Глава 2

В про­шлый раз мы оста­но­ви­лись на том, что Йон­ни ре­шил уплыть с ки­том.

Йон­ни шел к морю, и ноги пре­да­тель­ски дро­жа­ли. Его ско­вы­вал страх пе­ред неиз­вест­но­стью: тре­во­га за маму, та­ин­ствен­ное пу­те­ше­ствие впе­ре­ди… Оке­ан огро­мен… А ведь он и в от­цов­ской лод­ке вы­хо­дил в море все­го пару раз, да и то в пол­ный штиль.

Впе­ре­ди по­ка­зал­ся бе­рег — в тем­но­те бе­ле­ла лишь уз­кая по­лос­ка при­боя. Йон­ни за­мер: бе­рег был пуст. Маль­чи­ку по­ка­за­лось, что Кит не при­плы­вет. Вода за­сты­ла зер­каль­ной гла­дью под лун­ным све­том, и в этой ти­шине Йон­ни не вы­дер­жал — сел на ка­мень и тихо всхлип­нул. Все пошло не так, как он себе пред­став­лял.

Вдруг из глу­би­ны до­нес­ся гул. Мощ­ный фон­тан взмет­нул­ся в небо, и из пу­чи­ны по­ка­зал­ся огром­ный, по­кры­тый шра­ма­ми ста­рый Кит.

— А ты ока­зал­ся сме­лым, ма­лень­кий че­ло­век, — про­гу­дел он, при­щу­рив вни­ма­тель­ный тем­ный глаз.

Кит под­плыл к ска­ле и ши­ро­ко от­крыл без­дон­ную пасть. Йон­ни, креп­че пе­ре­хва­тив рюк­за­чок, шаг­нул впе­ред.

Внут­ри было тем­но и влаж­но, как в огром­ной пе­ще­ре с округ­лым сво­дом. Мяг­кий склад­ча­тый язык, по­хо­жий на ги­гант­ский мат­рас, мер­но хо­дил хо­ду­ном. Йон­ни рас­сте­лил плед, сло­жил нехит­рые по­жит­ки и за­жег ста­рую лам­пу. Ста­ло чу­точ­ку уют­нее.

— Эй! — крик­нул маль­чик куда-то вверх. — Тебе не ме­ша­ет, что я здесь?

— Немно­го ще­кот­но, но тер­пи­мо, — про­ро­ко­та­ли сте­ны «пе­ще­ры». — Что ж, вре­мя не ждет. Плы­вем на се­вер!

В ту же се­кун­ду жи­вая пе­ще­ра рва­ну­ла впе­ред с та­кой ско­ро­стью, что у Йон­ни за­ло­жи­ло уши. Пу­те­ше­ствие на­ча­лось.

Йон­ни по­те­рял счет вре­ме­ни. Боль­шую часть пути он про­во­дил во сне, бе­реж­но ука­чи­ва­е­мый сво­им плы­ву­щим Ки­том. Ино­гда ис­по­лин под­хо­дил к бе­ре­гу или ска­лам, поз­во­ляя маль­чи­ку вый­ти, раз­мять ноги и вдох­нуть све­жий воз­дух, а сам ухо­дил на глу­би­ну — по­охо­тить­ся на кре­ве­ток и вдо­воль по­пла­вать.

Бро­дя по пу­стын­ным бе­ре­гам, Йон­ни не сво­дил глаз с го­ри­зон­та, на­де­ясь уви­деть за­пла­тан­ный па­рус бе­лой лод­ки или зна­ко­мую ры­жую бо­ро­ду отца. Он на­хо­дил об­лом­ки мачт, остат­ки ста­рин­ных сун­ду­ков, на­би­тых во­до­рос­ля­ми, и ди­ко­вин­ные ра­куш­ки. Од­наж­ды он даже на­ткнул­ся на огром­ный пан­цирь мор­ской че­ре­па­хи, на­по­ло­ви­ну за­ры­тый в пе­сок. Но сле­дов отца не было. Йон­ни сно­ва и сно­ва спра­ши­вал чаек и тю­ле­ней, не ви­де­ли ли они бе­лую лод­ку и вы­со­ко­го муж­чи­ну в си­ней курт­ке. В от­вет чай­ки лишь на­смеш­ли­во кри­ча­ли, а тю­ле­ни, по­ма­хав ла­ста­ми, скры­ва­лись в пу­чине.

Дни тя­ну­лись, и на­деж­да та­я­ла. За­па­сы еды под­хо­ди­ли к кон­цу, а ред­кие яго­ды, най­ден­ные на бе­ре­гу, не мог­ли уто­лить го­лод. Йон­ни на­отр­ез от­ка­зы­вал­ся есть сы­рую рыбу, чему кит ис­кренне удив­лял­ся.

Од­наж­ды они встре­ти­ли ста­до ки­тов. «Пла­ву­чая пе­ще­ра» — при­ста­ни­ще Йон­ни — вдруг за­дро­жа­ла и при­шла в дви­же­ние.

— Гос­по­дин Кит, что с то­бой? — встре­во­жен­но спро­сил маль­чик.

— Я ра­ду­юсь и тан­цую, — про­ро­ко­та­ли сте­ны.

Пасть чуть при­от­кры­лась, и в уз­кую щель Йон­ни уви­дел рез­вя­щих­ся со­ро­ди­чей его дру­га. Их ра­дость, стре­ми­тель­ные прыж­ки и вы­со­кие фон­та­ны на мгно­ве­ние раз­ве­се­ли­ли его, но вско­ре тос­ка вер­ну­лась с но­вой си­лой. Даже киты в этом бес­край­нем оке­ане на­хо­дят дру­зей, а в его жиз­ни — лишь пу­сто­та. А мама? Она ведь на­вер­ня­ка го­рю­ет, остав­шись со­всем одна. За­ли­ва­ясь сле­за­ми, Йон­ни неза­мет­но для себя уснул.

Йон­ни проснул­ся от рез­ко­го толч­ка. Огром­ная пасть рас­кры­лась, и мощ­ный язык бес­це­ре­мон­но вы­толк­нул его на бе­рег. Маль­чик по­ежил­ся от утрен­ней про­хла­ды и, по­ти­рая за­спан­ные гла­за, огля­дел­ся. Ря­дом на пес­ке сто­я­ла ис­по­лин­ская пти­ца с длин­ным, за­гну­тым на кон­це клю­вом. Йон­ни на­пряг па­мять: где-то он уже ви­дел та­кую. «Аль­ба­трос», — на­ко­нец вспом­нил он.

— Это ты ищешь че­ло­ве­ка с ры­жей бо­ро­дой? — спро­сил аль­ба­трос, скло­нив го­ло­ву на­бок и вни­ма­тель­но раз­гля­ды­вая маль­чи­ка.

Серд­це Йон­ни про­пу­сти­ло удар, и он смог лишь мол­ча кив­нуть.

— Чай­ки до­нес­ли, что ты рас­спра­ши­вал о нем, — про­дол­жал аль­ба­трос, мер­но вы­ша­ги­вая по пес­ку. — Я ви­дел его ме­сяц на­зад с вы­со­ты. Он был в гряз­ной бе­лой лод­ке со сло­ман­ной мач­той. Ви­дел, как он но­жом ре­зал сети, в ко­то­рых за­пу­тал­ся мо­ло­дой кит, пока мать-ки­ти­ха кру­жи­ла ря­дом.

— Где это было? Ска­жи, как мне туда по­пасть! — в от­ча­я­нии вос­клик­нул Йон­ни.

— Там, — аль­ба­трос ука­зал клю­вом в сто­ро­ну го­ри­зон­та. — Я по­ка­жу тво­е­му киту до­ро­гу.

Кит в от­вет из­дал низ­кий гул. Йон­ни прыг­нул в его пасть, и «пла­ву­чая пе­ще­ра» стре­ми­тель­но со­рва­лась с ме­ста, рас­се­кая вол­ны.

Они мча­лись впе­ред, и Йон­ни швы­ря­ло из сто­ро­ны в сто­ро­ну, но он не об­ра­щал на это вни­ма­ния. Маль­чик не пом­нил, сколь­ко дли­лась эта бе­ше­ная гон­ка. На­ко­нец Кит за­мед­лил ход. Пасть при­от­кры­лась, и Йон­ни уви­дел, что на­встреч­у им несут­ся лод­ки — стран­ные, об­тя­ну­тые гру­бы­ми шку­ра­ми.

Люди в них были со­всем не по­хо­жи на тех, кого маль­чик встре­чал рань­ше: смуг­лые, с рас­ко­сы­ми гла­за­ми, за­ку­тан­ные в меха. Они раз­ма­хи­ва­ли длин­ны­ми ко­пья­ми с ост­ры­ми же­лез­ны­ми на­ко­неч­ни­ка­ми и крю­чья­ми. В воз­ду­хе сто­ял оглу­ши­тель­ный крик, пе­ре­кры­ва­е­мый рит­мич­ны­ми уда­ра­ми ба­ра­ба­на. Серд­це Йон­ни сжа­лось от ужа­са. Но тут Кит ши­ро­ко рас­пах­нул пасть, и люди, за­ме­тив ре­бен­ка, ра­зом за­мол­ча­ли. Они под­плы­ли бли­же, дол­го кру­жи­ли во­круг, пе­ре­шеп­ты­ва­ясь и с лю­бо­пыт­ством раз­гля­ды­вая маль­чи­ка.

— У тебя та­кие же гла­за, цве­та неба, — вдруг про­мол­вил один из них.

— У кого еще та­кие гла­за? — прон­зи­тель­но вы­крик­нул Йон­ни. — Вы ви­де­ли мо­е­го отца? Че­ло­ве­ка с ры­жей бо­ро­дой?

— Так ты сын того, с бо­ро­дой стран­но­го цве­та… — за­дум­чи­во про­тя­нул охот­ник.

Все ра­зом за­го­во­ри­ли, раз­ма­хи­вая ру­ка­ми, а за­тем же­ста­ми по­зва­ли Йон­ни пе­ре­сесть к ним. Маль­чик ко­ле­бал­ся: незна­ко­мый бе­рег, люди, еще ми­ну­ту на­зад угро­жав­шие его дру­гу… Ему было страш­но рас­ста­вать­ся с ки­том. Слов­но по­чув­ство­вав его со­мне­ния, ис­по­лин тихо про­ро­ко­тал:

— Иди, ма­лень­кий че­ло­век. Я буду ждать тебя здесь, в этой бух­те.

Йон­ни ре­шил­ся. Он шаг­нул в неустой­чи­вую лод­чон­ку, и та стре­ми­тель­но рва­ну­ла к бе­ре­гу. Гре­бец не об­ра­щал на маль­чи­ка вни­ма­ния, ма­стер­ски ла­ви­руя меж­ду ост­ры­ми кам­ня­ми, тор­ча­щи­ми из воды. Йон­ни лишь за­жму­рил­ся и без­звуч­но мо­лил­ся, гля­дя на бур­ля­щую пену.

На бе­ре­гу его под­хва­ти­ли под руки и по­ве­ли к тре­уголь­но­му жи­ли­щу, кры­то­му шку­ра­ми. Внут­ри, в по­лу­мра­ке, го­рел очаг, во­круг си­де­ли ста­ри­ки с труб­ка­ми. В углу, на во­ро­хе шкур, кто-то тя­же­ло каш­лял. Йон­ни бро­сил­ся туда — и за­мер. Это был отец! Ис­ху­дав­ший, блед­ный, он ме­тал­ся в бре­ду, его лоб пы­лал, а гла­за не узна­ва­ли сына. Маль­чик рух­нул на ко­ле­ни и раз­ры­дал­ся.

— Мы на­шли его в воде у бе­ре­га две неде­ли на­зад, — ря­дом воз­ник­ла по­жи­лая жен­щи­на с мор­щи­ни­стым, рас­пи­сан­ным узо­ра­ми ли­цом. — Ино­гда он при­хо­дил в себя и звал Мари и Йон­ни… Ко­гда он от­кры­вал гла­за, мы ви­де­ли, ка­ко­го они небес­но­го цве­та.

— Это мой папа, — шмы­гая но­сом, про­шеп­тал маль­чик. — Мари — моя мама, а Йон­ни — это я. Что же де­лать? Как ему по­мочь?

— Я от­па­и­ваю его ле­чеб­ны­ми тра­ва­ми, — лас­ко­во от­ве­ти­ла жен­щи­на. — А тебе нуж­но по­есть и со­греть­ся у огня. Пой­дем.

Йон­ни дали плош­ку с па­ху­чим пря­ным су­пом. Он ста­рал­ся не ду­мать о том, что по­хлеб­ка мо­жет быть из ки­то­во­го мяса — эта мысль была невы­но­си­ма. Поев и немно­го со­грев­шись, он вспом­нил о сво­ем дру­ге и вы­бе­жал в ноч­ную тьму.

До­бе­жав до бе­ре­га, Йон­ни крик­нул во все гор­ло:

- Гос­по­дин Кит, я на­шел его! Я на­шел сво­е­го папу! Спа­си­бо тебе!!!

И где-то вда­ли взмет­нул­ся мощ­ный фон­тан и ис­по­лин­ский хвост звуч­но хлоп­нул по воде.

Всю ночь Йон­ни про­си­дел, при­жав­шись к отцу, ко­то­рый ме­тал­ся в бре­ду. Вре­мя от вре­ме­ни по­жи­лая жен­щи­на при­но­си­ла го­ря­чее пи­тьё или на­ва­ри­стый бу­льон, под­ни­ма­ла го­ло­ву ры­ба­ка и ло­жеч­кой осто­рож­но вли­ва­ла ему ис­це­ля­ю­щую жид­кость. Под утро маль­чик за­снул, но вско­ре проснул­ся от зна­ко­мо­го го­ло­са.

— Я, долж­но быть, умер и по­пал в рай, — хрип­ло шеп­тал отец. — Ведь я вижу тебя, мой дра­го­цен­ный ма­лыш.

Йон­ни вскрик­нул и так креп­ко об­нял отца, что ры­бак смог по­ве­рить в чудо.

Вос­хо­ди­ло солн­це, и маль­чик, по­лон сил, по­бе­жал к морю:

— Папа вы­здо­ро­ве­ет, я знаю! Гос­по­дин Кит, как нам вер­нуть­ся до­мой?

— Я уплы­ваю охо­тить­ся в дру­гие воды, — до­нес­лось из­да­ле­ка. — Но че­рез ме­сяц жди меня на бе­ре­гу — вме­сте с боль­шим че­ло­ве­ком!

Це­лый ме­сяц Йон­ни жил сре­ди этих стран­ных, но дру­же­люб­ных лю­дей. Он на­учил­ся гар­пу­нить рыбу, пле­сти сети из тра­вы и жа­рить на па­лоч­ках гри­бы, ко­то­рых рань­ше не ви­дел.

Фред, отец маль­чи­ка, по­сте­пен­но вы­здо­рав­ли­вал и уже мог гу­лять по бе­ре­гу. На­сту­пи­ла осень, по­хо­ло­да­ло, и за­бот­ли­вые жен­щи­ны пле­ме­ни сши­ли им ме­хо­вые одеж­ды и са­по­ги.

В бла­го­дар­ность за за­бо­ту отец пел пес­ни сво­ей стра­ны и вы­ре­зал кра­си­вые ку­ри­тель­ные труб­ки для ста­ри­ков, а из ко­стей мор­ских жи­вот­ных — уди­ви­тель­ные укра­ше­ния для жен­щин.

Лод­ка Фре­да была раз­би­та и до­ро­ги до­мой они не зна­ли. По­мочь папе с сы­ном мог толь­ко кит, ко­то­рый и при­вез маль­чи­ка сюда.

Кит обе­ща­ние сдер­жал. Ров­но че­рез ме­сяц по­сре­ди бух­ты взвил­ся мощ­ный фон­тан и Йон­ни с ли­ку­ю­щим кри­ком по­мчал­ся на бе­рег. Кит знал, что люди в ме­хо­вых одеж­дах на бе­ре­гу охо­тят­ся на ки­тов, едят ки­то­вое мясо. Но, ко­гда это пле­мя впер­вые уви­де­ло, что ста­рый ис­по­лин при­вез в сво­ей па­сти маль­чи­ка с гла­за­ми цве­та неба, этот кит стал для них свя­щен­ным. Вот и сей­час все сто­я­ли на бе­ре­гу и вос­тор­жен­но смот­ре­ли, как Йон­ни при­вет­ству­ет сво­е­го дру­га и зна­ко­мит с от­цом – ры­ба­ком Фре­дом.

На­чал­ся дол­гий об­рат­ный путь до­мой.