Обстановка, до этого момента лишь натянутая, лопнула с оглушительной силой. При упоминании Николаем этих фамилий, прозвучавших в тишине уютной гостиной подобно зловещему, гулкому эху в пустой гробнице, моя дочь, маленькая принцесса, стоявшая рядом с невозмутимым детским спокойствием, внезапно и неестественно как-то странно вздрогнула. Это был не просто испуг; это была реакция, идущая из самых глубин её существа. По её маленькому хрупкому телу, облачённому в светлое платье, пробежала отчётливая судорожная дрожь, словно ледяной коготь провёл по её позвоночнику. Её плечи слегка приподнялись и тут же опустились, как от внезапного сильного озноба в летнюю жару. Её глаза, которые мгновение назад искрились беззаботным серебристым светом, вдруг померкли, затянутые не просто тенью, а пеленой необъяснимого первобытного предчувствия, словно душа почуяла свою гибель. Это был едва уловимый, почти мгновенный, но совершенно очевидный жест, выражающий не просто страх, а крайнюю, инстинктивную неприязн