Глава 1. Первое изображение

Па­риж, 23:47

Хлоя от­ло­жи­ла план­шет и по­тёр­ла гла­за. За ок­ном её ма­лень­кой сту­дии на ули­це Мар­тир уже дав­но стем­не­ло, но она даже не за­ме­ти­ла — как все­гда, ко­гда вхо­ди­ла в ра­бо­чий транс.

Шесть ча­сов. Шесть ча­сов она про­си­де­ла над ил­лю­стра­ци­я­ми для за­каз­чи­ка из Ли­о­на — ка­кой-то ор­га­ни­че­ский йо­гурт, «нам нуж­ны све­жие, на­ту­раль­ные об­ра­зы, Хлоя, вы же по­ни­ма­е­те». По­ни­ма­ла. Она все­гда по­ни­ма­ла. По­ни­ма­ла, что ей за­пла­тят че­рез ме­сяц, что за­каз­чик по­про­сит ещё два­дцать пра­вок, а по­том ска­жет «а да­вай­те вер­нём­ся к пер­во­му ва­ри­ан­ту».

Она по­тя­ну­лась, хруст­нув шеей. Спи­на бо­ле­ла. Гла­за щи­па­ло. На пли­те в кро­шеч­ной кухне сты­ла па­с­та с тун­цом — её ужин, зав­трак и, ве­ро­ят­но, обед зав­траш­не­го дня. Хлоя по­смот­ре­ла на часы на те­ле­фоне и вздох­ну­ла.

Пол­ночь. Она даже зубы не по­чи­сти­ла.

Она на­ли­ла ста­кан воды из-под кра­на (фильтр сло­мал­ся две неде­ли на­зад, а ку­пить но­вый она всё за­бы­ва­ла), про­ве­ри­ла дверь — за­пер­то, хотя в этом доме мож­но было не за­пи­рать­ся, со­се­ди зна­ли всех в лицо — и рух­ну­ла в по­стель.

Кро­вать была ма­лень­кой, скри­пу­чей, с од­ним хо­ро­шим ме­стом по­се­ре­дине. Хлоя зна­ла его на ощупь: если лечь чуть пра­вее, пру­жи­на впи­ва­лась в по­яс­ни­цу. Она лег­ла точ­но в центр, на­тя­ну­ла оде­я­ло до под­бо­род­ка и за­кры­ла гла­за.

Под оде­я­лом пах­ло ла­ван­дой.

Един­ствен­ное, что оста­лось от по­езд­ки в Про­ванс два года на­зад. То­гда она ещё ве­ри­ла, что пе­ре­езд в Па­риж — это на­ча­ло чего-то боль­шо­го. Что она бу­дет хо­дить в ма­лень­кие кафе, влюб­лять­ся в незна­ком­цев на на­бе­реж­ных и пить крас­ное вино на сту­пень­ках Са­к­ре-Кёр.

Вме­сто это­го она си­де­ла но­ча­ми над йо­гур­то­вы­ми упа­ков­ка­ми и разо­гре­ва­ла ма­ка­ро­ны в мик­ро­вол­нов­ке.

— Боже, ка­кой жал­кий звук, — ска­за­ла она сама себе.

Ти­ши­на не воз­ра­зи­ла.

Она су­ну­ла руки под щёку, свер­ну­лась ка­ла­чи­ком и за­кры­ла гла­за.

Тем­но­та. Ти­ши­на. Гул вен­ти­ля­то­ра за ок­ном.

По­том — вспыш­ка.

***

Сон

Она не пом­ни­ла, как ока­за­лась здесь.

В Па­ри­же все­гда есть свет. Но в этом Па­ри­же он был осо­бен­но мяг­ким, зо­ло­ти­стым, как мёд на про­свет. Хлоя шла по на­бе­реж­ной Сены, и каж­дый ка­мень под но­га­ми был пра­виль­ным — она зна­ла эту до­ро­гу, хотя ни­ко­гда не хо­ди­ла по ней в ре­аль­но­сти. Ни разу за три года.

Ве­тер иг­рал с её во­ло­са­ми. На ней было лёг­кое пла­тье — тон­кий хло­пок, цвет ла­ван­ды. Хлоя про­ве­ла ру­кой по тка­ни и уди­ви­лась: у неё ни­ко­гда не было та­ко­го пла­тья. Она во­об­ще не но­си­ла пла­тья.

Джин­сы, фут­бол­ки, сви­те­ра овер­сайз — вот её уни­фор­ма.

Но сей­час пла­тье си­де­ло иде­аль­но. Буд­то шили на неё.

Она улыб­ну­лась — сама не зная чему — и под­ня­ла го­ло­ву.

В два­дца­ти ша­гах от неё сто­ял он.

Хлоя оста­но­ви­лась. Серд­це про­пу­сти­ло удар, хотя она не зна­ла это­го че­ло­ве­ка.

Тём­ные во­ло­сы, небреж­но па­да­ю­щие на лоб. Бе­лая ру­баш­ка с за­ка­тан­ны­ми ру­ка­ва­ми — на­вер­ное, толь­ко что с ра­бо­ты. На ру­баш­ке не было ни од­ной склад­ки, но он вы­гля­дел так, буд­то толь­ко что снял фар­тук. На ле­вом пред­пле­чье — ма­лень­кий шрам, по­хо­жий на ожог. Она за­ме­ти­ла это сра­зу, хотя не зна­ла за­чем.

Он дер­жал руки в кар­ма­нах брюк и смот­рел на неё так, буд­то ждал всю жизнь.

Не ми­ну­ту. Не день. Всю жизнь.

— Доб­рый ве­чер, — ска­зал он.

Го­лос — низ­кий, спо­кой­ный, чуть хрип­ло­ва­тый. От него хо­те­лось за­крыть гла­за и слу­шать веч­ность. Хлоя по­чув­ство­ва­ла, как по спине по­бе­жа­ли му­раш­ки.

— Доб­рый ве­чер, — от­ве­ти­ла она.

Соб­ствен­ный го­лос про­зву­чал лег­ко, без обыч­ной утрен­ней хри­по­ты. Без той уста­ло­сти, ко­то­рая по­се­ли­лась в ней за по­след­ние ме­ся­цы.

Она по­до­шла бли­же. Два шага. Ещё два. Те­перь они сто­я­ли так близ­ко, что она чув­ство­ва­ла за­пах его оде­ко­ло­на — что-то с кед­ром и бер­га­мо­том. Или ей толь­ко ка­за­лось? Во сне не бы­ва­ет за­па­хов.

Но здесь были.

— Мож­но с вами сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся? — спро­си­ла она.

Сло­ва вы­ле­те­ли сами со­бой. Она не пла­ни­ро­ва­ла их. Но в этом сне всё было пра­виль­ным. Каж­дое сло­во, каж­дый шаг, каж­дый вдох.

Он улыб­нул­ся. У него были ямоч­ки на ще­ках — глуб­же с ле­вой сто­ро­ны, мель­че с пра­вой. Она за­ме­ти­ла это впер­вые. Или нет.

Мо­жет, ви­де­ла уже сто раз? Мыс­ли пу­та­лись, но это не име­ло зна­че­ния.

— Ко­неч­но, Хлоя.

Он про­из­нёс её имя так, буд­то слог за сло­гом про­бо­вал его на вкус. Хло-я. Два сло­га. Два уда­ра серд­ца.

Она вы­та­щи­ла те­ле­фон — свой, на­сто­я­щий, тот са­мый, с трес­нув­шим стек­лом в ле­вом углу — и под­ня­ла его. При­дви­ну­лась бли­же. Его пле­чо кос­ну­лось её пле­ча. Тёп­лое. На­сто­я­щее.

Щёлк.

На экране они оба улы­ба­лись, стоя на фоне Сены. За их спи­на­ми го­ре­ли огни му­зея Орсе. Её во­ло­сы раз­ме­тал ве­тер. Он смот­рел не в ка­ме­ру — на неё.

— До зав­тра? — спро­сил он, ко­гда она опу­сти­ла те­ле­фон.

«До зав­тра».

Она кив­ну­ла, чув­ствуя, как в гру­ди раз­ли­ва­ет­ся что-то тёп­лое и боль­шое. Про­сы­пать­ся не хо­те­лось. Она хо­те­ла остать­ся здесь, в этом зо­ло­ти­стом Па­ри­же, с этим муж­чи­ной, ко­то­рый знал её имя.

Но ре­аль­ность уже тя­ну­ла её за край со­зна­ния. На­бе­реж­ная на­ча­ла та­ять. Сна­ча­ла про­па­ли огни му­зея, по­том Сена, по­том его лицо.

— До зав­тра, Га­б­ри­эль, — услы­ша­ла она свой го­лос от­ку­да-то из­да­ле­ка.

Она не зна­ла, от­ку­да взя­лось это имя. Но оно чув­ство­ва­лось пра­виль­ным.

***

Па­риж, 07:43

Те­ле­фон­ный зво­нок вы­рвал Хлою из сна так рез­ко, что она чуть не сва­ли­лась с кро­ва­ти.

— Хлоя, ма­ке­ты где? За­каз­чик уже де­сять ми­нут в чате, — го­лос кол­ле­ги — веч­но недо­воль­ной Софи из Ли­о­на — зву­чал бод­ро и тре­бо­ва­тель­но.

— Сей­час, сей­час, — про­бор­мо­та­ла Хлоя, шаря ру­кой по тум­боч­ке.

Экран те­ле­фо­на го­рел бе­лым све­том. Она со­щу­ри­лась, пы­та­ясь сфо­ку­си­ро­вать­ся.

В го­ло­ве всё ещё пла­ва­ли об­рыв­ки сна. На­бе­реж­ная. Свет. И он.

Она пом­ни­ла его улыб­ку. Пом­ни­ла ямоч­ки на ще­ках. Пом­ни­ла за­пах кед­ра и бер­га­мо­та.

Но имя... чёрт, ка­кое же имя?

Оно усколь­за­ло, как вода сквозь паль­цы. Было там — и вдруг ис­чез­ло. Оста­ви­ло толь­ко ощу­ще­ние: тёп­лое, боль­шое, пуль­си­ру­ю­щее где-то под рёб­ра­ми.

— Хлоя! — рявк­ну­ла Софи в труб­ку. — Ты меня слы­шишь?

— Да-да, я от­кры­ваю файл, — со­вра­ла Хлоя, хотя даже не зна­ла, где ле­жит этот чёр­тов файл.

Она сбро­си­ла зво­нок, по­тя­ну­лась к те­ле­фо­ну, что­бы от­ве­тить в ра­бо­чем чате, и от­кры­ла гла­за.

Экран за­го­рел­ся — и Хлоя за­мер­ла с те­ле­фо­ном в руке, не дыша.

Сре­ди её ико­нок, меж­ду «Поч­той» и «Ка­лен­да­рё­м», сто­я­ла икон­ка при­ло­же­ния «Фо­то». Но дело было не в ней.

На уве­дом­ле­нии было на­пи­са­но: «В­че­ра, 23:51 — До­бав­ле­но но­вое фо­то».

Хлоя уста­ви­лась на это уве­дом­ле­ние, мор­гая.

Она не де­ла­ла ни­ка­ких фото вче­ра. Она во­об­ще не вы­хо­ди­ла из дома. Толь­ко ра­бо­та, ужин — па­с­та с бан­кой тун­ца — и сон.

— Что за... — про­шеп­та­ла она.

Серд­це за­би­лось где-то в гор­ле.

Она на­жа­ла на уве­дом­ле­ние.

И уви­де­ла себя.

Она сто­я­ла на на­бе­реж­ной Сены в том са­мом пла­тье цве­та ла­ван­ды, ко­то­ро­го у неё ни­ко­гда не было. Ря­дом — муж­чи­на. Тём­ные во­ло­сы, бе­лая ру­баш­ка, ямоч­ки на ще­ках.

Его лицо было чёт­ким. В де­та­лях. Та­ким, что если бы она уви­де­ла его в мет­ро — узна­ла бы сра­зу. С за­кры­ты­ми гла­за­ми. Свя­зан­ной.

Она при­бли­зи­ла фото. Уве­ли­чи­ла до мак­си­му­ма. Рас­смот­ре­ла его рес­ни­цы, ли­нию скул, ма­лень­кий шрам на ле­вом пред­пле­чье — тот са­мый, ко­то­рый она за­ме­ти­ла во сне.

«Это не мо­жет быть сов­па­де­ни­е­м», — по­ду­ма­ла она.

Но как? Как фото сна ока­за­лось в её те­ле­фоне? С ре­а­ли­стич­ным осве­ще­ни­ем, пра­виль­ны­ми те­ня­ми, точ­ной да­той и вре­ме­нем?

Хлоя про­ве­ри­ла ме­та­дан­ные. Ка­ме­ра: её мо­дель те­ле­фо­на. Дата: вче­ра, 23:51. Ко­ор­ди­на­ты: на­бе­реж­ная Сены, на­про­тив му­зея Орсе.

Её те­ле­фон ни­ко­гда там не был. Она ни­ко­гда там не была.

Она опу­сти­ла те­ле­фон на оде­я­ло и уста­ви­лась в по­то­лок.

В утрен­нем Па­ри­же за ок­ном на­чи­нал­ся дождь. Со­сед свер­ху за­иг­рал на сак­со­фоне гам­мы — до-ма­жор, ми-бе­моль, сно­ва до­ма­жор. Му­со­ро­воз за­гро­хо­тал вни­зу.

Всё как все­гда.

Кро­ме од­но­го.

Хлоя сно­ва под­ня­ла те­ле­фон и по­смот­ре­ла на фото. На его улыб­ку. На её счаст­ли­вое лицо — она не ви­де­ла себя та­кой счаст­ли­вой уже очень дав­но. Мо­жет, ни­ко­гда.

— Кто ты? — про­шеп­та­ла она.

Фото не от­ве­ти­ло.

Но в её гру­ди пуль­си­ро­ва­ло что-то стран­ное, нело­гич­ное, за­прет­ное. Что-то, что она не мог­ла объ­яс­нить.

На со­об­ще­ние Софи («Х­лоя, ты меня иг­но­ри­ру­ешь?») она от­ве­ти­ла толь­ко че­рез два­дцать ми­нут. Всё это вре­мя она смот­ре­ла на фото.

И чув­ство­ва­ла, как меж­ду её ре­аль­но­стью и чем-то дру­гим ру­шит­ся сте­на.

***

Ве­чер того же дня

Хлоя по­чти убе­ди­ла себя, что это глюк.

Весь день она ра­бо­та­ла как ро­бот: от­кры­ва­ла фай­лы, дви­га­ла слои, ме­ня­ла от­тен­ки зе­лё­но­го на бо­лее ор­га­нич­ные.

Меж­ду де­лом раз пят­на­дцать от­кры­ва­ла га­ле­рею — фото было на ме­сте. Она даже по­ка­за­ла его мыс­лен­но (вслух она бы ни за что не при­зна­лась) со­сед­ской кош­ке, ко­то­рая за­бре­ла на под­окон­ник. Кош­ка рав­но­душ­но зев­ну­ла.

К ше­сти ве­че­ра Хлоя вы­дох­лась. Гла­за сли­па­лись, спи­на ныла, а за­каз­чик при­слал ещё две­на­дцать пра­вок. Она от­ки­ну­лась на спин­ку сту­ла, по­тёр­ла вис­ки и по­ду­ма­ла: «Пять ми­нут. Про­сто пять ми­нут. Я за­крою гла­за, а по­том до­де­ла­ю».

Она при­лег­ла на ма­лень­кий ди­ван в углу ком­на­ты — тот са­мый, ко­то­рый ку­пи­ла на бло­ши­ном рын­ке за со­рок евро и ко­то­рый пах ста­ры­ми кни­га­ми и ещё чем-то неуло­ви­мым. Свер­ну­лась ка­ла­чи­ком, как в боль­шой кро­ва­ти, и за­кры­ла гла­за.

Она не спа­ла. Так — дре­ма­ла. На гра­ни. Слы­ша­ла, как за ок­ном сиг­на­лит ма­ши­на. Как со­сед свер­ху пе­ре­стал иг­рать на сак­со­фоне и вклю­чил те­ле­ви­зор. Как где-то вни­зу кто-то гром­ко го­во­рил по те­ле­фо­ну.

И в этой дре­мо­те, в этой се­рой зоне меж­ду явью и сном, она сно­ва уви­де­ла его.

Мель­ком. Кра­ем гла­за. Буд­то он сто­ял в углу ком­на­ты и смот­рел на неё. Буд­то хо­тел что-то ска­зать.

А по­том — ни­че­го.

Она от­кры­ла гла­за. Про­шло ров­но пять ми­нут.

Те­ле­фон пи­лик­нул.

«Се­год­ня, 18:00 — До­бав­ле­но но­вое фо­то»

Хлоя села на ди­ване так рез­ко, что за­кру­жи­лась го­ло­ва.

Она не спа­ла. Ну, то есть спа­ла, но не так, как но­чью. Она про­сто... за­дре­ма­ла. На пять ми­нут. Без снов.

Но фото было.

Она от­кры­ла га­ле­рею дро­жа­щи­ми паль­ца­ми.

Но­вое фото. Они си­дят в ма­лень­ком пар­ке. За спи­ной — ста­рая ка­мен­ная арка, уви­тая плю­щом. Ли­стья уже на­ча­ли жел­теть. На Хлое — тёп­лый сви­тер и шарф (она не но­си­ла шар­фы во­об­ще). Га­б­ри­эль — в тём­ном паль­то, во­ло­сы рас­тре­па­ны вет­ром. Он смот­рит не в ка­ме­ру, а на неё. Взгляд — тёп­лый, чуть удив­лён­ный. Так смот­рят на то, что бо­ят­ся раз­бу­дить.

Она про­ве­ри­ла ме­та­дан­ные. Ка­ме­ра: её те­ле­фон. Дата: се­год­ня, 18:00. Ко­ор­ди­на­ты: сквер Тру­ба­ду­ров, 9-й округ.

Она ни­ко­гда там не была.

Хлоя пе­ре­ве­ла взгляд на ди­ван. На по­душ­ку, где толь­ко что ле­жа­ла её го­ло­ва. На те­ле­фон в сво­ей руке.

— Я за­дре­ма­ла, — ска­за­ла она вслух. — Все­го на пять ми­нут. И это... это при­шло.

Она от­кры­ла кар­ты, вве­ла «сквер Тру­ба­ду­ро­в». Сквер су­ще­ство­вал. Фо­то­гра­фии в ин­тер­не­те сов­па­да­ли: та же арка, тот же плющ, те же ко­ва­ные ска­мей­ки.

Она опу­сти­ла те­ле­фон и по­смот­ре­ла в окно. Там, за мок­рым стек­лом, мер­ца­ли огни Па­ри­жа.

«Фо­то при­хо­дят, ко­гда я сплю, — мед­лен­но по­ня­ла она. — Даже ко­гда про­сто дрем­лю. Даже на пять ми­нут».

Она сно­ва по­смот­ре­ла на Га­б­ри­э­ля на экране.

«Ты тоже спишь, ко­гда я дрем­лю? Или мы ви­дим друг дру­га все­гда, даже в по­лу­сне?» Она не зна­ла от­ве­та.

Но зна­ла одно: она долж­на его най­ти.