ГЛАВА 1. НЕМНОГО О ЛЮБВИ К ВЕДЬМЕ И О ПРОСТОМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ СЧАСТЬЕ

…А вы ко­гда-ни­будь были влюб­ле­ны в ведь­му? Нет, не в ведь­му в смыс­ле ха­рак­те­ра, а в на­сто­я­щую ведь­му? В ведьм по ха­рак­те­ру, а не по при­ро­де, я уве­рен, бы­ва­ют влюб­ле­ны мно­гие из муж­чин в раз­ных ми­рах, не толь­ко в на­шем мире плос­кой зем­ли (Ну а ка­кая она еще мо­жет быть?! Не ша­ро­об­раз­ная же! Вы схо­ди­те к на­ше­му муд­ре­цу – плос­ко­ве­ду Урию Олзе, он вам рас­ска­жет, мо­жет ли зем­ля быть иной фор­мы, кро­ме как плос­кой! И про те­че­ние воды по ша­ро­об­раз­ным пла­не­там рас­ска­жет, и про небес­ный ку­пол! Схо­ди­те, я вам на­сто­я­тель­но ре­ко­мен­дую! Узна­е­те мно­го но­во­го для себя об устрой­стве мира, а за­од­но и по­слу­ша­е­те за­ме­ча­тель­ную пес­ню в ис­пол­не­нии Урия – «Мой вя­лень­кий плод». Пес­ню эту Урий Олза на­пи­сал лет сто, на­вер­ное, на­зад, да так с тех пор ее и поет вез­де! Как ска­за­ла мама моя – Ва­си­ли­са Пре­муд­рая, про Урия – «Кто по­сто­я­нен, тот по­чтен и сла­вен!» На­вер­ное, она пра­ва – ина­че не зва­ли бы ее Пре­муд­рой! Как меня не зва­ли бы Ива­нуш­кой – Ду­рач­ком, если бы я был дру­гим! На­де­юсь, вы помни­те обо мне? Да, это я вы­иг­рал в про­шлом году Боль­шие Ле­дя­ные Смер­тель­ные Гон­ки, по­лу­чил в ка­че­стве при­за Гра­аль, и рас­кол­до­вал свою кра­са­ви­цу – жену (кста­ти, на­сто­я­щую ведь­му, не по ха­рак­те­ру, а по при­ро­де сво­ей), лю­би­мую мою Ягу. По­мог­ла мне то­гда Ог­не­вуш­ка – По­ска­куш­ка, при­чем очень силь­но по­мог­ла. Да к чему, во­об­ще, я рас­ска­зы­ваю вам все это?! На­вер­ня­ка, вы уже чи­та­ли эту ис­то­рию в кни­ге это­го вздор­но­го вру­на Мюн­ха, ко­то­рый вдруг ре­шил, что он ска­зоч­ник, и на­чал со­чи­нять про меня раз­ные небы­ли­цы, силь­но при­ви­рая от себя! Он стал на­сто­я­щим ска­зоч­ни­ком, наш Мюнх! И врет так­же бес­со­вест­но, и пи­шет вся­кие кни­жон­ки за­ви­раль­ные в огром­ных ко­ли­че­ствах! Вот чест­ное сло­во – гаже ска­зоч­ни­ков нет ни­ко­го под небес­ным ку­по­лом! Раз­ве что мок­ри­цы, ко­то­рые жи­вут в сы­рых ме­стах, под раз­ны­ми трух­ля­вы­ми де­ре­вяш­ка­ми! Хотя, от мок­риц поль­зы боль­ше – из них ва­рят ка­кое-то зе­лье от ра­ди­ку­ли­та, вро­де бы. А вот из ска­зоч­ни­ков, к со­жа­ле­нию, зе­лья не сва­ришь! Бес­по­лез­ные они, од­ним сло­вом, со­зда­ния, ска­зоч­ни­ки эти са­мые! Бес­по­лез­ные и лжи­вые до боли в ко­рен­ных зу­бах! Дрянь, а не со­зда­ния! Не по­ни­маю, и как толь­ко зем­ля их но­сит!? Но сей­час, ко­неч­но, речь пой­дет не о ска­зоч­ни­ках. А рас­сказ мой бу­дет о том, как ино­гда лю­бовь бы­ва­ет уяз­ви­мой. И хотя, ко­неч­но же, жена моя – Яга, в тот са­мый день, ко­гда мы по­же­ни­лись, вы­ста­ви­ла вол­шеб­ную за­щи­ту на­шей се­мьи от все­воз­мож­ных на­па­стей, как ока­за­лось, ни­ка­кая ма­гия не мо­жет за­щи­тить эту хруп­кую и очень уяз­ви­мую часть ва­шей жиз­ни, ко­то­рая зо­вет­ся лю­бо­вью… И даже лю­бовь к ведь­ме не де­ла­ет вас за­щи­щен­ным от все­воз­мож­ных на­па­стей и невзгод, ко­то­рые так ча­сто слу­ча­ют­ся в жиз­ни влюб­лен­ных. Хотя, по соб­ствен­но­му опы­ту ска­жу вам, что если вы лю­би­те ведь­му, то до­воль­но мно­гое в ва­шей жиз­ни ста­но­вит­ся бо­лее до­ступ­ным и воз­мож­ным. По­то­му что, если ведь­ма лю­бит вас всем серд­цем и всей ду­шой, она окру­жа­ет вас по­ист­ине­ вол­шеб­ной за­бо­той и со­вер­шен­но неве­ро­ят­ным вни­ма­ни­ем. По­это­му, мой со­вет муж­чи­нам – влю­би­тесь в ведь­му, и вы не по­жа­ле­е­те! Сча­стье ваше бу­дет по-на­сто­я­ще­му неве­ро­ят­ным, а жизнь на­пол­нит­ся чу­де­са­ми и вол­шеб­ством! И зна­е­те, как бы стран­но это не про­зву­ча­ло сей­час – имен­но с ведь­мой вы смо­же­те узнать, что это та­кое – про­стое че­ло­ве­че­ское сча­стье, и что для него, как ока­за­лось, не нуж­но ни­ка­ко­го вол­шеб­ства, а до­ста­точ­но лишь лю­бить и быть лю­би­мым! Вот так вот все слож­но, и в то же вре­мя, про­сто устро­е­но под небес­ным ку­по­лом. Как ска­за­ла бы сей­час мама, «Жизнь без люб­ви – что год без вес­ны!» И зна­е­те, я с ней пол­но­стью со­гла­сен!..

…Ис­то­рия эта на­ча­лась ров­но че­рез год по­сле Боль­ших Смер­тель­ных Ле­дя­ных Го­нок, о ко­то­рых я уже упо­ми­нал, и в ко­то­рых я по­бе­дил (да, я гор­жусь тем, что по­бе­дил в Боль­ших Ле­дя­ных Гон­ках! А вы бы не гор­ди­лись?! Ну вот чест­но?!), то есть, пе­ред са­мым Но­вым Го­дом, в кон­це де­каб­ря. Зима вы­да­лась мо­роз­ной и снеж­ной, к ра­до­сти де­тво­ры, ко­то­рые с удо­воль­стви­ем ка­та­лись на са­нях с ле­дя­ных гор и стро­и­ли снеж­ные кре­по­сти вез­де, где толь­ко мог­ли. Как ска­за­ла мама об этой зиме – «Сту­жа да мо­роз – на печи му­жик за­мерз!» Я хо­ро­шо пом­ню этот день – обыч­ный де­кабрь­ский мо­роз­ный де­нек, с пас­мур­но­го неба па­да­ли хло­пья сне­га, елки воз­ле на­ше­го дома сто­я­ли, за­ку­тав­шись в бе­ло­снеж­ные пу­ши­стые шали сне­га. Сне­жок при­ят­но по­хру­сты­вал под но­га­ми. В об­щем, была обыч­ная зима в том виде, в ко­то­ром ее так лю­бят изоб­ра­жать ху­дож­ни­ки и опи­сы­вать ска­зоч­ни­ки и по­эты (вот еще одна ка­те­го­рия со­чи­ни­те­лей, без ко­то­рых пре­крас­но мож­но было обой­тись! По­че­му? Да по­то­му что имен­но по­эты при­ду­ма­ли, что лю­бовь – это обя­за­тель­но что-то тра­гич­ное, со стра­да­ни­я­ми, с вы­кри­ка­ми и за­ла­мы­ва­ни­я­ми рук, с нерв­ным ру­мян­цем на ще­ках и го­ря­щи­ми оча­ми. В об­щем, на­при­ду­мы­ва­ли эти са­мые по­эты мно­го вся­ко­го вред­но­го, из-за чего по­том мо­ло­дежь схо­дит с ума и разо­ча­ро­вы­ва­ет­ся в люб­ви, по­то­му что, ви­ди­те ли, она не та­кая тра­ги­че­ская и стра­да­тель­ная! Одни ду­ра­ки со­чи­ня­ют, вто­рые это под­хва­ты­ва­ют! Куда ка­тит­ся наш мир?!). Вот как раз в та­кой зим­ний де­нек я и на­пра­вил­ся к сво­им ро­ди­те­лям, что­бы от­вез­ти при­го­тов­лен­ное Ягой иг­ри­стое из клюк­вы к Но­во­му Году. До празд­ни­ка оста­ва­лась все­го неде­ля, по­это­му я точ­но знал, что мне пе­ре­па­дет це­лая кор­зи­на сла­до­стей, сде­лан­ных моей ма­мой из меда, ягод и оре­хов. Мама на­зы­ва­ла их стран­ным сло­вом «кон­фек­ты», а мы с Ягой очень лю­би­ли по­ла­ко­мить­ся ими за празд­нич­ным сто­лом. Я по­гру­зил ящик с иг­ри­стым в сани (те са­мые, на ко­то­рых я вы­иг­рал Боль­шие гон­ки), и тро­нул­ся в путь…

…До­ро­га до дома моих ро­ди­те­лей шла че­рез лес. Это была нор­маль­ная, ши­ро­кая до­ро­га, про­ло­жен­ная куп­ца­ми для дви­же­ния тор­го­вых ка­ра­ва­нов. Сани мои ле­те­ли лег­ко, мяг­ко, мо­роз­ный ве­тер об­ду­вал мне лицо, снег ле­тел из-под по­ло­зьев ши­ро­ки­ми вол­на­ми. По обо­чи­нам до­ро­ги сто­я­ли чер­ные елки, уку­тан­ные сне­го­вы­ми по­кры­ва­ла­ми. Небо было прон­зи­тель­но-го­лу­бым, про­зрач­ным и чи­стым. Я неволь­но за­лю­бо­вал­ся этой зим­ней лес­ной кра­со­той и мыс­ли мои вер­ну­лись опять к теме люб­ви к ведь­ме и о том, что же та­кое сча­стье. Лю­бил я, зна­е­те ли, по­рас­суж­дать сам с со­бой на та­кие темы. Отец го­во­рил, что это по­то­му, что я из­лишне ро­ман­тич­ный. Не знаю, мо­жет быть, ко­неч­но. И ба­бу­ля тоже по­сто­ян­но мне го­во­ри­ла, что уж очень я ро­ман­тич­ный. «Где лю­бовь да доб­ро­та, там и кра­со­та» - как-то ска­за­ла мне мама на этот счет. Вот ей-богу, не все­гда я по­ни­маю, что мама име­ет в виду эти­ми сво­и­ми по­сло­ви­ца­ми! И ведь не объ­яс­ня­ет ни­че­го, что ха­рак­тер­но! А не объ­яс­ня­ет, на­вер­ное, по­то­му что одну по­сло­ви­цу дру­гой не объ­яс­нить. Ну лад­но, ро­ман­тик, так ро­ман­тик! Дед, так тот во­об­ще за­явил од­наж­ды, что с та­кой склон­но­стью к ро­ман­ти­ке, мне, ви­ди­те ли, надо по­этом ста­но­вить­ся! Пред­став­ля­е­те?! По­этом! Это же пуб­ли­ка – гаже ска­зоч­ни­ков, как я уже го­во­рил! И меня, Ива­нуш­ку, род­ной дед опре­де­лил в по­эты! Ну раз­ве так мож­но, ска­жи­те на ми­лость?! Ну нет, в по­эты я точ­но не хочу! Я вет­ро­гон, а не пу­сто­звон ка­кой-ни­будь! И не крас­но­бай яр­мо­роч­ный! Ви­де­ли, на­вер­ное, этих без­дель­ни­ков? За­ле­зут на ящик раз­ма­ле­ван­ный (они его сце­ной на­зы­ва­ют! Сме­хо­та, да и толь­ко!), нож­ку от­ста­вят, очи в небо за­ка­тят, руку в сто­ро­ну рас­то­пы­рят – и да­вай свои бред­ни риф­мо­ван­ные орать! А на­род сто­ит, рты раз­зявив, слу­ша­ет! И ведь вос­тор­га­ют­ся! Осо­бен­но де­ви­цы мо­ло­дые! Этим толь­ко дай по­вод по­взды­хать! Что за пуб­ли­ка та­кая? Лад­но, от­влек­ся я опять! Так вот, о сча­стье… Мама го­во­рит так: «В сча­стье всяк уме­ет петь, а су­мей петь в горе!» Здесь, я ду­маю, она пра­ва. Ко­гда че­ло­век счаст­лив, то лег­ко ему жи­вет­ся и жизнь в ра­дость. А что же та­кое сча­стье во­об­ще? Мое мне­ние та­кое – это не то, что ты по­сто­ян­но счаст­лив, то есть без пе­ре­ры­ва. А сча­стье – оно ми­мо­лет­ное. Длит­ся се­кун­ды. На­при­мер, утром ты проснул­ся, уви­дел лю­би­мую свою – серд­це на­пол­ни­лось лю­бо­вью – вот тебе одна кру­пи­ца сча­стья. И так каж­дый миг, каж­дую ми­ну­ту. То есть, я счи­таю, что сча­стье – это как ис­кор­ка от бен­галь­ско­го огня (ви­де­ли, на­вер­ное, та­кие?). И из этих ис­ко­рок и скла­ды­ва­ет­ся тот са­мый свет, ко­то­рый оза­ря­ет душу (гос­по­ди, сло­во-то ка­кое – оза­ря­ет! Это по­эты лю­бят та­кие сло­веч­ки – оза­ря­ет, си­я­ет, бли­ста­ет, и про­чая вы­спрен­ная че­пу­ха). Как бы там ни было, но я уве­рен, что сча­стье – оно вот та­кое. А что ка­са­ет­ся люб­ви ведь­мы и люб­ви к ведь­ме, то здесь эти ис­кор­ки уже боль­ше по­хо­жи на язы­ки пла­ме­ни, из ко­то­рых со­би­ра­ет­ся на­сто­я­щий ко­стер! Толь­ко не жжет этот ко­стер, а гре­ет и осве­ща­ет путь жиз­нен­ный (чуть было опять не ввер­нул это «о­за­ря­ет»! Этак, дей­стви­тель­но, в по­эты при­дет­ся по­да­вать­ся, если эти сло­веч­ки бу­дут и даль­ше ко мне лип­нуть! Не дай бог, ко­неч­но!). Вот так я рас­суж­дал про себя, лю­бу­ясь кра­со­та­ми зим­не­го леса, пока до­ро­га не свер­ну­ла на ши­ро­кий тракт, ко­то­рый вел пря­мо к сто­ли­це. Я за­ло­жил кру­той по­во­рот, под­няв це­лую тучу снеж­но­го ту­ма­на по­ло­зья­ми сво­их са­ней и при­ба­вил ско­рость…