Часть 1. Запах гари и масла

За час до рас­све­та над Кре­ди­сом ви­се­ла ти­ши­на осо­бо­го рода. Не от­сут­ствие зву­ка, а без­мол­вие, сквозь ко­то­рое мож­но было раз­ли­чить глу­бин­ный, утроб­ный гул. Он скла­ды­вал­ся из ты­сяч ма­лых шу­мов. Ши­пе­ние фо­на­рей на пе­ре­крест­ках, где вме­сто пла­ме­ни тле­ли кро­шеч­ные оскол­ки от­ра­бо­тан­ных сер­деч­ни­ков. Да­лё­кий пе­ре­стук порш­ней на на­сос­ных стан­ци­ях ка­на­лов. Мо­но­тон­ное ти­ка­нье, до­но­сив­ше­е­ся из-за плот­но за­кры­тых ста­вен бес­чис­лен­ных ча­со­вых ла­вок. Го­род ды­шал ме­ха­ни­кой. Это ды­ха­ние ни­ко­гда не пре­ры­ва­лось.

Еле­на просну­лась за че­ты­ре ми­ну­ты до того, как за­зво­нил её лич­ный хро­но­метр. Ста­рая при­выч­ка, от­то­чен­ная го­да­ми ауди­тор­ской ра­бо­ты. Ми­ну­та про­мед­ле­ния мог­ла озна­чать по­те­рю важ­ной ули­ки или дать по­до­зре­ва­е­мо­му вре­мя за­ме­сти сле­ды. Она ле­жа­ла в тем­но­те сво­ей квар­ти­ры на пя­том эта­же до­ход­но­го дома в квар­та­ле Ли­тей­щи­ков и смот­ре­ла в по­то­лок.

Хро­но­метр на при­кро­ват­ной тум­бе тихо звяк­нул. Еле­на про­тя­ну­ла руку и на­жа­ла на кноп­ку, по­гру­жая ме­ха­низм об­рат­но в мол­ча­ние. Села на кро­ва­ти, спу­сти­ла бо­сые ноги на пол и за­мер­ла, при­слу­ши­ва­ясь к ощу­ще­ни­ям в кон­чи­ках паль­цев. Пол по­кры­вал де­шё­вый пле­тё­ный ко­вер, но даже сквозь него ка­мень от­да­вал хо­ло­дом, на­коп­лен­ным за ночь. Паль­цы её ног слег­ка под­жа­лись, улав­ли­вая мель­чай­шие неров­но­сти по­верх­но­сти, мик­ро­ско­пи­че­ские ча­сти­цы пыли, едва за­мет­ное дро­жа­ние, пе­ре­да­вав­ше­е­ся от фун­да­мен­та зда­ния. Эта чув­стви­тель­ность была од­но­вре­мен­но да­ром и про­кля­ти­ем её про­фес­сии. Для «щу­па­ча» не су­ще­ство­ва­ло пол­но­стью ней­траль­ных по­верх­но­стей. Каж­дая нес­ла ин­фор­ма­цию о ма­те­ри­а­ле со­зда­ния и про­цес­сах, про­ис­хо­див­ших с ней, а так­же лю­дях, ко­то­рые к ней при­ка­са­лись.

Она вста­ла и про­шла к умы­валь­ни­ку. Вода в кув­шине была хо­лод­ной и пах­ла ме­тал­лом. Обыч­ное дело для квар­та­ла, где тру­бы про­ло­жи­ли ещё при стро­и­тель­стве пер­вой оче­ре­ди Ли­тей­ных це­хов. Умы­ва­ясь, Еле­на ма­ши­наль­но от­ме­ти­ла тем­пе­ра­ту­ру воды и её жёст­кость, а так­же лёг­кий мас­ля­ни­стый при­вкус, го­во­рив­ший о непо­лад­ках в си­сте­ме филь­тра­ции на го­род­ской стан­ции. Её ра­зум по­сто­ян­но, без уси­лий с её сто­ро­ны, фик­си­ро­вал и ана­ли­зи­ро­вал так­тиль­ную ин­фор­ма­цию. Это не было ма­ги­ей в том смыс­ле, в ка­ком её по­ни­ма­ли Ча­сов­щи­ки. Это был на­вык, взра­щён­ный дол­ги­ми це­ле­на­прав­лен­ны­ми тре­ни­ров­ка­ми и еже­днев­ной прак­ти­кой, гра­ни­ча­щей с одер­жи­мо­стью.

На­став­ник Гре­гор вдалб­ли­вал этот на­вык го­да­ми. За­став­лял ча­са­ми си­деть в под­ва­лах с за­вя­зан­ны­ми гла­за­ми и слу­шать, как ра­бо­та­ют на­со­сы.

— Ты долж­на слы­шать не ме­ха­низм, а душу внут­ри него, — по­вто­рял он сво­им скри­пу­чим го­ло­сом. — Ме­ха­низм лжёт. Его мож­но на­стро­ить, сма­зать, под­де­лать. Но душа не лжёт. На­учись слу­шать её. То­гда ты все­гда бу­дешь знать прав­ду.

Вос­по­ми­на­ние было та­ким яр­ким, слов­но раз­го­вор со­сто­ял­ся вче­ра. Еле­на за­кры­ла гла­за и поз­во­ли­ла себе про­ва­лить­ся в про­шлое. Ей было сем­на­дцать. Она сто­я­ла в под­ва­ле ста­ро­го ар­хи­ва, дро­жа от хо­ло­да и вол­не­ния. Гре­гор си­дел пе­ред ней на пе­ре­вёр­ну­том ящи­ке. Его гла­за, вы­цвет­шие от мно­го­лет­ней ра­бо­ты с квар­цем, смот­ре­ли ис­пы­ту­ю­ще. В ру­ках он дер­жал сер­деч­ник, туск­ло мер­цав­ший в по­лу­мра­ке.

— Про­тя­ни руки, — ска­зал он.

Еле­на по­ви­но­ва­лась. Её ла­до­ни лег­ли на про­хлад­ную по­верх­ность квар­ца. Сфе­ра была глад­кой, по­чти скольз­кой, но под паль­ца­ми ощу­ща­лась кро­шеч­ная виб­ра­ция, слов­но внут­ри би­лось серд­це ка­ко­го-то ма­лень­ко­го су­ще­ства.

— Что ты чув­ству­ешь?

— Хо­лод, — от­ве­ти­ла Еле­на, за­пи­на­ясь. — Ещё дрожь. Очень сла­бую.

— Это не дрожь, — по­ка­чал го­ло­вой Гре­гор. — Это пульс. Душа внут­ри этой сфе­ры при­над­ле­жа­ла муж­чине. Ему было око­ло со­ро­ка. Он умер от ли­хо­рад­ки. Его по­след­ней мыс­лью было со­жа­ле­ние о неопла­чен­ном дол­ге. Он бо­ял­ся, что его дети пой­дут по миру. Этот страх остал­ся в нём, те­перь пуль­си­ру­ет здесь, — он по­сту­чал ко­стяш­кой паль­ца по квар­цу. — Ты долж­на на­учить­ся чи­тать та­кие вещи. Не га­дать, не пред­по­ла­гать. Вос­при­ни­мать. Как от­кры­тую кни­гу.

— Я не по­ни­маю, как это воз­мож­но.

— Твоё тело по­ни­ма­ет, а вот ра­зум нет. Ты ме­ся­ца­ми тре­ни­ро­ва­лась, что­бы твои паль­цы ста­ли чув­стви­тель­нее, чем у лю­бо­го дру­го­го че­ло­ве­ка. Те­перь ты долж­на со­еди­нить эту чув­стви­тель­ность с го­ло­вой, — Гре­гор по­мол­чал и вдруг спро­сил со­всем дру­гим то­ном. — Ты зна­ешь, по­че­му нас на­зы­ва­ют щу­па­ча­ми?

— По­то­му что мы всё щу­па­ем?

— По­то­му что мы ищем ис­ти­ну на ощупь, — ста­рик усмех­нул­ся и убрал сер­деч­ник в ла­рец. — Осталь­ные по­ла­га­ют­ся на до­ку­мен­ты, на пе­ча­ти, на чу­жие сло­ва. А мы по­ла­га­ем­ся на то, что невоз­мож­но под­де­лать. Душа все­гда го­во­рит прав­ду. Во­прос толь­ко в том, хо­чешь ли ты эту прав­ду слы­шать.

— По­че­му вы спра­ши­ва­е­те? — Еле­на на­хму­ри­лась. — Раз­ве мож­но не хо­теть прав­ды?

— Мож­но, — Гре­гор под­нял­ся и по­ло­жил руку ей на пле­чо. Его ла­донь была тя­жё­лой и су­хой, как кора ста­ро­го де­ре­ва. — Очень даже мож­но. Прав­да не все­гда при­ят­на. Ино­гда она раз­ру­ша­ет. Ино­гда она уби­ва­ет. Я знаю лю­дей, ко­то­рые со­шли с ума, по­то­му что кос­ну­лись сер­деч­ни­ка и уви­де­ли в нём та­кое, чего не долж­ны были ви­деть. Но если ты хо­чешь стать ауди­то­ром, а не про­сто щу­па­чом, ты долж­на при­нять прав­ду. Ка­кой бы горь­кой она ни была.

Гре­гор под­нял па­лец.

— И ещё, за­пом­ни раз и на­все­гда: не у вся­ко­го че­ло­ве­ка есть что изы­мать. Люди лю­бят ду­мать, буд­то душа у всех оди­на­ко­вая и про­сто спря­та­на глуб­же, но они врут. У од­но­го душа как горн, жар­кая и плот­ная, её хва­тит на це­лую ма­стер­скую, и за та­кую Ме­ня­лы уда­вят­ся, не за­ду­мы­ва­ясь. У дру­го­го тле­ю­щий уго­лёк, ко­то­рый со­гре­ет раз­ве что лам­пу в ко­ри­до­ре. А у тре­тье­го пу­сто­та, не злая и не чёр­ная, а про­сто пу­стая ком­на­та, из ко­то­рой вы­нес­ли всё. Из та­ко­го не вы­тя­нешь ни­че­го, хоть про­пу­сти его че­рез де­сять ре­зо­на­то­ров, оста­нет­ся толь­ко пыль.

— А как от­ли­чить одну душу от дру­гой?

— Паль­ца­ми и го­ло­вой, по­то­му что тело врёт, бу­ма­ги врут, даже па­мять врёт, а пу­сто­та не врёт. Она все­гда оди­на­ко­вая и ти­хая, как буд­то слу­ша­ешь ком­на­ту, из ко­то­рой вы­нес­ли всё. И за­пом­ни: чем силь­нее душа, тем до­ро­же, но и тем опас­нее. Силь­ная душа не хо­чет в кварц, она бьёт­ся, кри­чит, ино­гда уби­ва­ет того, кто пы­та­ет­ся её вскрыть. По­то­му и пла­тят нам, щу­па­чам, не за жа­лость, а за точ­ность. В Кре­ди­се лю­бят го­во­рить, что у каж­до­го есть душа, и это кра­си­во, но неправ­да. У неко­то­рых есть толь­ко ме­сто, где она долж­на была быть, а у неко­то­рых та­кая, что за ней при­дут рань­ше, чем за те­лом.

— И что с ними де­ла­ют?

— С силь­ны­ми ду­ша­ми по­сту­па­ют про­сто: их по­ку­па­ют, а ино­гда за­би­ра­ют си­лой. С пу­сты­ми от рож­де­ния не де­ла­ют ни­че­го, по­то­му что они ни­ко­му не нуж­ны, раз­ве что как ра­бо­чая сила, пока живы.

Гре­гор снял руку с её пле­ча.

— Вот по­это­му ты и долж­на чув­ство­вать раз­ни­цу: не вся­кая смерть то­вар, но вся­кий то­вар ко­гда-ни­будь ста­но­вит­ся смер­тью.

От­крыв гла­за, вос­по­ми­на­ние рас­та­я­ло, оста­вив по­сле себя при­вкус го­ре­чи. Гре­гор был прав. За пят­на­дцать лет прак­ти­ки она на­смот­ре­лась на та­кое, что обыч­но­му че­ло­ве­ку не при­снит­ся и в кош­ма­ре. Она ка­са­лась сер­деч­ни­ков, в ко­то­рых души уми­ра­ли в аго­нии, разо­рван­ные на ча­сти непра­виль­но на­стро­ен­ны­ми ре­зо­на­то­ра­ми. Она чув­ство­ва­ла боль, страх, ярость, остав­ши­е­ся в квар­це по­сле на­силь­ствен­ной смер­ти. Ви­де­ла, как люди те­ря­ли рас­су­док, пы­та­ясь за­глу­шить го­ло­са, зву­чав­шие из сфер. Но про­дол­жа­ла дер­жать­ся. По­то­му что боль­ше ни­че­го не уме­ла. По­то­му что эта ра­бо­та была её един­ствен­ным ка­пи­та­лом. Если она его по­те­ря­ет, от неё ни­че­го не оста­нет­ся.

Она оде­лась в свою обыч­ную ра­бо­чую одеж­ду. Тем­но-се­рое шер­стя­ное пла­тье стро­го­го по­кроя, вы­со­кие бо­тин­ки на шну­ров­ке с уси­лен­ны­ми нос­ка­ми (необ­хо­ди­мая мера предо­сто­рож­но­сти при ра­бо­те на ме­стах ава­рий), плот­ная курт­ка с мно­же­ством кар­ма­нов для ин­стру­мен­тов. На ле­вый ру­кав курт­ки был на­шит знак Гиль­дии Ме­нял Душ. Сти­ли­зо­ван­ные весы, чаши ко­то­рых име­ли фор­му че­ло­ве­че­ских глаз. Толь­ко её весы были се­реб­ря­ны­ми. Не зо­ло­то Кре­ди­то­ров и не брон­за но­та­ри­усов. Се­реб­ро озна­ча­ло ауди­тор­ский кор­пус, ко­то­рый тща­тель­но всё про­ве­ря­ет, а не про­сто за­клю­ча­ет сдел­ки.

Вый­дя из дома, Еле­на по­па­ла в пред­рас­свет­ный су­мрак ули­цы. На­встреч­у ей, от­ку­да-то со сто­ро­ны ка­на­ла, шёл со­сед. Еле­на зна­ла его в лицо мно­го лет, хотя они ред­ко раз­го­ва­ри­ва­ли. Зва­ли со­се­да Сер­гей. Ко­гда-то он ра­бо­тал в ли­тей­ном цехе, те­перь был на пен­сии, жил один и каж­дое утро вы­гу­ли­вал свою со­ба­ку.

Со­ба­ка была круп­ная, ры­жая, лох­ма­тая, без по­ро­ды. Зва­ли её Ози. Одну пе­ред­нюю лапу псу за­ме­нял гру­бый ме­ха­ни­че­ский про­тез, ко­то­рый тихо по­скри­пы­вал при ходь­бе. Ози сту­пал уве­рен­но, слов­но же­ле­зо было его соб­ствен­ной ко­стью. Сер­гей дер­жал по­во­док в од­ной руке, а в дру­гой ко­рот­кую пал­ку, ко­то­рую со­ба­ка вре­мя от вре­ме­ни пы­та­лась от­нять.

— Лена? Ты чего ни свет ни заря? Опять на служ­бу?

— Доб­рое утро, Сер­гей. Да, дела.

— Дела-дела... — Он по­ка­чал го­ло­вой. — Знаю тебя с тех пор, как ты вот та­кая вот была. С пап­ка­ми бе­га­ла. Всё одна да одна. И всё ни­ко­го. Неуже­ли толь­ко о ра­бо­те и ду­ма­ешь?

— Мне од­ной хо­ро­шо.

— Ох, Лена... — Сер­гей по­тре­пал Ози по хол­ке. — За­ве­ла бы со­ба­ку, а? Глянь на него. Лапа же­лез­ная, а душа жи­вая. С ним и утро ве­се­лее. И ве­чер не та­кой пу­стой. Со­ба­ка не пре­даст. Не то что люди.

Ози, слов­но по­няв, что го­во­рят о нём, под­нял го­ло­ву и по­смот­рел на Еле­ну боль­ши­ми, влаж­ны­ми гла­за­ми. Ме­ха­ни­че­ская лапа тихо щёлк­ну­ла, ко­гда он пе­ре­сту­пил с ноги на ногу.

— Мо­жет быть. Но пока у меня есть ра­бо­та. Это­го до­ста­точ­но.

— Ну-ну. — Сер­гей хмык­нул и по­тя­нул по­во­док. — Смот­ри, не остань­ся одна к ста­ро­сти. Ра­бо­та ра­бо­той, а жи­вое теп­ло ни­чем не за­ме­нишь.

Он по­шёл даль­ше, к сво­е­му дому. Ози се­ме­нил ря­дом, его ме­тал­ли­че­ская лапа по­сту­ки­ва­ла по бу­лыж­ни­ку, как ма­лень­кий мо­ло­ток. Еле­на по­сто­я­ла мгно­ве­ние, гля­дя им вслед, по­том по­пра­ви­ла во­рот­ник курт­ки и за­ша­га­ла в сто­ро­ну цен­тра. Фо­на­ри ещё го­ре­ли, их свет ста­но­вил­ся всё туск­лее, над кры­ша­ми уже на­чи­на­ла раз­ли­вать­ся се­рая по­ло­са рас­све­та.

В воз­ду­хе ви­сел слож­ный за­пах, к ко­то­ро­му она дав­но при­вык­ла, но ко­то­рый при­ез­жие из юж­ных про­вин­ций на­хо­ди­ли уду­ша­ю­щим. Пах­ло го­ря­чим ме­тал­лом из круг­ло­су­точ­но ра­бо­та­ю­щих ли­тей­ных пе­чей, ед­ким ды­мом от сжи­га­ния от­хо­дов и ма­шин­ным мас­лом, ко­то­рым обиль­но сма­зы­ва­ли бес­чис­лен­ные ме­ха­низ­мы, и кис­ло­ва­той гни­лью, под­ни­мав­шей­ся от сточ­ных ка­нав, куда сбра­сы­ва­ли от­хо­ды со все­го квар­та­ла. Ещё пах­ло тон­ким, по­чти неуло­ви­мым аро­ма­том вос­ка, до­но­сив­шим­ся от хра­ма Ме­нял, воз­вы­шав­ше­го­ся сво­ей бе­лой гро­ма­дой в несколь­ких квар­та­лах от­сю­да. Воск ис­поль­зо­ва­ли в ри­ту­а­лах очист­ки. Его за­пах был здесь зна­ком выс­шей вла­сти, на­по­ми­на­ни­ем о том, что даже воз­дух в этом го­ро­де кому-то при­над­ле­жит.

Ули­ца уже ожи­ва­ла. Под­ма­сте­рья ча­сов­щи­ков в про­мас­лен­ных фар­ту­ках спе­ши­ли к от­кры­тию ма­стер­ских. Раз­нос­чик воды тол­кал пе­ред со­бой тя­жё­лую те­леж­ку с бо­чон­ка­ми. Му­сор­щик в ко­жа­ном пла­ще с ка­пю­шо­ном под­цеп­лял длин­ным крю­ком кучи от­хо­дов, сва­лен­ные у сточ­ных ка­нав, и гу­стой за­пах гни­ли тя­нул­ся за его те­леж­кой, рас­пол­за­ясь по ули­це.

По мо­сто­вой про­гро­хо­та­ла кон­ка. Рель­со­вый эки­паж, за­пря­жён­ный па­рой тяг­ло­вых го­ле­мов, та­щил­ся к цен­тру. Немно­го­чис­лен­ные пас­са­жи­ры дре­ма­ли на жёст­ких ска­мьях, укрыв­шись от утрен­ней сы­ро­сти. Еле­на про­во­ди­ла её взгля­дом. Мож­но было до­е­хать до Офи­са за ме­дяк, но она пред­по­чи­та­ла хо­дить пеш­ком. Так ду­ма­лось луч­ше.

У во­рот ли­тей­но­го цеха но­мер три, что сто­ял чуть даль­ше по ули­це, со­бра­лась груп­па ра­бо­чих. Сме­на долж­на была на­чать­ся ещё час на­зад, но по­сле вче­раш­не­го об­ру­ше­ния мо­ста вве­ли до­пол­ни­тель­ные про­вер­ки обо­ру­до­ва­ния. Цех пока не от­кры­ва­ли. Люди не рас­хо­ди­лись, вор­ча­ли, кто-то уже на­чал сту­чать по за­кры­тым ство­рам.

Еле­на как раз по­рав­ня­лась с ними, ко­гда к во­ро­там по­до­шёл утрен­ний пат­руль го­род­ской стра­жи. Впе­ре­ди ша­гал сер­жант, за ним двое ря­до­вых с ду­бин­ка­ми. Сле­дом дви­гал­ся бо­е­вой го­лем, тя­же­ло сту­пая по бу­лыж­ни­ку. Го­лем был со­бран из туск­ло по­блёс­ки­ва­ю­щих ме­тал­ли­че­ских пла­стин, скреп­лён­ных за­клёп­ка­ми. Че­ло­ве­ка на­по­ми­нал лишь от­да­лён­но. Мас­сив­ный торс, длин­ные руки, до­ста­вав­шие до ко­лен, ма­лень­кая го­ло­ва с един­ствен­ной квар­це­вой лин­зой вме­сто глаз. В гру­ди у него мер­но гу­дел сер­деч­ник. От каж­до­го шага по мо­сто­вой раз­бе­га­лась лёг­кая дрожь.

Сер­жант что-то негром­ко при­ка­зал. Го­лем вы­тя­нул руку. Из встро­ен­но­го в ла­донь из­лу­ча­те­ля вы­рвал­ся ко­рот­кий осле­пи­тель­ный сноп пла­ме­ни, рас­сёк воз­дух и с ши­пе­ни­ем вре­зал­ся в гру­ду ме­тал­ло­ло­ма у сте­ны цеха. Вспыш­ка на мгно­ве­ние осве­ти­ла ули­цу, ра­бо­чие ша­рах­ну­лись врас­сып­ную. Еле­на при­щу­ри­лась и про­во­ди­ла пат­руль взгля­дом. Она зна­ла, что это пре­ду­пре­ди­тель­ный вы­стрел, при­зван­ный на­пом­нить, что стра­жа во­ору­же­на не толь­ко ду­бин­ка­ми. Сле­ду­ю­щая вспыш­ка мо­жет по­ле­теть не в ме­тал­ло­лом.

Бо­е­вые го­ле­мы были ред­ко­стью в этом рай­оне. Их чаще ис­поль­зо­ва­ли для по­дав­ле­ния бун­тов в Безы­мян­ном квар­та­ле или охра­ны Боль­шо­го Ко­ле­са. То, что од­но­го из них на­пра­ви­ли сюда, сви­де­тель­ство­ва­ло об обес­по­ко­ен­но­сти Гиль­дий.

Еле­на по­шла даль­ше. Она зна­ла этот марш­рут на­изусть, каж­дый его бу­лыж­ник, каж­дую вы­бо­и­ну в мо­сто­вой. Зна­ла, что у ма­стер­ской зер­каль­щи­ка все­гда пах­нет ам­ми­а­ком. Что ни­щий, си­дя­щий у вхо­да в пе­ре­улок По­зо­лот­чи­ков, не на­сто­я­щий ка­ле­ка, а на­ня­тый кем-то со­гля­да­тай. Его яко­бы от­сут­ству­ю­щая нога на са­мом деле по­до­гну­та под рва­ным пла­щом. Все эти де­та­ли осе­да­ли в её па­мя­ти, не тре­буя со­зна­тель­но­го ана­ли­за. Её ра­зум ра­бо­тал как на­ко­пи­тель, по­сто­ян­но по­пол­няя кар­ти­ну мира но­вы­ми маз­ка­ми.

По­во­рот. Пе­ред ней вы­рос­ла гро­ма­да Глав­но­го Офи­са Гиль­дии Ме­нял Душ. Зда­ние по­стро­и­ли две­сти лет на­зад. С тех пор оно неод­но­крат­но до­стра­и­ва­лось и пе­ре­стра­и­ва­лось, пока не пре­вра­ти­лось в при­чуд­ли­вый кон­гло­ме­рат ар­хи­тек­тур­ных сти­лей и эпох. Пер­во­на­чаль­ное ядро, сло­жен­ное из мас­сив­ных бло­ков бе­ло­го из­вест­ня­ка, всё ещё уга­ды­ва­лось в цен­тре. К нему с те­че­ни­ем вре­ме­ни при­рос­ли кры­лья из крас­но­го кир­пи­ча, при­строй­ки из се­ро­го гра­ни­та, баш­ни, увен­чан­ные мед­ны­ми ку­по­ла­ми. Но­вей­шей ча­стью был сталь­ной кар­кас с огром­ны­ми ок­на­ми, за ко­то­ры­ми рас­по­ла­га­лись опе­ра­ци­он­ные залы для мас­со­вых сде­лок. Над глав­ным вхо­дом ви­сел ба­ре­льеф зна­ко­мых ве­сов с гла­за­ми, вы­ре­зан­ный из чёр­но­го де­ре­ва и ин­кру­сти­ро­ван­ный пер­ла­мут­ром. Гла­за сле­ди­ли за каж­дым, кто при­бли­жал­ся к сту­пе­ням.

Еле­на ми­но­ва­ла глав­ный вход, пред­на­зна­чен­ный для кли­ен­тов и про­си­те­лей, свер­ну­ла в бо­ко­вой про­езд, где на­хо­дил­ся слу­жеб­ный вход для со­труд­ни­ков. У тя­жё­лой ду­бо­вой две­ри сто­ял при­врат­ник в се­рой ли­врее. При­врат­ник узнал Еле­ну и мол­ча от­сту­пил, про­пус­кая её внутрь. Зва­ли его Пётр, слу­жил здесь уже трид­цать лет. За это вре­мя на­учил­ся без­оши­боч­но опре­де­лять на­стро­е­ние и ста­тус каж­до­го вхо­дя­ще­го по едва уло­ви­мым при­зна­кам. С Еле­ной все­гда был под­чёрк­ну­то ней­тра­лен. Она не при­над­ле­жа­ла к чис­лу тех, пе­ред кем за­ис­ки­ва­ют, но и не к тем, на кого мож­но смот­реть свы­со­ка. Она была ауди­то­ром. Это ста­ви­ло её в осо­бое по­ло­же­ние.

Внут­ри зда­ния ца­рил веч­ный по­лу­мрак, раз­бав­лен­ный све­том ред­ких ламп. Ко­ри­до­ры здесь были уз­ки­ми и с низ­ки­ми сво­да­ми, сте­ны об­ши­ты тём­ны­ми де­ре­вян­ны­ми па­не­ля­ми, впи­тав­ши­ми за де­ся­ти­ле­тия за­па­хи ста­рой бу­ма­ги. Под но­га­ми глу­хо зву­ча­ли ка­мен­ные пли­ты пола. Еле­на под­ня­лась по вин­то­вой лест­ни­це на чет­вёр­тый этаж, где рас­по­ла­гал­ся Ауди­тор­ский кор­пус. В от­ли­чие от рос­кош­ных апар­та­мен­тов Кре­ди­то­ров, от­де­лан­ных бар­ха­том и по­зо­ло­той, здесь всё было функ­ци­о­наль­но и ас­ке­тич­но. Го­лые ка­мен­ные сте­ны, про­стая де­ре­вян­ная ме­бель, стел­ла­жи, за­би­тые пап­ка­ми с де­ла­ми. Воз­дух сто­ял спёр­тый, с при­ме­сью бу­маж­ной пыли и чер­ниль­но­го за­па­ха.

Её ка­би­нет был ма­лень­кой ком­на­той в кон­це ко­ри­до­ра. Един­ствен­ное окно вы­хо­ди­ло во внут­рен­ний двор-ко­ло­дец, куда ни­ко­гда не за­гля­ды­ва­ло солн­це. На под­окон­ни­ке ле­жал слой ко­по­ти. Еле­на за­жгла на­столь­ную лам­пу. Ста­рый ме­ха­низм с за­тем­нён­ным стек­лян­ным аба­жу­ром, внут­ри ко­то­ро­го тлел оско­лок сер­деч­ни­ка. На сто­ле ле­жа­ла стоп­ка бу­маг, до­став­лен­ная вче­ра ве­че­ром из кан­це­ля­рии. Свер­ху был при­ко­лот ли­сток с над­пи­сью «Де­ло № 1784-А. Об­ру­ше­ние Же­лез­но­го Мо­ста. На­зна­чен­ный ауди­тор Еле­на из Дома Оцен­щи­ко­в».

Она вздох­ну­ла и по­тя­ну­лась к верх­не­му до­ку­мен­ту. Её длин­ные, тон­кие паль­цы с ко­рот­ко остри­жен­ны­ми ног­тя­ми скольз­ну­ли по шер­ша­вой по­верх­но­сти бу­ма­ги. Бу­ма­га была де­шё­вой и с вор­син­ка­ми, цеп­ляв­ши­ми­ся за кожу. Чер­ни­ла немно­го рас­плы­лись от сы­ро­сти.

Из пред­ва­ри­тель­но­го ра­пор­та сле­до­ва­ло, что ка­та­стро­фа про­изо­шла вче­ра, в три часа сем­на­дцать ми­нут по­по­лу­дни. Же­лез­ный Мост, со­еди­няв­ший про­мыш­лен­ный рай­он с тор­го­вым квар­та­лом, об­ру­шил­ся в ка­нал. В мо­мент об­ру­ше­ния по мо­сту дви­гал­ся плот­ный по­ток транс­пор­та. Гру­зо­вые те­ле­ги, за­пря­жён­ные тяг­ло­вы­ми го­ле­ма­ми, пас­са­жир­ские ка­ре­ты, пе­ше­хо­ды. Точ­ное чис­ло жертв ещё уточ­ня­лось, но по пред­ва­ри­тель­ным оцен­кам по­гиб­ло не ме­нее трёх­сот че­ло­век. Мост по­стро­и­ли со­рок один год на­зад по про­ек­ту то­гдаш­не­го Глав­но­го Ка­либ­ров­щи­ка, ма­сте­ра Бер­хар­да. Ос­но­вой кон­струк­ции слу­жи­ли че­ты­ре опо­ры, в каж­дую из ко­то­рых был вму­ро­ван чу­гун­ный ци­линдр с пе­ча­тью «Проч­но­сти». Эти ци­лин­дры пи­та­лись от сер­деч­ни­ков с ду­ша­ми, ко­то­рые долж­ны были обес­пе­чи­вать струк­тур­ную це­лост­ность мо­ста. По ре­гла­мен­ту за­ме­на сер­деч­ни­ков тре­бо­ва­лась каж­дые де­сять лет. По­след­няя за­до­ку­мен­ти­ро­ван­ная за­ме­на была про­из­ве­де­на во­семь лет на­зад. От­вет­ствен­ным за об­слу­жи­ва­ние был ма­стер-ча­сов­щик Гас­пар Нокс из цеха Мо­сто­вых Укреп­ле­ний.

От­ло­жи­ла ра­порт и от­ки­ну­лась на спин­ку сту­ла. Во­семь лет. Зна­чит, фор­маль­но срок за­ме­ны ещё не вы­шел. Но сер­деч­ни­ки долж­ны были оста­вать­ся в удо­вле­тво­ри­тель­ном со­сто­я­нии. Если они вы­го­ре­ли рань­ше сро­ка, это ука­зы­ва­ло либо на брак са­мих душ, либо на непра­виль­ную экс­плу­а­та­цию ме­ха­низ­ма. В лю­бом слу­чае кто-то нес за это от­вет­ствен­ность. Те­перь Ме­ня­лам, по­став­ляв­шим души, а так­же Ча­сов­щи­кам, об­слу­жи­вав­шим мост, пред­сто­я­ло вы­яс­нить, кто имен­но этот «кто-то». Вер­нее, не вы­яс­нить, а воз­ло­жить вину на про­тив­ную сто­ро­ну. Так бы­ва­ло все­гда. Ауди­тор же тре­бо­вал­ся для того, что­бы со­здать ви­ди­мость объ­ек­тив­но­го рас­сле­до­ва­ния, ре­зуль­та­ты ко­то­ро­го, впро­чем, мож­но бу­дет ин­тер­пре­ти­ро­вать в нуж­ную сто­ро­ну, если ауди­тор ока­жет­ся сго­вор­чи­вым. Или про­игно­ри­ро­вать, если не ока­жет­ся.

Еле­на пре­крас­но по­ни­ма­ла пра­ви­ла этой игры. Она ра­бо­та­ла в Ауди­тор­ском кор­пу­се уже один­на­дцать лет, если не счи­тать вре­мя ра­бо­ты по­мощ­ни­ком. За это вре­мя рас­сле­до­ва­ла де­сят­ки ава­рий, слу­ча­ев мо­шен­ни­че­ства и на­ру­ше­ний ре­гла­мен­та. Её от­чё­ты ред­ко кому нра­ви­лись, по­то­му что она име­ла обык­но­ве­ние пи­сать в них прав­ду. Это не при­нес­ло ей ни бо­гат­ства, ни вы­со­ких по­кро­ви­те­лей. Но со­зда­ло ре­пу­та­цию, ко­то­рой она до­ро­жи­ла боль­ше все­го. Её це­ни­ли как чест­но­го и до­тош­но­го спе­ци­а­ли­ста, ко­то­ро­го невоз­мож­но под­ку­пить или за­пу­гать. Из-за это­го её и на­зна­ча­ли на са­мые слож­ные и взры­во­опас­ные дела, ко­гда обе сто­ро­ны хо­те­ли не столь­ко со­крыть прав­ду, сколь­ко ис­поль­зо­вать аудит как ду­би­ну про­тив оп­по­нен­тов. В та­ких слу­ча­ях чест­ный ауди­тор был удо­бен. Его вы­во­ды, ка­ки­ми бы нели­це­при­ят­ны­ми они ни были, мож­но было предъ­явить про­тив­ни­ку.

Она сно­ва взя­ла ра­порт. К нему при­ла­га­лась схе­ма мо­ста, вы­пол­нен­ная ту­шью на плот­ной бу­ма­ге. Раз­ло­жи­ла чер­тёж на сто­ле и при­ня­лась изу­чать. Мост был ароч­ной кон­струк­ции, с тре­мя ос­нов­ны­ми про­ле­та­ми. Че­ты­ре опо­ры обо­зна­ча­лись ли­те­ра­ми А, Б, В и Г. Опо­ры А и Г были бе­ре­го­вы­ми, Б и В рус­ло­вы­ми, сто­яв­ши­ми непо­сред­ствен­но в воде. Сер­деч­ни­ки уста­но­ви­ли в ос­но­ва­нии каж­дой опо­ры, в спе­ци­аль­ных гер­ме­тич­ных ка­ме­рах. Схе­ма по­ка­зы­ва­ла так­же рас­по­ло­же­ние ма­ги­страль­ных ли­ний, со­еди­няв­ших сер­деч­ни­ки с пе­ча­тя­ми в теле мо­ста. Это была слож­ная сеть из мед­ных жил и квар­це­вых ре­зо­на­то­ров, по ко­то­рой энер­гия душ рас­пре­де­ля­лась по всей кон­струк­ции.

При­кры­ла гла­за и по­пы­та­лась пред­ста­вить себе этот мост. Она про­хо­ди­ла по нему мно­го раз. Ши­ро­кий, с про­ез­жей ча­стью, вы­мо­щен­ной брус­чат­кой, с пе­ше­ход­ны­ми до­рож­ка­ми по бо­кам, ого­ро­жен­ны­ми чу­гун­ны­ми пе­ри­ла­ми. По ве­че­рам на стол­бах за­жи­га­лись фо­на­ри. Под мо­стом, в его ка­мен­ном чре­ве, долж­ны были тихо гу­деть ме­ха­низ­мы, под­дер­жи­ва­ю­щие пе­чать проч­но­сти. Этот гул был зна­ком каж­до­му жи­те­лю Кре­ди­са. Низ­кий, успо­ка­и­ва­ю­щий звук, сли­вав­ший­ся с об­щим хо­ром го­ро­да. Те­перь вме­сто него была ти­ши­на и гру­ды ис­ко­рё­жен­но­го ме­тал­ла на дне.

В дверь по­сту­ча­ли. Еле­на от­кры­ла гла­за.

— Вой­ди­те.

Дверь от­во­ри­лась. На по­ро­ге сто­ял мо­ло­дой клерк, блед­ный, с ка­пель­ка­ми пота на лбу.

— Гос­по­жа ауди­тор. Вас ожи­да­ют в зале со­ве­ща­ний. Гос­по­дин Ма­гистр Кор­нель и пред­ста­ви­те­ли Гиль­дии Ча­сов­щи­ков при­бы­ли.

Еле­на кив­ну­ла.

— Ска­жи­те, что я сей­час буду. Ещё при­не­си­те мне свод­ку по­го­ды за вче­раш­ний день и свод­ку сей­сми­че­ской ак­тив­но­сти за по­след­ний ме­сяц.

Клерк удив­лён­но морг­нул, но спо­рить не стал. Он ис­чез за две­рью, а Еле­на вста­ла и по­до­шла к уз­ко­му зер­ка­лу, ви­сев­ше­му на стене. Из глу­би­ны стек­ла на неё смот­ре­ла жен­щи­на с ост­ры­ми, рез­ки­ми чер­та­ми лица. Тон­кие губы, пря­мой нос, вы­со­кие ску­лы. Тём­ные во­ло­сы, убран­ные в ту­гой узел на за­тыл­ке, уже тро­ну­тые се­ди­ной на вис­ках. Гла­за свет­ло-се­рые, по­чти бес­цвет­ные при туск­лом све­те лам­пы, но цеп­кие и вни­ма­тель­ные. Взгляд че­ло­ве­ка, ко­то­рый при­вык за­ме­чать то, что дру­гие пред­по­чи­та­ют не ви­деть. Она одёр­ну­ла курт­ку, за­хва­ти­ла пап­ку с де­лом и вы­шла из ка­би­не­та. Ей пред­сто­я­ло встре­тить­ся с теми, кто уже, без со­мне­ния, под­го­то­вил свои вер­сии про­изо­шед­ше­го. Ей нуж­но было быть го­то­вой услы­шать в их сло­вах то, о чём они умол­чат.

Ко­ри­дор чет­вёр­то­го эта­жа был пуст. Еле­на спу­сти­лась по лест­ни­це на вто­рой этаж, где на­хо­ди­лись пред­ста­ви­тель­ские залы. Чем бли­же она под­хо­ди­ла, тем гром­че ста­но­ви­лись го­ло­са за две­рью. Спор уже ки­пел.

Зал со­ве­ща­ний на­хо­дил­ся на вто­ром эта­же, в пред­ста­ви­тель­ской ча­сти зда­ния. За две­рью ещё слы­ша­лись го­ло­са. Еле­на на мгно­ве­ние за­дер­жа­лась, при­жав пап­ку к гру­ди, и при­слу­ша­лась.

— ...ваши «не­за­ви­си­мые экс­пер­ты», это два под­ма­сте­рья, ко­то­рых вы­гна­ли из цеха за пьян­ство! — гре­мел зна­ко­мый го­лос. — Я тре­бую, что­бы ана­лиз сер­деч­ни­ков про­во­ди­ла наша ла­бо­ра­то­рия!

— Что­бы вы там всё под­чи­сти­ли? — от­ве­ти­ли ле­дя­ным то­ном. — Нет уж. Мы при­вле­чём го­род­скую ин­спек­цию. Пусть неза­ин­те­ре­со­ван­ная сто­ро­на под­твер­дит, что души из ва­ше­го хра­ни­ли­ща му­сор.

— Неза­ин­те­ре­со­ван­ная сто­ро­на в Кре­ди­се? — вкли­нил­ся су­хой жен­ский го­лос. — Со­вет­ник, вы меня сме­ши­те. У го­род­ской ин­спек­ции уже пол­го­да нет гла­вы, по­то­му что вы три­жды бло­ки­ро­ва­ли на­зна­че­ние.

— По­то­му что вы пред­ла­га­ли сво­их ма­ри­о­не­ток!

— Гос­по­да! — рез­кий окрик Кор­не­ля пе­ре­крыл шум. — Ауди­тор уже здесь.

Дверь рас­пах­ну­лась. Еле­на во­шла, де­лая вид, что ни­че­го не слы­ша­ла.

Это была про­стор­ная ком­на­та с вы­со­ки­ми ок­на­ми, вы­хо­див­ши­ми на па­рад­ный двор. В от­ли­чие от ас­ке­тич­но­го чет­вёр­то­го эта­жа, здесь всё го­во­ри­ло о бо­гат­стве и вла­сти Гиль­дии. Сте­ны за­тя­ну­ты тка­ны­ми го­бе­ле­на­ми с изоб­ра­же­ни­я­ми сцен из ис­то­рии Кре­ди­са. Под­пи­са­ние Пер­во­го До­го­во­ра меж­ду Ме­ня­ла­ми и Ча­сов­щи­ка­ми, за­клад­ка Боль­шо­го Ко­ле­са, бит­ва при Ржа­вом Хол­ме, где бо­е­вые го­ле­мы ре­ши­ли ис­ход вой­ны с се­вер­ны­ми вар­ва­ра­ми. Пол усти­лал тол­стый ко­вёр, за­глу­шав­ший шаги. По­се­ре­дине сто­ял длин­ный оваль­ный стол крас­но­го де­ре­ва, окру­жён­ный тя­жё­лы­ми крес­ла­ми с вы­со­ки­ми спин­ка­ми.

Ко­гда Еле­на во­шла, за сто­лом уже си­де­ли пя­те­ро. Трое были ей зна­ко­мы, дво­их она ви­де­ла впер­вые. Во гла­ве сто­ла, по цен­тру длин­ной сто­ро­ны, вос­се­дал Ма­гистр Ра­мис Кор­нель. Ему было око­ло ше­сти­де­ся­ти лет, но вы­гля­дел он стар­ше. Глу­бо­кие мор­щи­ны из­ре­за­ли его вы­со­кий лоб и впа­лые щёки. Ред­кие се­дые во­ло­сы за­чё­са­ны на­зад. Одет в стро­гую чёр­ную ман­тию Кре­ди­то­ра выс­ше­го ран­га, на гру­ди ви­се­ла тя­жё­лая зо­ло­тая цепь с сим­во­лом ве­сов. Гла­за у него были тём­ные, глу­бо­ко по­са­жен­ные, с тя­жё­лы­ми ве­ка­ми. Ко­гда-то, мно­го лет на­зад, имен­но Ра­мис Кор­нель взял мо­ло­дую Еле­ну под своё по­кро­ви­тель­ство и обу­чил её ос­но­вам ауди­тор­ско­го ре­мес­ла. Он был стро­гим и тре­бо­ва­тель­ным на­став­ни­ком, но ни­ко­гда не пы­тал­ся вли­ять на её вы­во­ды. По край­ней мере, так ей то­гда ка­за­лось.

По пра­вую руку от Кор­не­ля си­дел Ма­гистр Ми­ха­ил, муж­чи­на с крас­ным ли­цом и пыш­ны­ми уса­ми, гла­ва От­де­ла Снаб­же­ния. По ле­вую была су­хая, по­хо­жая на цап­лю, жен­щи­на в се­ром, Ма­гистр Ирма, хра­ни­тель­ни­ца Ар­хи­ва Сде­лок. Оба они были вы­со­ко­по­став­лен­ны­ми функ­ци­о­не­ра­ми Гиль­дии, име­ли сла­ву лю­дей, уме­ю­щих об­ра­ба­ты­вать дела, не остав­ляя сле­дов. Их при­сут­ствие на со­ве­ща­нии не су­ли­ло ни­че­го хо­ро­ше­го. Это озна­ча­ло, что Гиль­дия на­ме­ре­на жёст­ко от­ста­и­вать свои ин­те­ре­сы.

На­про­тив Кор­не­ля, че­рез стол, си­де­ли двое из Гиль­дии Ча­сов­щи­ков. Один по­жи­лой, с се­дой бо­ро­дой и мо­зо­ли­сты­ми ру­ка­ми ма­сте­ро­во­го. На его се­рой ра­бо­чей курт­ке был на­шит знак скре­щён­ных га­еч­ных клю­чей, эм­бле­ма цеха Мо­сто­вых Укреп­ле­ний. Вто­рой мо­ло­же, лет со­ро­ка, с хо­лё­ным, над­мен­ным ли­цом и хо­лод­ны­ми го­лу­бы­ми гла­за­ми. Он был одет не в ра­бо­чую курт­ку, а в стро­гий сюр­тук из тон­ко­го сук­на. Знак на его во­рот­ни­ке изоб­ра­жал не про­сто клю­чи, а клю­чи, впи­сан­ные в ше­стер­ню, знак Ад­ми­ни­стра­тив­но­го Ап­па­ра­та Ча­сов­щи­ков. Оче­вид­но, это был кто-то из при­бли­жён­ных Глав­но­го Ка­либ­ров­щи­ка.

Чуть по­одаль, в даль­нем тор­це сле­ва, си­дел мо­ло­дой клерк с блок­но­том. Он что-то то­роп­ли­во за­пи­сы­вал, не под­ни­мая го­ло­вы. Его при­сут­ствие не вы­зы­ва­ло ни у кого во­про­сов, на та­ких со­ве­ща­ни­ях все­гда кто-то ве­дёт про­то­кол. Еле­на ма­ши­наль­но от­ме­ти­ла его, но тут же за­бы­ла о нём, пе­ре­клю­чив вни­ма­ние на спор­щи­ков.

Все за­мол­ча­ли и по­вер­ну­ли го­ло­вы в её сто­ро­ну. Она про­шла к сто­лу и села в тор­це, по ле­вую руку от Кор­не­ля. Ме­сто Еле­ны ока­за­лось осо­бым. Не сре­ди сво­их, но и не на сто­роне ви­зи­тё­ров. Так тра­ди­ци­он­но са­дил­ся ауди­тор.

Ма­гистр Кор­нель слег­ка кив­нул ей. В его тём­ных гла­зах на мгно­ве­ние мельк­ну­ло что-то по­хо­жее на теп­ло­ту.

— Гос­по­жа ауди­тор Еле­на, бла­го­да­рим, что при­со­еди­ни­лись к нам. Поз­воль­те пред­ста­вить вам на­ших кол­лег из Гиль­дии Ча­сов­щи­ков. Ма­стер-смот­ри­тель Фе­ликс (он ука­зал на се­до­бо­ро­до­го ма­сте­ро­во­го) и гос­по­дин Со­вет­ник Гель­мут из Ад­ми­ни­стра­тив­но­го Со­ве­та.

Со­вет­ник Гель­мут слег­ка скло­нил го­ло­ву, не ме­няя вы­ра­же­ния лица. Ма­стер Фе­ликс про­сто кив­нул, гля­дя на свои руки.

— Цель на­ше­го со­бра­ния, — про­дол­жил Кор­нель, — пред­ва­ри­тель­ное об­суж­де­ние об­сто­я­тельств ка­та­стро­фы на Же­лез­ном Мо­сту. Как вы по­ни­ма­е­те, это дело име­ет ис­клю­чи­тель­ную важ­ность для обе­их Гиль­дий. Го­род взбу­до­ра­жен. Жи­те­ли тре­бу­ют от­ве­тов. Эти от­ве­ты долж­ны быть даны быст­ро и недву­смыс­лен­но.

— Не было ни­ка­кой ка­та­стро­фы, — рез­ко про­из­нёс Со­вет­ник Гель­мут. Его го­лос был су­хим. — Была ди­вер­сия. Или по мень­шей мере пре­ступ­ная ха­лат­ность по­став­щи­ков. Это брак. При­чём ваш, гос­по­да Ме­ня­лы. Вы по­ни­ма­е­те, что та­кие сер­деч­ни­ки ста­вят не толь­ко в мо­сты? Бо­е­вые го­ле­мы го­род­ской стра­жи, до­спе­хи ры­ца­рей, ба­шен­ные ору­дия, всё это пи­та­ет­ся ду­ша­ми. Если вы по­став­ля­е­те негод­ное, то под уда­ром ока­жет­ся не толь­ко транс­порт­ная ар­те­рия, но и обо­ро­но­спо­соб­ность Кре­ди­са. Ко­гда в сле­ду­ю­щий раз тол­па в Безы­мян­ном квар­та­ле пой­дёт на штурм, а го­ле­мы вста­нут по­сре­ди ули­цы с пу­сты­ми сер­деч­ни­ка­ми, кто бу­дет от­ве­чать? Вы, Ма­гистр Ми­ха­ил? Или ваша Гиль­дия в це­лом?

Ма­гистр Ми­ха­ил по­баг­ро­вел и стук­нул ла­до­нью по сто­лу.

— Это наг­лая ложь! Наши души про­хо­дят трой­ную про­вер­ку пе­ред уста­нов­кой. Каж­дый сер­деч­ник, по­ки­да­ю­щий сте­ны Хра­ни­ли­ща, име­ет сер­ти­фи­кат ка­че­ства за под­пи­сью трёх неза­ви­си­мых оцен­щи­ков. Мы не по­став­ля­ем брак! Это ваши люди, гос­по­дин Гель­мут, не про­ве­ли свое­вре­мен­ную за­ме­ну, те­перь пы­та­ют­ся пе­ре­ло­жить вину на нас!

— Сер­ти­фи­ка­ты мож­но под­де­лать, — хо­лод­но воз­ра­зил Гель­мут. — А вот ме­ха­низ­мы не лгут. Я го­тов предо­ста­вить от­чёт на­ших экс­пер­тов. Вы­го­ра­ние нерав­но­мер­ное, с ха­рак­тер­ны­ми при­зна­ка­ми. Это не есте­ствен­ный из­нос. Та­кое про­ис­хо­дит, ко­гда в сер­деч­ник за­клю­че­на душа низ­кой ём­ко­сти, воз­мож­но, уже быв­шая в упо­треб­ле­нии. Пе­ре­упа­ко­ван­ная, про­ще го­во­ря.

В зале под­нял­ся гул. Ма­гистр Ирма что-то за­шеп­та­ла на ухо Кор­не­лю. Ми­ха­ил про­дол­жал воз­му­щать­ся, брыз­гая слю­ной. Ма­стер Фе­ликс си­дел, опу­стив го­ло­ву. Еле­на на­блю­да­ла за ними, пе­ре­во­дя взгляд с од­но­го лица на дру­гое. Она не вме­ши­ва­лась. Её за­да­ча сей­час была не спо­рить, а слу­шать и за­по­ми­нать. Кто что го­во­рит, как го­во­рит, куда смот­рит. Гель­мут был слиш­ком спо­ко­ен, слиш­ком уве­рен. Он явно при­шёл сюда не для диа­ло­га, а для уль­ти­ма­ту­ма. Ми­ха­ил, на­обор­от, был ис­кренне взбе­шён, но его воз­му­ще­ние мог­ло быть и за­щит­ной ре­ак­ци­ей на прав­ду. Фе­ликс, на­про­тив, хра­нил мол­ча­ние и смот­рел на свои руки. Это было ин­те­рес­но. Что он зна­ет та­ко­го, чего не хо­чет про­из­но­сить вслух?

Ма­гистр Кор­нель под­нял руку и при­звал к ти­шине.

— Гос­по­да, про­шу вас. Мы со­бра­лись здесь не для того, что­бы об­ме­ни­вать­ся об­ви­не­ни­я­ми. Для уста­нов­ле­ния ис­ти­ны на­зна­чен ауди­тор. Гос­по­жа Еле­на, вы озна­ко­ми­лись с пред­ва­ри­тель­ны­ми ма­те­ри­а­ла­ми дела?

Еле­на кив­ну­ла.

— Да, Ма­гистр Кор­нель. Я изу­чи­ла ра­порт и схе­му мо­ста.

— Ка­ко­вы бу­дут ваши пер­во­оче­ред­ные дей­ствия?

— Мне необ­хо­ди­мо осмот­реть ме­сто ка­та­стро­фы лич­но. Изу­чить об­лом­ки, из­влечь уце­лев­шие сер­деч­ни­ки, если это воз­мож­но. Про­ве­сти так­тиль­ную ди­а­гно­сти­ку, — от­ве­ти­ла она ров­ным, бес­цвет­ным го­ло­сом. — Толь­ко по­сле это­го я смо­гу сде­лать ка­кие-либо пред­ва­ри­тель­ные вы­во­ды.

Со­вет­ник Гель­мут усмех­нул­ся.

— Так­тиль­ная ди­а­гно­сти­ка, — про­тя­нул он с от­кро­вен­ной из­дёв­кой. — Ах да, на­слы­шан. Это у вас, Ме­нял, есть та­кие спе­ци­а­ли­сты, «щу­па­чи», ка­жет­ся? Они на ощупь опре­де­ля­ют, сколь­ко душа про­жи­ла и что ела на зав­трак. Впе­чат­ля­ет непо­свя­щён­ных, но к се­рьёз­но­му рас­сле­до­ва­нию име­ет та­кое же от­но­ше­ние, как га­да­ние на ко­фей­ной гуще.

Фе­ликс нелов­ко каш­ля­нул. Ми­ха­ил по­баг­ро­вел ещё силь­нее, уже от­крыл рот, но Еле­на опе­ре­ди­ла его, слег­ка под­няв ла­донь.

— Зна­е­те, гос­по­дин со­вет­ник, — про­из­нес­ла она всё тем же ров­ным то­ном, раз­гля­ды­вая свои паль­цы, — ко­гда я на­хо­жу бра­ко­ван­ный сер­деч­ник, я не «га­да­ю». Чув­ствую то, что чув­ство­ва­ла душа внут­ри. Хо­лод. Боль. Ино­гда ужас от того, что её раз­ры­ва­ют на ча­сти, что­бы скор­мить про­жор­ли­во­му ме­ха­низ­му. — Она под­ня­ла гла­за на Гель­му­та. — Это, со­гла­си­тесь, несколь­ко точ­нее ко­фей­ной гущи. А ещё, в от­ли­чие от ва­ших экс­пер­тов, я не беру взя­ток. Мне это про­сто неин­те­рес­но.

В зале по­вис­ла ти­ши­на. Гель­мут сузил гла­за, его усмеш­ка ста­ла жёст­кой.

— Вы за­бы­ва­е­тесь, ауди­тор.

— Нет, я пом­ню своё ме­сто. — Еле­на чуть скло­ни­ла го­ло­ву. — Оно меж­ду вами и прав­дой. Я на­ме­ре­на там оста­вать­ся, сколь­ко бы вы ни вор­ча­ли.

Ма­стер Фе­ликс вдруг фырк­нул в бо­ро­ду, по­пы­тал­ся скрыть это за кашлем, по­крас­нел. Кор­нель тя­же­ло вздох­нул и по­тёр пе­ре­но­си­цу, но в угол­ках его глаз мельк­ну­ло что-то по­хо­жее на уста­лую гор­дость.

Еле­на про­дол­жи­ла, ведь её дей­стви­тель­но за­де­ли сло­ва, се­ю­щие со­мне­ния в на­вы­ках ана­ли­за и глу­бо­ко­го по­ни­ма­ния устрой­ства сер­деч­ни­ков.

— Это един­ствен­ный ме­тод, ко­то­рый поз­во­ля­ет оце­нить ка­че­ство души без раз­ру­ше­ния сер­деч­ни­ка. Если вы пред­по­чи­та­е­те вскры­тие ме­ха­низ­ма с пол­ным уни­что­же­ни­ем улик, я могу хо­да­тай­ство­вать об этом пе­ред Со­ве­том. Но то­гда мы ни­ко­гда не узна­ем на­вер­ня­ка, что было внут­ри.

Гель­мут под­жал губы и ни­че­го не от­ве­тил. Кор­нель сно­ва вме­шал­ся.

— Ре­ше­но. Гос­по­жа Еле­на по­лу­ча­ет пол­ный до­ступ на ме­сто кру­ше­ния и ко всем ве­ще­ствен­ным до­ка­за­тель­ствам. Ма­стер Фе­ликс, вы обес­пе­чи­те ауди­то­ру со­про­вож­де­ние и тех­ни­че­скую под­держ­ку со сто­ро­ны ва­ше­го цеха. На­де­юсь, это не вы­зо­вет воз­ра­же­ний у Гиль­дии Ча­сов­щи­ков?

Гель­мут дёр­нул пле­чом.

— Пусть смот­рит. Нам скры­вать нече­го. Но я на­ста­и­ваю на том, что­бы при осмот­ре при­сут­ство­вал неза­ви­си­мый экс­перт с на­шей сто­ро­ны.

— Ра­зум­ное тре­бо­ва­ние, — со­гла­сил­ся Кор­нель. — Гос­по­жа Еле­на?

— У меня нет воз­ра­же­ний. Чем боль­ше глаз, тем мень­ше ве­ро­ят­ность ошиб­ки.

На этом со­ве­ща­ние за­кон­чи­лось. Все под­ня­лись со сво­их мест. Гель­мут под­нял­ся пер­вым, одёр­нул сюр­тук. Про­хо­дя мимо Еле­ны, на мгно­ве­ние за­дер­жал­ся. На­кло­нив­шись к са­мо­му её уху, тихо, что­бы не слы­ша­ли осталь­ные, про­из­нёс.

— Я бы на ва­шем ме­сте не слиш­ком по­ла­гал­ся на свой дар, гос­по­жа ауди­тор. Паль­цы, зна­е­те ли, вещь хруп­кая. Их мож­но сло­мать. — Он не стал до­жи­дать­ся от­ве­та, за­ша­гал к две­ри, бро­сив че­рез пле­чо уже гром­че. — Ма­стер Фе­ликс, вы идё­те?

Фе­ликс ви­но­ва­то взгля­нул на Еле­ну, по­жал пле­ча­ми, за­се­ме­нил сле­дом. Ма­гистр Кор­нель за­дер­жал­ся, ко­гда осталь­ные вы­шли, по­до­шёл к Елене.

— Я хо­тел бы пе­ре­го­во­рить с вами на­едине. Зай­ди­те ко мне в ка­би­нет че­рез час.

Еле­на кив­ну­ла и вы­шла. В ко­ри­до­ре её до­гнал за­пы­хав­ший­ся клерк с бу­ма­га­ми в ру­ках.

— Гос­по­жа ауди­тор, вот свод­ки, ко­то­рые вы про­си­ли.

Она взя­ла ли­сты, быст­ро про­бе­жа­ла их гла­за­ми. По­го­да вче­ра была су­хой и без­вет­рен­ной. Сей­сми­че­ская ак­тив­ность ну­ле­вая. Зна­чит, ни­ка­ких внеш­них фак­то­ров, ко­то­рые мог­ли бы спо­соб­ство­вать об­ру­ше­нию.

Еле­на су­ну­ла каль­ку в пап­ку, что­бы бо­лее де­таль­но её изу­чить. До раз­го­во­ра с Кор­не­лем оста­вал­ся час, тра­тить его на пу­стое ожи­да­ние она не со­би­ра­лась. На­пра­ви­лась в ар­хив Ауди­тор­ско­го кор­пу­са, ком­на­ту без окон, за­став­лен­ную стел­ла­жа­ми с пап­ка­ми про­шлых рас­сле­до­ва­ний. Её ин­те­ре­со­ва­ло всё, что ка­са­лось мо­стов и цеха Мо­сто­вых Укреп­ле­ний за по­след­ние де­сять лет.

В ар­хи­ве не было по­се­ти­те­лей. Толь­ко в углу, при­ва­лив­шись к стоп­ке пыль­ных па­пок, дре­мал ста­рый ар­хи­ва­ри­ус Гри­го­рий. При по­яв­ле­нии Еле­ны он вздрог­нул и сде­лал вид, что пе­ре­би­рал бу­ма­ги.

— Гос­по­жа ауди­тор! — Он по­пра­вил очки. — Я как раз рас­кла­ды­вал дела по ал­фа­ви­ту.

— По ал­фа­ви­ту? — с со­мне­ни­ем по­смот­ре­ла на ха­о­тич­ную гру­ду па­пок, сва­лен­ных у его сту­ла. — И на ка­кой же бук­ве вы оста­но­ви­лись?

Гри­го­рий про­сле­дил за её взгля­дом и ви­но­ва­то по­жал пле­ча­ми.

— На бук­ве «С». Сон...

— Не осуж­даю, с до­ку­мен­та­ми по­рой и прав­да ра­бо­тать до­воль­но уто­ми­тель­но, — со­гла­си­лась Еле­на. — Мне нуж­ны дела по цеху Мо­сто­вых Укреп­ле­ний за по­след­ние де­сять лет. Ещё от­чё­ты о всех ава­ри­ях на мо­стах, даже мел­ких. Мне нуж­но это как мож­но ско­рее, я буду ожи­дать у себя.

Гри­го­рий вздох­нул, но под­нял­ся, за­шар­кал меж­ду стел­ла­жа­ми. Оста­вив его, про­шла в свой ка­би­нет. Там, раз­ло­жив на сто­ле по­лу­чен­ные от клер­ка свод­ки по­го­ды и сей­сми­че­ской ак­тив­но­сти, она при­ня­лась за ме­то­дич­ное срав­не­ние дат. Ни­ка­ких ано­ма­лий. В день об­ру­ше­ния ве­тер был сла­бым, до­ждя не было, под­зем­ных толч­ков не фик­си­ро­ва­ли уже несколь­ко ме­ся­цев. Вы­хо­дит, мост рух­нул не из-за сти­хии, а из-за того, что про­ис­хо­ди­ло внут­ри него.

Она от­ки­ну­лась на сту­ле и поз­во­ли­ла себе ко­рот­кую пе­ре­дыш­ку. Мыс­ли воз­вра­ща­лись к со­вет­ни­ку Гель­му­ту. Слиш­ком уве­рен и на ред­кость агрес­си­вен. Его угро­за «паль­цы мож­но сло­мать» была не пу­стой бра­ва­дой. Еле­на ма­ши­наль­но по­ше­ве­ли­ла паль­ца­ми пра­вой руки, за­тем ле­вой. Её дар тре­бо­вал це­ло­сти. Без него она про­сто до­тош­ная жен­щи­на с неудоб­ным ха­рак­те­ром.

Ми­нут че­рез два­дцать за­шёл Гри­го­рий с охап­кой па­пок. Она быст­ро про­ли­ста­ла их, вы­ис­ки­вая за­ко­но­мер­но­сти. За по­след­ние во­семь лет в цехе Мо­сто­вых Укреп­ле­ний сме­ни­лось три ма­сте­ра-смот­ри­те­ля. Двое ушли на по­кой, тре­тий, Гас­пар Нокс. При нём ко­ли­че­ство мел­ких ава­рий на мо­стах вы­рос­ло вдвое, но все они спи­сы­ва­лись на «е­сте­ствен­ный из­нос». За­клю­че­ния ин­спек­ции были оди­на­ко­вы­ми: «на­ру­ше­ний не вы­яв­ле­но».

Еле­на за­кры­ла по­след­нюю пап­ку и по­смот­ре­ла на хро­но­метр. Уже ско­ро встре­ча с Кор­не­лем. Она со­бра­ла бу­ма­ги, за­пер­ла их в сталь­ном шка­фу и на­пра­ви­лась в ка­би­нет Ма­ги­стра. По до­ро­ге мыс­лен­но по­вто­ри­ла всё, что зна­ла. Фак­тов было мало, но по­до­зре­ний хоть от­бав­ляй. Всё это со­би­ра­лась вы­ска­зать ему.

Спу­стя пару ми­нут она си­де­ла в ка­би­не­те Ма­ги­стра Кор­не­ля. Это была боль­шая уг­ло­вая ком­на­та с па­но­рам­ны­ми ок­на­ми. Из них от­кры­вал­ся вид на пло­щадь Кре­ди­то­ров, где жур­ча­ли фон­та­ны и сто­я­ли ла­воч­ки. В от­ли­чие от зала со­ве­ща­ний, здесь было мало рос­ко­ши. Го­лые бе­лые сте­ны, стел­ла­жи с кни­га­ми и пап­ка­ми, мас­сив­ный пись­мен­ный стол, за­ва­лен­ный бу­ма­га­ми. Един­ствен­ным укра­ше­ни­ем слу­жил ста­рый, по­тем­нев­ший от вре­ме­ни порт­рет ос­но­ва­те­ля Гиль­дии, Пер­во­го Кре­ди­то­ра, изоб­ра­жён­но­го в пол­ный рост, с ве­са­ми в од­ной руке и квар­це­вым сер­деч­ни­ком в дру­гой.

Кор­нель си­дел за сто­лом, сце­пив паль­цы пе­ред со­бой. Вы­гля­дел он устав­шим.

— Я не буду хо­дить во­круг да око­ло, Лена, — про­из­нёс он, и в его го­ло­се не было преж­ней офи­ци­аль­ной хо­лод­но­сти. Он об­ра­щал­ся к ней по име­ни, как в ста­рые вре­ме­на, ко­гда она была его уче­ни­цей. — Это дело худ­шее из того, с чем нам при­хо­ди­лось стал­ки­вать­ся за по­след­ние годы. Мост рух­нул в час пик, уне­ся сот­ни жиз­ней. Для нас это не ря­до­вая ава­рия, а удар по ре­пу­та­ции обе­их Гиль­дий. Что ещё хуже, это со­зда­ёт угро­зу ста­биль­но­сти все­го Кре­ди­са.

Он по­мол­чал, гля­дя куда-то в окно, по­верх её пле­ча.

— Ты слы­ша­ла, что го­во­рят на ули­цах? Люди на­пу­га­ны. Они боль­ше не до­ве­ря­ют ме­ха­низ­мам. Неко­то­рые квар­та­лы уже от­ка­зы­ва­ют­ся пла­тить го­род­ской на­лог, утвер­ждая, что их дома небез­опас­ны. Если мы не най­дём ви­нов­ных, не по­ка­ра­ем их быст­ро и пуб­лич­но, нач­нут­ся вол­не­ния. Ты по­ни­ма­ешь, о чём я?

— По­ни­маю, — от­ве­ти­ла Еле­на. — Но вы, ка­жет­ся, уже зна­е­те, кого имен­но нуж­но по­ка­рать?

Кор­нель сла­бо усмех­нул­ся.

— Ты все­гда была про­ни­ца­тель­ной. Да, Со­вет Гиль­дии скло­ня­ет­ся к тому, что­бы при­знать ви­нов­ной сто­ро­ну Ча­сов­щи­ков. Кон­крет­но, цех Мо­сто­вых Укреп­ле­ний. Ма­стер Фе­ликс, ко­то­ро­го ты ви­де­ла, хо­ро­ший ин­же­нер, но пло­хой управ­ле­нец. Его цех за по­след­ние годы неод­но­крат­но сры­вал сро­ки об­слу­жи­ва­ния. Есть до­ку­мен­таль­ные под­твер­жде­ния. Если ты в сво­ём от­чё­те ука­жешь на ха­лат­ность с их сто­ро­ны, это бу­дет са­мым про­стым и ло­гич­ным ре­ше­ни­ем.

Еле­на мол­ча­ла. Она чув­ство­ва­ла, куда он кло­нит.

— Я не про­шу тебя лгать, — про­дол­жил Кор­нель, слов­но уга­дав её мыс­ли. — Я лишь про­шу тебя учесть... по­ли­ти­че­ский кон­текст. Если ты най­дёшь до­ка­за­тель­ства того, что в ка­та­стро­фе ви­но­ва­ты Ча­сов­щи­ки, это поз­во­лит нам ре­шить про­бле­му с ми­ни­маль­ны­ми по­те­ря­ми. Если же ты, не дай бог, рас­ко­па­ешь что-то, что бро­сит тень на нашу Гиль­дию... по­след­ствия мо­гут быть непред­ска­зу­е­мы­ми. Для всех нас.

— То есть вы про­си­те меня про­ве­сти не объ­ек­тив­ное рас­сле­до­ва­ние, а це­ле­на­прав­лен­ный по­иск вины Ча­сов­щи­ков, — про­из­нес­ла Еле­на тем же ров­ным то­ном.

— Я про­шу тебя быть ре­а­лист­кой. Прав­да, Лена, не все­гда то, что на­пи­са­но в от­чё­тах. Ино­гда прав­да — это то, что поз­во­ля­ет со­хра­нить мир и по­ря­док. Ты ведь зна­ешь не хуже меня.

— Я знаю, Ма­гистр Кор­нель, что мир и по­ря­док, по­стро­ен­ные на лжи, ру­шат­ся го­раз­до быст­рее, чем Же­лез­ный Мост. — Она по­мол­ча­ла, за­тем по­да­лась впе­рёд. — Но раз уж вы за­го­во­ри­ли о ре­а­лиз­ме, поз­воль­те и мне быть ре­а­лист­кой. Я изу­чи­ла ра­порт. Че­ты­ре сер­деч­ни­ка уста­нов­ле­ны во­семь лет на­зад при нор­ме за­ме­ны в де­сять лет. Даже с по­прав­кой на на­груз­ку они не мог­ли ис­то­щить­ся до кри­ти­че­ско­го уров­ня все ра­зом. Это тех­ни­че­ски невоз­мож­но, если толь­ко кто-то на­ме­рен­но не вме­шал­ся в их ра­бо­ту.

Кор­нель не от­ве­тил. Его лицо оста­лось непо­движ­ным, но паль­цы, сцеп­лен­ные на сто­ле, слег­ка по­бе­ле­ли.

— Ещё меня на­сто­ра­жи­ва­ет Со­вет­ник Гель­мут, — про­дол­жи­ла Еле­на. — Он явил­ся на со­ве­ща­ние с го­то­вым об­ви­не­ни­ем. Он не ис­кал при­чин, он ис­кал ви­но­ва­тых. Очень на­стой­чи­во пы­тал­ся убе­дить всех, что про­бле­ма в бра­ко­ван­ных ду­шах, хотя экс­пер­ти­за ещё не про­во­ди­лась. — Она вы­дер­жа­ла па­у­зу. — Как по-ва­ше­му, на что это по­хо­же?

— На по­ли­ти­че­скую игру, — нехо­тя про­из­нёс Кор­нель. — Гель­мут все­гда был по­ли­ти­ком.

— Или на по­пыт­ку от­ве­сти по­до­зре­ния от кого-то ещё. — Еле­на вста­ла. — Я не знаю, кто за этим сто­ит. Но я на­ме­ре­на вы­яс­нить. Ко­гда я это сде­лаю, то на­пи­шу прав­ду в от­чё­те. Неза­ви­си­мо от того, кому это по­нра­вит­ся или не по­нра­вит­ся. Спа­си­бо за со­вет. Я учту его. Но сле­до­вать ему не ста­ну. Вы ведь зна­ли это с са­мо­го на­ча­ла, вер­но?

Он на­пра­вил на неё дол­гий, за­дум­чи­вый взгляд, в ко­то­ром чи­та­лась не злость, а ско­рее глу­бо­кая пе­чаль.

— Знал, — ска­зал он едва слыш­но. — По­это­му бо­ял­ся за тебя и гор­дил­ся то­бой од­но­вре­мен­но. Иди, Лена. Будь осто­рож­на. Осо­бен­но с Гель­му­том.

Еле­на под­ня­лась. Кор­нель не пы­тал­ся её оста­но­вить. Вый­дя из ка­би­не­та, ауди­тор на­пра­ви­лась пря­мо к вы­хо­ду из зда­ния. Ре­ши­ла немед­лен­но от­пра­вить­ся на ме­сто кру­ше­ния, пока туда ещё не на­ве­да­лись дру­гие за­ин­те­ре­со­ван­ные лица. Тре­бо­вал­ся лич­ный осмотр. Нуж­но было кос­нуть­ся об­лом­ков и сер­деч­ни­ков. Толь­ко так мож­но было узнать прав­ду. А прав­да, как Еле­на дав­но для себя ре­ши­ла, сто­и­ла уси­лий. Даже если эта борь­ба была за­ра­нее про­иг­ра­на.

Она спу­сти­лась по чёр­ной лест­ни­це и вы­шла в бо­ко­вой про­езд. Ули­ца встре­ти­ла её при­выч­ным гу­лом. По­пра­ви­ла во­рот­ник и за­ша­га­ла в сто­ро­ну ка­на­ла. До ме­ста ка­та­стро­фы было не мень­ше по­лу­ча­са ходь­бы. Ей нуж­но было вре­мя, что­бы со­брать­ся с мыс­ля­ми и от­стра­нить­ся от лип­ко­го осад­ка, остав­ше­го­ся по­сле раз­го­во­ра с Кор­не­лем. Сло­ва на­став­ни­ка всё ещё зву­ча­ли в го­ло­ве. Она ме­то­дич­но, слой за сло­ем, уби­ра­ла их в даль­ний угол со­зна­ния. Как ста­рые дела в ар­хив. Силы уже не име­ют и уни­что­жить нель­зя.

Ули­цы, ве­ду­щие к ка­на­лу, пе­ре­кры­ли кор­до­ны го­род­ской стра­жи. Люди в сталь­ных на­груд­ни­ках и шле­мах, во­ору­жён­ные ко­рот­ки­ми ду­бин­ка­ми и свист­ка­ми, про­пус­ка­ли толь­ко жи­те­лей близ­ле­жа­щих до­мов и долж­ност­ных лиц. Еле­на предъ­яви­ла се­реб­ря­ный знак ауди­то­ра. Её про­пу­сти­ли без лиш­них слов.

За кор­до­ном воз­дух стал дру­гим. К при­выч­ной сме­си го­род­ских за­па­хов до­ба­вил­ся но­вый, рез­кий и непри­ят­ный. За­пах ила со дна ка­на­ла, пе­ре­ме­шан­но­го с ма­шин­ным мас­лом и ржав­чи­ной. К это­му при­ме­ши­ва­лось что-то ещё. Еле­на по­чув­ство­ва­ла его не обо­ня­ни­ем, а ско­рее ко­жей. Едва уло­ви­мое по­ка­лы­ва­ние. При­сут­ствие оста­точ­ной ма­ги­че­ской энер­гии, всё ещё со­чив­шей­ся из раз­ру­шен­но­го ме­ха­низ­ма.

Сам мост пред­став­лял со­бой чу­до­вищ­ное зре­ли­ще. Два цен­траль­ных про­лё­та об­ру­ши­лись в воду, увле­кая за со­бой те­ле­ги и де­сят­ки лю­дей. Бе­ре­го­вые опо­ры А и Г сто­я­ли, но были по­кры­ты се­тью тре­щин. Же­лез­ные бал­ки, вы­рван­ные из ка­мен­ной клад­ки, тор­ча­ли в раз­ные сто­ро­ны, как сло­ман­ные ко­сти ги­гант­ско­го зве­ря. Часть брус­чат­ки про­ез­жей ча­сти ви­се­ла над во­дой, удер­жи­ва­е­мая толь­ко чу­дом и ар­ма­тур­ны­ми пру­тья­ми. На по­верх­но­сти ка­на­ла мед­лен­но по­ка­чи­ва­лись об­лом­ки де­ре­ва, об­рыв­ки тка­ни, пла­ва­ли пят­на мас­ла. Несколь­ко ма­лых спа­са­тель­ных ло­док всё ещё сно­ва­ли меж­ду об­лом­ка­ми. Было оче­вид­но, что по­иск жи­вых уже за­вер­шён. Те­перь ра­бо­та­ли во­до­ла­зы в тя­жё­лых мед­ных шле­мах, под­ни­мав­шие тела со дна.

На бе­ре­гу сто­ял тяг­ло­вый го­лем, по­хо­жий на огром­но­го же­лез­но­го кра­ба. У него было че­ты­ре руки-ма­ни­пу­ля­то­ра. Го­лем мер­но гу­дел, под­ни­мая из воды об­лом­ки ба­лок. Еле­на за­ме­ти­ла, что одна из его рук дви­га­лась рыв­ка­ми, а вто­рая и во­все без­воль­но ви­се­ла. Сер­деч­ник явно ис­то­щал­ся.

У вре­мен­но­го на­ве­са её встре­тил ма­стер Фе­ликс. Вы­гля­дел он ещё бо­лее по­дав­лен­ным, чем в зале со­ве­ща­ний. Се­дую бо­ро­ду вскло­ко­чи­ло, гла­за по­крас­не­ли. То ли от бес­сон­ни­цы, то ли от дыма.

— Гос­по­жа ауди­тор. Я рас­по­ря­дил­ся, что­бы об­лом­ки опор Б и В пока не тро­га­ли. Но во­до­ла­зы уже под­ня­ли несколь­ко сер­деч­ни­ков из воды. Они вон там, под тен­том.

На­пра­ви­лась к сто­лам, но на пол­пу­ти оста­но­ви­лась и обер­ну­лась к ру­и­нам. Взгляд сам со­бой скольз­нул по ис­ко­рё­жен­ным бал­кам. По­том на бе­ре­га ка­на­ла и то, как да­ле­ко друг от дру­га они на­хо­ди­лись.

— Ма­стер Фе­ликс, — про­из­нес­ла она за­дум­чи­во. — Всё хо­те­ла спро­сить. Я по­ни­маю, за­чем пе­ча­ти проч­но­сти ста­вят на ку­по­ла или баш­ни. Но это ведь про­сто мост. Люди стро­и­ли мо­сты без вся­кой ма­гии за ты­ся­чи лет до нас. За­чем они по­на­до­би­лись здесь?

Фе­ликс по­до­шёл и встал ря­дом, про­сле­див за её взгля­дом.

— Ви­ди­те дли­ну цен­траль­но­го про­лё­та? Две­сти мет­ров без еди­ной про­ме­жу­точ­ной опо­ры. В ста­рые вре­ме­на, что­бы пе­ре­крыть та­кое рас­сто­я­ние, стро­и­ли арки тол­щи­ной с дом. Но ко­гда про­кла­ды­ва­ли этот ка­нал, тре­бо­ва­лась ши­ро­кая су­до­ход­ная по­ло­са. По­это­му ар­хи­тек­тор, ма­стер Бер­хард, пред­ло­жил ре­во­лю­ци­он­ное ре­ше­ние. Об­лег­чён­ную ка­мен­ную арку, стя­ну­тую ма­ги­че­ски­ми пе­ча­тя­ми проч­но­сти. Они ра­бо­та­ют как неви­ди­мые тро­сы. Свя­зы­ва­ют бло­ки в еди­ное це­лое, га­сят ко­ле­ба­ния от на­груз­ки, не дают мо­сту трес­кать­ся.

— То есть мост без пе­ча­тей про­сто раз­ва­лил­ся бы под соб­ствен­ным ве­сом? — уточ­ни­ла Еле­на.

— Не сра­зу, но да. По­шли бы мик­ро­тре­щи­ны. Че­рез год-два он стал бы опа­сен. Че­рез пять уже непри­го­ден. А с пе­ча­тя­ми он дол­жен был сто­ять века. Если бы их во­вре­мя ме­ня­ли. — Фе­ликс тя­же­ло вздох­нул и кив­нул в сто­ро­ну сто­ла под тен­том. — Пой­дём­те, по­ка­жу сер­деч­ни­ки.

Она кив­ну­ла, бро­сив по­след­ний взгляд на ру­и­ны. Те­перь Еле­на по­ни­ма­ла. Тот, кто ис­то­щил пе­ча­ти, знал, что де­лал. Он уби­вал мост не гру­бой си­лой, а от­няв у него неви­ди­мый ске­лет. Ждал, ко­гда ка­мень не вы­дер­жит.

Про­стой бре­зен­то­вый тент на­тя­ну­ли на де­ре­вян­ные стой­ки. Под ним на гру­бых де­ре­вян­ных сто­лах ле­жа­ли пред­ме­ты, из­вле­чён­ные из воды. Ис­ко­рё­жен­ные де­та­ли ме­ха­низ­мов, кус­ки мед­ной про­вод­ки, три ци­лин­дри­че­ских пред­ме­та, каж­дый раз­ме­ром с че­ло­ве­че­ское пред­пле­чье. Те са­мые чу­гун­ные ци­лин­дры, в ко­то­рых раз­ме­ща­лись сер­деч­ни­ки. Два из них были силь­но де­фор­ми­ро­ва­ны, один рас­ко­лот по­по­лам. Ря­дом, от­дель­но, ле­жа­ли три квар­це­вых сфе­ры, опле­тён­ных ме­тал­ли­че­ской сет­кой. Сер­деч­ни­ки. Два из них были мут­ны­ми, се­ры­ми, с яв­ны­ми при­зна­ка­ми пол­но­го ис­то­ще­ния. Тре­тий, из опо­ры В, ещё сла­бо све­тил­ся из­нут­ри туск­лым, жел­то­ва­тым све­том.

Еле­на по­до­шла бли­же. Паль­цы слег­ка дро­жа­ли от пред­вку­ше­ния. Она сня­ла пер­чат­ки, ко­то­рые но­си­ла на ули­це, и ак­ку­рат­но по­ло­жи­ла их на край сто­ла. Ма­стер Фе­ликс и несколь­ко его под­ма­сте­рьев на­блю­да­ли за ней с по­чти­тель­ным лю­бо­пыт­ством. Слу­хи о «щу­па­чах» хо­ди­ли по го­ро­ду раз­ные. Боль­шин­ство лю­дей ис­пы­ты­ва­ли пе­ред ними сме­шан­ное чув­ство ува­же­ния и суе­вер­но­го стра­ха. Счи­та­лось, что те мо­гут не толь­ко опре­де­лить ка­че­ство души, но и по­чув­ство­вать её боль, по­след­ние мгно­ве­ния. В этих слу­хах была доля ис­ти­ны.

Про­тя­ну­ла руку к пер­во­му сер­деч­ни­ку, тому, что был пол­но­стью се­рым. Кон­чи­ки паль­цев лег­ко кос­ну­лись про­хлад­ной, глад­кой по­верх­но­сти квар­ца. Ме­тал­ли­че­ская оплёт­ка, вы­пол­нен­ная в виде тон­кой сет­ки, была шер­ша­вой, кое-где по­кры­та на­лё­том окис­ла. За­кры­ла гла­за и со­сре­до­то­чи­лась.

Сна­ча­ла ни­че­го. Толь­ко фи­зи­че­ские ощу­ще­ния. Тем­пе­ра­ту­ра по­верх­но­сти, её тек­сту­ра, мик­ро­тре­щи­ны на квар­це. За­тем, как это все­гда бы­ва­ло, при­шло «в­то­рое ка­са­ни­е». Оно не было ося­за­ни­ем в обыч­ном смыс­ле. Ско­рее это было как эхо, от­звук, пе­ре­да­вав­ший­ся че­рез кон­чи­ки паль­цев пря­мо в глу­би­ну со­зна­ния. Еле­на ощу­ти­ла пу­сто­ту. Этот сер­деч­ник был мёртв. Душа, неко­гда за­клю­чён­ная внут­ри, пол­но­стью вы­го­ре­ла, не оста­вив по­сле себя ни­че­го, кро­ме тон­чай­ше­го слоя ржа­вой пыли на внут­рен­них стен­ках. Но даже в этой пу­сто­те была ин­фор­ма­ция. Она ощу­ти­ла, как имен­но уми­ра­ла душа. Мед­лен­но, рав­но­мер­но, без рыв­ков и скач­ков. Так го­рит све­ча в без­вет­рен­ной ком­на­те. Ров­но и спо­кой­но. Это была нор­маль­ная, есте­ствен­ная смерть души-ба­та­рей­ки.

Убра­ла руку и пе­реш­ла ко вто­ро­му. Ощу­ще­ния были по­чти иден­тич­ны­ми. Та же пу­сто­та, ров­ное и пред­ска­зу­е­мое вы­го­ра­ние. Эти две души умер­ли так, как им и было по­ло­же­но уме­реть. От­дав всю свою энер­гию на под­дер­жа­ние пе­ча­ти проч­но­сти. Ка­че­ство душ было сред­ним, но до­ста­точ­ным для вы­пол­не­ния за­да­чи. Ни­ка­ких при­зна­ков бра­ка.

Еле­на на­хму­ри­лась. Если эти два сер­деч­ни­ка были в по­ряд­ке, то по­че­му мост рух­нул? Срок служ­бы дол­жен был ис­течь ещё че­рез два года. Ём­ко­сти долж­но было хва­тить.

По­до­шла к тре­тье­му. Тому, что ещё све­тил­ся. Его све­че­ние было неров­ным, пуль­си­ру­ю­щим. Осто­рож­но взя­ла его в руки. Кварц был го­ря­чим, по­чти об­жи­га­ю­щим, несмот­ря на то, что сер­деч­ник про­ле­жал в хо­лод­ной воде ка­на­ла всю ночь. Это само по себе было ано­ма­ли­ей. Вы­го­ра­ю­щая душа не ге­не­ри­ру­ет теп­ло сама по себе. Жар идёт от ме­ха­низ­ма, ко­то­рый она пи­та­ет. Но мост раз­ру­шен.

При­ло­жи­ла к сфе­ре всю ла­донь и за­мер­ла.

То, что при­шло на этот раз, ока­за­лось иным. Не плав­ное, спо­кой­ное уга­са­ние. Су­до­ро­га. Аго­ния. Энер­гия внут­ри не вы­те­ка­ла рав­но­мер­но, а вы­са­сы­ва­лась рыв­ка­ми. Слов­но кто-то сна­ру­жи при­ло­жил огром­ный, нена­сыт­ный на­сос. Ощу­ти­ла боль. Не свою, а от­го­ло­сок чу­жой. В этом ощу­ще­нии был ритм. Не рав­но­мер­ный, а цик­ли­че­ский. Сна­ча­ла дол­гая па­у­за. За­тем рез­кий, мощ­ный от­ток, от ко­то­ро­го кварц виб­ри­ро­вал. А по­том сно­ва па­у­за.

От­кры­ла гла­за и мед­лен­но, очень осто­рож­но по­ло­жи­ла сер­деч­ник об­рат­но на стол. Паль­цы дро­жа­ли. Она сжа­ла их в ку­лак, что­бы скрыть это.

— Что-то не так, гос­по­жа ауди­тор? — спро­сил Фе­ликс, за­ме­тив её со­сто­я­ние.

— Этот сер­деч­ник был ис­то­щён ис­кус­ствен­но, — ска­за­ла Еле­на. Го­лос про­зву­чал глу­хо, даже для неё са­мой неожи­дан­но. — Кто-то под­клю­чил­ся к си­ло­во­му кон­ту­ру мо­ста и вы­ка­чал из него энер­гию. Не всю сра­зу, а пор­ци­я­ми. Это про­изо­шло вче­ра, неза­дол­го до об­ру­ше­ния. Пер­вые два сер­деч­ни­ка ис­то­щи­лись сами. А этот нет. Его про­сто вы­ка­ча­ли.

Ма­стер Фе­ликс по­блед­нел. Его по­мощ­ни­ки тре­вож­но пе­ре­гля­ну­лись.

— Но это невоз­мож­но, — про­бор­мо­тал он. — Си­ло­вой кон­тур мо­ста за­мкнут и за­гер­ме­ти­зи­ро­ван. Что­бы под­клю­чить­ся к нему, ну­жен спе­ци­аль­ный ключ-ре­зо­на­тор и до­ступ к рас­пре­де­ли­тель­но­му узлу, ко­то­рый на­хо­дил­ся в опо­ре Б. А она сей­час раз­ру­ше­на.

— Зна­чит, тот, кто это сде­лал, имел до­ступ к рас­пре­де­ли­тель­но­му узлу, — от­ве­ти­ла Еле­на. — У него был ключ-ре­зо­на­тор. Кто от­ве­чал за об­слу­жи­ва­ние мо­ста в по­след­ние ме­ся­цы?

— Ма­стер Гас­пар Нокс. Он... он про­пал. Мы не мо­жем най­ти его со вче­раш­не­го дня.

Рез­ко по­вер­ну­лась к Фе­лик­су.

— По­че­му вы не со­об­щи­ли об этом на со­ве­ща­нии?

Ста­рый ма­стер опу­стил гла­за.

— Со­вет­ник Гель­мут за­пре­тил. Ска­зал, что это мо­жет быть ис­тол­ко­ва­но как при­зна­ние вины на­шей Гиль­дии. Он на­де­ял­ся, что тело Нок­са най­дут сре­ди по­гиб­ших. То­гда всё спи­шут на несчаст­ный слу­чай. Но его нет ни сре­ди жи­вых, ни сре­ди мёрт­вых.

Внут­ри на­ча­ла за­кру­чи­вать­ся ту­гая пру­жи­на гне­ва. Скры­вать ис­чез­но­ве­ние клю­че­во­го сви­де­те­ля и глав­но­го по­до­зре­ва­е­мо­го было уже не про­сто на­ру­ше­ни­ем про­це­ду­ры, а пря­мым пре­пят­ство­ва­ни­ем рас­сле­до­ва­нию.

— Ма­стер Фе­ликс, — ска­за­ла она мед­лен­но, че­ка­ня каж­дое сло­во. — Вы немед­лен­но предо­ста­ви­те мне пол­ный до­ступ к лич­но­му делу Гас­па­ра Нок­са, к жур­на­лам об­слу­жи­ва­ния мо­ста за по­след­ние два года и к до­ку­мен­та­ции по всем клю­чам-ре­зо­на­то­рам, вы­дан­ным ва­ше­му цеху. Если вы это­го не сде­ла­е­те, я буду вы­нуж­де­на ука­зать в сво­ём от­чё­те, что Гиль­дия Ча­сов­щи­ков на­ме­рен­но са­бо­ти­ру­ет рас­сле­до­ва­ние. То­гда ре­пу­та­ци­он­ные по­те­ри для вас бу­дут го­раз­до се­рьёз­нее, чем от при­зна­ния вины од­но­го ма­сте­ра.

Фе­ликс сглот­нул и кив­нул.

— Я сде­лаю всё, что нуж­но. Но гос­по­дин Гель­мут...

— С гос­по­ди­ном Гель­му­том я раз­бе­русь сама. Жду до­ку­мен­ты в моём ка­би­не­те зав­тра к утру.

Раз­вер­ну­лась и по­шла прочь от на­ве­са к шат­ким де­ре­вян­ным мост­кам, пе­ре­ки­ну­тым спа­са­те­ля­ми че­рез гру­ду об­лом­ков. Ей нуж­но было уви­деть опо­ру Б, где на­хо­дил­ся рас­пре­де­ли­тель­ный узел. Имен­но от­ту­да, как она по­ня­ла по сер­деч­ни­ку, кто-то вы­ка­чи­вал энер­гию.

У кром­ки воды двое во­до­ла­зов го­то­ви­лись к оче­ред­но­му спус­ку. Один из них, ко­ре­на­стый муж­чи­на с об­вет­рен­ным ли­цом, за­ме­тил Еле­ну и при­вет­ствен­но под­нял руку.

— Гос­по­жа ауди­тор! Вы во­вре­мя. Мы тут кое-что на­шли на дне. Не знаю, важ­но ли для ва­ше­го рас­сле­до­ва­ния, но...

— Что имен­но?

По­ко­пал­ся в бре­зен­то­вом меш­ке и до­стал ма­лень­кий, оплав­лен­ный ку­со­чек ме­тал­ла, по­хо­жий на фраг­мент мо­не­ты.

— Ле­жа­ло пря­мо под опо­рой Б. В иле. Не из мо­ста. Слиш­ком лёг­кий сплав. Мо­жет, кто-то из по­гиб­ших имел при себе.

Еле­на взя­ла фраг­мент. Кон­чи­ка­ми паль­цев она ощу­ти­ла стран­ную, пре­ры­ви­стую виб­ра­цию. Слов­но ме­талл хра­нил от­го­ло­сок силь­но­го ис­пу­га. Не душа, ско­рее эхо эмо­ции, впи­тав­ше­е­ся в сплав. Так бы­ва­ет с ве­ща­ми, ко­то­рые дол­го но­си­ли при себе.

— Я со­хра­ню это, — ска­за­ла она, уби­рая на­ход­ку в кар­ман. — Спа­си­бо. Ещё, если най­дё­те что-то по­хо­жее на ключ-ре­зо­на­тор или ин­стру­мен­ты ча­сов­щи­ка, немед­лен­но со­об­щи­те мне. Не Фе­лик­су и не Гель­му­ту. Лич­но мне.

Тот по­ни­ма­ю­ще кив­нул.

— Гос­по­жа ауди­тор, туда нель­зя! — оклик­нул её один из спа­са­те­лей. — Кон­струк­ция неста­биль­на.

— Я нена­дол­го, — бро­си­ла че­рез пле­чо. — Если мост­ки вы­дер­жа­ли вас, то уж меня и по­дав­но.

Мост­ки за­скри­пе­ли под её ша­га­ми. Вни­зу, в мут­ной воде, ещё пла­ва­ли об­лом­ки до­сок и мас­ля­ни­стые раз­во­ды. Еле­на до­шла до края уце­лев­ше­го фраг­мен­та опо­ры Б. Мас­сив­ное ка­мен­ное ос­но­ва­ние, от ко­то­ро­го в воду ухо­ди­ли трес­нув­шие бло­ки. Верх­няя часть была раз­ру­ше­на, но ниж­няя, где на­хо­ди­лась гер­ме­тич­ная ка­ме­ра с ме­ха­низ­мом, уце­ле­ла. Спа­са­те­ли уже ча­стич­но рас­чи­сти­ли до­ступ.

При­се­ла на кор­точ­ки и за­гля­ну­ла в про­лом. Внут­ри ка­ме­ры, сре­ди спу­тан­ных мед­ных жил и об­лом­ков квар­це­вых ре­зо­на­то­ров, уга­ды­ва­лось гнез­до. Чет­вёр­тый ци­линдр был на ме­сте. Его не под­ня­ли вме­сте с осталь­ны­ми, по­то­му что опо­ра Б ещё ле­жа­ла в за­ва­ле и спа­са­те­ли до ниж­ней ка­ме­ры не до­бра­лись. Ко­жух ци­лин­дра трес­нул, как у того, что под­ня­ли по­след­ним. Сквозь тре­щи­ну вид­нел­ся мут­ный кварц. Еле­на про­су­ну­ла руку в про­лом, до­тя­ну­лась до са­мо­го края, кос­ну­лась квар­ца кон­чи­ка­ми паль­цев. То же са­мое. Вы­го­ра­ние, до­ве­дён­ное до пре­де­ла. Энер­гию вы­ка­ча­ли и здесь. Во­круг гнез­да, на ме­тал­ли­че­ских пла­сти­нах, тем­не­ли под­па­ли­ны. Ха­рак­тер­ные сле­ды пе­ре­груз­ки. Ря­дом, на оплёт­ке од­ной из жил, бле­сте­ли све­жие ца­ра­пи­ны.

Про­тя­ну­ла руку и кос­ну­лась ца­ра­пин кон­чи­ка­ми паль­цев. Ме­талл был хо­лод­ным, но так­тиль­ная па­мять уло­ви­ла сла­бый, за­ту­ха­ю­щий от­звук виб­ра­ции. Ритм рва­ный, как она ощу­ти­ла в тре­тьем сер­деч­ни­ке. Здесь явно ору­до­ва­ли неопыт­ной ру­кой. Воз­мож­но, в тем­но­те или в спеш­ке.

Вы­пря­ми­лась и огля­де­ла ка­ме­ру ещё раз. Ни­ка­ких сле­дов взло­ма сна­ру­жи. Крыш­ка рас­пре­де­ли­тель­но­го узла была ак­ку­рат­но от­кру­че­на, а не со­рва­на. Зна­чит, у того, кто это сде­лал, был до­ступ и ключ-ре­зо­на­тор. Он знал, что де­ла­ет. По­чти.

— Что вы там на­шли? — крик­нул с бе­ре­га Фе­ликс.

— То же, что и в тре­тьем. Вы­ка­ча­ли всё, — ото­зва­лась Еле­на, вы­ти­рая паль­цы о полу курт­ки. — Но тот, кто это устро­ил, то­ро­пил­ся. У него дро­жа­ла рука.

Она вер­ну­лась на бе­рег и на­пра­ви­лась к вы­хо­ду с оцеп­лен­ной тер­ри­то­рии. Те­перь у неё было две за­цеп­ки. Сле­ды спеш­ки на узле и ис­чез­нув­ший ма­стер. Пора было на­ве­стить его дом и най­ти Гас­па­ра Нок­са. Жи­во­го или мёрт­во­го.

Еле­на по­чти не со­мне­ва­лась, что он мёртв. Че­ло­век, спо­соб­ный на та­кое хлад­но­кров­ное убий­ство со­тен лю­дей ради вы­кач­ки душ, не стал бы остав­лять в жи­вых со­общ­ни­ка. Но труп мог рас­ска­зать не мень­ше, чем сви­де­тель. А ино­гда даже боль­ше.

Еле­на вы­шла за кор­дон и оста­но­ви­лась на углу. Мимо про­шла кон­ка. Го­ле­мы тя­ну­ли её к цен­тру, пас­са­жи­ры дре­ма­ли на ска­мьях, укрыв­шись от сы­ро­сти. Про­во­ди­ла её взгля­дом и по­шла даль­ше. Ауди­тор мог­ла до­е­хать до квар­та­ла Ча­сов­щи­ков за ме­дяк, но пред­по­чла на­нять из­воз­чи­ка. Слу­жеб­ная ка­ре­та Гиль­дии жда­ла её у чёр­но­го хода Офи­са, но воз­вра­щать­ся туда не хо­те­лось. Слиш­ком мно­го глаз.

Под­ня­ла руку. Из­воз­чик на об­лез­лой ка­ре­те, за­пря­жён­ной ста­рым го­ле­мом, при­тор­мо­зил у тро­туа­ра. Еле­на на­зва­ла ад­рес и за­бра­лась внутрь. Пах­ло пы­лью и ста­рой ко­жей. Го­лем мер­но ка­тил­ся по бу­лыж­ни­ку, ка­ре­та вздра­ги­ва­ла на вы­бо­и­нах. Ауди­тор от­ки­ну­лась на жёст­кую ска­мью и за­кры­ла гла­за. Тряс­ка уба­ю­ки­ва­ла, но она не поз­во­ля­ла себе рас­сла­бить­ся. Слиш­ком мно­гое нуж­но было об­ду­мать.

Квар­тал Ча­сов­щи­ков ра­зи­тель­но от­ли­чал­ся от того ме­ста, где жила Еле­на. Здесь не было ли­тей­ных це­хов и ма­стер­ских с их ды­мом и гро­хо­том. Ули­цы были чище, вы­мо­ще­ны ак­ку­рат­ным бу­лыж­ни­ком. Дома выше и доб­рот­нее, сло­же­ны из крас­но­го кир­пи­ча, с че­ре­пич­ны­ми кры­ша­ми и опрят­ны­ми па­ли­сад­ни­ка­ми. По­чти на каж­дом доме ви­се­ла вы­вес­ка с изоб­ра­же­ни­ем ча­со­во­го ме­ха­низ­ма, знак при­над­леж­но­сти к цеху. Воз­дух здесь был про­пи­тан за­па­хом мас­ла. Не ед­ко­го ма­шин­но­го, а лёг­ко­го, по­чти пар­фю­мер­но­го, ис­поль­зу­е­мо­го для смаз­ки точ­ных при­бо­ров.

Из­воз­чик оста­но­вил­ся у нуж­но­го дома. Еле­на рас­пла­ти­лась и вы­бра­лась на тро­туар. Дом ма­сте­ра Нок­са был трёх­этаж­ным, с уз­ким фа­са­дом и вы­со­кой ман­сар­дой. Окна пер­во­го эта­жа за­кры­ты став­ня­ми, на две­ри ви­сел тя­жё­лый за­мок. Она по­дёр­га­ла дверь. За­пер­то на­глу­хо. Обо­шла дом сбо­ку, пы­та­ясь най­ти чёр­ный ход или от­кры­тое окно. Всё было за­кры­то. То­гда по­сту­ча­ла в дверь со­сед­не­го дома. Ей от­кры­ла по­жи­лая жен­щи­на.

— Про­сти­те, гос­по­жа, — на­ча­ла Еле­на, предъ­яв­ляя знак. — Я из Гиль­дии Ме­нял, рас­сле­дую об­сто­я­тель­ства ава­рии на мо­сту. Вы зна­ли ва­ше­го со­се­да, ма­сте­ра Гас­па­ра Нок­са?

Жен­щи­на на­хму­ри­лась и огля­де­ла Еле­ну с го­ло­вы до ног.

— Зна­ла, как не знать. Ти­хий был гос­по­дин, веж­ли­вый. Жил один, с тех пор как жена умер­ла три года на­зад. А что с ним?

— Он не по­яв­лял­ся дома в по­след­ние дни?

— Да нет, по­чи­тай, неде­лю уже как не ви­де­ла. Ду­ма­ла, мо­жет, уехал куда по де­лам цеха. У них, у ча­сов­щи­ков, веч­но ка­кие-то вы­ез­ды. То на Ржа­вые Пу­сто­ши, то ещё куда. А что слу­чи­лось-то?

— Бла­го­да­рю вас, — Еле­на укло­ни­лась от от­ве­та. — Вы не за­ме­ча­ли в по­след­нее вре­мя у его дома ка­ких-ни­будь по­се­ти­те­лей? Мо­жет, необыч­ных?

Ста­ру­ха за­ду­ма­лась.

— Да вот неде­ли две на­зад, ве­че­ром уже, подъ­е­ха­ла к его дому ка­ре­та. Чёр­ная та­кая, без гер­бов. Из неё вы­шел гос­по­дин в пла­ще, лица не раз­гля­де­ла, тем­но было. По­сту­чал, Нокс ему от­крыл, они вдво­ём куда-то уеха­ли. Вер­нул­ся толь­ко под утро. Я слы­ша­ла, как дверь хлоп­ну­ла. А на сле­ду­ю­щий день был сам не свой. Я его встре­ти­ла, по­здо­ро­ва­лась, а он даже не от­ве­тил. Буд­то сквозь меня смот­рел. Ис­пу­ган­ный был.

Еле­на кив­ну­ла, за­по­ми­ная каж­дое сло­во.

— Боль­шое вам спа­си­бо. Если вспом­ни­те что-то ещё, со­об­щи­те в Ауди­тор­ский кор­пус Гиль­дии Ме­нял.

Еле­на ото­шла от дома и за­ду­ма­лась. Чёр­ная ка­ре­та без гер­бов, ноч­ной ви­зит, ис­пу­ган­ный вид ма­сте­ра на сле­ду­ю­щий день. Это не вя­за­лось с об­ра­зом хлад­но­кров­но­го ди­вер­сан­та. Ско­рее по­хо­ди­ло на че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го втя­ну­ли во что-то про­тив его воли. Или ко­то­ро­му угро­жа­ли.

Нуж­но было по­пасть внутрь дома. Взла­мы­вать за­мок без ор­де­ра она не име­ла пра­ва. Но в экс­трен­ных слу­ча­ях, ко­гда су­ще­ство­ва­ла угро­за уни­что­же­ния улик, ауди­тор мог дей­ство­вать по сво­е­му усмот­ре­нию. Еле­на ре­ши­ла, что та­кой слу­чай на­стал. Вер­ну­лась к дому Нок­са и вни­ма­тель­но осмот­ре­ла дверь. За­мок был ста­рым. С ним мог спра­вить­ся лю­бой под­ма­сте­рье сле­са­ря. Но у неё не было с со­бой ин­стру­мен­тов.

Обо­шла дом и об­на­ру­жи­ла, что окно в зад­ней ча­сти, вы­хо­див­шее в кро­шеч­ный внут­рен­ний двор, при­кры­то неплот­но. Створ­ка ото­шла на несколь­ко мил­ли­мет­ров. Под­де­ла её паль­ца­ми, за­тем ис­поль­зо­ва­ла ку­сок ме­тал­ла, най­ден­ный тут же во дво­ре, что­бы от­жать шпин­га­лет. Че­рез ми­ну­ту уже про­тис­ки­ва­лась в тём­ную ком­на­ту.

Внут­ри было тихо и су­мрач­но. Пах­ло пы­лью, ста­рым де­ре­вом и всё тем же вез­де­су­щим мас­лом. За­жгла ма­лень­кий руч­ной фо­нарь, ко­то­рый все­гда но­си­ла с со­бой. Ци­линдр с оскол­ком сер­деч­ни­ка, да­вав­ший туск­лый, но ров­ный свет. И на­ча­ла осмотр.

Го­сти­ная на пер­вом эта­же была об­став­ле­на скром­но, но со вку­сом. Книж­ные пол­ки, за­пол­нен­ные тех­ни­че­ской ли­те­ра­ту­рой. Боль­шой ра­бо­чий стол у окна, на ко­то­ром ле­жа­ли чер­тёж­ные ин­стру­мен­ты и ли­сты каль­ки с неза­кон­чен­ны­ми схе­ма­ми. Всё вы­гля­де­ло так, слов­но хо­зя­ин вы­шел на ми­ну­ту и дол­жен вот-вот вер­нуть­ся. Про­смот­ре­ла бу­ма­ги на сто­ле. Ни­че­го необыч­но­го. Те­ку­щие про­ек­ты цеха, рас­чё­ты на­гру­зок, гра­фи­ки за­ме­ны сер­деч­ни­ков на го­род­ских объ­ек­тах. Под­ня­лась на вто­рой этаж, где на­хо­ди­лась спаль­ня. Тут за­ме­ти­ла пер­вое на­ру­ше­ние по­ряд­ка. Ящи­ки пла­тя­но­го шка­фа были вы­дви­ну­ты, часть ве­щей ва­ля­лась на полу. Кто-то уже обыс­ки­вал дом до неё. При­чём этот кто-то не осо­бен­но скры­вал­ся. Обыск был быст­рым и гру­бым.

В ящи­ке при­кро­ват­ной тум­боч­ки на­шла ма­лень­кий ме­да­льон. Внут­ри вы­цвет­ший порт­рет жен­щи­ны с доб­ры­ми гла­за­ми. На обо­ро­те гра­ви­ров­ка «Гас­па­ру от Эли­зы. Жди меня до­ма». Осто­рож­но за­кры­ла ме­да­льон и по­ло­жи­ла об­рат­но. Она зна­ла, что жена Нок­са умер­ла. Но он всё ещё хра­нил её порт­рет у кро­ва­ти. Зна­чит, не был без­душ­ным пре­ступ­ни­ком.

Опу­сти­лась на ко­ле­ни и про­ве­ла ла­до­нью по полу. Пыли было немно­го. Обыск про­из­ве­ли со­всем недав­но, мак­си­мум день на­зад. Про­шла в даль­ний угол спаль­ни и уви­де­ла то, что ис­ка­ла. В стене была неболь­шая ниша, скры­тая за кар­ти­ной. Она ви­се­ла кри­во, за ней уга­ды­вал­ся сейф. Но он был от­крыт. Внут­ри пу­сто. Тот, кто обыс­ки­вал дом, знал о тай­ни­ке.

Со­би­ра­ясь ухо­дить, её взгляд упал на му­сор­ную кор­зи­ну в углу спаль­ни. Сре­ди об­рыв­ков бу­маг и сло­ман­но­го пера что-то туск­ло блес­ну­ло. На­кло­ни­лась и осто­рож­но, дву­мя паль­ца­ми, из­влек­ла ма­лень­кий ме­тал­ли­че­ский пред­мет. Это была круг­лая пе­чать, раз­ме­ром с но­готь боль­шо­го паль­ца, с вы­гра­ви­ро­ван­ным на ней слож­ным сим­во­лом. Под­нес­ла бли­же к фо­на­рю. Сим­вол изоб­ра­жал сти­ли­зо­ван­ную ше­стер­ню, внут­ри ко­то­рой на­хо­ди­лась не змея, как на зна­ке Ча­сов­щи­ков, а кап­ля. Очень по­хо­жая на сле­зу или на кап­лю рас­плав­лен­но­го ме­тал­ла. Та­кой пе­ча­ти Еле­на ни­ко­гда рань­ше не ви­де­ла. Она не при­над­ле­жа­ла ни од­ной из офи­ци­аль­ных Гиль­дий.

Спря­та­ла пе­чать в кар­ман курт­ки и по­ки­ну­ла дом тем же пу­тём, что и во­шла. Пора было воз­вра­щать­ся в Офис и ждать до­ку­мен­тов от Фе­лик­са. Но у неё было ещё одно дело в квар­та­ле Ча­сов­щи­ков. Хо­те­ла за­гля­нуть в ар­хив цеха Мо­сто­вых Укреп­ле­ний, ко­то­рый на­хо­дил­ся в под­валь­ном эта­же Боль­шо­го Ко­ле­са. Это было рис­ко­ван­но. На­хо­дить­ся на тер­ри­то­рии чу­жой Гиль­дии без при­гла­ше­ния. Но фор­маль­но, как ауди­тор, ве­ду­щий рас­сле­до­ва­ние, она име­ла пра­во до­сту­па к лю­бой тех­ни­че­ской до­ку­мен­та­ции, име­ю­щей от­но­ше­ние к делу. А Со­вет­ник Гель­мут на со­ве­ща­нии сам ска­зал, что им скры­вать нече­го. Что ж, она про­ве­рит, так ли это.

Боль­шое Ко­ле­со было не про­сто зда­ни­ем. Это был сим­вол мо­гу­ще­ства Гиль­дии Ча­сов­щи­ков, её серд­це и мозг од­но­вре­мен­но. Огром­ная круг­лая баш­ня из се­ро­го кам­ня воз­вы­ша­лась над цен­тром го­ро­да. На её вер­шине по­сто­ян­но вра­ща­лось ги­гант­ское зуб­ча­тое ко­ле­со, со­еди­нён­ное с глав­ным го­род­ским хро­но­мет­ром. Во­круг баш­ни, на несколь­ко квар­та­лов, рас­ки­ну­лись ма­стер­ские, скла­ды, ла­бо­ра­то­рии и ад­ми­ни­стра­тив­ные кор­пу­са. Весь ком­плекс об­нес­ли вы­со­кой сте­ной, у во­рот круг­ло­су­точ­но де­жу­ри­ла стра­жа. Но Еле­на не со­би­ра­лась идти че­рез глав­ный вход.

Она зна­ла, что под Ко­ле­сом су­ще­ству­ет сеть под­зем­ных хо­дов, со­еди­ня­ю­щих его со все­ми важ­ны­ми ме­ха­низ­ма­ми го­ро­да. Эти ходы ис­поль­зо­ва­лись для об­слу­жи­ва­ния ма­ги­страль­ных ли­ний и скры­той транс­пор­ти­ров­ки осо­бо цен­ных сер­деч­ни­ков. Вхо­ды в них были раз­бро­са­ны по все­му го­ро­ду. Один из них на­хо­дил­ся в под­ва­ле ста­рой ча­со­вой лав­ки в двух квар­та­лах от­сю­да. Эти слу­хи Еле­на слы­ша­ла ещё во вре­мя од­но­го из про­шлых рас­сле­до­ва­ний. Она за­пом­ни­ла ко­ор­ди­на­ты.

Вла­дель­цем лав­ки был древ­ний ста­рик, ко­то­рый пом­нил ещё те вре­ме­на, ко­гда вме­сто сер­деч­ни­ков ис­поль­зо­ва­ли во­дя­ные ко­лё­са. Дре­мал за при­лав­ком, ко­гда Еле­на во­шла.

Он при­от­крыл один глаз.

— Ауди­тор? — про­скри­пел он. — В та­кую-то пору? Обыч­но вы, гиль­дей­ские, по ве­че­рам спи­те. Или в бу­маж­ках ко­па­е­тесь.

— У меня осо­бое за­да­ние, — ко­рот­ко от­ве­ти­ла Еле­на, по­ка­зы­вая знак. — Мне нуж­но прой­ти в под­соб­ку.

— В под­соб­ку? — ста­рик при­щу­рил­ся. — Там толь­ко хлам. Кры­сы, зна­е­те ли, не лю­бят го­стей.

Она шаг­ну­ла было к под­соб­ке, но ста­рик неожи­дан­но про­вор­но вы­бро­сил руку и ухва­тил её за ру­кав.

— Там ход, — ска­зал он тихо, уже без тени стар­че­ско­го дре­без­жа­ния. — Вы ведь за этим при­шли? Я не ду­рак, гос­по­жа ауди­тор. Знаю, куда ве­дёт эта дверь.

Еле­на осто­рож­но вы­сво­бо­ди­ла ру­кав.

— Мне нуж­но туда. Я веду рас­сле­до­ва­ние.

Ста­рик от­пу­стил её и от­ки­нул­ся на спин­ку сту­ла.

— Дело ваше. Если вас пой­ма­ют, я вас не ви­дел. И ни­ка­ко­го хода в моей лав­ке нет. По­нят­но?

— Ра­зу­ме­ет­ся. — Еле­на уже взя­лась за руч­ку две­ри в под­соб­ку. — Вы про­сто спи­те и ни­че­го не ви­де­ли.

Ста­рик хмык­нул и за­крыл гла­за. Че­рез мгно­ве­ние он уже раз­ме­рен­но по­са­пы­вал.

Она про­шла в под­соб­ное по­ме­ще­ние. Там, за гру­дой ста­рых ше­сте­рё­нок и сло­ман­ных хро­но­мет­ров, дей­стви­тель­но об­на­ру­жи­лась низ­кая дверь, ве­ду­щая на кру­тую вин­то­вую лест­ни­цу вниз.

Еле­на спу­сти­лась. В под­зем­ном ходе было сыро и тем­но. Сте­ны, вы­ло­жен­ные ста­рым кир­пи­чом, по­кры­ва­ла пле­сень. Где-то ка­па­ла вода. Шла впе­рёд, ори­ен­ти­ру­ясь по сла­бо­му току воз­ду­ха и едва слыш­но­му гулу, ко­то­рый по мере про­дви­же­ния ста­но­вил­ся всё гром­че. Этот гул был зна­ком каж­до­му жи­те­лю Кре­ди­са. Рит­мич­ный звук ра­бо­та­ю­щих ме­ха­низ­мов Ко­ле­са. Ход при­вёл её к тя­жё­лой ме­тал­ли­че­ской две­ри.

Оста­но­вив­шись пе­ред две­рью, при­ло­жи­ла к ней ла­донь. Ме­талл был хо­лод­ным, но не мёрт­вым. Она чув­ство­ва­ла виб­ра­цию, пе­ре­да­вав­шу­ю­ся от ра­бо­та­ю­щих где-то на­вер­ху ме­ха­низ­мов. За этим про­хо­дом была тер­ри­то­рия чу­жой Гиль­дии. Если её пой­ма­ют, арест, до­прос, воз­мож­но, об­ви­не­ние в шпи­о­на­же. Се­реб­ря­ный знак ауди­то­ра здесь не имел силы.

— Ну и что? — про­шеп­та­ла она себе под нос. — Тебя уже пы­та­лись за­пу­гать. Так что од­ним об­ви­не­ни­ем боль­ше, од­ним мень­ше.

По­тя­ну­ла за руч­ку и во­шла.

Здесь было свет­лее. На сте­нах го­ре­ли фо­на­ри. Вдоль ко­ри­до­ра тя­ну­лись тру­бы и ка­бе­ли. Пах­ло ме­тал­лом и озо­ном. Еле­на зна­ла, что ар­хив на­хо­дит­ся где-то на этом уровне. Ей по­вез­ло. В этот позд­ний час ко­ри­до­ры были по­чти пу­сты. Лишь раз она услы­ша­ла шаги за по­во­ро­том и успе­ла скрыть­ся в нише. Мимо про­шёл мо­ло­дой под­ма­сте­рье с охап­кой чер­те­жей, на­сви­сты­вая что-то себе под нос.

Дверь ар­хи­ва была оби­та же­ле­зом, есте­ствен­но за­пер­та на ме­ха­ни­че­ский ко­до­вый за­мок. Она осмот­ре­ла его. Про­стая дис­ко­вая мо­дель, ко­то­рую уме­ла вскры­вать. Не са­мое за­кон­ное дей­ствие, но те­перь, по­сле на­ход­ки пе­ча­ти, она уже не со­мне­ва­лась, что рас­сле­до­ва­ние вы­шло за рам­ки обыч­но­го ауди­та. По­тре­бо­ва­лось око­ло пяти ми­нут, что­бы, при­жи­ма­ясь ухом к хо­лод­но­му ме­тал­лу, уло­вить щелч­ки внут­рен­них штиф­тов. На­ко­нец за­мок под­дал­ся.

Внут­ри ар­хи­ва было тес­но. Стел­ла­жи до по­тол­ка, за­би­тые пап­ка­ми. Она быст­ро на­шла сек­цию «Мо­сто­вые Укреп­ле­ни­я» и ящик с ли­те­рой «Ж», Же­лез­ный Мост. Вы­та­щи­ла тя­жё­лую пап­ку и рас­кры­ла её. Жур­на­лы об­слу­жи­ва­ния, акты за­ме­ны сер­деч­ни­ков, ра­пор­ты осмот­ров. Про­бе­жа­ла гла­за­ми по­след­ние за­пи­си. Со­глас­но им, за­ме­на сер­деч­ни­ков в опо­рах А и Г была про­из­ве­де­на два года на­зад, в опо­рах Б и В во­семь лет на­зад. Всё как и долж­но было быть. Но в за­пи­сях за по­след­ний ме­сяц было нечто стран­ное. Со­глас­но жур­на­лу, Гас­пар Нокс про­во­дил вне­пла­но­вый осмотр мо­ста три неде­ли на­зад. При­чи­ну осмот­ра он ука­зал рас­плыв­ча­то, «про­вер­ка ста­биль­но­сти си­ло­во­го кон­ту­ра». А че­рез два дня по­сле это­го ещё один осмотр, уже без ука­за­ния при­чи­ны. За­тем про­пуск. За неде­лю до ка­та­стро­фы в жур­на­ле не было ни од­ной за­пи­си, хотя по ре­гла­мен­ту ма­стер обя­зан был про­во­дить ви­зу­аль­ный осмотр каж­дые три дня.

Пе­ре­вер­ну­ла стра­ни­цу и на­шла акт о спи­са­нии. Две неде­ли на­зад Нокс спи­сал со скла­да цеха два за­пас­ных клю­ча-ре­зо­на­то­ра «в свя­зи с ме­ха­ни­че­ским из­но­со­м». Но со­глас­но склад­ской ве­до­мо­сти, ко­то­рую она про­смот­ре­ла сле­дом, ста­рые клю­чи на склад воз­вра­ще­ны не были. Это было гру­бей­шее на­ру­ше­ние, ко­то­рое лю­бой ауди­тор за­ме­тил бы мгно­вен­но.

Сде­ла­ла по­мет­ки в сво­ём блок­но­те. И уже хо­те­ла за­крыть пап­ку, ко­гда из неё вы­пал сло­жен­ный ли­сток бу­ма­ги. Он был спря­тан меж­ду стра­ниц, не под­шит. Раз­вер­ну­ла его. Это была кви­тан­ция из лом­бар­да, рас­по­ло­жен­но­го в Безы­мян­ном квар­та­ле. На кви­тан­ции было ука­за­но, что некий Г.Н. сдал на хра­не­ние «за­пе­ча­тан­ный ящик с ин­стру­мен­та­ми». Серд­це за­би­лось быст­рее. Гас­пар Нокс что-то спря­тал. Что-то, что не хо­тел остав­лять ни дома, ни в ма­стер­ской.

Ак­ку­рат­но по­ло­жи­ла кви­тан­цию в кар­ман, вер­ну­ла пап­ку на ме­сто и бес­шум­но по­ки­ну­ла ар­хив. За­пе­рев дверь, тем же под­зем­ным хо­дом вер­ну­лась в ча­со­вую лав­ку. Ста­рик по-преж­не­му дре­мал. Вы­скольз­ну­ла на ули­цу. Ночь опу­сти­лась на Кре­дис. Фо­на­ри го­ре­ли в пол­ную силу. Го­род на­пол­нил­ся ноч­ны­ми зву­ка­ми и от­да­лён­ным гу­лом Ко­ле­са, пе­ре­сту­ком порш­ней, да­лё­ки­ми кри­ка­ми ноч­ных сто­ро­жей. Кон­ки уже не хо­ди­ли, но из­воз­чи­ки ещё сто­я­ли на уг­лах. Еле­на мог­ла взять ка­ре­ту до Безы­мян­но­го квар­та­ла, но это при­влек­ло бы вни­ма­ние. Из­воз­чи­ки за­по­ми­на­ли лица. Она по­шла пеш­ком.

Лом­бард от­кро­ет­ся толь­ко утром. Но ждать до утра она не мог­ла. Слиш­ком мно­гое ука­зы­ва­ло на то, что круг по­свя­щён­ных в эту схе­му го­раз­до шире, чем один ма­стер. И у них есть все воз­мож­но­сти за­ме­сти сле­ды. Ре­ши­ла от­пра­вить­ся в Безы­мян­ный квар­тал немед­лен­но. Хотя бы раз­ве­дать об­ста­нов­ку.

Но преж­де нуж­но было зай­ти в Офис. Пе­ре­одеть­ся, взять кое-что из сна­ря­же­ния. Идти в Безы­мян­ный в гиль­дей­ской курт­ке с се­реб­ря­ным зна­ком было бы са­мо­убий­ством. Еле­на вер­ну­лась в зда­ние, ко­гда уже сто­я­ла ночь. Ко­ри­до­ры опу­сте­ли, толь­ко в ве­сти­бю­ле го­ре­ли де­жур­ные лам­пы, да Ро­ди­он си­дел на сво­ём по­сту, чи­тая ста­рую га­зе­ту.

— Гос­по­жа ауди­тор, — ска­зал он, под­ни­мая го­ло­ву от га­зе­ты. — Пол­ночь уже.

— Дела, Ро­ди­он. Ско­ро опять уйду. Мне нуж­но пе­ре­одеть­ся.

В ка­би­не­те сня­ла се­рую курт­ку с се­реб­ря­ным зна­ком. Из шка­фа до­ста­ла ста­рый тём­ный плащ с ка­пю­шо­ном, что хра­ни­ла для вы­ла­зок в небла­го­по­луч­ные квар­та­лы. Ткань пах­ла немно­го пле­се­нью, но для Безы­мян­но­го это был иде­аль­ный на­ряд. Про­ве­ри­ла со­дер­жи­мое. Блок­нот, ка­ран­даш, уни­вер­саль­ный нож, фо­на­рик. Во внут­рен­ний от­дел су­ну­ла ма­лень­кий ар­ба­лет, един­ствен­ное ору­жие, ко­то­рым вла­де­ла бо­лее или ме­нее снос­но. Стре­лять при­хо­ди­лось все­го два­жды за всю ка­рье­ру, оба раза в тире. Сам вес при­да­вал неко­то­рую уве­рен­ность.

Спус­ка­ясь по лест­ни­це, сно­ва про­шла мимо по­ста. Ро­ди­он оки­нул взгля­дом её плащ и по­ни­ма­ю­ще кив­нул.

Безы­мян­ный квар­тал на­чи­нал­ся сра­зу за ста­рым Ка­наль­ным рын­ком, где днём тор­го­ва­ли ры­бой и ово­ща­ми, а но­чью со­би­ра­лись тени. Гра­ни­ца не была обо­зна­че­на на кар­тах, но лю­бой жи­тель Кре­ди­са знал её без­оши­боч­но. Она про­хо­ди­ла там, где за­кан­чи­ва­лись фо­на­ри и на­чи­на­лись кри­вые улоч­ки, осве­щён­ные лишь туск­лым све­том из ще­лей в став­нях. Даль­ше бу­лыж­ная мо­сто­вая сме­ня­лась утоп­тан­ной зем­лёй, за­па­хом де­шё­во­го та­ба­ка и немы­тых тел.

Охра­ну с со­бой не взя­ла, хотя по ре­гла­мен­ту ауди­тор имел пра­во на со­про­вож­де­ние при по­се­ще­нии небла­го­по­луч­ных рай­о­нов. Но кон­вой озна­чал шум и лиш­нее вни­ма­ние. А сей­час нуж­на была ти­ши­на.

Ули­цы Безы­мян­но­го были уз­ки­ми, из­ви­ли­сты­ми, как зме­и­ные норы. Дома ле­пи­лись друг к дру­гу, на­ви­сая верх­ни­ми эта­жа­ми над про­хо­да­ми. Мно­гие пе­ре­стро­и­ли по несколь­ку раз, их сте­ны пред­став­ля­ли со­бой лос­кут­ное оде­я­ло из кир­пи­ча, до­сок, же­сти и за­сох­шей гли­ны. По­всю­ду ви­се­ло сох­ну­щее бе­льё, пе­ре­го­ра­жи­вая и без того тес­ные про­ул­ки. В тем­но­те шны­ря­ли кры­сы. Где-то пла­кал ре­бё­нок, неда­ле­ко хрип­ло сме­я­лись муж­ские го­ло­са. Из под­валь­ной две­ри тя­ну­ло ед­ким ды­мом.

Она шла быст­ро и не кра­ду­чись. Тут нуж­но было дви­гать­ся уве­рен­но, по­ка­зы­вая всем ви­дом, что ты зна­ешь, куда идёшь, у тебя есть пра­во на­хо­дить­ся тут. Или сила. Луч­ше и то и дру­гое.

Ад­рес лом­бар­да пом­ни­ла на­изусть. Это было в глу­бине квар­та­ла, в ме­сте, ко­то­рое даже мест­ные на­зы­ва­ли Гни­лым Уг­лом. Путь туда ле­жал че­рез ла­би­ринт пе­ре­ул­ков.

В од­ном из про­ул­ков за­ме­ти­ла туск­лый свет фо­на­ря и две фи­гу­ры в пла­щах с се­реб­ря­ны­ми зна­ка­ми Ме­нял. Они сто­я­ли у по­ко­сив­шей­ся две­ри и раз­го­ва­ри­ва­ли с за­пла­кан­ной жен­щи­ной.

— Но он же пла­тил! — до­ка­зы­ва­ла жен­щи­на. — Мой муж вно­сил на­лог каж­дый год! У него была ма­стер­ская, он был чест­ным ре­мес­лен­ни­ком!

— Он про­пу­стил по­след­ний пла­тёж, — сухо от­ве­тил один из аген­тов. — За­тем умер. По за­ко­ну душа пе­ре­хо­дит Гиль­дии в счёт дол­га. Вы мо­же­те оспо­рить это в суде, но на вре­мя раз­би­ра­тельств её изы­мут.

— Вы не мо­же­те! У него же дети! Мы хо­те­ли со­хра­нить душу для стар­ше­го сына!

— Ре­ше­ние при­ня­то. Зав­тра при­шлём бри­га­ду.

Аген­ты раз­вер­ну­лись и ушли. Жен­щи­на опу­сти­лась на по­рог и за­пла­ка­ла. Еле­на про­шла мимо, стис­нув зубы. Она зна­ла этот за­кон. Ду­ше­вой на­лог вве­ли две­сти лет на­зад, что­бы по­пол­нить каз­ну по­сле вой­ны. С тех пор его ни разу не пе­ре­смат­ри­ва­ли, зато штра­фы за про­сроч­ку вы­рос­ли вде­ся­те­ро. Для бед­ня­ков это был при­го­вор. Для Гиль­дии это бес­ко­неч­ный ис­точ­ник до­хо­да.

Не успе­ла отой­ти и два­дца­ти ша­гов, как из тем­но­ты вы­скольз­нул маль­чиш­ка лет де­ся­ти, бо­сой, с пе­ре­ма­зан­ным са­жей ли­цом.

— Гос­по­жа, вам куда? Я знаю все про­хо­ды. Про­ве­ду так, что ни одна со­ба­ка не учу­ет. Все­го за два ме­дя­ка.

— Я по­хо­жа на ту, у кого есть лиш­ние ме­дя­ки? — спро­си­ла Еле­на, не сбав­ляя шага.

— Вы по­хо­жи на ту, кто за­блу­дит­ся че­рез пять ми­нут, — па­ри­ро­вал маль­чиш­ка. — Вон там, — он ткнул паль­цем в тём­ный про­улок, — ту­пик. Там спят бро­дя­ги, они злые. А в дру­гой сто­роне жи­вёт тё­туш­ка Гре­та, она вы­ли­ва­ет по­мои пря­мо на го­ло­ву про­хо­жим. Хо­ти­те ис­ку­пать­ся?

Неволь­но хмык­ну­ла.

— Два ме­дя­ка, го­во­ришь?

— За два про­ве­ду куда угод­но и не за­дам ни од­но­го во­про­са.

— А за три?

— За три ещё и рас­ска­жу, кого по­до­зри­тель­но­го се­год­ня ви­дел.

Дала ему три мо­не­ты.

— Сна­ча­ла рас­ска­жи. По­том про­во­дишь.

Маль­чиш­ка огля­нул­ся по сто­ро­нам и за­шеп­тал.

— Дво­их в се­рых пла­щах. Часа два на­зад. Они про­сто сто­я­ли и кого-то жда­ли.

По­смот­ре­ла в сто­ро­ну. Воз­мож­но, за ней идёт слеж­ка. Но груз всё рав­но нуж­но за­брать. Дру­го­го шан­са мо­жет не быть.

— Про­во­ди меня так, что­бы я уви­де­ла лом­бард, но не по­па­лась им на гла­за. Есть та­кой путь?

— Есть. Иди­те за мной. Не шу­ми­те.

Он вёл её че­рез про­ул­ки уве­рен­но, слов­но по соб­ствен­но­му дому. У по­след­не­го по­во­ро­та оста­но­вил­ся и кив­нул в сто­ро­ну.

— Вон там. Лом­бард. Даль­ше сами.

Она про­тя­ну­ла ему ещё ме­дяк свер­ху. Маль­чиш­ка за­брал мо­не­ту и тут же рас­тво­рил­ся в тем­но­те, слов­но его и не было.

Ме­сто, в ко­то­рое она так спе­ши­ла, ока­за­лось глу­хим за­кут­ком, за­жа­тым меж­ду сте­ной ста­ро­го склад­ско­го кор­пу­са и по­ко­сив­шим­ся до­ход­ным до­мом. В кон­це, слов­но врос­шее в зем­лю, сто­я­ло двух­этаж­ное зда­ние с об­лу­пив­шей­ся шту­ка­тур­кой и за­ко­ло­чен­ны­ми ок­на­ми пер­во­го эта­жа.

Преж­де чем при­бли­зить­ся, Еле­на оста­но­ви­лась в тени у сте­ны на­про­тив и вни­ма­тель­но осмот­ре­ла ули­цу. Про­ход был пуст, если не счи­тать об­лез­ло­го кота, рыв­ше­го­ся в куче му­со­ра. Но что-то было не так. На зем­ле у вхо­да ва­лял­ся све­жий оку­рок. Здесь тоже кто-то по­бы­вал.

По­до­жда­ла ещё ми­ну­ту, при­слу­ши­ва­ясь к ноч­ным зву­кам. Где-то ла­я­ла со­ба­ка, скри­пе­ли став­ни, гу­дел да­лё­кий ме­ха­низм Ко­ле­са. Ни­че­го по­до­зри­тель­но­го. То­гда ре­ши­лась и по­до­шла.

Над вхо­дом ви­се­ла ржа­вая вы­вес­ка, на ко­то­рой ко­гда-то были на­ри­со­ва­ны три зо­ло­тых шара, сим­вол ро­стов­щи­ка. Те­перь от по­зо­ло­ты оста­лись лишь гряз­ные раз­во­ды. Дверь была мас­сив­ной, с глаз­ком на уровне лица. Ниже вид­не­лась уз­кая щель для пе­ре­да­чи ве­щей. Из­нут­ри не до­но­си­лось ни зву­ка.

По­сту­ча­ла. Тя­жё­лый, глу­хой стук эхом раз­нёс­ся по за­кут­ку. За створ­кой дол­го мол­ча­ли. За­тем гла­зок при­от­крыл­ся, чей-то зра­чок уста­вил­ся на неё.

— Чего надо? — про­скри­пел го­лос. Ста­рый, над­трес­ну­тый.

— У меня кви­тан­ция, — от­ве­ти­ла Еле­на, до­ста­вая сло­жен­ный ли­сток. — От Гас­па­ра Нок­са. Хочу за­брать его груз.

— Но­чью? При­ём утром. С де­ся­ти до че­ты­рёх.

— Мне нуж­но сей­час. За­пла­чу свер­ху.

Су­ну­ла в щель одну се­реб­ря­ную. Мо­не­та ис­чез­ла. За створ­кой по­слы­ша­лось шар­ка­нье и лязг за­со­вов. Она при­от­кры­лась ров­но на­столь­ко, что­бы мож­но было про­тис­нуть­ся внутрь.

В по­ме­ще­нии было тем­но и душ­но. Пах­ло ста­рой ко­жей, ме­тал­лом и чем-то кис­лым, на­по­ми­на­ю­щим ук­сус. Един­ствен­ным ис­точ­ни­ком све­та была ке­ро­си­но­вая лам­па на стой­ке. За ней сто­ял хо­зя­ин, сгорб­лен­ный, с ли­цом, на ко­то­ром вы­де­ля­лись необыч­но яр­кие, цеп­кие гла­за. Одет в за­са­лен­ный жи­лет по­верх ру­ба­хи. На носу си­де­ли очки с тол­сты­ми лин­за­ми, при­да­вав­шие его взгля­ду вы­ра­же­ние веч­но­го удив­ле­ния.

— Кви­тан­ция, — по­тре­бо­вал он, про­тя­ги­вая кост­ля­вую руку.

Она от­да­ла ли­сток. Ро­стов­щик под­нёс его к лам­пе и дол­го изу­чал, ше­ве­ля гу­ба­ми. За­тем кив­нул и скрыл­ся за за­на­вес­кой, от­де­ляв­шей под­соб­ное по­ме­ще­ние. Его не было до­воль­но дол­го. Еле­на сто­я­ла, при­слу­ши­ва­ясь к зву­кам дома. Где-то на­вер­ху скрип­ну­ла по­ло­ви­ца. Там кто-то был. Воз­мож­но, не один. По­ло­жи­ла руку на кар­ман с ар­ба­ле­том.

Хо­зя­ин вер­нул­ся, дер­жа в ру­ках неболь­шой де­ре­вян­ный сун­дук, око­ван­ный по уг­лам же­ле­зом. Крыш­ка была за­пер­та на ви­ся­чий за­мок.

По­ста­вил его на стой­ку и при­дер­жал ру­кой.

— По­го­ди­те, гос­по­жа. — По­сту­чал паль­цем по кви­тан­ции. — Тут ска­за­но «ин­стру­мен­ты». А сун­дук мал. Про­стые ин­стру­мен­ты в та­кой не вле­зут. Раз­ве что са­мые до­ро­гие.

— Зна­чит, там очень хо­ро­ший на­бор, — спо­кой­но от­ве­ти­ла Еле­на.

— Или не на­бор во­все. — Ро­стов­щик при­щу­рил­ся. — Я не ду­рак. Знаю, что та­кие, как вы, не при­хо­дят сре­ди ночи за га­еч­ны­ми клю­ча­ми. — По­мол­чал. — До­пла­та за риск. Ещё две се­реб­ря­ные мо­не­ты.

— Вы и так за­про­си­ли втрое про­тив обыч­но­го.

— Обыч­ное днём. А но­чью осо­бый та­риф.

Мол­ча по­ло­жи­ла на стой­ку ещё одну мо­не­ту.

— Хва­тит. Или я за­би­раю груз без до­пла­ты, а за­од­но со­об­щаю вла­стям, что вы при­ни­ма­е­те кра­де­ное.

Хо­зя­ин хмык­нул, сгрёб мо­не­ту, убрав руку.

— При­ят­но иметь дело с по­ни­ма­ю­щей жен­щи­ной. Ухо­ди­те. И не воз­вра­щай­тесь.

— Не пла­ни­рую.

Она под­хва­ти­ла ношу. Неболь­шая, но уг­ло­ва­тая и неудоб­ная, при­шлось пе­ре­хва­тить по­удоб­нее. Не го­во­ря боль­ше ни сло­ва, вы­шла об­рат­но в ночь. Хо­лод­ный воз­дух уда­рил в лицо по­сле ду­хо­ты по­ме­ще­ния. Быст­ро огля­де­лась. Про­ход был пуст.

На­пра­ви­лась прочь из квар­та­ла и не ста­ла вскры­вать ношу на ме­сте. Это было бы слиш­ком опас­но. Нуж­но до­брать­ся до без­опас­но­го ме­ста, где мож­но спо­кой­но изу­чить со­дер­жи­мое. Но идти до­мой не хо­те­лось. Квар­ти­ра ауди­то­ра, даже рас­по­ло­жен­ная в Ли­тей­ном рай­оне, не была на­дёж­ным укры­ти­ем. Если те, кто обыс­кал жи­ли­ще Нок­са, узна­ют, что сун­дук у неё, они при­дут за ним. Ро­стов­щик явно был из тех, кто про­да­ёт све­де­ния пер­во­му же по­ку­па­те­лю.

Оста­вал­ся один ва­ри­ант — её ка­би­нет в Офи­се Гиль­дии. Даже в этот час зда­ние охра­ня­лось, ни­кто не по­смел бы на­пасть на ауди­то­ра в сте­нах Гиль­дии Ме­нял. По край­ней мере, она на это на­де­я­лась.

Об­рат­ный путь че­рез Безы­мян­ный за­нял боль­ше вре­ме­ни. Она два­жды сби­ва­лась с пути и ока­зы­ва­лась в незна­ко­мых про­ул­ках. Один раз при­шлось пе­ре­жи­дать, пока прой­дёт груп­па ноч­но­го пат­ру­ля, мест­ных бан­дит­ских шаек, кон­тро­ли­ро­вав­ших рай­он вме­сто офи­ци­аль­ных вла­стей. Эти были во­ору­же­ны ду­бин­ка­ми и об­рез­ка­ми труб, вид у них был та­кой, что луч­ше не по­па­дать­ся им на гла­за.

Ко­гда на­ко­нец вы­бра­лась на осве­щён­ные ули­цы цен­тра, небо на во­сто­ке уже на­ча­ло се­реть. Бли­зил­ся рас­свет. Еле­на чув­ство­ва­ла уста­лость во всём теле, но ад­ре­на­лин про­дол­жал гнать впе­рёд. Ко­гда до­бра­лась до Офи­са, кив­ну­ла сон­но­му при­врат­ни­ку и под­ня­лась к себе. Плот­но за­крыв дверь, по­ста­ви­ла сун­дук на стол и поз­во­ли­ла себе вы­дох­нуть. Руки всё ещё дро­жа­ли. То ли от сту­жи, то ли от пе­ре­жи­то­го стра­ха. По­смот­ре­ла на свои паль­цы, на въев­шу­ю­ся под ног­ти грязь.

— Не со­зда­на я для при­клю­че­ний, — ска­за­ла себе вслух. — Пыль­ные ар­хи­вы и скуч­ные от­чё­ты, вот это моё. Но нет, сижу но­чью с кра­де­ным гру­зом, а ещё за мной охо­тят­ся люди в пла­щах. Лад­но. Жа­леть себя буду по­том. Пора ра­бо­тать.

За­мок на сун­ду­ке был про­стым, спра­ви­лась с ним с по­мо­щью скреп­ки и уни­вер­саль­ной от­мыч­ки. Внут­ри, на слое про­мас­лен­ной тка­ни, ле­жал на­бор. Но не обыч­ные ча­со­вые при­спо­соб­ле­ния, ко­то­рые она ожи­да­ла уви­деть. Стран­ный под­бор. Пара рез­цов с ал­маз­ны­ми на­ко­неч­ни­ка­ми, ми­ни­а­тюр­ная па­яль­ная лам­па с бал­лон­чи­ком для газа, несколь­ко тиг­лей раз­но­го раз­ме­ра, кол­ба с ка­кой-то гу­стой се­реб­ри­стой жид­ко­стью. Са­мое глав­ное — ком­плект юве­лир­ных пе­ча­тей и пу­ан­со­нов. Точ­но та­ких же, как те, что на­шла в му­сор­ной кор­зине Нок­са. Пе­ча­тей было пять штук, каж­дая с раз­ны­ми сим­во­ла­ми. Одна с сер­ти­фи­ка­ци­ей Гиль­дии Ча­сов­щи­ков. Дру­гая со зна­ком ка­че­ства Ме­нял. Ещё три неиз­вест­ных от­ме­ти­ны, по­хо­жих на сти­ли­зо­ван­ные бук­вы чу­жо­го ал­фа­ви­та.

Взя­ла одну и под­нес­ла к лам­пе. Под уве­ли­чи­тель­ным стек­лом раз­гля­де­ла тон­чай­шие де­та­ли гра­ви­ров­ки. Ра­бо­та вы­со­чай­ше­го клас­са. Та­кую вещь невоз­мож­но из­го­то­вить в ку­стар­ной ма­стер­ской. Для это­го тре­бо­ва­лось обо­ру­до­ва­ние уров­ня Боль­шо­го Ко­ле­са.

Вспом­ни­ла про фраг­мент, най­ден­ный во­до­ла­зом. До­ста­ла из кар­ма­на и по­ло­жи­ла ря­дом. Сплав сов­па­дал. От­те­нок, зер­ни­стая струк­ту­ра, всё то же. Зна­чит, оплав­лен­ный ку­сок под опо­рой Б был ча­стью имен­но это­го ком­плек­та. При­спо­соб­ле­ние для вы­кач­ки энер­гии из­го­то­ви­ли из того же ме­тал­ла. Рука Нок­са или его хо­зя­и­на, уже неваж­но.

Пе­ре­бра­ла осталь­ное со­дер­жи­мое сун­ду­ка. На са­мом дне, под сло­ем тка­ни, ле­жал неболь­шой блок­нот в ко­жа­ном пе­ре­плё­те. Стра­ни­цы ис­пи­са­ны мел­ким по­чер­ком Нок­са. Это был не днев­ник, а ско­рее тех­ни­че­ский жур­нал, пол­ный схем, рас­чё­тов и со­кра­ще­ний, по­нят­ных толь­ко спе­ци­а­ли­сту. Но сре­ди тех­ни­че­ских за­ме­ток по­па­да­лись и лич­ные, сде­лан­ные на­спех на по­лях.

«...ре­зо­на­тор ра­бо­та­ет неста­биль­но. Кон­тур за­мы­ка­ет­ся на тре­тьем вит­ке. Нуж­но уве­ли­чить се­че­ние мед­ной жилы...»

«...опять при­хо­дил К. Тре­бу­ет уско­рить. Ска­зал, что сро­ки сдви­га­ют­ся. Что го­то­вит боль­шое изъ­я­тие...»

«...се­год­ня ви­дел оплав­лен­ный сер­деч­ник из седь­мой пар­тии. Это ужас­но. Они не го­рят, а кри­чат. Я слы­шу их, даже ко­гда не при­ка­са­юсь...»

«...К. ска­зал, что если я по­пы­та­юсь уйти, моя душа пой­дёт в сле­ду­ю­щую пар­тию. Он не шу­тит. У него есть мой дол­го­вой до­го­вор. От­ку­да? Я ни­ко­гда не за­кла­ды­вал себя...»

На этом за­пи­си об­ры­ва­лись. По­след­няя стра­ни­ца была вы­рва­на с мя­сом, остал­ся толь­ко неров­ный край.

От­ло­жи­ла блок­нот. Го­ло­ва шла кру­гом. К.? Кто это? Кор­нель? Или кто-то ещё? Боль­шое изъ­я­тие, что это зна­чит? И фра­за про дол­го­вое обя­за­тель­ство. Это было очень се­рьёз­но. Если Нокс не за­кла­ды­вал себя доб­ро­воль­но, зна­чит бу­ма­гу под­де­ла­ли. А под­дел­ка та­ко­го рода ка­ра­лась в Кре­ди­се смер­тью че­рез раз­во­пло­ще­ние. Пре­ступ­ни­ка не очи­ща­ли, не за­клю­ча­ли в сер­деч­ник, а рас­се­и­ва­ли, уни­что­жая на­все­гда. Выс­шая мера, при­ме­няв­ша­я­ся крайне ред­ко, толь­ко по ре­ше­нию объ­еди­нён­но­го Со­ве­та Гиль­дий.

Пе­ча­ти спря­та­ла об­рат­но, сун­дук за­пер­ла в сталь­ном шка­фу. Блок­нот Нок­са су­ну­ла во внут­рен­ний кар­ман. Он ещё мог при­го­дить­ся. За­тем села за стол и по­пы­та­лась со­брать во­еди­но всё, что зна­ла.

Фак­ты были та­ко­вы. Гас­пар Нокс, ма­стер-ча­сов­щик, от­вет­ствен­ный за об­слу­жи­ва­ние Же­лез­но­го Мо­ста, был втя­нут в некую неза­кон­ную афе­ру. Она вклю­ча­ла в себя под­дел­ку пе­ча­тей, ма­ни­пу­ля­ции с си­ло­вы­ми кон­ту­ра­ми и пе­ре­упа­ков­ку ис­то­щён­ных душ. За всем этим сто­ял некто, обо­зна­чен­ный ли­те­рой К., имев­ший до­ступ к дол­го­вым бу­ма­гам и спо­соб­ный под­де­лать за­пись о за­ло­ге. Нокс пы­тал­ся вый­ти из игры или, по край­ней мере, за­фик­си­ро­вать про­ис­хо­дя­щее, спря­тав ком­про­ме­ти­ру­ю­щие ули­ки в лом­бар­де.

Она вста­ла и по­до­шла к окну. За ним мед­лен­но за­ни­мал­ся хму­рый, се­рый рас­свет. Го­род про­сы­пал­ся.

Стук в дверь за­стал её врас­плох. Она вздрог­ну­ла и обер­ну­лась.

— Вой­ди­те.

Это был тот же мо­ло­дой клерк, что и вче­ра. Вы­гля­дел ис­пу­ган­ным.

— Гос­по­жа ауди­тор, вам про­си­ли пе­ре­дать. Сроч­но.

Клерк про­тя­нул за­пе­ча­тан­ный кон­верт. Еле­на взя­ла его и сра­зу от­ме­ти­ла це­лый сур­гуч­ный от­тиск с гер­бом го­род­ской стра­жи. Зна­чит, по­сла­ние не вскры­ва­ли. Она сло­ма­ла пе­чать и про­бе­жа­ла гла­за­ми ко­рот­кие стро­ки.

«Об­на­ру­же­но тело муж­чи­ны, пред­по­ло­жи­тель­но ма­сте­ра-ча­сов­щи­ка Гас­па­ра Нок­са. Труп най­ден в сточ­ном кол­лек­то­ре под Ры­ноч­ной пло­ща­дью. При­чи­на смер­ти — мно­же­ствен­ные ко­ло­тые раны. При себе об­на­ру­жен знак цеха Мо­сто­вых Укреп­ле­ний. Про­сим явить­ся для опо­зна­ния и уча­стия в осмот­ре ме­ста про­ис­ше­стви­я».

Смя­ла за­пис­ку в ку­ла­ке. Она опоз­да­ла. Тот, кто убрал Нок­са, дей­ство­вал быст­рее. Но те­перь у неё было хотя бы тело. Оно, как и сер­деч­ник, мог­ло рас­ска­зать свою ис­то­рию. Нуж­но было толь­ко уметь его слу­шать.

Схва­ти­ла курт­ку и на­пра­ви­лась к вы­хо­ду. Клерк по­сто­ро­нил­ся, при­жи­ма­ясь к стене. Вы­ра­же­ние лица у него было та­кое, слов­но он уви­дел при­зрак. Еле­на зна­ла, что вы­гля­дит сей­час не луч­шим об­ра­зом по­сле бес­сон­ной ночи, в мя­той одеж­де, с ли­хо­ра­доч­ным блес­ком в гла­зах. Но ей было пле­вать на внеш­ность. Она шла по го­ря­че­му сле­ду, ко­то­рый ста­но­вил­ся всё яс­нее.

Ры­ноч­ная пло­щадь была оцеп­ле­на. Люди в сталь­ных на­груд­ни­ках сто­я­ли плот­ным коль­цом, сдер­жи­вая тол­пу зе­вак. Слу­хи о на­ход­ке в кол­лек­то­ре раз­нес­лись по го­ро­ду быст­рее утрен­них га­зет. Про­хо­жие жа­лись друг к дру­гу, пе­ре­шеп­ты­ва­лись, вы­тя­ги­ва­ли шеи, пы­та­ясь раз­гля­деть хоть что-то по­верх го­лов. Тор­гов­цы, не успев­шие от­крыть лав­ки, ру­га­лись, тре­бо­ва­ли про­пу­стить их.

Еле­ну про­пу­сти­ли за оцеп­ле­ние без лиш­них во­про­сов. У вхо­да в сток её встре­тил сле­до­ва­тель го­род­ской стра­жи с уста­лым ли­цом и про­ку­рен­ны­ми уса­ми. Ин­спек­тор Вик­тор, зна­ко­мый по несколь­ким преды­ду­щим де­лам. Один из немно­гих, кто от­но­сил­ся к ауди­то­рам без враж­деб­но­сти, по­ни­мая, что их ра­бо­та не про­ти­во­ре­чит, а до­пол­ня­ет его соб­ствен­ную.

— Гос­по­жа ауди­тор. Быст­ро вы. Я толь­ко пол­ча­са на­зад от­пра­вил по­сыль­но­го.

— Я была в Офи­се. Где он?

— Всё ещё там, вни­зу. Я рас­по­ря­дил­ся ни­че­го не тро­гать до ва­ше­го при­хо­да. Но там... сами уви­ди­те. Зре­ли­ще не из при­ят­ных.

Он про­тя­нул ей ма­лень­кую же­стя­ную ба­ноч­ку с аро­ма­ти­че­ской ма­зью, ко­то­рую стра­жи обыч­но на­но­си­ли под нос пе­ред осмот­ром раз­ла­га­ю­щих­ся остан­ков. Еле­на взя­ла её, но ма­зать не ста­ла. За­пах был важ­ной ча­стью кар­ти­ны. Если при­ту­пить обо­ня­ние, мож­но упу­стить де­та­ли.

Вниз вела уз­кая, скольз­кая от нечи­стот лест­ни­ца. Спус­ка­лась, ста­ра­ясь ды­шать ртом. В под­зем­ном ходе было тем­но, свет про­ни­кал толь­ко че­рез ре­шёт­ку свер­ху, да от фо­на­ря, ко­то­рый дер­жал один из по­мощ­ни­ков Вик­то­ра. Под но­га­ми хлю­па­ла вода, сме­шан­ная с илом и от­бро­са­ми рын­ка. Пах­ло гни­ю­щи­ми ово­ща­ми и тух­лой ры­бой. По­верх все­го это­го тя­жё­лый за­пах раз­ло­же­ния.

Труп ле­жал у сте­ны, на­по­ло­ви­ну по­гру­жен­ный в мут­ную воду. Муж­чи­на в ра­бо­чей курт­ке ча­сов­щи­ка, сей­час на­сквозь про­мок­шей, по­кры­той сло­ем гря­зи. Еле­на по­до­шла бли­же, ста­ра­ясь сту­пать осто­рож­но, что­бы не по­тре­во­жить воз­мож­ные сле­ды. Вик­тор спу­стил­ся сле­дом.

— На­шли око­ло че­ты­рёх утра. Му­сор­щи­ки по­лез­ли чи­стить сток, на­ткну­лись. Мы сра­зу опо­зна­ли по зна­ку цеха. Судя по со­сто­я­нию, он мёртв уже око­ло неде­ли. Мо­жет, боль­ше.

При­се­ла на кор­точ­ки ря­дом с по­гиб­шим и на­ча­ла осмотр. Лицо Нок­са было обез­об­ра­же­но раз­ло­же­ни­ем, но чер­ты ещё уга­ды­ва­лись. Срав­ни­ла их с опи­са­ни­ем из лич­но­го дела, всё схо­ди­лось. На гру­ди, в об­ла­сти серд­ца, курт­ка про­би­та в несколь­ких ме­стах. Ко­ло­тые раны, как и го­во­ри­лось в за­пис­ке. На­счи­та­ла пять от­вер­стий. Уда­ры на­нес­ли с боль­шой си­лой, воз­мож­но, уз­ким обо­ю­до­ост­рым клин­ком. Кровь дав­но смы­ло во­дой, но на тка­ни во­круг ран оста­лись бу­рые пят­на.

Осто­рож­но при­под­ня­ла край курт­ки, осмот­ре­ла за­пястье. Кожа раз­мяг­че­на во­дой, но кон­ту­ры та­ту­и­ров­ки ещё раз­ли­чи­мы. Знак при­над­леж­но­сти к цеху, скре­щён­ные клю­чи. Ря­дом лич­ный но­мер ма­сте­ра. Ни­ка­ко­го клей­ма Безы­мян­но­го. Зна­чит, душа Нок­са не была за­ло­же­на. По край­ней мере, офи­ци­аль­но.

— Ин­спек­тор. При нём были ка­кие-ни­будь лич­ные вещи? Кро­ме це­хо­во­го зна­ка?

Вик­тор кив­нул по­мощ­ни­ку, тот по­дал неболь­шой ко­жа­ный ме­шо­чек. Раз­вя­за­ла его, вы­сы­па­ла со­дер­жи­мое на чи­стый ку­сок тка­ни, рас­сте­лен­ный на сту­пень­ке лест­ни­цы. Несколь­ко мед­ных мо­нет, связ­ка клю­чей, сре­ди ко­то­рых был и ключ от его дома, пе­ро­чин­ный нож, сло­ман­ные кар­ман­ные часы. И ещё один пред­мет, ма­лень­кий, туск­ло блес­нув­ший. Пе­чать. Точ­но та­кая же, как те, что были в сун­ду­ке из лом­бар­да. Толь­ко эта раз­ло­ма­на на кус­ки. Кто-то на­сту­пил на неё или уда­рил, рас­ко­лов.

Еле­на ак­ку­рат­но по­до­бра­ла об­лом­ки, сло­жи­ла вме­сте. На этот раз сим­вол был дру­гой. Сти­ли­зо­ван­ный глаз, внут­ри ко­то­ро­го на­хо­ди­лась всё та же кап­ля.

— Что это? — спро­сил Вик­тор, за­гля­ды­вая че­рез её пле­чо.

— Пока не знаю. Но обя­за­тель­но вы­яс­ню. Ин­спек­тор, я хочу, что­бы его от­пра­ви­ли не в об­щий морг, а в ана­то­ми­че­ский те­атр Гиль­дии Ме­нял. Что­бы вскры­тие про­во­ди­лось под моим лич­ным кон­тро­лем.

Вик­тор на­хму­рил­ся.

— Это на­ру­ше­ние про­це­ду­ры. Тела неуста­нов­лен­ных лиц...

— Он уста­нов­лен, — рез­ко пе­ре­би­ла Еле­на. — Это Гас­пар Нокс, ма­стер-ча­сов­щик, глав­ный по­до­зре­ва­е­мый по делу об об­ру­ше­нии Же­лез­но­го Мо­ста. Я веду это дело. Тре­бую, что­бы все ве­ще­ствен­ные до­ка­за­тель­ства были пе­ре­да­ны мне.

Тот по­мол­чал, раз­гля­ды­вая её лицо. За­тем кив­нул.

— Хо­ро­шо. Я оформ­лю пе­ре­да­чу. Но вам при­дёт­ся под­пи­сать со­от­вет­ству­ю­щие бу­ма­ги.

— Под­пи­шу. Бла­го­да­рю за со­труд­ни­че­ство.

Она под­ня­лась на по­верх­ность. Тол­па зе­вак за оцеп­ле­ни­ем ста­ла ещё боль­ше. Лю­бо­пыт­ные, ис­пу­ган­ные, зло­рад­ные. Огля­де­ла её и вдруг за­мер­ла. В зад­нем ряду, по­чти скры­тый за спи­на­ми дру­гих, сто­ял че­ло­век в тём­ном пла­ще с ка­пю­шо­ном. Лица было не вид­но, но поза, ма­не­ра дер­жать­ся по­ка­за­лись смут­но зна­ко­мы­ми. Шаг­ну­ла в его сто­ро­ну, но тол­па со­мкну­лась. Ко­гда про­тол­ка­лась к тому ме­сту, че­ло­век ис­чез. Был и нет.

Вер­нув­шись в Офис, нуж­но было под­го­то­вить­ся к вскры­тию и си­сте­ма­ти­зи­ро­вать то, что уже зна­ла. Преж­де все­го тре­бо­ва­лось най­ти того, кто смо­жет рас­шиф­ро­вать тех­ни­че­ские за­пи­си Нок­са. Сама она была ауди­то­ром, а не ин­же­не­ром. Схе­мы и рас­чё­ты оста­ва­лись для неё тём­ным ле­сом. Ну­жен был спе­ци­а­лист, ко­то­ро­му мож­но до­ве­рять. Та­кой у неё был.

Зва­ли его Мак­сим. Быв­ший ча­сов­щик, уво­лен­ный из цеха Точ­ных При­бо­ров пять лет на­зад по об­ви­не­нию в рас­тра­те. Еле­на по­зна­ко­ми­лась с ним, ко­гда рас­сле­до­ва­ла то дело. То­гда она до­ка­за­ла, что рас­тра­ту со­вер­шил не Мак­сим, а его на­чаль­ник. Но к тому вре­ме­ни того уже вы­швыр­ну­ли на ули­цу с вол­чьим би­ле­том. Ни одна ма­стер­ская в Кре­ди­се не бра­ла его на ра­бо­ту. Он вы­жи­вал, ре­мон­ти­руя мел­кие ар­те­фак­ты для бед­но­ты в Безы­мян­ном квар­та­ле. Она зна­ла, где его най­ти. По­сле того дела меж­ду ними оста­лось что-то неза­вер­шён­ное. Она то­гда от­мах­ну­лась, спи­сав на уста­лость. Оба сде­ла­ли вид, что ни­че­го не было. Сна­ча­ла вскры­тие.

Ана­то­ми­че­ский те­атр Гиль­дии Ме­нял рас­по­ла­гал­ся в под­валь­ном эта­же во­сточ­но­го кры­ла Офи­са. Про­стор­ное по­ме­ще­ние с вы­со­ки­ми сво­да­ми, вы­ло­жен­ное бе­лым ка­фе­лем. По­се­ре­дине сто­ял мра­мор­ный стол с же­ло­ба­ми для сто­ка жид­ко­стей. Вдоль стен тя­ну­лись стел­ла­жи с бан­ка­ми, на­пол­нен­ны­ми фраг­мен­та­ми тел и ор­га­нов. Осве­ща­лось всё это мощ­ны­ми лам­па­ми, да­вав­ши­ми яр­кий, без­жа­лост­ный свет.

Глав­ным ана­то­мом Гиль­дии был су­хой, пе­дан­тич­ный Ма­гистр Фаб­ер. Он но­сил очки с тол­сты­ми лин­за­ми, го­во­рил ти­хим, мо­но­тон­ным го­ло­сом, от ко­то­ро­го кло­ни­ло в сон. Но своё дело знал бле­стя­ще. Ко­гда Еле­на во­шла в те­атр, тело уже под­го­то­ви­ли к вскры­тию. Труп Нок­са был об­мыт, уло­жен на стол. Раны на гру­ди зи­я­ли тём­ны­ми про­ва­ла­ми на раз­мок­шей коже.

— Гос­по­жа ауди­тор. Я озна­ко­мил­ся с пред­ва­ри­тель­ным за­клю­че­ни­ем стра­жи. Мно­же­ствен­ные ко­ло­тые раны. Смерть, пред­по­ло­жи­тель­но, от по­те­ри кро­ви. Но я хо­тел бы об­ра­тить ваше вни­ма­ние на дру­гое.

Ука­зал скаль­пе­лем на руки. Еле­на по­до­шла бли­же. На паль­цах Нок­са, под ног­тя­ми, вид­не­лись тём­ные по­ло­сы.

— Это не грязь. Это въев­ша­я­ся ме­тал­ли­че­ская пыль. Медь, се­реб­ро, сле­ды квар­ца. Ха­рак­тер­ный со­став для тех, кто ра­бо­та­ет с тон­кой гра­ви­ров­кой. Ещё сле­ды хи­ми­че­ско­го ожо­га на по­ду­шеч­ках паль­цев. Он имел дело с кис­ло­той. Ед­кое со­еди­не­ние на ос­но­ве рту­ти, для трав­ле­ния ме­тал­ла.

— Се­реб­ри­стая та­кая, гу­стая? — уточ­ни­ла Еле­на.

— Имен­но.

Она вспом­ни­ла кол­бу из сун­ду­ка.

— Зна­чит, он сам их де­лал.

— Ве­ро­ят­но. И ещё одно. Я об­на­ру­жил в его кро­ви сле­ды силь­но­дей­ству­ю­ще­го ток­си­на. Ал­ка­ло­ид рас­ти­тель­но­го про­ис­хож­де­ния. Он был отрав­лен до того, как его уда­ри­ли но­жом. Воз­мож­но, яд вве­ли в пищу или пи­тье. Он па­ра­ли­зу­ет мыш­цы, жерт­ва не мо­жет дви­гать­ся, но оста­ёт­ся в со­зна­нии. Убий­ца хо­тел, что­бы тот всё чув­ство­вал.

— Ток­син. Вы мо­же­те опре­де­лить, ка­кой имен­но?

Фаб­ер по­пра­вил очки.

— Судя по оста­точ­ным сле­дам в кро­ви, это экс­тракт кор­ня чёр­ной манд­ра­го­ры. Ред­кое ве­ще­ство. В Кре­ди­се его ис­поль­зу­ют толь­ко в двух ме­стах. В боль­нич­ном кор­пу­се Ча­сов­щи­ков как ане­сте­тик, в ла­бо­ра­то­ри­ях Ад­ми­ни­стра­тив­но­го Со­ве­та для до­про­сов. В ма­лых до­зах он па­ра­ли­зу­ет мыш­цы, остав­ляя со­зна­ние яс­ным. Жерт­ва всё чув­ству­ет, но не мо­жет по­ше­ве­лить и паль­цем.

— Иде­аль­но для пы­ток, — мрач­но за­клю­чи­ла Еле­на.

— Под­хо­дя­ще для того, что­бы че­ло­век умер в пол­ном со­зна­нии, по­ни­мая, что с ним про­ис­хо­дит. — Фаб­ер по­мол­чал. — Я ра­бо­таю здесь мно­го лет, гос­по­жа ауди­тор. И ви­дел мно­го смер­тей. Но этот яд ис­поль­зу­ют не для убий­ства, а для на­ка­за­ния.

Еле­на вздрог­ну­ла. Кар­ти­на ста­но­ви­лась всё бо­лее мрач­ной. Нок­са не про­сто убра­ли как сви­де­те­ля. Его пы­та­ли. Или на­ка­зы­ва­ли. Де­лал это кто-то, кто имел до­ступ к ред­ким ядам.

— Спа­си­бо, Ма­гистр. Про­дол­жай­те вскры­тие. Мне ну­жен пол­ный от­чёт к ве­че­ру.

Она по­ки­ну­ла ана­то­ми­че­ский те­атр, под­ня­лась в свой ка­би­нет. На сто­ле её жда­ли до­ку­мен­ты, обе­щан­ные ма­сте­ром Фе­лик­сом. Жур­на­лы об­слу­жи­ва­ния мо­ста, гра­фи­ки за­мен, акты спи­са­ния. При­ня­лась ме­то­дич­но их изу­чать, све­ряя с теми дан­ны­ми, что на­шла в ар­хи­ве Ко­ле­са. Рас­хож­де­ния на­ча­ли всплы­вать по­чти сра­зу. В жур­на­лах, предо­став­лен­ных Фе­лик­сом, за­пи­си за по­след­ние неде­ли были под­чи­ще­ны. Не хва­та­ло тех са­мых стра­ниц, где Нокс фик­си­ро­вал вне­пла­но­вые осмот­ры, необъ­яс­ни­мые скач­ки в рас­хо­де энер­гии. Кто-то по­ра­бо­тал над до­ку­мен­та­ми со­всем недав­но.

От­ки­ну­лась на спин­ку сту­ла, при­кры­ла гла­за. Она уста­ла и тело тре­бо­ва­ло сна, но ра­зум от­ка­зы­вал­ся от­клю­чать­ся. Пе­ред мыс­лен­ным взо­ром про­плы­ва­ли об­рыв­ки дня. Лицо Нок­са на мра­мор­ном сто­ле, блед­ное и спо­кой­ное, как мас­ка. Дро­жа­щий по­черк в блок­но­те. Глаз с кап­лей, ко­то­рый по­чти уни­что­жи­ли.

Круг сжи­мал­ся. С од­ной сто­ро­ны Кор­нель, на­ме­кав­ший на то, что вы­во­ды рас­сле­до­ва­ния долж­ны быть удоб­ны­ми. С дру­гой Со­вет­ник Гель­мут, ко­то­рый, оче­вид­но, по­кры­вал кор­руп­ци­он­ную схе­му внут­ри сво­ей Гиль­дии. Где-то меж­ду ними та­ин­ствен­ный К., дер­га­ю­щий за ни­точ­ки. И уби­тый ма­стер, ко­то­рый знал слиш­ком мно­го.

Дол­го­вой до­го­вор. Вот где ключ. Если Нокс не за­кла­ды­вал душу доб­ро­воль­но, зна­чит, бу­ма­гу под­де­ла­ли. Сде­лать это мог толь­ко тот, кто име­ет до­ступ к ар­хи­вам Гиль­дии Ме­нял. Кто-то из сво­их. Она взя­ла блок­нот Нок­са и пе­ре­чи­та­ла за­пи­си.

— К., — про­шеп­та­ла она. — Кор­нель? Нет, он слиш­ком осто­ро­жен для та­ко­го. Гель­мут? У него нет до­сту­па к ар­хи­вам Ме­нял. Зна­чит, либо у Гель­му­та есть со­общ­ник сре­ди на­ших, либо К. кто-то выше. Кто-то, кто сто­ит над обе­и­ми Гиль­ди­я­ми.

Взя­ла ка­ран­даш, на чи­стом ли­сте бу­ма­ги вы­пи­са­ла бук­вы. К. К. Ини­ци­а­лы из днев­ни­ка? Или что-то дру­гое? Нокс пи­сал толь­ко К., но в од­ном ме­сте, на по­лях схе­мы, за­ме­ти­ла кро­шеч­ную при­пис­ку, по­чти стёр­шу­ю­ся. «К.К. ска­зал ме­сяц. По­том всё за­кон­чит­ся». Что это зна­чит, ещё пред­сто­я­ло вы­яс­нить.

Ули­ки от­пра­ви­лись в сейф, а сама она по­до­шла к окну. Го­род гу­дел вни­зу. Был слы­шен пе­ре­стук порш­ней, да­лё­кие кри­ки тор­гов­цев, мер­ный звон ку­ран­тов. А здесь, в ти­шине ка­би­не­та, Еле­на чув­ство­ва­ла себя так, слов­но сто­ит на краю про­па­сти. Ещё шаг, и узна­ет прав­ду. Но это мо­жет сто­ить ей жиз­ни.

Она долж­на была ещё раз зай­ти в Безы­мян­ный квар­тал. На этот раз не в лом­бард, а в са­мую его глу­би­ну, в тру­що­бы, где до­жи­ва­ли свой век те, кого на­зы­ва­ли пу­сты­ми. Те, кто про­дал пра­ва на свои души и те­перь жил в ожи­да­нии смер­ти, ко­то­рая сде­ла­ет их окон­ча­тель­ной соб­ствен­но­стью Гиль­дии. Сре­ди них был один че­ло­век, ко­то­рый, по слу­хам, знал всё о те­не­вом рын­ке душ. Его на­зы­ва­ли Сле­пой Руди. Ко­гда-то он ра­бо­тал оцен­щи­ком, как и сама Еле­на. По­том его осле­пи­ли. Он ока­зал­ся на дне, сре­ди тех, кому уже ни на что не оста­лось на­деж­ды. Толь­ко этот че­ло­век мог объ­яс­нить, что озна­ча­ет сим­вол гла­за с кап­лей и как рас­шиф­ро­вать бук­ву К.

Она на­ки­ну­ла плащ и спеш­но вы­шла в го­род. Вто­рой ви­зит в Безы­мян­ный квар­тал за сут­ки. На­де­я­лась, что он бу­дет удач­нее пер­во­го. И успе­ет до­брать­ся до Сле­по­го Руди рань­ше, чем это сде­ла­ют те, кто убрал Нок­са. Те­перь она была по­чти уве­ре­на, что охо­та на­ча­лась. При этом счи­та­ла себя уже не охот­ни­ком, а ди­чью.