ГЛАВА 3. ГОРИ – ГОРИ ЯСНО!

…Как пи­шут ска­зоч­ни­ки в бес­сты­жих рас­сказ­ках (по­явил­ся у нас недав­но и та­кой вид кни­жо­нок – на мой взгляд, со­вер­шен­но бес­по­лез­ное, а ино­гда – вред­ное чти­во. В них нет ни люб­ви, ни тон­ко­сти че­ло­ве­че­ских от­но­ше­ний, ни кра­со­ты и неж­но­сти – толь­ко плоть и буй­ство по­хо­ти во всех по­дроб­но­стях! Слов­но со­дра­ли кожу, оста­вив на по­каз мясо и внут­рен­но­сти, сма­куя и при­чмо­ки­вая. И ведь кто-то та­кое чи­та­ет! А там еще и кар­тин­ки есть! Цвет­ные! Сла­ва богу, Мюнх не ска­тил­ся до на­пи­са­ния этой гря­зи – хотя, на мой взгляд, с его склон­но­стью к бес­сты­же­му вра­нью, ему остал­ся еще один шаг до это­го вида, из­ви­ни­те, ли­те­ра­ту­ры!), «все осталь­ное было безу­ми­е­м». По­че­му это про­изо­шло, я и сам ска­зать не могу. Меня мо­жет оправ­дать лишь то, что в тот са­мый мо­мент, ко­гда в моих гла­зах от­ра­зи­лись го­ря­щие оран­же­вы­ми ис­кра­ми, гла­за Ог­не­вуш­ки и за­пах мож­же­ве­ло­во­го дыма ее губ уда­рил мне в го­ло­ву, я со­вер­шен­но пе­ре­стал кон­тро­ли­ро­вать себя. Слов­но дур­ман ка­кой-то за­ту­ма­нил мой ра­зум и я де­лал то, что со­вер­шен­но точ­но, не стал бы де­лать, будь я в со­зна­нии! Это дей­стви­тель­но было ка­ким-то безу­ми­ем! Безу­ми­ем непри­кры­той стра­сти, ли­шен­ное вся­че­ско­го сты­да, безу­мие двух об­на­жен­ных тел! Под утро, ко­гда в крас­ных стек­лах окон дома Ог­не­вуш­ки, за­иг­ра­ли пер­вые лучи рас­све­та, я вы­дох­нул, вы­тя­нув­шись на бе­лой про­стыне (кста­ти, не та­кой уж мяг­кой и глад­кой ока­за­лась по­стель Ог­не­вуш­ки – про­сты­ня ко­ло­лась, была гру­бой и по­хо­жа на де­рю­гу, ко­то­рой ры­ба­ки по­рой на­кры­ва­ют свой улов, ко­гда ве­зут его на яр­мар­ку.)

- Ну что, вет­ро­гон? – ска­за­ла Ог­не­вуш­ка, вста­вая с по­сте­ли и по­тя­ги­ва­ясь в алых лу­чах солн­ца. Надо при­знать, что фи­гу­ра ее была без­упреч­ной! Кожа све­ти­лась из­нут­ри неж­ным жел­то­ва­тым све­че­ни­ем, а в во­ло­сах свер­ка­ли оран­же­вые ис­кры. – По­нра­ви­лась тебе ночь с Ог­не­вуш­кой – По­ска­куш­кой?

«О­гне­вуш­кой – по­тас­куш­кой» - с ка­кой-то зло­стью по­ду­мал я, неволь­но лю­бу­ясь ее пре­крас­ным те­лом, ко­то­рое еще пол­ча­са на­зад из­ви­ва­лось в моих объ­я­ти­ях, из­ны­вая от же­ла­ния и стра­сти.

- Мож­но ска­зать и так – неопре­де­лен­но от­ве­тил я, на­бра­сы­вая на пле­чи про­сты­ню и вста­вая с по­сте­ли – Где у тебя мож­но по­пить?

- Сей­час при­не­су, ми­лый! – про­вор­ко­ва­ла Ог­не­вуш­ка и, не оде­ва­ясь, вы­шла из спаль­ни. Вер­ну­лась она ми­ну­ты че­рез две с мед­ной круж­кой. Круж­ку она про­тя­ну­ла мне.

- Вот, Ива­нуш­ка – лас­ко­во ска­за­ла Ог­не­вуш­ка – По­пей. Квас хо­лод­ный, из лед­ни­ка.

Я по­пил очень хо­лод­но­го и очень вкус­но­го ква­са, по­ста­вил круж­ку на же­лез­ный сто­лик, сто­я­щий ря­дом с кро­ва­тью.

- Спа­си­бо – сухо ска­зал я – Очень вкус­но!

- Это ты про что? – под­миг­ну­ла Ог­не­вуш­ка.

- Про квас – от­ве­тил я, гля­дя в окно на рас­свет. В го­ло­ве моей сту­чал пульс и душу сжи­рал стыд за то, что я сде­лал. Я пре­крас­но по­ни­мал, что мое одур­ма­нен­ное со­сто­я­ние, ни­сколь­ко не ума­ля­ет моей вины пе­ред моей лю­би­мой же­ной! Как го­во­рит­ся, пре­ступ­ни­ков су­дят за дела, а не за мыс­ли и не за то, были ли они пья­ны. На­обор­от, обыч­но, если пре­ступ­ле­ние со­вер­шал че­ло­век пья­ный, это толь­ко усу­губ­ля­ло стро­гость на­ка­за­ния! А я вполне мог бы из­бе­жать все­го про­изо­шед­ше­го, если бы не со­гла­сил­ся ехать к Ог­не­вуш­ке до­мой. Я вздох­нул. Сей­час было со­вер­шен­но бес­смыс­лен­но жа­леть о том, что уже сде­ла­но. Это­го уже не ис­пра­вить! Я не смо­гу от­мо­тать вре­мя на­зад, вер­нув­шись к на­шей встре­че на трак­те, что­бы от­ка­зать­ся «по­ехать по­мочь»! На душе было пар­ши­во. Я чув­ство­вал себя по­след­ним под­ле­цом, пре­да­те­лем, жал­ким сла­бым ни­что­же­ством, ко­то­рое не смог­ло про­ти­во­сто­ять со­блаз­ну из­ме­нить жене! Я вздох­ну еще раз.

- Да ты не взды­хай, Ива­нуш­ка! – по­слы­шал­ся за спи­ной го­лос Ог­не­вуш­ки и на мое пле­чо лег­ла про­хлад­ная ла­донь. От это­го при­кос­но­ве­ния мне ста­ло очень мерз­ко – слов­но ко мне при­кос­ну­лось щу­паль­це спру­та. Я дер­нул­ся всем те­лом. Ог­не­вуш­ка за­ли­ви­сто за­сме­я­лась.

- Что сде­ла­но, то сде­ла­но, вет­ро­гон! – сквозь смех ска­за­ла Ог­не­вуш­ка. – Сей­час ты во мне! А я – в тебе!

- Что это зна­чит? – не по­нял я и рез­ко по­вер­нул­ся к ней.

-А то и зна­чит, ми­лый – от­ве­ти­ла Ог­не­вуш­ка, гля­дя мне пря­мо в гла­за. В глу­бине ее глаз пля­са­ли те са­мые оран­же­вые ис­кры.

- Ну, хва­тить дуть­ся, Ду­ра­чок! – лас­ко­во ска­за­ла Ог­не­вуш­ка и взя­ла меня за руку. – мы еще не за­кон­чи­ли! Ты же обе­щал мне по­мочь, ми­лый, пом­нишь? Так что дер­жи сло­во, вет­ро­гон! Как бы твоя ма­туш­ка сей­час ска­за­ла – «Не дав­ши сло­во, кре­пись, а дав­ши – дер­жись! Муд­рая она у тебя жен­щи­на, Ива­нуш­ка! Неда­ром ее Пре­муд­рой на­зы­ва­ют, од­на­ко! Ну все, ми­лый, не упрямь­ся, идем в по­стель! Про­дол­жим то, что так хо­ро­шо на­ча­ли! А ты зна­ешь, я даже немно­го за­ви­дую Яге – ты про­сто ве­ли­ко­ле­пен в по­сте­ли, Ива­нуш­ка! Имей это в виду, Ду­ра­чок!

Гля­дя на ис­кры, пля­шу­щие в гла­зах Ог­не­вуш­ки, я сно­ва ока­зал­ся в ка­ком-то ту­мане, ра­зум мой за­дер­нул­ся пе­ле­ной, и я, слов­но во сне, по­чув­ство­вал, как иду за Ог­не­вуш­кой к по­сте­ли. Я, слов­но упырь на за­пах кро­ви, со­вер­шен­но без­воль­но плел­ся за Ог­не­вуш­кой к по­сте­ли. В моей одур­ма­нен­ной го­ло­ве изо всех сил кри­чал внут­рен­ний го­лос, что­бы я со­про­тив­лял­ся и не под­да­вал­ся на чары этой ог­нен­ной ведь­мы, но у меня ни­че­го не по­лу­ча­лось. Не ска­жу, что­бы я был ка­ким-то без­воль­ным и сла­бым, но сей­час моя воля была ско­ва­на эти­ми оран­же­вы­ми ис­кра­ми в глу­бине Ог­не­вуш­ки­ных глаз и я брел за ней, по­ни­мая, что все глуб­же и глуб­же по­гру­жа­юсь в это бо­ло­то, ко­то­рое на­зы­ва­ет­ся из­ме­ной и остат­ка­ми со­зна­ния от­да­вая себе от­чет в том, что от этой лип­кой гря­зи от­мыть­ся мне бу­дет крайне слож­но, а ско­рее все­го, невоз­мож­но. Я бы та­кое не про­стил. Не знаю, как от­не­сет­ся Яга к моей из­мене (как ми­ни­мум, пре­вра­тит в ка­мень или в гриб!), но мне оста­ва­лось упо­вать толь­ко на ее муд­рость и уме­ние за­гля­ды­вать в са­мую глубь ве­щей…

…Я слов­но смот­рел на все про­ис­хо­дя­щее со сто­ро­ны, при­чем со­вер­шен­но рав­но­душ­ным взгля­дом, ни­как не ре­а­ги­руя на то, что про­ис­хо­ди­ло меж­ду мной и Ог­не­вуш­кой на бе­лых ко­лю­чих ас­бе­сто­вых про­сты­нях ее огром­ной кро­ва­ти. (Как-то раз, еще бу­дучи сту­ден­том, я ре­шил по­про­бо­вать дур­ман-тра­ву со сво­и­ми дру­зья­ми – сту­ден­та­ми. И вот зна­е­те, ощу­ще­ние было точ­но та­ким-же – слов­но я вы­ле­тел из тела и смот­рел на себя со сто­ро­ны, аб­со­лют­но спо­кой­но и даже, мож­но ска­зать, хлад­но­кров­но. А на то, что про­ис­хо­ди­ло сей­час в спальне, уве­ряю вас, смот­реть рав­но­душ­но, спо­кой­но и хлад­но­кров­но, у вас точ­но вряд ли по­лу­чи­лось! Над на­ши­ми те­ла­ми но­си­лись, слов­но пче­лы или су­ма­сшед­шие свет­ляч­ки, сбив­ши­е­ся с пути, оран­же­вые яр­кие ис­кры. Ог­не­вуш­ка из­ви­ва­лась всем те­лом, гром­ко сто­на­ла, ее ног­ти впи­ва­лись в мою спи­ну. Пом­ню, я по­ду­мал еще, что мне труд­но бу­дет объ­яс­нить Яге, от­ку­да по­яви­лись на моей спине эти длин­ные глу­бо­кие ца­ра­пи­ны! Вот ду­ра­чок, чест­ное сло­во – на­шел, о чем бес­по­ко­ить­ся в та­кой мо­мент! Пре­ступ­ле­ние было го­раз­до се­рьез­ней! А то, что я со­вер­шал имен­но пре­ступ­ле­ние про­тив на­шей с Ягой люб­ви, у меня со­мне­ний не оста­ва­лось ни­ка­ких!). Ко­гда все за­кон­чи­лось и оран­же­вые ис­кры рас­та­я­ли в воз­ду­хе, я вер­нул­ся об­рат­но в свое тело и по­чув­ство­вал го­ря­чие губы Ог­не­вуш­ки на сво­их гу­бах Нестер­пи­мо пах­ло мож­же­ве­ло­вым ды­мом (Чест­ное сло­во, по­сле это­го мне про­ти­вен и за­пах мож­же­вель­ни­ка, и за­пах мож­же­ве­ло­во­го дыма!).

- Ну что, вет­ро­гон, ты жи­вой? – улыб­ну­лась Ог­не­вуш­ка. Ис­кры в ее гла­зах по­гас­ли. – А мо­жет, хо­чешь еще? Я еще не со­всем пол­но­стью про­ник­ла в тебя! Нуж­но за­вер­шить на­ча­тое, Ива­нуш­ка!

- О чем ты го­во­ришь? – я с от­вра­ще­ни­ем от­стра­нил­ся от об­на­жен­ной Ог­не­вуш­ки – Ка­кое про­ник­но­ве­ние?! Я ни­ко­гда не по­люб­лю тебя, так и знай! Я люб­лю свою жену – и она для меня един­ствен­ная и са­мая пре­крас­ная жен­щи­на на све­те!

- Ой, да знаю я это все! – скри­ви­лась Ог­не­вуш­ки – И на кой черт мне твоя лю­бовь?! Нет, ты дей­стви­тель­но, на­ив­ный ду­ра­чок, Ива­нуш­ка! О люб­ви во­об­ще ни­кто не го­во­рит! Лю­бовь – это сказ­ка! Вы­дум­ка! Кра­си­вая пош­лень­кая ил­лю­зия, ко­то­рой та­кие на­ив­ные про­стач­ки, как ты, пы­та­ют­ся оправ­дать свою при­вя­зан­ность к кра­си­вым жен­щи­нам! Лю­бовь! – фырк­ну­ла Ог­не­вуш­ка пре­зри­тель­но. – Я не о тво­ей этой ду­рац­кой люб­ви го­во­рю сей­час!

- А о чем то­гда? – спро­сил я, со­вер­шен­но не по­ни­мая, куда кло­нит Ог­не­вуш­ка и до­га­ды­ва­ясь, что она го­во­рит о чем-то со­всем дру­гом, и воз­мож­но, о чем-то опас­ном.

- О том, что я еще не со­всем пол­но­стью про­ник­ла в твое тело! – ска­за­ла Ог­не­вуш­ка. – Вот еще ра­зок мы с то­бой сде­ла­ем то, что тебе так по­нра­ви­лось, и, по­жа­луй, бу­дет до­ста­точ­но!

- Не по­ни­маю! – ска­зал я, вста­вая, за­во­ра­чи­ва­ясь в про­сты­ню и под­хо­дя к окну. За ок­ном по­че­му-то сто­я­ла кро­меш­ная тьма. Было так тем­но, что даже блед­ных те­ней не было вид­но на сне­гу, ко­то­рый тоже ка­зал­ся чер­ным, как сажа. Я вгля­дел­ся в эту тем­но­ту за ок­ном. И вдруг, точ­но так­же, как в лесу, из тьмы вы­плы­ло лицо моей лю­би­мой – моей пре­крас­ной Яги. Я от­пря­нул – на­столь­ко это было неожи­дан­но. Губы Яги за­ше­ве­ли­лись, но на этот раз я услы­шал со­вер­шен­но от­чет­ли­во ее ше­пот.

- Ива­нуш­ка! – шеп­та­ла Яга – Лю­би­мый мой! Знай, что что­бы не слу­чи­лось сей­час с то­бой, я не пе­ре­ста­ну лю­бить тебя! Ты ни в чем не ви­но­ват, муж мой! И ни­ка­ко­го пре­да­тель­ства ты не со­вер­шил! Помни об этом, мой род­ной Ива­нуш­ка и знай, что что бы не слу­чи­лось, я люб­лю тебя и буду лю­бить все­гда! И по­жа­луй­ста, будь осто­ро­жен, лю­би­мый! Бе­ре­ги себя! – и лицо Яги рас­тво­ри­лось в тем­но­те. И за ок­ном сно­ва по­яви­лось го­лу­бое небо, яр­кое зим­нее солн­це и за­сне­жен­ные елки. Я за­жму­рил­ся. Нет, мне не по­ка­за­лось – все это дей­стви­тель­но про­изо­шло сей­час и ше­пот Яги до сих пор эхом зву­чал в моей го­ло­ве. Что это было толь­ко что?! Ви­де­ние, со­здан­ное Ог­не­вуш­кой, что­бы я пе­ре­стал ду­мать о сво­ей лю­би­мой?! Или Яга, дей­стви­тель­но, ка­ким-то вол­шеб­ством, пе­ре­нес­лась сюда и на са­мом деле ска­за­ла мне все это?!

- Ты что там, бе­лок раз­гля­ды­ва­ешь?! – ска­за­ла Ог­не­вуш­ка, по­тя­ги­ва­ясь – Ну хва­тит пя­лить­ся в окно – там ни­че­го ин­те­рес­но­го нет! А са­мое ин­те­рес­ное для тебя здесь, ми­лый! Да­вай, не кук­сись, Ива­нуш­ка, иди ко мне!

- Ты объ­яс­нишь, что здесь про­ис­хо­дит? – спро­сил я, обо­ра­чи­ва­ясь от окна. Ог­не­вуш­ка си­де­ла на кро­ва­ти и смот­ре­ла на меня го­ря­щи­ми, пол­ны­ми стра­сти, гла­за­ми, в ко­то­рых сно­ва за­жглись оран­же­вые ис­кры.

- А ты сам не зна­ешь, что это?! – за­сме­я­лась Ог­не­вуш­ка. – Вро­де, взрос­лый муж­чи­на! А до сих пор не зна­ет, что это та­кое! Или вы с Ягой по но­чам толь­ко в ла­душ­ки иг­ра­е­те?! Про­сти, не по­ве­рю! Ну да лад­но, так и быть! Рас­ска­жу тебе! Но сна­ча­ла – иди сюда и сде­лай то, за­чем я тебя по­зва­ла! А по­том я все тебе рас­ска­жу, ду­ра­чок! Ну?! Чего сто­ишь стол­бом!? Да­вай, ми­лый, иди к сво­ей Ог­не­вуш­ке – По­ска­куш­ке! И не надо, по­жа­луй­ста, мыс­лен­но на­зы­вать меня Ог­не­вуш­кой – По­тас­куш­кой! Мне это не нра­вит­ся! Да и не очень это, зна­ешь ли, до­стой­но для са­мо­го зна­ме­ни­то­го в мире вет­ро­го­на! Я бы даже ска­за­ла, что это от­вра­ти­тель­но! Ведь ты же ры­царь! О тво­ей веж­ли­во­сти и учти­во­сти чуть ли не пес­ни сла­га­ют! Да­вай, Ива­нуш­ка, иди на кро­вать! У нас еще есть неокон­чен­ное дело! Так да­вай за­кон­чим уже! Не упрямь­ся! Ты же всю жизнь по­том бу­дешь вспо­ми­нать, как хо­ро­шо тебе было в жар­ких объ­я­ти­ях Ог­не­вуш­ки! Да­вай, ми­лый, иди ко мне!..

…И все по­вто­ри­лось сно­ва! И опять я смот­рел на это со сто­ро­ны, аб­со­лют­но бес­при­страст­но и от­стра­нен­но, не ис­пы­ты­вая ни­ка­ких эмо­ций – слов­но на­блю­дал за тем, как па­роч­ка гим­на­стов раз­ми­на­ют­ся пе­ред со­рев­но­ва­ни­я­ми. И тут я за­ме­тил, что из руки Ог­не­вуш­ки, ко­то­рая ца­ра­па­ла мою спи­ну длин­ны­ми ост­ры­ми ног­тя­ми, так по­че­му-то на­по­ми­на­ю­щи­ми ког­ти, вы­лез от­вра­ти­тель­ный, по­кры­тый сли­зью, чер­ный, как смо­ла, ко­то­рой обыч­но за­ли­ва­ют кры­ши, червь. Его мяг­кое тело пуль­си­ро­ва­ло, слизь, по­кры­ва­ю­щая его, бле­сте­ла, слов­но лак, а червь все глуб­же и глуб­же про­ни­кал в ца­ра­пи­ны, остав­лен­ные Ог­не­вуш­кой. Это было омер­зи­тель­но! Боль­ше я не мог на­блю­дать за всей этой сце­ной от­стра­нен­но! Я при­слу­шал­ся к сво­им ощу­ще­ни­ям и по­чув­ство­вал, что дей­стви­тель­но, что-то хо­лод­ное и лип­кое, про­ни­ка­ет в меня. Я стал со­про­тив­лять­ся, на­сколь­ко у меня было сил… Но сли­зень все глуб­же и глуб­же про­ни­кал в мое тело сквозь ца­ра­пи­ну. На­ко­нец, все за­кон­чи­лось… Пре­крас­ное тело Ог­не­вуш­ки за­би­лось в ка­ких-то су­до­ро­гах. И уве­ряю вас – в этом не было ни­че­го чув­ствен­но­го, ни­че­го страст­но­го – вы­гля­де­ло все так, слов­но Ог­не­вуш­ку било в ка­ком-то ужас­ном при­пад­ке. По ее телу про­бе­га­ли спаз­мы, она кри­ча­ла, сто­на­ла, ее во­ло­сы раз­ме­та­лись по по­душ­ке. И вот, ис­кры по­гас­ли, все смолк­ло. Я успел уви­деть, как в глу­бо­кой ца­ра­пине на моей спине ис­чез скольз­кий хвост слиз­ня. Ог­не­вуш­ка глу­бо­ко вздох­ну­ла и от­кры­ла гла­за.

- Ну вот и все, ми­лый! – том­но ска­за­ла она, слад­ко по­тя­ги­ва­ясь по­че­му-то это ее дви­же­ние не вы­зва­ло ни­ка­ких эмо­ций у меня, кро­ме от­вра­ще­ния. Так по­тя­ги­ва­ет­ся льви­ца, толь­ко что со­жрав­шая ан­ти­ло­пу. – Мы за­кон­чи­ли! Те­перь я – в тебе! Ты чув­ству­ешь меня в себе, Ива­нуш­ка? Я вер­нул­ся об­рат­но в свое тело, ле­жа­щее на ко­лю­чей про­стыне.

- А что я дол­жен чув­ство­вать? – спро­сил я, от­стра­ня­ясь от об­на­жен­ной Ог­не­вуш­ки. Та за­ме­ти­ла это мое дви­же­ние и кри­во усмех­ну­лась.

- Вижу, что ты чув­ству­ешь! – ска­за­ла она – Ми­лый, при­не­си нам квас, по­жа­луй­ста! Там в со­сед­ней ком­на­те, на сто­ле сто­ит кув­шин. При­не­си его, Ива­нуш­ка! Нам нуж­но по­пить хо­лод­нень­ко­го, не так ли? Здесь было слиш­ком жар­ко, не на­хо­дишь? Ну что, ми­лый, как ты рас­ска­жешь об этом сво­ей дра­го­цен­ной же­нуш­ке?

- Я не со­би­ра­юсь ей ни­че­го рас­ска­зы­вать! – огрыз­нул­ся я – Она и сама все по­чув­ству­ет!

- Ах да! – ска­за­ла Ог­не­вуш­ка – Как я мог­ла за­быть! Ведь наша Яга – са­мая мо­гу­ще­ствен­ная ведь­ма в Дер­жа­ве! И са­мая, го­во­рят, кра­си­вая! Хотя, с этим я бы по­спо­ри­ла, ко­неч­но! Ну так что, ми­лый, идешь за ква­сом?

- Да, сей­час при­не­су – от­ве­тил я. Мне дей­стви­тель­но хо­те­лось по­пить чего-ни­будь, что­бы смыть с губ этот от­вра­ти­тель­ный при­вкус мож­же­ве­ло­во­го дыма! Я встал за­вер­нул­ся в про­сты­ню, и по­шел в со­сед­нюю ком­на­ту за ква­сом. Кув­шин, дей­стви­тель­но, сто­ял на круг­лом мед­ном сто­ле с ви­ты­ми нож­ка­ми. Это был стек­лян­ный кув­шин с зо­ло­ты­ми про­жил­ка­ми, с ис­кус­ной гра­ви­ров­кой на пу­за­тых бо­ках – ка­кие-то пти­цы, об­ла­ка и горы. Да уж, в уме­нии окру­жать себя кра­си­вы­ми ве­ща­ми, Ог­не­вуш­ке не от­ка­жешь! Я взял хо­лод­ный кув­шин и по­нес его в спаль­ню, при­хва­тив с пол­ки два вы­со­ких ста­ка­на из тол­сто­го зе­ле­но­го стек­ла. Ко­гда я во­шел в спаль­ню, я обо­млел и едва не вы­ро­нил кув­шин и ста­ка­ны, из рук. На кро­ва­ти ле­жа­ла Ог­не­вуш­ка. Ры­жие длин­ные во­ло­сы с оран­же­вы­ми ис­кра­ми, ко­рот­кий оран­же­вый кру­жев­ной ха­ла­тик. Но это была не Ог­не­вуш­ка! На меня го­ря­щи­ми оран­же­вы­ми гла­за­ми смот­ре­ло лицо Ог­не­вуш­ки, но не со­всем ее лицо! Уши ее удли­ни­лись и за­ост­ри­лись, а по бо­кам го­ло­вы по­яви­лись за­кру­чен­ные, как у ба­ра­на, рога ярко – оран­же­во­го цве­та! Су­ще­ство ска­ли­лось бе­лы­ми зу­ба­ми и ух­мыль­ну­лось, из­дав то ли хрип, то ли ши­пе­ние.

- Нрав­люсь? – ска­за­ло су­ще­ство го­ло­сом Ог­не­вуш­ки. – Ну что же ты, ми­лый? Неси нам квас по­ско­рее!

Я по­до­шел к кро­ва­ти, на­лил квас в ста­ка­ны, один по­дал су­ще­ству, а вто­рой взял себе. Квас был очень хо­лод­ным и очень вкус­ным! Я сде­лал пару глот­ков, при­вкус мож­же­вель­ни­ка ис­чез, как и ис­чез­ло все во­круг – и это чу­до­ви­ще, и спаль­ня с бе­лы­ми про­сты­ня­ми на огром­ной кро­ва­ти, и крас­ные окна – все ис­чез­ло и на меня об­ру­ши­лась тьма. Ноги мои под­ко­си­лись и я упал без со­зна­ния, успев по­ду­мать о том, что пол в спальне Ог­не­вуш­ки очень хо­лод­ный и очень твер­дый и на­вер­ня­ка, кув­шин разо­бьет­ся, упав на него. И тут я окон­ча­тель­но про­ва­лил­ся в бес­па­мят­ство…