Часть I

Изу­на тихо шик­ну­ла, под­ни­ма­ясь с фу­то­на. Впер­вые за два­дцать че­ты­ре года тело ка­за­лось чу­жим, слов­но на вре­мя по­за­им­ство­ван­ным. Хотя во­об­ще-то так и было. Вос­по­ми­на­ния о вче­раш­нем дне мерк­ли, остав­ляя по­сле себя лишь оскол­ки: рана, на­не­сен­ная Сен­джу, и Ма­да­ра, уно­ся­щий ее с поля боя. За­тем – це­ли­тель кла­на, при­ка­зав­ший снять до­спе­хи и пре­дать тело от­ды­ху, пока он ис­сле­до­вал ее внут­рен­но­сти по­то­ком ча­к­ры. Ми­лость небес, обо­шлось без се­рьез­ных по­вре­жде­ний, но баг­ро­вый си­няк, рас­цве­та­ю­щий на ле­вом боку, обе­щал дол­го на­по­ми­нать о про­кля­том Сен­джу. Ше­лест юка­ты со­про­вож­дал каж­дый осто­рож­ный шаг ку­но­и­чи, про­би­рав­шей­ся сквозь ти­ши­ну ком­на­ты. Ти­ши­на за две­рью, ти­ши­на во всем доме – зло­ве­щая ти­ши­на, рож­да­ю­щая дур­ные пред­чув­ствия. Неуже­ли она не успе­ла? Неуже­ли Ма­да­ра все же шаг­нул в без­дну безу­мия? И сей­час, если па­мять не из­ме­ня­ет, он тре­бу­ет от Ха­ши­ра­мы смер­ти? Она уже го­то­ва была ри­нуть­ся об­рат­но, ко­гда ти­хий го­лос, слов­но тень, про­скольз­нул сквозь дверь:

– Даже не взду­май.

Не от­кры­вая дверь, она без­оши­боч­но узна­ла го­лос бра­та. Он си­дел сна­ру­жи, под­жав одну ногу, и с уста­лой об­ре­чен­но­стью смот­рел в даль. Изу­на жаж­да­ла узнать, чем все за­кон­чи­лось. Но мозг под­ки­ды­вал вос­по­ми­на­ния о ис­тин­ном ха­рак­те­ре Изу­ны, вы­нуж­дая при­ку­сить язык. Спо­кой­ный, сдер­жан­ный, рас­су­ди­тель­ный. Но, с дру­гой сто­ро­ны, тело Изу­ны ста­ло ее с са­мо­го рож­де­ния, а зна­чит ее ха­рак­тер это от­ра­же­ние соб­ствен­но­го. Тихо вздох­нув, она лишь неве­со­мо при­ка­са­ет­ся к две­ри, и тут же от­пус­ка­ет руку. Ей луч­ше от­дох­нуть. Ма­да­ра, сле­дя за каж­дым ее дви­же­ни­ем за две­рью при по­мо­щи соб­ствен­ной ча­к­ры, едва за­мет­но усмех­нул­ся. Сест­ра не спе­ши­ла воз­вра­щать­ся на фу­тон. На­про­тив, она от­сту­пи­ла от две­ри на шаг и, на­хму­рив­шись, оки­ну­ла взгля­дом ком­на­ту. В углу, небреж­ной стоп­кой, по­ко­и­лись свит­ки при­зы­ва, ку­наи и ее из­люб­лен­ная ка­та­на – кли­нок, на осво­е­ние ко­то­ро­го ушли годы, что­бы до­ве­сти ма­стер­ство вла­де­ния до со­вер­шен­ства. Од­на­ко фор­мы кла­на, с ши­ро­ки­ми ру­ка­ва­ми и гер­бом на спине, ни­где не было вид­но. Без со­мне­ния, ее унес­ли, что­бы из­ба­вить от баг­ро­вых пя­тен кро­ви, въев­ших­ся в ткань за ми­нув­ший день, но ее от­сут­ствие вы­зы­ва­ло на язы­ке го­речь. Еще один уста­лый вздох, на этот раз со­рвав­ший­ся не с ее губ, а из гру­ди стар­ше­го бра­та, все еще непо­движ­но си­дя­ще­го на крыль­це. Он даже не вздра­ги­ва­ет, ко­гда дверь в ком­на­ту сест­ры бес­шум­но отъ­ез­жа­ет в сто­ро­ну, яв­ляя ее взо­ру. Блед­ная, слов­но лун­ный свет, с рас­пу­щен­ны­ми длин­ны­ми во­ло­са­ми, нис­па­да­ю­щи­ми на пле­чи и спи­ну, ли­шен­ны­ми при­выч­ной лен­ты. Под гла­за­ми за­лег­ли тени уста­ло­сти, вы­да­ю­щие бес­сон­ные ночи. Хруп­кая фи­гу­ра, уку­тан­ная в бин­ты и ши­ро­кую юка­ту, ка­жет­ся еще бо­лее ми­ни­а­тюр­ной, чем обыч­но. Быть мо­жет, в этом есть и вина Ма­да­ры, ко­то­рый, несмот­ря на род­ствен­ную лю­бовь, по­рой за­бы­вал о ее ка­жу­щей­ся хруп­ко­сти. Ведь в по­все­днев­ных спар­рин­гах она ка­за­лась со­всем дру­гой: про­вор­ная, мол­ние­нос­ная в ата­ках, ана­ли­зи­ру­ю­щая каж­дый его жест, вы­стра­и­ва­ю­щая кас­ка­ды так­тик, и ак­ти­ви­ру­ю­щая пе­ча­ти с та­кой ско­ро­стью, что по­рой даже ша­рин­ган не успе­вал усле­дить. Ни­ко­гда не жа­ло­ва­лась, упор­но тре­ни­ро­ва­лась, от­та­чи­ва­ла на­вы­ки, на­учи­лась из­бе­гать ра­не­ний или вы­хо­дить из битв с ми­ни­маль­ны­ми по­те­ря­ми. Он все­гда счи­тал ее силь­ной, несо­кру­ши­мой. Но сей­час она вы­гля­де­ла так, слов­но рас­сып­лет­ся в прах от од­но­го неосто­рож­но­го при­кос­но­ве­ния. Изу­на, за­ме­тив тень, скольз­нув­шую по его лицу, недо­воль­но фырк­ну­ла и от­ки­ну­ла длин­ную чел­ку, не усту­па­ю­щую в длине его соб­ствен­ной.

– Не смей жа­леть. В сле­ду­ю­щий раз та­ко­го не по­вто­рит­ся, – про­ши­пе­ла она, дер­нув­шись от соб­ствен­ной рез­ко­сти и впи­ва­ясь ног­тя­ми в ло­коть, что­бы удер­жать­ся в со­зна­нии, пока ост­рая вол­на боли не от­сту­пит.

– Сле­ду­ю­ще­го раза не бу­дет, – ры­чит Ма­да­ра, под­твер­ждая ее до­гад­ки. Клан со­гла­сен на союз, и в ско­ром вре­ме­ни на пе­пе­ли­ще веч­ной враж­ды взой­дет но­вая де­рев­ня ши­но­би, где Сен­джу и Учи­ха, вче­раш­ние вра­ги, бу­дут учить­ся жить бок о бок, от­вы­кая от сра­же­ний, став­ших их про­кля­той вто­рой на­ту­рой. Впе­ре­ди дол­гая, из­ви­ли­стая ис­то­рия, в ко­то­рой тень от­ча­я­ния не раз по­пы­та­ет­ся по­гло­тить Ма­да­ру, но она бу­дет ря­дом, слов­но маяк, рас­се­и­ва­ю­щий тьму. По­гру­жен­ная в вихрь гря­ду­щих со­бы­тий, она со­вер­ша­ет ро­ко­вую ошиб­ку – за­бы­ва­ет о бди­тель­но­сти. Впер­вые поз­во­ли­ла себе рас­сла­бить­ся, и это обер­ну­лось ка­та­стро­фой. Чу­жое при­сут­ствие она ощу­ща­ет слиш­ком позд­но, что­бы укрыть­ся от незва­ных глаз. На по­ро­ге их дома, слов­но при­зра­ки, за­сты­ли Сен­джу, те­перь уже без во­ин­ствен­но­го об­ла­че­ния, и с нескры­ва­е­мым изум­ле­ни­ем взи­ра­ют на Учих, явно не ожи­дая по­доб­но­го зре­ли­ща. Изу­на, по­крас­нев от сму­ще­ния, мол­ние­нос­но за­па­хи­ва­ет края юка­ты, тщет­но пы­та­ясь скрыть округ­ло­сти гру­дей, ко­то­рые обыч­но на­деж­но скры­ва­ли эла­стич­ные бин­ты. Где-то в сто­роне стар­ший брат об­ре­чен­но взды­ха­ет, слов­но пред­чув­ствуя неми­ну­е­мое. Рано или позд­но их тай­на все рав­но бы всплы­ла, осо­бен­но с уче­том гря­ду­ще­го ос­но­ва­ния об­щей де­рев­ни, но по­доб­ное раз­об­ла­че­ние ка­за­лось осо­бен­но бо­лез­нен­ным.

– Так… Изу­на – де­вуш­ка? – вы­ды­ха­ет Ха­ши­ра­ма, по­ра­жен­ный, и роб­кая улыб­ка тро­га­ет его губы. В от­вет Изу­на лишь пре­зри­тель­но за­ка­ты­ва­ет гла­за и от­во­ра­чи­ва­ет­ся. Де­вуш­ка, да. Те­перь она боль­ше не ге­ний кла­на, не та­лант­ли­вый ши­но­би. Про­сто де­вуш­ка, сбро­шен­ная с пье­де­ста­ла ожи­да­ний.

Ма­да­ра чув­ству­ет, как внут­ри все сжи­ма­ет­ся от яро­сти и бес­си­лия. Сло­ва Ха­ши­ра­мы, хоть и про­из­не­сен­ные с мяг­кой улыб­кой, зву­чат как при­го­вор. Изу­на все­гда была силь­ной, лов­кой, ни­чем не усту­па­ла стар­ше­му бра­ту в бою. А те­перь ее сущ­ность сво­дят к полу, к ген­дер­ной роли, буд­то все до­сти­же­ния мгно­вен­но обес­це­ни­лись.

Он ви­дит, как пле­чи Изу­ны дро­жат, несмот­ря на ее на­ро­чи­то пре­зри­тель­ное вы­ра­же­ние лица. Он зна­ет, что она чув­ству­ет: уни­же­ние, страх пе­ред бу­ду­щим. Он сам ощу­ща­ет это от­ча­сти. Ведь он, как стар­ший брат и ли­дер кла­на, дол­жен был за­щи­тить ее от это­го. Ма­да­ра под­ни­ма­ет­ся с крыль­ца рав­ня­ясь с ней, го­то­вясь вы­сту­пить в за­щи­ту сест­ры. Но Изу­на неожи­дан­но хва­та­ет его за руку, ее паль­цы сжи­ма­ют его за­пястье с уди­ви­тель­ной си­лой. В ее гла­зах – смесь стра­ха и ре­ши­мо­сти. Она ка­ча­ет го­ло­вой, слов­но умо­ляя его не усу­губ­лять си­ту­а­цию.

Ма­да­ра нехо­тя усту­па­ет, но взгляд с Ха­ши­ра­мы не сво­дит. Он ви­дит, как лицо Сен­джу слег­ка ме­ня­ет­ся, улыб­ка ста­но­вит­ся бо­лее сдер­жан­ной, а в гла­зах по­яв­ля­ет­ся что-то по­хо­жее на по­ни­ма­ние. Воз­мож­но, он все же не та­кой уж иди­от, как ка­жет­ся на пер­вый взгляд.

– Я… Я не хо­тел оби­деть, – про­из­но­сит Ха­ши­ра­ма, опус­кая взгляд. – Изу­на – ве­ли­кий ши­но­би, неза­ви­си­мо от того, муж­чи­на она или жен­щи­на. Про­сто… Это неожи­дан­но.

Изу­на фыр­ка­ет, но в ее гла­зах уже нет той го­ре­чи, что была мгно­ве­ние на­зад. Она зна­ет, что ей еще пред­сто­ит до­ка­зать свою цен­ность, но те­перь, ко­гда тай­на рас­кры­та, она чув­ству­ет себя немно­го сво­бод­нее. Слов­но с плеч сва­лил­ся огром­ный груз.

Ехид­ная фра­за так и рва­лась с язы­ка, на­по­ми­ная, что ее пол ни­чуть не от­ме­ня­ет уча­стия в сра­же­ни­ях на­равне с его млад­шим бра­том, а мно­гие из по­бед и во­все при­над­ле­жат ей. Но, встре­ча­ясь взгля­дом с То­би­ра­мой, она не мог­ла вы­мол­вить ни сло­ва. Бу­ду­щий вто­рой Хока­ге смот­рел на нее стран­но. В алых гла­зах еще плес­ка­лась нена­висть, ис­ко­ре­не­ние ко­то­рой по­тре­бу­ет дол­гих лет, но про­гля­ды­вал и ин­те­рес – слов­но ви­дел ее впер­вые. Смот­рел при­сталь­но, оце­ни­ва­ю­ще. И это мол­ча­ли­вое изу­че­ние вы­би­ва­ло из ко­леи силь­нее лю­бой кол­ко­сти. Обыч­но она па­ри­ро­ва­ла, на­па­да­ла в от­вет, за­щи­ща­ла себя сло­вом, как ме­чом. А тут – ти­ши­на. Толь­ко взгляд, тя­же­лый, прон­зи­тель­ный, за­став­ля­ю­щий кожу по­кры­вать­ся му­раш­ка­ми. Она чув­ство­ва­ла себя об­на­жен­ной, слов­но он ви­дел ее на­сквозь, раз­би­рая на ча­сти, ана­ли­зи­руя.

Она от­ве­ла взгляд, уста­вив­шись на дверь ве­ду­щую в соб­ствен­ную ком­на­ту, за ко­то­рой хо­те­лось скрыть­ся. Сра­же­ние за­кон­чи­лось, но на­пря­же­ние ви­се­ло в воз­ду­хе, сгу­ща­ясь во­круг них, как дым от по­жа­ри­ща. Ти­ши­на да­ви­ла на уши, гром­че лю­бых кри­ков.

На­ко­нец, То­би­ра­ма морг­нул, слов­но оч­нул­ся от стран­но­го на­ва­жде­ния. Взгляд смяг­чил­ся, хотя от­блеск непри­яз­ни все еще тлел в глу­бине.

- Нам нуж­но об­су­дить стра­те­гию по со­зда­нию де­рев­ни, – про­из­нес он, от­во­ра­чи­ва­ясь. Го­лос был ров­ным, бес­страст­ным, как все­гда. Ма­да­ра и Ха­ши­ра­ма син­хрон­но кив­ну­ли, со­гла­ша­ясь с его до­во­да­ми. Изу­на вы­дох­ну­ла, чув­ствуя, как на­пря­же­ние по­сте­пен­но от­сту­па­ет. Сла­ва бо­гам, про­нес­ло. Ехид­ную фра­зу она все же оста­ви­ла при себе, ре­шив, что сей­час не вре­мя для сло­вес­ных ба­та­лий.

– Я вас остав­лю. Мне все еще необ­хо­дим от­дых, – Ку­но­и­чи не ждет от­ве­та, слов­но тень скольз­нув в свою ком­на­ту, и дверь бес­шум­но за­хло­пы­ва­ет­ся за ней, от­ре­зая от муж­ских го­ло­сов. Ма­да­ра же­стом при­гла­ша­ет неждан­ных го­стей сле­до­вать за ним вглубь дома, же­лая огра­дить сест­ру от шума и поз­во­лить ей по­гру­зить­ся в це­ли­тель­ный сон.

Воз­вра­ща­ясь на фу­тон, де­вуш­ка за­кры­ва­ет гла­за, по­гру­жа­ясь в пу­чи­ну раз­ду­мий. В жер­но­ва ана­ли­за по­па­да­ет все: и про­шлые годы, где каж­дое сло­во было ка­либ­ро­ва­но, каж­дый по­сту­пок взве­шен на ве­сах со­мне­ний. Вос­по­ми­на­ния об ори­ги­наль­ной ис­то­рии пре­сле­ду­ют неот­ступ­но, слов­но тень. Изу­на тихо сто­нет, ме­та­ясь по фу­то­ну, буд­то пти­ца в клет­ке. По­че­му ей ка­за­лось, что до­ста­точ­но из­ме­нить лишь соб­ствен­ную судь­бу, и мир пре­об­ра­зит­ся? На­ив­но. Её смерть – лишь вер­хуш­ка чу­до­вищ­но­го айс­бер­га, в чре­ве ко­то­ро­го та­ят­ся спо­ры о ли­дер­стве в но­вой де­ревне, тра­ги­че­ский уход Ма­да­ры, пла­мя Пер­вой ве­ли­кой вой­ны ши­но­би, и жгу­чая нена­висть млад­ше­го Сен­джу. Каж­дое из этих со­бы­тий тре­бу­ет кро­пот­ли­вой пе­ре­строй­ки. Вряд ли ей суж­де­но уви­деть пло­ды сво­их тру­дов, узнать, чем обер­нет­ся из­ме­нен­ная ис­то­рия, но до­ста­точ­но бу­дет, если она су­ме­ет ис­ко­ре­нить враж­ду к Учи­хам, раз­ве­ять мсти­тель­ные за­мыс­лы Ма­да­ры, и, глав­ное, про­жить дол­гую жизнь, ко­то­рой ори­ги­нал ей без­жа­лост­но от­ка­зал. Изу­на рез­ко са­дит­ся, сбра­сы­вая с себя остат­ки сна. Хо­лод­ный пот лип­нет к коже, а серд­це ко­ло­тит­ся в бе­ше­ном рит­ме. По­вре­жден­ный бок от­да­ет пуль­си­ру­ю­щей бо­лью. А в го­ло­ве чет­кое осо­зна­ние – что в её ру­ках – не толь­ко соб­ствен­ная жизнь, но и бу­ду­щее це­ло­го кла­на, а воз­мож­но, и все­го мира ши­но­би.

Нуж­но дей­ство­вать си­стем­но, вы­яв­ляя клю­че­вые точ­ки, в ко­то­рых ис­то­рия мо­жет от­кло­нит­ся от сво­е­го тра­ги­че­ско­го пути. На­чать сле­ду­ет с са­мой себя, с укреп­ле­ния сво­ей по­зи­ции в клане, хотя даль­ше не куда, Изу­на уже и так не про­сто млад­шая сест­ра Ма­да­ры, а его вер­ным со­юз­ник, опо­ра и, даже со­вет­чик.

За­тем – Ма­да­ра. Его ам­би­ции и неуто­ли­мая жаж­да силы – глав­ная угро­за миру. Необ­хо­ди­мо най­ти спо­соб на­пра­вить его энер­гию в со­зи­да­тель­ное рус­ло, по­ка­зать ему, что власть мож­но об­ре­сти не толь­ко че­рез вой­ну и раз­ру­ше­ние. Даже если Ха­ши­ра­ма пред­ло­жит ему ти­тул хока­ге в но­во­об­ра­зо­ван­ной де­ревне, это­го не слу­чит­ся. Имен­но то­гда в серд­це бра­та за­ро­дит­ся тень по­до­зре­ния, он уви­дит в этом угро­зу для сво­е­го кла­на. Но это ложь. Сен­джу, сто­я­щий во гла­ве, ста­нет луч­шей за­щи­той для де­рев­ни, чем Учи­хи, все еще за­тя­ну­тые в пу­чи­ну про­кля­той нена­ви­сти. Кста­ти, о про­кля­тии… Необ­хо­ди­мо отыс­кать кла­но­вую скри­жаль за­дол­го до того, как ее най­дет брат, что­бы безум­ные стро­ки, на­чер­тан­ные ру­кой безум­ца, ни­ко­гда не за­пят­на­ли ра­зум Ма­да­ры.

Это бу­дет дол­гий путь, усе­ян­ный тер­ни­я­ми опас­но­стей и разо­ча­ро­ва­ний. Но Изу­на го­то­ва. Она не поз­во­лит те­ням про­шло­го вновь за­хва­тить на­сто­я­щее. Она пе­ре­пи­шет ход ис­то­рии, даже если ей при­дет­ся по­жерт­во­вать всем. Она вы­рвет Учих из цеп­ких лап тьмы и вы­ве­дет их к све­ту.

****Ми­ну­ты сме­ня­ют­ся ча­са­ми, часы - дня­ми, и вот они уже при­хо­дят к офи­ци­аль­но­му мир­но­му со­ю­зу меж­ду кла­на­ми. Ма­да­ра до­во­лен. Изу­на от­ча­сти. Де­рев­ня бу­дет ос­но­ва­на в лю­бом слу­чае, но вот что по­сле­ду­ет за этим тре­бу­ет ее вни­ма­ния. Скры­ва­ясь за ши­ро­кой спи­ной бра­та, слов­но за ка­мен­ной сте­ной, она, вер­ная сво­е­му кла­ну, украд­кой бро­са­ла пол­ные тре­во­ги взгля­ды в сто­ро­ну Сен­джу. Все­го че­рез пару дней Ха­ши­ра­ма си­лой моку­то­на воз­двиг­нет но­вую де­рев­ню, да­руя кров двум кла­нам и тем, кто при­дет сле­дом. Этот акт ста­нет ис­крой, что разо­жжет пла­мя об­ра­зо­ва­ния дру­гих скры­тых по­се­ле­ний, но в ко­неч­ном ито­ге при­ве­дёт к пер­вой войне ши­но­би, где его жизнь тра­ги­че­ски обо­рвет­ся.

Изу­на, по­ка­чав го­ло­вой, вы­хо­дит на све­жий воз­дух, остав­ляя бра­та вер­шить судь­бы, об­суж­дая даль­ней­шие пла­ны. Теп­лый ве­тер лас­ко­во ка­са­ет­ся лица, иг­рая с длин­ны­ми во­ло­са­ми, вновь усми­рен­ны­ми лен­той. Ши­ро­кие ру­ка­ва оде­я­ния взмы­ва­ют в тан­це, пока она на­сла­жда­ет­ся ми­мо­лет­ным по­ко­ем. Чу­жое при­сут­ствие она ощу­ща­ет дав­но, чув­ству­ет при­сталь­ный взгляд, даже не при­бе­гая к силе про­кля­тых глаз, но оста­ет­ся без­участ­ной. Луч­ший спо­соб про­де­мон­стри­ро­вать свое от­но­ше­ние к про­шло­му – это пре­зри­тель­ное без­дей­ствие. На­ру­шить ти­ши­ну ре­ша­ют­ся не сра­зу. Слы­шен лишь ше­лест лист­вы и от­да­лен­ный плеск реки, да мер­ное ды­ха­ние незна­ком­ца. Изу­на про­дол­жа­ет сто­ять, непо­движ­ная как ста­туя, поз­во­ляя вет­ру тре­пать ее во­ло­сы и одеж­ду. Она зна­ет, кто на­блю­да­ет за ней. Чув­ству­ет на себе всю вол­ну нена­ви­сти, недо­ве­рия, и зло­бы. У на­сто­я­щей Изу­ны ско­рее все­го были та­кие же чув­ства.

На­ко­нец, шаги. Ти­хие, осто­рож­ные, слов­но кра­ду­щий­ся зверь при­бли­жа­ет­ся к сво­ей до­бы­че. Изу­на не обо­ра­чи­ва­ет­ся. За­чем? Она уже все ре­ши­ла. Про­шлое долж­но остать­ся в про­шлом. Кла­ны долж­ны объ­еди­нить­ся. Та­ко­ва воля бра­та, и она под­дер­жит его, даже если это озна­ча­ет от­каз от соб­ствен­ной гор­до­сти. Она ждет еще пару ми­нут, пока на­ру­ша­ю­щий ее по­кой ши­но­би ре­шит­ся ска­зать хоть что-то, и вы­ды­ха­ет сама.

-Я по­ста­рею рань­ше, чем ты объ­яс­нишь цель сво­е­го при­бы­тия, Сен­джу. - Го­лос ров­ный, спо­кой­ный. В нем нет ни тени стра­ха или со­жа­ле­ния. Толь­ко уста­лость. Тя­же­лая, да­вя­щая уста­лость от бес­ко­неч­ной вой­ны, от по­терь, от нена­ви­сти.

- Что ты за­ду­ма­ла, Учи­ха? - Надо же, уже вер­ное окон­ча­ние. Изу­на взды­ха­ет. Она зна­ла, что так бу­дет. Недо­ве­рие – это то, что раз­де­ля­ло их кла­ны слиш­ком дол­го. Она по­во­ра­чи­ва­ет­ся ли­цом к То­би­ра­ме. Его гла­за, как все­гда, хо­лод­ны и прон­зи­тель­ны, смот­рят с нена­ви­стью. Он сто­ит при­сло­ня­ясь к стене, скре­щи­вая руки на гру­ди в ожи­да­нии от­ве­та.

– За­ду­ма­ла? Ни­че­го осо­бен­но­го, Сен­джу. Про­сто на­сла­жда­юсь ти­ши­ной. Раз­ве это пре­ступ­ле­ние? – Изу­на слег­ка при­под­ни­ма­ет бровь, де­лая вид, что удив­ле­на его во­про­сом. Внут­ри же бу­шу­ет ура­ган эмо­ций. Она зна­ет, что То­би­ра­ма не по­ве­рит ни еди­но­му ее сло­ву, и это нор­маль­но. Они вы­рос­ли во враж­де, и слож­но ожи­дать, что все из­ме­нит­ся в один миг. Сен­джу от­тал­ки­ва­ет­ся от сте­ны и де­ла­ет несколь­ко ша­гов впе­ред, при­бли­жа­ясь к де­вуш­ке. В его взгля­де чи­та­ет­ся непри­кры­тая враж­деб­ность, но вме­сте с тем – и на­сто­ро­жен­ность. Он явно не по­ни­ма­ет, что про­ис­хо­дит, и это дает Изуне неболь­шое пре­иму­ще­ство.

– Не иг­рай со мной, Учи­ха. Я чув­ствую ложь за ки­ло­метр. Что скры­ва­ешь? – Его го­лос зву­чит как удар хлы­ста, хлест­кий и без­жа­лост­ный. Изу­на лишь усме­ха­ет­ся. Он ни­ко­гда не из­ме­нит­ся. Но имен­но та­ким она его и пом­нит.

– Я ни­че­го не скры­ваю, Сен­джу. Про­сто уста­ла от вой­ны. Раз­ве это не то, чего все мы хо­тим? Мира, ти­ши­ны, спо­кой­ствия? – Изу­на смот­рит ему пря­мо в гла­за, пы­та­ясь до­не­сти до него хотя бы то­ли­ку сво­ей ис­крен­но­сти. Она по­ни­ма­ет, что это по­чти невоз­мож­но, но долж­на по­пы­тать­ся.

То­би­ра­ма усме­ха­ет­ся, но в его гла­зах нет ни кап­ли ве­се­лья.

– Ты дей­стви­тель­но ве­ришь, что я по­ве­рю в это? Учи­ха ни­ко­гда не от­ка­жут­ся от сво­ей гор­до­сти.

– То­гда верь во что хо­чешь, – Изу­на по­жи­ма­ет пле­ча­ми. – Моя цель – пре­кра­тить кро­во­про­ли­тие. Если ты тоже это­го хо­чешь, мы мо­жем до­го­во­рить­ся. Если нет… что ж, то­гда про­дол­жай свою вой­ну. Но не жди, что я буду в ней участ­во­вать.

Изу­на от­во­ра­чи­ва­ет­ся, да­вая по­нять, что раз­го­вор окон­чен. Она не ви­дит, как ме­ня­ет­ся вы­ра­же­ние лица То­би­ра­мы. В его гла­зах по­яв­ля­ет­ся что-то, по­хо­жее на со­мне­ние. Он смот­рит на нее дол­гим взгля­дом, слов­но пы­та­ет­ся про­чи­тать ее мыс­ли. А по­сле он ухо­дит, не об­ро­нив ни сло­ва. Изу­на сно­ва оста­ет­ся одна на один с ти­ши­ной.

Упря­мый иди­от, на­ве­ки по­обе­щав­ший нена­ви­деть Учих за смерть сво­их млад­ших бра­тьев. Буд­то они одни по­зна­ли го­речь утра­ты. Буд­то Ма­да­ра с Изу­ной не хо­ро­ни­ли близ­ких, опла­ки­вая разо­рван­ные уза­ми род­ства серд­ца. Все нес­ли по­те­ри, и их, слов­но ма­ри­о­не­ток, стал­ки­ва­ли лба­ми все, кому не было дела до чу­жих стра­да­ний. И как же труд­но ему по­ве­рить, что они, по­доб­но Сен­джу, жаж­дут по­ло­жить ко­нец этой бес­ко­неч­ной войне.

Изу­на взды­ха­ет, при­кры­вая гла­за. Ти­ши­на да­вит, слов­но тол­ща воды, го­то­вая по­гло­тить её це­ли­ком. Она нена­ви­дит это оди­но­че­ство, этот ва­ку­ум, остав­лен­ный ухо­дом То­би­ра­мы. Хотя, сто­ит при­знать­ся, и при­сут­ствие по­след­не­го не все­гда при­но­си­ло об­лег­че­ние. Ско­рее, на­обор­от, бе­ре­ди­ло ста­рые раны, за­став­ля­ло вновь и вновь про­кру­чи­вать в го­ло­ве со­бы­тия ми­нув­ших лет. Она по­ни­ма­ет гнев То­би­ра­мы, его боль. Но по­че­му-то уве­ре­на, что нена­висть к Учи­хам – это лишь мас­ка, за ко­то­рой он пря­чет соб­ствен­ную уяз­ви­мость. Изу­на чув­ству­ет это, ви­дит в его гла­зах от­ра­же­ние сво­ей соб­ствен­ной тос­ки.

В душе теп­лит­ся на­деж­да, что ко­гда-ни­будь То­би­ра­ма смо­жет взгля­нуть на них, Учих, не сквозь приз­му нена­ви­сти, а как на рав­ных. Что уви­дит в них не вра­гов, а со­юз­ни­ков, стре­мя­щих­ся к од­ной цели – миру. Она го­то­ва про­тя­нуть руку, го­то­ва за­быть ста­рые оби­ды, если это по­мо­жет.

Изу­на от­кры­ва­ет гла­за, и ти­ши­на уже не ка­жет­ся та­кой гне­ту­щей. В ней слы­шит­ся от­го­ло­сок на­деж­ды, сла­бый, но на­стой­чи­вый. Она по­про­бу­ет сно­ва. Раз за ра­зом бу­дет да­вать по­нять Сен­джу, что Учи­хи го­то­вы к это­му миру. Го­то­вы как один обе­ре­гать бу­ду­щую де­рев­ню, и не сту­пать на путь вой­ны, под­стре­ка­е­мые соб­ствен­ной нена­ви­стью...