Пролог

Ре­ин­кар­на­ция, пе­ре­рож­де­ние, пе­ре­се­ле­ние душ – тер­мин, эхом от­зы­ва­ю­щий­ся в ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ских уче­ни­ях и древ­них ве­ро­ва­ни­ях. Это – идея о бес­смерт­ной сущ­но­сти, плен­ни­це кру­го­во­ро­та жиз­ни, вновь и вновь об­ре­та­ю­щей плоть, пе­ре­хо­дя­щей из од­но­го тела в дру­гое. Но­во­рож­ден­ный мла­де­нец, ди­кий зверь в лес­ной глу­ши, – вот воз­мож­ные при­ста­ни­ща для души, ищу­щей но­вый опыт. Од­на­ко ни одна тео­рия ре­ин­кар­на­ции, ни один древ­ний сви­ток не пред­ре­ка­ли столь при­чуд­ли­во­го по­во­ро­та судь­бы: пе­ре­се­ле­ние души не в про­стое смерт­ное тело, а в об­раз, рож­ден­ный фан­та­зи­ей ху­дож­ни­ка, в пер­со­на­жа ман­ги, чья ис­то­рия за­чи­та­на до дыр в юно­ше­ские годы. Не сни­лось муд­ре­цам в буд­дий­ских и ин­ду­ист­ских трак­та­тах, что душа, устав от зем­ных тя­гот, вне­зап­но по­ки­нет брен­ную обо­лоч­ку в душ­ной ауди­то­рии на эк­за­мене, что­бы вос­па­рить на ты­ся­чи ки­ло­мет­ров и об­ре­сти но­вую жизнь на стра­ни­цах япон­ской ман­ги.

Если быть до кон­ца чест­ной, не на стра­ни­цах, а в са­мой гуще ося­за­е­мо­го мира ши­но­би.

Ха. И по­че­му, ска­жи­те на ми­лость, её душа вы­бра­ла имен­но мир На­ру­то?

Неуже­ли из бес­чис­лен­ных ми­ров, что толь­ко мо­гут су­ще­ство­вать в этой без­бреж­ной все­лен­ной, её ис­тер­зан­ная душа, на­хо­див­шая лишь уте­ше­ние в за­тёр­тых то­мах ман­ги, ман­хвах и бес­чис­лен­ных но­вел­лах, ре­ши­ла на­чать но­вую жизнь имен­но здесь? Да ещё и в ка­кой мо­мент вре­ме­ни! Эпо­ха Во­ю­ю­щих Го­су­дарств, за це­лый век до ос­нов­ных со­бы­тий, где глав­ным ге­ро­ем ис­то­рии ста­нет неуго­мон­ный вихрь в оран­же­вом ко­стю­ме, иду­щий по пути пер­во­го ос­но­ва­те­ля, одер­жи­мый уто­пи­че­ской меч­той о все­об­щем мире.

Оста­ва­лось лишь раз­га­дать, в чьем смерт­ном со­су­де на­шла при­ют ее душа, дабы опре­де­лить даль­ней­ший путь. Вре­мя для пе­ре­рож­де­ния вы­бра­но хуже не при­ду­ма­ешь – впе­ре­ди годы кла­но­вых войн, кро­ва­вых сты­чек с ши­но­би, еже­ми­нут­ная опас­ность, та­я­ща­я­ся за каж­дым уг­лом. Мыс­ли ли­хо­ра­доч­но за­кру­жи­лись в хо­ро­во­де, воз­но­ся без­молв­ную моль­бу: лишь бы ее душа ока­за­лась в теле от­прыс­ка ка­ко­го-ни­будь за­те­рян­но­го кла­на, на са­мом краю мира, где от­го­лос­ки вой­ны едва слыш­ны. Рас­ти себе тихо, вы­пол­нять ру­тин­ные мис­сии, а под ко­нец жиз­ни, гля­дишь, и при­бьешь­ся к ка­кой-ни­будь мир­ной де­ре­вуш­ке. Эх, было бы непло­хо…

Гла­за рас­пах­ну­лись с тру­дом, и взо­ру пред­ста­ли кро­хот­ные, удив­лен­но рас­смат­ри­ва­е­мые руч­ки и скло­нен­ное над ней чу­жое лицо. Тем­ные гла­за, взъеро­шен­ные пря­ди во­ро­ных во­лос, про­ни­зы­ва­ю­щий взгляд, изу­ча­ю­щий ре­бен­ка… Боги, да вы из­де­ва­е­тесь?

Клан Учи­ха. Имя, что эхом раз­но­сит­ся в ве­ках, со­ткан­ное из веч­ной вой­ны, неуга­са­ю­щей нена­ви­сти и тра­ги­че­ско­го ис­треб­ле­ния от руки соб­ствен­но­го по­том­ка. Ка­жет­ся, ее душу ждет не про­сто по­ги­бель, а на­сто­я­щий ад.

Пиз­дец, если пря­мо вы­ра­жать­ся.

Слиш­ком за­дум­чи­вое лицо ре­бен­ка при­тя­ги­ва­ло взгляд, слов­но маг­нит, за­став­ляя украд­кой бро­сать ко­сые взгля­ды из-под тем­ных рес­ниц. Если ве­рить па­мя­ти, а она пока не да­ва­ла по­во­дов для со­мне­ний, пе­ред ней сто­ял Та­джи­ма Учи­ха. Неуже­ли он про­сто за­гля­нул по­здра­вить с по­яв­ле­ни­ем оче­ред­но­го от­прыс­ка кла­на? Вряд ли ли­дер ве­ли­ко­го кла­на лич­но об­хо­дит каж­дый дом, вы­ра­жая вос­торг от по­пол­не­ния бу­ду­щих во­и­нов. Мо­жет быть, он дядя? Увы, ман­га­ка был скуп на по­дроб­но­сти о бли­жай­ших род­ствен­ни­ках Та­джи­мы. А вдруг? Вдруг у него был брат или сест­ра, кто вме­сто вой­ны по­знал ра­до­сти люб­ви и по­да­рил миру плод сво­ей стра­сти. Боже, пусть бу­дет так! Но, увы, бог, если и су­ще­ство­вал в этом мире, был глух, слеп и, по­хо­же, на­сла­ждал­ся стра­да­ни­я­ми смерт­ных. До слу­ха ре­бен­ка до­нес­ся ти­хий, гор­дый го­лос:

– Имя ре­бен­ка бу­дет Изу­на Учи­ха – Ка­ко­го чер­та? По­че­му? За что ей та­кое на­ка­за­ние? Душа го­то­ва была раз­ры­дать­ся, гля­дя об­ре­чен­ным взгля­дом в по­то­лок сквозь приз­му чу­жих, тем­ных глаз. Изу­на Учи­ха умер в два­дцать че­ты­ре года, и его смерть лишь омра­чи­ла и без того тра­гич­ную ис­то­рию кла­на. Но нет, уми­рать в столь юном воз­расте в её пла­ны не вхо­ди­ло. А зна­чит, при­шло вре­мя пе­ре­пи­сать ис­то­рию так, как она со­чтет нуж­ным.

****

Изуне Учи­ха - год. Пер­вый год жиз­ни, озна­ме­но­ван­ный от­кро­ве­ни­ем, ко­то­рое ускольз­ну­ло от вни­ма­ния про­кля­то­го ман­га­ки, со­тво­рив­ше­го этот див­ный мир ши­но­би. Он за­был упо­мя­нуть – или счел несу­ще­ствен­ной де­та­лью, до­стой­ной за­бве­ния – о том, что у Та­джи­мы Учи­хи было чет­ве­ро сы­но­вей, и мать его - дочь. Упу­ще­ние, ко­неч­но, ведь Изу­на лишь ми­мо­лет­но мель­кал на стра­ни­цах ман­ги, в ран­нем дет­стве, а за­тем – в виде тру­па или ту­ман­ных вос­по­ми­на­ний Ма­да­ры. За­чем утруж­дать себя упо­ми­на­ни­ем та­кой ме­ло­чи, как пол, вер­но? И те­перь ре­ин­кар­ни­ро­вав­шей душе пред­сто­ит не толь­ко при­нять этот шо­ки­ру­ю­щий факт, но и, сми­рив­шись, по­пы­тать­ся вы­жить в жен­ском теле в на­дви­га­ю­щей­ся войне кла­нов, ко­то­рая к ее под­рост­ко­во­му воз­рас­ту раз­го­рит­ся во всю силу.

Изуне Учи­ха едва ис­пол­ни­лось пять. Имен­но в этом воз­расте она впер­вые при­ку­си­ла щеку из­нут­ри, что­бы не вы­дать отцу, как аб­сурд­на вся та чушь, что он несет о про­кля­том клане Сен­джу. Она зна­ла: дол­гая враж­да при­ве­дет лишь к их пол­но­му кра­ху. Мол­ча­ние было ее щи­том даже во вре­мя тре­ни­ро­вок, что со­про­вож­да­лись нуд­ны­ми лек­ци­я­ми о древ­ней нена­ви­сти, о том, как опас­ны Сен­джу, как они уно­си­ли жиз­ни их со­кла­нов­цев.

"Ага, как буд­то Учи­ха луч­ше," – фыр­ка­ла про себя Изу­на, вспо­ми­ная ис­то­рии, где кра­соч­но опи­сы­ва­лось, как оба кла­на, не в си­лах до­го­во­рить­ся, усти­ла­ли поля бра­ни те­ла­ми, по­пол­няя клад­би­ща но­вы­ми жи­те­ля­ми. И кто бы мог по­ду­мать, что имен­но у стар­ших сы­но­вей ны­неш­них ли­де­ров ро­дит­ся же­ла­ние пре­кра­тить этот бес­смыс­лен­ный хо­ро­вод смер­ти? Прой­дет еще несколь­ко лет, преж­де чем их пути пе­ре­се­кут­ся, за­пус­кая цепь ро­ко­вых со­бы­тий, ко­то­рые ей пред­сто­ит из­ме­нить. А пока… пока она мог­ла лишь с фа­на­тич­ным усер­ди­ем от­да­вать­ся тре­ни­ров­кам, из­ма­ты­вая свое но­вое тело и от­та­чи­вая на­вы­ки до со­вер­шен­ства, слов­но лез­вие ка­та­ны.

Изуне Учи­ха - де­сять. Она дав­но во­шла в ритм неустан­ных тре­ни­ро­вок с бра­том, от­та­чи­вая пе­ча­ти и по­сы­лая ку­наи точ­но в цель – в его непо­кор­ную ше­ве­лю­ру. Кто бы мог по­ду­мать, что ка­ких-то де­сять-один­на­дцать лет – и этот ге­ний кла­на на­прочь за­бу­дет о нож­ни­цах, отрас­тив гри­ву во­лос до по­яс­ни­цы, та­кую гу­стую, что ку­но­и­чи бу­дут из­ны­вать от за­ви­сти. Но пока он еще жи­ли­стый, юр­кий, и слу­ша­ет­ся отца по­чти без­ого­во­роч­но. Тре­ни­ру­ет­ся, участ­ву­ет в стыч­ках, а по­том сры­ва­ет­ся к реке, к сво­е­му един­ствен­но­му дру­гу. Изу­на не спра­ши­ва­ет, куда Ма­да­ра ис­че­за­ет по­сле тре­ни­ро­вок. Она и так зна­ет. Пару раз она, слов­но тень, сле­до­ва­ла за ним, что­бы убе­дить­ся: ход ис­то­рии не на­ру­шен. Пе­ре­пры­ги­вая с вет­ки на вет­ку, по­доб­но кош­ке, не упус­ка­ла из вида ша­рин­га­на го­ло­ву сво­е­го бра­та. Да и его она про­бу­ди­ла ров­но то­гда, ко­гда было нуж­но. Пока ис­то­рия их мира не тер­пе­ла из­ме­не­ний. Кро­ме од­но­го… Во всем клане, за ис­клю­че­ни­ем, мо­жет, пары по­свя­щен­ных, ни­кто не ве­дал, что по­след­ний ре­бе­нок Та­джи­мы — не сын. О при­чи­нах это­го ре­ше­ния она не спра­ши­ва­ла. Быть мо­жет, то был жест за­щи­ты, ведь в гла­зах кла­на жен­щи­на — хруп­кое со­зда­ние, не рож­ден­ное для бит­вы. А мо­жет, отец пы­тал­ся убе­дить себя, что у него по-преж­не­му пя­те­ро сы­но­вей. Из ко­то­рых оста­лось лишь двое. Ма­да­ра и Изу­на.

Изуне Учи­ха – один­на­дцать. Ей едва ис­пол­ни­лось один­на­дцать, ко­гда судь­ба све­ла ее с То­би­ра­мой Сен­джу, ве­до­мым Ба­цу­мой. За­са­да, устро­ен­ная от­цом у той зло­по­луч­ной реки, мог­ла бы увен­чать­ся успе­хом, если бы она на­ме­рен­но не рас­се­и­ва­ла свою ча­к­ру, слов­но при­зыв­ный клич, дабы Ма­да­ра успел пре­ду­пре­дить Ха­ши­ра­му. Впро­чем, даже без ее по­мо­щи стар­ший брат не был ли­шен про­ни­ца­тель­но­сти. Хотя все его гря­ду­щие ре­ше­ния, увы, бу­дут сви­де­тель­ство­вать об об­рат­ном.

Стоя на­про­тив него, длин­ные паль­цы за­мер­ли на ру­ко­я­ти ка­та­ны за спи­ной, она с на­сто­ро­жен­ным лю­бо­пыт­ством изу­ча­ла от­прыс­ка Сен­джу. Неуже­ли этот маль­чик ста­нет вто­рым Хока­ге? Твор­цом мно­же­ства тех­ник и ее убий­цей? Нет, по­след­нее точ­но ис­клю­че­но.

– Так ты Изу­на? – его во­прос, пред­ва­рен­ный от­би­тым в прыж­ке ку­на­ем, еще дол­го бу­дет эхом от­да­вать­ся в па­мя­ти. Вы­со­ко­мер­но. Вполне объ­яс­ни­мо. В его гла­зах она – лишь то­щий маль­чиш­ка с де­мо­ни­че­ски крас­ны­ми от ша­рин­га­на гла­за­ми, ли­шен­ный ка­ких-либо жен­ствен­ных черт. Учи­ха мыс­лен­но бла­го­да­ри­ла свое тело за мед­лен­ное раз­ви­тие, а уг­ло­ва­тость форм, что со вре­ме­нем долж­на была смяг­чить­ся, лег­ко скры­ва­лась под про­стор­ной кла­но­вой ру­баш­кой и ши­ро­ки­ми шта­на­ми.

– То­би­ра­ма, вер­но? – во­прос про­зву­чал ско­рее фор­маль­но, чем с ис­тин­ным ин­те­ре­сом. Раз­ве та, что зна­ла ис­то­рию, мог­ла не узнать эти алые гла­за, в ко­то­рых по­лы­ха­ла неуга­си­мая нена­висть к каж­до­му чле­ну ее кла­на? Что ж, ис­прав­ле­ние ис­то­рии при­дет­ся на­чать имен­но с него. Ведь имен­но То­би­ра­ма ста­нет той ис­крой, что вы­жжет рас­су­док Ма­да­ры, пре­вра­тив ге­ния кла­на в тень че­ло­ве­ка, одер­жи­мо­го лишь ме­стью к де­ревне, ко­то­рой еще толь­ко пред­сто­я­ло по­явить­ся на свет. И она это­го не до­пу­стит.

Пока они, слов­но за­во­ро­жен­ные, изу­ча­ют друг дру­га, мед­ля с пер­вым уда­ром, из­да­ле­ка до­но­сят­ся гро­мо­вые рас­ка­ты бит­вы их от­цов – тех, кто не зна­ет по­ща­ды, осы­пая друг дру­га гра­дом уда­ров и про­кля­тых пе­ча­тей. В душе Изу­ны рож­да­ет­ся от­ча­ян­ное же­ла­ние мет­нуть ка­та­ну в эту безум­ную кру­го­верть, за­кри­чать, за­ста­вить их уви­деть, что они тво­рят. Сколь­ко еще невин­ных жиз­ней долж­ны обо­рвать­ся, что­бы в их серд­цах просну­лось рас­ка­я­ние? На­пом­нить им, что у каж­до­го оста­лось лишь по двое де­тей, и ни­ка­кая бы­лая пло­до­ви­тость не вер­нет упу­щен­но­го. Изу­на едва сдер­жи­ва­ет гнев­ный фырк. Она хо­чет од­ним прыж­ком ока­зать­ся на бе­ре­гу, пре­кра­тить эту бес­смыс­лен­ную игру с ча­крой, удер­жи­ва­ю­щей ее на зыб­кой гла­ди воды, и с ле­ни­вой гра­ци­ей от­ра­жать уда­ры Сен­джу, ко­то­рый, в от­ли­чие от нее, жаж­дет от­пра­вить ее в мир иной. С бе­ре­га до­но­сят­ся гнев­ные кри­ки Ма­да­ры, ко­то­ро­му вто­рит Ха­ши­ра­ма с про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­ны. Они при­ка­зы­ва­ют оста­но­вить­ся, и она со­глас­на с ними всем серд­цем. Она зна­ет, чем за­кон­чит­ся эта встре­ча – ни­чем. Еще несколь­ко бес­смыс­лен­ных уда­ров, пара сло­жен­ных ог­нен­ных пе­ча­тей, и стар­ший брат пре­рвет этот фарс, за­ста­вив Сен­джу уйти во­сво­я­си.

Поз­же глу­бо­кой но­чью она бу­дет мол­ча­ли­во си­деть ря­дом с Ма­да­рой, и по­мо­гать за­ле­чи­вать по­лу­че­ные раны. Та­джи­ма не слиш­ком рад свое­воль­ным дей­стви­ям сына. Про­пу­щен­ные мимо ушей фра­зы, что он столь­ко раз мог на­ру­шить пе­ре­вес сил, убив сына Ба­цу­мы, на ко­то­рые Ма­да­ра не ска­жет не сло­во. Его един­ствен­ный сек­рет стал из­ве­стен, и он явно ожи­да­ет уви­деть нена­висть в гла­зах сест­ры за друж­бу с враж­деб­ным кла­ном. Но Изу­на оста­ет­ся спо­кой­ной.

Ее душа не со­от­вет­ство­ва­ла су­хим стро­кам ис­то­рии. Она не пи­та­ла сле­пой нена­ви­сти к Сен­джу, не ви­де­ла смыс­ла в бес­смыс­лен­ной войне, ко­то­рая, как она зна­ла, за­кон­чит­ся со­всем не так, как гре­зи­лось отцу. И она ни­ко­гда не ста­нет той, кто от­ча­ян­но бу­дет от­го­ва­ри­вать Ма­да­ру от же­ла­ния мира, ко­то­рое взрас­тет в нем вско­ре.

Изуне Учи­ха – пят­на­дцать. В свои пят­на­дцать, на оче­ред­ной из­ма­ты­ва­ю­щей тре­ни­ров­ке, Ма­да­ра впер­вые ро­ня­ет сло­ва о мире. Изу­на, от неожи­дан­но­сти, едва не про­пус­ка­ет ку­най, удив­лен­но хло­пая рес­ни­ца­ми. Не то что­бы ее уди­вил сам факт, ско­рее, столь ран­нее про­яв­ле­ние. По ее вос­по­ми­на­ни­ям, это долж­но было слу­чить­ся несколь­ко поз­же. Воз­мож­но, ее соб­ствен­ные дей­ствия немно­го под­толк­ну­ли ход со­бы­тий. Она вни­ма­тель­но слу­ша­ет рас­суж­де­ния бра­та, со­гла­ша­ясь ки­ва­ет, но мол­чит в от­вет. Ей необ­хо­ди­мо удо­сто­ве­рить­ся, что даль­ней­шее раз­вер­нет­ся так, как за­ду­ма­но.

Сра­зу по­сле тре­ни­ров­ки, она ис­че­за­ет в лес­ной чаще, на­ме­рен­но по­яв­ля­ясь у са­мой гра­ни­цы вла­де­ний Сен­джу. Не скры­вая сво­е­го при­сут­ствия, Изу­на ле­ни­во устра­и­ва­ет­ся на вет­ке вы­со­ко­го де­ре­ва, при­сло­нив­шись спи­ной к шер­ша­во­му ство­лу, и тер­пе­ли­во ждет. За­чем? Все про­сто: преж­де чем при­нять ка­кое-либо ре­ше­ние, ей необ­хо­ди­мо убе­дить­ся, что ха­рак­тер Ха­ши­ра­мы остал­ся неиз­мен­ным.

Стар­ший от­прыск кла­на Сен­джу по­яв­ля­ет­ся спу­стя пару ми­нут, слов­но то­ро­пил­ся при­быть рань­ше сво­е­го бра­та. По­явись здесь То­би­ра­ма, их раз­го­вор немед­лен­но пе­ре­рос бы в оже­сто­чен­ную схват­ку.

– Изу­на? – Ха­ши­ра­ма, ка­жет­ся, удив­лен, за­ви­дев ее на вет­ке. В от­вет она ле­ни­во при­от­кры­ва­ет гла­за и с лег­кой над­мен­но­стью про­из­но­сит лишь его фа­ми­лию:

– Сен­джу.

Он сто­ит вни­зу, за­про­ки­нув го­ло­ву, рас­смат­ри­вая рас­слаб­лен­ную Учи­ху, рас­по­ло­жив­шу­ю­ся на вет­ке с та­ким ви­дом, слов­но и не по­мыш­ля­ет о на­па­де­нии. По­хо­же, Ма­да­ра так и не по­де­лил­ся с ним но­во­стью о том, что у него не брат, а сест­ра. Ина­че взгляд Сен­джу был бы дру­гим. Сей­час в нем чи­та­ет­ся на­сто­ро­жен­ность. Несмот­ря на его стрем­ле­ние к миру и врож­ден­ный па­ци­физм, он до­ве­ря­ет лишь Ма­да­ре, бла­го­да­ря дол­гим го­дам зна­ком­ства. Но не Изуне…

Изу­на, в свою оче­редь, вни­ма­тель­но изу­ча­ет бу­ду­ще­го Пер­во­го Хока­ге. Вы­со­кий, не мень­ше ста вось­ми­де­ся­ти сан­ти­мет­ров ро­стом, с за­го­ре­лой ко­жей и во­ло­са­ми, ко­то­рые он уже отрас­тил быст­рее, чем ее стар­ший брат. И, к несча­стью для ее кла­на, он в со­вер­шен­стве овла­дел мно­же­ством тех­ник сти­хии де­ре­ва. Да, несо­мнен­но, ка­тон эф­фек­ти­вен про­тив моку­то­на, но пока сло­жишь ог­нен­ную пе­чать, уже по­лу­чишь в лоб либо дре­вес­ным го­ле­мом, либо дра­ко­ном. Но она при­шла сюда не для сра­же­ния, а для ана­ли­за, для по­пыт­ки спро­гно­зи­ро­вать даль­ней­шее раз­ви­тие ис­то­рии, если сей­час она ска­жет то, что спо­соб­но из­ме­нить ее ход. Пока она ме­чет­ся в сво­их мыс­лях, не зная с чего на­чать и как до­не­сти до Ха­ши­ра­мы то, что хо­чет­ся, он уже сам от­кры­ва­ет рот для во­про­са.

- Для чего ты здесь? – Она по­жи­ма­ет пле­ча­ми. По­го­во­рить о де­ревне, ко­то­рую он со­здаст толь­ко че­рез де­сять лет? О том, что его меч­та о мире сбу­дет­ся толь­ко пу­тем ее смер­ти и ухо­дом Ма­да­ры? О том, что спу­стя де­ся­ти­ле­тия он сно­ва сой­дет­ся с ним в бит­ве, пока не убьет луч­ше­го дру­га? На ка­ком от­кро­ве­нии он со­чтет ее су­ма­сшед­шей, и по­со­ве­ту­ет вер­нут­ся в клан, что­бы об­ра­тить­ся за по­мо­щью? Горь­ко усмех­нув­шись, ку­но­и­чи не успе­ла от­ве­тить. Ин­ту­и­ция ге­ния не про­сто шеп­та­ла, а во­пи­ла об опас­но­сти, за­став­ляя её со­ско­чить с вет­ки, рас­тво­рить­ся в воз­ду­хе, что­бы в мгно­ве­ние ока ока­зать­ся на зем­ле. С раз­дра­же­ни­ем скло­нив го­ло­ву, она взгля­ну­ла на ис­точ­ник столь стре­ми­тель­но­го пе­ре­ме­ще­ния. Неуди­ви­тель­но, это был То­би­ра­ма. За про­шед­шие годы этот бе­ло­бры­сый вы­скоч­ка вы­ма­хал под стать стар­ше­му бра­ту, воз­вы­ша­ясь над Изу­ной в схват­ках, слов­но непри­ступ­ная гора, будь он нела­ден. В пол­ном бо­е­вом об­ла­че­нии, он сей­час бу­ра­вил Учи­ху недо­воль­ным взгля­дом, явно раз­дра­жён­ный тем, что та успе­ла сре­а­ги­ро­вать. Она за­ка­ти­ла гла­за, под­ня­ла ла­до­ни вверх, по­ка­зы­вая, что не со­би­ра­ет­ся сра­жать­ся – ша­рин­ган даже не ак­ти­ви­ро­ван. Но млад­ший Сен­джу, удо­сто­ен­ный в её мыс­лях но­во­го име­ни – «ублю­до­к», буд­то и не за­ме­чал это­го. Спа­си­бо Ха­ши­ра­ме, ко­то­рый успел оста­но­вить его, преж­де чем тот сло­жил вод­ную пе­чать, ко­то­рая, мо­жет, и не убьёт её, но точ­но пре­вра­тит в про­мок­шую до нит­ки лас­ку. Ещё за­бо­ле­ет, не дай бог. Из­дав тя­жё­лый вздох, она рас­тво­ри­лась в лесу, не об­ра­щая вни­ма­ния на ры­ча­ние и по­же­ла­ния сдох­нуть, бро­шен­ные ей вслед.

По­пыт­ка про­ва­ли­лась…

Изуне Учи­ха – сем­на­дцать. В сем­на­дцать лет, ко­гда власть в клане пе­ре­те­ка­ла из рук в руки, она до­стиг­ла по­чти ста се­ми­де­ся­ти сан­ти­мет­ров. Утрен­ний ри­ту­ал утя­ги­ва­ния гру­ди стал при­выч­ным, пред­ше­ствуя каж­дой тре­ни­ров­ке. Фор­ма кла­на ми­ло­серд­но скры­ва­ла пре­да­тель­ские из­ги­бы тела: уз­кую та­лию, округ­лив­ши­е­ся бед­ра и грудь, упря­мо от­ка­зы­ва­ю­щу­ю­ся оста­вать­ся неза­мет­ной. Её сем­на­дцать, ко­гда Ма­да­ра, про­бу­див­ший Ман­ге­кьё Ша­рин­ган од­но­вре­мен­но с ней, стал ли­де­ром. Они – одни из пер­вых Учих, кому во­об­ще по­ко­ри­лась эта сила. Их еже­днев­ные спар­рин­ги, за­ка­ля­ю­щие волю и сталь, про­дол­жа­лись каж­дое утро, и даже ли­дер­ство не за­ста­ви­ло Ма­да­ру пре­рвать эту тра­ди­цию. Изу­на зна­ла: все­го че­рез пару ме­ся­цев брат впер­вые под­ни­мет во­прос о пе­ре­ми­рии с Сен­джу. Пер­вая по­пыт­ка уто­нет в волне все­об­ще­го недо­воль­ства. По вос­по­ми­на­ни­ям из про­шлой жиз­ни, Изу­на была в пер­вых ря­дах несо­глас­ных. Но не в этот раз. В этот раз она вста­нет на его сто­ро­ну, за­явив, что уста­ла от бес­ко­неч­ной че­ре­ды сра­же­ний. Да, эти схват­ки от­то­чи­ли кен­дзю­цу до ге­ни­аль­но­го блес­ка, но в глу­бине души она жаж­да­ла по­коя.

«И не от­ки­нуть­ся че­рез семь лет», – эта мысль пуль­си­ро­ва­ла в го­ло­ве, на­по­ми­ная, что от­пу­щен­ные ис­то­ри­ей годы неумо­ли­мо со­кра­ща­ют­ся. А по­пыт­ки хоть на йоту из­ме­нить от­но­ше­ние То­би­ра­мы к ее кла­ну раз­би­ва­лись о ле­дя­ную сте­ну. Оста­вал­ся лишь от­ча­ян­ный шаг: вы­ло­жить всё как есть, пре­ду­пре­дить, что ее смерть раз­вя­жет еще бо­лее кро­во­про­лит­ную вой­ну, ко­то­рая, в по­пыт­ке ис­ку­пить вину, за­ста­вит его со­здать чу­до­вищ­ную тех­ни­ку Эдо Тен­сей. Или же до­бить ублюд­ка от­кро­ве­ни­ем о том, что спу­стя де­ся­ти­ле­тия он возь­мет в уче­ни­ки Учи­ху. Если это не сра­бо­та­ет, хотя бы ин­фаркт обес­пе­чит.

Изуне Учи­ха - два­дцать че­ты­ре. Ей два­дцать че­ты­ре, ко­гда она за­ме­ча­ет из­ме­не­ния ис­то­рии, ко­то­рые так ста­ра­тель­но со­зда­ва­ла. Недо­воль­ство кла­на сти­ха­ет, они и сами вы­мо­та­лись, но уже по­чти об­хо­дят­ся без убийств. Неглас­ное пра­ви­ло, ра­нить, но не уби­вать. Схват­ки Ма­да­ры и Ха­ши­ра­мы, так и во­все ле­ни­вые. Они схо­дят­ся лишь по воли со­ве­тов, ко­то­рые на отрез от­ка­зы­ва­ют­ся от пе­ре­ми­рия. Изу­на пред­ла­га­ла пе­ре­ре­зать их всех, и со­здать но­вый, но Ма­да­ра был про­тив. Вли­я­ние Сен­джу на него очень за­мет­но, ста­ра­ет­ся обой­тись без жертв, под­би­рая сло­ва, хотя где-то еще и вид­но, что не со­всем при­вык к это­му. Изуне два­дцать че­ты­ре, ко­гда она по­ни­ма­ет, что до мо­мен­та ее смер­ти оста­лось лишь пару недель. Она пом­нит, что в схват­ке То­би­ра­ма впер­вые опро­бу­ет но­вую тех­ни­ку, и на­не­сет смер­тель­ный удар по ле­во­му боку, от ко­то­ро­го она не вы­жи­вет. Что ж зна­чит ей нуж­но под­го­то­вит­ся. Это один из немно­гих пе­ре­лом­ных мо­мен­тов, ко­то­рый необ­хо­ди­мо из­ме­нить. Что­бы безу­мие не по­гло­ти­ло Ма­да­ру, она долж­на вы­жить.

С тру­дом, но она па­ри­ро­ва­ла уда­ры, паль­цы лов­ко скла­ды­ва­ли пе­ча­ти, со­зда­вая ог­нен­ные тех­ни­ки за­став­ляя То­би­ра­му от­сту­пать, а взгляд ша­рин­га­на ни на миг не от­ры­вал­ся от от­прыс­ка Сен­джу. Под фор­мой, на ле­вом боку, по­блес­ки­ва­ли ме­тал­ли­че­ские пла­сти­ны — нечест­но, воз­мож­но, но, ко­гда на кону жизнь, о че­сти за­бы­ва­ешь. Каж­дая се­кун­да, каж­дый шаг, вдох и дви­же­ние име­ли зна­че­ние. То­би­ра­ма сра­жал­ся с ней, слов­но его су­ще­ство­ва­ние сво­ди­лось к ис­треб­ле­нию Учих с лица зем­ли. Язык зу­дел от же­ла­ния ска­зать, что его мо­лит­вы бу­дут услы­ша­ны че­рез век, и клан Учи­ха ис­чез­нет. Но если у нее по­лу­чит­ся, то и ис­то­рия ее кла­на из­ме­нит­ся на­все­гда. Без­упреч­ная тех­ни­ка Бога Гро­ма все же за­ста­ла ее врас­плох, не зря же в по­след­ствии этот ублю­док по­лу­чит зва­ние са­мо­го быст­ро­го ши­но­би, но за­щи­та спас­ла от смер­тель­но­го уда­ра.

Ма­да­ра при­был во­вре­мя, под­хва­тил ее на руки, а Ха­ши­ра­ма успел оста­но­вить бра­та. Он вновь пред­ло­жил пе­ре­ми­рие, и Изу­на, сгла­ты­вая кровь, убе­ди­ла бра­та со­гла­сить­ся. Удар был силь­ным, хоть и не смер­тель­ным, и, ве­ро­ят­но, за­дел ка­кие-то ор­га­ны. Но она вы­жи­вет.

Ма­да­ра со­гла­сил­ся, но тут же ис­чез с поля боя, что­бы уне­сти ее по­даль­ше от сра­же­ний и пе­ре­дать це­ли­те­лям. Она усмех­ну­лась, зная и веря, что он вер­нет­ся с хо­ро­ши­ми но­во­стя­ми.

Изуне два­дцать че­ты­ре, ко­гда чу­жая душа в ее теле ме­ня­ет ход со­бы­тий, да­руя прин­цес­се кла­на Учи­ха воз­мож­ность про­жить доль­ше пред­на­чер­тан­но­го.

Её ис­то­рия толь­ко на­чи­на­ет­ся…