Глава 1. Пришла беда откуда не ждали

Уда­ры в спи­ну чаще все­го на­но­сят те, кого за­щи­ща­ешь гру­дью.

Эль­чин Са­фар­ли

Ди­на­мик за­ре­вел, слов­но про­бу­див­ше­е­ся ото сна чу­до­ви­ще. Жму­рюсь, на­тя­ги­вая оде­я­ло на го­ло­ву, но всё без тол­ку: гимн ни­чем не за­глу­шить. Ча­ру­ю­щий го­лос мур­лы­чет о плю­сах ста­биль­но­сти, рав­но­ве­сии и все­об­щем сча­стье.

На вто­ром куп­ле­те спол­заю с кро­ва­ти и пле­тусь в ван­ную ком­на­ту. Душ и чист­ка зу­бов за­ни­ма­ют со­всем немно­го вре­ме­ни, так что к при­пе­ву я уже воз­вра­ща­юсь в от­сек и под­хо­жу к ска­не­ру.

Как все­гда, мед­лю се­кун­ду-дру­гую преж­де чем при­ло­жить пра­вую ла­донь к про­зрач­но­му мо­ни­то­ру, но де­лать нече­го — меня ждёт Му­зей, где я слу­жу про­тир­щи­ком.

Хо­те­лось бы ска­зать, что моя ра­бо­та непыль­ная, но в та­ин­ствен­ном Хра­ни­ли­ще N пыли хва­та­ет с лих­вой. Имен­но по­это­му мои кол­ле­ги пред­по­чи­та­ют ра­бо­тать в вы­ста­воч­ных за­лах — уж там-то и по­чи­ще, и за­мо­ро­чек с без­опас­но­стью нет.

Впер­вые мне до­ве­лось ока­зать­ся в Хра­ни­ли­ще год на­зад — я за­ме­ща­ла уго­див­ше­го в боль­ни­цу про­тир­щи­ка по име­ни Грог.

В тот день я со­би­ра­лась про­те­реть но­вые экс­по­на­ты для оче­ред­ной вы­став­ки, но всё пошло на­пе­ре­ко­сяк.

На­по­ми­ная шар для бо­улин­га, в зал вка­ти­лась Шар­ла Отто и про­гре­ме­ла, что в бли­жай­шие несколь­ко дней мне при­дёт­ся за­нять­ся дру­гой ра­бо­той. Воз­ра­же­ния, как мож­но до­га­дать­ся, не при­ни­ма­лись, и в сме­шан­ных чув­ствах я по­пле­лась за на­чаль­ни­цей.

И лишь ко­гда Шар­ла вка­ти­лась в лифт и на­жа­ла на кноп­ку с ли­те­рой «N», меня охва­ти­ло тре­пет­ное вол­не­ние. Ка­би­на плав­но шла вверх, а моё серд­це би­лось так силь­но...

О Хра­ни­ли­ще N все­гда хо­ди­ли ле­ген­ды и не толь­ко из-за его со­дер­жи­мо­го, но и бла­го­да­ря за­щит­ной си­сте­ме. В Му­зее по­го­ва­ри­ва­ли, что путь к Хра­ни­ли­щу ле­жит че­рез Ко­ри­дор смер­ти, где за­про­сто мож­но по­гиб­нуть, если су­нешь­ся туда без до­сту­па.

Ну а если по­ве­зёт остать­ся в жи­вых — ми­гом от­пра­вишь­ся в Ку́ль­пу[1] — нашу тюрь­му. Вот где по-на­сто­я­ще­му гиб­лое ме­сто… Это ведь рань­ше че­ло­ве­ка дол­го и нуд­но су­ди­ли, до­ка­зы­ва­ли его вину и даже мог­ли в ито­ге оправ­дать, а те­перь всё ина­че. Если аре­сто­ва­ли, зна­чит точ­но ви­но­вен!

Ко­ри­дор и прав­да был. Ши­ро­кий. Бес­ко­неч­но длин­ный. В чёр­но-бе­лую клет­ку. А в са­мом кон­це тем­не­ла мас­сив­ная же­лез­ная дверь.

Ле­ген­дар­ное Хра­ни­ли­ще N.

Сколь­ко себя пом­ню, меня все­гда при­вле­ка­ли за­прет­ные вещи, от ко­то­рых Хра­ни­ли­ще уже про­сто ло­па­ет­ся, ведь По­ли­ция Внеш­но­сти ре­гу­ляр­но устра­и­ва­ет про­вер­ки и обыс­ки в на­ших от­се­ках. И если на­хо­дит­ся пред­мет, ко­то­рый не со­от­вет­ству­ет За­ко­ну о Внеш­но­сти, ему одна до­ро­га — в Хра­ни­ли­ще N. В нём уже со­бра­но море ста­рин­ных книг, кипы до­ку­мен­тов, пред­ме­ты ис­кус­ства…

Шар­ла, за­ме­тив моё за­ме­ша­тель­ство, ух­мыль­ну­лась и при­жа­ла руку к элек­тро­клю­чу, ви­сев­ше­му спра­ва от лиф­та.

— Я одна из немно­гих, у кого есть до­ступ к Хра­ни­ли­щу! — про­гро­хо­та­ла она гор­до. — Так что ис­пы­тать на себе всю пре­лесть Ко­ри­до­ра смер­ти тебе се­год­ня не гро­зит. Но если вле­зешь сюда сама…

До­го­ва­ри­вать ей нуж­ды не было: я и так всё по­ни­ма­ла и уже во­всю энер­гич­но ки­ва­ла, точ­но бол­ван­чик на при­бор­ной па­не­ли ав­то­мо­би­ля.

И всё-таки по Ко­ри­до­ру смер­ти я ша­га­ла осто­рож­но, немно­го от­став от Шар­лы — а вдруг ка­кая ошиб­ка, сбой или эле­мен­тар­ная ха­лат­ность, в кон­це кон­цов?..

Ещё один элек­тро­ключ у две­ри в Хра­ни­ли­ще — и сто­и­ло Шар­ле по­тя­нуть за руч­ку, как дверь с лёг­ко­стью отъ­е­ха­ла в сто­ро­ну. Ока­зав­шись внут­ри, я за­бы­ла обо всём на све­те и с от­кры­тым ртом вер­те­ла го­ло­вой.

Ухо­дя­щие под са­мый по­то­лок стел­ла­жи про­сто ло­ми­лись от ди­ко­вин­ных ве­щей. При­шлось при­звать на по­мощь всю силу воли, что­бы не за­пры­гать от ра­до­сти.

— Бли­жай­шую неде­лю тыбу­дешь про­ти­рать пыль с за­прет­ных ве­щей, пока Грог про­хла­жда­ет­ся в боль­ни­це. А там… если он не вы­ка­раб­ка­ет­ся и от­пра­вит­ся на Ути­ли­за­цию, за­ме­нишь его на­со­всем.

При упо­ми­на­нии об Ути­ли­за­ции у меня му­раш­ки по­шли по телу. Само со­бой, я меч­та­ла око­пать­ся в Хра­ни­ли­ще, но же­лать по­доб­ной уча­сти не ста­ла бы ни­ко­му.

Грог, кста­ти, вы­ка­раб­кал­ся, но был пе­ре­ве­дён вниз, так что я с чи­стой со­ве­стью ра­бо­таю те­перь в Хра­ни­ли­ще: кру­чу в ру­ках оскол­ки ис­то­рии, при­ка­са­юсь к ве­щам, со­здан­ным ещё до Кро­ва­вой вой­ны…

Ко­неч­но, мне поз­во­ле­но толь­ко сме­тать пыль, но и что с того? Зато я вчи­ты­ва­юсь в по­жел­тев­шие эти­кет­ки на ко­роб­ках или про­ти­раю сами экс­по­на­ты, ко­то­ры­ми за­став­ле­ны пол­ки.

Мно­гие вещи во­об­ще ва­ля­ют­ся как по­па­ло. И они взи­ра­ют на меня с ка­кой-то непо­сти­жи­мой го­ре­чью. Под неусып­ным кон­тро­лем Шар­лы я бе­реж­но про­ти­раю каж­дую вещь и ак­ку­рат­но воз­вра­щаю на пол­ку. Люб­лю по­ря­док.

Зо­ло­ти­стое све­че­ние во­круг паль­цев под­твер­жда­ет, что ре­жим ак­ти­ви­ро­ван, и под ла­до­нью воз­ни­ка­ет чёт­ко очер­чен­ный зе­лё­ным круг. Внут­ри него — де­ре­во с ухо­дя­щи­ми к верх­ней гра­ни­це вет­вя­ми, усы­пан­ны­ми зе­лё­ны­ми ли­стья­ми и ро­зо­вы­ми цве­та­ми. Иде­аль­но ров­ный ствол рас­хо­дит­ся вни­зу кор­ня­ми, буд­то щу­паль­ца­ми.

Чуть силь­нее при­жи­маю ла­донь к экра­ну и ста­ра­юсь не ше­ве­лить­ся. Да что там, я прак­ти­че­ски не дышу. При­шло вре­мя про­ве­рить ста­тус Внеш­но­сти.

Пока ди­на­мик над­рыв­но тя­нет фи­наль­ную строч­ку гим­на, на экране воз­ни­ка­ет мой эй­дос[2].

Эй­до­сом мы зо­вём иде­аль­ный об­раз че­ло­ве­ка, за­бот­ли­во смо­де­ли­ро­ван­ный Ре­гент­ством. Дру­ги­ми сло­ва­ми — эта­лон, к ко­то­ро­му долж­ны стре­мить­ся все жи­те­ли го­ро­да. Так что каж­дое утро с экра­на на меня взи­ра­ет моя иде­аль­ная ко­пия, ко­то­рую я ещё в дет­стве окре­сти­ла Зе­фир­кой за её пыш­ные фор­мы.

Ин­те­рес­но, а дру­гие люди дают име­на сво­им эй­до­сам? На­вер­ное, нет, ведь эй­дос все­го лишь без­душ­ная про­грам­ма, ко­то­рая ни­че­го не чув­ству­ет.

Наше дело ма­лень­кое — изо дня в день за­пус­кать ска­нер и про­ве­рять ста­тус Внеш­но­сти. По­то­му что, если од­наж­ды твоя ла­донь не кос­нёт­ся ска­не­ра, за то­бой неза­мед­ли­тель­но при­дут.

Об­ма­нуть ска­нер тоже не по­лу­чит­ся. Го­во­рят, неко­то­рые про­бо­ва­ли: и воду пили, и одеж­ды на­де­ва­ли пять сло­ёв, толь­ко всё это бес­по­лез­но, по­то­му что ска­нер — не ка­кие-ни­будь там часы, а слож­ный ме­ха­низм. Он ска­ни­ру­ет тело це­ли­ком, вы­счи­ты­вая, сколь­ко в ор­га­низ­ме воды, жи­ро­вой мас­сы, объ­ё­ма мышц.

У осо­бен­ных, яс­ное дело, с па­ра­мет­ра­ми всё в по­ряд­ке, а вот стан­дарт­ным и де­фект­ным при­хо­дит­ся хуже. Я де­фект­ная и мои по­ка­за­те­ли во­об­ще на гра­ни. Меня дер­жит на пла­ву По­рог Веса, бла­го­сло­ви его эй­дос, ина­че дав­но бы уго­ди­ла в ис­пор­чен­ные, а, как из­вест­но, им одна до­ро­га — на Ути­ли­за­цию.

Что с ними там де­ла­ют, ни­кто не зна­ет, но на­зад ни один не вер­нул­ся.

Од­наж­ды за моей со­сед­кой Джу­си яви­лась По­ли­ция Внеш­но­сти... Слу­чи­лось это око­ло года на­зад. Я то­гда толь­ко-толь­ко пе­реш­ла ра­бо­тать в Хра­ни­ли­ще и как раз воз­вра­ща­лась со сме­ны в свой от­сек.

На ули­це сто­я­ла уду­ша­ю­щая жара, и я пред­вку­ша­ла, как при­му про­хлад­ный душ, за­ка­жу ужин и возь­мусь за но­вую книж­ку, от­би­тую на­ка­нуне в биб­лио­те­ке в нерав­ной схват­ке с упря­мой ста­ру­хой.

Вне­зап­но дверь сле­ва от­кры­лась и на по­ро­ге по­яви­лась Джу­си в со­про­вож­де­нии двух по­ли­цей­ских, от ко­то­рых невы­но­си­мо во­ня­ло по́том. Джу­си ры­да­ла на­взрыд и всё по­вто­ря­ла, что это ка­кая-то ошиб­ка — мол, она де­фект­ная. Но они её не слу­ша­ли.

То­гда-то Джус и бро­си­лась ко мне, умо­ляя о по­мо­щи, как буд­то я мог­ла по­мочь… Всё что я успе­ла — про­шеп­тать, что мне очень жаль.

Один из со­про­вож­да­ю­щих, лы­сый та­кой, до­стал из кар­ма­на из­мя­тый но­со­вой пла­ток. Я на­ив­но ре­ши­ла — для Джу­си, со­всем за­быв, что в По­ли­цию от­би­ра­ют на­чи­сто ли­шён­ных со­стра­да­ния. По­ли­цей­ский мо­жет быть та­ким же де­фект­ным, как и ты, но меж­ду вами бу­дет на­сто­я­щая про­пасть, по­то­му что он по­лу­ча­ет до­та­ции от Ре­гент­ства.

Так вот, со­труд­ник По­ли­ции вы­тер пот со лба и, тол­кая Джу­си впе­рёд, оглу­ши­тель­но за­ржал. Смех его по­хо­дил на лай со­ба­ки, до сих пор мо­роз по коже. На­вер­ное, мне сто­и­ло сра­зу же вой­ти в свой от­сек и дело с кон­цом, но я про­дол­жа­ла сто­ять стол­бом и смот­реть, как жизнь Джу­си ру­шит­ся на моих гла­зах.

У лест­ни­цы она обер­ну­лась.

Во взгля­де её кро­ме стра­ха была об­ре­чён­ность. Так смот­рит ма­лень­кая двор­няж­ка, преж­де чем огром­ные бро­дя­чие псы разо­рвут её на ча­сти.

Сто­ит ли го­во­рить, что боль­ше Джу­си ни­кто не ви­дел?

А мне с тех пор по­чти каж­дую ночь снят­ся жут­кие кош­ма­ры, в ко­то­рых она об­ви­ни­тель­но ты­чет в меня паль­цем или По­ли­ция при­хо­дит уже по мою душу.

— Доб­рое утро, Кара! — здо­ро­ва­ет­ся Зе­фир­ка, ши­ро­ко улы­ба­ясь во все свои трид­цать два ров­ных и бе­ло­снеж­ных зуба.

Взды­хаю, по­то­му что мои со­всем да­ле­ки от иде­а­ла — жел­то­ва­тые, хотя я их чищу два­жды в день, так ещё и пе­ред­ние вы­пи­ра­ют впе­рёд. Сей­час уже мень­ше, а вот в млад­шей груп­пе Пи­том­ни­ка меня из-за это­го даже сус­ли­ком на­зы­ва­ли.

Вгля­ды­ва­юсь в та­кие зна­ко­мо-незна­ко­мые чер­ты Зе­фир­ки, на­вер­ное, в ты­сяч­ный раз, и всё рав­но дух за­хва­ты­ва­ет. Это я и не я од­но­вре­мен­но.

Вот моя ро­дин­ка на ле­вой щеке, и гла­за всё те же — цве­та бо­лот­ной тины, хотя и бле­стят как-то по-осо­бен­но­му, во­ло­сы тоже мои — зо­ло­ти­сто-ко­рич­не­вые, слов­но опав­шая по осе­ни листва в пар­ке.

На этом наше сход­ство, по­жа­луй, за­кан­чи­ва­ет­ся… Сто­ит Зе­фир­ке по­ше­ве­лить­ся, как каж­дая скла­доч­ка на её вну­ши­тель­ном теле тоже ожи­ва­ет и ко­лы­шет­ся, слов­но желе.

У меня так ни­ко­гда не бы­ва­ет, по­то­му что моё тело — сплош­ные кожа да ко­сти… На лице Зе­фир­ки ни од­но­го пры­щи­ка и вме­сто ост­рых вы­пи­ра­ю­щих скул — пух­лые ру­мя­ные щёки, а об­раз до­пол­ня­ют непри­лич­но длин­ные рес­ни­цы — ка­жет­ся, если та­ки­ми мор­гать быст­ро-быст­ро, мож­но даже взле­теть.

Мы буд­то близ­няш­ки, толь­ко она — осо­бен­ная, а мне до­ста­лись жал­кие ош­мёт­ки об­щих ге­нов. Чем доль­ше я на неё смот­рю, тем силь­нее нена­ви­жу, по­то­му что мне ни­ко­гда не стать ею.

— Да­вай про­ска­ни­ру­ем твоё тело? Воз­мож­но, имен­но се­год­ня твои по­ка­за­те­ли ока­жут­ся иде­аль­ны­ми?

В тоне Зе­фир­ки чу­дит­ся скры­тая усмеш­ка, хотя по­нят­но, что про­грам­мы не ух­мы­ля­ют­ся.

— По­шла в зад­ни­цу! — шип­лю так тихо, что­бы мик­ро­фон над по­тол­ком ни­че­го не за­пи­сал, а то ещё из Ко­ми­те­та по борь­бе с Неугод­ны­ми по­жа­лу­ют, по­счи­тав, что я со­мне­ва­юсь в За­коне о Внеш­но­сти.

— Да­вай про­ска­ни­ру­ем твоё тело? Воз­мож­но, имен­но се­год­ня твои па­ра­мет­ры ока­жут­ся иде­аль­ны­ми? — ме­ха­ни­че­ски по­вто­ря­ет Зе­фир­ка.

От на­бив­ше­го оско­ми­ну во­про­са меня бе­рёт злость:как буд­то у меня есть вы­бор!

Даже осо­бен­ным при­хо­дит­ся ми­рить­ся с каж­до­днев­ным ри­ту­а­лом, прав­да, их ре­зуль­та­ты все­гда на вы­со­те… Им во­об­ще по­вез­ло. Жи­вут себе и в ус не дуют — все вы­со­кие по­сты в Ре­гент­стве или при­быль­ный биз­нес — их.

Стан­дарт­ных обыч­но на­прав­ля­ют в ин­тел­лек­ту­аль­ные про­фес­сии — учи­те­ля, учё­ные, вра­чи, ну или они ста­но­вят­ся му­зы­кан­та­ми, те­ле­ве­ду­щи­ми и пи­са­те­ля­ми.

А мы, де­фект­ные, вы­пол­ня­ем са­мую чёр­ную и при­ми­тив­ную ра­бо­ту, и не так уж важ­но, что моз­гов у тебя мо­жет быть боль­ше, чем у дю­жи­ны осо­бен­ных. Хотя ино­гда ве­зёт, и ра­бо­та до­ста­ёт­ся не са­мая худ­шая. Мне вот по­вез­ло.

По­ки­дая Пи­том­ник в свои шест­на­дцать, я по всем пра­ви­лам про­шла обя­за­тель­ное Гло­баль­ное Те­сти­ро­ва­ние на про­ф­при­год­ность, и меня по­ре­ко­мен­до­ва­ли на ра­бо­ту в Му­зей. Ском­кан­ная бу­маж­ка с ре­зуль­та­та­ми до сих пор ва­ля­ет­ся где-то в ящи­ке сто­ла.

Су­хим кан­це­ляр­ским язы­ком Центр За­ня­то­сти уве­до­мил, что несмот­ря на ве­ли­ко­леп­ные зна­ния, ста­тус де­фект­ной не поз­во­ля­ет мне учить­ся в уни­вер­си­те­те.

Вот так кра­си­во мне и дали от во­рот по­во­рот.

Не знаю, на что я во­об­ще рас­счи­ты­ва­ла? Что мои ве­ли­ко­леп­ныезна­ния за­ста­вят ко­мис­сию сде­лать ис­клю­че­ние и поз­во­лить де­фект­ной по­сту­пить в уни­вер­си­тет?

На­вер­ное, где-то в глу­бине души я и прав­да ве­ри­ла в чудо. Впро­чем, мне грех жа­ло­вать­ся — ра­бо­тать про­тир­щи­ком в Му­зее куда луч­ше, чем под­ме­тать ули­цы, скре­сти бор­дю­ры, дра­ить по­су­ду в од­ной из же­ва­лен, впа­хи­вать на за­во­де или в поле.

В об­щем, с тех са­мых пор я ра­бо­таю в Му­зее — без ма­ло­го два года. По­лу­чи­ла свой от­сек в об­ще­жи­тии де­фект­ных и вы­жи­ваю как могу, ибо на ми­зер­ную эй­до­пла­ту осо­бо не раз­гу­ля­ешь­ся.

Пе­ре­во­жу взгляд на экран. Зе­фир­ка про­дол­жа­ет кар­тон­но улы­бать­ся. За­дер­жав ды­ха­ние, за­пус­каю про­цесс ди­а­гно­сти­ки и от­ни­маю руку.

Те­перь мож­но вы­брать что-ни­будь на зав­трак. На­жи­маю кноп­ку меню, и на таб­ло по­яв­ля­ет­ся спи­сок до­ступ­ных блюд и цены.

Негу­сто.

Кашу на воде мож­но за­ка­зать за семь­де­сят эй­дов, яич­ни­ца обой­дёт­ся в сто трид­цать, а вот бу­тер­брод с мар­га­ри­ном — все­го за два­дцать.

Вы­бор па­да­ет на кашу и бу­тер­брод. Яич­ни­ца мне явно не по кар­ма­ну. За­каз при­нят, оста­ёт­ся дело за ма­лым — до­ждать­ся ито­гов ска­ни­ро­ва­ния.

Ско­рее бы уже.

Пока ска­нер мо­но­тон­но пи­щит, об­ду­мы­ваю се­го­дняш­ний день, а он обе­ща­ет быть дол­гим: нуж­но под­го­то­вить но­вую пар­тию ма­те­ри­а­лов для про­вер­ки, по­то­му что вче­ра в Хра­ни­ли­ще N по­сту­пил оче­ред­ной блок ве­щей.

Столь­ко книг, кар­тин, ка­ких-то чер­те­жей и даже несколь­ко ку­кол…

Будь моя воля, я бы ча­са­ми ко­па­лась и изу­ча­ла со­дер­жи­мое ко­ро­бок. Но по­доб­ные при­ви­ле­гии име­ют толь­ко осо­бен­ные и лишь неко­то­рые стан­дарт­ные.

И что­бы под­нять­ся по этой лест­ни­це выше, нуж­но сна­ча­ла на­брать вес, а как это сде­лать, если эй­дов мне едва хва­та­ет на жизнь? Вот и вы­хо­дит за­мкну­тый круг.

Хотя по­рой всё же слу­ча­ют­ся пе­ре­хо­ды, но не за кра­си­вые глаз­ки. Вон, та же рок-груп­па «Стра­на Чу­дес» — их пла­кат до сих пор ви­сит над кро­ва­тью — ко­гда-то пар­ни по­ко­ри­ли меня сво­и­ми пес­ня­ми — ори­ги­наль­ны­ми и сме­лы­ми. Днём они вка­лы­ва­ли на за­во­де, а по но­чам иг­ра­ли так, что в серд­це за­рож­да­лась вера в луч­шее.

Но сто­и­ло им об­ре­сти по­пу­ляр­ность и пе­ре­ехать из Ямы на Бу­гор, как тек­сты ста­ли прес­ны­ми и по-ре­гент­ски пра­виль­ны­ми.

На­ко­нец-то слы­шу сиг­нал ска­не­ра — ди­а­гно­сти­ка по­до­шла к за­вер­ше­нию. Сно­ва при­жи­маю ла­донь к мо­ни­то­ру.

— Очень жаль, Кара, но ты в крас­ной зоне! — ра­дост­но со­об­ща­ет Зе­фир­ка. — Твои па­ра­мет­ры ниже до­пу­сти­мых, так что ты ав­то­ма­ти­че­ски при­зна­ёшь­ся ис­пор­чен­ной.

Что?! От­ни­маю руку от ска­не­ра и пе­ре­во­ра­чи­ваю ла­до­нью вверх — пря­мо по­се­ре­дине све­тит­ся крас­ная бук­ва «И». Нет, не мо­жет быть, ещё вче­ра здесь кра­со­ва­лась жёл­тая «Д»…

Су­до­рож­но ли­стаю на экране спи­сок сво­их па­ра­мет­ров. Объ­ём та­лии, бё­дер, гру­ди, про­цент жи­ро­вой тка­ни, мы­шеч­ной мас­сы и веса ко­стей...

В вис­ках на­чи­на­ет пуль­си­ро­вать. Встря­хи­ваю го­ло­вой, мор­гаю несколь­ко раз.

Всё хо­ро­шо… Дыши… Это ошиб­ка. Ко­неч­но, чу­до­вищ­ная ошиб­ка!

Но все строч­ки по­че­му-то ядо­ви­то-крас­ные…

Вчи­ты­ва­юсь в каж­дую, ко­гда по­ни­маю, что имен­но про­изо­шло. Судя по дан­ным, я по­те­ря­ла кри­ти­че­ские сто грамм!

Тря­су­щи­ми­ся паль­ца­ми щёл­каю по вклад­ке «Па­ра­мет­ры» и ли­стаю лен­ту вниз, в на­деж­де отыс­кать ошиб­ку в циф­рах, но гра­фик упря­мо по­ка­зы­ва­ет, что ин­фор­ма­ция вер­ная.

В чём же дело?

Сно­ва про­кру­чи­ваю лен­ту вверх-вниз и гром­ко ахаю, ко­гда на­ты­ка­юсь на при­ме­ча­ние, от­пе­ча­тан­ное мел­ким шриф­том в са­мом низу.

С пер­во­го мар­та те­ку­ще­го года нор­мы были сно­ва из­ме­не­ны. Даль­ше мож­но не чи­тать, ведь на дво­ре уже июнь…

Вы­хо­дит, ни­ка­кой ошиб­ки, про­сто Ре­гент­ство в оче­ред­ной раз по­рез­ви­лось с по­ка­за­те­ля­ми. А это зна­чит, се­го­дняш­ние сто грамм ока­за­лись ро­ко­вы­ми.

— Оста­вай­ся на ме­сте, Кара, По­ли­ция Внеш­но­сти очень ско­ро на­ве­стит тебя! При­ят­ной Ути­ли­за­ции!

От ще­бе­та­ния Зе­фир­ки у меня мо­роз по коже. Неуже­ли это ко­нец?..

Да, имен­но так.

Прой­дёт ка­ких-то де­сять ми­нут, и за мной обя­за­тель­но при­дут, как ко­гда-то за Джу­си. Чуть ли не каж­дую ночь я про­сы­па­лась от кри­ка, по­то­му что во сне меня объ­яв­ля­ли ис­пор­чен­ной, а по­том ле­жа­ла, не в си­лах боль­ше уснуть.

А те­перь в оце­пе­не­нии про­дол­жаю пя­лить­ся в экран, буд­то от мо­е­го взгля­да нена­вист­ная строч­ка сме­нит окрас­ку, и мои по­ка­за­те­ли уве­ли­чат­ся.

Неожи­дан­но с лица Зе­фир­ки спол­за­ет улыб­ка, слов­но кто-то неви­ди­мый по­тя­нул за угол­ки губ вниз да так и оста­вил, при­ко­лов края бу­лав­ка­ми. Её круг­лые щёч­ки как-то ра­зом об­вис­ли, и от по­доб­но­го зре­ли­ща мне ста­но­вит­ся не по себе.

Мо­жет, у ис­пор­чен­ных эй­дос пре­вра­ща­ет­ся в чу­до­ви­ще?..

— Кара, слу­шай вни­ма­тель­но… — от бы­ло­го вос­тор­га в го­ло­се Зе­фир­ки не оста­ёт­ся и сле­да, на­про­тив, сей­час он зву­чит се­рьёз­но и даже су­ро­во. — Ты меня не зна­ешь, но я хочу тебе по­мочь.

Нет, это не мой эй­дос. Что за ду­рац­кая шут­ка?..

— Кто ты?!

— Я... Друг. — Изоб­ра­же­ние Зе­фир­ки вдруг ис­че­за­ет и вме­сто него на экране по­яв­ля­ет­ся... па­рень. Свет­ло­во­ло­сый, с прон­зи­тель­но го­лу­бы­ми гла­за­ми, буд­то в них кап­ну­ли моря. — У тебя очень мало вре­ме­ни. Вход­ная дверь за­бло­ки­ро­ва­лась, как толь­ко тебя при­зна­ли ис­пор­чен­ной, по­это­му ухо­дить при­дёт­ся дру­гим пу­тём.

— Ухо­дить?.. — я та­ра­щусь на пар­ня.

— Если не хо­чешь ис­чез­нуть на­все­гда, как дру­гие.

От слов «ис­чез­нуть на­все­гда» бро­са­ет в пот. Нерв­но огля­ды­ва­юсь на дверь, ожи­дая, что в эту са­мую се­кун­ду во­рвёт­ся По­ли­ция, но элек­тро­ключ про­дол­жа­ет си­рот­ли­во тем­неть в углу.

— Кто же ты?!

— Не сей­час... Вре­ме­ни нет, но я обе­щаю: если вы­бе­решь­ся, мы встре­тим­ся и обя­за­тель­но по­го­во­рим. Ты... ве­ришь мне?

И я по­ни­маю, что верю. Эти гла­за про­сто не мо­гут лгать.

— Что… что я долж­на де­лать?

— Одень­ся, от­крой фуд­бокс… — ко­рот­кая па­у­за, — и на па­не­ли управ­ле­ния на­жми ком­би­на­цию кно­пок: С5 Б7 Д3! — па­рень услуж­ли­во по­вто­ря­ет её два­жды. — Те­перь по­вто­ри ты!

— С5…Б7Д… …3.

— От­лич­но! Как толь­ко зад­няя стен­ка фуд­бок­са под­ни­мет­ся вверх, ты уви­дишь лен­ту, по ко­то­рой еда до­став­ля­ет­ся в твой от­сек. Так вот, ны­ряй внутрь! Там до­воль­но узко, но ты ху­день­кая, про­ле­зешь. Ко­гда до­бе­рёшь­ся до пер­вой раз­вил­ки, по­вер­ни на­ле­во, че­рез три по­во­ро­та — на­пра­во и до кон­ца, а по­том сра­зу сно­ва на­ле­во. Ты долж­на по­пасть в та­кой же спаль­ный от­сек, как и твой. Он нежи­лой, так что и фуд­бокс, и вход­ная дверь бу­дут не за­пер­ты. По­то­ро­пись, ина­че По­ли­ция схва­тит тебя…

Боль­ше не тра­чу вре­мя на раз­ду­мья и пер­во-на­пер­во ре­шаю про­ве­рить вход­ную дверь. На вся­кий слу­чай. На цы­поч­ках кра­дусь к вы­хо­ду и при­кла­ды­ваю ла­донь к элек­тро­клю­чу. Вме­сто зо­ло­ти­сто­го све­че­ния во­круг ла­до­ни рас­плы­ва­ет­ся крас­ное си­я­ние.

В до­сту­пе от­ка­за­но.

Кем бы ни был этот па­рень, он ска­зал прав­ду, а это зна­чит, вре­ме­ни у меня оста­ёт­ся всё мень­ше и мень­ше. Быть мо­жет, По­ли­ция уже на под­хо­де к мо­е­му от­се­ку? Страх лип­ки­ми щу­паль­ца­ми пол­зёт вдоль по­зво­ноч­ни­ка и под­би­ра­ет­ся к гор­лу.

— Даль­ше всё бу­дет за­ви­сеть толь­ко от тебя, — про­дол­жа­ет па­рень. — Как толь­ко по­ки­нешь от­сек, веди себя есте­ствен­но и смо­жешь вы­брать­ся на ули­цу… К де­ся­ти утра при­хо­ди на пло­щадь Мира — мы сами тебя най­дём!

Мы?

Лад­но, сей­час не вре­мя ду­мать об этом.

Ста­ра­ясь глу­бо­ко ды­шать, бро­са­юсь к ко­мо­ду, рас­па­хи­ваю двер­цу и, не це­ре­мо­нясь, вы­ва­ли­ваю немно­го­чис­лен­ные вещи на пол. Весь мой гар­де­роб со­сто­ит из пары ра­бо­чих брюк, кофт и фут­бо­лок се­ро­го цве­та и несколь­ких вы­ход­ных пла­тьев та­ко­го же мы­ши­но­го от­тен­ка. Зим­ние вещи уло­же­ны в ящи­ке под кро­ва­тью, но в них сей­час на­доб­но­сти нет.

— Кара, оста­вай­ся на ме­сте, По­ли­ция Внеш­но­сти очень ско­ро на­ве­стит тебя! — сно­ва ще­бе­чет Зе­фир­ка ан­гель­ским го­лос­ком.

Смот­рю на экран — мой эй­дос уже на ме­сте. Я оста­лась со­всем одна… Но кис­нуть неко­гда, нуж­но уби­рать­ся от­сю­да.

Хва­таю брю­ки с коф­той, ниж­нее бе­льё на­хо­жу в верх­нем ящи­ке.

В ре­корд­ные сро­ки на­тя­ги­ваю на себя вещи, но нос­ки отыс­кать не по­лу­ча­ет­ся, веч­но они те­ря­ют­ся в са­мый непод­хо­дя­щий мо­мент, так что сую бо­сые ноги пря­мо в бо­тин­ки.

Бро­саю про­щаль­ный взгляд на от­сек, где про­жи­ла по­след­ние два года. Се­рые сте­ны с неиз­мен­ным порт­ре­том оче­ред­но­го Ре­ген­та на са­мом по­чёт­ном ме­сте… Мо­но­ви­зор пы­лит­ся в углу — тол­ку от него ни­ка­ко­го, толь­ко ре­кла­му кру­тит да рас­ска­зы­ва­ет, как хо­ро­шо жи­вёт­ся в го­ро­де. Ста­рень­кий ко­мод, пе­ре­пав­ший мне на рас­про­да­же. По­ца­ра­пан­ный стол у окна да книж­ный стел­лаж. Пря­мо над кро­ва­тью — по­стер той са­мой неко­гда лю­би­мой рок-груп­пы, ко­то­рый я так и не удо­су­жи­лась снять. И эта­ким за­вер­ша­ю­щим штри­хом — раз­бро­сан­ные по полу шмот­ки. Вот и вся моя ха­рак­те­ри­сти­ка. Я — без­ли­кая се­рость. Ни­че­го при­ме­ча­тель­но­го и вы­да­ю­ще­го­ся, впро­чем, как и у боль­шин­ства де­фект­ных.

Ки­да­юсь к фуд­бок­су, на­де­ясь, что он от­кро­ет­ся. Кто его зна­ет, мо­жет быть, меня уже вы­черк­ну­ли из спис­ка жиль­цов и за­бло­ки­ро­ва­ли не толь­ко вход­ную дверь? Ми­мо­хо­дом за­ду­мы­ва­юсь, кого по­се­лят здесь по­сле меня. Кто бу­дет спать на моей кро­ва­ти, есть за моим сто­лом, поль­зо­вать­ся моей ван­ной и при­кла­ды­вать свои ла­до­ни к ска­не­ру? Хотя не всё ли рав­но?

Дёр­гаю руч­ку фуд­бок­са вверх, но ни­че­го не про­ис­хо­дит. Неуже­ли я опоз­да­ла? Или па­рень ошиб­ся? Нет, не могу по­ве­рить, что чу­дес­ное спа­се­ние не со­сто­ит­ся.

Сно­ва и сно­ва с уси­ли­ем дав­лю на руч­ку фуд­бок­са. К моей ра­до­сти, створ­ка всё-таки под­ни­ма­ет­ся. А вот кон­тей­не­ров с едой нет. Тя­нусь к па­не­ли управ­ле­ния, ко­гда слы­шу за две­рью чьи-то шаги.

Мед­лить боль­ше нель­зя. Вво­жу ту са­мую ком­би­на­цию и мо­люсь, что­бы я её за­пом­ни­ла пра­виль­но. Бро­саю нерв­ный взгляд в сто­ро­ну две­ри и вижу, как элек­тро­ключ за­го­ра­ет­ся зо­ло­тым, а это зна­чит, что с той сто­ро­ны кто-то по­лу­чил до­ступ к моей две­ри…

Ну, да­вай же!

На­ко­нец-то зад­няя стен­ка фуд­бок­са очень мед­лен­но по­полз­ла вверх. За­би­ра­юсь внутрь и уже пе­ре­ле­заю на лен­ту, ко­гда сра­ба­ты­ва­ет сиг­нал, что за­мок от­крыт. Зна­чит, в от­сек вот-вот вой­дёт По­ли­ция Внеш­но­сти.

Как же здесь узко…

Обо­ра­чи­ва­юсь и кон­чи­ка­ми паль­цев кое-как цеп­ля­юсь за край зад­ней створ­ки и со всей дури тяну её вниз. Бу­дем на­де­ять­ся, что по­ли­цей­ские не сра­зу со­об­ра­зят, куда я де­лась. Пол­зу впе­рёд, ста­ра­ясь не шу­меть. Луч­ше мед­лен­ней, но тише…

А вот и раз­вил­ка.

Куда те­перь?

На ка­кой-то миг меня по­чти одо­ле­ва­ет па­ни­ка: что если я свер­ну не в ту сто­ро­ну? Надо успо­ко­ить­ся… Поз­во­ляю себе оста­но­вить­ся и сде­лать несколь­ко глу­бо­ких вдо­хов.

Итак, что там было?..

Но все ука­за­ния пе­ре­ме­ша­лись в го­ло­ве и ка­жут­ся та­ки­ми да­лё­ки­ми и раз­мы­ты­ми, буд­то с тех пор, как они про­зву­ча­ли, про­шла не пара ми­нут, а пара ве­ков…

По-мо­е­му, мне всё-таки надо по­вер­нуть на­ле­во… Сво­ра­чи­ваю и ока­зы­ва­юсь в но­вом тон­не­ле, ко­то­рый тя­нет­ся даль­ше на­сколь­ко хва­та­ет глаз, а по бо­кам от него от­хо­дят но­вые до­рож­ки — ме­ха­ни­че­ские ар­те­рии, толь­ко вме­сто кро­ви они пе­ре­но­сят кон­тей­не­ры с едой.

По­хо­же, нуж­но бу­дет очень по­ста­рать­ся, что­бы до тре­тье­го по­во­ро­та до­брать­ся без при­клю­че­ний: полз­ти по дви­га­ю­щей­ся лен­те — на­сто­я­щее ис­пы­та­ние, да ещё из-за кон­тей­не­ров при­хо­дит­ся вста­вать врас­то­пыр­ку, ина­че на­ру­шит­ся до­став­ка зав­тра­ков, а в По­ли­ции тоже не ду­ра­ки: сра­зу до­га­да­ют­ся в чём дело... Мо­жет быть, они уже и так всё зна­ют, но об этом я ста­ра­юсь не ду­мать.

Кое-как до­би­ра­юсь до тре­тьей «ар­те­ри­и» и уже по­чти сво­ра­чи­ваю на­пра­во, ко­гда в го­ло­ве всплы­ва­ет сло­во че­рез.

Че­рез три по­во­ро­та на­пра­во и до кон­ца…

А это зна­чит, мне ну­жен чет­вёр­тый по­во­рот. Ка­кое сча­стье, что я во­вре­мя со­об­ра­зи­ла, по­то­му как раз­вер­нуть­ся в этом уз­ком про­хо­де про­сто невоз­мож­но. Пол­зу даль­ше, ути­рая пот с лица — здесь невы­но­си­мо жар­ко и силь­но пах­нет едой.

В жи­во­те пре­да­тель­ски ур­чит, и я ре­шаю, что как толь­ко до­бе­русь до вы­хо­да, при­хва­чу с со­бой ма­лень­кий кон­тей­нер. Жа­лею, что вче­ра сэко­но­ми­ла эйды и на ужин за­ка­за­ла толь­ко рис с со­е­вым мя­сом. Да чего уж там — я эко­но­ми­ла все два года, ко­то­рые здесь живу.

До­брав­шись до кон­ца сво­ей «ар­те­ри­и», хва­таю кро­шеч­ный кон­тей­нер с лен­ты и по­во­ра­чи­ваю на­ле­во — уди­ви­тель­но, но по­след­нее сло­во из ин­струк­ции от­пе­ча­та­лось в па­мя­ти, слов­но след от бо­тин­ка в све­жем ас­фаль­те.

Я уже вижу свой ко­неч­ный ру­беж — зад­нюю стен­ку чу­жо­го фуд­бок­са, ко­гда вдруг на­сту­па­ет оглу­ши­тель­ная ти­ши­на. Лен­та оста­но­ви­ла свой бег. По­хо­же, По­ли­ция не дрем­лет! Надо вы­би­рать­ся…

Из по­след­них сил до­пол­заю до цели, спи­ну ло­мит, а ко­лен­ки сад­нит от боли. Даже не успев ис­пу­гать­ся, что створ­ка не под­ни­мет­ся, я со всей дури тяну её вверх — и спу­стя се­кун­ду она ис­че­за­ет в стене. С пе­ред­ней двер­цей тоже не воз­ни­ка­ет ни­ка­ких про­блем.

Тя­же­ло дыша, вва­ли­ва­юсь в от­сек и рас­тя­ги­ва­юсь на полу. В руке за­жат за­вет­ный кон­тей­нер. Вска­ки­ваю на ноги, под­хо­жу к две­ри и за­ми­раю в нере­ши­тель­но­сти. Тот па­рень по­обе­щал, что дверь бу­дет от­кры­та, и я уже не со­мне­ва­юсь, что так оно и бу­дет. Но что даль­ше?

Даль­ше всё бу­дет за­ви­сеть толь­ко от тебя.

И вот те­перь мне ста­но­вит­ся по-на­сто­я­ще­му страш­но. Одно дело — пол­зать по тон­не­лям, но со­всем дру­гое — вый­ти в ко­ри­дор, где нос к носу мож­но столк­нуть­ся с По­ли­ци­ей или с их шпи­о­на­ми:го­во­рят, неко­то­рые и за бур­гер с кот­ле­той мо­гут про­дать­ся.

С дру­гой сто­ро­ны — чем доль­ше я здесь оста­юсь, тем выше ве­ро­ят­ность, что меня пой­ма­ют. На­вер­ня­ка об­ще­жи­тие уже про­чё­сы­ва­ют. Толь­ко сей­час осмат­ри­ва­юсь во­круг. Те же се­рые сте­ны, порт­рет Ре­ген­та на стене, кро­вать и мо­но­ви­зор…

Бук­валь­но уси­ли­ем воли за­став­ляю себя вый­ти из от­се­ка с вы­со­ко под­ня­той го­ло­вой, что­бы не вы­зы­вать по­до­зре­ний: я — де­фект­ная, иду на ра­бо­ту… Ко­ри­дор ока­зы­ва­ет­ся точ­ной ко­пи­ей мо­е­го, так что ни­ка­ких ослож­не­ний быть не долж­но.

Спу­стив­шись по лест­ни­це (лиф­ты — рос­кошь для осо­бен­ных), так ни­ко­го и не встре­тив, я уже мыс­лен­но празд­ную по­бе­ду, но тут за­ме­чаю двух муж­чин на про­ход­ной. Сра­зу вид­но, что они не из на­ших — га­ба­ри­ты не те. По­ли­ция Внеш­но­сти, как пить дать. При­стро­ив­шись за безы­мян­ным ста­ри­ком, на­блю­даю, как наш веч­ный вах­тёр Унс­лим, ко­то­ро­го мы обыч­но ви­дим за стой­кой, сей­час в стра­хе вы­тя­нул­ся по струн­ке, да и окру­жа­ю­щие смот­рят на этих дво­их с опас­кой.

Толь­ко не оста­нав­ли­вай­ся, ради эй­до­са, не оста­нав­ли­вай­ся!

Так я себя под­бад­ри­ваю, про­дви­га­ясь впе­рёд, в на­деж­де на эф­фект неожи­дан­но­сти — они ведь меня пока не об­на­ру­жи­ли. Глав­ное — ве­сти себя как ни в чём не бы­ва­ло.

На про­ход­ной об­ра­зу­ет­ся проб­ка и, что­бы по­нять, в чём дело, неза­мет­но вы­гля­ды­ваю из-за спи­ны ста­ри­ка, но ни­че­го не вижу…

— Что там про­ис­хо­дит? — спра­ши­ваю шё­по­том.

— Эй­дос его зна­ет… — вор­чит ста­рик в от­вет, — кого-то ищут, что ли... А мы опаз­ды­вай те­перь…

Он прав — за лю­бую про­вин­ность, в том чис­ле опоз­да­ние, преду­смот­рен штраф. Чаще все­го — недо­счи­та­ешь­ся эй­дов. И кру­тись по­том, как хо­чешь.

Оче­редь немно­го сдви­га­ет­ся. Я при­встаю на но­соч­ки, вы­тя­ги­ваю шею и вижу, что на вы­хо­де уста­нов­лен пе­ре­нос­ной ска­нер.

Мне ко­нец.

Сто­ит толь­ко при­ло­жить к нему ла­донь — и меня тут же вы­чис­лят.

Украд­кой бро­саю взгля­ды по сто­ро­нам, на­де­ясь на оза­ре­ние.

Ду­май, ду­май же, Кара…

Уже со­би­ра­юсь вер­нуть­ся в от­сек и пол­зать до бес­ко­неч­но­сти по уз­ким лен­там фуд­бок­са, пока По­ли­ции не на­до­ест меня ис­кать или пока не пой­ма­ют, но тут слу­жеб­ная дверь в дру­гом кон­це фойе со скри­пом от­кры­ва­ет­ся, впус­кая со­труд­ни­ков до­став­ки.

По­хо­же, вот мой по­след­ний шанс вы­рвать­ся на сво­бо­ду и из­бе­жать уча­сти ис­пор­чен­ных, ка­кой бы она ни была.

Поль­зу­юсь тем, что у до­став­щи­ков в ру­ках огром­ные ко­роб­ки. Если при­гнуть­ся — меня за ними мо­гут и не за­ме­тить. Пе­ре­беж­ка­ми до­сти­гаю за­вет­но­го ко­ри­до­ра и бро­са­юсь к две­ри, но, пе­ред тем как вы­скольз­нуть на­ру­жу, рез­ко оста­нав­ли­ва­юсь и при­ки­ды­ваю — а не ждут ли меня и там?..

Ещё се­кун­ду меш­каю, но при­бли­жа­ю­щи­е­ся го­ло­са из фойе — ра­бо­чих из до­став­ки или по­ли­цей­ских, — уже и не важ­но, за­став­ля­ют мол­ние­нос­но при­нять ре­ше­ние, и я с тя­жё­лым серд­цем тол­каю дверь.

[1] Ку́ль­па – от лат. сulpa – вина, ошиб­ка, грех.

[2] Э́й­дос – др.-греч. εἶδος – вид, об­лик, об­раз.