Неразгаданное убийство. Детектив.

АЛЕК­САНДР

КВА­ЧЕ­НЮК-БО­РЕЦ­КИЙ

РО­МАН

НЕРАЗ­ГА­ДАН­НОЕ УБИЙ­СТВО

1

Гера Дот с неко­то­рых пор вел днев­ник. Точ­нее, он вел его со школь­ных лет. Этак, с пя­то­го клас­са, а то и рань­ше! Он на­чал это де­лать по­сле того, как ему род­ная мать объ­яс­ни­ла, что его имя и фа­ми­лия со­звуч­ны с име­нем ве­ли­ко­го гре­че­ско­го ис­то­ри­ка Ге­род­о­та. Гер­ка вна­ча­ле не при­дал это­му ни­ка­ко­го зна­че­ния, но его ро­ди­тель­ни­ца, Ва­лен­ти­на Де­ни­сов­на, была на­стой­чи­ва в сво­их устрем­ле­ния сде­лать сво­е­го сына об­ра­зо­ван­ным че­ло­ве­ком, а, зна­чит, до­стой­ным граж­да­ни­ном сво­е­го об­ще­ства. Толь­ко, воз­мож­но ли, оста­вать­ся та­ко­вым там, где это­го граж­да­ни­на ни во что не ста­вят. Или ста­вят, но со­всем не так, как нуж­но! Об этом мно­го лет спу­стя с огор­че­ни­ем, ко­то­ро­го не мог скрыть, ду­мал Гер­ман. Но, тем не ме­нее, по­сле того, как его отец, Ви­та­лий Се­ме­но­вич, бро­сил се­мью и ушел к дру­гой мо­ло­дой жен­щине, Ва­лен­ти­на Де­ни­сов­на, была для него всем! И, не же­лая огор­чать ее, он ни­ко­гда не пе­ре­чил ей. Буд­то бы на­пе­ред знал, что вско­ре долж­но было про­изой­ти то, что про­изо­шло. Но об этом… Об этом он не мог вспо­ми­нать без слез… Он брал в руки огром­ную, по­хо­жую на эн­цик­ло­пе­дию и уже слег­ка по­тре­пан­ную от вре­ме­ни, книж­ку с за­гла­ви­ем «И­сто­рия Древ­ней Гре­ци­и», ко­то­рую в да­ле­ком дет­стве по­да­ри­ла ему ро­ди­тель­ни­ца, и пе­ре­ли­сты­вал стра­ни­цы. В свое вре­мя он ста­ра­тель­но про­чи­ты­вал их одну за дру­гой… То­гда ему это было ин­те­рес­но. Он вел днев­ник, при­спо­со­бив под это дело тол­стую тет­рад­ку. Вна­ча­ле одну, по­том вто­рую… Это были вось­ми­де­ся­тые годы про­шло­го века, и ком­пью­те­ров то­гда еще в по­мине не было. А по­том, ко­гда он уже учил­ся в де­ся­том клас­се, Ва­лен­ти­на Де­ни­сов­на ку­пи­ла ему но­вень­кий комп! То-то ра­до­сти было! Он воз­об­но­вил свои за­пи­си, но уже на спе­ци­аль­но от­ве­ден­ном для это­го сай­те. Про­шлые бу­маж­ные тал­му­ды он куда-то дел, так что те­перь и не пом­нил, где они мог­ли хра­нить­ся. Да, это ему и не важ­но было. Ведь он, то вел свой днев­ник, то нет. В за­ви­си­мо­сти от на­стро­е­ния. Гера не знал, хо­ро­шо это было или пло­хо, но при­выч­ка из­ла­гать свои мыс­ли на бу­ма­ге и на том, что позд­нее ее за­ме­ни­ло, у него оста­лась. И бу­дучи уже до­воль­но взрос­лым, он те­перь хра­нил свои со­кро­вен­ные мыс­ли в пап­ке на ра­бо­чем сто­ле сво­е­го ком­па.

Гер­ман ча­стень­ко с улыб­кой вспо­ми­нал, как школь­ные учи­те­ля, вы­зы­вая его к дос­ке, про­из­но­си­ли его имя и фа­ми­лию и при этом за­бы­ва­ли в нуж­ном ме­сте вы­дер­жать па­у­зу. По­лу­ча­лось зву­ко­со­че­та­ние, ко­то­рое вы­зы­ва­ло смех у его од­но­класс­ни­ков.

— Зря вы с от­цом дали мне та­кое имя! — воз­му­щал­ся Гер­ман, ко­гда при­хо­дил до­мой. — Надо мной в клас­се все сме­ют­ся!

Но его мать лишь невоз­му­ти­мо по­жи­ма­ла пле­ча­ми.

— Ду­ра­ки все­гда сме­ют­ся, ко­гда не по­ни­ма­ют того, что им про­сто не дано по­нять!

— Но ведь я не могу за­ста­вить их по­ум­неть! — воз­ра­жал юно­ша.

— А тебе это­го и не надо де­лать! Под­тя­нись в уче­бе! Сде­лай так, что­бы по пред­ме­там у тебя были одни пя­тер­ки! По­смот­рим, ста­нут ли они сме­ять­ся по­сле это­го?

Гер­ма­ну при­шлось при­ло­жить нема­ло уси­лий, что­бы спер­ва из­ба­вить­ся от «хво­сто­в», то есть, тро­ек по двум, трем пред­ме­там, а по­том стать твер­дым хо­ро­ши­стом. Но ре­бя­та, видя его ста­ра­ние, ста­ли еще боль­ше под­тру­ни­вать над ним. Они не лю­би­ли зуб­рил. Но Гер­ман упор­но до­би­вал­ся цели, дня­ми про­си­жи­вая над учеб­ни­ка­ми. В кон­це кон­цов, это было его же­ла­ние. По­чти ни с кем из маль­чи­ков и де­во­чек его клас­са он не дру­жил. Точ­нее, ему нра­ви­лась толь­ко одна де­воч­ка. Это была Окси. Ок­са­на Ху­до­я­ро­ва. Ино­гда он за­ча­ро­ван­но смот­рел на нее, и она, за­ме­тив его вос­тор­жен­ный и влюб­лен­ный взгляд, немно­го на­смеш­ли­во кри­ви­ла пух­лень­кий пре­лест­ный ро­тик ему в от­вет. От это­го лицо Гер­ма­на неволь­но за­ли­ва­ла крас­ка сму­ще­ния. «Не­уже­ли, и она — та­кая же, как все? — спра­ши­вал себя он. — Ци­нич­ная и же­сто­ко­сер­дая?» Гер­ман от­ка­зы­вал­ся это­му ве­рить.

Он знал, что Окси была из хо­ро­шей и ин­тел­ли­гент­ной се­мьи. Кра­ем уха он слы­шал, что ее отец и мать за­ни­ма­ли ка­кие-то вы­со­кие долж­но­сти и оба ра­бо­та­ли в го­род­ской мэ­рии. Мама же Гер­ма­на пре­по­да­ва­ла ис­то­рию в Вузе. А бро­сив­ший их отец, Ви­та­лий Се­ме­но­вич Дот, ра­бо­тал в мест­ной ми­ли­ции. Как он го­во­рил сво­е­му един­ствен­но­му сыну, ко­гда они по­рой пе­ре­зва­ни­ва­лись, ло­вил нар­ко­ма­нов и про­чих га­дов и недо­ум­ков, ме­шав­ших нор­маль­но жить об­ще­ству.

Ва­лен­ти­на Де­ни­сов­на со­всем не при­вет­ство­ва­ла, что ее сын об­ща­ет­ся с быв­шим му­жем. Но тер­пе­ла это, как она го­во­ри­ла, то ли в шут­ку, то ли все­рьез, без­об­ра­зие! Она счи­та­ла, что у каж­до­го че­ло­ве­ка — своя ис­то­рия. И он де­ла­ет ее сам. По­сле того, как отец бро­сил их се­мью, его ис­то­рия в роли гла­вы их се­мей­ства за­кон­чи­лась по­то­му, что он по­сту­пил, как пре­да­тель. А пре­да­тель не мо­жет счи­тать­ся хо­ро­шим че­ло­ве­ком! Да и че­ло­ве­ком — во­об­ще! И, по­то­му у него не мо­жет быть даль­ней­шей ис­то­рии, счи­тая от мо­мен­та со­вер­ше­ния им от­вра­ти­тель­ней­ше­го из по­ступ­ков!.. Ведь, все хо­ро­шее, что до сих пор он при­вно­сил в их се­мью, без со­жа­ле­ния об­ра­тил в горь­кое вос­по­ми­на­ние соб­ствен­ной ру­кой!.. По мне­нию Гер­ма­на, от­по­ведь быв­ше­му су­пру­гу со сто­ро­ны его ма­те­ри хотя и яв­ля­лась че­ресч­ур ка­те­го­рич­ной, но, по-сво­е­му, Ва­лен­ти­на Де­ни­сов­на была пра­ва. По­сколь­ку она всю жизнь лю­би­ла толь­ко од­но­го че­ло­ве­ка. Им был его отец!

Как же она была без­утеш­на, ко­гда узна­ла, что од­наж­ды в же­сто­кой пе­ре­стрел­ке с нар­ко­тор­гов­ца­ми, ка­пи­та­на ми­ли­ции Ви­та­лия Се­ме­но­ви­ча Дота уби­ли. Он по­гиб, как ге­рой! Ста­ло быть, мама Гер­ма­на ока­за­лась го­ло­слов­ной и и лишь от­но­си­тель­но пра­ва на счет его отца. Ко­неч­но же, у него была соб­ствен­ная ис­то­рия! Ис­то­рия ко­рот­кая, но яр­кая, впе­чат­ля­ю­щая и, к тому же, тра­ги­че­ская. Воз­мож­но, он по­то­му и разо­шел­ся с ма­те­рью, так как пред­ви­дел соб­ствен­ную кон­чи­ну. Ско­рее все­го, он по­ла­гал, что, если сде­ла­ет это за­го­дя, то Ва­лен­ти­на Де­ни­сов­на не бу­дет уж очень силь­но пе­ре­жи­вать о его вне­зап­ной ги­бе­ли. Как он оши­бал­ся!

По­сле смер­ти отца Гер­ман воз­не­на­ви­дел всех на све­те, кто, так или ина­че, был при­ча­стен к нар­ко­ти­кам. Пока Ви­та­лий Се­ме­но­вич был жив, он мог хотя бы из­ред­ка по­го­во­рить с ним о том, сем и, хоть, как-то от­ве­сти душу. Он счи­тал сво­е­го отца стар­шим то­ва­ри­щем, по­чти дру­гом. Те­перь же Гер­ман по­чув­ство­вал себя со­всем оди­но­ко. Ка­кое-то вре­мя он ужас­но тос­ко­вал по отцу и не на­хо­дил себе ме­ста. Мать мно­го ра­бо­та­ла, что­бы про­кор­мить себя и сына. Она при­хо­ди­ла с ра­бо­ты устав­шая и раз­дра­жен­ная. И ей было не до раз­го­во­ров с ним. Она го­то­ви­ла пищу, сти­ра­ла гряз­ное бе­лье, при­би­ра­лась по дому и счи­та­ла, что это­го было вполне до­ста­точ­но, что­бы, в гла­зах соб­ствен­ных и сына, яв­лять­ся об­раз­цо­вой ма­те­рью и хо­зяй­кой. В кон­це кон­цов, Гер­ма­ну то­гда уже ис­пол­ни­лось шест­на­дцать лет, и он мог вполне обой­тись без ее нра­во­уче­ний и со­ве­тов по по­во­ду того, как ему даль­ше жить. Гер­ман, сле­дуя на­зи­да­ни­ям Ва­лен­ти­ны Де­ни­сов­ны, год от года учил­ся все ста­ра­тель­нее и по мно­гим пред­ме­там имел от­лич­ные оцен­ки. Чего же было о нем пе­ре­жи­вать? Ей ка­за­лось, что с ее сы­ном — все в по­ряд­ке. Но лишь ка­за­лось…

Из ху­до­соч­но­го маль­чу­га­на, ка­ким был преж­де, Гер­ман вдруг как-то вне­зап­но пре­вра­тил­ся в строй­но­го ши­ро­ко­пле­че­го юно­шу. У него были тем­но-ка­рие гла­за, в ко­то­рых пря­тал­ся недо­вер­чи­вый и в то же вре­мя страст­ный ого­нек, ру­сая ше­ве­лю­ра до бро­вей. Оваль­ные ску­лы, схо­див­ши­е­ся в ост­рый ре­ши­тель­ный под­бо­ро­док. В об­щем, он был до­воль­но сим­па­тич­ным пар­нем. И даже жгу­чая брю­нет­ка Окси со свет­ло-го­лу­бы­ми, по­чти про­зрач­ны­ми, как у бе­лой вол­чи­цы, гла­за­ми, слег­ка вздер­ну­тым кон­чи­ком носа: ров­но на­столь­ко, что это де­ла­ло все ее лицо на ред­кость об­во­ро­жи­тель­ным, и при­под­ня­ты­ми угол­ка­ми на фран­цуз­ский ма­нер в меру пух­лых губ вре­мя от вре­ме­ни те­перь за­гля­ды­ва­лась на него. А — не как преж­де…

— Я тебя про­во­жу? — од­наж­ды по­сле уро­ков, на­брав­шись сме­ло­сти, пред­ло­жил ей Гер­ман.

— Про­во­ди! — кив­ну­ла она с за­та­ен­ной улыб­кой.

— А для чего ты сде­ла­ла?..

Гер­ман слег­ка за­мял­ся.

— А!.. Это!..

И, вы­су­нув язык, она, ни­чуть не сму­ща­ясь, за­виб­ри­ро­ва­ла им. Са­мый кон­чик язы­ка был про­ткнут се­реб­ря­ным ко­леч­ком.

— Так луч­ше дер­жать язык за зу­ба­ми и лиш­не­го не сболт­нуть!

И Окси звон­ко рас­сме­я­лась.

— Ко­гда шко­лу за­кон­чим, я еще один пир­синг на ниж­ней губе сде­лаю и над…

Она вы­дер­жа­ла ко­рот­кую па­у­зу.

— Бро­вью! Пра­вой бро­вью!

— По­че­му — над пра­вой?

Она без­за­бот­но по­жа­ла пле­ча­ми.

— Я так хочу и — все!

— А еще — где?

— Что — где?..

Она за­га­доч­но и немно­го ко­кет­ли­во улыб­ну­лась.

— Ты име­ешь в виду… «Эти» ме­ста?

Гер­ман со­глас­но кач­нул го­ло­вой.

— Эти са­мые!

— Я про это пока что не ду­ма­ла!

И она сдер­жан­но хи­хик­ну­ла.

— А тебе-то — что?

— Мм… Го­во­рят, что это — очень сек­су­аль­но!

Зрач­ки ее вдруг по­тем­не­ли, и от­то­го ис­кор­ки, за­свер­кав­шие в них, сде­ла­лись еще при­мет­нее.

Гер­ман от­вел свой взгляд в сто­ро­ну от­то­го, что ему ста­ло как-то не по себе. Ему вне­зап­но по­ка­за­лось, что на него смот­ре­ла не шест­на­дца­ти­лет­няя дев­чон­ка, у ко­то­рой в го­ло­ве — ве­тер!.. Его бук­валь­но ис­пе­пе­ля­ла сво­им ог­нен­ным взгля­дом уже до­воль­но взрос­лая и страст­ная жен­щи­на, ко­то­рая до­под­лин­но зна­ла, чего хо­те­ла в этой жиз­ни! На­сто­я­щая ме­ге­ра!

Они шли вдоль до­мов по тро­туа­ру, вы­ло­жен­но­му крас­ным бу­лыж­ни­ком. Это была одна из цен­траль­ных улиц го­ро­да.

— Мо­жет быть, как-ни­будь в кино схо­дим? — с тру­дом сглот­нув слю­ну, и за­мет­но нерв­ни­чая, спро­сил Гер­ман.

Все-таки это было впер­вые, ко­гда он с са­мой кра­си­вой де­вуш­кой в их клас­се оста­вал­ся один на один да еще при­гла­шал ее на сви­да­ние.

Окси с при­щу­ром и в то же вре­мя изу­ча­ю­ще вновь по­смот­ре­ла на него.

— Что? Не хо­чешь?

— Не в этом — дело!

— А — в чем?

Окси, слов­но со­мне­ва­ясь, надо ли ей было го­во­рить уха­же­ру то, что кру­ти­лось у нее на уме, в ко­то­рый раз по­жа­ла хруп­ки­ми пле­чи­ка­ми.

— Да, ты спро­сил об этом как-то неуве­рен­но! Бо­ишь­ся, что от­ка­жу?

Гер­ман упря­мо мот­нул го­ло­вой.

— Нет, не бо­юсь!

Окси пре­зри­тель­но фырк­ну­ла.

— Ты все­гда — та­кой нере­ши­тель­ный? Хотя по виду…

Но она не до­го­во­ри­ла, так как в ту же се­кун­ду по­слы­шал­ся гром­кий визг тор­мо­зов, и ка­кая-то лег­ко­вуш­ка при­пар­ко­ва­лась у обо­чи­ны до­ро­ги. В несколь­ких ша­гах от них…

За­тем двер­ка от­кры­лась, и из ма­ши­ны по­явил­ся бру­таль­ный и угрю­мый на вид тип. Гер­ман успел за­ме­тить, что у него были длин­ные немно­го вол­ни­стые тем­ные во­ло­сы. Если к это­му при­ба­вить дерз­кое вы­ра­же­ние лица и го­ря­щие ка­ким-то стран­ным ог­нем, слов­но этот мо­ло­дой че­ло­век был слег­ка не в себе, ис­си­ня чер­ные гла­за, мож­но было без тру­да до­га­дать­ся, что имен­но при­вле­ка­ло в нем Окси. Он не спе­ша уве­рен­ной по­ход­кой на­пра­вил­ся к остол­бе­нев­шей па­роч­ке.

— Ты по­че­му вче­ра не по­зво­ни­ла? — гру­бо спро­сил он, по­чти вплот­ную по­дой­дя к де­вуш­ке. — А это — что за ме­дик?

Тип угрю­мо сдви­нул бро­ви.

Окси по­ка­за­ла уди­ви­тель­но ров­ный и бе­лый ряд зу­бов.

— Да, так! Учим­ся вме­сте…

— Ну, все, при­я­тель, ты — сво­бо­ден! — рявк­нул бру­тал, от ко­то­ро­го ве­я­ло ка­кой-то неве­ро­ят­ной внут­рен­ней си­лой и мо­щью. А еще — ужас­ной са­мо­на­де­ян­но­стью и на­халь­ством.

Схва­тив за руку, он по­та­щил Окси к обо­чине до­ро­ги. Она не осо­бен­но со­про­тив­ля­лась, но в то же вре­мя, как Гер­ма­ну по­ка­за­лось, не ис­пы­ты­ва­ла осо­бен­но­го же­ла­ния сле­до­вать за уха­же­ром. По­том они юрк­ну­ли в тач­ку. Это был «Порш Кай­ен» чер­но­го цве­та. Тот па­рень сел за руль, а Окси ря­дом — с ним.

Так вот, зна­чит, как? Чего же она ему при встре­че глаз­ки стро­и­ла? А этот тип от­ку­да взял­ся? Мо­жет, они за­ра­нее все под­стро­и­ли, и она по­еха­ла с ним, что­бы мар­ку свою под­нять. Нос, ему, Гер­ма­ну уте­реть. Хотя, вряд ли! Это был со­стоя-тель­ный фра­ер. На­вер­но, его ро­ди­те­ли тоже были шиш­ки на ров­ном ме­сте или за­ни­ма­лись се­рьез­ным биз­не­сом, раз их от­прыск на та­кой тач­ке ко­ле­сил.

— Что та­кое с то­бой стряс­лось? — с тре­во­гой спро­си­ла у сына Ва­лен­ти­на Де­ни­сов­на, при­дя с ра­бо­ты, и за­став его не за зуб­реж­кой учеб­ни­ков, а ле­жав­шим на ди­ване в го­сти­ной и угрю­мым взо­ром, бу­ра­вив­шим по­то­лок.

Для нее это было так непри­выч­но, что, вме­сто того, что­бы быст­рень­ко пе­ре­одеть­ся и, как обыч­но, при­нять­ся за го­тов­ку ужи­на, при­сев ря­дом с Гер­ма­ном на ди­ван, она при­сталь­но по­смот­ре­ла ему в гла­за.

— Да, ни­че­го осо­бен­но­го! Устал немно­го! — неохот­но от­ве­тил Гер­ман.

— Неправ­да! — воз­ра­зи­ла жен­щи­на. — Преж­де я тебя ни­ко­гда та­ким не ви­де­ла?

Про­яв­ляя за­бо­ту о сыне, Ва­лен­ти­на Де­ни­сов­на ле­гонь­ко про­ве­ла ла­до­нью по его во­ло­сам. Сын был един­ствен­ным в этом мире, кто был ей по-на­сто­я­ще­му до­рог, хотя она не все­гда по­ка­зы­ва­ла ему это, что­бы не вос­пи­тать из бу­ду­ще­го муж­чи­ны слюн­тяя и хлю­пи­ка.

— Ну, же, го­во­ри!

— От­стань, мать! Про­шу тебя!

На лице жен­щи­ны вдруг мельк­ну­ла до­гад­ка! Ее сын был до­воль­но взрос­лым и в его пло­хом на­стро­е­нии вполне мог­ла быть ви­но­ва­та ка­кая-ни­будь из дев­чо­нок в его клас­се. Или во дво­ре…

— Влю­бил­ся, что ли? — с со­чув­ствен­ной улыб­кой, как бы, меж­ду про­чим, по­ин­те­ре­со­ва­лась она.

— Ка­кая раз­ни­ца!

Но Ва­лен­ти­на Де­ни­сов­на про­пу­сти­ла мимо ушей по­каз­ную гру­бость сына.

— И кто — она? Неужто…

— Мама! Я про­шу тебя не вме­ши­вать­ся в мои лич­ные дела! Я как-ни­будь сам в них раз­бе­русь!..

— А вот — это, вряд ли!

Гер­ман недо­вер­чи­во по­смот­рел на нее.

— Это еще — по­че­му? Что, я, по-тво­е­му, дитя ма­лое? Я — уже взрос­лый!

— Хо-хо! Надо ж, на­сме­шил! Де­вуш­ки-то у тебя ни­ко­гда не было! А, тем бо­лее, та­кой, как ваша хва­ле­ная от­лич­ни­ца Ок­са­на… Как ее? Ху­до­я­ро­ва!

Гер­ман с немым удив­ле­ни­ем по­смот­рел на мать.

— От­ку­да ты про нее зна­ешь?

— Как от­ку­да? Я ведь на класс­ные со­бра­ния ре­гу­ляр­но хожу. За­был, раз­ве?

Гер­ман пре­не­бре­жи­тель­но фырк­нул.

— Ну, да! Ко­неч­но!

— А ты ду­мал!

— От тебя ни­че­го не скро­ешь!

— Вот имен­но!.. И еще…

— Что — еще-то? — воз­му­тил­ся Гер­ман. — Оста­вишь ты меня в по­кое или нет?

— Остав­лю! Зря не бес­по­кой­ся! Со­вет толь­ко тебе один хочу дать…

— Ин­те­рес­но, ка­кой?

— Муд­рый со­вет! Ведь, со­гла­сись, ты мне — не со­всем чу­жой…

— Сла­ва богу, на­ко­нец-то, ты при­зна­лась в том, о чем я даже не до­га­ды­вал­ся!.. Я-то ду­мал, что в свое вре­мя вы меня с от­цом из дет­до­ма взя­ли и по­том усы­но­ви­ли…

— Не стыд­но тебе та­кое го­во­рить?

Мать с уко­риз­ной по­ка­ча­ла го­ло­вой.

— Ну, да лад­но! На тво­ей со­ве­сти оста­нет­ся… А со­вет я тебе вот ка­кой хочу дать!

Гер­ман вни­ма­тель­но по­смот­рел на Ва­лен­ти­ну Де­ни­сов­ну. Уж не разыг­ры­ва­ет ли его ро­ди­тель­ни­ца? Ка­кой со­вет мо­жет дать жен­щи­на сред­них лет, у ко­то­рой нет ни­че­го на уме, кро­ме ее ра­бо­ты и, по­ми­мо это­го, необ­хо­ди­мо­сти каж­дый ве­чер тор­чать у пли­ты, ему, со­вре­мен­но­му мо­ло­до­му че­ло­ве­ку, по уши влюб­лен­но­му в неве­ро­ят­но кра­си­вую де­вуш­ку? Влюб­лен­но­му на­столь­ко, что один ее взгляд, точ­но гло­ток небес­но­го кок­тей­ля, пья­нил его так, что на­прочь от­ши­бал моз­ги!

— Лад­но! Да­вай свой со­вет! Но знай, что я по­ступ­лю, все рав­но, по-сво­е­му!

— По­сту­пай, как зна­ешь, но я хочу, что­бы ты дер­жал­ся от этой Ху­до­я­ро­вой, как мож­но, даль­ше!

— Вот так — со­вет!

Гер­ман даже не пы­тал­ся скрыть, что был про­сто оша­ра­шен.

— Не ожи­дал я от тебя та­ко­го! Неуже­ли, ты сама ни­ко­гда не была влюб­ле­на? А мо­жет?..

Но сло­ва, ко­то­рые юно­ша хо­тел, было, уже про­из­не­сти, вдруг за­стря­ли у него в гор­ле.

— Что — «мо­жет»?

— Ты рев­ну­ешь меня к ней? Ну… Как сына?

— Вишь, что при­ду­мал! — рас­сер­ди­лась Ва­лен­ти­на Де­ни­сов­на.

— То­гда…

— Не пара она — тебе! Чует мое серд­це, не пара! Зубы ты об нее сло­ма­ешь, и — толь­ко!

— С чего ты это ре­ши­ла? — спро­сил Гер­ман, хотя по­ни­мал, что доля ис­ти­ны, и нема­лая, в сло­вах ма­те­ри, ко­неч­но же, есть.

— Сам по­ду­май, кто — ее ро­ди­те­ли, и кто — я!

Но Гер­ман был еще тем упрям­цем. К тому же, Окси ему уже не то, что в пе­чен­ку въелась… Это было бы пол­бе­ды!.. Она уже дав­но жила в его серд­це и яв­ля­лась в нем пол­но­власт­ной хо­зяй­кой, хо­тел юно­ша того или нет.

— При­чем здесь — ты?

— Как при­чем? — не уни­ма­лась мать. — Встре­ча­ют-то по одеж­ке! А сие зна­чит, что как толь­ко эта ба­ло­ван­ная дев­чон­ка по­чув­ству­ет над то­бой власть, она бу­дет кру­тить то­бой и вер­теть, как за­хо­чет! А до се­рьез­но­го у вас дело, как ни кру­ти, не дой­дет! Зна­ем мы этих пуп­ков зем­ли, это свет­ское об­ще­ство, как об­луп­лен­ных. Си­дят на шее у на­ро­да и его же ни в грош не ста­вят…

— О чем — ты, мать? Ка­кие пуп­ки, ка­ко­го…

— Та­кие! И не взду­май смот­реть даже в ее сто­ро­ну!

Ина­че, как я тебе уже го­во­ри­ла, все за­кон­чит­ся для тебя пло­хо! Вы­трет она о тебя ноги, а по­том от во­рот по­во­рот даст!.. Папа с ма­мой, уж, как-ни­будь при­смот­рят ей же­ниш­ка по­бо­га­че, а не та­ко­го, как ты!

— За что ты так этих лю­дей нена­ви­дишь? — с горь­ким удив­ле­ни­ем спро­сил Гер­ман. — Ведь ты даже не зна­ешь их!

— Не знаю, го­во­ришь? А за­чем мне их знать, ска­жи на ми­лость? Хва­тит с меня того, что твой отец по­гиб! Раз­ве, было при преж­ней вла­сти столь­ко нар­ко­ма­нов и пья­ниц, бо­га­те­ев и ни­щих? Вот из-за этой всей ку­терь­мы, все­доз­во­лен­но­сти, тво­е­го отца и не ста­ло… Люди пе­ре­ста­ли жить по со­ве­сти! Всех ин­те­ре­су­ют толь­ко день­ги! А за день­ги неко­то­рые по­дон­ки на все го­то­вы!..

И мать в серд­цах, мах­нув ру­кой, быст­ро утер­ла непро­шен­ную сле­зу.

На сле­ду­ю­щий день, вы­брав удоб­ный мо­мент, Гер­ман пер­вым по­до­шел к Окси.

— Этот тип на тач­ке!.. Он — твой па­рень? — без­раз­лич­ным то­ном по­ин­те­ре­со­вал­ся он, впе­рив свой взгляд в под­бо­ро­док де­вуш­ки.

Ему ка­за­лось, если их взгля­ды встре­тят­ся, она сра­зу все пой­мет. Пой­мет, как тос­ку­ет по ней его юное и на­ив­ное серд­це. Сколь­ко в нем та­ит­ся нераз­де­лен­ной люб­ви и боли, от ко­то­рой Гер­ма­ну хо­те­лось по­рой, ну, про­сто выть!

Лег­кий ру­мя­нец по­явил­ся на ее ще­ках.

— Спро­сил бы что-ни­будь по­лег­че!

По­вер­нув­шись к Доту спи­ной, она со­би­ра­лась уже уйти.

— Тебе — что, от­ве­тить за­под­ло?

— Моя лич­ная жизнь ни­ко­го не ка­са­ет­ся! Тебя — в том чис­ле! По­нял?

Но Гер­ман, ре­шив на­сто­ять на сво­ем, неожи­дан­но взял ее за ло­коть. Из-за сму­ще­ния и нелов­ко­сти, ко­то­рые он ис­пы­ты­вал, на­хо­дясь ря­дом с ней, у него это вы­шло до­воль­но гру­бо.

— По­стой! Я с то­бой еще не до­го­во­рил!

Окси вы­рва­ла ло­коть. Рез­ко кру­та­нув­шись на сто во­семь­де­сят гра­ду­сов, и, ока­зав­шись ли­цом к лицу с пар­нем, она гнев­но сверк­ну­ла на него гла­за­ми.

— Мы, ведь, вро­де бы, в кино с то­бой пой­ти до­го­ва­ри­ва­лись?

— А боль­ше?.. Боль­ше ты ни­че­го не хо­чешь?

— Уго­вор — до­ро­же де­нег! — как мож­но ка­те­го­рич­нее за­явил Гер­ман, чув­ствуя пре­да­тель­скую дрожь в ко­ле­нях.

— Хм…

Де­вуш­ка хит­ро при­щу­ри­лась.

— Не при­пом­ню, чтоб я обе­ща­ла пой­ти с то­бой куда-то!..

Гер­ман сто­ял по­сре­ди школь­но­го ко­ри­до­ра и с гру­стью смот­рел де­вуш­ке вслед. Нет, этот тип на до­воль­но кру­той тач­ке явно, на свой лад, пе­ре­про­грам­ми­ро­вал ей моз­ги! А, мо­жет, Окси была про­сто не в на­стро­е­нии. Гер­ман уже не знал, что ду­мать. Он ре­шил, что по­сле уро­ков обя­за­тель­но про­во­дит Ху­до­я­ро­ву до­мой. Если, ко­неч­но, она это поз­во­лит ему…

Был очень теп­лый ве­сен­ний день. Гер­ман, стоя в школь­ном дво­ре, до­жи­дал­ся де­вуш­ку.

— Окси! — оклик­нул он, ко­гда ее каб­луч­ки бой­ко за­сту­ча­ли по ас­фаль­ту, в ко­то­рый была за­ка­та­на пло­щад­ка пе­ред шко­лой.

Но, про­сле­до­вав мимо сво­е­го воз­ды­ха­те­ля, Ху­до­я­ро­ва даже не по­смот­ре­ла в его сто­ро­ну.

— Да, по­го­ди же, тебе го­во­рят!

Но де­вуш­ка, при­ба­вив шагу, была уже за пре­де­ла­ми школь­но­го дво­ра, ко­то­рый окайм­ля­ла де­ко­ра­тив­ная огра­да из кра­шен­ных ме­тал­ли­че­ских пру­тьев по­лу­то­ра­мет­ро­вой вы­со­ты. По­сто­яв с ми­ну­ту или две в пол­ной рас­те­рян­но­сти, Гер­ман вдруг стрем­глав ки­нул­ся за ней. Очу­тив­шись на тро­туа­ре под­ле про­ез­жей ча­сти, он кра­ем гла­за успел за­ме­тить ру­кав жел­той курт­ки Окси, по­ка­зав­ший­ся из ма­ши­ны, до того, как за­хлоп­ну­лась двер­ка того са­мо­го чер­но­го «Порш Кай­е­на», при­пар­ко­ван­но­го на неко­то­ром уда­ле­нии от шко­лы. Ну, и — черт с то­бой! Гер­ман в серд­цах ре­шил, что мать была пра­ва, и Окси — со­вер­шен­но не его поля яго­да! Но по­че­му-то про­тив соб­ствен­ной воли, ре­ши­тель­но шаг­нув на про­ез­жую часть, он мах­нул ру­кой сле­до­вав­ше­му мимо него «Так­си».

— Вон за той чер­ной ино­мар­кой ез­жай­те!

И Гер­ман ука­зал на свер­нув­ший в это вре­мя за угол бли­жай­ше­го дома «Порш Кай­ен».

Во­ди­ла кри­во усмех­нул­ся.

— День­ги-то есть, при­я­тель? Я, ведь, за­да­ром ни­ко­го не вожу! Усво­ил?

Гер­ман то­роп­ли­во кив­нул.

— Я за­пла­чу! Толь­ко не упу­сти­те их из виду!

Шеф, креп­че сжав ба­ран­ку, на­жал на газ.

— За баб­ки я тебе и за са­мо­ле­том с ре­ак­тив­ным дви­га­те­лем успею, а не то, что за этим чер­ниль­ным пят­ном на ко­ле­сах!

В от­вет на эти сло­ва, не ли­шен­ные ори­ги­наль­но­сти и чув­ства юмо­ра, Гер­ман лишь еще плот­нее сжал зубы. Шеф дол­жен был по­ни­мать, что ему те­перь — не до шу­ток.

Ми­ну­ты че­рез три «Так­си» уже по­чти вплот­ную сле­до­ва­ло за чер­ным «Пор­ше­м». Юно­ша даже от­чет­ли­во уви­дел за­ты­лок того типа и рос­кош­ные тем­ные во­ло­сы Окси, рас­ки­дан­ные по ее пле­чам и рез­ко кон­тра­сти­ро­вав­шие с курт­кой, по­хо­жей на яич­ный жел­ток.

При­мер­но ми­нут че­рез два­дцать «Пор­ш» плав­но при­тор­мо­зил воз­ле ка­ко­го-то по виду очень пре­стиж­но­го кафе с кри­ча­щей вы­вес­кой. При­гля­дев­шись вни­ма­тель­ней, Гер­ман про­чел: «Чу­жая Га­лак­ти­ка». На­зва­ние было мно­го­обе­ща­ю­щим!

— Ну, что, брат! Рас­пла­чи­вать­ся бу­дем?

— Сколь­ко я дол­жен? — спро­сил Гер­ман, не сво­дя глаз с Окси и ее уха­же­ра.

Вый­дя из ма­ши­ны, они на­пра­ви­лись к две­рям кафе.

— Хва­тит?

Гер­ман су­нул в руку так­си­ста ты­ся­че­руб­ле­вую бу­маж­ку.

— Бо­лее чем!

— А — сда­чу?

Во­ди­ла хму­ро гля­нул на сво­е­го нера­ди­во­го пас­са­жи­ра.

— Слу­шай, Шер­лок Холмс, или как там — тебя? Ты — что, хо­чешь, что­бы я рас­ска­зал хо­зя­и­ну это­го бол­гар­ско­го «чер­но­сли­ва», что ты за ним и его дев­кой шпи­о­нил?

Это­го ар­гу­мен­та было до­ста­точ­но, что­бы, боль­ше не го­во­ря ни сло­ва, Гер­ман тот­час пу­лей вы­ле­тел из «Так­си». Если Окси и впрямь узна­ет, что он за ней сле­дил… При этой мыс­ли юно­ше ста­ло не по себе. Он услы­шал, как за его спи­ной шум­нул дви­га­тель, а ко­гда огля­нул­ся, то об­на­ру­жил, что «Так­си» уже и след про­стыл.

При­бли­зив­шись к «Пор­шу», Дот уви­дел пря­мо воз­ле ко­ле­са нечто, неволь­но при­влек­шее его вни­ма­ние. Он на­кло­нил­ся и под­нял с ас­фаль­та… Это был бе­лый цел­ло­фа­но­вый па­ке­тик.

— Вот черт!

Неза­мет­но для себя юно­ша про­из­нес это вслух. Неуже­ли?..

Му­ча­ясь в до­гад­ках, он ма­ши­наль­но су­нул свою на­ход­ку в кар­ман. Окси и ее ха­халь не те­ря­ли вре­ме­ни зря! Или нет, не так! На­вер­ня­ка, на­ход­ка Гер­ма­на при­над­ле­жа­ла не Окси, а тому типу, ко­то­рый за­чем-то втя­ги­вал ее в свои гряз­ные де­лиш­ки! А, мо­жет быть, ре­бя­та про­сто ве­се­ло про­во­ди­ли вре­мя? Хотя одно дру­го­му не ме­ша­ет.

По­тя­нув дверь за руч­ку, Дот во­шел в кафе. Но на его пути тот­час вы­рос­ла жи­вая пре­гра­да в виде того, кто бди­тель­но сто­ял на стра­же за­все­гда­та­ев кафе.

— Где — гло­бус?

— Что? — не сра­зу по­нял Гер­ман.

— У нас вход — стро­го по го­сте­вым кар­точ­кам! По-на­ше­му — «кар­та ми­ра» или «г­ло­бу­с»! — по­яс­нил бди­тель­ный страж очень при­быль­ной ту­сов­ки.

— А я могу при­об­ре­сти та­кую хрень? — как мож­но раз­вяз­нее спро­сил Дот, ста­ра­ясь при­дать сво­е­му лицу по­до­ба­ю­щее слу­чаю вы­ра­же­ние.

Вы­ши­ба­ла недо­вер­чи­во гля­нул на юно­шу.

— Пас­порт и ты­ся­чу бак­сов! И со всем этим — к папе Рим­ско­му!

На фи­зио­но­мии Гер­ма­на по­яви­лось лег­кое недо­уме­ние.

— К ад­ми­ни­стра­то­ру клу­ба, зна­чит!..

И вы­ши­ба­ла ткнул паль­цем в пу­стын­ный ко­ри­дор, рас­по­ла­гав­ший­ся по пра­вую руку от вхо­да.

— По ко­ри­до­ру — пря­мо! По­том — вто­рая дверь на­ле­во!

Но, как «на­зло», пас­пор­та, ко­неч­но же, у Дота с со­бой не ока­за­лось.