Глава 1

Ма­лень­кий Йон­ни жил с ро­ди­те­ля­ми на са­мом краю хо­лод­но­го се­вер­но­го моря. Их кро­шеч­ный, по­рос­ший мхом до­мик при­ютил­ся в ска­ли­стой бух­те. Се­мья жила бед­но, но очень друж­но. Каж­дый день отец ухо­дил в море на лод­ке с па­ру­сом, ко­то­рый из­да­ле­ка мож­но было узнать по мно­же­ству за­пла­ток.

Пока отец ры­ба­чил, Йон­ни с ма­мой со­ли­ли улов и раз­ве­ши­ва­ли рыбу су­шить­ся пря­мо пе­ред вхо­дом. За­пах се­лед­ки стал для маль­чи­ка та­ким же при­выч­ным, как ды­ха­ние са­мо­го моря. По вос­кре­се­ньям они та­щи­ли тя­же­лые кор­зи­ны на ры­нок, вы­ру­чая за свой труд лишь скуд­ные гро­ши.

Так и тек­ла их жизнь. А ко­гда зи­мой ярост­ные штор­мы за­пи­ра­ли их в доме, се­мья со­би­ра­лась у жар­ко­го оча­га. Отец пел пес­ни — о вет­ре, о звез­дах над па­ру­сом, о тю­ле­нях и огром­ных муд­рых ки­тах.

Од­наж­ды но­чью Йон­ни проснул­ся от стран­ных зву­ков. Вы­брав­шись из сво­ей кро­ват­ки за печ­кой, он уви­дел маму: она си­де­ла за сто­лом и без­звуч­но пла­ка­ла. Маль­чик за­мер — в их друж­ной се­мье та­ко­го еще ни­ко­гда не слу­ча­лось.

— Ма­моч­ка, ты пла­чешь? — роб­ко про­шеп­тал он, об­ни­мая её.

— Йон­ни… папа не вер­нул­ся. На море шторм, и я бо­юсь са­мо­го страш­но­го.

До са­мо­го рас­све­та они про­си­де­ли в об­ним­ку на хо­ло­де­ю­щей кухне, пока очаг не по­гас. Едва за­брез­жил свет, мама с сы­ном по­бе­жа­ли к бе­ре­гу. Но море было пу­стым — лишь ярост­ные вол­ны с гро­хо­том би­лись о ска­лы. Про­хо­ди­ли дни, но зна­ко­мый па­рус в за­плат­ках так и не по­ка­зал­ся на го­ри­зон­те. Од­на­ко Йон­ни от­ка­зы­вал­ся ве­рить в беду. «Па­па не по­гиб, — ду­мал он, — он про­сто за­блу­дил­ся. Его нуж­но най­ти и вер­нуть до­мой».

Каж­дое утро, при­бе­гая на бе­рег, Йон­ни спра­ши­вал у тю­ле­ня, у чай­ки, у ди­ких уток:

— Вы не ви­де­ли мо­е­го папу? Он вы­со­кий, кра­си­вый и очень силь­ный. У него ры­жая бо­ро­да и та­кой гром­кий смех! А наша лод­ка по­кра­ше­на в бе­лый цвет, и мама сама вы­ве­ла на бор­ту: «Й­он­ни». Пред­став­ля­е­те, лод­ку на­зва­ли в мою честь, — с гор­до­стью до­бав­лял маль­чик.

Но глад­кий се­рый тю­лень лишь от­во­дил в сто­ро­ну боль­шие влаж­ные гла­за и мол­чал. Чай­ки с жа­лоб­ным кри­ком сры­ва­лись с ме­ста и уно­си­лись прочь, а утки, сде­лав круг над без­утеш­ным ре­бен­ком, уле­та­ли в от­кры­тое море.

В вос­кре­се­нье, как и все­гда, Йон­ни по­мо­гал маме нести на ры­нок кор­зи­ну с остат­ка­ми се­лед­ки — за­па­сы стре­ми­тель­но та­я­ли. Пока мама тор­го­ва­ла, маль­чик сло­нял­ся по шум­ным ря­дам. И вдруг за­мер: в тол­пе мельк­нул вы­со­кий креп­кий муж­чи­на в та­кой же си­ней курт­ке, как у папы. Йон­ни бро­сил­ся за ним, за­хле­бы­ва­ясь сле­за­ми. Незна­ко­мец обер­нул­ся и при­сел на кор­точ­ки. Об­няв маль­чи­ка и вы­слу­шав его груст­ный рас­сказ, он по­мол­чал и тихо ска­зал:

— Я тоже ры­бак и знаю, как ко­вар­но и без­жа­лост­но море. Мно­гие мои то­ва­ри­щи так и не вер­ну­лись до­мой... Но чу­де­са слу­ча­ют­ся. Твой папа мог сбить­ся с пути в ту­мане, или ура­ган унес его лод­ку да­ле­ко в оке­ан, и он не зна­ет до­ро­гу до­мой. Толь­ко киты — мо­гу­чие вла­сте­ли­ны мор­ских про­сто­ров — зна­ют все те­че­ния и тай­ные глу­би­ны. Нуж­но спро­сить у них.

Ры­бак бе­реж­но вы­тер сле­зы Йон­ни, по­жал ему руку, как взрос­ло­му, и про­во­дил к ма­те­ри.

С того дня маль­чик ча­сто сто­ял у кром­ки воды, всмат­ри­ва­ясь в го­ри­зонт. Но се­зон ки­тов еще не на­сту­пил.

Од­наж­ды но­чью Йон­ни не спа­лось. Он во­ро­чал­ся, как вдруг в при­выч­ном шуме при­боя по­слы­ша­лись но­вые зву­ки: тя­же­лые вздо­хи и мощ­ные всплес­ки. Киты при­шли! Йон­ни со­ско­чил с кро­ва­ти и бо­си­ком по­мчал­ся к бе­ре­гу. Бух­та, ка­за­лось, ки­пе­ла, как суп в ка­стрю­ле: ве­ли­ча­вые ис­по­ли­ны, свер­кая влаж­ны­ми спи­на­ми в лун­ном све­те, нето­роп­ли­во плес­ка­лись в тем­ной воде.

— Киты! Я так вас ждал! — крик­нул Йон­ни, под­пры­ги­вая от нетер­пе­ния. — Мне нуж­но за­дать вам очень важ­ный во­прос. Вы не ви­де­ли мо­е­го папу? Он вы­со­кий, с ры­жей бо­ро­дой, в си­ней курт­ке. А его лод­ка — бе­лая, с за­пла­тан­ным па­ру­сом…

Киты шум­но вы­пус­ка­ли фон­та­ны, ны­ря­ли и фыр­ка­ли. Вдруг у скал, где вода была осо­бен­но глу­бо­кой, маль­чик за­ме­тил огром­но­го кита, по­кры­то­го шра­ма­ми. Йон­ни бро­сил­ся к нему: он сра­зу по­нял, что этот ве­ли­кан— во­жак.

— Гос­по­дин Кит! Ты са­мый мо­гу­чий, са­мый древ­ний и муд­рый из всех. Толь­ко ты мо­жешь знать, где мой папа! — про­кри­чал маль­чик, и его тон­кий го­лос дро­жал от от­ча­я­ния.

Кит не от­ве­тил. Он вни­ма­тель­но, слов­но раз­ду­мы­вая, смот­рел на Йон­ни сво­им огром­ным гла­зом.

— Не так дав­но, у бе­ре­гов Ис­лан­дии, тю­ле­ни рас­ска­зы­ва­ли мне о че­ло­ве­ке с ры­жей бо­ро­дой, ко­то­рый спас ки­тён­ка, за­пу­тав­ше­го­ся в се­тях, — вдруг раз­дал­ся го­лос — та­кой глу­бо­кий и мощ­ный, что маль­чик вздрог­нул. — Ско­ро мы воз­вра­ща­ем­ся в те воды. Я мог бы взять тебя с со­бой, ма­лень­кий че­ло­век.

— Возь­ми! По­жа­луй­ста, возь­ми меня! — Йон­ни за­пры­гал на ме­сте. — Я уве­рен, этот доб­рый че­ло­век — мой папа!

Кит по­мол­чал, об­ду­мы­вая от­вет.

— Мы, киты, ны­ря­ем очень глу­бо­ко, а люди бес­по­мощ­ны в воде. Но я при­ду­мал: я по­ве­зу тебя в сво­ей па­сти.

Кит при­от­крыл огром­ную пасть. Для Йон­ни она по­ка­за­лась тём­ной, тёп­лой и сы­рой пе­ще­рой.

— Я го­тов! Мне очень нуж­но най­ти папу, — за­ве­рил маль­чик.

— То­гда при­хо­ди че­рез неде­лю, в это же вре­мя.

Кит ныр­нул, с шу­мом уда­рив хво­стом по воде. Брыз­ги ока­ти­ли Йон­ни с ног до го­ло­вы, но он был по­лон на­дежд и даже не за­ме­тил, что про­мок до нит­ки.

Всю неде­лю Йон­ни жил в ли­хо­ра­доч­ном ожи­да­нии. Маме он не ска­зал ни сло­ва: знал, что не от­пу­стит. Он тай­ком со­би­рал про­ви­зию: су­шил су­ха­ри, от­кла­ды­вал по ку­соч­ку от и без того скуд­ной пор­ции ва­ре­ной кар­тош­ки, на­пол­нил во­дой бо­чо­нок и раз­до­был в са­рае ста­рую ке­ро­си­но­вую лам­пу.

На­стал день отъ­ез­да. Йон­ни лег спать пря­мо в одеж­де, на­тя­нул оде­я­ло до под­бо­род­ка и креп­ко за­жму­рил­ся, при­тво­ря­ясь спя­щим. Мама, из­мо­тан­ная тя­же­лым днем, лишь уста­ло чмок­ну­ла его в щеку и ушла к себе. Йон­ни про­ле­жал без дви­же­ния це­лый час, слу­шая, как бе­ше­но ко­ло­тит­ся серд­це. На­ко­нец, он тихо под­нял­ся, оста­вил на сто­ле за­пис­ку с обе­ща­ни­ем ско­ро вер­нуть­ся, в по­след­ний раз по­це­ло­вал спя­щую мать и, не огля­ды­ва­ясь, вы­шел в ночь. Лун­ная до­рож­ка лег­ла пря­мо пе­ред ним, ука­зы­вая путь к морю.