Часть 2. Тени Безымянного

Безы­мян­ный квар­тал днём вы­гля­дел ина­че, чем в тем­но­те. Без­опас­нее не стал, про­сто сме­нил об­лик угро­зы. В часы тьмы здесь ца­ри­ло на­си­лие. С рас­све­том на­сту­пал го­лод. Из за­пав­ших глаз де­тей, ко­по­шив­ших­ся в му­сор­ных ку­чах в по­ис­ках съест­но­го, смот­рел он. Зву­чал в над­рыв­ном каш­ле лю­дей, си­дев­ших на по­ро­гах до­мов. Со­чил­ся из от­кры­тых две­рей де­шё­вых хар­че­вен, где за мед­ную мо­не­ту по­да­ва­ли мис­ку мут­ной по­хлёб­ки с раз­ва­рен­ны­ми ко­стя­ми и очист­ка­ми ово­щей.

Шла че­рез этот го­лод, ста­ра­ясь не встре­чать­ся ни с кем взгля­дом. При­сут­ствие чу­жа­ка здесь вы­зы­ва­ло глухую, за­ста­ре­лую нена­висть. Знак Гиль­дии Ме­нял, даже спря­тан­ный под пла­щом, слов­но из­лу­чал неви­ди­мое све­че­ние, ко­то­рое мест­ные оби­та­те­ли чув­ство­ва­ли ко­жей. Её вы­да­ва­ли по­ход­ка, осан­ка, ма­не­ра дер­жать го­ло­ву. Всем тут было ясно, от­ку­да она при­шла. Из мира, где души сто­ят де­нег. А их соб­ствен­ные дав­но про­да­ны и ждут лишь часа, ко­гда за ними при­дут сбор­щи­ки.

В од­ном из про­ул­ков до­ро­гу пе­ре­го­ро­ди­ли трое. Не ни­щие, те бы про­сто по­про­шай­ни­ча­ли или ша­рах­ну­лись в сто­ро­ну. Эти сто­я­ли уве­рен­но, пле­чи­стые, в ко­жа­ных курт­ках с чу­жо­го пле­ча, но креп­ких. У од­но­го на по­я­се был нож, у дру­го­го об­ре­зок тру­бы. Они не угро­жа­ли. Про­сто сто­я­ли и смот­ре­ли.

Еле­на за­мед­ли­ла шаг, но не оста­но­ви­лась.

— Куда идёшь? — спро­сил тот, что с но­жом. Го­лос ров­ный, без зло­бы. Так раз­го­ва­ри­ва­ют с чу­жа­ком, ко­то­ро­го мож­но по­тря­сти.

— По делу, — от­ве­ти­ла она.

— Дела у всех. А ты вот не ска­за­ла, ка­кие.

Еле­на взве­си­ла ва­ри­ан­ты. Обой­ти их не по­лу­чит­ся, про­улок уз­кий. Ар­ба­лет до­ста­вать рано, они ещё не на­па­ли. Но и сто­ять мол­ча нель­зя, это вы­гля­дит как страх.

— К ро­стов­щи­ку, — ска­за­ла она. — Дол­жок за­брать.

Тот, что с тру­бой, хмык­нул.

— К ка­ко­му?

Еле­на не от­ве­ти­ла. И по их ли­цам по­ня­ла, что мол­ча­ние её вы­да­ло.

— То-то и оно, — ска­зал тот, что с но­жом. — Всех ро­стов­щи­ков тут зна­ем. А ты, зна­чит, к безы­мян­но­му идёшь. Или не к ро­стов­щи­ку во­все.

Она по­жа­ла пле­ча­ми и сде­ла­ла ещё шаг. Трое не дви­ну­лись, но и не рас­сту­пи­лись.

— Слу­шай, кра­са­ви­ца. Мы люди про­стые. Ты тут чу­жая. Идёшь куда-то. Мо­жет, в кар­ма­нах что есть. По­ка­жи, и сту­пай себе.

— По­ка­жу, — со­гла­си­лась она. — Толь­ко отой­ди. Не люб­лю раз­го­ва­ри­вать, ко­гда сто­ят над ду­шой.

Тот с но­жом усмех­нул­ся и кив­нул сво­им. Про­ход осво­бо­дил­ся на­по­ло­ви­ну. Еле­на шаг­ну­ла впе­рёд, вы­та­щи­ла из кар­ма­на не ар­ба­лет, а горсть мед­ных мо­нет. Бро­си­ла их под ноги. Мо­не­ты звяк­ну­ли, рас­сы­па­лись по гряз­ной зем­ле.

Трое на мгно­ве­ние опу­сти­ли гла­за. Это­го хва­ти­ло. Еле­на раз­вер­ну­лась и бро­си­лась на­зад, от­ку­да при­шла. За спи­ной по­слы­ша­лась ру­гань, но по­го­ни не было. То ли не за­хо­те­ли во­зить­ся, то ли мо­не­ты по­ка­за­лись до­ста­точ­ной до­бы­чей.

Она по­бе­жа­ла, свер­ну­ла в бо­ко­вой про­ход, по­том ещё раз, за­пу­ты­вая след. Толь­ко ко­гда убе­ди­лась, что ни­кто не идёт за ней, поз­во­ли­ла себе оста­но­вить­ся и пе­ре­ве­сти ды­ха­ние. Серд­це ко­ло­ти­лось гром­че, чем хо­те­лось бы.

Сле­пой Руди жил в са­мом серд­це Гни­ло­го Угла, в по­ко­сив­шем­ся зда­нии без окон, ко­то­рое мест­ные на­зы­ва­ли Скле­пом. Ко­гда-то это была ча­сов­ня ка­ко­го-то за­бы­то­го куль­та, по­том её пе­ре­стро­и­ли под жи­льё, за­ло­жив окна кир­пи­чом, про­ру­бив до­пол­ни­тель­ные две­ри. Те­перь дом на­по­ми­нал му­ра­вей­ник. Вонь сто­я­ла та­кая, что даже у при­выч­ной ко все­му Елене из же­луд­ка под­ка­ти­ло к гор­лу. Пах­ло мо­чой, пле­се­нью, ва­рё­ной ка­пу­стой, гни­ю­щи­ми от­бро­са­ми, ко­то­рые ни­кто не вы­во­зил, и чем-то по­хо­жим на ла­дан, но с при­ме­сью гни­ли.

До­ро­гу спро­си­ла у жен­щи­ны, кор­мив­шей гру­дью мла­ден­ца пря­мо на сту­пе­нях лест­ни­цы. Та мол­ча ука­за­ла гла­за­ми на­верх. Под­ня­лась на тре­тий этаж, ста­ра­ясь не на­сту­пать на тела спя­щих в ко­ри­до­рах лю­дей. Она не мог­ла ска­зать, живы они или уже нет. Дверь в ком­на­ту Руди была при­от­кры­та.

Во­шла, не сту­чась.

В ком­на­те не было ни лам­пы, ни све­чи. Толь­ко гу­стой, по­чти ося­за­е­мый су­мрак. Еле­на до­ста­ла из кар­ма­на свой руч­ной фо­нарь. По­ме­ще­ние ока­за­лось кро­шеч­ным, с низ­ким по­тол­ком, под­пи­ра­е­мым про­гнув­шей­ся бал­кой. У сте­ны сто­ял топ­чан, за­сте­лен­ный гру­бым оде­я­лом. На полу были раз­бро­са­ны ка­кие-то тряп­ки, об­рыв­ки бу­маг, пу­стые бу­тыл­ки. В углу гро­моз­дил­ся вер­стак, за­ва­лен­ный оскол­ка­ми квар­ца, де­та­ля­ми ме­ха­низ­мов, мот­ка­ми про­во­ло­ки. За ним, спи­ной к две­ри, си­дел че­ло­век.

— Вхо­ди, ауди­тор, — ска­зал он тихо, по­чти без вы­ра­же­ния. — Я тебя ждал.

За­мер­ла на по­ро­ге. Че­ло­век не обо­ра­чи­вал­ся, но она по­ня­ла, что он дей­стви­тель­но зна­ет, кто пе­ред ним. То ли услы­шал шаги, то ли у него были свои ис­точ­ни­ки све­де­ний. В Безы­мян­ном квар­та­ле слу­хи рас­про­стра­ня­лись быст­рее вет­ра.

Про­шла в ком­на­ту, села на един­ствен­ный та­бу­рет, сто­яв­ший у сте­ны. Те­перь она мог­ла рас­смот­реть Сле­по­го Руди. Это был муж­чи­на неопре­де­лён­но­го воз­рас­та, ему мог­ло быть как со­рок, так и шесть­дес­ят. Лицо об­ра­ще­но к ней, она уви­де­ла его гла­за. Вер­нее, то, что от них оста­лось. Глаз­ни­цы были пу­сты, при­кры­ты лишь тон­ки­ми, по­лу­про­зрач­ны­ми ве­ка­ми, ко­то­рые ино­гда по­дра­ги­ва­ли. На ме­сте глаз была ста­рая, за­руб­це­вав­ша­я­ся ткань. Это не было врож­дён­ным урод­ством. Руди осле­пи­ли, сде­ла­ли это же­сто­ко. Его руки, ле­жав­шие на сто­ле, по­кры­ва­ла сеть шра­мов и ожо­гов.

— Ты зна­ешь, кто я, — ска­за­ла Еле­на.

— Знаю, что ты ауди­тор из Гиль­дии Ме­нял, — от­ве­тил Руди. Губы рас­тя­ну­лись в по­до­бии улыб­ки, об­на­жив ред­кие, жёл­тые зубы. — Знаю, что ты из Дома Оцен­щи­ков и что ты щу­пач. Твои шаги лёг­кие, но уве­рен­ные. Ты не шар­ка­ешь, как здеш­ние, не сту­чишь каб­лу­ка­ми, как стра­жа. Идёшь так, буд­то каж­дый сан­ти­метр пола мо­жет рас­ска­зать тебе ис­то­рию. Толь­ко у щу­па­чей та­кая по­ход­ка.

Еле­на не ста­ла под­твер­ждать или опро­вер­гать. До­ста­ла из кар­ма­на об­лом­ки сло­ман­ной пе­ча­ти, по­ло­жи­ла их на стол пе­ред Руди.

— Я хочу знать, что это за сим­вол. Глаз и кап­ля. Кто его ис­поль­зу­ет?

Руди про­тя­нул руку. Паль­цы, несмот­ря на шра­мы, дви­га­лись с уди­ви­тель­ной лов­ко­стью. Ощу­пал об­лом­ки, про­вёл по гра­ви­ров­ке по­ду­шеч­ка­ми. Улыб­ка угас­ла.

— Где ты это взя­ла?

— Это не важ­но. Ты зна­ешь сим­вол?

— Знаю, — мед­лен­но про­из­нёс он. — Это ста­рая мет­ка. Очень ста­рая. Её ис­поль­зо­ва­ли за­дол­го до того, как ты ро­ди­лась, и до того, как меня осле­пи­ли. Это знак Кор­по­ра­ции Трёх.

— Кор­по­ра­ции Трёх? — пе­ре­спро­си­ла Еле­на. — Ни­ко­гда не слы­ша­ла.

— И не услы­шишь от тех, кто го­во­рит на­вер­ху, — Руди кри­во усмех­нул­ся. — Это неофи­ци­аль­ная ор­га­ни­за­ция. Те­не­вой кар­тель. В него вхо­дят люди из обе­их Гиль­дий. Ме­ня­лы, Ча­сов­щи­ки. Те, кто по­ни­ма­ет, что на­сто­я­щие день­ги де­ла­ют­ся не на сдел­ках и ре­мон­те ме­ха­низ­мов. А на том, что за­пре­ще­но.

— На пе­ре­упа­ков­ке душ, — ска­за­ла Еле­на.

Руди кив­нул.

— И не толь­ко. Под­дел­ка сер­деч­ни­ков, кон­тра­бан­да ржа­вых ар­те­фак­тов, про­да­жа душ без на­ло­го­во­го сбо­ра. Кар­тель кон­тро­ли­ру­ет по­чти весь чёр­ный ры­нок Кре­ди­са. Но их глав­ный биз­нес это фаль­ши­вые души. Ты зна­ешь, как это ра­бо­та­ет? Бе­рут по­чти ис­то­щён­ный сер­деч­ник, дро­бят его, сме­ши­ва­ют с дру­ги­ми та­ки­ми же, до­бав­ля­ют све­жую душу для за­трав­ки, спрес­со­вы­ва­ют, вы­да­ют за но­вый. Швы мас­ки­ру­ют спе­ци­аль­ным со­ста­вом. Та­кой сер­деч­ник го­рит втрое быст­рее обыч­но­го, но сто­ит вдвое де­шев­ле. Спрос огром­ный. Це­хо­ви­ки, вла­дель­цы мел­ких ма­стер­ских, даже неко­то­рые го­род­ские под­ряд­чи­ки, все по­ку­па­ют. Эко­но­мия на­ли­цо. А то, что че­рез год ме­ха­низм вста­ёт или ру­шит­ся, это уже за­бо­та сле­ду­ю­ще­го хо­зя­и­на.

Еле­на слу­ша­ла, внут­ри у неё всё хо­ло­де­ло. Зна­чит, схе­ма, ко­то­рую она рас­ко­па­ла, была не еди­нич­ной ма­хи­на­ци­ей. Это была це­лая ин­ду­стрия. Огром­ная, хо­ро­шо ор­га­ни­зо­ван­ная, дей­ству­ю­щая го­да­ми.

— Я был оцен­щи­ком, как и ты. Толь­ко не ауди­то­ром, а про­ве­ря­ю­щим души. Ра­бо­тал в хра­ни­ли­ще Ме­нял, сле­дил за сер­деч­ни­ка­ми пе­ред про­да­жей. Хо­ро­шая ра­бо­та. Чи­стая. — Руди горь­ко усмех­нул­ся. — А по­том меня по­про­си­ли про­ве­рять кое-что ещё. Неофи­ци­аль­но. За до­пол­ни­тель­ную пла­ту. Я со­гла­сил­ся, у меня были дол­ги, жена бо­ле­ла. Ду­мал, ни­че­го страш­но­го. Про­сто пе­ре­упа­ко­ван­ные души, кто же от это­го по­стра­да­ет.

Он за­мол­чал, по­ти­рая шра­мы на ру­ках.

— А по­том я на­чал за­да­вать во­про­сы. Как они это де­ла­ют. Куда ухо­дят луч­шие души. По­че­му неко­то­рые сер­деч­ни­ки кри­чат гром­че дру­гих. Од­наж­ды но­чью ко мне при­шли. Двое. Веж­ли­вые. Ска­за­ли: «Ты слиш­ком лю­бо­пы­тен, Ру­ди». Это ка­че­ство хо­ро­шее, но не для про­ве­ря­ю­ще­го. Мы да­дим тебе урок. И дали. — Он кос­нул­ся сво­их пу­стых глаз­ниц. — Рас­ка­лён­ный кварц. Го­во­рят, это очень боль­но. Я не пом­ню. По­те­рял со­зна­ние на вто­рой се­кун­де. А ко­гда оч­нул­ся, был уже здесь, в Скле­пе. Мир стал дру­гим.

— Но вы вы­жи­ли, — ска­за­ла Еле­на.

— Вы­жил. — Он кив­нул. — И на­учил­ся ви­деть по-дру­го­му. Без глаз. Я ощу­щаю души, как ты. Толь­ко ты паль­ца­ми, а я всем те­лом. Каж­дая душа в этом квар­та­ле, лю­бая ржа­вая крош­ка, лю­бой кри­ча­щий сер­деч­ник, всё это зву­чит во мне. Это не дар. Это про­кля­тие. Но оно по­мог­ло мне остать­ся в жи­вых.

— Кто управ­ля­ет Кор­по­ра­ци­ей? — спро­си­ла она.

— Ни­кто не зна­ет имен, — по­ка­чал он го­ло­вой.

— Ты зна­ешь кого-ни­будь, кто свя­зан с ними сей­час? Име­на, за­цеп­ки, что угод­но.

— Пять лет на­зад, ко­гда меня... уво­ли­ли, — усмех­нул­ся это­му сло­ву, — вер­хо­во­дил че­ло­век по име­ни Ор­сон. Он был кем-то вро­де бри­га­ди­ра, ко­ор­ди­ни­ро­вал ра­бо­ту под­поль­ных ма­стер­ских. Но сей­час его, ско­рее все­го, уже нет в жи­вых. Та­кие, как он, дол­го не жи­вут.

— А сим­вол гла­за с кап­лей? Он что-то зна­чит кон­крет­но?

— Это пе­чать их внут­рен­ней служ­бы без­опас­но­сти. Око Скор­би они её на­зы­ва­ют. Они за­ни­ма­ют­ся устра­не­ни­ем неугод­ных. Убий­ства, за­пу­ги­ва­ние, под­куп. Если ты на­шла эту пе­чать, зна­чит, Око уже ря­дом. Ты у него на при­це­ле.

— Кто та­кой К.?

Руди дол­го мол­чал. Его пу­стые глаз­ни­цы были устрем­ле­ны куда-то в сте­ну, но Елене ка­за­лось, что он смот­рит пря­мо сквозь неё.

— Не знаю. Но раз ты спра­ши­ва­ешь, зна­чит, это кто-то важ­ный. Или что-то. — Он по­сту­чал паль­цем по сво­е­му вис­ку. — Я ощу­щаю мно­гое, но не всё. У меня оста­лось не толь­ко ося­за­ние. Ино­гда ко мне при­хо­дит то, что дру­гие не ви­дят. Я раз­ли­чаю во­круг тебя тени. Мно­го те­ней. Они охо­тят­ся за то­бой. Но одна боль­ше дру­гих. Она ждёт. Вы­жи­да­ет, ко­гда ты сде­ла­ешь сле­ду­ю­щий шаг.

Еле­на по­ёжи­лась.

— Я не верю в тени.

— А зря. Тени ведь это всё, что оста­лось от тех, кого уби­ли. — Руди вдруг ожи­вил­ся. — Лад­но. Ска­жу дру­гое. Сре­ди вас есть та­кие, кто но­сит мас­ку. Не на лице, а на душе. Хо­дят, улы­ба­ют­ся, им до­ве­ря­ют. Под­пи­сы­ва­ют бу­ма­ги. Зна­ют все дол­го­вые до­го­во­ры. И очень, очень не лю­бят, ко­гда кто-то ко­па­ет­ся в их де­лах. Не знаю, тот ли это, кого ты ищешь. Мо­жет, тот. Мо­жет, дру­гой. Но он есть. И он уже зна­ет про тебя.

— За­чем вы мне это рас­ска­зы­ва­е­те?

— За­тем, что ко­гда-то я тоже ис­кал прав­ду. На­шёл. — Он ука­зал на свои пу­стые глаз­ни­цы. — Вот что я на­шёл. А те­перь ухо­ди.

Еле­на под­ня­лась. Она по­лу­чи­ла боль­ше, чем рас­счи­ты­ва­ла. Кор­по­ра­ция Трёх, Око Скор­би, фаль­ши­вые души, вли­тые в го­род­ские ме­ха­низ­мы, вклю­чая Же­лез­ный Мост. Те­перь у неё было имя для того, с кем она бо­рет­ся.

— Спа­си­бо, — ска­за­ла она, до­ста­вая из кар­ма­на несколь­ко се­реб­ря­ных мо­нет, кла­дя их на стол. — Ты мне очень по­мог.

Руди по­ка­чал го­ло­вой.

— Не бла­го­да­ри. Не пла­ти. Мне твои день­ги уже не при­го­дят­ся.

— По­че­му?

— По­то­му что, если Око узна­ет, что я го­во­рил с то­бой, меня убьют. А если не убьют, то всё рав­но я сдох­ну здесь че­рез пару ме­ся­цев от ча­хот­ки. Так что раз­ни­цы нет. Но ты... — он по­дал­ся впе­ред, и его пу­стые глаз­ни­цы уста­ви­лись пря­мо на Еле­ну. — Ты мо­жешь что-то из­ме­нить. Я ощу­щаю это. В тебе есть... упрям­ство. Не та­кое, как у всех. Оно осо­бен­ное. Не те­ряй его.

Еле­на вы­шла из ком­на­ты, спу­сти­лась по лест­ни­це. Сло­ва Руди зву­ча­ли у неё в го­ло­ве. Око Скор­би. Служ­ба без­опас­но­сти Кор­по­ра­ции. Если они дей­стви­тель­но за­ни­ма­ют­ся устра­не­ни­ем неугод­ных, то сей­час она цель но­мер один. Вре­ме­ни у неё всё мень­ше.

Вы­шла из Скле­па на ули­цу и за­мер­ла. У сте­ны на­про­тив сто­я­ли трое. Это были не мест­ные жи­те­ли, не стра­жа. Оди­на­ко­вые се­рые пла­щи, низ­ко на­дви­ну­тые ка­пю­шо­ны. Они сто­я­ли непо­движ­но, смот­ре­ли на неё. По­чув­ство­ва­ла, как во­ло­сы на за­тыл­ке вста­ют ды­бом. Су­ну­ла руку в кар­ман, туда, где ле­жал ар­ба­лет.

Трое не дви­га­лись. Они про­сто сто­я­ли, жда­ли. Чего? Пока она пой­дёт? Что­бы по­сле­до­вать за ней? Или что­бы на­пасть здесь, сре­ди бела дня?

При­ня­ла ре­ше­ние мгно­вен­но. Раз­вер­ну­лась, быст­рым ша­гом по­шла в про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну, туда, где ули­ца сужа­лась, пе­ре­хо­ди­ла в ла­би­ринт про­ул­ков. Ныр­ну­ла в про­улок, за­тем в дру­гой, тре­тий, пет­ляя, как заяц, ухо­дя­щий от по­го­ни. Слы­ша­ла шаги за спи­ной, трое пре­сле­до­ва­те­лей не от­ста­ва­ли. Дви­га­лись сла­жен­но, мол­ча, как сво­ра гон­чих.

Вет­хий мо­стик над сточ­ной ка­на­вой, угол ко­же­вен­ной ма­стер­ской, и вот он, ту­пик. Серд­це ёк­ну­ло. Спра­ва глу­хая сте­на, сле­ва за­бор, а впе­ре­ди кир­пич­ная клад­ка, вы­хо­да нет. За спи­ной слы­ша­лись шаги, ров­ные, без спеш­ки, они зна­ли, что до­бы­ча за­гна­на. Взгляд за­ме­тал­ся и за­це­пил­ся за уз­кий лаз вни­зу, про­лезть мож­но толь­ко на жи­во­те, об­ди­рая бока о би­тый кир­пич, дру­го­го пути не оста­лось. Еле­на упа­ла и по­полз­ла, лок­ти и ко­ле­ни сра­зу обо­жгло бо­лью, но она не об­ра­ща­ла вни­ма­ния, лишь бы успеть.

Вы­бра­лась с дру­гой сто­ро­ны и по­бе­жа­ла, не огля­ды­ва­ясь. Сза­ди по­слы­шал­ся скре­жет. Она бе­жа­ла дол­го, пока не ока­за­лась в от­но­си­тель­но спо­кой­ном рай­оне у ста­ро­го Ка­наль­но­го рын­ка. Здесь уже были люди и стра­жа. Оста­но­ви­лась у сте­ны, тя­же­ло дыша. Лёг­кие го­ре­ли, бок ныл, но глав­ное, она ото­рва­лась.

Огля­де­ла свою одеж­ду. Плащ был по­рван, на ко­ле­нях про­сту­па­ли пят­на кро­ви. Вид та­кой, слов­но она дра­лась с улич­ны­ми со­ба­ка­ми. Глав­ное, оста­лась жива. У неё была но­вая ин­фор­ма­ция. Кор­по­ра­ция Трёх.

Пер­вым де­лом сле­до­ва­ло ре­шить, куда идти. До­мой нель­зя, туда её мо­гут про­сле­дить. Те трое не были по­хо­жи на обыч­ных гра­би­те­лей. Если они ра­бо­та­ют на кого-то, до­ро­гу до квар­ти­ры най­дут быст­ро. Идти туда сей­час озна­ча­ло при­ве­сти хвост пря­мо к две­ри.

Оста­вал­ся Мак­сим. Но явить­ся к нему в та­ком виде тоже нель­зя. Она не хо­те­ла, что­бы он ви­дел её та­кой, и не хо­те­ла объ­яс­нять, от­ку­да кровь и сса­ди­ны.

Ре­ше­ние при­шло само. У ста­ро­го Ка­наль­но­го рын­ка ещё оста­ва­лись тор­гов­цы. Еле­на по­до­шла к од­ной из те­ле­жек, ку­пи­ла кув­шин воды, ку­сок гру­бой тка­ни и про­стую се­рую ру­ба­ху и шта­ны с курт­кой на за­ме­ну. Ото­шла в тень меж­ду дву­мя лот­ка­ми, сня­ла по­рван­ный плащ и при­ня­лась от­ти­рать лицо. Вода была хо­лод­ной и отрезв­ля­ла. Кровь на ко­ле­нях и лок­тях скры­ва­ла не та­кие уж боль­шие сса­ди­ны, как мог­ло по­ка­зать­ся, они были неглу­бо­кие. Про­мы­ла их и пе­ре­оде­лась в куп­лен­ное, а ста­рое свер­ну­ла и за­су­ну­ла под ло­ток, что­бы не та­щить с со­бой. Во­ло­сы вы­би­лись из узла, при­шлось пе­ре­вя­зать за­но­во. Туго, как все­гда.

На это ушло ми­нут де­сять. Тело всё ещё ныло, в вис­ках сту­ча­ло, но внешне она сно­ва по­хо­ди­ла на че­ло­ве­ка, а не на бег­лян­ку из тру­щоб. Чу­жо­го вни­ма­ния боль­ше не при­вле­ка­ла.

По­пра­вив но­вую курт­ку, Еле­на на­пра­ви­лась в сто­ро­ну ма­стер­ских, где её ждал Мак­сим.

Ма­стер­ская Мак­си­ма на­хо­ди­лась в пят­на­дца­ти ми­ну­тах ходь­бы от ста­ро­го Ка­наль­но­го рын­ка, на гра­ни­це Безы­мян­но­го квар­та­ла и квар­та­ла Мед­ни­ков. Идти на­пря­мую было нель­зя. На­вер­ня­ка у Ока Скор­би есть люди на всех глав­ных ули­цах, зна­чит, при­дёт­ся пет­лять.

Еле­на дви­ну­лась че­рез про­ход­ные дво­ры, за­тем че­рез за­бро­шен­ный склад, куда мож­но было по­пасть, ото­дви­нув гни­лую дос­ку в за­бо­ре. Этот марш­рут она зна­ла. Ко­гда-то, в пер­вый год ра­бо­ты ауди­то­ром, вела здесь дело о кон­тра­бан­де и вы­учи­ла все ла­зей­ки. То­гда они спас­ли ей жизнь. Сей­час, по­хо­же, тоже при­го­дят­ся.

На пол­пу­ти оста­но­ви­лась у ста­ро­го фон­та­на, ко­то­рый не ра­бо­тал уже лет де­сять. При­се­ла на край чаши, что­бы пе­ре­ве­сти ды­ха­ние.

— Со­бе­рись, — при­ка­за­ла себе. — Ты ауди­тор. Ты не име­ешь пра­ва уми­рать от недо­сы­па, пока не за­кон­чишь рас­сле­до­ва­ние.

Вста­ла и по­шла даль­ше, вни­ма­тель­но гля­дя по сто­ро­нам. На каж­дом углу за­ми­ра­ла, при­слу­ши­ва­лась, про­ве­ря­ла от­ра­же­ния в стёк­лах. Один раз при­шлось ныр­нуть в под­во­рот­ню, про­пус­кая груп­пу под­вы­пив­ших груз­чи­ков, ко­то­рые гор­ла­ни­ли пес­ню и явно не то­ро­пи­лись до­мой.

Ма­стер­скую на­шла в под­ва­ле ста­ро­го до­ход­но­го дома. Это было даже не зда­ние, а его оста­ток, ка­ким-то чу­дом уце­лев­ший по­сле по­жа­ра, слу­чив­ше­го­ся здесь лет де­сять на­зад. Сте­ны по­кры­ва­ла ко­поть, окна за­ко­ло­че­ны дос­ка­ми, но из тру­бы, при­ле­пив­шей­ся к по­ко­сив­шей­ся кры­ше, вил­ся тон­кий ды­мок. Зна­чит, хо­зя­ин на ме­сте.

Спу­сти­лась по шат­ким сту­пе­ням и по­сту­ча­ла. За две­рью по­слы­ша­лось шар­ка­нье, за­тем лязг от­пи­ра­е­мых за­со­вов. Мак­сим был осто­ро­жен. Створ­ка при­от­кры­лась, в щели по­ка­за­лось лицо. Ху­дое, с вва­лив­ши­ми­ся ще­ка­ми, по­кры­ты­ми ще­ти­ной. Гла­за тём­ные, на­сто­ро­жен­ные, с вы­ра­же­ни­ем веч­ной уста­ло­сти. Ко­гда он узнал её, в этих гла­зах вспых­ну­ло что-то тёп­лое, по­чти за­бы­тое.

— Еле­на? — в его го­ло­се про­зву­ча­ло ис­крен­нее удив­ле­ние, сме­шан­ное с пло­хо скры­той ра­до­стью. — Ка­ко­го чёр­та ты здесь?

— Нуж­на твоя по­мощь. Мож­но вой­ти?

Он по­мед­лил, огля­ды­вая ули­цу за её спи­ной, за­тем от­сту­пил в сто­ро­ну, про­пус­кая внутрь.

— Про­хо­ди. Не тро­гай ни­че­го на вер­ста­ке, там за­ря­жён­ный раз­ряд­ник.

Еле­на шаг­ну­ла внутрь, и в тес­ном про­стран­стве ма­стер­ской они на мгно­ве­ние ока­за­лись слиш­ком близ­ко. Мак­сим пах ме­тал­ли­че­ской струж­кой и ка­ни­фо­лью, пом­ни­ла этот за­пах с того дав­не­го дела, ко­гда они си­де­ли в ар­хи­ве до утра, раз­би­рая под­дель­ные на­клад­ные. То­гда меж­ду ними что-то мельк­ну­ло. Она от­мах­ну­лась, спи­сав на уста­лость. Он тоже. Оба сде­ла­ли вид, что ни­че­го не было.

Сей­час, стоя в по­лу­мра­ке сре­ди ше­сте­рё­нок и мот­ков про­во­ло­ки, Еле­на по­ня­ла, что не за­бы­ла. И, судя по тому, как Мак­сим от­сту­пил на пол­ша­га поз­же, чем сле­до­ва­ло, он тоже.

— Ты дер­жишь в ма­стер­ской бо­е­вой ар­те­факт?

— А ты ду­ма­ла, я тут цве­ты раз­во­жу? — Он мрач­но усмех­нул­ся. — В этом квар­та­ле без ору­жия не вы­жить. Осо­бен­но если ты быв­ший ча­сов­щик.

Ма­стер­ская пред­став­ля­ла со­бой одну боль­шую ком­на­ту, за­став­лен­ную до по­тол­ка все­воз­мож­ным хла­мом. Вер­ста­ки, за­ва­лен­ные де­та­ля­ми ме­ха­низ­мов, ко­роб­ки с ше­сте­рён­ка­ми раз­ных раз­ме­ров, мот­ки про­во­ло­ки, бан­ки с мас­лом и кис­ло­та­ми, ста­рые чер­те­жи на по­жел­тев­шей бу­ма­ге. В углу тихо гу­дел неболь­шой ге­не­ра­тор, пи­тав­ший энер­ги­ей несколь­ко стан­ков. Пах­ло ме­тал­ли­че­ской струж­кой и ка­ни­фо­лью. Несмот­ря на ви­ди­мый бес­по­ря­док, во всём чув­ство­ва­лась си­сте­ма. Мак­сим знал, где что ле­жит.

Сам хо­зя­ин был под стать сво­ей ма­стер­ской. Оде­тый в за­са­лен­ный ко­жа­ный фар­тук по­верх вя­за­но­го сви­те­ра, он сто­ял, скре­стив руки на гру­ди. Пра­вая рука обыч­ная, жи­ли­стая, с мо­зо­ли­сты­ми паль­ца­ми. Ле­вая бле­сте­ла ме­тал­лом, ме­ха­ни­че­ский про­тез, ко­то­рый он со­брал сам. Гру­бо­ва­тый, но функ­ци­о­наль­ный. Паль­цы про­те­за за­кан­чи­ва­лись ми­ни­а­тюр­ны­ми ин­стру­мен­та­ми. От­вёрт­ка, пин­цет, ма­лень­кий па­яль­ник.

На стене, над вер­ста­ком, ви­сел ста­рый, вы­цвет­ший ди­плом. «Ма­стер-ча­сов­щик пер­вой ка­те­го­ри­и», вы­дан­ный Гиль­ди­ей пят­на­дцать лет на­зад. Ря­дом фо­то­гра­фия. Мак­сим, мо­ло­дой, с дву­мя ру­ка­ми, сто­ит ря­дом с ка­кой-то жен­щи­ной, сме­ёт­ся. Еле­на за­ме­ти­ла это, но ни­че­го не ска­за­ла.

На от­дель­ном стел­ла­же, под стек­лян­ным кол­па­ком, сто­ял стран­ный ме­ха­низм. Он был сло­ман, несколь­ко ва­лов по­гну­ты, квар­це­вые лин­зы трес­ну­ли, пру­жи­ны тор­ча­ли на­ру­жу. Даже в та­ком виде он из­лу­чал стран­ное, едва уло­ви­мое си­я­ние.

— Это что? — спро­си­ла она, кив­нув на кол­пак.

— Ста­рая ра­бо­та, — неохот­но от­ве­тил Мак­сим. — Ещё с тех вре­мён, ко­гда я ра­бо­тал в цехе Точ­ных При­бо­ров. Пы­тал­ся сде­лать пор­та­тив­ный на­ко­пи­тель для душ. Что­бы мож­но было но­сить с со­бой как фо­нарь, толь­ко мощ­нее. Не по­лу­чи­лось. — Он по­мол­чал. — Вер­нее, по­лу­чи­лось, но меня уво­ли­ли рань­ше, чем я успел до­ве­сти до ума. По­том пред­ло­жи­ли вы­ку­пить чер­те­жи. Я от­ка­зал­ся. Спря­тал. С тех пор хра­ню как на­по­ми­на­ние о соб­ствен­ной глу­по­сти.

— Глу­по­сти?

— Да. О том, что нель­зя со­зда­вать вещи, ко­то­рые мо­гут уби­вать. Даже если очень хо­чет­ся. — Мак­сим взгля­нул на неё с по­до­зре­ни­ем. — Дав­но ты ко мне не за­гля­ды­ва­ла. Что слу­чи­лось? Оче­ред­ное рас­сле­до­ва­ние? Или про­сто ре­ши­ла на­ве­стить ста­ро­го долж­ни­ка?

— И то и дру­гое, — от­ве­ти­ла Еле­на. — Ты мне дол­жен, Мак­сим. За то, что я вы­та­щи­ла тебя из того дела с рас­тра­той.

— Я пом­ню, — хмык­нул он. — Но, на­сколь­ко по­ни­маю, пла­тить при­дёт­ся не мо­не­той.

— Мне нуж­на твоя экс­пер­ти­за. Ты зна­ешь ме­ха­низ­мы луч­ше, чем кто-либо из тех, к кому я могу об­ра­тить­ся. Ты не ра­бо­та­ешь ни на одну из Гиль­дий.

— Ра­бо­таю на себя, на хлеб и воду. Лад­но, вы­кла­ды­вай, что там у тебя.

Еле­на до­ста­ла из внут­рен­не­го кар­ма­на блок­нот Нок­са, про­тя­ну­ла ему. Мак­сим взял его ле­вой ру­кой, про­тез лязг­нул, со­мкнув­шись на пе­ре­плё­те. Он по­до­шёл к вер­ста­ку, вклю­чил лам­пу, до­стал из ящи­ка на­бор ин­стру­мен­тов. Она на­блю­да­ла, как он ме­то­дич­но, стра­ни­ца за стра­ни­цей, изу­ча­ет за­пи­си. Па­лец про­те­за сколь­зил по строч­кам, от­ме­чая узлы схем, а здо­ро­вая рука де­ла­ла по­мет­ки ка­ран­да­шом на от­дель­ном ли­сте.

Изу­че­ние за­тя­ну­лось. Мак­сим пе­ре­во­ра­чи­вал стра­ни­цы, что-то бор­мо­тал себе под нос, хму­рил­ся, за­чёр­ки­вал и пи­сал сно­ва. Еле­на си­де­ла ря­дом на сту­ле, сна­ча­ла сле­ди­ла за его ру­ка­ми, по­том ста­ла ло­вить себя на том, что строч­ки за­пи­сей рас­плы­ва­ют­ся пе­ред гла­за­ми. Она не спа­ла вто­рые сут­ки. Уста­лость, ко­то­рую гна­ла от себя весь день, те­перь на­ва­ли­лась ра­зом, глу­хая и тя­жё­лая, как мокрое оде­я­ло.

Ещё успе­ла по­ду­мать, что хо­зя­ин ра­бо­та­ет, а она тут клю­ёт но­сом. По­том го­ло­ва сама со­бой скло­ни­лась на руки, сло­жен­ные на сто­ле, и ста­ло тем­но.

Просну­лась от того, что за­тек­ло пле­чо. От­кры­ла гла­за и не сра­зу по­ня­ла, где на­хо­дит­ся. Ма­стер­ская. По­то­лок в под­тё­ках. Ге­не­ра­тор.

При­под­ня­лась на лок­те. На ней ле­жал ста­рый шер­стя­ной плед, гру­бый, с за­што­пан­ным уг­лом. Она не пом­ни­ла, как он тут ока­зал­ся.

Еле­на по­смот­ре­ла на плед и ска­за­ла тихо.

— Спа­си­бо.

Он ко­рот­ко кив­нул, не по­во­ра­чи­ва­ясь.

— Сколь­ко я про­спа­ла?

— Ми­нут со­рок. Спи даль­ше, если хо­чешь. Я ещё не за­кон­чил.

Но она уже села. Го­ло­ва была яс­нее, чем до сна. Ак­ку­рат­но сло­жи­ла его и по­ло­жи­ла ря­дом.

Мак­сим от­ло­жил ка­ран­даш и по­смот­рел на неё. Лицо у него было уста­лое, но в гла­зах го­ре­ло что-то по­хо­жее на азарт.

— Вот, смот­ри, — он по­до­дви­нул к ней блок­нот. — Ви­дишь эти сим­во­лы на по­лях? Это не про­сто по­мет­ки. Это ста­рая це­хо­вая тай­но­пись. Мы ис­поль­зо­ва­ли та­кую, ко­гда не хо­те­ли, что­бы Ме­ня­лы чи­та­ли наши от­чё­ты. — Он усмех­нул­ся. — Иро­ния в том, что те­перь я рас­шиф­ро­вы­ваю её для тебя.

Он мак­нул па­лец в пу­зы­рёк, про­вёл по од­ной из стра­ниц, на по­лях про­сту­пи­ли блед­но-го­лу­бые сим­во­лы, неви­ди­мые до это­го. Мак­сим при­свист­нул.

— Ну и ну. Нокс был осто­ро­жен. Он за­шиф­ро­вал са­мое важ­ное. Вот здесь ко­ор­ди­на­ты, вот здесь чер­тёж. Он знал, что его днев­ник мо­гут най­ти. За­пи­си ма­сте­ра-ча­сов­щи­ка очень тол­ко­вые. Он ра­бо­тал с си­ло­вы­ми кон­ту­ра­ми, рас­чё­та­ми на­груз­ки, ре­зо­нанс­ны­ми ча­сто­та­ми. Но вот это… — он ткнул паль­цем в одну из по­ме­ток на по­лях. — Это не стан­дарт­ный про­то­кол. Это па­рал­лель­ное под­клю­че­ние к за­мкну­то­му кон­ту­ру. Та­кое ис­поль­зу­ют, что­бы от­во­дить энер­гию в об­ход ос­нов­но­го по­тре­би­те­ля. Про­ще го­во­ря, во­ро­вать.

— Как раз это я и по­до­зре­ва­ла. Кто-то вы­ка­чи­вал энер­гию из мо­ста. Мо­жешь опре­де­лить, куда она ухо­ди­ла?

Мак­сим сно­ва углу­бил­ся в за­пи­си. Он пе­ре­вер­нул несколь­ко стра­ниц, что-то бор­мо­ча себе под нос, за­тем оста­но­вил­ся на од­ной из схем.

— Вот. Смот­ри. Нокс вел рас­чё­ты для ка­ко­го-то на­ко­пи­те­ля. Он обо­зна­чен здесь как «Ре­зер­ву­ар-7». Боль­шая ём­кость, спо­соб­ная ак­ку­му­ли­ро­вать за­ряд от несколь­ких со­тен сер­деч­ни­ков од­но­вре­мен­но. Что­бы по­стро­ить та­кое, нуж­ны се­рьёз­ные ре­сур­сы. Се­рьёз­ные ин­же­нер­ные зна­ния. Это не ку­стар­ная ра­бо­та в под­ва­ле. Это уро­вень це­хо­вой ла­бо­ра­то­рии Ко­ле­са.

— Или уро­вень Кор­по­ра­ции Трёх, — про­бор­мо­та­ла Еле­на.

Мак­сим рез­ко под­нял го­ло­ву. В его гла­зах мельк­нул страх.

— От­ку­да ты зна­ешь про Кор­по­ра­цию?

— Узна­ла се­год­ня. От од­но­го быв­ше­го оцен­щи­ка. Что ты зна­ешь о них?

Мак­сим от­ло­жил блок­нот, тя­же­ло опу­стил­ся на та­бу­рет. Про­тез лязг­нул по сто­лу.

— Боль­ше, чем хо­тел бы, — глу­хо про­из­нёс он. — Ко­гда меня вы­швыр­ну­ли из цеха, я пы­тал­ся най­ти ра­бо­ту. Лю­бую. Даже са­мую гряз­ную. И я на­шёл. Кор­по­ра­ция Трёх пред­ло­жи­ла мне ме­сто в од­ной из сво­их под­поль­ных ма­стер­ских. Пе­ре­упа­ков­ка душ, ре­монт спи­сан­ных сер­деч­ни­ков, о чём ты, на­вер­ное, уже слы­ша­ла. Я про­ра­бо­тал у них три ме­ся­ца. По­том ушёл.

— По­че­му?

— По­то­му что уви­дел, что они де­ла­ют с ду­ша­ми. Это не про­сто пе­ре­упа­ков­ка. Это… над­ру­га­тель­ство. Они дро­бят сер­деч­ни­ки на кус­ки, по­том спрес­со­вы­ва­ют их в но­вые. Но душа не уголь. Она не рас­па­да­ет­ся на рав­но­душ­ные фраг­мен­ты. Каж­дый оско­лок со­хра­ня­ет часть лич­но­сти, часть па­мя­ти. Ко­гда их спрес­со­вы­ва­ют вме­сте, по­лу­ча­ет­ся… ме­си­во. Кок­тейль из об­рыв­ков со­зна­ния. Та­кой сер­деч­ник не про­сто го­рит быст­рее. Он кри­чит. По­сто­ян­но. Тот, кто ра­бо­та­ет с ними, слы­шит это, если у него есть хоть кап­ля чув­стви­тель­но­сти. Нокс, судя по его за­пи­сям, тоже слы­шал. Это его сло­ма­ло.

Еле­на мол­ча­ла. Кар­ти­на ста­но­ви­лась всё бо­лее чу­до­вищ­ной. Зна­чит, Нокс был не про­сто со­участ­ни­ком. Он был жерт­вой, ко­то­рую за­ста­ви­ли ра­бо­тать на Кор­по­ра­цию, а ко­гда по­пы­тал­ся вый­ти, его уби­ли.

— Мак­сим, — ска­за­ла она. — Мне нуж­но най­ти ту ма­стер­скую, где он ра­бо­тал. Мне нуж­но по­нять, куда ухо­дит энер­гия из на­ко­пи­те­ля. Ты по­мо­жешь мне?

Мак­сим дол­го смот­рел на неё, за­тем мед­лен­но по­ка­чал го­ло­вой.

— Лена, ты не по­ни­ма­ешь, с кем свя­зы­ва­ешь­ся. Кор­по­ра­ция Трёх это не шай­ка улич­ных бан­ди­тов. У них есть свои люди в Со­ве­те Гиль­дий, в Стра­же, вез­де. Они мо­гут под­де­лать лю­бые до­ку­мен­ты, под­ку­пить лю­бо­го сви­де­те­ля, убрать лю­бо­го, кто вста­нет у них на пути. Если они узна­ют, что ты ко­па­ешь под них, ты труп и я тоже. Пря­мо сей­час, пока мы с то­бой раз­го­ва­ри­ва­ем, за нами мо­гут сле­дить.

— За мной уже сле­дят, — спо­кой­но от­ве­ти­ла Еле­на. — Се­год­ня за мной гна­лись трое от Скле­па до рын­ка. Я еле ушла.

Мак­сим вы­ру­гал­ся сквозь зубы.

— От­лич­но. Про­сто от­лич­но. Ты при­ве­ла хвост к мо­е­му по­ро­гу. Спа­си­бо тебе боль­шое.

— Я ото­рва­лась. Они не зна­ют, где я.

— Они узна­ют. У них по­всю­ду гла­за. — Он вздох­нул, по­тер здо­ро­вой ру­кой лицо. — Что тебе кон­крет­но от меня нуж­но?

— Рас­шиф­ро­вать за­пи­си Нок­са. Най­ти ко­ор­ди­на­ты «Ре­зер­ву­а­ра-7». Если воз­мож­но, по­нять, кто та­кой «К.». В блок­но­те есть упо­ми­на­ния о неко­ем «К.», ко­то­рый угро­жал Нок­су, за­став­лял его ра­бо­тать. Я ду­ма­ла на Кор­не­ля, те­перь уже не уве­ре­на.

— Кор­нель, твой быв­ший на­став­ник? — пе­ре­спро­сил Мак­сим. — Вы­со­ко­по­став­лен­ный Кре­ди­тор?

— Да.

— Если он свя­зан с Кор­по­ра­ци­ей, то ты в ещё боль­шей опас­но­сти, чем я ду­мал. Лад­но. Я по­смот­рю за­пи­си. Но это зай­мёт вре­мя. День, мо­жет, два. Мне по­на­до­бят­ся кое-ка­кие ин­стру­мен­ты, ко­то­рых у меня нет. При­дёт­ся кое с кем свя­зать­ся.

— С кем?

— С людь­ми, с ко­то­ры­ми я ра­бо­тал в Кор­по­ра­ции. Не спра­ши­вай. При­хо­ди по­сле­зав­тра ве­че­ром. Я дам тебе от­вет.

Еле­на кив­ну­ла. Она по­ни­ма­ла, что вы­жи­ма­ет из Мак­си­ма по­след­ние кро­хи до­ве­рия. Он рис­ко­вал жиз­нью, по­мо­гая ей. Вы­бо­ра не было. Она не мог­ла оста­но­вить­ся. Не те­перь, ко­гда зна­ла, что за ка­та­стро­фой на мо­сту сто­ит це­лая пре­ступ­ная сеть, по­жи­ра­ю­щая души в про­мыш­лен­ных мас­шта­бах.

Она на­пра­ви­лась к две­ри, но Мак­сим оста­но­вил её.

— Лена, — ска­зал он тихо. — Будь осто­рож­на. Не до­ве­ряй ни­ко­му из сво­ей Гиль­дии. Осо­бен­но Кор­не­лю. Я слы­шал его имя в кон­тек­сте, ко­то­рый мне очень не по­нра­вил­ся. Не могу ска­зать точ­но, но… будь осто­рож­на.

Еле­на кив­ну­ла и вы­шла. Су­мер­ки сгу­ща­лись. Пора было воз­вра­щать­ся в Офис, го­то­вить про­ме­жу­точ­ный от­чёт. Она зна­ла, что от­чёт бу­дет ло­жью. Не мог­ла на­пи­сать в нём о Кор­по­ра­ции Трёх, о фаль­ши­вых ду­шах, об Оке Скор­би. Пока у неё не было до­ста­точ­но до­ка­за­тельств, что­бы убе­дить Со­вет Гиль­дии на­чать пол­но­мас­штаб­ное рас­сле­до­ва­ние. До­ка­за­тель­ства нуж­но было ещё до­быть.

Она шла по ве­чер­не­му го­ро­ду, вздра­ги­вая от каж­до­го зву­ка и каж­дой тени. Го­род, ко­то­рый зна­ла всю жизнь, вдруг стал чу­жим и враж­деб­ным. В про­хо­жих ме­ре­щи­лись аген­ты Кор­по­ра­ции, в тём­ных под­во­рот­нях за­са­ды. У оче­ред­но­го пе­ре­крёст­ка под­ня­ла руку и оста­но­ви­ла из­воз­чи­ка. На­зва­ла не Офис, а со­сед­ний квар­тал, что­бы не ве­сти хвост пря­мо к две­рям. Ка­ре­та тро­ну­лась, го­лем мер­но по­ка­тил­ся по бу­лыж­ни­ку. От­ки­ну­лась на жёст­кую ска­мью и при­кры­ла гла­за, но рас­сла­бить­ся себе при этом не поз­во­ля­ла.

В Офи­се её ждал сюр­приз. На сто­ле ле­жа­ло пись­мо, за­пе­ча­тан­ное лич­ной пе­ча­тью Ма­ги­стра Кор­не­ля. Она сло­ма­ла сур­гуч, про­чи­та­ла. «Е­ле­на, зай­ди ко мне немед­лен­но, как вер­нёшь­ся. Дело сроч­но­е».

Она вздох­ну­ла и на­пра­ви­лась в ка­би­нет на­став­ни­ка.

Кор­нель был один. Он сто­ял у окна, гля­дя на ве­чер­ний го­род.

— Ты была в Безы­мян­ном квар­та­ле.

— Да, — от­ве­ти­ла она, не видя смыс­ла от­ри­цать.

— Ты на­шла тело Нок­са. Пе­ча­ти. Кое-что ещё, о чём мне пока не до­кла­ды­ва­ли, но о чём я до­га­ды­ва­юсь. — Он на­ко­нец по­вер­нул­ся к ней. Его лицо было блед­ным, под гла­за­ми за­лег­ли тём­ные кру­ги. — Еле­на, я хочу, что­бы ты оста­но­ви­лась.

— Что?

— Мне нуж­но, что­бы ты пре­кра­ти­ла рас­сле­до­ва­ние. Мы пе­ре­да­дим дело дру­го­му ауди­то­ру. Тебя от­пра­вим в ко­ман­ди­ров­ку в юж­ные про­вин­ции. На ме­сяц. Или на два. Пока всё не уля­жет­ся.

— По­че­му?

Кор­нель по­до­шёл к сто­лу, взял с него ли­сток бу­ма­ги.

— По­то­му что се­год­ня днем в Со­вет Гиль­дии по­сту­пил за­прос из Кан­це­ля­рии Пер­во­го Кре­ди­то­ра. За­прос о тво­ей бла­го­на­деж­но­сти. Кто-то на са­мом вер­ху за­ин­те­ре­со­вал­ся тво­ей ра­бо­той. Это очень пло­хой знак.

— Я де­лаю свою ра­бо­ту, Ма­гистр. Ни­че­го боль­ше.

— Ты де­ла­ешь её слиш­ком хо­ро­шо. Слиш­ком чест­но. — Кор­нель смот­рел на неё с вы­ра­же­ни­ем, ко­то­рое она не мог­ла по­нять. Там была тре­во­га, но так­же и что-то ещё. Гор­дость? Со­жа­ле­ние? — По­слу­шай ста­ро­го че­ло­ве­ка. Есть вещи, ко­то­рые луч­ше не во­ро­шить. Есть тай­ны, ко­то­рые луч­ше оста­вить в зем­ле. Ты уже на­шла боль­ше, чем кто-либо за по­след­ние де­сять лет. Это­го до­ста­точ­но. От­дай ма­те­ри­а­лы дела и уез­жай.

— Я не могу, — ска­за­ла Еле­на. — Вы зна­е­те, что не могу.

Кор­нель дол­го мол­чал. За­тем кив­нул, слов­но ожи­дал имен­но та­ко­го от­ве­та.

— Я знал, что ты это ска­жешь. — Он по­до­шёл к ней, по­ло­жил руку на пле­чо. — То­гда будь осто­рож­на вдвойне. Помни, что в этом зда­нии у тебя нет дру­зей. Кро­ме, воз­мож­но, меня. Но даже я не смо­гу тебя за­щи­тить, если ты зай­дёшь слиш­ком да­ле­ко.

— Вы один из них? — пря­мо спро­си­ла Еле­на, гля­дя ему в гла­за.

Кор­нель не от­вёл взгля­да.

— Я Кре­ди­тор, Еле­на. Я за­клю­чаю сдел­ки. Ино­гда сдел­ки бы­ва­ют гряз­ны­ми. Но я ни­ко­гда не де­лал того, что не счи­тал необ­хо­ди­мым для со­хра­не­ния Кре­ди­са. За­пом­ни это.

Он от­вер­нул­ся, да­вая по­нять, что раз­го­вор окон­чен. Еле­на вы­шла из ка­би­не­та и на­пра­ви­лась к себе. В го­ло­ве кру­ти­лись его сло­ва. «Я ни­ко­гда не де­лал того, что не счи­тал необ­хо­ди­мым для со­хра­не­ния Кре­ди­са». Что он имел в виду? Был ли он ча­стью за­го­во­ра? Или про­сто знал о нем, мол­чал, счи­тая, что так луч­ше для го­ро­да?

Она за­пер­ла дверь ка­би­не­та, села за стол и от­кры­ла ящик, куда спря­та­ла пе­ча­ти. Ей нуж­но было си­сте­ма­ти­зи­ро­вать всё, что она узна­ла. Но преж­де она долж­на была под­го­то­вить­ся к зав­траш­не­му дню. Еле­на со­би­ра­лась по­се­тить Ли­тей­ный цех, где, со­глас­но жур­на­лам Нок­са, про­хо­ди­ли ис­пы­та­ния ка­кие-то но­вые спла­вы для сер­деч­ни­ков. Воз­мож­но, там она най­дёт сле­ды, ве­ду­щие к Кор­по­ра­ции.

Ночь опу­сти­лась на Кре­дис. Еле­на не спа­ла, си­де­ла при све­те лам­пы над ули­ка­ми, вы­стра­и­вая це­поч­ку до­ка­за­тельств. Где-то вда­ли, на вер­шине Боль­шо­го Ко­ле­са, мер­но вра­щал­ся глав­ный хро­но­метр, от­счи­ты­вая ми­ну­ты. Они уте­ка­ли сквозь паль­цы и ра­бо­та­ли про­тив неё.

Утро сле­ду­ю­ще­го дня на­ча­лось с дур­ных но­во­стей.

Еле­на спу­сти­лась в ар­хив Офи­са. Она по­чти не спа­ла, гла­за по­крас­не­ли от на­пря­же­ния, но го­ло­ва оста­ва­лась яс­ной. Нуж­но было про­ве­рить одну до­гад­ку. В за­пи­сях ма­сте­ра несколь­ко раз упо­ми­нал­ся Ли­тей­ный цех но­мер че­ты­ре. Один из ста­рей­ших в Кре­ди­се, при­над­ле­жав­ший Гиль­дии Ча­сов­щи­ков. Имен­но туда, судя по до­ку­мен­там, он от­прав­лял на ути­ли­за­цию пар­тии спи­сан­ных сер­деч­ни­ков. Но бу­ма­ги были оформ­ле­ны с на­ру­ше­ни­я­ми. Но­ме­ра не сов­па­да­ли с за­пи­ся­ми в склад­ских кни­гах, а ко­ли­че­ства рас­хо­ди­лись.

Она уже под­хо­ди­ла к две­ри ар­хи­ва, ко­гда её пе­ре­хва­тил за­пы­хав­ший­ся клерк.

— Гос­по­жа ауди­тор! Сроч­ное со­об­ще­ние из цеха Мо­сто­вых Укреп­ле­ний. Ма­стер Фе­ликс про­сит вас немед­лен­но при­быть. Он ска­зал, что это ка­са­ет­ся най­ден­ных вче­ра пред­ме­тов.

Еле­на на­хму­ри­лась. Пла­ни­ро­ва­ла сна­ча­ла по­се­тить ар­хив, за­тем от­пра­вить­ся в Ли­тей­ный цех. Но прось­ба Фе­лик­са зву­ча­ла как пре­ду­пре­жде­ние. Раз­вер­ну­лась и быст­рым ша­гом на­пра­ви­лась к вы­хо­ду.

Ма­стер ждал её не в цехе, а в ма­лень­кой ча­со­вой лав­ке в двух квар­та­лах от Боль­шо­го Ко­ле­са. Это было стран­но. Лав­ка при­над­ле­жа­ла его даль­не­му род­ствен­ни­ку. Ко­гда Еле­на во­шла, Фе­ликс сто­ял за при­лав­ком, де­лая вид, что рас­смат­ри­ва­ет кар­ман­ные часы. Под­нял на неё гла­за, и она сра­зу по­ня­ла, что-то слу­чи­лось.

— За­при­те дверь, — ска­зал он тихо.

Еле­на по­ви­но­ва­лась. За­тем они про­шли в под­соб­ное по­ме­ще­ние, тес­ную ком­на­туш­ку без окон, осве­щён­ную един­ствен­ной све­чой. Фе­ликс опу­стил­ся на стул и вы­тер пот со лба.

— Вче­ра ве­че­ром ко мне при­хо­ди­ли, — на­чал он. — Двое. Пред­ста­ви­лись со­труд­ни­ка­ми Ад­ми­ни­стра­тив­но­го Со­ве­та. Ска­за­ли, дей­ству­ют по по­ру­че­нию Со­вет­ни­ка Гель­му­та. По­тре­бо­ва­ли, что­бы я пе­ре­дал им все до­ку­мен­ты по мо­сту, ко­то­рые го­то­вил для вас. Ори­ги­на­лы и ко­пии.

— И вы пе­ре­да­ли?

— У меня не было вы­бо­ра. Они по­ка­за­ли пред­пи­са­ние с пе­ча­тью Кан­це­ля­рии Глав­но­го Ка­либ­ров­щи­ка. Если бы я от­ка­зал­ся, меня бы от­стра­ни­ли и аре­сто­ва­ли. Но я сде­лал кое-что ещё. — Он до­стал из-за па­зу­хи сло­жен­ный в несколь­ко раз лист бу­ма­ги. — Я пе­ре­пи­сал но­ме­ра сер­деч­ни­ков, ко­то­рые сто­я­ли в опо­рах мо­ста. Не те, что ука­за­ны в офи­ци­аль­ных жур­на­лах, а на­сто­я­щие. Я их сам ви­дел.

Еле­на взя­ла ли­сток и про­бе­жа­ла гла­за­ми. Во­семь но­ме­ров. Че­ты­ре сер­деч­ни­ка, уста­нов­лен­ные во­семь лет на­зад, че­ты­ре — два года на­зад. Мыс­лен­но срав­ни­ла их с за­пи­ся­ми из склад­ских книг. Че­ты­ре сов­па­да­ли, осталь­ные нет.

— Эти че­ты­ре сер­деч­ни­ка ни­ко­гда не про­хо­ди­ли че­рез склад Гиль­дии Ме­нял, — мед­лен­но про­из­нес­ла она. — Их нет в ре­ест­ре вы­дан­ных.

— Зна­чит, их по­ста­ви­ли в об­ход офи­ци­аль­ных ка­на­лов, — кив­нул Фе­ликс. — Ско­рее все­го, это и есть те са­мые фаль­ши­вые души, о ко­то­рых вы го­во­ри­ли.

Еле­на спря­та­ла ли­сток в кар­ман.

— Спа­си­бо, ма­стер. Вы очень по­мог­ли след­ствию.

— Я по­мог пра­во­су­дию, — по­пра­вил он. — Те­перь я сле­ду­ю­щий в спис­ке. По­сле Нок­са.

— Вам нуж­но на вре­мя ис­чез­нуть. Уехать из го­ро­да. У вас есть род­ствен­ни­ки в про­вин­ции?

— Есть сест­ра в Юж­ном Пре­де­ле. Я по­ду­мы­вал об этом. Но цех...

— Цех по­до­ждёт. Ваша жизнь важ­нее. Уез­жай­те се­год­ня же. Ни­ко­му не го­во­ри­те, куда.

Фе­ликс кив­нул.

Итак, офи­ци­аль­ное рас­сле­до­ва­ние, по­хо­же, сво­ра­чи­ва­ли. Гель­мут че­рез свой ап­па­рат изы­мал до­ку­мен­ты, за­пу­ги­вал сви­де­те­лей. Это озна­ча­ло, что в бли­жай­шее вре­мя мо­жет быть объ­яв­ле­но окон­ча­тель­ное за­клю­че­ние, в ко­то­ром вина за ка­та­стро­фу бу­дет воз­ло­же­на на по­кой­но­го Нок­са. Ма­сте­ра-оди­ноч­ку, дей­ство­вав­ше­го из ко­рыст­ных по­буж­де­ний. Дело за­кро­ют. И Кор­по­ра­ция про­дол­жит свою де­я­тель­ность.

Это­го нель­зя было до­пу­стить. Тре­бо­ва­лись неопро­вер­жи­мые до­ка­за­тель­ства. И она зна­ла, где их ис­кать.

Ли­тей­ный цех но­мер че­ты­ре на­хо­дил­ся в про­мыш­лен­ном рай­оне, на бе­ре­гу Во­сточ­но­го ка­на­ла. Огром­ное, мрач­ное зда­ние из тем­но-крас­но­го кир­пи­ча, с вы­со­ки­ми тру­ба­ми, из­вер­гав­ши­ми в небо клу­бы гу­сто­го, чёр­но­го дыма. Даже в этот утрен­ний час здесь ки­пе­ла ра­бо­та. Гро­хо­та­ли ме­ха­ни­че­ские мо­ло­ты, ши­пе­ли печи, зве­не­ли цепи подъ­ём­ных кра­нов. Воз­дух был на­пол­нен ме­тал­ли­че­ской пы­лью, от ко­то­рой пер­ши­ло в гор­ле. Жар ощу­щал­ся даже на под­хо­де к зда­нию.

Еле­на предъ­яви­ла знак ауди­то­ра на про­ход­ной и по­тре­бо­ва­ла про­ве­сти её к на­чаль­ни­ку. Им ока­зал­ся огром­ный, по­хо­жий на мед­ве­дя муж­чи­на с пыш­ной бо­ро­дой и ру­ка­ми, по­кры­ты­ми шра­ма­ми от ожо­гов. Его зва­ли ма­стер Бу­лат. Он недоб­ро по­смот­рел на неё.

— Ауди­тор? Из Ме­нял? Что вам здесь нуж­но? У нас всё по ре­гла­мен­ту, все души учте­ны, все от­хо­ды спи­са­ны.

— Я хочу осмот­реть уча­сток ути­ли­за­ции сер­деч­ни­ков, — спо­кой­но от­ве­ти­ла Еле­на. — Про­ве­рить жур­на­лы при­ё­ма за по­след­ние три ме­ся­ца.

Бу­лат по­мол­чал, за­тем по­жал пле­ча­ми.

— Смот­ри­те. Мне скры­вать нече­го. Но там гряз­но, гос­по­жа. Ис­пач­ка­е­тесь.

— Ни­че­го страш­но­го.

Он про­вёл её че­рез про­из­вод­ствен­ные по­ме­ще­ния, мимо ря­дов пы­ла­ю­щих пе­чей, где в огром­ных тиг­лях буль­кал рас­плав­лен­ный ме­талл. Ра­бо­чие, по­лу­го­лые муж­чи­ны с по­вяз­ка­ми на ли­цах, бро­са­ли на Еле­ну ко­сые взгля­ды, но ни­че­го не го­во­ри­ли. Бу­лат вел её всё даль­ше, в ко­нец цеха, где сто­я­ли боль­шие чаны с ка­кой-то жид­ко­стью и прес­сы. Здесь было ещё жар­че, и пах­ло кис­лым, хи­ми­че­ским за­па­хом.

— Вот уча­сток ути­ли­за­ции, — ска­зал он, ука­зы­вая на ряд ме­ха­низ­мов. — Сюда по­сту­па­ют спи­сан­ные сер­деч­ни­ки. Мы их вскры­ва­ем, из­вле­ка­ем остат­ки душ, если они есть, да­лее пе­ре­плав­ля­ем квар­це­вую обо­лоч­ку. Жид­кость сли­ва­ем в от­стой­ни­ки, за­тем филь­тру­ем и от­прав­ля­ем об­рат­но в Гиль­дию Ме­нял для по­втор­ной очист­ки. Всё стро­го по про­то­ко­лу.

— Я хочу по­смот­реть жур­на­лы.

Бу­лат под­вёл её к неболь­шой за­стек­лён­ной кон­тор­ке, где си­дел пи­сарь, щуп­лый юно­ша в оч­ках. Тот до­стал с пол­ки несколь­ко тя­жё­лых книг в ко­жа­ных пе­ре­пле­тах. Еле­на села за стол и на­ча­ла про­смат­ри­вать за­пи­си. Стро­ки с да­та­ми, но­ме­ра­ми, ко­ли­че­ством сер­деч­ни­ков. Ис­ка­ла сов­па­де­ния с теми, что от­прав­лял Нокс, и вско­ре на­шла. Несколь­ко пар­тий за по­след­ние два ме­ся­ца. Даль­ше на­чи­на­лось несо­от­вет­ствие. Со­глас­но жур­на­лу, все они были пу­сты­ми, с оста­точ­ным за­ря­дом ме­нее двух про­цен­тов, под­ле­жа­ли немед­лен­ной пе­ре­плав­ке. Од­на­ко за­пи­си о са­мой пе­ре­ра­бот­ке от­сут­ство­ва­ли. Вме­сто это­го сто­я­ла по­мет­ка «Пе­ре­да­но на склад вре­мен­но­го хра­не­ния № 3». Под­пись, нераз­бор­чи­вая за­ко­рюч­ка.

— Что это за склад вре­мен­но­го хра­не­ния? — спро­си­ла Еле­на, по­ка­зы­вая за­пись пи­са­рю.

Юно­ша по­блед­нел, бро­сил взгляд на Бу­ла­та. Тот на­хму­рил­ся.

— Ста­рое по­ме­ще­ние за це­хом. Мы дер­жим там сер­деч­ни­ки, ко­то­рые ждут оче­ре­ди на пе­ре­плав­ку. Ино­гда скап­ли­ва­ет­ся мно­го, не успе­ва­ем об­ра­ба­ты­вать.

— Я хочу его осмот­реть.

— Это невоз­мож­но, — рез­ко ска­зал Бу­лат. — Склад опе­ча­тан ин­спек­ци­ей по тех­ни­ке без­опас­но­сти. Там об­ру­ши­лась бал­ка.

— Ко­гда?

— Неде­лю на­зад.

— Вы не со­об­щи­ли об этом в Ад­ми­ни­стра­тив­ный Со­вет?

— Со­об­щи­ли. Они ска­за­ли, ждать ре­монт­ную бри­га­ду.

Еле­на при­сталь­но по­смот­ре­ла на него. Ма­стер явно нерв­ни­чал, ка­пель­ки пота вы­сту­пи­ли у него на лбу. Она при­ня­ла ре­ше­ние и ска­за­ла ров­но.

— Я всё рав­но хочу взгля­нуть. Про­во­ди­те меня.

Бу­лат ко­ле­бал­ся, за­тем кив­нул и мол­ча по­шёл к вы­хо­ду из цеха. Еле­на по­сле­до­ва­ла за ним. Они обо­гну­ли зда­ние и ока­за­лись на зад­нем дво­ре, за­ва­лен­ном ме­тал­ло­ло­мом и пу­сты­ми боч­ка­ми. В даль­нем кон­це сто­я­ло при­зе­ми­стое кир­пич­ное стро­е­ние без окон. Дверь его была за­ко­ло­че­на дос­ка­ми крест-на­крест, на них ви­се­ла сур­гуч­ная пе­чать ин­спек­ции.

— Вот, — ска­зал Бу­лат. — Ви­ди­те? Опе­ча­та­но.

Еле­на по­до­шла бли­же и осмот­ре­ла пе­чать. Та вы­гля­де­ла це­лой, но что-то было не так. Она при­кос­ну­лась к сур­гу­чу кон­чи­ка­ми паль­цев и по­ня­ла, в чём дело. Воск был слиш­ком све­жим. Тот, что про­ви­сел на ули­це неде­лю, дав­но за­твер­дел бы и по­крыл­ся мик­ро­тре­щи­на­ми от пе­ре­па­дов тем­пе­ра­ту­ры. Этот оста­вал­ся мяг­ким, по­дат­ли­вым. Его по­ста­ви­ли мак­си­мум вче­ра.

— Отой­ди­те, — ска­за­ла она Бу­ла­ту и до­ста­ла из кар­ма­на уни­вер­саль­ный ин­стру­мент, ма­лень­кий мно­го­функ­ци­о­наль­ный нож, ко­то­рый все­гда но­си­ла при себе. Ско­выр­ну­ла пе­чать и ото­рва­ла дос­ки. Створ­ка за ними была не за­пер­та.

— Гос­по­жа ауди­тор! — воз­му­тил­ся Бу­лат. — Вы на­ру­ша­е­те пред­пи­са­ние!

— Я рас­сле­дую убий­ство трёх­сот че­ло­век, — хо­лод­но от­ве­ти­ла Еле­на. — Ваши пред­пи­са­ния меня сей­час не ин­те­ре­су­ют.

Она по­тя­ну­ла дверь и во­шла внутрь.

Склад ока­зал­ся пуст. Ни­ка­ких стел­ла­жей с сер­деч­ни­ка­ми, ящи­ков и обо­ру­до­ва­ния. Толь­ко го­лые кир­пич­ные сте­ны и зем­ля­ной пол. В цен­тре по­ме­ще­ния, пря­мо на полу, ле­жа­ла гру­да квар­це­вых об­лом­ков. Сот­ни, если не ты­ся­чи. Все рас­ко­ло­ты, раз­дроб­ле­ны, слов­но по ним про­шёл­ся ги­гант­ский мо­лот, и по­кры­ты тон­ким сло­ем ржа­вой пыли.

Еле­на на­кло­ни­лась, под­ня­ла один оско­лок и под­нес­ла к све­ту. Он был тёп­лым, хотя в по­ме­ще­нии сто­я­ла про­хла­да. На внут­рен­ней сто­роне квар­ца вид­не­лись ха­рак­тер­ные раз­во­ды. Сле­ды того са­мо­го се­реб­ри­сто­го со­ста­ва, ко­то­рым мас­ки­ру­ют швы на фаль­ши­вых сер­деч­ни­ках. Зна­чит, здесь на­хо­ди­лась одна из пе­ре­ва­лоч­ных баз Кор­по­ра­ции. Её спеш­но эва­ку­и­ро­ва­ли, уни­что­жив все ули­ки. Кро­ме од­ной.

Еле­на ощу­ти­ла это рань­ше, чем уви­де­ла. Стран­ное чув­ство в кон­чи­ках паль­цев, лег­кое по­ка­лы­ва­ние, ко­то­рое по­ве­ло её в даль­ний угол. Там, в тем­но­те, что-то сла­бо све­ти­лось. По­до­шла бли­же и уви­де­ла сер­деч­ник. Це­лый, нераз­ру­шен­ный. Он был втис­нут в щель меж­ду кир­пи­ча­ми у са­мо­го пола. Ви­ди­мо, его уро­ни­ли во вре­мя спеш­ной эва­ку­а­ции и не за­ме­ти­ли.

Осто­рож­но из­влек­ла его и под­нес­ла к лицу. Кварц был мут­ным, с жел­то­ва­тым от­ли­вом, за­ряд внут­ри едва теп­лил­ся. В этот мо­мент за спи­ной по­слы­ша­лись шаги.

Еле­на рез­ко обер­ну­лась.

В две­рях скла­да сто­я­ли трое. Се­рые пла­щи, на­дви­ну­тые ка­пю­шо­ны. Те же, что и вче­ра в Безы­мян­ном квар­та­ле. Толь­ко те­перь они были не на ули­це, а здесь, пе­ред ней. Вы­ход оста­вал­ся один, че­рез дверь, ко­то­рую они за­го­ра­жи­ва­ли.

Ма­стер Бу­лат ис­чез. Ви­ди­мо, он знал, что долж­но про­изой­ти.

— Гос­по­жа ауди­тор, — про­из­нёс один из тро­их. Го­лос был глу­хим, из­ме­нен­ным, слов­но го­во­ри­ли че­рез ме­тал­ли­че­скую труб­ку. — Вы про­яви­ли из­лиш­нее лю­бо­пыт­ство. От­дай­те сер­деч­ник и до­ку­мен­ты. То­гда мы поз­во­лим вам уйти.

— И вы меня не убье­те? — спро­си­ла Еле­на, мед­лен­но от­сту­пая в глубь скла­да.

— У нас нет при­ка­за вас уби­вать. Пока. Но если вы про­дол­жи­те ме­шать, при­каз по­сту­пит.

Еле­на ли­хо­ра­доч­но со­об­ра­жа­ла, взве­ши­вая ва­ри­ан­ты. Обе­щать они мог­ли что угод­но. Ско­рее все­го, ей да­дут уйти, за­тем убьют по до­ро­ге, ин­сце­ни­ро­вав несчаст­ный слу­чай. Или ограб­ле­ние. Она су­ну­ла руку в кар­ман, где ле­жал ар­ба­лет.

— Хо­ро­шо, — ска­за­ла она. — Я от­дам. Ло­ви­те.

Швыр­ну­ла сер­деч­ник не им в руки, а в сте­ну ря­дом с две­рью. Кварц раз­бил­ся с хру­сталь­ным зво­ном, и в ту же се­кун­ду Еле­на вы­хва­ти­ла ар­ба­лет и вы­стре­ли­ла. Болт по­пал бли­жай­ше­му из тро­их в пле­чо. Он по­шат­нул­ся, но не упал. Двое дру­гих бро­си­лись на неё.

Она рва­ну­лась в сто­ро­ну, пы­та­ясь про­ско­чить мимо них к две­ри, и по­чти успе­ла. Уже была на по­ро­ге, ко­гда сза­ди об­ру­шил­ся удар. Тя­жё­лый, ту­пой, по за­тыл­ку. В гла­зах вспых­ну­ли ис­кры. Еле­на по­ле­те­ла на зем­лю, боль­но уда­рив­шись ко­ле­ня­ми.

Её схва­ти­ли за руки и за­ло­ми­ли за спи­ну. Кто-то обыс­кал, за­брал ар­ба­лет, блок­нот, ли­сток с но­ме­ра­ми сер­деч­ни­ков.

— Что бу­дем с ней де­лать? — спро­сил один го­лос.

— При­ка­за уби­вать нет. Но есть при­каз не до­пу­стить даль­ней­ше­го рас­сле­до­ва­ния. Бро­са­ем в чан.

— В ка­кой?

— С от­ра­бот­кой. В цехе есть ста­рый ко­тел для сли­ва ржа­вой крош­ки. Туда её.

Еле­на по­пы­та­лась вы­рвать­ся, но дер­жа­ли креп­ко. Её по­та­щи­ли об­рат­но в цех. Ра­бо­чие, ви­дев­шие это, от­во­ра­чи­ва­лись и де­ла­ли вид, что за­ня­ты де­лом. Ни­кто не вме­шал­ся и не крик­нул. Все зна­ли, что про­ис­хо­дит, и луч­ше это­го не ви­деть.

Чан сто­ял в даль­нем кон­це цеха, за пе­ча­ми. Огром­ный, вму­ро­ван­ный в пол. От него под­ни­мал­ся ед­кий пар. Внут­ри буль­ка­ла гу­стая, тём­но-бу­рая жид­кость. От­ра­бо­тан­ная ржа­вая крош­ка, сме­шан­ная с кис­ло­той для ней­тра­ли­за­ции. Смесь была до­ста­точ­но го­ря­чей, что­бы об­жечь, но недо­ста­точ­но, что­бы убить мгно­вен­но.

— В по­след­ний раз, — про­из­нёс го­лос за спи­ной. — От­дай­те до­ку­мен­ты, и мы вас от­пу­стим.

— До­ку­мен­тов у меня боль­ше нет, — про­хри­пе­ла Еле­на. — Вы их уже за­бра­ли.

— Ум­ная. Слиш­ком ум­ная. Жаль.

Её толк­ну­ли.

Она по­пы­та­лась удер­жать­ся и схва­тить­ся за край чана, но паль­цы со­скольз­ну­ли по за­са­лен­ной по­верх­но­сти. Рух­ну­ла в го­ря­чую, вяз­кую жижу, ко­то­рая со­мкну­лась над ней, как пасть чу­до­ви­ща. Боль была невы­но­си­мой. Не про­сто ожог. Ржа­вая крош­ка, сме­шан­ная с кис­ло­той, слов­но жи­вое су­ще­ство вгры­за­лась в кожу, в мясо, в ко­сти. Еле­на за­кри­ча­ла, но крик за­хлеб­нул­ся в буль­ка­ю­щей мас­се. По­пы­та­лась вы­ныр­нуть, и это уда­лось. Вце­пи­лась в край чана обо­жжён­ны­ми ру­ка­ми. Пе­ред гла­за­ми всё плы­ло. Она ви­де­ла, как трое в пла­щах ухо­дят прочь, как ма­стер Бу­лат сто­ит в сто­роне, опу­стив го­ло­ву. Рав­но­душ­ные лица ра­бо­чих.

По­том на­сту­пи­ла тем­но­та.