход в ос­нов­ной ко­ри­дор.

— Тише, — пре­ду­пре­ди­ла Еле­на, под­не­ся па­лец к гу­бам. — Слы­шишь?

Они за­мер­ли, при­слу­ши­ва­ясь. Где-то на­вер­ху раз­да­ва­лись шаги. Тя­жё­лые, раз­ме­рен­ные, с от­чёт­ли­вым ме­тал­ли­че­ским ляз­гом, ко­то­рый не остав­лял со­мне­ний. Это были не люди. Го­ле­мы. Они дви­га­лись по ко­ри­до­рам и пат­ру­ли­ро­ва­ли внут­рен­ние по­ме­ще­ния. Каж­дый их шаг от­да­вал­ся в бе­тон­ных пе­ре­кры­ти­ях, как удар мо­ло­та. По­ми­мо это­го Еле­на улав­ли­ва­ла и дру­гие зву­ки. Че­ло­ве­че­ские го­ло­са, при­глу­шён­ные рас­сто­я­ни­ем, кри­ки, в ко­то­рых слы­ша­лась тре­во­га. От­вле­ка­ю­щий ма­нёвр сра­бо­тал. Охра­на стя­ги­ва­лась к глав­ным во­ро­там и остав­ля­ла внут­рен­ние ко­ри­до­ры ме­нее за­щи­щён­ны­ми. Это не озна­ча­ло, что путь сво­бо­ден. В та­ких ком­плек­сах все­гда оста­ва­лись ре­зерв­ные пат­ру­ли, нель­зя было те­рять бди­тель­ность.

— Идём, — ска­за­ла Еле­на, на­прав­ля­ясь к две­ри. — У нас мало вре­ме­ни.

Она взя­лась за руч­ку. Дверь была за­пер­та, за­мок про­стой, ме­ха­ни­че­ский. Еле­на на­жа­ла по­силь­нее, за­сов, скре­жет­нув, под­дал­ся. Створ­ка мед­лен­но, с ти­хим сто­ном от­во­ри­лась, они вы­скольз­ну­ли в ко­ри­дор.

Это был уз­кий про­ход с ре­шёт­ча­тым по­лом, сквозь ко­то­рый вид­не­лись ка­бе­ли и тру­бы, ухо­дя­щие вниз, в тем­но­ту. Сте­ны об­ши­ты ме­тал­ли­че­ски­ми па­не­ля­ми, по­кры­ты­ми пят­на­ми ржав­чи­ны и сле­да­ми мно­го­чис­лен­ных ре­мон­тов. За­плат­ка­ми, бол­та­ми, на­спех при­ва­рен­ны­ми кус­ка­ми ли­сто­во­го же­ле­за. Воз­дух здесь был про­хлад­ным, но не све­жим. Пах­ло стра­хом и за­ста­ре­лой тре­во­гой, ко­то­рая, ка­за­лось, въелась в эти сте­ны за годы су­ще­ство­ва­ния ком­плек­са.

Еле­на шла пер­вой, при­жи­ма­ясь к стене и ста­ра­ясь на­сту­пать ак­ку­рат­но на ре­шёт­ча­тый пол, что­бы не со­зда­вать лиш­не­го шума. Про­те­зы ра­бо­та­ли на пре­де­ле, улав­ли­вая каж­дое ко­ле­ба­ние, каж­дый звук. Лю­бая ошиб­ка мог­ла сто­ить им жиз­ни. По­это­му дви­га­лась мед­лен­но, кра­ду­чись, как кош­ка, го­то­вая в лю­бой мо­мент от­пря­нуть в тень.

Мак­сим сле­до­вал за ней. Его шаги, несмот­ря на всю осто­рож­ность, всё же были слыш­ны. Мяг­кий шо­рох по­дошв о ре­шёт­ку, ко­то­рый ка­зал­ся Елене оглу­ши­тель­ным в этой ти­шине. Она не огля­ды­ва­лась, чув­ство­ва­ла при­сут­ствие спут­ни­ка за спи­ной. Тёп­лое, жи­вое, на­по­ми­на­ю­щее о том, что она не одна. Это ощу­ще­ние при­да­ва­ло сил, хотя ауди­тор и по­ни­ма­ла, что в слу­чае опас­но­сти имен­но он ока­жет­ся бо­лее уяз­ви­мым.

Они ми­но­ва­ли несколь­ко по­во­ро­тов, ко­гда ауди­тор вдруг оста­но­ви­лась и под­ня­ла руку, при­зы­вая к ти­шине. Впе­ре­ди, за из­ги­бом ко­ри­до­ра, слы­ша­лись шаги. Уже не го­ле­мов, а лю­дей. Двое, судя по зву­ку. Шли нето­роп­ли­во, их го­ло­са, хоть и при­глу­шён­ные, были раз­ли­чи­мы. Не раз­ду­мы­вая, Еле­на мет­ну­лась в неболь­шую нишу за тол­стой тру­бой, тя­нув­шей­ся вдоль сте­ны, и по­тя­ну­ла за со­бой спут­ни­ка. Оба за­мер­ли, ста­ра­ясь не ды­шать. Укры­тие ока­за­лось тес­ным и тём­ным. Жен­щи­на чув­ство­ва­ла, как серд­це Мак­си­ма ко­ло­тит­ся, как его ды­ха­ние ще­ко­чет ей шею. Мож­но было бы от­стра­нить­ся. Ниша поз­во­ля­ла. Едва-едва. Но лю­бое дви­же­ние со­зда­ло бы шум. Так что они сто­я­ли, при­жав­шись друг к дру­гу, и жда­ли. Серд­це ча­сов­щи­ка би­лось где-то у её пле­ча, ча­сто и гул­ко, как пе­ре­гре­тый сер­деч­ник. Его ла­донь, та, что была жи­вой, ле­жа­ла на её пред­пле­чье. Не хва­та­ла, не дер­жа­ла. Про­сто ле­жа­ла. Тёп­лая, жи­вая, на­сто­я­щая. Ауди­тор пой­ма­ла себя на том, что счи­та­ет его вдо­хи. Один. Два. Три. Это по­мо­га­ло не ду­мать о том, что за сте­ной сто­ят люди, го­то­вые их убить. Или о том, что бли­зость Мак­си­ма вол­ну­ет её силь­нее, чем сле­до­ва­ло. Она не ше­ве­ли­лась, вжав­шись в хо­лод­ный ме­талл, и мо­ли­лась, что­бы охран­ни­ки про­шли мимо.

— Слы­шал, Ко­нрад на сле­ду­ю­щей неде­ле при­ез­жа­ет с про­вер­кой, — до­нёс­ся до неё го­лос, пол­ный уста­ло­сти. — Опять бу­дет нер­вы тре­пать, вы­го­ва­ри­вать за каж­дую ме­лочь. Как буд­то у нас тут ку­рорт.

— А мне пле­вать, лишь бы пла­ти­ли, — от­ве­тил вто­рой, бо­лее гру­бый, с хри­пот­цой. — Идея-то ин­те­рес­ная. Бес­смер­тие и всё та­кое. Но ра­бо­тать тут как-то опас­но. Ано­ма­лии во­круг, эта шту­ка вни­зу гу­дит так, что зубы сво­дит. Ино­гда ка­жет­ся, что она нас всех со­жрёт.

— Ти­пун тебе на язык, — фырк­нул пер­вый. — Не кар­кай. Луч­ше да­вай быст­рее об­ход сде­ла­ем, пока сме­на не кон­чи­лась. Не хва­та­ло ещё, что­бы нас за­сту­ка­ли без­дель­ни­ча­ю­щи­ми.

Шаги ста­ли бли­же. Еле­на за­та­и­ла ды­ха­ние и вжа­лась в тру­бу так силь­но, что ме­талл впи­вал­ся в спи­ну даже сквозь курт­ку. Сен­со­ры улав­ли­ва­ли виб­ра­ции ша­гов, она мог­ла точ­но опре­де­лить, где на­хо­дят­ся охран­ни­ки. В пяти мет­рах, в трёх... Вот они по­рав­ня­лись с ни­шей. Ауди­тор за­кры­ла гла­за, ожи­дая, что её об­на­ру­жат. Муж­чи­ны про­шли мимо, по­гло­щён­ные раз­го­во­ром. Их го­ло­са по­сте­пен­но уда­ля­лись, пока не стих­ли со­всем.

— Ко­нрад Кор­нель, — про­шеп­та­ла Еле­на, ко­гда шаги окон­ча­тель­но за­тих­ли. — Зна­чит, он здесь глав­ный.

Мак­сим вы­тер пот со лба. Его лицо было блед­ным, гла­за ши­ро­ко рас­кры­ты­ми, слов­но он до сих пор не ве­рил, что они оста­лись неза­ме­чен­ны­ми.

— Брат тво­е­го на­став­ни­ка, — от­ве­тил он так же тихо. — По­хо­же, Гель­мут толь­ко при­кры­тие, а ре­аль­ный ру­ко­во­ди­тель Ко­нрад. Он управ­ля­ет всем от­сю­да, из это­го ком­плек­са. А Гель­мут при­кры­ва­ет его в го­ро­де, ис­поль­зуя своё по­ло­же­ние в Ад­ми­ни­стра­тив­ном Со­ве­те.

— Это мно­гое объ­яс­ня­ет, — ска­за­ла Еле­на. В её го­ло­се про­зву­ча­ла ин­то­на­ция, ко­то­рая по­яв­ля­ет­ся, ко­гда по­след­ний фраг­мент го­ло­во­лом­ки вста­ёт на ме­сто. — Гель­мут был слиш­ком уве­рен, слиш­ком спо­ко­ен. Он знал, что за ним сто­ит кто-то мо­гу­ще­ствен­ный. Те­перь мы зна­ем, кто имен­но.

Она вспом­ни­ла со­ве­ща­ние в зале Гиль­дии Ме­нял, ко­гда Гель­мут с та­ким пре­зре­ни­ем го­во­рил о «щу­па­чах» и их «га­да­нии на ко­фей­ной гу­ще». То­гда она не при­да­ла зна­че­ния его вы­со­ко­ме­рию и спи­са­ла его на обыч­ную чи­нов­ни­чью спесь. Те­перь, зная, что за ним сто­ит Ко­нрад Кор­нель, она по­ни­ма­ла. Это было не про­сто вы­со­ко­ме­рие. А была уве­рен­ность че­ло­ве­ка, ко­то­рый зна­ет, что его при­кры­ва­ют, что его сло­ва оста­нут­ся без­на­ка­зан­ны­ми, что он все­го лишь рука, а го­ло­ва на­хо­дит­ся здесь, в этом под­зем­ном ком­плек­се.

Они дви­ну­лись даль­ше. Ко­ри­дор пет­лял и раз­ветв­лял­ся. Каж­дый раз Еле­на све­ря­лась со сво­и­ми ощу­ще­ни­я­ми и вы­би­ра­ла путь, ко­то­рый вёл глуб­же, к цен­тру ком­плек­са. Она чув­ство­ва­ла, как гул ре­ак­то­ра уси­ли­ва­ет­ся, как воз­дух ста­но­вит­ся плот­нее и тя­же­лее. Эта тя­жесть да­ви­ла на пле­чи и ме­ша­ла ды­шать. Ка­та­ри­на где-то там, вни­зу, в са­мом серд­це это­го ла­би­рин­та. С каж­дым ша­гом они при­бли­жа­лись к ней.

Они ми­но­ва­ли ещё несколь­ко по­во­ро­тов, ко­гда Еле­на за­ме­ти­ла впе­ре­ди дверь, ко­то­рая от­ли­ча­лась от осталь­ных. Она была сталь­ной, мас­сив­ной, с ко­до­вым зам­ком, на ко­то­ром туск­ло све­ти­лись циф­ры. Ни­ка­ких таб­ли­чек, ни­ка­ких обо­зна­че­ний. Еле­на по­чув­ство­ва­ла её. За ней скры­ва­лось что-то важ­ное. Воз­дух у две­ри был хо­лод­нее, чем в ко­ри­до­ре, в нём ощу­щал­ся сла­бый за­пах ста­рой бу­ма­ги и чер­нил. Ар­хив. Она была уве­ре­на в этом так же, как была уве­ре­на в том, что зем­ля под но­га­ми твёр­дая.

— Здесь, — про­шеп­та­ла она, ука­зы­вая на дверь. — Ар­хив.

Мак­сим, не го­во­ря ни сло­ва, до­стал из кар­ма­на уни­вер­саль­ный ин­стру­мент и при­сел пе­ред зам­ком. Его руки дро­жа­ли, но паль­цы дви­га­лись с уди­ви­тель­ной точ­но­стью, под­би­рая код. Еле­на сто­я­ла ря­дом и при­слу­ши­ва­лась к зву­кам. Где-то вда­ле­ке всё ещё зву­ча­ла си­ре­на. Охра­на была под­ня­та по тре­во­ге, в лю­бой мо­мент кто-ни­будь мог по­явить­ся здесь, во внут­рен­них ко­ри­до­рах.

— Быст­рее, — по­то­ро­пи­ла она, хотя по­ни­ма­ла, что спут­ник и так ра­бо­та­ет на пре­де­ле.

— Ещё немно­го... — про­бор­мо­тал он, не от­ры­ва­ясь от зам­ка. Его паль­цы, лов­кие и чут­кие, ощу­пы­ва­ли кла­ви­ши и счи­ты­ва­ли едва за­мет­ные ца­ра­пи­ны и по­тёр­то­сти, ко­то­рые мог­ли под­ска­зать пра­виль­ную ком­би­на­цию. — За­мок ста­рый, но ко­до­вый. Дол­жен быть стан­дарт­ный... вот, есть!

Раз­дал­ся ти­хий щел­чок, дверь, слов­но нехо­тя, при­от­кры­лась. Мак­сим вы­пря­мил­ся и вы­тер пот со лба. Они об­ме­ня­лись быст­ры­ми взгля­да­ми, в ко­то­рых чи­та­лась смесь об­лег­че­ния и тре­во­ги. За­тем Еле­на по­тя­ну­ла дверь на себя, они во­шли внутрь.

Ком­на­та ока­за­лась неболь­шой, плот­но за­став­лен­ной ме­тал­ли­че­ски­ми шка­фа­ми, ко­то­рые тя­ну­лись вдоль стен до са­мо­го по­тол­ка. На пол­ках в стро­гом по­ряд­ке сто­я­ли пап­ки с бу­ма­га­ми, пе­ре­вя­зан­ные те­сём­ка­ми, ко­роб­ки с учёт­ны­ми кар­точ­ка­ми, под­шив­ки на­клад­ных. В цен­тре ком­на­ты сто­ял стол с лам­пой, ко­то­рая не го­ре­ла, и стул, на спин­ке ко­то­ро­го ви­се­ла курт­ка. Пах­ло ста­рой бу­ма­гой, чер­ни­ла­ми и чем-то ещё. Мо­жет быть, вос­ком, ко­то­рым за­пе­ча­ты­ва­ли до­ку­мен­ты, а мо­жет быть, про­сто вре­ме­нем, ко­то­рое за­сты­ло в этих сте­нах.

Мак­сим осто­рож­но при­крыл дверь, оста­вив неболь­шую щель, что­бы слы­шать, если кто-то при­бли­зит­ся. Еле­на по­до­шла к шка­фам и на­ча­ла быст­ро про­смат­ри­вать пап­ки. Её паль­цы сколь­зи­ли по ко­реш­кам, сен­со­ры про­те­зов мгно­вен­но счи­ты­ва­ли ин­фор­ма­цию. Даты, но­ме­ра, на­зва­ния. Всё было си­сте­ма­ти­зи­ро­ва­но, ак­ку­рат­но, по-во­ен­но­му чёт­ко. Ар­хив не был за­бро­шен­ным. Сюда ре­гу­ляр­но при­хо­ди­ли, до­ку­мен­ты со­дер­жа­лись в по­ряд­ке. Это озна­ча­ло, что где-то ря­дом есть люди, ко­то­рые от­ве­ча­ют за хра­не­ние бу­маг. Им не по­нра­вит­ся, если они за­ста­нут здесь по­сто­рон­них.

— Вот то, что нам нуж­но, — ска­зал Мак­сим, ука­зы­вая на один из шка­фов, где на пол­ках сто­я­ли пап­ки с по­мет­ка­ми «Сек­рет­но». Он вы­та­щил одну из них и рас­крыл. Внут­ри ле­жа­ли от­чё­ты, на­клад­ные, при­ка­зы. Всё с под­пи­ся­ми и пе­ча­тя­ми. Еле­на на­кло­ни­лась и вгля­де­лась в стро­ки. Её серд­це за­би­лось быст­рее. Схе­мы фи­нан­си­ро­ва­ния, спис­ки пер­со­на­ла, про­то­ко­лы экс­пе­ри­мен­тов. Сре­ди них до­ку­мен­ты с по­мет­кой «Субъ­ект К». Она взя­ла одну из бу­маг и про­бе­жа­ла гла­за­ми. Это был про­то­кол экс­пе­ри­мен­та, да­ти­ро­ван­ный че­тырь­мя го­да­ми ра­нее, в ко­то­ром опи­сы­ва­лось со­сто­я­ние жен­щи­ны, под­верг­ну­той про­це­ду­ре пе­ре­но­са со­зна­ния в ме­ха­ни­че­ское тело. Имя жен­щи­ны не упо­ми­на­лось.

— Они дей­стви­тель­но это сде­ла­ли, — про­шеп­та­ла она, чув­ствуя, как внут­ри неё за­ки­па­ет гнев. — Пре­вра­ти­ли её в ма­ши­ну.

— Здесь всё за­до­ку­мен­ти­ро­ва­но, — ска­зал Мак­сим, пе­ре­би­рая бу­ма­ги. — Каж­дый этап, каж­дая про­це­ду­ра, каж­дый ре­зуль­тат. Они вели по­дроб­ней­ший жур­нал. Вот, смот­ри. — Он по­ка­зал ей дру­гой до­ку­мент. — За­пи­си о под­клю­че­нии к го­род­ской энер­го­се­ти. Ре­зерв­ные кон­ту­ры, ко­то­рые пе­ре­гру­зи­ли мост.

Еле­на взя­ла бу­ма­гу и на­ча­ла чи­тать. В ней по­дроб­но опи­сы­ва­лась схе­ма хи­ще­ния энер­гии. Как че­рез под­став­ные кон­трак­ты Кор­по­ра­ция по­лу­ча­ла до­ступ к си­ло­вым ма­ги­стра­лям, как пе­ре­на­прав­ля­ла часть энер­гии на за­ряд­ку на­ко­пи­те­лей, рас­по­ло­жен­ных в этом ком­плек­се, как ис­поль­зо­ва­ла пе­ре­упа­ко­ван­ные души для мас­ки­ров­ки недо­ста­чи. Эти пе­ре­упа­ко­ван­ные души, со­бран­ные из оскол­ков раз­ных лич­но­стей, были де­шё­вы­ми и неста­биль­ны­ми. Их мож­но было ис­поль­зо­вать в го­род­ских ме­ха­низ­мах, что­бы вос­пол­нить нехват­ку. Од­на­ко они быст­ро вы­го­ра­ли, это при­во­ди­ло к ава­ри­ям. Ко­гда Кор­по­ра­ция по­пы­та­лась вы­ка­чать слиш­ком мно­го энер­гии сра­зу, что­бы уско­рить за­ряд­ку на­ко­пи­те­ля для экс­пе­ри­мен­тов, мост не вы­дер­жал и рух­нул.

— Они ис­поль­зо­ва­ли фаль­ши­вые души, что­бы скрыть во­ров­ство, — про­бор­мо­та­ла Еле­на, её го­лос дро­жал от гне­ва. — Ко­гда на­сто­я­щих душ не хва­ти­ло, они на­ча­ли во­ро­вать ещё боль­ше, пока не слу­чи­лась ка­та­стро­фа. Всё это ради экс­пе­ри­мен­та по до­сти­же­нию бес­смер­тия.

— Ради од­но­го че­ло­ве­ка, — уточ­нил Мак­сим. — Вер­нее, ради идеи, что че­ло­ве­че­ская душа мо­жет су­ще­ство­вать веч­но в ме­ха­ни­че­ской обо­лоч­ке. Они хо­те­ли до­ка­зать, что это воз­мож­но, Ка­та­ри­на ста­ла их под­опыт­ным кро­ли­ком. Ко­нрад убе­дил Кор­не­ля, что мо­жет спа­сти, а сам ис­поль­зо­вал её для сво­их опы­тов. На­вер­ня­ка это не всё, что мы зна­ем, ком­плекс ве­лик, кто зна­ет ка­кие ещё они про­во­дят экс­пе­ри­мен­ты.

Еле­на от­ло­жи­ла бу­ма­гу и об­ве­ла взгля­дом ком­на­ту. До­ку­мен­тов было мно­го. Де­сят­ки, если не сот­ни па­пок, за­пол­нен­ных до­ка­за­тель­ства­ми пре­ступ­ле­ний. Она по­ни­ма­ла, что уне­сти всё невоз­мож­но, нуж­но было вы­брать са­мое важ­ное, то, что по­мо­жет раз­об­ла­чить пре­ступ­ни­ков в Кре­ди­се. Мак­сим уже на­чал от­би­рать бу­ма­ги и рас­со­вы­вать их по кар­ма­нам курт­ки, ста­ра­ясь не мять. Его дви­же­ния были быст­ры­ми, но ак­ку­рат­ны­ми. Еле­на ви­де­ла, как он со­сре­до­то­чен, как его ра­зум ра­бо­та­ет с той же чёт­ко­стью, что и ме­ха­низ­мы, ко­то­рые он так хо­ро­шо по­ни­мал.

— Это­го хва­тит, что­бы уто­пить их обо­их, — ска­зал он, за­со­вы­вая по­след­нюю пап­ку за пояс. — Гель­му­та и Ко­нра­да. Здесь всё. Под­пи­си, при­ка­зы, про­то­ко­лы. Даже ду­рак пой­мёт, что они ви­нов­ны.

— Те­перь оста­лось най­ти Ка­та­ри­ну, — ска­за­ла Еле­на, чув­ствуя, как ре­ши­мость сме­ня­ет гнев. — Если она ещё жива, мы долж­ны её осво­бо­дить. Или хотя бы узнать, что с ней про­изо­шло.

Она по­до­шла к две­ри и осто­рож­но вы­гля­ну­ла в щель. Ко­ри­дор был пуст, где-то вда­ле­ке слы­ша­лись шаги. Быст­рые, тре­вож­ные, слов­но кто-то бе­жал по тре­во­ге. Еле­на от­сту­пи­ла на­зад, да­вая знак Мак­си­му быть го­то­вым. Они не мог­ли оста­вать­ся здесь веч­но. Ар­хив был вре­мен­ным убе­жи­щем, не спа­се­ни­ем. Нуж­но было идти даль­ше, вниз, к серд­цу ком­плек­са, где гул ре­ак­то­ра ста­но­вил­ся всё силь­нее, где, как она чув­ство­ва­ла, на­хо­ди­лась Ка­та­ри­на.

— Нам нуж­но то­ро­пить­ся, — её го­лос был ров­ным. — Тре­во­га под­ня­та, ско­ро они нач­нут про­ве­рять все по­ме­ще­ния. Если нас за­ста­нут здесь, мы не вы­бе­рем­ся.

Мак­сим по­пра­вил от­то­пы­рен­ные кар­ма­ны, в ко­то­рых ле­жа­ли до­ку­мен­ты.

— То­гда идём. Вниз. Туда, где гул ре­ак­то­ра силь­нее все­го. Я тоже чув­ствую его.

Еле­на по­смот­ре­ла на него с удив­ле­ни­ем. Она не ожи­да­ла, что он спо­со­бен на та­кое. По­том вспом­ни­ла, что Мак­сим ча­сов­щик, ма­стер, ко­то­рый го­да­ми ра­бо­тал с ме­ха­низ­ма­ми и ду­ша­ми. Воз­мож­но, его чув­стви­тель­ность к по­доб­ным ве­щам была не так уж да­ле­ка от её соб­ствен­ной. Это от­кры­тие укре­пи­ло ре­ши­мость. Они были не про­сто слу­чай­ны­ми спут­ни­ка­ми, а на­сто­я­щей ко­ман­дой, спо­соб­ной до­ве­сти дело до кон­ца.

Вы­скольз­нув из ар­хи­ва дви­ну­лись по ко­ри­до­ру вниз к лест­ни­це, ко­то­рую за­ме­ти­ла на од­ной из раз­ви­лок. Она вела в под­зем­ные уров­ни. Еле­на шла пер­вой, её сен­со­ры были на­пря­же­ны до пре­де­ла. Она не зна­ла, что ждёт их вни­зу, но была го­то­ва ко все­му.

От­вле­ка­ю­щий ма­нёвр Ор­ви­на и Ан­зо­ра про­дол­жал­ся. Еле­на мыс­лен­но по­бла­го­да­ри­ла их за это. Они да­ва­ли ей шанс, и не со­би­ра­лась его упус­кать.

Лест­ни­ца, ве­ду­щая на ниж­ний ярус, по­хо­ди­ла на спуск в чре­во спя­ще­го зве­ря. Она из­ви­ва­лась, как змея, вгры­за­ясь в тол­щу кам­ня. Каж­дый её ви­ток уво­дил всё глуб­же, туда, где воз­дух ста­но­вил­ся плот­ным, тя­жё­лым и про­пи­тан­ным энер­ги­ей, слов­но сами сте­ны ды­ша­ли ею. Еле­на спус­ка­лась пер­вой, при­дер­жи­ва­ясь ру­кой за хо­лод­ные скольз­кие пе­ри­ла. Ме­ха­ни­че­ские ноги бес­шум­но опус­ка­лись на вы­щерб­лен­ные сту­пе­ни, ко­то­рые за годы служ­бы стёр­лись до зер­каль­но­го блес­ка в тех ме­стах, где чаще все­го сту­па­ли люди.

Мак­сим сле­до­вал за ней. Шаги спут­ни­ка были тя­жё­лы­ми и неров­ны­ми, ды­ха­ние ча­стым, хрип­лым. Вре­мя от вре­ме­ни он оста­нав­ли­вал­ся, опи­ра­ясь ру­кой о сте­ну. Еле­на не то­ро­пи­ла его, хотя внут­ри всё на­пряг­лось от нетер­пе­ния и тре­во­ги. Вре­мя ра­бо­та­ло про­тив них, каж­дый лиш­ний вдох и каж­дое про­мед­ле­ние мог­ли стать ро­ко­вы­ми. По­ни­ма­ла, что спут­ник не ма­ши­на, как она сама, че­ло­ве­че­ские силы име­ют пре­дел. По­это­му за­мед­ля­ла шаг, да­вая ему воз­мож­ность пе­ре­дох­нуть. Эти па­у­зы ис­поль­зо­ва­ла, что­бы при­слу­шать­ся к зву­кам, до­но­сив­шим­ся свер­ху. От­да­лён­ные взры­вы и гро­хот. Бой на­вер­ху про­дол­жал­ся. От­вле­ка­ю­щий ма­нёвр Ор­ви­на и Ан­зо­ра дер­жал охра­ну в на­пря­же­нии и не да­вал пе­ре­клю­чить­ся на внут­рен­ние по­ме­ще­ния. Рано или позд­но про­тив­ник пой­мёт, что на­па­де­ние лишь при­кры­тие, то­гда нач­нёт про­чё­сы­вать ком­плекс из­нут­ри.

— Оста­лось немно­го, — про­шеп­та­ла она, не обо­ра­чи­ва­ясь. Го­лос, от­ра­зив­шись от ка­мен­ных стен, вер­нул­ся ис­ка­жён­ным, слов­но чу­жим. — Я чув­ствую зал впе­ре­ди.

Она дей­стви­тель­но чув­ство­ва­ла его. Про­стор­ное круг­лое про­стран­ство, куда схо­ди­лись по­то­ки энер­гии, где воз­дух дро­жал, как над рас­ка­лён­ной пе­чью, где сте­ны ис­то­ча­ли хо­лод­ный го­лу­бо­ва­тый свет. Её сен­со­ры, ра­бо­тав­шие на пре­де­ле, ри­со­ва­ли в со­зна­нии кар­ти­ну, ос­но­ван­ную на эхе, тем­пе­ра­ту­ре и виб­ра­ци­ях.

Они ми­но­ва­ли по­след­ний ви­ток лест­ни­цы и вы­шли в ко­рот­кий ко­ри­дор, ко­то­рый пе­ре­хо­дил в круг­лый зал. Сте­ны здесь были об­ши­ты не ме­тал­ли­че­ски­ми па­не­ля­ми, как на­вер­ху, а мас­сив­ны­ми бло­ка­ми из тём­но­го по­чти чёр­но­го кам­ня, от­по­ли­ро­ван­но­го до зер­каль­но­го блес­ка. Этот ка­мень, ка­за­лось, сам из­лу­чал свет. Хо­лод­ный, го­лу­бо­ва­тый, за­став­ляв­ший каж­дую тень ка­зать­ся глуб­же и рез­че.

Зал дей­стви­тель­но был круг­лым. Око­ло трид­ца­ти мет­ров в по­пе­реч­ни­ке, с вы­со­ким ку­по­ло­об­раз­ным по­тол­ком. Сбо­ку на­хо­ди­лась ещё одна дверь, судя по все­му, за­пер­тая. Сте­ны по­кры­ва­ли бес­чис­лен­ные мер­ца­ю­щие огонь­ки, на­по­ми­нав­шие ноч­ное небо, пол­ное звёзд. Эти звёз­ды были не хо­лод­ны­ми и да­лё­ки­ми, а жи­вы­ми. Оскол­ки душ, вплав­лен­ные в ка­мень, здесь они об­ра­зо­вы­ва­ли при­чуд­ли­вые узо­ры. Сен­со­ры на­ча­ли пе­ре­гру­жать­ся, улав­ли­вая эти виб­ра­ции. Она по­спеш­но от­ве­ла взгляд и со­сре­до­то­чи­лась на цен­тре зала.

Там, на невы­со­ком воз­вы­ше­нии из тём­но­го ме­тал­ла, сто­я­ла кап­су­ла. Мас­сив­ная, око­ло трёх мет­ров в вы­со­ту, сде­лан­ная из квар­це­во­го стек­ла, ко­то­рое обыч­но ис­поль­зо­ва­лось для из­го­тов­ле­ния сер­деч­ни­ков выс­ше­го ка­че­ства. Сквозь это стек­ло, мут­ное и по­кры­тое кон­ден­са­том, про­све­чи­ва­ла фи­гу­ра. Че­ло­ве­че­ская, но ис­ка­жён­ная, слов­но её от­ра­же­ние в кри­вом зер­ка­ле. Кап­су­лу опу­ты­ва­ли де­сят­ки тру­бок, ка­бе­лей и си­ло­вых жил, ко­то­рые зме­и­лись по полу, под­ни­ма­лись к по­тол­ку и ис­че­за­ли в спе­ци­аль­ных от­вер­сти­ях. Неко­то­рые из них были на­пол­не­ны тём­ной жид­ко­стью. Вся кон­струк­ция гу­де­ла и виб­ри­ро­ва­ла, из­лу­чая теп­ло. Про­те­зы на­ча­ли на­гре­вать­ся, слов­но впи­ты­вая эту силу.

Мак­сим оста­но­вил­ся в несколь­ких ша­гах по­за­ди неё и не ре­шал­ся по­дой­ти бли­же. Лицо спут­ни­ка, осве­щён­ное го­лу­бо­ва­тым све­том, было блед­ным, в гла­зах за­стыл ужас, ко­то­рый тот не пы­тал­ся скрыть. Мак­сим ви­дел то же, что и Еле­на. Это зре­ли­ще ли­ши­ло его дара речи. Впер­вые за всё вре­мя их зна­ком­ства уви­де­ла, как у спут­ни­ка дро­жат руки, а ды­ха­ние сби­ва­ет­ся, слов­но он вот-вот по­те­ря­ет со­зна­ние. Она хо­те­ла ска­зать ему что-то, но сло­ва за­стря­ли в гор­ле. Вме­сто это­го мед­лен­но, слов­но во сне, на­пра­ви­лась к кап­су­ле. Каж­дый её шаг да­вал­ся с тру­дом, буд­то воз­дух во­круг сгу­стил­ся до со­сто­я­ния воды.

Те­перь Еле­на мог­ла раз­гля­деть плен­ни­цу луч­ше. Ка­та­ри­на Кор­нель, или то, что от неё оста­лось, па­ри­ла внут­ри кап­су­лы, под­дер­жи­ва­е­мая неви­ди­мы­ми си­ло­вы­ми по­ля­ми, не да­вав­ши­ми упасть. Тело пред­став­ля­ло со­бой жут­кий ги­брид пло­ти и ме­ха­низ­мов. Фи­гу­ра, ли­шён­ная рук и ног, вы­гля­де­ла бес­по­мощ­ной. Там, где у че­ло­ве­ка долж­ны быть пле­чи и бёд­ра, плоть за­кан­чи­ва­лась неров­ны­ми, за­тя­ну­ты­ми по­лу­про­зрач­ной ко­жей куль­тя­ми. Из них, слов­но кор­ни из зем­ли, вы­хо­ди­ли пуч­ки ка­бе­лей, тру­бок и тон­ких зо­ло­тых ни­тей. Пе­ре­ви­тые и скру­чен­ные, они тя­ну­лись к сте­нам кап­су­лы и со­еди­ня­ли тело Ка­та­ри­ны с ме­ха­низ­ма­ми, как пу­по­ви­на со­еди­ня­ет мла­ден­ца с ма­те­рью. Каж­дое дви­же­ние жид­ко­сти в труб­ках и каж­дое со­кра­ще­ние ме­ха­ни­че­ско­го серд­ца от­да­ва­лось в этих ни­тях дро­жью, они пуль­си­ро­ва­ли, слов­но вены, на­пол­нен­ные не кро­вью, а бо­лью.

Глад­кие ме­тал­ли­че­ские пла­сти­ны, вре­зан­ные в кожу, с мно­го­чис­лен­ны­ми разъ­ёма­ми, к ко­то­рым кре­пи­лись дат­чи­ки и си­ло­вые шины. От­по­ли­ро­ван­ные до блес­ка, они на­по­ми­на­ли оже­ре­лья, врос­шие в плоть. От них по телу рас­хо­ди­лись тон­кие се­реб­ри­стые до­рож­ки. Сле­ды бес­чис­лен­ных опе­ра­ций и шра­мов, ко­то­рые не успе­ва­ли за­жи­вать.

Груд­ная клет­ка Ка­та­ри­ны была про­зрач­ной. Сквозь неё было вид­но, как бьёт­ся ме­ха­ни­че­ское серд­це. Слож­ное устрой­ство, со­сто­я­щее из мно­же­ства ше­сте­рё­нок и порш­ней, ко­то­рое со­кра­ща­лось с уди­ви­тель­ной рав­но­мер­но­стью. Это серд­це не зна­ло уста­ло­сти и не зна­ло пе­ре­бо­ев. Имен­но его рав­но­мер­ность ка­за­лась са­мой жут­кой. Она на­по­ми­на­ла ти­ка­нье ча­сов, от­счи­ты­ва­ю­щих бес­ко­неч­ные се­кун­ды стра­да­ния.

Лицо Ка­та­ри­ны на­по­ло­ви­ну скры­ва­ла ды­ха­тель­ная мас­ка, плот­но при­ле­гав­шая к коже. Про­зрач­ный ма­те­ри­ал поз­во­лял раз­гля­деть губы жен­щи­ны, слег­ка по­трес­кав­ши­е­ся от су­хо­сти. Вто­рая по­ло­ви­на была от­кры­та и вы­гля­де­ла до жути че­ло­ве­че­ской. Блед­ная, по­чти вос­ко­вая кожа, вы­со­кие ску­лы, тон­кий нос, длин­ные рес­ни­цы, от­бра­сы­вав­шие лёг­кие тени на щёки. Гла­за были за­кры­ты, Еле­на ви­де­ла, как под ве­ка­ми едва за­мет­но дви­га­ют­ся зрач­ки, слов­но жен­щи­на ви­де­ла сон. В этом дви­же­нии было что-то на­столь­ко жи­вое, что у Еле­ны пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние. Она не мог­ла от­ве­сти взгляд от это­го лица, от этой по­лу­че­ло­ве­че­ской по­лу­ма­шин­ной фи­гу­ры, па­ря­щей в стек­лян­ной тюрь­ме.

— Ка­та­ри­на, — про­шеп­та­ла она, и го­лос, от­ра­зив­шись от стен зала, вер­нул­ся глу­хим эхом. — Вы слы­ши­те меня?

Жен­щи­на не по­ше­ве­ли­лась. Её грудь, про­зрач­ная, мер­но взды­ма­лась и опус­ка­лась, по­ви­ну­ясь рит­му ме­ха­ни­че­ско­го серд­ца. Ни один му­скул на лице не дрог­нул. Еле­на сто­я­ла, гля­дя на неё, и чув­ство­ва­ла, как внут­ри на­рас­та­ет гнев. Не тот, ко­то­рый ослеп­ля­ет, а тот, ко­то­рый за­став­ля­ет дей­ство­вать с хо­лод­ной рас­чёт­ли­вой яро­стью. Она сжа­ла ку­ла­ки, и лез­вия, скры­тые в ко­стяш­ках её пра­вой руки, едва за­мет­но вы­дви­ну­лись, го­то­вые к бою. Тре­бо­ва­лось по­нять, что здесь про­ис­хо­дит, как мож­но по­мочь этой жен­щине.

— Мак­сим. Здесь есть па­нель управ­ле­ния. Вижу её сле­ва от кап­су­лы. Нуж­но по­нять, как эта шту­ка ра­бо­та­ет.

Ча­сов­щик, слов­но оч­нув­шись от тран­са, быст­ро по­до­шёл и по­ста­рал­ся не смот­реть на кап­су­лу.

— Я по­про­бую под­клю­чить­ся к ин­тер­фей­су. Толь­ко будь го­то­ва. Если сра­бо­та­ет сиг­на­ли­за­ция, нам при­дёт­ся ухо­дить.

Она ви­де­ла, как веки жен­щи­ны дрог­ну­ли. Едва за­мет­но, как буд­то та пы­та­лась от­крыть гла­за, но не мог­ла. Это дви­же­ние, та­кое сла­бое, та­кое че­ло­ве­че­ское, вы­зва­ло в гру­ди вол­ну жа­ло­сти, сме­шан­ной с ре­ши­мо­стью. Она долж­на была что-то сде­лать. Обя­за­на по­мочь.

— Есть, — тихо про­из­нёс Мак­сим. Па­нель пе­ред ним ожи­ла и за­све­ти­лась мяг­ким го­лу­бым све­том. На ней за­жглись ин­ди­ка­то­ры, один за дру­гим на­ча­ли по­яв­лять­ся сим­во­лы, зна­че­ния ко­то­рых Еле­на не по­ни­ма­ла, но ко­то­рые, судя по ре­ак­ции спут­ни­ка, были ему зна­ко­мы. — Это ин­тер­фейс управ­ле­ния жиз­не­обес­пе­че­ни­ем. Я ви­дел по­хо­жие в цехе Точ­ных При­бо­ров, толь­ко здесь всё го­раз­до слож­нее. По­хо­же, си­сте­ма под­дер­жи­ва­ет не толь­ко тело, но и… что-то ещё. Мо­жет быть, со­зна­ние.

— Со­зна­ние? — пе­ре­спро­си­ла Еле­на и на­хму­ри­лась. — Ты хо­чешь ска­зать, что она в со­зна­нии?

Мак­сим не от­ве­тил сра­зу. Он про­дол­жал на­жи­мать на сен­сор­ные па­не­ли, на экране мель­ка­ли гра­фи­ки и циф­ры. На­ко­нец он за­мер и вгля­дел­ся в одну из строк. Лицо его по­блед­не­ло ещё силь­нее.

— Да, — про­шеп­тал он. — Судя по сиг­на­лам со­зна­ния, плен­ни­ца в пол­ном со­зна­нии. Всё чув­ству­ет, всё слы­шит и всё по­ни­ма­ет. Тело па­ра­ли­зо­ва­но, го­во­рить не мо­жет. Един­ствен­ный спо­соб об­ще­ния че­рез ин­тер­фейс. Вот здесь, ви­дишь, кла­ви­ша с над­пи­сью «Ин­тер­ко­м».

Еле­на пе­ре­ве­ла взгляд на па­нель и уви­де­ла её. Боль­шую кла­ви­шу, от­ли­чав­шу­ю­ся от осталь­ных по цве­ту. Она была туск­ло-крас­ной, слов­но пре­ду­пре­жда­ю­щей. Еле­на, не раз­ду­мы­вая, на­жа­ла на неё.

В тот же миг из ди­на­ми­ка, встро­ен­но­го в па­нель, раз­дал­ся го­лос. Не тот, ко­то­рый она ожи­да­ла услы­шать. Син­те­зи­ро­ван­ный, ме­тал­ли­че­ский, ли­шён­ный есте­ствен­ных ин­то­на­ций. В нём всё же уга­ды­ва­лось нечто жи­вое. Па­у­зы, даже по­до­бие дро­жи. Он про­из­нёс.

— Оста­но­ви­те… по­жа­луй­ста… хва­тит…

Еле­на вздрог­ну­ла, по коже по­бе­жа­ли му­раш­ки. Это был го­лос Ка­та­ри­ны. Ис­ка­жён­ный ма­ши­ной, но всё же её. Она го­во­ри­ла че­рез ин­тер­фейс, и каж­дое сло­во, про­из­не­сён­ное этим ме­тал­ли­че­ским то­ном, было на­пол­не­но та­кой му­кой, что пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние.

— Ка­та­ри­на, — сно­ва по­зва­ла она и по­ста­ра­лась, что­бы её го­лос зву­чал спо­кой­но. — Вы слы­ши­те меня?

По­сле­до­ва­ла па­у­за, дол­гая и тя­гу­чая. Еле­на уже на­ча­ла опа­сать­ся, что связь пре­рва­лась, но за­тем го­лос сно­ва за­зву­чал из ди­на­ми­ка.

— Да… я слы­шу… — про­из­нёс он, и каж­дое сло­во, ка­за­лось, сто­и­ло Ка­та­рине неимо­вер­ных уси­лий. — Вы… кто вы?

— Меня зо­вут Еле­на. Я ауди­тор из Гиль­дии Ме­нял. Я при­шла, что­бы по­мочь вам.

Го­лос за­мол­чал. В гру­ди у Еле­ны всё сжа­лось от вол­не­ния. Она не зна­ла, что ещё ска­зать, как объ­яс­нить этой жен­щине, за­пер­той в стек­лян­ной тюрь­ме, что де­ла­ет здесь, в са­мом серд­це вра­же­ской тер­ри­то­рии. Долж­на была что-то про­из­не­сти и дать Ка­та­рине на­деж­ду.

— Я знаю, кто вы, — про­дол­жи­ла она и сде­ла­ла шаг бли­же к кап­су­ле. — Вы Ка­та­ри­на Кор­нель. Жена Ма­ги­стра Кор­не­ля. Все счи­та­ют вас умер­шей, но вы здесь. И я хочу вы­та­щить вас от­сю­да.

В от­вет сно­ва па­у­за, ещё бо­лее дол­гая. За­тем го­лос про­из­нёс, и в нём по­слы­ша­лось нечто по­хо­жее на горь­кую усмеш­ку.

— Вы­та­щить?.. Нет… Меня уже… нет…

Еле­на на­хму­ри­лась, пы­та­ясь по­нять смысл этих слов. Она по­смот­ре­ла на кап­су­лу, на блед­ное лицо Ка­та­ри­ны, на за­кры­тые гла­за, и вдруг уви­де­ла, как губы плен­ни­цы едва за­мет­но ше­вель­ну­лись, слов­но та пы­та­лась что-то ска­зать, но не мог­ла. Ин­тер­фейс пе­ре­да­вал мыс­ли на­пря­мую, пре­вра­щая их в син­те­зи­ро­ван­ную речь. Это было един­ствен­ным спо­со­бом об­ще­ния, остав­шим­ся у Ка­та­ри­ны.

— Что вы име­е­те в виду? — спро­си­ла Еле­на, и в её го­ло­се про­зву­ча­ло спо­кой­ствие, ко­то­рое она вы­ра­бо­та­ла за годы ра­бо­ты ауди­то­ром, ко­гда при­хо­ди­лось до­пра­ши­вать сви­де­те­лей, на­хо­дя­щих­ся на гра­ни от­ча­я­ния. — Вы здесь. Вы живы.

— Я… не жива… — от­ве­тил го­лос, и в нём те­перь зву­ча­ла та­кая уста­лость, что у Еле­ны са­мой под­ко­си­лись ноги. — Пять лет… они дер­жат… изу­ча­ют… бес­смер­тие… боль­но… все­гда боль­но…

Мак­сим, сто­яв­ший у па­не­ли, неволь­но от­шат­нул­ся, слов­но эти сло­ва уда­ри­ли его. Лицо ис­ка­зи­лось от ужа­са, он вце­пил­ся в край па­не­ли так, что по­бе­ле­ли ко­стяш­ки. Еле­на бро­си­ла на него быст­рый взгляд, но тут же сно­ва пе­ре­клю­чи­лась на кап­су­лу. Долж­на была со­хра­нять са­мо­об­ла­да­ние. Ради Ка­та­ри­ны, ради себя, ради всех тех, кто по­гиб по вине Кор­по­ра­ции.

— Кто за этим сто­ит? — спро­си­ла она, и её го­лос, несмот­ря на все уси­лия, дрог­нул. — Кто сде­лал это с вами?

— Ко­нрад… — про­из­нёс го­лос, и в этом сло­ве было столь­ко нена­ви­сти, что Еле­на неволь­но по­ёжи­лась. — Ко­нрад… пред­ло­жил… Кор­не­лю… ко­гда я уми­ра­ла… Кор­нель не знал… что я ста­ну… этим…

— Ко­нрад Кор­нель, — по­вто­ри­ла Еле­на, и в её го­ло­ве слов­но что-то щёлк­ну­ло, как де­таль ме­ха­низ­ма, встав­шая на своё ме­сто. — Брат ва­ше­го мужа. Он об­ма­нул его, ска­зал, что вы умер­ли во вре­мя про­це­ду­ры. Сам дер­жал вас здесь и про­во­дил экс­пе­ри­мен­ты.

— Да… — от­ве­тил го­лос, и в нём не было ни нена­ви­сти, ни гне­ва, толь­ко бес­ко­неч­ная уста­лость, ко­то­рая, ка­за­лось, дли­лась веч­ность. — Пять лет… я здесь… как… экс­по­нат…

Еле­на сжа­ла ку­ла­ки. Лез­вия в пра­вой руке вы­дви­ну­лись ещё силь­нее, и она по­чув­ство­ва­ла, как те виб­ри­ру­ют, на­ли­ва­ясь энер­ги­ей. Гнев, ко­то­рый по­дав­лял­ся всё это вре­мя, гро­зил вы­рвать­ся на­ру­жу. Еле­на зна­ла, что не мо­жет поз­во­лить ему взять верх. Не вре­мя для яро­сти. Тре­бо­ва­лось вы­яс­нить как мож­но боль­ше, пока связь не пре­рва­лась.

— Что они де­ла­ют с вами? Ка­кие экс­пе­ри­мен­ты?

— Они… изу­ча­ют… пе­ре­ход… — от­ве­тил го­лос с па­у­за­ми, слов­но Ка­та­рине тре­бо­ва­лось вре­мя, что­бы со­брать­ся с мыс­ля­ми. — Душа… в ма­шине… бес­смер­тие… Я пер­вый… удач­ный… об­ра­зец…

— Удач­ный об­ра­зец, — по­вто­ри­ла Еле­на, и в её го­ло­се про­зву­ча­ло от­вра­ще­ние. — Они счи­та­ют вас удач­ным об­раз­цом?

— Да… — от­ве­тил го­лос, и в нём мельк­ну­ла тень горь­кой иро­нии. — Но эти люди… не зна­ют… как мне… боль­но… Каж­дый день… под­клю­ча­ют… но­вые кон­ту­ры… те­сти­ру­ют… Я чув­ствую… каж­дое… при­кос­но­ве­ние… каж­дый раз­ряд… Это… невы­но­си­мо…

К гла­зам под­сту­пи­ли слё­зы, но Еле­на сдер­жа­ла их, не мог­ла поз­во­лить себе рас­кис­нуть сей­час. Долж­на была быть силь­ной, ради Ка­та­ри­ны, ко­то­рая столь­ко лет тер­пе­ла эти муки в оди­но­че­стве.

— Вы хо­ти­те, что­бы вас от­клю­чи­ли? — спро­си­ла она, и её го­лос, несмот­ря на все уси­лия, пре­да­тель­ски дрог­нул.

По­сле­до­ва­ла па­у­за. Вре­мя, ка­за­лось, оста­но­ви­лось, и в этой ти­шине каж­дый удар её серд­ца от­да­вал­ся в вис­ках.

— Да… — на­ко­нец про­из­нёс го­лос, и в нём не было ни ко­ле­ба­ний, ни со­мне­ний, толь­ко бес­ко­неч­ная уста­лость и сми­ре­ние. — Про­шу… я уста­ла… так уста­ла…

Еле­на по­смот­ре­ла на Мак­си­ма, ко­то­рый сто­ял у па­не­ли, блед­ный и по­тря­сён­ный, встре­ти­лась с ним взгля­дом.

— Что мы мо­жем сде­лать? — спро­си­ла она, хотя уже зна­ла от­вет.

Ча­сов­щик по­ка­чал го­ло­вой, и в его гла­зах от­ра­зи­лась та же бес­по­мощ­ность, ко­то­рую чув­ство­ва­ла Еле­на.

— Не знаю. От­клю­чить си­сте­му под­держ­ки зна­чит убить её. Но она сама про­сит об этом. Я… я могу по­про­бо­вать за­пу­стить ава­рий­ный про­то­кол, но я не знаю, что он сде­ла­ет. Воз­мож­но, она умрёт быст­ро. Или… нет.

Еле­на от­вер­ну­лась и сно­ва по­смот­ре­ла на кап­су­лу. Лицо Ка­та­ри­ны, осве­щён­ное го­лу­бо­ва­тым све­том, было спо­кой­ным, несмот­ря на все стра­да­ния, ко­то­рые плен­ни­ца ис­пы­ты­ва­ла. Гла­за её всё ещё были за­кры­ты.

— Я сде­лаю это, — ска­за­ла Еле­на. — Обе­щаю. Вы не бу­де­те боль­ше стра­дать.

В этот мо­мент, слов­но услы­шав её обе­ща­ние, гла­за Ка­та­ри­ны от­кры­лись. Се­рые, жи­вые, но пол­ные боли. Они устре­ми­лись на Еле­ну, и в них мельк­ну­ло нечто, по­хо­жее на бла­го­дар­ность. Сла­бое, едва уло­ви­мое, но всё же раз­ли­чи­мое. За­тем го­лос из ди­на­ми­ка про­из­нёс.

— Спа­си­бо…

Сно­ва на­сту­пи­ла ти­ши­на, на­ру­ша­е­мая лишь гу­лом ре­ак­то­ра.

Еле­на сто­я­ла, не в си­лах от­ве­сти взгляд от этих глаз, и чув­ство­ва­ла, как внут­ри неё что-то ме­ня­ет­ся. Она при­шла сюда, что­бы спа­сти Ка­та­ри­ну, но те­перь по­ни­ма­ла, что спа­се­ние для этой жен­щи­ны озна­ча­ет нечто иное.

Они сто­я­ли у кон­со­ли. В го­лу­бо­ва­том све­че­нии экра­на их лица ка­за­лись вы­ре­зан­ны­ми из блед­но­го кам­ня. Мак­сим уже не смот­рел на Еле­ну. Он весь по­дал­ся впе­рёд и вгля­ды­вал­ся в ли­нии схем, ко­то­рые изоб­ра­жа­лись на мо­ни­то­ре, слов­но в вены неви­ди­мо­го зве­ря. Его пра­вая рука, жи­вая, с тон­ки­ми паль­ца­ми ча­сов­щи­ка, ле­жа­ла на краю па­не­ли. Под ко­жей чуть за­мет­но дёр­га­лась жил­ка. Един­ствен­ное сви­де­тель­ство того, что он на­пря­жён до пре­де­ла. Ле­вая, ме­ха­ни­че­ская, непо­движ­но ви­се­ла вдоль тела, от неё ис­хо­ди­ло сла­бое гу­де­ние, сли­вав­ше­е­ся с об­щим гу­лом зала.

— Кап­су­ла за­пи­та­на от ре­ак­то­ра. Пять кон­ту­ров, три из ко­то­рых дуб­ли­ру­ют друг дру­га. Если мы про­сто обес­то­чим си­сте­му, душа Ка­та­ри­ны рас­се­ет­ся мгно­вен­но. Это бу­дет не смерть, а… ан­ни­ги­ля­ция. Вспыш­ка, пу­сто­та. Она даже не успе­ет по­нять, что про­изо­шло.

Еле­на мол­ча­ла. Сто­я­ла, опи­ра­ясь обе­и­ми ру­ка­ми о хо­лод­ный край кон­со­ли, и смот­ре­ла на циф­ры, бе­гу­щие по экра­ну. Её соб­ствен­ные паль­цы, ме­тал­ли­че­ские и со­вер­шен­ные, со­здан­ные для тон­чай­шей ра­бо­ты, слег­ка виб­ри­ро­ва­ли, от­зы­ва­ясь на по­то­ки энер­гии, про­ни­зы­вав­шей всё во­круг.

— Ты го­во­рил, есть ава­рий­ный про­то­кол.

— Да. — Мак­сим на­ко­нец по­вер­нул­ся к ней. В его взгля­де Еле­на про­чла то, что он так ста­рал­ся спря­тать. Там не было стра­ха и не было рас­те­рян­но­сти. Толь­ко глу­хая, по­чти те­лес­ная тя­жесть и что-то жёст­кое, по­хо­жее на об­ре­чён­ность че­ло­ве­ка, ко­то­рый уже пе­ре­шёл чер­ту и не ищет до­ро­ги на­зад. — Он за­пу­стит некон­тро­ли­ру­е­мое раз­ру­ше­ние ре­ак­то­ра. Вто­ро­сте­пен­ные кон­ту­ры от­клю­чат­ся пер­вы­ми, за­тем про­изой­дёт сброс энер­гии. У неё бу­дет несколь­ко ми­нут. Мо­жет быть, пять, мо­жет быть, де­сять. Связь обо­рвёт­ся по­сте­пен­но, без бо­ле­во­го шока. По край­ней мере, я так ду­маю в тео­рии.

— А если мы по­про­бу­ем её спа­сти? — Еле­на сама не зна­ла, за­чем спра­ши­ва­ет, ведь от­вет был оче­ви­ден. Ей нуж­но было про­из­не­сти эти сло­ва вслух, что­бы убе­дить­ся, что не упус­ка­ет ни од­ной воз­мож­но­сти. — Пе­ре­не­сти её в сер­деч­ник?

Ча­сов­щик по­ка­чал го­ло­вой.

— Это не обыч­ная душа. Она спле­те­на с ма­ши­ной, с этой кап­су­лой, ре­ак­то­ром. Это слож­ней­шая про­це­ду­ра, ко­то­рая тре­бу­ет ча­сов ра­бо­ты, спе­ци­аль­но­го обо­ру­до­ва­ния, ста­биль­но­го ис­точ­ни­ка энер­гии. У нас нет ни того, ни дру­го­го. Тре­во­га уже под­ня­та, с ми­ну­ты на ми­ну­ту здесь бу­дет весь гар­ни­зон. Мы не смо­жем её вы­та­щить. Мо­жем толь­ко… от­пу­стить.

По­след­нее сло­во по­вис­ло в воз­ду­хе, как при­го­вор. Внут­ри неё что-то обо­рва­лось. Тон­кая нить на­деж­ды, за ко­то­рую она цеп­ля­лась всё это вре­мя, не же­лая при­зна­вать оче­вид­ное.

Мак­сим вновь скло­нил­ся над кон­со­лью, и его паль­цы за­бе­га­ли по сен­сор­ным кла­ви­шам с той быст­ро­той и точ­но­стью, ко­то­рые вы­да­ва­ли в нём ма­сте­ра, при­вык­ше­го ра­бо­тать с са­мы­ми слож­ны­ми ме­ха­низ­ма­ми. На экране одна за дру­гой сме­ня­лись схе­мы. Ли­нии энер­го­по­то­ков, узлы со­еди­не­ний, ин­ди­ка­то­ры со­сто­я­ния. Ауди­тор раз­гля­ды­ва­ла эти сим­во­лы, не по­ни­мая их зна­че­ния, но ощу­щая, как с каж­дым на­жа­ти­ем кла­ви­ши в зале что-то ме­ня­ет­ся. Неуло­ви­мое, но от­чёт­ли­вое, слов­но сам воз­дух на­чи­нал дро­жать в пред­чув­ствии близ­ко­го кон­ца.

— Есть, — про­из­нёс Мак­сим, и в его го­ло­се про­зву­ча­ло об­лег­че­ние. — Ава­рий­ный про­то­кол ак­ти­ви­ро­ван. Си­сте­ма тре­бу­ет под­твер­жде­ние до­сту­па.

Еле­на пе­ре­ве­ла взгляд на кап­су­лу. Ка­та­ри­на услы­ша­ла его сло­ва. Её веки дрог­ну­ли, и из ди­на­ми­ка сно­ва раз­дал­ся го­лос. На этот раз чуть тише, но от­чёт­ли­во.

— Крас­ный… на­жми­те крас­ный… за­тем си­ний… па­роль — Анна…

Ча­сов­щик не за­да­вал во­про­сов. Он на­жал крас­ную кла­ви­шу, за­тем си­нюю. На экране по­яви­лось поле для вво­да па­ро­ля. Его паль­цы на мгно­ве­ние за­вис­ли над па­не­лью, за­тем быст­ро на­бра­ли че­ты­ре бук­вы. А-Н-Н-А.

В тот же миг кон­соль за­ли­лась тре­вож­ным си­я­ни­ем. На экране вспых­ну­ла над­пись «А­ва­рий­ный про­то­кол ак­ти­ви­ро­ван. От­счёт: 10 ми­нут».

Зал на­пол­нил­ся воем си­ре­ны. Низ­ким, на­рас­та­ю­щим, про­ни­зы­ва­ю­щим до ко­стей. Ка­за­лось, сам ком­плекс взвыл от боли, по­няв, что его серд­це на­чи­на­ет уми­рать. Пол под но­га­ми за­дро­жал. В этот мо­мент дверь сбо­ку зала с гро­хо­том рас­пах­ну­лась.

В про­ём во­рва­лись люди. Ше­сте­ро в се­рых пла­щах с на­шив­ка­ми Ока Скор­би. Их лица были скры­ты ка­пю­шо­на­ми, в ру­ках раз­ряд­ни­ки, уже под­ня­тые для стрель­бы. Впе­ре­ди ша­гал ко­ре­на­стый муж­чи­на с ме­ха­ни­че­ским гла­зом-им­план­та­том, вжив­лён­ным пря­мо в глаз­ни­цу. Им­план­тат, туск­ло све­тив­ший­ся крас­ным, смот­рел на Еле­ну и Мак­си­ма с хо­лод­ной без­жа­лост­ной точ­но­стью. В его взгля­де не было ни­че­го че­ло­ве­че­ско­го.

— Отой­ди­те от кон­со­ли! — за­орал на­чаль­ник охра­ны, и его го­лос пе­ре­крыл даже рёв си­ре­ны. — На­зад! Оба!

Еле­на не раз­ду­мы­ва­ла. Она рва­ну­лась к кап­су­ле и укры­лась за её мас­сив­ным ос­но­ва­ни­ем, од­но­вре­мен­но вы­хва­ти­ла ар­ба­лет. Мак­сим по­сле­до­вал за ней и на ходу вы­хва­тил раз­ряд­ник. Пер­вый вы­стрел аген­тов про­шёл над их го­ло­ва­ми и вре­зал­ся в сте­ну, вы­бив из неё сноп искр. Воз­дух на­пол­нил­ся трес­ком элек­три­че­ских раз­ря­дов и сви­стом бол­тов.

— Стре­ляй! — крик­ну­ла Еле­на, но ча­сов­щик уже дей­ство­вал. Он под­нял раз­ряд­ник и вы­стре­лил в бли­жай­ше­го аген­та, це­лясь в грудь. Ко­рот­кая элек­три­че­ская дуга про­ши­ла воз­дух, че­ло­век в се­ром пла­ще рух­нул, не успев даже вскрик­нуть. Осталь­ные тут же рас­сре­до­то­чи­лись и от­кры­ли от­вет­ный огонь. Зал на­пол­нил­ся гро­хо­том, сви­стом раз­ря­дов и зво­ном ме­тал­ла, от­ра­жав­шим­ся от ка­мен­ных стен.

Еле­на вы­су­ну­лась из-за укры­тия и вы­пу­сти­ла болт. Тот вон­зил­ся в пле­чо од­но­му из на­па­дав­ших, за­ста­вив его по­шат­нуть­ся и вы­ро­нить ору­жие. На­чаль­ник охра­ны, не об­ра­щая вни­ма­ния на по­те­ри, про­дол­жал на­сту­пать. Его им­план­тат го­рел, как уголь. Он что-то крик­нул сво­им лю­дям, и двое из них на­ча­ли об­хо­дить кап­су­лу с флан­гов, пы­та­ясь за­жать их в кле­щи.

— Они окру­жа­ют! — вы­крик­нул ча­сов­щик, пе­ре­за­ря­жая раз­ряд­ник. — Нам не удер­жать­ся!

Из ди­на­ми­ка сно­ва раз­дал­ся го­лос Ка­та­ри­ны. Он был едва слы­шен сквозь шум и гро­хот боя, но Еле­на раз­ли­чи­ла каж­дое сло­во.

— Бе­ги­те! Оставь­те меня… бе­ги­те…

Бе­жать было неку­да. Флан­го­вые аген­ты уже по­чти по­до­бра­лись к кап­су­ле. Еле­на по­ни­ма­ла, что ещё немно­го, и их за­жмут с двух сто­рон. Она вы­стре­ли­ла ещё раз, це­лясь в того, что был спра­ва. Болт по­пал ему в бед­ро, он, взвыв, по­ва­лил­ся на пол. Вто­рой уже под­нял раз­ряд­ник, го­то­вясь уда­рить раз­ря­дом в Мак­си­ма.

Еле­на, не раз­ду­мы­вая, бро­си­лась на­пе­ре­рез. Она вре­за­лась в аген­та пле­чом, опро­ки­ды­вая его на пол, ис­поль­зо­ва­ла инер­цию и на­нес­ла удар пра­вой ру­кой. Лез­вия, вы­дви­нув­ши­е­ся из ко­стя­шек, вспо­ро­ли ткань пла­ща и во­шли в плоть, как в мас­ло. Тот за­хри­пел и об­мяк. На­чаль­ник охра­ны, вос­поль­зо­вав­шись мо­мен­том, вы­стре­лил. Раз­ряд по­пал ей в спи­ну. Меж­ду ло­па­ток, туда, где ме­талл про­те­зов со­еди­нял­ся с жи­вой пло­тью. Боль была та­кой силы, что мир пе­ред гла­за­ми по­бе­лел.

Она упа­ла на одно ко­ле­но и не по­те­ря­ла со­зна­ние. Про­те­зы, по­лу­чив удар, на мгно­ве­ние сбо­и­ли. Пра­вая рука дёр­ну­лась, ле­вая оне­ме­ла. Че­рез се­кун­ду си­сте­мы пе­ре­за­гру­зи­лись, боль от­сту­пи­ла и сме­ни­лась глу­хим гу­лом в ушах. Еле­на под­ня­лась, сжи­мая ар­ба­лет. Уви­де­ла, что Мак­сим сно­ва стре­ля­ет, при­кры­вая её.

— Вста­вай! — крик­нул он. — Вста­вай, Еле­на!

Она вста­ла. Ка­ча­ясь, но вста­ла. На­чаль­ник охра­ны, уви­дев, что удар не оста­но­вил её, вы­ру­гал­ся и на­чал от­сту­пать к две­ри, от­ку­да они и по­яви­лись. При­кры­вал­ся остав­ши­ми­ся аген­та­ми. Было позд­но. Про­то­кол уже на­чал дей­ство­вать, пол под но­га­ми за­хо­дил хо­ду­ном. Сте­ны за­дро­жа­ли, с по­тол­ка по­сы­па­лись кус­ки бе­то­на. Ком­плекс раз­ру­шал­ся.

— Ухо­дим! — за­кри­ча­ла Еле­на, хва­тая Мак­си­ма за руку. Они бро­си­лись к вы­хо­ду, ла­ви­руя меж­ду па­да­ю­щи­ми об­лом­ка­ми. По­за­ди них на­чаль­ник охра­ны что-то кри­чал, его го­лос уто­нул в гро­хо­те об­ру­ше­ния. Один из аген­тов по­пы­тал­ся пре­гра­дить им путь, ауди­тор, не сбав­ляя шага, от­толк­ну­ла его с та­кой си­лой, что он от­ле­тел к стене и сполз на пол.

В по­след­ний мо­мент она обер­ну­лась. Кап­су­ла всё ещё сто­я­ла в цен­тре зала, оку­тан­ная клу­ба­ми пара и пыли. Свет внут­ри неё на­чал гас­нуть. Мед­лен­но, как за­кат, ухо­дя­щий за го­ри­зонт. Лицо Ка­та­ри­ны, по­чти нераз­ли­чи­мое, ка­за­лось спо­кой­ным. Из ди­на­ми­ка, по­чти за­глу­шён­ный рё­вом раз­ру­ше­ния, до­нёс­ся её го­лос. По­след­ние сло­ва, ко­то­рые Еле­на успе­ла рас­слы­шать, преж­де чем вы­бе­жать из зала.

— Пе­ре­дай­те Кор­не­лю… я не виню его… пусть про­стит себя…

Ин­ди­ка­тор на кап­су­ле по­гас. Ме­ха­низ­мы за­мер­ли. Пуль­са­ция в её про­те­зах рез­ко по­ме­ня­ла ритм. Ре­ак­тор на­чал раз­ру­шать­ся. Она стис­ну­ла зубы, сдер­жи­вая крик, не огля­ды­ва­ясь боль­ше, по­бе­жа­ла прочь.

Ко­ри­до­ры то­ну­ли в дыму и пыли. Еле­на и Мак­сим бе­жа­ли, не оста­нав­ли­ва­ясь, за­ды­ха­ясь от ед­ко­го воз­ду­ха, спо­ты­ка­ясь о вы­бо­и­ны в полу. Сза­ди гро­хо­та­ло так, слов­но сама зем­ля раз­вер­за­лась под но­га­ми. Ком­плекс уми­рал, его аго­ния была страш­нее лю­бо­го штор­ма. Ауди­тор чув­ство­ва­ла, как её про­те­зы на­гре­ва­ют­ся, как сен­со­ры пе­ре­гру­жа­ют­ся, но не оста­нав­ли­ва­лась, дер­жа ча­сов­щи­ка за руку, таща его за со­бой, ко­гда он за­мед­лял­ся.

По­го­ня не от­ста­ва­ла. Шаги пре­сле­до­ва­те­лей, тя­жё­лые, с ме­тал­ли­че­ским ляз­гом, эхом от­да­ва­лись в уз­ких ко­ри­до­рах и пе­ре­ме­жа­лись с кри­ка­ми и стрель­бой. На­чаль­ник охра­ны, несмот­ря на раз­ру­ше­ние, про­дол­жал гнать­ся за ними, его им­план­тат, долж­но быть, всё ещё го­рел яро­стью. Еле­на зна­ла, что им не уйти про­сто так, при­дёт­ся сра­жать­ся. Сей­час глав­ное было до­брать­ся до тун­не­ля, до вы­хо­да, до спа­си­тель­но­го воз­ду­ха Пу­сто­ши.

Они свер­ну­ли за угол, Еле­на, огля­нув­шись, уви­де­ла, что один из аген­тов по­чти на­гнал их. Она оста­но­ви­лась, вски­ну­ла ар­ба­лет, вы­стре­ли­ла. Болт по­пал в грудь аген­ту, тот упал и за­го­ро­дил со­бой уз­кий про­ход. Это дало им несколь­ко дра­го­цен­ных се­кунд.

— Ско­рее! — крик­ну­ла она, под­тал­ки­вая Мак­си­ма впе­рёд. — Ещё немно­го!

Впе­ре­ди уже вид­нел­ся вход в тун­нель. Тём­ное от­вер­стие в полу, из ко­то­ро­го пах­ло сы­ро­стью и сво­бо­дой. Еле­на втолк­ну­ла ча­сов­щи­ка внутрь и ныр­ну­ла сама. В тот же миг за их спи­на­ми раз­дал­ся оглу­ши­тель­ный гул. Часть ко­ри­до­ра об­ру­ши­лась и от­ре­за­ла пре­сле­до­ва­те­лей.

Ауди­тор по­ни­ма­ла, что это ещё не ко­нец. Они были в тун­не­ле, по­го­ня мог­ла про­дол­жить­ся. Впе­ре­ди был дол­гий путь на­верх, к по­верх­но­сти, к спа­се­нию.

— Не оста­нав­ли­вай­ся. Мы долж­ны вы­брать­ся.

Мак­сим, тя­же­ло дыша, дви­нул­ся впе­рёд.

Тьма тун­не­ля вы­плю­ну­ла их на по­верх­ность, как ко­сти, ко­то­рые пе­ре­ста­ли пе­ре­ва­ри­вать. Еле­на упа­ла на ко­ле­ни, вце­пив­шись ру­ка­ми в спек­шу­ю­ся зем­лю. Лёг­кие раз­ры­ва­лись от жгу­че­го су­хо­го воз­ду­ха Пу­сто­ши. Она не пом­ни­ла, как они под­ни­ма­лись по­след­ние мет­ры. Толь­ко смут­ные вспыш­ки. Сте­ны, со­дро­га­ю­щи­е­ся от под­зем­ных толч­ков. Крош­ка, сып­лю­ща­я­ся на го­ло­ву. Они упа­ли од­но­вре­мен­но, ко­гда зем­ля под ними ушла вниз. По­ка­ти­лись по осы­па­ю­ще­му­ся скло­ну, цеп­ля­ясь за кам­ни и кор­ни жёст­ких ку­стар­ни­ков, что­бы за­мед­лить па­де­ние.

Те­перь Еле­на ле­жа­ла на жи­во­те, тя­же­ло дыша. Пе­сок и мел­кая пыль за­би­лись в рот, сме­ши­ва­ясь с при­вку­сом кро­ви. То ли сво­ей, то ли чу­жой. Она не сра­зу по­ня­ла, что жива. Со­зна­ние воз­вра­ща­лось урыв­ка­ми. Сна­ча­ла боль в пра­вом пле­че, где про­тез встре­тил­ся с осо­бо ост­рым кам­нем. За­тем гул в ушах. Еле­на по­пы­та­лась при­под­нять го­ло­ву. Мир пе­ред гла­за­ми кач­нул­ся, как ко­рабль в шторм. За­ста­ви­ла себя по­смот­реть впе­рёд, туда, где ещё ми­ну­ты на­зад сто­ял ком­плекс.

Кра­тер ды­мил­ся. Из его недр под­ни­ма­лись стол­бы се­ро­го дыма. В этом ма­ре­ве вспы­хи­ва­ли и гас­ли ис­кры. По­след­ние от­блес­ки уми­ра­ю­ще­го ре­ак­то­ра. Там, где ко­гда-то воз­вы­ша­лись бе­тон­ные сте­ны и ме­тал­ли­че­ские ан­га­ры, те­перь зи­я­ла чёр­ная обуг­лен­ная впа­ди­на. Зем­ля по­кры­лась тре­щи­на­ми, из неко­то­рых со­чил­ся пар, под­ни­ма­ясь в воз­дух тон­ки­ми дро­жа­щи­ми струй­ка­ми.

Еле­на смот­ре­ла на это зре­ли­ще и не чув­ство­ва­ла ни­че­го, кро­ме пу­сто­ты, ко­то­рая раз­рас­та­лась внут­ри неё, за­пол­няя каж­дую клет­ку тела, каж­дую щель меж­ду ме­ха­ни­че­ски­ми пла­сти­на­ми про­те­зов. Она сде­ла­ла это. Уни­что­жи­ла «Ре­зер­ву­ар-7». Осво­бо­ди­ла Ка­та­ри­ну от её стра­да­ний, до­бы­ла до­ка­за­тель­ства, ко­то­рые мог­ли раз­ру­шить Кор­по­ра­цию. Вме­сто три­ум­фа чув­ство­ва­ла толь­ко уста­лость. Та­кую глу­бо­кую и все­по­гло­ща­ю­щую, что ка­за­лось, ни­ко­гда не смо­жет под­нять­ся на ноги.

— Лена… — го­лос Мак­си­ма до­нёс­ся до неё. — Ты слы­шишь меня? Лена!

Она по­вер­ну­ла го­ло­ву и уви­де­ла его. Он ле­жал в несколь­ких ша­гах от неё, на боку. Лицо, по­кры­тое сло­ем пыли и кро­ви, было об­ра­ще­но к ней. Гла­за его были ши­ро­ко рас­кры­ты, в них чи­тал­ся страх. Не за себя, а за неё. Он пы­тал­ся при­под­нять­ся, его руки дро­жа­ли. Он сно­ва упал, за­сто­нав от боли.

— Я… я здесь, — про­шеп­та­ла она, и го­лос про­зву­чал хрип­ло. — Я в по­ряд­ке.

— Ты врёшь, — ска­зал он, и в его го­ло­се по­слы­ша­лась на­смеш­ка, ко­то­рая все­гда по­яв­ля­лась у него, ко­гда он пы­тал­ся скрыть свои на­сто­я­щие чув­ства. — Ты вы­гля­дишь так, буд­то тебя пе­ре­ехал гру­зо­вой го­лем. Я, на­вер­ное, вы­гля­жу не луч­ше.

Еле­на неволь­но усмех­ну­лась. Сла­бо, едва за­мет­но. Про­те­зы, всё ещё на­гре­тые от пе­ре­груз­ки, ото­зва­лись ти­хим гу­де­ни­ем, но по­слу­ша­лись. Она вста­ла на ко­ле­ни, за­тем вы­пря­ми­лась, чув­ствуя, как каж­дый су­став про­те­зов про­те­сту­ет про­тив дви­же­ния. Не об­ра­щая на это вни­ма­ния по­до­шла к Мак­си­му и про­тя­ну­ла ему руку.

— Да­вай, — ска­за­ла она. — Вста­вай. Мы не мо­жем оста­вать­ся здесь.

Он пе­ре­вёл взгляд с про­тя­ну­той ла­до­ни на лицо. В гла­зах мельк­ну­ло нечто, чему не сра­зу на­шла на­зва­ние. Бла­го­дар­ность? Удив­ле­ние? Или нечто бо­лее глу­бо­кое, о чём не ре­ша­лась спро­сить? Мак­сим сжал ла­донь в от­вет. Тёп­лые жи­вые паль­цы стис­ну­ли хо­лод­ный ме­талл. От это­го ка­са­ния по спине про­бе­жа­ла дрожь, объ­яс­нить ко­то­рую Еле­на не смог­ла. Она по­мог­ла ему встать. Спут­ник по­шат­нул­ся, усто­ял и опёр­ся на её пле­чо.

— Спа­си­бо, — ска­зал он тихо, го­лос был та­ким же хрип­лым, как и её. — Я ду­мал, что мы не вы­бе­рем­ся.

— Я тоже, — чест­но от­ве­ти­ла она, в её го­ло­се не было ни бра­ва­ды, ни лож­ной бод­ро­сти. — Но мы вы­бра­лись. Это глав­ное.

Они сто­я­ли, при­ва­лив­шись друг к дру­гу, смот­ре­ли на ды­мя­щий­ся кра­тер. Еле­на чув­ство­ва­ла, как его тело дро­жит от уста­ло­сти, как его ды­ха­ние, ча­стое и неров­ное, об­жи­га­ет её шею. В этой бли­зо­сти, в этой об­щей уста­ло­сти и боли, было что-то стран­но успо­ка­и­ва­ю­щее. Он был здесь, с ней. Это при­да­ва­ло ей сил, ко­то­рых, ка­за­лось, уже не оста­лось.

— Мы сде­ла­ли это, Лена. Мы дей­стви­тель­но сде­ла­ли это. Уни­что­жи­ли их ла­бо­ра­то­рию.

— Да, но это ещё не ко­нец. Нам нуж­но вер­нуть­ся в Кре­дис, пе­ре­дать до­ку­мен­ты Кор­не­лю. Пока они не опом­ни­лись и не на­ча­ли за­ме­тать сле­ды.

Мак­сим кив­нул. Она по­чув­ство­ва­ла, как он пы­та­ет­ся вы­пря­мить­ся, от­стра­нить­ся от неё. Его тело не слу­ша­лось, он сно­ва при­ва­лил­ся к ней, тя­же­ло дыша.

— Я не могу идти, — в его го­ло­се по­слы­ша­лась го­речь. — Мои ноги… я едва чув­ствую их. Слиш­ком мно­го бега и на­пря­же­ния. Мне нуж­но пе­ре­дох­нуть.

— То­гда мы пе­ре­дох­нём здесь, на склоне. Но недол­го.

Она по­мог­ла ему опу­стить­ся на зем­лю, при­сло­нив­шись спи­ной к боль­шо­му ва­лу­ну. Ка­мень был тёп­лым. Не от солн­ца, а от теп­ла, под­ни­ма­ю­ще­го­ся из недр кра­те­ра. Оно было по­чти при­ят­ным, несмот­ря на за­пах гари и раз­ру­ше­ния. Еле­на села ря­дом с ним. Не слиш­ком близ­ко, до­ста­точ­но, что­бы чув­ство­вать его при­сут­ствие. За­кры­ла гла­за, поз­во­ли­ла себе несколь­ко мгно­ве­ний ти­ши­ны.

Ти­ши­на была стран­ной, не была по­хо­жа на ту, что ца­ри­ла в Пу­сто­ши до того, как они во­шли в ком­плекс. Та ти­ши­на была на­сто­ро­жен­ной, пол­ной скры­тых угроз и неви­ди­мых опас­но­стей. Эта же была уми­ро­тво­рён­ной. Как буд­то сам мир вы­дох­нул, осво­бо­див­шись от той злой пуль­са­ции, ко­то­рая тер­за­ла его все эти годы. Еле­на чув­ство­ва­ла, как её про­те­зы, всё ещё гу­дя­щие, по­сте­пен­но успо­ка­и­ва­ют­ся, вхо­дя в нор­маль­ный ре­жим ра­бо­ты. Она слы­ша­ла, как её серд­це­би­е­ние ста­но­вит­ся ров­нее, как ды­ха­ние, всё ещё хрип­лое, на­чи­на­ет вы­рав­ни­вать­ся.

— Как ты себя чув­ству­ешь? — спро­сил Мак­сим, его го­лос вы­рвал её из по­лу­дрё­мы.

Она от­кры­ла гла­за, по­смот­ре­ла на него. Он си­дел, при­сло­нив­шись го­ло­вой к кам­ню.

— Уста­ла, — чест­но от­ве­ти­ла она. — Но жива. Это глав­ное.

— Ты все­гда была силь­ной. Даже ко­гда я впер­вые встре­тил тебя, по­нял, что ты не из тех, кто сда­ёт­ся. Ты была го­то­ва идти до кон­ца, несмот­ря ни на что.

Еле­на усмех­ну­лась. Горь­ко, но без зло­сти.

— Ты тоже не сдал­ся, ко­гда на­ча­лась вся эта ис­то­рия. Ты по­шёл со мной и рис­ко­вал жиз­нью, зная, что мо­жешь не вер­нуть­ся.

— У меня не было вы­бо­ра. Я не мог остать­ся в сто­роне, ко­гда знал, что они де­ла­ют. От­ка­зы­вал­ся поз­во­лить тебе идти од­ной. Ты… ты слиш­ком мно­го зна­чи­ла для меня, что­бы оста­вить тебя.

По­след­ние сло­ва по­вис­ли в воз­ду­хе. Внут­ри неё что-то дрог­ну­ло. Не зна­ла, что от­ве­тить. Смот­ре­ла на него, его лицо, по­кры­тое пы­лью и кро­вью, на его гла­за, ко­то­рые смот­ре­ли на неё с теп­ло­той, ко­то­рую она ред­ко ви­де­ла в ком-либо. Его сло­ва про­ник­ли в неё, про­хо­дя сквозь все ба­рье­ры, ко­то­рые вы­стро­и­ла за годы ра­бо­ты ауди­то­ром, осе­ли где-то глу­бо­ко внут­ри, в том ме­сте, ко­то­рое она счи­та­ла мёрт­вым.

— Я… — сло­ва за­стря­ли в гор­ле. Она не зна­ла, что ска­зать. Слиш­ком мно­гое из­ме­ни­лось за эти неде­ли. Те­перь, сидя здесь, на краю раз­ру­шен­но­го ком­плек­са, ря­дом с че­ло­ве­ком, ко­то­рый раз­де­лил с ней все ужа­сы Пу­сто­ши, не мог­ла най­ти слов, что­бы вы­ра­зить то, что чув­ство­ва­ла.

Мак­сим, за­ме­тив её за­ме­ша­тель­ство, мяг­ко улыб­нул­ся. Его улыб­ка была уста­лой, но ис­крен­ней.

— Тебе не нуж­но ни­че­го го­во­рить, Лена, — ска­зал он тихо. — Я по­ни­маю. Мы оба уста­ли. Нам нуж­но вре­мя, что­бы осо­знать всё, что про­изо­шло. Хочу, что­бы ты зна­ла. Я рад, что ты есть. Что была ря­дом всё это вре­мя.

Еле­на не при­вык­ла к та­ким сло­вам. Она сми­ри­лась с оди­но­че­ством, с тем, что ни­кто не за­бо­тит­ся о ней, кро­ме неё са­мой. Сей­час, сидя здесь, ря­дом с этим че­ло­ве­ком, по­ня­ла, что что-то из­ме­ни­лось, сло­ма­лось внут­ри неё.

Они си­де­ли в ти­шине, гля­дя на ды­мя­щий­ся кра­тер, каж­дый из них ду­мал о сво­ём. Еле­на ду­ма­ла о том, что она боль­ше не одна. У неё есть че­ло­век, ко­то­рый го­тов идти с ней до кон­ца. Это при­да­ва­ло ей сил, ко­то­рых, ка­за­лось, уже не оста­лось.

Вне­зап­но ти­ши­ну на­ру­шил звук, ко­то­рый был слиш­ком рит­мич­ным, слиш­ком че­ло­ве­че­ским. Это были шаги. Кто-то при­бли­жал­ся к ним со сто­ро­ны скло­на. Этот некто дви­гал­ся не скры­ва­ясь, а от­кры­то, как буд­то не бо­ял­ся быть за­ме­чен­ным.

Еле­на мгно­вен­но на­пряг­лась, её рука мет­ну­лась к ар­ба­ле­ту. Мак­сим, по­чув­ство­вав её на­пря­же­ние, тоже вы­пря­мил­ся, его гла­за сузи­лись, го­то­вые к лю­бой опас­но­сти. Всмот­рев­шись в фи­гу­ру, при­бли­жав­шу­ю­ся к ним че­рез дым и пыль, вдруг узна­ла по­ход­ку. Слег­ка при­хра­мы­ва­ю­щую, но уве­рен­ную, ко­то­рую она за­пом­ни­ла за дни их пу­те­ше­ствия.

— Ор­вин, — про­из­нес­ла она, в её го­ло­се по­слы­ша­лось об­лег­че­ние, сме­шан­ное с удив­ле­ни­ем. — Это Ор­вин.

Из се­рой пе­ле­ны дыма дей­стви­тель­но вы­шел про­вод­ник. Он был по­трё­пан, его курт­ка разо­рва­на в несколь­ких ме­стах, на гру­ди тем­не­ло пят­но, ко­то­рое мог­ло быть кро­вью. На го­ло­ве по­вяз­ка, про­пи­тан­ная крас­ным. Ему при­хо­ди­лось опи­рать­ся на са­мо­дель­ную пал­ку из об­лом­ка ар­ма­ту­ры. Де­тек­тор, ви­сев­ший на по­я­се, из­да­вал ти­хие пре­ры­ви­стые сиг­на­лы, слов­но тоже устал и про­сил от­ды­ха.

Его лицо было по­кры­то сло­ем сажи и пыли, в нём чи­та­лась непо­ко­ле­би­мая уве­рен­ность, ко­то­рая де­ла­ла его луч­шим про­вод­ни­ком Пу­сто­ши.

— Вы вы­бра­лись. Я ду­мал, что вы не успе­е­те. Ко­гда уви­дел, как об­ру­шил­ся цен­траль­ный зал, был уве­рен, что вы оста­лись там.

— Едва успе­ли, — от­ве­ти­ла Еле­на, чув­ствуя, как внут­ри неё от­пус­ка­ет по­след­ний за­жим стра­ха. Она вста­ла, её про­те­зы, уже остыв­шие, ото­зва­лись ти­хим гу­де­ни­ем. — Что про­изо­шло на­вер­ху? Мы слы­ша­ли взры­вы, стрель­бу…

Ор­вин по­ка­чал го­ло­вой, лицо на мгно­ве­ние ста­ло мяг­че, че­ло­веч­нее. Он по­смот­рел в сто­ро­ну кра­те­ра, за­тем сно­ва на неё, в его гла­зах мельк­ну­ла тень боли.

— Ан­зор от­влёк их. Он знал, что мы не смо­жем уйти, если охра­на бу­дет пре­сле­до­вать нас. Ска­зал мне: «Я за­дер­жу их. Ухо­ди». Я не хо­тел остав­лять его, но он был прав. Если бы он не устро­ил шум у глав­ных во­рот, мы бы все по­гиб­ли.

— И что слу­чи­лось? — спро­си­ла Еле­на, чув­ствуя, как внут­ри неё всё сжи­ма­ет­ся. Она уже зна­ла от­вет, долж­на была услы­шать его вслух.

— Мет­кий стре­лок снял его, ко­гда он уже по­чти ушёл, — ска­зал Ор­вин, его го­лос стал глу­хим, как буд­то он го­во­рил о чём-то, что при­чи­ня­ло ему фи­зи­че­скую боль. — Я ви­дел, как он упал. По­бе­жал к нему, там было слиш­ком мно­го охра­ны. Они окру­жи­ли его, я не мог по­дой­ти. Дол­жен был при­кры­вать вас.

К гор­лу под­сту­пил ком. Ан­зор. Че­ло­век, ко­то­рый при­со­еди­нил­ся к ним по­чти слу­чай­но, ко­то­рый не за­да­вал лиш­них во­про­сов, ко­то­рый был го­тов уме­реть за них. От­дал свою жизнь, что­бы они мог­ли вы­жить. Она вспом­ни­ла его лицо, су­ро­вую улыб­ку, его руки, все­гда го­то­вые к бою. Он был че­ло­ве­ком до кон­ца.

— Он знал, на что идёт, — тихо ска­зал Мак­сим, его го­лос был ров­ным, хотя Еле­на ви­де­ла, как дро­жат его руки. — Сам вы­звал­ся. Ска­зал, что не бо­ит­ся уме­реть, что у него нет се­мьи и ни­че­го, что дер­жа­ло бы в этом мире. Он хо­тел сде­лать что-то важ­ное.

— Вам нуж­но воз­вра­щать­ся в Кре­дис, — ска­зал Ор­вин. — И как мож­но быст­рее. Кор­по­ра­ция на­вер­ня­ка по­пы­та­ет­ся за­ме­сти сле­ды.

Они сто­я­ли втро­ём, гля­дя на ды­мя­щий­ся кра­тер. Еле­на ду­ма­ла о том, что они по­те­ря­ли Ан­зо­ра. Но уни­что­жи­ли ла­бо­ра­то­рию, осво­бо­ди­ли Ка­та­ри­ну. Те­перь оста­ва­лось толь­ко до­ве­сти дело до кон­ца.

— Ты идёшь с нами? — спро­си­ла Еле­на, об­ра­ща­ясь к Ор­ви­ну.

Он пе­ре­вёл взгляд с неё на Мак­си­ма, по­том сно­ва на неё. Улыб­ка, ко­то­рую она ви­де­ла в нём в са­мом на­ча­ле пути, мельк­ну­ла в угол­ках его губ.

— Слу­шай, ауди­тор. Ты, мо­жет, и не за­ме­ти­ла, но я тут остал­ся без при­па­сов. Фе­никс сго­рел, жрат­вы ноль, вода на дне фля­ги. Идти мне от­сю­да неку­да, кро­ме как с вами до го­ро­да. Так что да, я иду с вами. Про­во­жу до са­мых во­рот, раз уж до­ро­гу знаю луч­ше вас обо­их.

Еле­на неволь­но улыб­ну­лась. Впер­вые за дол­гое вре­мя улыб­ка вы­шла лёг­кой.

— Спра­вед­ли­во.

Они дви­ну­лись на за­пад, к Кре­ди­су. Ор­вин за­мы­кал ше­ствие, опи­ра­ясь на свою пал­ку. Он не от­ста­вал, хотя было вид­но, что каж­дый шаг да­ёт­ся ему с тру­дом. Пу­стошь во­круг была ти­хой. Слы­шал­ся каж­дый шо­рох, каж­дое ду­но­ве­ние вет­ра. Те­перь эта ти­ши­на не ка­за­лась ей враж­деб­ной. Спо­кой­ной, по­чти уми­ро­тво­рён­ной, как буд­то мир на­ко­нец-то пе­ре­стал стра­дать.

Они шли мол­ча, каж­дый по­гру­жён­ный в свои мыс­ли. Еле­на чув­ство­ва­ла, как уста­лость на­ка­ты­ва­ет на неё вол­на­ми, не поз­во­ля­ла себе оста­но­вить­ся. Мак­сим шёл ря­дом, его шаги были неров­ны­ми, он ча­сто оста­нав­ли­вал­ся, что­бы пе­ре­ве­сти ды­ха­ние, но не жа­ло­вал­ся. Он был силь­ным, силь­нее, чем она ду­ма­ла.

— Ан­зор по­гиб, — про­из­нес­ла она на­ко­нец, на­ру­шая ти­ши­ну. — Я долж­на была быть там. Я долж­на была при­кры­вать его.

— Ты не мог­ла быть вез­де, — от­ве­тил Мак­сим, его го­лос был мяг­ким. — Ты сде­ла­ла то, что долж­на была. Спас­ла Ка­та­ри­ну и до­бы­ла до­ку­мен­ты.

— Я знаю. Он был хо­ро­шим че­ло­ве­ком.

— Да, он был. Но те­перь мы долж­ны сде­лать так, что­бы его жерт­ва не была на­прас­ной. Долж­ны вер­нуть­ся в Кре­дис и пе­ре­дать до­ку­мен­ты Кор­не­лю. Это всё, что мы мо­жем сде­лать для него.

Она не мог­ла из­ме­нить про­шлое, но в её си­лах из­ме­нить бу­ду­щее. Мо­жет по­вли­ять на то, что­бы ви­нов­ные в смер­тях по­нес­ли на­ка­за­ние.

Они шли даль­ше, вре­мя тя­ну­лось мед­лен­но. Солн­це под­ни­ма­лось всё выше, за­ли­вая Пу­стошь жар­ким све­том. Пот сте­кал по лицу, сме­ши­ва­ясь с пы­лью. Она не об­ра­ща­ла на это вни­ма­ния. Толь­ко смот­ре­ла впе­рёд.

На од­ном из ко­рот­ких при­ва­лов Ор­вин под­сел к ним. Снял с по­я­са фля­гу, сде­лал гло­ток, за­тем по­смот­рел на Мак­си­ма, ко­то­рый си­дел чуть по­одаль, мас­си­руя ногу. Взгляд про­вод­ни­ка стал хит­рым.

— Слу­шай­те, ре­бя­та. Я тут всю до­ро­гу ду­мал. Не моё дело, ко­неч­но, но. — Он сде­лал па­у­зу и по­смот­рел сна­ча­ла на Еле­ну, по­том на Мак­си­ма. — Вы двое. Я это ещё в фор­по­сте за­ме­тил. Как вы друг на дру­га смот­ри­те. Как он за тебя дер­жал­ся.

Кровь при­ли­ла к лицу и она от­кры­ла рот, что­бы воз­ра­зить, но Ор­вин под­нял руку.

— Да лад­но, не на­чи­най. Я ста­рый. Та­кое за ки­ло­метр вижу. И зна­ешь что? Сей­час са­мое вре­мя об этом ска­зать, по­то­му что даль­ше на­чи­на­ет­ся го­род, а там вам бу­дет не до это­го. Бу­дут бу­ма­ги, до­про­сы, Со­вет, Гель­мут этот ваш. Куча на­ро­ду, ко­то­рая за­хо­чет вас раз­ве­сти по раз­ным уг­лам. Так что если есть что ска­зать друг дру­гу, ска­жи­те сей­час, пока до­ро­га длин­ная и ни­кто не слу­ша­ет.

Мак­сим по­смот­рел на Еле­ну. В его взгля­де не было ни сму­ще­ния, ни же­ла­ния от­мах­нуть­ся. Он про­сто смот­рел на неё. Так, как смот­рел там, у ды­мя­ще­го­ся кра­те­ра. Она от­ве­ла гла­за, по­том сно­ва под­ня­ла их.

— Он прав, — ска­за­ла она тихо. — В го­ро­де бу­дет не до это­го. Так что да. Ты мне тоже не без­раз­ли­чен. И это, по­жа­луй, са­мое ду­рац­кое вре­мя и ме­сто, что­бы это го­во­рить.

— Со­гла­сен, — от­ве­тил Мак­сим, и в его гла­зах мельк­ну­ла тёп­лая ис­кра, ко­то­рую она ви­де­ла у кра­те­ра. — Но, на­вер­ное, луч­ше сей­час, чем ни­ко­гда.

Ор­вин удо­вле­тво­рён­но кив­нул, под­нял­ся и за­ша­гал даль­ше, не обо­ра­чи­ва­ясь. Он явно на­сла­ждал­ся про­из­ве­дён­ным эф­фек­том.

Они дви­ну­лись сле­дом. Те­перь меж­ду Еле­ной и Мак­си­мом было что-то но­вое, но не тя­жё­лое, а ско­рее яс­ное. Как буд­то с них сня­ли груз, о ко­то­ром они даже не по­до­зре­ва­ли. Они шли ря­дом, и это ка­за­лось пра­виль­ным.

— Лена, — ска­зал Мак­сим, ко­гда они сно­ва оста­но­ви­лись на ко­рот­кий при­вал у неболь­шо­го ва­лу­на. Он си­дел, опи­ра­ясь на ка­мень, его лицо было блед­ным, в гла­зах го­рел ого­нёк, ко­то­рый она ви­де­ла в нём, ко­гда они толь­ко на­чи­на­ли свой путь. — Я хочу ска­зать тебе кое-что. Не то, что Ор­вин вы­тя­нул. Своё.

— Что? — спро­си­ла она, са­дясь ря­дом с ним.

— Я ни­ко­гда не ду­мал, что смо­гу прой­ти че­рез та­кое. Был обыч­ным ча­сов­щи­ком, ко­то­рый ра­бо­тал в сво­ей ма­стер­ской и ни на что не пре­тен­до­вал. По­том ты по­яви­лась в моей жиз­ни, всё из­ме­ни­лось. Уви­дел мир, ко­то­рый ни­ко­гда не ви­дел рань­ше. Же­сто­кость, стра­да­ния, так­же му­же­ство и на­деж­ду. И всё это бла­го­да­ря тебе.

Её серд­це за­би­лось быст­рее. Она смот­ре­ла на него, на его лицо.

— Ты был ря­дом. Мог уйти, но остал­ся. Ты был со мной всё это вре­мя. Спа­си­бо тебе.

Мак­сим улыб­нул­ся, в его улыб­ке было боль­ше теп­ла, чем она мог­ла себе пред­ста­вить.

— Я буду ря­дом столь­ко, сколь­ко ты за­хо­чешь, — ска­зал он, его сло­ва были та­ки­ми про­сты­ми, в них было столь­ко смыс­ла, что у Еле­ны пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние.

Она не зна­ла, что от­ве­тить. Про­сто си­де­ла, смот­ре­ла на него, чув­ство­ва­ла, как меж­ду ними воз­ни­ка­ет нечто, что не нуж­да­лось в сло­вах. Это было по­хо­же на ис­кру, ко­то­рая на­чи­на­ла раз­го­рать­ся. Не зна­ла, как с этим спра­вить­ся. Но хо­чет, что­бы этот огонь го­рел.

— Нам нуж­но идти, — ска­за­ла она на­ко­нец. — Мы долж­ны до­брать­ся в Кре­дис как мож­но ско­рее.

Мак­сим взял её за руку. Они сто­я­ли друг на­про­тив дру­га, меж­ду ними было на­пря­же­ние, ко­то­рое невоз­мож­но было объ­яс­нить сло­ва­ми. Еле­на чув­ство­ва­ла, как его паль­цы сжи­ма­ют её ме­тал­ли­че­ские паль­цы. Это при­кос­но­ве­ние от­да­ва­лось в ней теп­лом, ко­то­рое она ни­ко­гда не ис­пы­ты­ва­ла.

— Вме­сте, — ска­зал он.

— Вме­сте, — от­ве­ти­ла она.

Они дви­ну­лись даль­ше. Ор­вин ждал их впе­ре­ди, опи­ра­ясь на пал­ку. Бро­сил на них быст­рый взгляд, усмех­нул­ся в бо­ро­ду и ни­че­го не ска­зал. Еле­на шла, чув­ствуя при­сут­ствие Мак­си­ма ря­дом с со­бой, это при­да­ва­ло ей сил. Она зна­ла, что у неё есть че­ло­век, ко­то­рый го­тов идти с ней до кон­ца.