1

Про­лог

- Те­перь ты меня ни­ко­гда не оста­вишь.

- Те­перь не смо­гу. Но ведь и ты не смо­жешь уйти. Даже если за­хо­чешь.

- Не за­хо­чу.

- Глу­пыш­ка. Нам те­перь са­мое ме­сто в пси­хуш­ке. Нас ждет ле­дя­ная вода на бри­тую го­ло­ву и ко­сто­ло­мы-са­ни­та­ры.

- (Сме­ет­ся) Ты от­стал от жиз­ни. Те­перь там не так мрач­но.

- Я по­шу­тил, я ведь знаю точ­но, как там. Не мрач­но? Как ска­зать. Уколь­чи­ки три­жды в день и въед­ли­вые док­то­ра, убеж­да­ю­щие тебя, что меня не су­ще­ству­ет.

- По­ло­жим, уколь­чи­ки тебе все­гда нра­ви­лись. А убе­дить меня в чем-то не про­сто, так что им при­дет­ся силь­но по­ста­рать­ся.

- Пусть так. Но пси­хле­чеб­ни­ца до скон­ча­ния дней меня все рав­но не пре­льща­ет.

- Зна­чит, мы бу­дем ти­хи­ми. Аутич­ны­ми и ти­хи­ми пси­ха­ми, и нас не за­ме­тят.

- Не пси­ха­ми - пси­хом.

- Да, как-то так. Слож­но при­вык­нуть, прав­да?

- Мне лег­че. Меня ведь уже нет.

- Ты все­гда вы­би­рал бо­лее про­стые ре­ше­ния. Тру­сил?

- Неправ­да. Хо­чешь, вспом­ним, как все на­чи­на­лось? Я буду рас­ска­зы­вать, а ты по­пра­вишь в слу­чае чего.

- И как про­дол­жа­лось? Пе­ре­жить все сна­ча­ла? За­ман­чи­во.

- Ты бы хо­те­ла прой­ти наш путь еще раз?

- Толь­ко с то­бой на пару. На­чи­най, я под­дер­жу.

1.

День вы­дал­ся от­вра­ти­тель­но яс­ным и сол­неч­ным. Ко­гда внеш­нее так дис­гар­мо­ни­ру­ет с внут­рен­ним, ста­но­вит­ся со­всем пар­ши­во. Я раз­ле­пил веки с ощу­ще­ни­ем, что по че­ре­пу ко­ло­тят ку­вал­дой, а в нем са­мом так пу­сто и про­стор­но, что каж­дый удар зве­нит царь-ко­ло­ко­лом. Сол­неч­ный луч, про­бив­ший­ся сквозь раз­во­ды гря­зи на стек­ле, ощу­пы­вал пра­вый глаз. Мед­лен­но его под­жа­ри­вал и щи­пал.

Я ото­дви­нул­ся и упер­ся спи­ной во что-то жи­вое и, даже на ощупь, про­тив­ное. Су­до­рож­но сглот­нув, стал мед­лен­но по­во­ра­чи­вать­ся, ста­ра­ясь при этом в де­та­лях вспом­нить про­шед­ший ве­чер.

Как обыч­но, мы пе­ре­сек­лись с Кло­уном и Ско­бой. Была оче­редь по­след­не­го, и ба­б­ла у него ока­за­лось при­лич­но: ви­ди­мо, опять увел и за­гнал одну из ма­те­рин­ских по­бря­ку­шек. Пред­ста­вив сы­тое ухо­жен­ное лицо, пе­ре­ко­сив­ше­е­ся от зло­сти: 'Вор, из­верг, убий­ца, нар­кош про­кля­тый!!!', я внут­ренне усмех­нул­ся. Сам я ни­ко­гда не тас­кал ни де­нег, ни ве­щей у род­ни - да и не у кого было осо­бо тас­кать: в жи­вых оста­лась одна тет­ка, пре­бы­вав­шая в пол­ном неве­де­нии от­но­си­тель­но мо­е­го об­ра­за жиз­ни. Я при­ез­жал к ней раз в год на день рож­де­ния, стри­же­ный, вы­бри­тый и от­гла­жен­ный (ка­ких бы уси­лий мне это ни сто­и­ло), и уве­рял, что у меня все от­лич­но. ('По­ху­дел? Тени под гла­за­ми? На двух ра­бо­тах вка­лы­ваю, те­теч­ка. Зато все есть!') Впро­чем, я от­влек­ся.

*** - Нет, рас­ска­зы­вай все, это ин­те­рес­но. Мо­жешь еще до­ба­вить о сво­их дру­зьях, для пол­но­ты кар­ти­ны.

- Все­му свое вре­мя. Я ведь по­ве­дал тебе о них зна­чи­тель­но позд­нее, так что да­вай не от­сту­пать с до­ро­ги. ***

Про­мельк­ну­ли лица в па­мя­ти: одно круг­лое и крас­ное, дру­гое уз­кое и зем­ли­стое. Мы до­ста­ли три дозы, как все­гда, и шыр­ну­лись в бли­жай­шем подъ­ез­де. У нас был дав­ний уго­вор: как бы ни ло­ма­ло, ко­лем­ся толь­ко вме­сте и раз в день, что­бы про­тя­нуть по­доль­ше. Но в по­след­нее вре­мя я неред­ко на­ру­шал оба пра­ви­ла. Ду­маю, они тоже. Вза­им­но щадя са­мо­лю­бие, мы не ак­цен­ти­ро­ва­ли на том, что вы­гля­дим все хуже и опус­ка­ем­ся все ниже. Мы ведь крайне дол­го дер­жа­лись: на­ча­ли в во­сем­на­дцать, а в этом году мне долж­но было стук­нуть два­дцать во­семь. По­чти де­сять лет для ге­ро­ин­щи­ка - огром­ный стаж.

Вма­зав­шись, мы разо­шлись - тоже как обыч­но. Де­лать было осо­бо нече­го, и я на­пра­вил сто­пы на­зад к Бор­мо­ту­хе - в при­тон, где оби­тал по­след­ние два ме­ся­ца. Бор­мо­ту­ха - ста­рая ал­ко­го­лич­ка, го­то­вая за пу­зырь порт­вей­на при­ютить у себя хоть роту сол­дат. (Стран­но, как она до сих пор не про­пи­ла свою хату.)

У кого-то вы­да­лась дню­ха, и на­ро­ду на­би­лось неме­ря­но. По­лу­го­лые дев­ки, му­жи­ки - в боль­шин­стве незна­ко­мые. Обыч­но под до­зой я не пью, но тут на­ли­ва­ли слиш­ком на­стой­чи­во. Как след­ствие - быст­рый про­вал. В нем зыб­ко ко­лы­ха­лось жен­ское лицо - черт не разо­брать, ко­то­рое я це­лую, по­чти гры­зу... По­лу­ча­ет­ся, вче­ра я с кем-то пе­ре­спал. Это пло­хо. У меня СПИД, и за­ра­жать им кого-то, пусть и по­след­нюю шлюш­ку, в мои пла­ны не вхо­дит.

Пре­ис­пол­нен­ный са­мых дур­ных мыс­лей, раз­вер­нул­ся на­ко­нец к со­пя­ще­му ря­дом ту­ло­ви­щу. Ока­ти­ла вол­на об­лег­че­ния: Крысь­ка! За­ра­за еще та. Имен­но от нее под­хва­тил ко­гда-то эту смер­тель­ную дрянь. Веч­но ле­зет ко мне, ко­гда на­пьюсь - зна­ет, что трез­вым я ее близ­ко не под­пу­щу. Сей­час я был ис­кренне рад, что это она, а не кто-то дру­гой. Но даже ра­дость не пе­ре­си­ли­ва­ла от­вра­ще­ние, по­это­му, не слу­шая со­про­тив­ляв­ше­е­ся тело, при­вел себя в вер­ти­каль­ное по­ло­же­ние и по­полз на кух­ню.

Под ра­ко­ви­ной, свер­нув­шись ка­ла­чи­ком и рас­про­стра­няя во­круг себя ха­рак­тер­ное ам­бре, спа­ла хо­зяй­ка при­то­на. То­щая, как по­сле Ос­вен­ци­ма, все­гда в рва­нье, Бор­мо­ту­ха мог­ла пре­бы­вать лишь в двух со­сто­я­ни­ях: пью­щей и спя­щей. Не ви­дел, что­бы она ела, умы­ва­лась, при­че­сы­ва­лась или что-то в этом вро­де. Нет, вру: еще участ­во­ва­ла в раз­бор­ках, дико виз­жа, ца­ра­па­ясь и пи­на­ясь.

Няя, одна из по­сто­ян­ных 'жи­ли­ц', ме­лан­хо­лич­но ко­вы­ря­лась в та­рел­ке с чем-то рых­лым и гряз­но-жел­тым.

- Утро, Найт! - она при­вет­ли­во улыб­ну­лась.

Са­мая юная из здеш­них оби­та­те­лей - все­го сем­на­дцать. И са­мая вме­ня­е­мая: из нар­ко­ты упо­треб­ля­ет лишь трав­ку и гал­лю­ци­но­ге­ны. При­е­ха­ла ле­том по­сту­пать в ху­до­же­ствен­но-про­мыш­лен­ный вуз, при­та­щи­ла свои по­дел­ки - фень­ки из би­се­ра, иг­руш­ки из вой­ло­ка, го­бе­ле­ны - не до­га­дав­шись вме­сто это­го за­па­стись день­га­ми. А вер­нее, их не име­лось - се­мья ни­щая. Есте­ствен­но, не по­сту­пи­ла, да так и за­вис­ла здесь, в этом га­дюш­ни­ке, куда ее при­та­щил один кон­че­ный мер­за­вец. Сам он быст­ро свин­тил, а дев­чон­ка оста­лась, и па­да­ет со сви­стом, сама того не ве­дая. Ско­ро до опи­ум­ных дой­дет, уве­рен.

- Утро, - соб­ствен­ный го­лос на­жда­ком драл гор­тань. - Что вче­ра было - не на­пом­нишь?

- Как обыч­но: пьянь, ор и дра­ка.

- Я участ­во­вал?

- Нет, в тот мо­мент ты был уже Крысь­кой за­нят.

Меня пе­ре­дер­ну­ло.

- А даль­ше что было?

- Не знаю, я ушла гу­лять. Здесь невоз­мож­но было оста­вать­ся. Зато но­чью с та­ким маль­чи­ком по­зна­ко­ми­лась... - Она меч­та­тель­но по­ве­ла гла­за­ми.

Гла­за у нее сель­ские - свет­ло-го­лу­бые, во­дя­ни­стые. И нос сель­ский, с блед­ны­ми вес­нуш­ка­ми на пе­ре­но­си­це. Длин­ные пше­нич­ные во­ло­сы все в мел­ких ко­сич­ках, с впле­тен­ны­ми бу­си­на­ми, ко­ло­коль­чи­ка­ми и ку­соч­ка­ми цвет­но­го вой­ло­ка. Это муд­ро - не нуж­но тра­тить­ся на мыло или шам­пунь. Паль­цы креп­кие, ра­бо­чие, с квад­рат­ны­ми ног­тя­ми без ма­ни­кю­ра.

- Не встре­чай­ся с ним - он му­дак.

- По­че­му?

- Кто еще раз­гу­ли­ва­ет но­ча­ми по го­ро­ду и зна­ко­мит­ся с та­ки­ми, как ты?

- Сам ты му­дак.

- Я и не спо­рю.

Я шаг­нул к ра­ко­вине, на­сту­пив по пути на Бор­мо­ту­ху. Чер­тых­нул­ся. Она на миг оч­ну­лась, про­бор­мо­та­ла что-то - но не ма­тер­ное, а дру­же­люб­ное. Дав­но за­ме­тил, что хо­зяй­ка хаты от­че­го-то пи­та­ет ко мне теп­лые чув­ства. Раз даже по­про­бо­ва­ла на­звать 'сы­ноч­ко­м', но я так от­ве­тил, что по­вто­рять уже не ре­ши­лась.

*** - По-мо­е­му, ты слиш­ком за­тя­нул вступ­ле­ние. Мо­жет, бли­же к делу? Сто­ит ли так по­дроб­но все и всех вспо­ми­нать?

- То тебе нуж­но по­дроб­но, то нет. Опре­де­ли­лась бы? Бур­чал­ка. Мож­но, я хоть свое от­ра­же­ние по­дроб­но опи­шу? В то утро оно было до­стой­но ки­стей ма­сте­ров древ­но­сти. Я был пре­кра­сен...

- Ты все­гда был пре­кра­сен.

- Но в тот день осо­бен­но.

- Лад­но, уго­во­рил. Вспо­ми­най со все­ми по­дроб­но­стя­ми. ***

Гла­за, ко­гда-то ка­зав­ши­е­ся мне - и де­вуш­кам - бле­стя­щи­ми, зер­каль­но-ка­ри­ми и вы­ра­зи­тель­ны­ми, пре­вра­ти­лись в мут­ные бу­ты­лоч­ные оскол­ки, спря­тав­ши­е­ся под на­бряк­ши­ми ве­ка­ми. Крас­ные от по­ло­пав­ших­ся со­су­дов бел­ки тоже не до­бав­ля­ли шар­ма. Во­ло­сы сби­лись в ко­ло­тун мы­ши­но­го цве­та, щеки укра­ша­ла ры­же­ва­тая, слов­но сви­ной бок, ще­ти­на, а губы по­кры­ва­ла бе­ле­сая кор­ка. Кар­ти­ну до­пол­нял от­ко­лов­ший­ся ку­со­чек верх­не­го рез­ца (я по­ца­ра­пал о него язык, пы­та­ясь опре­де­лить раз­ме­ры ущер­ба).

- Ну как? До­во­лен со­бой? - ехид­но по­ин­те­ре­со­ва­лась Няя.

По­кон­чив с бур­дой (и как толь­ко не вы­тош­ни­ло?), она за­ку­ри­ла. А что­бы не те­рять вре­ме­ни да­ром, при­ня­лась пря­мо на себе ста­вить оче­ред­ную вы­шив­ку-за­плат­ку на един­ствен­ные джи­ны. Она все­гда что-то ма­сте­ри­ла - не фень­ки, так лос­кут­ные юбки немыс­ли­мых фа­со­нов и рас­цве­ток.

- Кра­сав­чик! И по­смей толь­ко ска­зать, что нет.

Я плюх­нул­ся на та­бу­рет­ку и на­лил в ста­кан вы­дох­ше­го­ся пива из пол­то­раш­ки, за­ка­тив­шей­ся под ба­та­рею. Няя по­мор­щи­лась.

- От тебя за­пах та­кой...

- Гряз­ный и смрад­ный, без тебя знаю. Уго­сти си­га­ре­той!

- Об­ло­мишь­ся.

Она от­ве­ти­ла вяло, без огонь­ка, и, рас­це­нив это как раз­ре­ше­ние, я цап­нул одну из ее пач­ки и с на­сла­жде­ни­ем при­ку­рил.

- А жизнь-то на­ла­жи­ва­ет­ся...

- Это пока тебя ло­мать не на­ча­ло. По­том нач­нет­ся пол­за­ние на брю­хе и уго­во­ры: 'Ну, Ня­еч­ка, ну, по­жа­луй­ста, дай де­нег ... - Она за­пи­ща­ла, изоб­ра­жая мои про­ся­щие ин­то­на­ции. - Я все вер­ну, в са­мый-са­мый по­след­ний раз...'

- Кста­ти, все­гда было ин­те­рес­но: от­ку­да ты бе­решь ба­б­ло?

- Что­бы спон­си­ро­вать тебя?

- Что­бы су­ще­ство­вать са­мой.

- Ра­бо­таю. В от­ли­чие от тебя. Мои при­бам­ба­шеч­ки бе­рут в су­ве­нир­ную лав­ку. И на ба­за­ре тоже.

'При­бам­ба­шеч­ка­ми' она на­зы­ва­ет фень­ки, иг­руш­ки, лос­кут­ные кар­тин­ки и ков­ри­ки. По­до­зре­ваю, что она фе­е­ри­че­ски ода­ре­на - из лю­бо­го му­со­ра мо­жет сде­лать ма­лень­кий ше­девр.

- И что же то­гда до сих пор на об­рат­ный би­лет не за­ра­бо­та­ла?

Спра­ши­вая, знаю от­вет, и от­то­го чу­ток стыд­но: за­ра­бо­тан­ное Няей ба­б­ло тут же вы­тря­са­ют из нее оби­та­те­ли при­то­на, вро­де меня. К тому же тво­рить из­де­лия здесь невоз­мож­но, она за­ни­ма­ет­ся этим в со­сед­нем скве­ри­ке, а сей­час за­ря­ди­ли до­жди.

- По­слу­шай, Найт, - она толь­ко взгля­дом дает по­нять, ка­кое же я ли­це­мер­ное дерь­мо, - ты ведь са­мый вме­ня­е­мой из здеш­ней тус­ни. Неуже­ли ни­ко­гда не про­бо­вал вы­брать­ся из этой по­мой­ки? Бро­сить нар­ко­ту, устро­ить­ся куда-ни­будь...

- За­ве­сти жену и пя­ток ре­бя­ти­шек, тач­ку, со­ба­ку и ме­бель Икея?.. Ты за­бы­ва­ешь: во-пер­вых, у меня СПИД, а 'зна­чит, мы умре­м'. Во-вто­рых, каж­дый про­ма­ты­ва­ет жизнь по-сво­е­му, на свой вкус. Кто-то за­ра­ба­ты­ва­ет себе ге­мор­рой в офи­се, ело­зя зад­ни­цей по сту­лу и пре­смы­ка­ясь пе­ред на­чаль­ством, а кто-то ме­то­дич­но гро­бит свой ор­га­низм бух­лом или нар­ко­той. И тот и дру­гой ко­нец - один. Так за­чем рас­тя­ги­вать то, что не в кайф? Доль­ше - не зна­чит счаст­ли­вее.

- Что-то я не на­блю­даю в тво­ей жиз­ни осо­бо­го сча­стья, - про­тя­ну­ла Няя, с удо­вле­тво­ре­ни­ем раз­гла­жи­вая све­же­вы­ши­тый ле­пе­сток цве­ти­ка-се­ми­цве­ти­ка на ко­лен­ке. - Одно са­мо­раз­ру­ше­ние.

Джи­ны в цве­точ­ках и птич­ках были хо­ро­ши. Даже гряз­ные. Но ей мало укра­шать себя - вот и на окне в кухне ве­се­лень­кие лос­кут­ные за­на­ве­соч­ки (о ко­то­рые жиль­цы и го­сти вы­ти­ра­ют руки, а то и смор­ка­ют­ся), и во­круг лам­поч­ки пле­те­ный аба­жур­чик.

- Тебе ми­лее са­мо­со­вер­шен­ство­ва­ние? Ко­то­рое есть она­низм, как ска­зал ге­рой Чака Па­ла­ни­ка в 'Бой­цов­ском клу­бе'. Так что ауто­де­струк­ция ру­лит.

- В ин­сти­ту­те ты вро­де не до­учил­ся, где же та­ких ум­ных слов на­ко­пал?

- Чи­таю мно­го.

- И ко­гда толь­ко вре­мя на­хо­дишь? Вро­де пе­ре­ры­вов меж­ду пьянка­ми-шир­янием-­трахан­ьем-ло­мками-­грабеж­ами у тебя не за­ме­ча­ет­ся.

- А я как Це­зарь, все успе­ваю.

- Да? Что-то не шиб­ко вы с ним по­хо­жи. Внешне, во вся­ком слу­чае. Жал­ко мне тебя, Найт, - она про­тя­ну­ла руку и по­тре­па­ла меня по гряз­ным во­ло­сам. Вы­шло нелов­ко, и Няя по­ро­зо­ве­ла - там, где вес­нуш­ки. - Мо­жет, все-таки вы­ка­раб­ка­ешь­ся еще, а?

- На хер мне твоя жа­лость. У меня все от­лич­но, себя по­жа­лей. Рас­суж­да­ешь о по­мой­ке, а сама в ней по уши. Жи­вешь в кло­аке, до­ждешь­ся, что на иглу по­са­дят или по кру­гу пу­стят. - На­стро­е­ние стре­ми­тель­но па­да­ло. На­ча­ло под­таш­ни­вать и зно­бить - вер­ные при­зна­ки при­бли­жа­ю­щей­ся лом­ки. - Лад­но, за­бей. Как у тебя с ба­б­лом?

- Нету. Прав­да, нету, - она ви­но­ва­то раз­ве­ла ру­ка­ми.

Мог бы и не спра­ши­вать: при ба­б­ле не ста­ла бы же­вать про­тух­шую кашу.

Мельк­ну­ла мысль: а ведь най­дись нор­маль­ный му­жик - не нар­кош, не уго­лов­ник, - возь­ми ее к себе или сни­ми квар­ти­ру, так она бы и себя кор­ми­ла, и его, и ма­моч­ке еще по­сы­ла­ла. С ее-то та­лан­ти­щем. А мо­жет, она сама на это на­де­ет­ся? Со­всем смеш­но, если на меня рас­счи­ты­ва­ет - в ка­че­стве та­ко­го вот му­жи­ка. Я хмык­нул.

- Чего сме­ешь­ся?

- Сме­шин­ка в зу­бах за­стря­ла. Нету так нету. То­гда на­тя­ги­ваю смо­кинг и ли­няю.

Не люб­лю вы­гля­деть со­всем уж бом­жом, по­то­му на при­ве­де­ние себя в по­ря­док по­тра­тил ре­корд­но дол­гое вре­мя - аж це­лых два­дцать ми­нут. Даже по­брил­ся ржа­вым стан­ком, най­ден­ным в ван­ной. Итог: ко­ло­тун на­по­ло­ви­ну сре­зан, на­по­ло­ви­ну рас­че­сан, гла­за чуть вы­полз­ли из спаль­ных меш­ков век, кожа по­ро­зо­ве­ла. Стал вы­гля­деть не нар­ко­ма­ном в на­чаль­ной ста­дии лом­ки, а пе­ре­брав­шим вче­ра до свин­ско­го со­сто­я­ния сту­ден­том. Прав­да, встать под душ сил уже не было, да и све­же­го бе­лья, что есте­ствен­но, в хлам­ни­ке не за­ва­ля­лось.

- Пе­ре­дай Крысь­ке, ко­гда проснет­ся, что­бы боль­ше сюда не при­хо­ди­ла. Еще раз уви­жу - убью на­хрен, - бро­сил я Няе у по­ро­га.

Она за­ки­ва­ла. Но я знал, что не ска­жет - не лю­бит ни с кем ссо­рить­ся.

- Если улов бу­дет хо­ро­шим, при­не­си что-ни­будь по­жрать.

- От­ва­ли, а? Ото­рви зад­ни­цу от сту­ла, спо­лос­ни рожу и то­пай сама ба­б­ло за­ко­ла­чи­вать.

- И куда же я пой­ду? Не ви­дишь, осень на­ча­лась?

- А хоть на па­нель. Это­му осень не по­ме­ха.

Мата в свой ад­рес я уже не рас­слы­шал, быст­ро за­хлоп­нув дверь.

*** - Ты все­гда был та­ким гру­бым с де­вуш­ка­ми?

- Не все­гда, но ча­сто. Тебя это бес­по­ко­ит? В тот мо­мент мне было пар­ши­во, и с каж­дой ми­ну­той ста­но­ви­лось пар­ши­вее. Это не оправ­да­ние?

- На­вер­ное, нет. Впро­чем, не знаю: мне и рань­ше было слож­но су­дить твои по­ступ­ки. А сей­час осо­бен­но.

- Лад­но. Не пе­ре­би­вай так ча­сто, ина­че я ни­ко­гда не за­кон­чу. ***

По­го­да, как я уже го­во­рил, вы­да­лась до от­вра­ще­ния сол­неч­ной. Сра­зу за­бо­ле­ли гла­за. Идти было труд­но - штор­ми­ло по­сле вче­раш­не­го плюс пер­вые зво­ноч­ки лом­ки. Се­год­ня была моя оче­редь про­пла­чи­вать дозы (еще один уго­вор: пла­тим по оче­ре­ди, ва­ри­ант 'нет де­не­г' не при­ни­ма­ет­ся - толь­ко если тюрь­ма, или боль­ни­ца, или морг).

У Кло­у­на име­лась жена, точ­нее, со­жи­тель­ни­ца, из ко­то­рой ему уда­ва­лось по­рой вы­тря­сти - в пря­мом и пе­ре­нос­ном смыс­ле - немно­го лавэ. К тому же он ра­бо­тал: что-то сто­ро­жил ночь че­рез ночь. Ско­ба жил с со­сто­я­тель­ны­ми ро­да­ка­ми, ко­то­рые его лю­би­ли и нена­ви­де­ли. Они пе­ри­о­ди­че­ски укла­ды­ва­ли сын­ка в плат­ные кли­ни­ки (то­гда он, со­от­вет­ствен­но, про­пус­кал свои оче­ре­ди), но, вы­хо­дя, он на­чи­нал по но­вой. Он не хо­тел бро­сать, как и мы с Кло­уном, а на кли­ни­ки со­гла­шал­ся, что­бы чуть под­пра­вить ор­га­низм. Мое по­ло­же­ние было хуже всех: ни бо­га­тень­ких па­пень­ки и ма­мень­ки, ни су­пру­ги, ни даже ра­бо­ты. Я то во­ро­вал, то гра­бил, то за­ни­мал (без от­да­чи) у Няи или кого-ни­будь столь же сер­до­боль­но­го. Гра­бил обыч­но в подъ­ез­дах, под­жи­дая жерт­ву на по­след­нем эта­же или в лиф­те.

Се­год­ня уда­лось обой­тись без гоп-сто­па: несмот­ря на дро­жа­щие паль­цы су­мел раз­жить­ся мо­бил­кой из при­зыв­но не за­стег­ну­той су­моч­ки. Зна­ко­мо­му ба­ры­ге от­дал Но­кию за три дозы, хотя штуч­ка была но­вень­кая и сто­и­ла на­мно­го до­ро­же.

Все было как все­гда, даже па­рад­ная та же. И как обыч­но мы по­чти не го­во­ри­ли друг с дру­гом. Си­де­ли, при­сло­нясь хреб­та­ми к ис­пи­сан­ным сте­нам, ря­дом с во­ню­чим му­со­ро­про­во­дом. Сма­ко­ва­ли ку­со­чек вы­рван­но­го из здесь и сей­час бы­тия. Не столь­ко кайф, сколь­ко рас­сло­е­ние ре­аль­но­сти. Мозг, при­вык­ший к по­сто­ян­но­му сти­му­ли­ро­ва­нию, толь­ко то­гда чув­ство­вал себя нор­маль­но, ко­гда ему под­со­вы­ва­ли та­кую вот син­те­ти­че­скую ил­лю­зию рая. При этом мыс­ли­тель­ные спо­соб­но­сти за­мед­ля­лись, бук­со­ва­ли, и от­че­го-то зу­де­ла кожа: ее по­сто­ян­но хо­те­лось рас­че­сы­вать. Но даже это было при­ят­ным.

*** - Не хочу слу­шать, как тебе было кай­фо­во на игле. Та­кое ощу­ще­ние, что ты но­сталь­ги­ру­ешь.

- Глу­по­сти. Опять ты бур­чишь. Лад­но, не буду тебя рас­стра­и­вать. Да­вай сра­зу про то, как я тебя уви­дел. ***

Я вы­ва­лил­ся из подъ­ез­да глу­бо­ким ве­че­ром. Пар­ни сли­ня­ли рань­ше, я и не за­ме­тил, ко­гда. Дур­ман по-преж­не­му оку­ты­вал го­ло­ву, но жут­ко за­тек­ли ноги. При­шлось встать и бре­сти неве­до­мо в ка­кую сто­ро­ну. В при­тон воз­вра­щать­ся не хо­те­лось: очень уж там по­га­но, да и вче­раш­няя гуль­ба на­вер­ня­ка за­кру­ти­лась по но­вой.

Ты шла впе­ре­ди, мет­рах в де­ся­ти, и бод­ро тре­ща­ла что-то в те­ле­фон. Одна на со­вер­шен­но пу­стой ули­це. Это был та­кой шанс... Не ис­кать че­рез три дня де­нег на но­вые дозы, ку­пить жрат­вы себе и Няе - со­всем за­был се­год­ня по­есть. Прав­да, пока не хо­те­лось, точ­нее, го­лод был сла­бым, но чуть поз­же при­хва­тит, я знал.

*** - То есть ты ре­шил меня огра­бить, что­бы не уме­реть с го­ло­ду? Это так ро­ман­тич­но.

- Из­де­ва­ешь­ся, да?

- Нет, что ты. Я аб­со­лют­но се­рьез­на. (Сме­ет­ся.) Вспом­ни, луч­ше, ка­кой я тебе по­ка­за­лась.

- Со спи­ны?

- Ну да. Лица же ты еще не ви­дел.

- Обыч­ная. Две ноги, две руки. Бе­же­вый плащ. Свет­лые во­ло­сы до плеч. Те­ле­фон у ле­во­го уха.

- Во-пер­вых, плащ был си­ним. А во-вто­рых, неуже­ли ты со­всем ни­че­го не по­чув­ство­вал?

- Нет. То­гда еще нет. Я могу про­дол­жать?..***

Я на­гнал тебя, ко­гда ты со­би­ра­лась по­во­ра­чи­вать во двор. При­жал к гор­лу нож (все­гда тас­кал его в кар­мане, ис­клю­чи­тель­но в пу­га­тель­ных це­лях - та­кой ту­пой, что даже бу­ма­гу не раз­ре­жет) и по­тре­бо­вал, не обо­ра­чи­ва­ясь, от­дать всю на­лич­ность, те­ле­фон и драг­ме­тал­лы - в виде укра­ше­ний. Ты за­чем-то под­ня­ла руки, слов­но это ты пре­ступ­ник, а я мент, а за­тем, на­пле­вав на нож, обер­ну­лась. И я как-то ра­зом, в одну се­кун­ду по­нял. Осо­знал, что пе­ре­до мной че­ло­век, без ко­то­ро­го я впредь су­ще­ство­вать не смо­гу, не буду. Не смо­гу ды­шать, не смо­гу ду­мать. И еще при­шла мысль, что глу­по дер­жать нож у тво­е­го гор­ла, и я сло­жил его и убрал в кар­ман.

*** - И всё?

- Нет, еще про­мельк­ну­ло: как хо­ро­шо, что ты де­вуш­ка. Ина­че при­шлось бы ста­но­вить­ся го­ми­ком, а я их с дет­ства не слиш­ком жа­лую.

- А как же раз­ряд тока, мгно­вен­но по­ра­зив­ший обо­их?..

- А раз­ве мы сто­я­ли воз­ле транс­фор­ма­тор­ной буд­ки или ухва­ти­лись за ого­лен­ный про­вод? Мо­жет, к луч­ше­му, что обо­шлось без это­го, а то наша ис­то­рия за­кон­чи­лась бы, тол­ком не на­чав­шись.

- Все шу­тишь! Ты же по­нял, о чем я.

- О да. Ты хо­чешь, что­бы все было кра­си­во и па­фос­но, как в слад­ких книж­ках с ро­зо­вы­ми об­лож­ка­ми. Я бы мог вы­ду­мать и про ток, и про хор ан­гель­ских го­ло­сов, но к чему? Я же не ро­ман­ти­че­ский ге­рой, а на­сто­я­щее все рав­но кру­че, чем лю­бой гля­нец.

- Я знаю. Я про­сто тебя под­на­чи­ва­ла. Хор ан­гель­ских го­ло­сов - это было бы как-то...

- Пошло - ты это сло­во ис­ка­ла? Пусть бу­дет хор маль­чи­ков-ка­стра­тов. Или хор мар­тов­ских ко­шек - на вы­бор.

- Пусть. Прав­да, то­гда был сен­тябрь.

- То­гда хор пья­ных за­бул­дыг из со­сед­ней под­во­рот­ни 'Ой, мо­роз, моро-о-оз...'

- Лад­но, хва­тит на­смеш­ни­чать над свя­тым.

- Хва­тит так хва­тит. Те­перь твоя оче­редь. Так что мо­жешь вспом­нить хоть кан­кан се­ра­фи­мов, если у тебя та­кое было.

- Я не буду при­ду­мы­вать. Буду из­ла­гать чест­но, как и ты. Итак, на­чи­наю... ***

В про­шлые вы­ход­ные мне стук­ну­ло трид­цать два. У меня была при­стой­ная и теп­лая се­мья: отец, мама и две млад­шие сест­рен­ки. Одна - по­хо­жая на ве­сен­ний цве­ток мать-и-ма­че­ху, вся в ры­жих куд­ряш­ках, вес­нуш­ках и смеш­ках, а дру­гая - стро­гая леди-льдин­ка с тон­ки­ми гу­ба­ми и очень пря­мой спи­ной.

*** - Да, ты по­шла из­да­ле­ка. А еще меня упре­ка­ла в из­лиш­ней об­сто­я­тель­но­сти!

- Из­да­ле­ка - если бы я на­ча­ла со сва­дьбы мо­е­го де­душ­ки с моей ба­буш­кой. А так - это все важ­но и все от­но­сит­ся к делу, так что не пе­ре­би­вай. ***

Вы­гля­де­ла я, кста­ти, мо­ло­же сво­их лет. Боль­ше два­дца­ти пяти ни­кто не да­вал. Ра­бо­та­ла ис­кус­ство­ве­дом в мод­ной га­ле­рее. Об­ща­лась с мас­сой ин­те­рес­ных лю­дей, как из эли­ты, так и из бо­ге­мы. Меня нель­зя на­звать ком­нат­ным рас­те­ни­ем, все­гда была упор­ной и са­мо­сто­я­тель­ной, но ро­ди­те­ли вы­рас­ти­ли нас с та­кой неж­но­стью и за­бо­той, что жила с убеж­де­ни­ем: наш мир - луч­ший из ми­ров. Глу­по и на­ив­но, да, но я обе­ща­ла все чест­но. Я чаще сме­я­лась, чем пла­ка­ла или за­ду­мы­ва­лась. Была, на­вер­но, по­верх­ност­ной - для сво­их со­лид­ных лет, из-за того, что мне по­чти все уда­ва­лось. Жизнь, что на­зы­ва­ет­ся, улы­ба­лась моей скром­ной осо­бе. Чем-то я ей, ви­ди­мо, нра­ви­лась. В два­дцать шесть вы­шла за­муж - прав­да, без осо­бой стра­сти, ско­рее по друж­бе. Че­рез три года мы рас­ста­лись - тоже без стра­стей и тра­ге­дий, и де­ле­жа иму­ще­ства... Лад­но, я чув­ствую, тебе уже из­ряд­но на­до­е­ла моя са­мо­пре­зен­та­ция, так что пе­ре­хо­жу к сути. Все это я опи­сы­ва­ла, что­бы ты по­нял, на­сколь­ко твоя пер­со­на вы­ла­мы­ва­лась из все­го, что меня окру­жа­ло. Дру­гая сто­ро­ны пла­не­ты. Ты зна­ешь, что она су­ще­ству­ет, но и пред­ста­вить не мо­жешь, кто там жи­вет и как.

То утро на­ча­лось неваж­но. Оби­де­лась луч­шая по­дру­га: ока­зы­ва­ет­ся, я не от­ма­за­ла ее пе­ред му­жем, ко­гда она бе­га­ла на оче­ред­ную сви­дан­ку. Моей вины было мало - она не удо­су­жи­лась пре­ду­пре­дить, что, ко­гда по­зво­нит ее бла­го­вер­ный, я долж­на от­ве­тить: су­пру­га в ван­ной и по­дой­ти не мо­жет.

- Ты, Аль­ка, чу­до­ви­ще, - ре­ве­ла она в труб­ку, так, слов­но я уве­ла у нее лю­би­мо­го муж­чи­ну. - Зна­ешь, как мне до­ста­лось?! Он же у меня зве­рю­га. Ну, неуже­ли не мог­ла до­га­дать­ся - с тво­им-то об­ра­зо­ва­ни­ем и ин­тел­лек­том, не мог­ла при­ду­мать что-ни­будь?.. Сама как рыба хо­лод­ная жи­вешь, ни мужа, ни лю­бов­ни­ков - так нор­маль­ных жен­щин, с кро­вью в жи­лах, а не с га­зи­ров­кой, по­нять не спо­соб­на!.. Хан­жа, чи­стень­кая за­ну­да...

И так на про­тя­же­нии со­ро­ка ми­нут. Под ко­нец я не вы­дер­жа­ла и со сло­ва­ми: 'Лер­ка, не надо на меня на­ве­ши­вать про­бле­мы со сво­им бо­ро­вом! Ни­кто тебя за шкир­ку не тя­нул и игол­ки под ног­ти не за­го­нял - под ве­нец шла доб­ро­воль­но', от­клю­чи­лась. Спу­стя две ми­ну­ты при­шла смс-ка: ' С та­ким от­но­ше­ни­ем об­щать­ся с то­бой боль­ше не же­лаю. Не зво­ни - за­нес­ла твой те­ле­фон в чер­ный спи­сок, для тебя все­гда бу­дет за­ня­то!!!'

На ра­бо­те по­на­ча­лу тоже было мало ра­дост­но­го. До­ста­лось от ди­рек­то­ра га­ле­реи, что не го­тов текст для бук­ле­та оче­ред­ной вы­став­ки. И здесь я была невин­на - мод­ный ху­дож­ник не со­из­во­лил дать о себе пару-трой­ку био­гра­фи­че­ских све­де­ний, как я ему ни на­зва­ни­ва­ла и ни умо­ля­ла, - но раз­ве на­чаль­ству есть до это­го дело? Шеф злоб­но ши­пел - кри­чать не поз­во­ля­ла ин­тел­ли­гент­ность, а я, как все­гда в та­ких слу­ча­ях, от­клю­чи­лась, пред­ста­вив, что лежу на пля­же где-ни­будь в Ан­та­лии или на Гоа. Уто­паю в бе­ло­снеж­ном пес­ке, пят­ки ли­жет ла­зур­ный при­бой, кожа пах­нет ме­дом, со­лью и солн­цем. Прав­да, ка­кая-то жир­ная чай­ка кря­ка­ет (или что там они де­ла­ют?) невда­ле­ке, но это ме­ло­чи. При этом внешне, по­ту­пив глаз­ки, я ки­ва­ла в такт его сло­вам с ви­дом ка­ю­щей­ся Маг­да­ли­ны.

Нов обед слу­чи­лось хо­ро­шее. Но­вый зам по ху­до­же­ствен­ной ча­сти - вы­со­кий ха­риз­ма­тич­ный брю­нет в рас­цве­те ка­рье­ры и муж­ско­го оба­я­ния - на­ко­нец за­ме­тил нена­вяз­чи­вые зна­ки вни­ма­ния, ко­то­рые я ока­зы­ва­ла ему на про­тя­же­нии по­след­ней неде­ли, и при­гла­сил в суб­бо­ту в ноч­ной клуб. Я была в эй­фо­рии: пер­со­наж иде­аль­но впи­сы­вал­ся в об­раз по­тен­ци­аль­но­го спут­ни­ка жиз­ни: успеш­ный, хо­ло­стой, немно­го стар­ше, му­же­ствен­ный и иро­нич­ный. Мое се­мей­ство дав­но по­смат­ри­ва­ло на меня косо и втайне со­чув­ство­ва­ло (если точ­нее, три года, про­шед­ших по­сле раз­во­да) из-за моей са­мо­до­ста­точ­но­сти и неустро­ен­но­сти в лич­ном плане. Обе сест­рич­ки име­ли се­мьи - Нон­ка во­зи­лась с дву­мя па­ца­на­ми-по­год­ка­ми, а Лиз­ка но­си­ла в жи­во­те пер­вен­ца. А я ведь была стар­шей. Не то что­бы меня су­ще­ствен­но огор­ча­ло мое аут­сай­дер­ство в плане 'жен­ско­го сча­стья', но непри­ят­ный оса­док при­сут­ство­вал. Я даже в го­сти к сест­рич­кам вы­би­ра­лась реже, чем мне и им хо­те­лось, что­бы не му­чить­ся лиш­ний раз от некра­си­во­го чув­ства - за­ви­сти. Имен­но по­это­му, а во­все не от вне­зап­но вспых­нув­шей неудер­жи­мой стра­сти и на­ча­ла я пла­но­мер­ную оса­ду но­во­го зама.

*** - Та­кое впе­чат­ле­ние, что ты оправ­ды­ва­ешь­ся.

- Во­все нет. Я лишь ана­ли­зи­рую, объ­яс­няю что-то са­мой себе - и тебе за­од­но. То­гда мне ка­за­лось, что о вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях по­лов я знаю всё. Сто­ит на­да­вить на нуж­ные ры­ча­ги в моз­гу муж­чи­ны - ве­сти себя так, а не ина­че, го­во­рить то, а не дру­гое - и обя­за­тель­но до­бьешь­ся нуж­но­го ре­зуль­та­та. Тем бо­лее что окру­жа­ю­щие уве­ря­ли меня, что ни моз­га­ми, не внеш­но­стью я не об­де­ле­на - про­сти за нескром­ность. (Сме­ет­ся.)

- От­но­си­тель­но по­след­не­го воз­ра­же­ний не име­ет­ся... ***

По­сле ра­бо­ты по­еха­ла к Лиз­ке - она дав­но за­зы­ва­ла к себе, оби­жа­ясь на невни­ма­ние. Да и са­мой хо­те­лось по­бол­тать, по­гла­дить рас­ту­щий жи­во­тик - на сча­стье. Бе­ре­мен­ность мало кому идет, но сест­рен­ке она была к лицу. От все­го об­ли­ка так и ве­я­ло уютом и до­маш­но­стью. За­бот­ли­вый до при­тор­но­сти су­пруг но­сил­ся во­круг нее сай­га­ком: 'Сол­ныш­ко, ты не уста­ла? За­инь­ка, мо­жет, чаю на­лить? Ки­сонь­ка, да­вай сго­няю в ма­га­зин за чем-ни­будь сла­день­ким или со­ле­нень­ким?..' Со спаз­ма­ми за­ви­сти я кое-как спра­ви­лась, но, ко­гда он ре­ти­ро­вал­ся в свою ком­на­ту ('Не буду вам ме­шать, ли­сич­ки-сест­рич­ки, сек­рет­ни­чай­те вво­лю!'), вздох­ну­ла с об­лег­че­ни­ем.

- Как твой те­атр? Про­жи­вут без тебя го­дик?

Мы устро­и­лись на кухне, я по­тя­ги­ва­ла кофе, сест­ра - ми­не­рал­ку.

- Мне ка­жет­ся, шеф даже об­ра­до­вал­ся мо­е­му ухо­ду в де­крет. Еще бы: са­мая скан­даль­ная ак­три­са дает им пе­ре­дыш­ку от сво­е­го вздор­но­го об­ще­ства! А там, гля­дишь, и по­мяг­че­ет - с рож­де­ни­ем ма­лы­ша.

- Он тебя пло­хо зна­ет.

- Есте­ствен­но. Хотя вдруг и прав­да из­ме­нюсь? Ста­ну ми­лой, лас­ко­вой и пас­сив­ной, как ме­ду­за. Та­кая, зна­ешь, пе­ре­лив­ча­тая, ва­льяж­ная... ни­ка­кая.

- Толь­ко не ты!

Сама мысль, что моя сест­рен­ка - в дет­стве пер­вая дра­чу­нья во дво­ре, за­ди­ра и ху­ли­ган­ка - пре­вра­тит­ся в нечто по­доб­ное тому, что она опи­са­ла, за­ста­ви­ла нас хо­хо­тать до ко­лик. Так, что даже су­пруг оза­бо­чен­но вы­гля­нул из сво­ей нор­ки: 'Ла­понь­ка, тебе вред­но так на­пря­гать мыш­цы жи­во­та - мо­жет быть вы­ки­дыш!..'

Я про­си­де­ла у них до­позд­на, спо­хва­ти­лась ча­сов в один­на­дцать. Нуж­но было до­би­рать­ся на дру­гой ко­нец го­ро­да, а рай­он­чик, где я сни­ма­ла квар­ти­ру, тот еще, нар­ко­ман­ский.

*** - Это ка­му­шек в мой ого­род?

- В чей же еще? На са­мом деле на на­шей ули­це дей­стви­тель­но страш­но­ва­то но­чью. Я не раз уже по­ду­мы­ва­ла о пе­ре­мене квар­ти­ры, да все руки не до­хо­ди­ли.

- Вот уж не за­ме­чал.

- Ты про­сто смот­рел под дру­гим уг­лом. С той сто­ро­ны, от­ку­да страш­но.

- Тон­кое за­ме­ча­ние. Лад­но, про­дол­жай. Ты под­хо­дишь к са­мо­му ин­те­рес­но­му.***

Меня уго­ва­ри­ва­ли остать­ся на ночь - Лиз­ка ис­кренне, су­пруг - с на­иг­ран­ной за­бо­той. Но я страш­ный кон­сер­ва­тор и могу уснуть лишь в сво­ей род­ной по­стель­ке, при­стро­ив го­ло­ву на свою на­во­лоч­ку, пах­ну­щую ла­ван­дой. По­это­му я веж­ли­во от­ка­за­лась и от­кла­ня­лась.

На вы­хо­де из марш­рут­ки по­зво­ни­ла мама, обес­по­ко­ен­ная, что я сбе­жа­ла от сест­ры на ночь гля­дя (на­сту­ча­ла, вре­ди­на). Я ее успо­ка­и­ва­ла, за­од­но по­ве­дав о дол­го­ждан­ном при­гла­ше­нии в ноч­ной клуб. Надо за­ме­тить, от ма­моч­ки у меня нет сек­ре­тов, она по­сто­ян­но в кур­се моих сер­деч­ных и про­чих дел. Ма­му­ля го­ря­чо за меня по­ра­до­ва­лась, мы по­зу­бо­ска­ли­ли немно­го на тему о ту­го­ду­мии муж­чин. К сло­ву, она по­де­ли­лась оче­ред­ной за­бав­ной ис­то­ри­ей про папу - он у нас ка­би­нет­ный уче­ный, и с ним то и дело слу­ча­ют­ся вся­кие ка­зу­сы, ко­то­рые сам он, впро­чем, вос­при­ни­ма­ет лег­ко. Мы бол­та­ли до по­во­ро­та в мой двор, где я, со сло­ва­ми: 'Вот я и при­шла, ма­моч­ка, спо­кой­ной ночи!', от­клю­чи­лась и за­пих­ну­ла мо­биль­ник в сум­ку. И тут по­чув­ство­ва­ла хо­лод у гор­ла и зло­ве­щий ше­пот в пра­вое ухо. Я не успе­ла как сле­ду­ет ис­пу­гать­ся и при­ня­лась на ав­то­ма­те по­во­ра­чи­вать­ся, пом­ня глав­ный за­вет отца: 'О­пас­ность надо встре­чать ли­цом к ли­цу'. Ду­маю, папа имел в виду нечто иное, но ре­флекс сра­бо­тал. Так я уви­де­ла тебя.

*** - Вот оно, на­ко­нец! Ну, и?.. Ши­ба­ну­ло то­ком? За­пе­ли тон­ки­ми го­ло­са­ми кры­ла­тые маль­чи­ки?..

- Ни тока, ни маль­чи­ков - я же обе­ща­ла не врать. Про­сто сра­зу все сло­жи­лось. ***

Как скла­ды­ва­ет­ся кар­тин­ка из от­дель­ных ку­соч­ков - мо­за­и­ка, пазл. С ти­хим щелч­ком по­след­няя де­таль вста­ла на ме­сто. Глав­ная де­таль. Солн­це - если это пей­заж, или гла­за - если порт­рет. Я уви­де­ла часть себя, по ка­ким-то неле­пым при­чи­нам ока­зав­шу­ю­ся от­дель­но. Мень­шую, боль­шую или рав­но­ве­ли­кую - не важ­но. До это­го я, ока­зы­ва­ет­ся, жила непол­ной и даже не по­до­зре­ва­ла о сво­ей ущерб­но­сти.

А ты сто­ял как ду­рак. По­том нере­ши­тель­но убрал в кар­ман нож, по­мол­чал и вы­дал:

- Ну, я по­шел.

Ни­че­го себе... Меня объ­ял ужас. Вот сей­час ты про­сто уй­дешь, ис­чез­нешь. И как это непо­пра­ви­мо глу­по, и неуже­ли ты ни­че­го не по­нял? А если по­нял, по­че­му ухо­дишь?..

Я ведь ви­де­ла твои гла­за. И была уве­ре­на: ты по­чув­ство­вал то же. Слу­чив­ше­е­ся - слу­чи­лось с обо­и­ми, об­ру­ши­лось на ОБО­ИХ.

Ка­жет­ся, я вце­пи­лась в ру­кав тво­ей курт­ки. Курт­ка была гряз­ной и влаж­ной, в бе­тон­ной крош­ке и еще в чем-то. Она была тебе ве­ли­ка, шея, тор­чав­шая из во­ро­та, ка­за­лась неправ­до­по­доб­но тон­кой, как у под­рост­ка.

- Ты куда, за­чем?!

- До­мой, - от­ве­тил ты тупо.

Ты дви­гал­ся - мед­лен­но, но упор­но. Я сколь­зи­ла, вце­пив­шись в тебя, как бук­си­ру­е­мая ма­ши­на.

- Мо­жет, зай­дем ко мне? Я в этом доме живу. У меня душ есть, и хо­ло­диль­ник пол­ный, и чай го­ря­чий... - Я не зна­ла, как тебя оста­но­вить, чем за­влечь, и ле­пе­та­ла пол­ную ерун­до­ви­ну.

На­ко­нец, ты оста­но­вил­ся. Лицо пе­ре­ко­шен­но, взгляд за­трав­лен­но­го зве­ря.

- Что тебе от меня нуж­но?! Я нар­ко­ман и пре­ступ­ник. Я тебя толь­ко что чуть не огра­бил. А ты в свой дом та­щишь. Со­всем кры­ша по­еха­ла?..

*** - Ты меня ко­гда-ни­будь про­стишь за то­гдаш­нюю гру­бость? Пред­став­ляю, как это вы­гля­де­ло с тво­ей сто­ро­ны. Я до жути ис­пу­гал­ся и хо­тел лишь од­но­го: до­брать­ся до хаты, смер­тель­но на­пить­ся и ни­ко­гда-ни­ко­гда не вспо­ми­нать слу­чив­ше­е­ся. Я ведь не меч­тал о боль­шем, чем про­жить остав­ший­ся мне про­ме­жу­ток вре­ме­ни так же, как жил до это­го. Я ни­че­го не мог тебе дать. Меня, про­сто по опре­де­ле­нию, не долж­но было быть в ра­ди­у­се ста мет­ров от тебя.

- Дав­но про­сти­ла. К тому же ты ведь по­шел со мной в кон­це кон­цов.

- Твой дар убеж­де­ния тому ви­ной. Да и спо­рить с дву­мя на­мно­го тя­же­лее, чем с од­ним.

- С дву­мя?..

- Вто­рым был я сам. Та часть меня, что пре­крас­но по­ни­ма­ла: даже бу­хая семь лет под­ряд, я не су­мею вы­тра­вить тебя из души и па­мя­ти. ***

Ты си­дел в ван­ной, а я на­мы­ли­ва­ла твои пле­чи. Ты стес­нял­ся меня, и по­то­му за­лез в воду в тру­сах. Ху­дой, очень ху­дой, но не до дис­тро­фии. То­гда ты уже ко­лол­ся в шею - на­столь­ко сузи­лись, ссох­лись вены на ру­ках и но­гах... Пра­вое пле­чо и бок по­кры­ва­ла чер­но-крас­ная та­ту­и­ров­ка: ту­гие зме­и­ные коль­ца вен­ча­ла че­ло­ве­че­ская го­ло­ва в ко­роне из пе­рьев. А во­ло­сы, сто­и­ло их вы­мыть, ока­за­лись тон­ки­ми и лег­ки­ми, как у ре­бен­ка.

Мне страш­но хо­те­лось при­жать­ся к тебе, об­нять, но ко­гда я по­пы­та­лась это сде­лать, ты от­стра­нил­ся и хму­ро про­бор­мо­тал:

- У меня СПИД. Не ви­рус - а сама бо­лезнь. Я не буду с то­бой спать, ни с пре­зер­ва­ти­вом, ни без. Не верю в аб­со­лют­ную за­щи­ту. В от­но­си­тель­ную, впро­чем, тоже.

Мне ста­ло боль­но. А по­том немно­го обид­но. Я во­все не пы­та­лась тебя до­мо­гать­ся, про­сто тре­бо­ва­лось хоть как-то из­лить неж­ность. Оше­ло­ми­тель­ную, незна­ко­мую преж­де - ни с кем из моих муж­чин. (Ко­то­рых и было-то, не счи­тая мужа, два-три от силы.)

Мы дол­го го­во­ри­ли с то­бой в ту ночь. Я за­бра­лась с но­га­ми на тах­ту, а ты усел­ся на пол, по­ло­жив го­ло­ву мне на ко­ле­ни. Неко­то­рые твои суж­де­ния меня пу­га­ли, а взгля­ды на жизнь ка­за­лись из­вра­щен­ны­ми и ди­ки­ми. Ты был умен, хотя по­след­ние де­сять лет ме­то­ди­че­ски уби­вал свой мозг. Ты был зол на весь мир, и, судя по все­му, это было вза­им­но. Я уди­ви­лась, ко­гда ты на­звал свой воз­раст - по­чти два­дцать во­семь. Вы­гля­дел ты лет на семь боль­ше. По­лу­ча­лось, что я стар­ше тебя, на це­лых че­ты­ре года.

Мы до­го­во­ри­лись, что раз уж так вы­шло и друг без дру­га мы уже не смо­жем - то не ста­нем пы­тать­ся что-то из­ме­нять в себе, пе­ре­кра­и­вать од­но­го под дру­го­го. Надо ска­зать, это было твое пред­ло­же­ние, а мне ни­че­го не оста­ва­лось, как со­гла­сить­ся. Я лишь спро­си­ла, не мо­жешь ли ты по­про­бо­вать слезть с иглы, если я тебе по­мо­гу. Ты ко­рот­ко от­ве­тил: 'Нет', и боль­ше мы к это­му не воз­вра­ща­лись. То­гда я по­про­си­ла, что­бы ты хотя бы не гра­бил. Моей зар­пла­ты хва­тит тебе на дозы, а вот если тебя по­са­дят, что мне оста­нет­ся де­лать? 'Я не ся­ду', - был столь же ко­рот­кий от­вет. А по­том мы за­сну­ли.

*** - За­сну­ли по­верх оде­я­ла, свер­нув­шись дву­мя ка­ла­чи­ка­ми, как дети или де­те­ны­ши жи­вот­ных в норе. И моя ла­донь была под тво­ей ще­кой, а твоя так и за­сты­ла, за­пу­тав­шись в моих во­ло­сах.

- И нам при­снил­ся сон, один и тот же - обо­им.

- В нем было озе­ро с ярко-зе­ле­ной цве­ту­щей во­дой и лес по его бе­ре­гам. Де­ре­вян­ный дом сто­ял на зо­ло­ти­стых сва­ях, тор­чав­ших по­сре­ди воды. Ты была непо­хо­жая на себя, слов­но ге­ро­и­ня филь­ма-фэн­те­зи. Вы­со­кая, с льня­ны­ми ко­са­ми, си­де­ла на крыль­це и лю­бо­ва­лась бли­ка­ми солн­ца в ле­ни­вой воде. И я был дру­гой - креп­кий, ши­ро­ко­пле­чий, с гу­стой по­рос­лью на гру­ди, со шра­мом по­пе­рек лица. Стоя за тво­ей спи­ной, пе­ре­би­рал ко­рот­ки­ми, слов­но си­га­ры, паль­ца­ми бле­стя­щий шелк вы­бив­ших­ся из кос пря­дей. Мы зна­ли друг дру­га мил­ли­он лет, по­то­му мол­ча­ли. Каж­дый знал, что чув­ству­ет дру­гой, о чем он ду­ма­ет в этот мо­мент, чем ды­шит. Но мне все же хо­те­лось уди­вить тебя...

- По­это­му ты неожи­дан­но толк­нул меня в спи­ну, и я по­ле­те­ла в воду. И ты в тот же миг прыг­нул во­след. Наш по­лет бес­ко­не­чен: чем бли­же мы к зе­ле­ной озер­ной гла­ди, тем она даль­ше. Ведь Ахилл ни­ко­гда не до­го­нит че­ре­па­ху. ***