Глава 3. Пути хозяина дорог
Центральные провинции Империи. Июнь, год 490 от сошествия Единого.
Откуда-то с востока загрохотало, забасило отзвуком далёкой пока грозы. Поток из телег и пешеходов заволновался, люди обеспокоенно начали вглядываться в ещё прозрачную голубизну неба. Вокруг равнина, сплошные поля до горизонта и узенькие полосы защитных лесопосадок, если ударит дождь, то мигом промокнешь до нитки. Все заторопились, прежде свободная дорога мгновенно стала тесной. К тому же дувший всё утро лёгкий ветерок затих, перестал нести прохладу с реки. Лейтис сморщила нос, чихнула от пыли и мускусной вони сотен людских и лошадиных тел, потеющих на открытом пространстве под жарким солнцем. Её лошадь тоже нервно дёрнулась, но девочка, не отвлекаясь от книги в руках, крепче сжала ноги, потрепала лошадь по голове, что-то успокаивающе сказала, и лошадь прекратила нервничать.
Ислуин ещё раз с удовольствием подумал, что ученица ему досталась лучше, чем он даже рассчитывал. Когда они только выезжали, Лейтис, с рождения жившая в городе, отвратительно держалась в седле. С Ислуином вообще можно было не сравнивать: даже среди рождавшихся в седле ханжаров он считался одним из лучших наездников. Первые несколько дней девочка еле слезала с коня, ужинала лёжа и засыпала на животе. Постепенно не просто втянулась, а старательно училась, как надо обращаться с лошадью. Пусть незаметно, но всё сильнее, разгорались способности к стихии Жизни, внутренняя магия быстро залечивала синяки и ссадины хозяйки, а также помогала копировать навыки магистра, было бы хотение… То, что к талантам прилагалось желание учиться и усердие, готовность раз за разом повторять нужное упражнение, пока оно не получится – вот это было удачей.
Даже сейчас Лейтис, пользуясь тем, что лошади без понукания сами вышагивали вровень с потоком телег и пешеходов, держала в руках несколько листков, читала учебник старательно зазубривала незнакомые слова и грамматику эрда – языка эльфов. Пусть даже с необходимостью учить мёртвый для Империи язык Ислуин и слукавил. Точнее, эрд модно было изучать только среди дворян, ну и много терминов из него использовалось в научных трудах по теории магии. Однако для обычных магов-учеников эльфийский язык был не нужен. Зато даже далёкие от чародейства люди слышали, дескать, своё первое заклятье ученик сумеет сотворить к третьему, а иногда и к четвёртому году занятий, а перед этим должен узнать немало теории, магистр и посадил Лейтис читать. Тем более Ислуин часто готовил лекции во время своих отлучек, и потому нужных книг в дорожной сумке хватало, а недостающее магистр легко мог дополнить из головы. Проверяя учебники, Ислуин нашёл в том числе несколько книг по школьной программе, и первый раз в жизни порадовался разгильдяям-студентам. Из года в год первокурсники считали, что всё вызубренное в школе после сдачи экзаменов в Академию помнить уже не обязательно. Вот только все труды были, конечно, на эльфийском, причём на диалекте из мира магистра.
Ну а раз Лейтис безропотно была готова вызубрить хоть целую библиотеку, Ислуин и посадил её учить эрд, намёками подведя к мысли, что это «язык настоящих магов, потому и по-настоящему серьёзные учебники пишутся только на эрде». Тем более первые два-три месяца, пока магический талант, особенно способности стихии Жизни, только разгорается, он ненадолго дарит своему хозяину немало удивительных способностей. Главное – знать уже наставнику, как помочь этими талантами воспользоваться. Научить воспитанницу бегло читать и говорить на эрде магистр рассчитывал не за три-четыре года, а за пять-шесть недель. Пусть удовольствия лишние трудности ему не доставили.
Попутно интенсивная нагрузка отвлекала Лейтис от вопроса, почему наставник и боевой маг отказался сразу обучать её владеть оружием. Отговорился, дескать, после болезни надо полностью восстановиться, а уже потом нагружать организм. О главной причине Ислуин предпочёл умолчать. Когда внутренний источник силы окончательно разгорится, то не даст интенсивным занятиям с луком и мечом превратить Лейтис в уродливое мужеподобное создание. И так в дорожной куртке и штанах только две косички девочку в ней и выдавали. Да и успеет ещё ученица железками намахаться…
***
Здоровенный каменный столб-указатель на здешней плоской равнине виден был издалека. Такие ставили на центральных трактах каждые двадцать километров. То есть на самом деле ровно каждые десять имперских миль, но привыкший дома к метрической системе Ислуин всё равно переводил местные величины в намного более удобные стандартизированные метры и километры. На верхушке столба было выбито расстояние в милях до нулевого камня перед императорским дворцом. А по бокам столба всегда резали надписи, указывающие направление и расстояние до ближайших городов. Потому словно разбивающая на струи речной поток скала разделяла торговый тракт на два русла. Основной поток шёл прямо на север в сторону столицы, но Ислуину и Лейтис надо было налево, через город Дурран уйти на Большой морской тракт в сторону океанского побережья.
К Дуррану поток грузов и всадников шёл сильно меньший, чем по основному тракту, поэтому вышло заметно ускориться. Наконец дорога повернула за небольшой холм, на здешней плоской как стол равнине это была редкость. Ещё сотня метров – и Ислуин остановился, одновременно придержал коня ничего не замечавшей Лейтис. Но девочка и сама оторвалась от чтения, слишком уж сильно тянуло сероводородом из громадной пропасти, расколовшей прямо перед ними землю. На площадке перед разломом образовалась изрядная толпа телег и пешеходов – шумная, раздражённая остановкой, и потому крикливая и скандальная. Дальше приходилось ждать своей очереди на проход по одному из двух подвесных мостов.
Издали мосты казались игрушечными, настил и канаты как паутинки. Лейтис аж затаила дыхание, когда с одного края пропасти на другой поехала очередная телега. Не выдержала и спросила:
– Ой, а не провалится? Она же тяжёлая.
Стоявшие рядом возчики заулыбались, так что магистр сразу объяснил:
– На самом деле мост рассчитан даже на полностью гружёную булыжниками телегу. Причём канаты выбраны такие, чтобы выдержали, даже если исчезнет магия, которая их усиливает. Такие заклинания использовали в конце войны архимаги. Но и в обычное время никто не нагружает мост просто так. Видишь, вон на каждой телеге такой ящик прикреплён? Там амулет, уменьшающий вес нагруженного, чтобы и лошади было легче тащить. Для маленьких предметов такие заклинания делать не научились, сумку без веса не сделаешь. Но на телегах используют постоянно, тогда лошадь почти не устаёт в дороге и может делать большие переходы.
Мужики вокруг тут же начали обмениваться шуточками, мол, хорошо бы такие заклинания по выходным для сумки, не пришлось бы в трактир за брагой гонять, а сразу за раз на весь день и уволок. Лейтис же торопливо и часто закивала, мол, намёк про сумку и заклинание поняла. Ну а дальше подошла их очередь переправляться. И хотя девочка старалась себя показать храброй, Ислуин заметил, что когда под ногами оказалась бездонная пропасть, Лейтис всё-таки закусила нижнюю губу и вцепилась в повод лошади, которую вела за собой.
Сразу за пропастью дорога прыгала с горки на горку через вековечный лес корабельных сосен и дубов, хотя до этого два дня торговый тракт шёл по ровным как стол полям. Великая степь равниной давно осталась только на картах географов. Два столетия назад здесь кипели жаркие сражения между легионами молодой Империи и ордами орков, обе стороны без колебаний использовали заклятия «А»-класса, которые сплетались друг с другом в причудливые узоры. Эти заклинания заставляли землю корчиться, вспучиваться горбами холмов и небольших гор, оседать глубокими пропастями и широкими долинами. Иногда в каких-то местах время ненадолго текло в сотни и тысячи раз быстрее, десятилетия сражений оставили в наследство причудливое лоскутное одеяло от джунглей до каменистых пустынь.
Через полчаса неспешного хода всадника взгляд магистра запнулся о свежий столб, украшенный гербом местного графа. На таких вешались официальные распоряжения владельца домена. И раз столб вкопан возле тракта, то распоряжение, скорее всего, относится к проезжающим. Вчитавшись в буквы, криво намалёванные на приколоченной к столбу доске, Ислуин мысленно выругался. «Всем оружным, кто есть и окажется в пределах домена Ланкарти, прибыть по зову владетельного господина в замок его».
Старый закон изрядно подзабытой эпохи, когда предки нынешних баронов и графов были в первую очередь командирами дружин, а уже потом кичились древностью рода и «голубой кровью». Тогда нередко ради отражения очередного набега орков, охоты на чудовище или для встречи налёта кораблей людей Льда дворянин собирал под свою руку всех способных сражаться, если понимал, что сил личной дружины ему не хватит. Но какого Шэта местный графчик вспомнил об этом здесь? Нынешние императоры к сборищам вооружённых людей не под командованием имперского легата относились неодобрительно, будь во главе такой дружины хоть сам мормэр провинции. Потому такие вот призывы стали очень накладны для дворянской казны. Даже если дворянин не воспользуется помощью призванных наёмников, рассчитаться он должен будет до последнего семина. А комтур провинции ещё и добьётся выплаты премиальных, чтобы другим дворянам неповадно было. Похоже, местному графу очень припёрло.
В деньгах магистр не нуждался, к тому же застрять на несколько дней в замке не желал. Рассудив, что проще потерять несколько часов «в объезд», сразу за столбом Ислуин направился с тракта в лес. Коней пришлось вести в поводу, первое время идти напролом, обходя старые поваленные деревья и кусты. Затем трава в одном месте чуть поменяла цвет, поначалу еле заметная тропка вобрала в себя ещё несколько таких же дорожек. Ещё сотня шагов, и вот уже самая настоящая тропинка змейкой побежала среди густого дубового леса, слева и справа густым ковром встал лесной хвощ. Местами он словно специально смыкался над тропкой, так что дорога опять становилась еле заметной, но Ислуин ровным шагом шёл вперёд. Вот только буквально через километр выяснилось – мысль насчёт обойти пришла не только магистру. Тропинку перегораживала лесина, за которой стояли четверо графских стражников. Причём лесовиками мужики были справными: пробираясь пешком, магистр их наверное учуял бы, а вот ведя коней в поводу заметил слишком поздно, когда либо уже говорить, либо сразу драться.
– Не читали шоль! В замок давай, пока капитан самому комтуру не доложил. Мынога вас тута таких, от своего го-су-дарс-твен-но-го долга, – с трудом выговорил сложное слово командующий патрулём толстый дядька, явно кроме деревенских драк ничего за свою жизнь не видевший, – бягут. А мы лови!
– А может, я неграмотный?
Стражник ехидно ухмыльнулся, ткнул в девочку пальцем и ответил:
– Зато девка у тебя учёна, вона сам видел, как листы и писало из сумеи торчат. Давай, давай. Обратно и прямо по дороге, а тама разберёшься. Киран, вона, тебя до тракта проводит. Чтоб, значится, не заплутал куды снова, значится.
Магистр в ответ тяжко вздохнул. Будь он один, просто закопал бы всех четверых и спокойно поехал дальше. Но на глазах ученицы – непедагогично. И так на прошлой неделе в гостинице, где они ночевали, нехорошо сорвался. Конечно, лупи тот барон слугу – не его дело. Но сносить рядом с собой издевательство над лошадью долго живший среди ханжаров Ислуин не смог. Коротко, но ёмко он пересказал родословную, привычки и тайну рождения владельца бедного животного. Когда разъярённый дворянчик попытался хлестнуть обидчика кнутом, магистр сломал уроду обе руки. После чего долго объяснял Лейтис, что склочный характер и отсутствие выдержки не лучший спутник мага и воина. Чтобы не испортить воспитание девочки, придётся всё-таки заехать в замок.
***
Обиталище графов Ланкарти вызвало у магистра улыбку – замок как иллюстрация истории последних столетий. Дитя эпохи ранней молодости Империи, когда укреплённые остроги на только что отвоёванных у орков территориях жаловались младшим сыновьям. Обрадованные основатели новых доменов зазывали на пустые земли крестьян из перенаселённых приморья и северных королевств и отстраивали будущие родовые гнёзда. Укрепления в здешних местах тогда строили не для статуса. Не только укреплённое место от нападения банд из остатков орды или мародёров. Мощные заклятия не только меняли облик бывшей степи, но часто формировали спонтанные проколы в земли Дикой магии. Ну а уж оттуда валом лезла охочая до человечины нечисть, про которую в остальных провинциях только сказки рассказывали. Простой тын на небольшом холме заменили двойными бревенчатыми стенами с насыпанной внутрь землёй, небольшую церковь и центральную башню-донжон выстроили каменными, а угловые и надвратную башню возвели из кирпича… и на этом остановились.
Даже ров, когда-то с немалыми усилиями выкопанный в перемешанной с камнями глине, давно оплыл и теперь напоминал скорее широкую траншею, чем элемент обороны. Разве что пустое пространство вокруг замка сохранялось, но дело скорее было не в желании хоть как-то обезопасить жилище, а в интенсивной вырубке пригодных к продаже и на дрова деревьев. От ворот хорошо было видно, что дальше на запад густой лес заметно редел, сначала превращался в небольшие островки, а затем и вовсе уступал место полям и лугам.
Такое же мало пригодное к обороне впечатление замок оставлял и изнутри. Проехав по крепкому постоянному мосту из гладко отёсанных и тщательно пригнанных лиственниц, Ислуин и Лейтис оказались на широком дворе, усыпанном хозяйственными постройками. Ещё при первых графах всё явно делали с учётом возможной осады, пристройки ставили из дуба, к тому же пропитанного составами против огня, и крыли черепицей. Сараи и конюшни появились позже и демонстрировали стремление к экономии. Дуб сменился дешёвой смолистой елью, а черепица сначала дранкой, а потом и вовсе соломой.
Также постепенно уменьшалось число стражи. В казармах явно могло разместиться до сотни воинов, но сейчас опытным глазом Ислуин определил, что если лет двадцать назад гарнизон ещё насчитывал полсотни бойцов, то сегодня в замке живёт не больше трёх десятков. И дело было вовсе не в бедности хозяина. Судя по зажиточному виду и добротным волам привезших что-то из деревни крестьян, граф даже не «обстригал дочиста шерсть». Но слишком давно война забиралась в здешние, недалёкие от столицы, края. Да и последнее вторжение орков остановили рядом с границей силами одних лишь императорских легионов, не созывая ополчение. Солдаты гарнизона давно уже были скорее не воинами, а лесными егерями, следили за порядком и разыскивали немногочисленных разбойников.
Под стать замку были и «оружные люди», которых собрал графский призыв. Пять или шесть торговых охранников, несколько охотников-трапперов, с десяток вооружённых кистенями и рогатинами мужиков непонятного занятия. Лишь в углу двора расположилась четвёрка наёмников лет тридцати-сорока, явно давняя команда и все из тех, кто в отрядах на двойном жалованье. Выделялась эта четвёрка относительно остальной толпы как коршуны среди ворон.
Едва Ислуин и Лейтис, ведя коней в поводу, ступили на усыпанную соломой глину двора, стоявший недалеко от ворот рыжий верзила из тех самых «непонятных» глупо засмеялся. Как бы ни к кому не обращаясь, на весь двор гаркнул:
– О! Бабы приехали! Типа заработать на настоящих мужиках решили? – и глумливо захохотал, показывая то ли на косички Лейтис, то ли на собранные в хвост волосы магистра.
Продолжить шутник не успел. Вроде казалось, что светловолосый чужак всё время оставался рядом с конём… Детина начал с криками кататься по земле, прижимая руки к паху, а магистр демонстративно смахнул пыль с сапога. Разговоры во дворе тут же смолкли, со стороны наёмников послышалось несколько уважительных восклицаний. Они сразу признали товарища по Вольной корпорации, один даже положил руку на рукоять оружия, вздумай кто ещё во дворе вмешаться в ссору. Но обошлось, новый гость в одиночку всем показал, что против наёмников остальные – мусор.
Магистр, отдав ученице повод, ткнул пальцем в первого попавшегося слугу, и резко бросил:
– Где здесь старший? Веди!
И ухватил паренька за плечо, пока тот не попытался убежать. Испуганный парнишка мелко закивал и повёл чужака по замку. Но ни в жилых покоях, ни в других помещениях замка графа не нашлось. Они бы так и бродили, если бы очередной ворочавший вилами сено мужичок вдруг не вспомнил:
– Так это, уехали же граф, утром ещё уехали. И капитан с ними, а ещё первый десяток.
Ислуин буркнул под нос пару ругательств на двух языках, затем обратился разом и к мужичку, и к сопровождающему:
– Кто из начальства остался? Ну кто мой вопрос сможет решить? Заместитель капитана, ещё кто?
– А так это, – обрадовался мужик, – вы, господин, сразу бы сказали, что вам нужен кто-то кто дело решить сможет. Это вам не его светлость надо было, хозяйством-то у нас отец Шохан занимается.
– Веди, – приказал магистр парнишке.
Священник был высоким, худым и плешивым стариком. Он нашёлся около птичника, чего-то обсуждая с женщинами по поводу расширения курятника. Заметив гостя, священник поздоровался, выслушал претензии, дальше вздохнул и ответил:
– Я вас понимаю, сын мой. Но зачем вас собрали, не могу сказать, не знаю. И отпустить не могу. Это дела военные, а мне, скромному служителю Двуединого, если уж выпала доля помогать молодому владетелю с доменом – то только в вопросах хозяйства.
Разозлённому задержкой Ислуину пришлось всё-таки устраиваться на ужин, а потом на ночлег. От безделья магистр выяснил у прислуги историю хозяина Ланкарти. Средний сын, никогда не готовился принять наследство, предпочитал книги. Потому-то, когда пять лет назад семья уехала вместе со старшими слугами отдыхать «на воды», остался дома изучать вступительную программу столичного университета. Больше никого из родни он не увидел. На курорте вспыхнула «красная лихорадка», за несколько дней выкосившая почти всех жителей и гостей. Восемнадцатилетний граф к своему ужасу вынужден был взять в руки управление неожиданно свалившимся хозяйством. Хорошо хоть капитан стражи покидал замок, только отправляясь с сюзереном на войну, а семейный духовник отец Шохан взял на себя работу погибшего вместе со старым графом эконома.
***
Утром магистр ещё раз убедился в качестве «вооружённых людей», собравшихся в замке. На рассвете размяться и потренироваться с оружием встали только Ислуин с ученицей и четверо наёмников. Остальные, радуясь внезапному безделью, да ещё с кормёжкой и оплатой, решили пользоваться моментом и спать, пока к завтраку не разбудят. Пользуясь отсутствием посторонних глаз, наёмники и магистр даже провели пару спаррингов, на всякий случай оценивая уровень друг друга и постаравшись хоть немного сладиться. Мало ли как сложится, вдруг и в самом деле придётся драться? Тогда у сработанной пятёрки профессионалов шансов больше, чем по отдельности. Тем более Ислуин поделился своими опасениями – и наёмники обрадованно подтвердили: значит, и им не показалось, как приехали в замок, то какой-то тревожный холодок по спине пошёл. Дальше тренироваться на глазах у бездельников и прислуги не хотелось, так что Ислуин посадил Лейтис с книгой учиться, а сам вместе с наёмниками сел обмениваться новостями. Его интересовала ситуация на побережье, где те не так давно были. А четвёрка из Вольной корпорации слушала про юг и соображения о событиях в Бархеде. Тёртые жизнью мужики взвешивали, стоит ли искать работу там – прибыльно, но рискованно. Или же свернуть на восток ближе к Безумному лесу, там летом и осенью крепкие мечи нужны, пусть платят и меньше – зато нет риска нарваться на неприятности.
Графа дождались только к обеду. Даже не переодеваясь и не смыв дорожную пыль и пот, он сразу же приказал собрать в замковом дворе всех, включая слуг. И этот бледный пухлощёкий молодой человек не понравился магистру с первого взгляда. Порода людей, которые вечно от кого-то зависят, им всегда нужна чья-то подсказка, чья-то ведущая рука. Мамы, потом жены. Или сильного советчика, который и будет править из-за спины. Хорошо, если все советчики окажутся преданы и бескорыстны, как занимавший сейчас место за правым плечом графа пожилой капитан или стоявший чуть поодаль старик-духовник. Плохо то, что иногда таким вот бесхребетникам хочется доказать окружающим – они настоящие мужчины. Их тянет на подвиги… которые для остальных заканчиваются неприятностями.
Когда собралась толпа, хозяин домена начал речь о том, что рядом завёлся чёрный колдун-некромант. Помощи от чиновников провинции когда ещё дождёшься, потому «наш общий долг – спасти детей малых и женщин беззащитных!» На этих словах Ислуин еле сдержался, чтобы не зевнуть. Да будь здесь настоящий некромант – мигом бы сбежалось пол Гильдии с архимагом Уаланом во главе. Хором будут упрашивать столь ценного специалиста перебраться поближе к столице. Слишком чужда стихия Смерти всему живому, слишком редко выживают её адепты. А уж чёрный маг, мечтающий захватить мир – это вообще из разряда детских страшилок на ночь. Зачем равнодушной смерти тлен земных почестей?
– Мы ездили выслеживать проклятого, мы нашли его логово. И вот что убили рядом!
Задумавшись, Ислуин пропустил остаток речи. Зато сейчас, кажется, намечалось что-то интересное. Протиснувшись вместе с Лейтис вперёд, магистр увидел, как капитан сдёрнул окровавленную тряпку с лежащего на земле свёртка. Священник показал на тело чудовища, похожего на волка-переростка, и громко начал призывать собравшихся уничтожить зло. Магистр, к удивлению ученицы, витиевато начал ругаться себе под нос сразу на нескольких языках.
«Проклятье! Ну почему именно выворотень, почему не какой-нибудь вампир или сохнут!» Вот что насторожило и магистра, и наёмников, пусть благообразный вид духовника и сбил с толку. Пластика движений – она временами слишком идеальна, слишком оптимальна, чтобы пройти в тесном помещении или через толпу. Словно не человек, а голем-автоматон. Обшарив ещё раз взглядом духовника графа, магистр, не идеально знакомый с обрядами Единого на всякий случай решил уточнить и негромко шепнул ученице:
– Посмотри на священника. Да нет, не на помощника, на старика. Что видишь?
Та ненадолго задумалась, а потом шепнула в ответ:
– Странно, у него нет знака Единого. Ни на рясе, ни на цепочке. Странно, так только инквизиторы делают иногда. Почему?
– А вот сейчас проверим почему.
Ислуин достал из сумки небольшой прозрачный шарик с горящим внутри жёлтым огоньком, и, шагнув к отцу Шохану, неожиданно ударил того стекляшкой в грудь.
Толпа негодующе зашумела – и замолкла: дряблая старческая кожа священника мгновенно покрылась грязно-зелёной шерстью, рот наполнился острыми желтоватыми клыками, а пальцы украсились кривыми когтями. Сверкнул меч Ислуина, разрубая чудовище, и почти сразу несколько ударов в спину монстра нанесли остальные наёмники, которые заметили непонятные действия магистра и приготовились на всякий случай.
– Отец Шохан! – вскрикнул граф.
– Мёртв и давно, – Ислуин обратился ко второму священнику и к графу. – Выворотень у вас завёлся. Отца Шохана поймал и сожрал, а из трупа слепил чудище. Куклу, марионетку. – Ислуин сделал шаг в сторону, чтобы остальные могли рассмотреть лежащее на земле тело. – Так что советую не с чудищем воевать идти, а за магами быстрее посылать. И солдатами. Без них мы ему только на закуску.
Про себя же Ислуин подумал, что им с Лейтис надо немедленно уезжать. Будь он один, можно бы и не торопиться. Но если их зажмут вдвоём, то придётся драться не мечом, а как эльфу-магу и сразу на уровне магистра. Выворотень старый и опытный, раз смог обратить в раба человека, а потом долго изображать, что всё в порядке – и никто ничего не заподозрил. Да и свиту, судя по сильно переделанному волку, собирает давно. Прорваться они с Лейтис, скорее всего, прорвутся, но… рисковать ученицей не стоит. Да и о расспросах на территории Империи можно тогда забыть надолго. Ждать двадцать или тридцать лет, пока господа чародеи не прекратят охоту на объявившегося из ниоткуда живого эльфа, у Ислуина нет времени.
– Кстати, а сколько он не заходил в церковь на службы?
– Да недели две как, – растеряно ответил второй священник. – Поясницу ему продуло опять, вот лекарь и запретил. Сквозняки, говорит. Долечись, сказал, сначала, иначе как в прошлом году сляжешь. Возраст ведь…
– Значит выворотень тогда его и убил. А лекарь?!
– Да вроде вон тама, у конюшни был, – ответила полненькая кухарка.
Магистр, за ним наёмники и человек пять стражников немедленно кинулись к конюшне, но не успели. Навстречу им дыхнул столб пламени, а ветер кинул во двор клубы густого чёрного дыма. Первой, опередив всех остальных во дворе, к лошадям кинулась Лейтис:
– Звёздочка!
Стоявший рядом граф еле успел ухватить девчонку, чтобы она не кинулась в огонь. И сразу же к пожару побежали все, кто был во дворе. Сначала пытались бестолково тушить, пламя не унималось, причём Ислуин сильно помочь не мог, бывший лекарь щедро полил строение какой-то алхимической гадостью, а ещё вмешалась магия выворотня, ломать которую магистр не успевал. И тут раздался зычный бас отца Маркаса. Ислуин аж восхитился невысоким, полненьким, на первый взгляд каким-то ленивым помощником покойного отца Шохана – как чётко, грамотно и пробиваясь голосом даже сквозь треск пожара, отец Маркас начал отдавать приказы. Привыкшие во всём слушаться священника, люди мгновенно из взволнованного стада превратились в слаженную команду. Благодаря этому огонь удалось потушить быстро, стоявшие рядом сараи едва начали тлеть.
Ислуин как раз утешал уткнувшуюся к нему в грудь Лейтис – увидев погибшую в огне Звёздочку, девочка плакала не останавливаясь… когда завибрировал амулет связи у графа. Стоили такие недёшево и работали едва на несколько километров, но зато позволяли доставить сообщение быстрее лошади. Граф не подумал убавлять громкость, и магистр узнал перепуганный голос паренька, который только вчера брал с него пошлину за переправу через мост.
– Ваша светлость, ваша светлость! Восточный мост рухнул!
Услышав новость, магистр стал чернее тучи – вариант «бросить всё и вместе с Лейтис бежать» можно больше не рассматривать, даже в одиночку шансы уцелеть сейчас пятьдесят на пятьдесят. Быстро, не оглядываясь на субординацию и вежливость перед графом, он спросил:
– С постом на западе связь есть? Что с мостами там?
Капитан замка развёл руками.
– Не знаем пока. Слишком далеко, оттуда раза в три дальше ехать.
– Думаю, могу сказать и так: там мост тоже наверняка разрушен, – и, увидев растерянные лица графа и капитана стражи, Ислуин пояснил. – Выворотень решил обзавестись войском. Люди из деревень сгодятся солдатами и как источник силы, а на командиров он специально собрал в замке побольше обученных воевать людей. Это ведь была идея подменыша, позвать против «колдуна» оружных с тракта?
– И что же делать? – растерянно спросил граф.
– Готовиться к обороне! И собирать людей под защиту стен.
– С именем Единого выстоим, – добавил подошедший священник. – Вы, вижу, человек опытный. С тварями такими сталкивались. Что нам сделать ещё? Мастер…
– Ивар. Как-то разок участвовал в охоте на такую же тварь, ну и старший у нас тогда про выворотней много чего рассказал. Только не думал, что хоть раз пригодится. Первым делом пусть все в замке пройдут через церковь: она губит любую иллюзию. Потом… – не уверенный, что в замке есть карта, Ислуин достал свою и попросил капитана показать ближайшие деревни. – Тогда вот в эти две гонцов, пусть бросают всё и бегут в замок. Будет штурм. Чем больше народу соберётся, тем больше надежды выстоять. Вот эта деревня к замку не успеет, но гонца тоже надо послать. Пусть люди уходят севернее. Может и не заинтересуется ими тварь. Ещё кого-то отправить по тракту, всех, кто остался на нашем куске, тоже в замок. Как скоро с той стороны забеспокоятся?
– Сразу, но когда мост восстановят… – вздохнул капитан. – Раны земли, так эти пропасти называют. Отец рассказывал, тогда лет пять строили. Разве по старой дороге приедут, так пока соберутся…
– Старая дорога? А многие про неё знают?
– Да почитай, никто почти. Лет тридцать или сорок как забросили совсем. Кому охота крюк дня на два или три делать, когда тут через мост и часов через пять уже у Дуррана на мытне стоишь?
– Я, я ещё знаю! – влез в разговор молодой конюх. – Бабка покойная знахаркой была. Вот меня и таскала, говорила травки особенные на старом тракте только и растут.
– Никто значит… и один конь у нас есть, – задумчиво сказал Ислуин себе под нос: по степной привычке он не привязал коня и не закрыл стойла, потому даже одурманенный дымом брошенного в огонь зелья, Гнедок единственный сумел выскочить.
– Почему одна? – удивился граф. – Сейчас от мостов подъедут, с тракта. – В деревнях кони есть.
– Не успеют, – остудил его надежды магистр. – Это возле замка у него пока никого из рабов для наблюдения не поставлено. А за трактом он обязательно будет приглядывать. Как только соберёмся, тут уж выворотень никого обратно не выпустит.
– Мастер Ивар, – рискнул переспросить граф. – Вы уверены, что рядом никого?
– Да. Выворотню церковь мешает, ему и так пришлось напрягаться, чтобы близко от неё сразу две марионетки вести. К тому же любая изменённая тварь могла насторожить нас раньше времени, вокруг замка много людей постоянно ходят.
Объяснение магистр выдумал на ходу, зато оно вроде и графа с капитаном успокоило, и отвело лишние вопросы и подозрения. Не упоминать же в качестве доказательства магическую сигнальную сеть, которую Ислуин наспех раскинул вокруг замка? Почему же выворотень на самом деле ограничился всего двумя тварями, магистра сейчас не интересовало. Зато гонец, который хорошо знает местность и почти наверняка сумеет оторваться от погони – это их шанс.
– Парень, в седле хорошо держишься?
– Словно там и родился! – гордо ответил за парня капитан.
– Тогда так. Через полчаса, когда уедут вестники на тракт и по деревням, выезжаешь и ты. Делай что хочешь, загони коня – но должен сообщить в Дурран о выворотне.
– А почему не сейчас? – недоумённо спросил граф. – Каждая минута на счету. Я прикажу, пусть сразу отправляется.
– Надо собрать парня в дорогу. К тому же надо подлечить коня, он надышался отравы. Зелья у меня подходящие есть, но они действуют не сразу, – магистр всё-таки сдержался, чтобы не наорать на дворянскую бестолочь. Если ничего не умеет, то хотя бы пусть не путается под ногами. – И ещё, самое главное. Про то, что парень едет в Дурран, а не по деревням, кроме нас не должен знать никто, – остальные явно не поняли, поэтому Ислуин объяснил: – Выворотень не просто переделывает тела, он высасывает память жертвы. Может и у свежего трупа. Про старую дорогу тварь если и слышала, то вряд ли точно знает, где она. Стеречь то направление не будет, нет у неё пока лишних рабов. Но если вызнает про гонца – кто-нибудь из свиты сможет догнать даже на следующий день.
В последний момент, когда парень, держа под уздцы коня, уже стоял у ворот, Ислуин сунул парню пригоршню булавок с горящими зелёным шариками на конце:
– Спрячь. Крайнее средство, если понадобится снять усталость. Колешь и тут же давишь пальцами верхушку. Не больше двух подряд ни себе, ни коню. Потом обязательно поспать хотя бы часов восемь. Иначе третья тоже взбодрит, но как действие кончится – сердце не выдержит.
Проводив гонца взглядом, магистр вместе с капитаном стражи и четвёркой наёмниками разошлись проверять запасы, искать и хоть как-то заделать слабые места в обороне и готовить крепость к осаде… Магистр пусть и только себе под нос, поминутно ругал излишнюю рачительность здешних хозяев, слишком привыкших к долгому миру. Если масло можно было взять с продуктового склада, то котлов для его нагрева нашлось всего два – и те на кухне. Про смолу можно было вообще не вспоминать, так же как и про остальной осадный припас: его давно продали или использовали, освободив место для более важных нужд. Спасибо хоть стены ремонтировались регулярно, а в арсенале хватало оружия не только на графскую стражу, но и на ополченцев. Специальная имперская комиссия проверяла число копий, щитов, луков и качество стен не реже одного раза в пять лет, сурово наказывая нарушителей.
***
Когда закат уже густо налился алым, а солнце коснулось верхушек деревьев, ближе был вечер, Ислуин окончательно пришёл к выводу, что отстоять замок почти невозможно. Разве что… Внимательно продумав идею ещё раз, Ислуин отправился искать священника. Отозвав отца Маркаса в сторону, магистр начал ему долго и нудно объяснять, куда стоит спрятать на время боя женщин и детей. Священник остановил путаную речь на полуслове и спросил:
– Мастер Ивар, вы ведь не для этого меня позвали? У вас есть ещё какое-то средство, но вы хотите сначала спросить моего одобрения? Говорите смело. Даже если я буду против, обещаю, что наш разговор не узнает никто, кроме Единого, когда призовёт Он меня держать отчёт о грехах перед престолом Его.
– Дело в том, отец Маркас, что… есть способ расширить защиту церкви на всю крепость. Тогда чудовища будут видны в истинном облике, а чары выворотня не подействуют на людей, – Ислуин замялся и словно нехотя продолжил. – Церковь потом придётся строить и освящать заново. А вам это может стоить жизни.
– Здание лишь камни, а дни мои принадлежат Единому и пастве, – по загоревшемуся в глазах фанатизму магистр понял, что священник наживку заглотнул. Теперь надо аккуратно «подсекать рыбу», уложив в нейтральные фразы идею, которая пришла Ислуину несколько лет назад, ещё при первом знакомстве с устройством алтарей Единого. – Рассказывайте, сын мой! Если это поможет сокрушить порождение тёмных демонов – рассказывайте!
К штурму готовились, пока солнце окончательно не ушло за горизонт и не стало совсем темно. С закатом замок притих, люди замерли в напряжении. Враг подошёл около полуночи. И первым его вестником стал пронзительный вой, похожий на волчий, но куда страшнее. От криков неведомого зверя люди вздрагивали, их бросало в дрожь. Как можно крепче они сжимали в руках копья и топоры, ища силы в непривычном оружии да брёвнах стены.
Вот показались телеги с запоздалыми селянами, которых, судя по всему, и преследовали чудовища. Яркая на безоблачном небе луна неестественно хорошо освещала испуганные лица взрослых и прижимающихся к ним детей, в телегах повизгивали и блеяли козы и свиньи. Тут вроде бы негромко, но слышно в самом отдалённом уголке замка зазвучал голос отца Маркаса, читавшего молитвы. Словно что-то прошло по людям, губкой смывая с души грязь и страх. Распрямлялись спины, в глазах вместо отчаяния загоралась уверенность: они не могут проиграть. И сразу же те «беженцы», которые успели пересечь невидимую для не-мага границу шагов за тридцать-сорок до канавы наполовину пересохшего рва – потеряли свой фальшивый облик.
Фантазия у выворотня была довольна убогая, и «люди», и «животные» в телегах друг от друга ничем особенно не отличались, разве что передвигались одни на двух, а другие на четырёх конечностях. Бугристые уродливые мышцы, кожа покрыта грязно-зелёной шерстью, клыки и когти-лезвия. Лишь упряжные «волы» словно в насмешку вместо рогов получили пару длинных змей, теперь непрестанно шевелящихся и шипящих.
Стрелять из луков начали сразу, не дожидаясь приказа. Сразу как рухнул заранее подпиленный мост через ров. Перед боем Ислуин объяснил, что внутреннее строение у переделанных монстров от оригинала меняется не сильно – и теперь широкие срезни и гранёные бронебойные стрелы безжалостно рвали мышцы, били в глаза, старались добраться до жизненно важных органов. Внизу, перед разрушенным мостом начались столпотворение и свалка. Защита церкви разрушила связь рабов с хозяином. И теперь кто-то, согласно последнему указанию, пытался залезть на стену или сломать ворота, остальные, для кого приказ был сформирован не так категорично и потому инстинкт самосохранения взял верх, рвался назад. Через пятнадцать минут всё закончилось. Неудачники остались лежать рядом со рвом, прочие отступили.
Спустя три часа началась вторая атака. Видимо, из чьей-то памяти выворотень узнал о штурмах городов, а его слуги обшарили брошенные дома замковой слободы. В этот раз монстры тащили наспех собранные из нескольких коротких в одну лестницы и стволы деревьев с плохо обрубленными ветвями. С десяток «волов» тянули таран. Первой волной бежало множество шустрых тварей высотой не больше полутора метров со связками хвороста в руках. Врага снова встретил град стрел, но канаву рва всё равно закидали больше чем в десятке мест, а таран нанёс первый удар по воротам. По всей стене стояли шум, крики, вопли умирающих и рёв лезущих на приступ чудовищ.
Хотя рабы выворотня не щадили себя, стараясь добраться до защитников – ещё когда большая часть чудовищ толпилась внизу, стало ясно, что и второй штурм провалился. Незащищённый таран и стоящих рядом тварей мгновенно залили кипящим маслом, потом подожгли, а опытные в военном деле командиры замка составили из наёмников и лучших стражников резерв, который трижды опрокидывал прорвавшихся было на стену врагов. Ни сила, ни жажда крови не могли противостоять выучке и слаженности профессионалов. Вскоре из глубины ночи прозвучал оглушительный рёв, и уцелевшая нечисть поспешила скрыться.
***
Знакомый с повадками выворотня магистр объяснил, что раньше обеда нового нападения не предвидится. Сразу после рассвета связь твари со слугами ненадолго ослабевает, и ей приходится либо отправлять часть свиты на несколько часов в спячку, либо держаться совсем близко от них, рискуя получить стрелу. Поэтому утро следующего дня началось со слёз по погибшим и похорон… А ещё замок накрыл отвратительный запах горелой плоти: закапывать убитых врагов Ислуин запретил. Рабы выворотня питались преимущественно мясом, и оставлять «провиант» было нельзя. Жгли на поле перед воротами.
Огонь разложили на изрядном расстоянии от замка, но вонючий дым от спалённых чудовищ проникал, казалось, в каждую щель. Не помогал даже щит воздуха, который магистр сотворил, сославшись на «один из амулетов». На отдельном костре сжигали своих погибших. Конечно, по традиции, их полагалось хоронить в земле, но в замке места не было, а оставлять тела родных на поругание на кладбище никто не хотел. Да и сама заупокойная служба вышла недолгой, ограничились лишь короткой молитвой над погребальным костром. Причём, по требованию Ислуина читал отходную священник полулёжа в кресле. Он пытался было сопротивляться, говорить об уважении к покойным, о том, как положено провожать каждого в последний путь… Магистр был непреклонен: человека без магического дара любое серьёзное действие с чародейской силой страшно выматывает. Ислуина поддержали и остальные, пусть лучше отец Маркас избегает лишней нагрузки, иначе во время следующей атаки может не выдержать – и замок падёт.
Едва огонь охватил последнее тело, капитан стражи негромко спросил:
– Мастер Ивар, как вы думаете? Когда ждать следующей атаки?
– Не раньше вечера. Выворотень наверняка учтёт вчерашнюю неудачу, но на перестройку тел нужно не меньше пятнадцати часов.
Капитан остался стоять, глядя, как люди аккуратно собирают пепел, чтобы потом, как всё закончится – похоронить на кладбище. А магистр ушёл делать внушение Лейтис. Во время боя девочка сидела в центральной башне-донжоне вместе с остальными женщинами и детьми, и необходимо было убедиться, что на неё не накатит приступ глупой храбрости, и следующей ночью она не полезет в драку.
Ни вечером, ни ночью штурма не последовало. Тут же пошли разговоры, что тварь испугалась и ушла. Граф же решил напрямую поинтересоваться у магистра:
– А вы что скажете, мастер Ивар? Как единственный, кто с этой тварью встречался?
– Лучше не надеяться, что вывовротень ушёл. Я так понимаю, какой-то дурак распечатал один из старых порталов, думал, там сокровища остались. Но эти порталы все односторонние, поэтому обратно выворотню идти через пол Империи и таиться. Любой уцелевший наведёт магов на след. Ну или пока у него не погибнет вся свита, но последнее вряд ли. Энергии, после того, как выворотень сожрал целую деревню, хватит надолго, а хищников и просто крупных травоядных в лесу для новых рабов достаточно.
– И это не считая тех, кто случайно ему будет попадаться, – мрачно добавил капитан. – Ближние деревени ушли под стены, но кто-то из дальних может к родне пойти или случайно по делу заглянуть. Энергии этой твари хватит, – со злостью закончил капитан.
– Штурмовать замок тварь будет, пока за стенами останется хоть один живой человек. Разве что будет увеличиваться интервал между атаками, нечисть скоро распугает всю живность в ближней округе, – согласился магистр. – Для кормёжки и поиска новых солдат придётся делать перерывы.
«Или пока не подойдёт помощь. Сарнэ-Туром, пусть парень всё-таки доберётся до Дуррана!» – взмолился Ислуин уже мысленно.
В тягучем, напряжённом ожидании прошёл и весь следующий день. Но едва запад покрылся несмелыми розовыми красками, из леса вышло первое чудовище. Сразу стало ясно, что прошлые ошибки выворотень учёл. Теперь каждого слугу обволакивала невидимая плёнка, заставляя наконечники стрел бессильно разбиваться стальным крошевом. За мгновения, пока атакующие пробегали последние тридцать шагов до стены, выстрелить защитники успевали не больше раза. К тому же, теперь вместо шерсти тело каждого врага покрывала чешуя, которую пробивали только бронебойные стрелы. Вот если бы на стенах стояло хотя бы полтора десятка эльфов из спецподразделений «зелёной стражи» или Серебряной гвардии Владыки…
«Хотя, – с грустью усмехнулся магистр, – будь со мной десяток «стражей» или гвардейцев – ещё неизвестно, кто бы на кого охотился».
Сегодня таран враги тащить не стали, зато лестниц и брёвен заготовили втрое больше. Да и ров не закидывали фашинами, а подвели с десяток огромных широких туш, ставших «живыми мостами». По их телам беспрерывно тёк визжащий и ревущий поток. Учёл теперь хозяин и то, что около стен он не сможет управлять своими рабами обычным способом. Сегодня твари были не беспорядочной толпой, как в первый раз, когда в их головах сидела единственная команда «залезть и убить». Теперь они слаженно действовали небольшими отрядами, повинуясь вложенной «программе» и ревущим командам из глубины леса.
Всё чаще и чаще враг успевал залезть на стену, всё чаще и чаще наёмники и стражники вступали в сечу, чтобы отбросить прорвавшего врага. В какой-то миг все солдаты оказались скованы боем, а на противоположной стене, разметав ополченцев, влезли сразу пять огромных, в полтора роста, чудищ. Кинулись к спуску во двор… Перед ними возникла светловолосая фигура с двумя мечами и взорвалась вихрем в стальном танце.
Удар – шаг – удар. Двух ближайших монстров Ислуин, не стесняясь, зарубил со спины, и тут же отступил чуть назад. Одно тело свалилось во двор, но второе осталось лежать на проходе и мешало противнику. Ближнее чудище тут же кинулось на дерзкого смельчака, заревело и бешеной мельницей замахало когтистыми лапами. Лицо Ислуина осталось бесстрастной маской. Вж-ж-ж, когти пронеслись мимо, другая лапа столкнулась с мечом, и чудовище завизжало и заскулило от боли. Когти касание стали ещё выдержали, но пальцы – нет. Тут же ответный выпад, грудь чудовища разрезала глубокая рана. Шаг назад, доворот и клинок пробил чешую, рассекая горло. Тем временем второй клинок вспорол живот. Ещё на одного врага меньше.
Два оставшихся монстра чуть помедлили, затем один прыгнул, чтобы оказаться за спиной, второй перешагнул через труп и кинулся на дерзкого человечишку. В бою, когда маг не может сосредоточиться, любое чародейство даётся тяжело. Слишком трудно контролировать силу, слишком много энергии уходит впустую. Потому в боевого мага вбивают с первых дней учёбы: если дело дошло до рукопашной, твори чары только в самом отчаянном случае, и хватит тебя на одно, самое большее на два заклятья…
Но что Ислуину эти глупые правила! Удар, бешеная мельница когтей встретилась со звенящим ветром – прыгнувший сзади монстр обиженно заревел, наткнувшись на воздушный щит. Шаг – и клинки чертят по чешуе замысловатую фигуру, раскрасив её полосами крови. За спину летит клинок воздуха, под лапами вдруг растекается скользкая плёнка льда. Удар – «сын битвы» наискось разрубает грудь, враг с жалобным визгом летит вниз, сметая тушей лестницу, по которой полз очередной монстр!
Очистив свой участок, Ислуин осмотрелся. Да, с другой стороны чудищ тоже перебили. Но опытный глаз заметил, что ещё немного – и на стену заберутся сразу в трёх или четырёх местах. Пришло время последнего средства. В ров яркой красной искрой упал небольшой шарик. Едва стеклянная капля долетела до земли, фонтаном встал пятиметровый столб жаркого фиолетового пламени. И тут же огонь помчался дальше, окружая замок ещё одной непроходимой преградой.
– Отбились! – капитан стражи подошёл вместе с графом сразу, едва погибло последнее чудище на стене. У обоих лица напоминали маски, залитые своей и чужой кровью, но светились счастьем. – Слава Единому, отбились!
– Да. Гореть будет часа три, а там и рассвет.
О том, что завтра начнётся новый штурм, магистр пока решил не напоминать. Людям нужна радость и нужна надежда. Это стоит сейчас куда больше копий и мечей.
***
Утро опять принесло запах палёного мяса и слёзы по погибшим. Но ни Ислуина, ни капитана стражи сегодня рядом с костром не было. Едва отзвучали последние слова погребальной молитвы, вместе с графом они засели в его кабинете. Подсчитывать потери и обсуждать планы.
– Ещё раз трюк с огнём провернуть не удастся. И выворотень второй раз в ловушку не попадётся… Да и ингредиентов нет. Все амулеты и снадобья мы закопали в прошлый раз.
По тому, как поникли лица остальных, Ислуин понял, что на что-то подобное они рассчитывали и теперь.
– Мы не удержим стену, – глухим голосом сказал капитан. – От стражи осталось человек десять, ополченцев полегло больше половины.
Ислуин кивнул. Из четвёрки наёмников один вчера погиб, двое в лазарете – вместе с магистром они составляли сильную команду, которая вчера несколько раз останавливала прорывы, но и её больше нет. Потом добавил:
– Да и отец Маркас не выдержит. Конечно, так как вчера, бить по защите церкви сил у выворотня вряд ли хватит, но…
– Так что же, просто сдаться?! – молодой граф вскочил, и, размахивая руками, горячо продолжил. – После такого, после того как мы одержали две победы? Отдать женщин и детей?!
– Нет, – холодный голос магистра заставил молодого владетеля вздрогнуть и с видом пойманного на проказе ребёнка усесться на место. – Есть ещё один… способ. Вряд ли выворотень поставит всё на один штурм, значит, защищать слуг заклятьями не станет. Иначе лишится запаса силы для создания новых солдат. Поэтому предлагаю отступить к донжону, оставив на стене одних стрелков. Едва враг начнёт ставить лестницы, стрелки бегут к башне. Защищать от магии выворотня только донжон. Это спасёт отца Маркаса и даст нам защиту на всё время.
– Отсрочка. Но хорошо, пусть хотя бы так, – обречённо выдохнул капитан.
– Не совсем, – подчёркнуто спокойно продолжил магистр. – Когда внутри стен соберётся как можно больше тварей, я использую вот это.
Ислуин бережно положил на стол небольшую птицу, вырезанную из дерева с величайшим искусством. Предмет из жёлто-красного списка сокровищницы Ясных владык.
– Эту штуку я принёс после, – он чуть запнулся, – экспедиции в развалины города эльфов. Она называется «Дождь времени». Она уничтожит в радиусе пятисот метров всё, кроме донжона. После чего я постараюсь убить выворотня. Сил за последние дни «хозяин» потратил изрядно, а уж вчера мы его резерв, думаю, вообще ополовинили. У меня будет шанс, пока тварь не придёт в себя от гибели такого количества марионеток разом. Я потому и хочу уменьшить защиту, чтобы выворотень чувствовал каждого своего раба.
В глазах у капитана и графа загорелась надежда.
– Я с вами! – тут же сказал граф.
– Нет. У вас будет другая задача. Как только ударит «дождь», вы атакуете уцелевших рабов. Делайте что хотите, но вы не должны им дать прийти на помощь хозяину. Надеюсь, я успею за это время отыскать, где он прячется и его добить. Но одному это сподручнее, там будет важна скорость, а не число клинков.
Мысленно же магистр добавил: «И очень надеюсь, что расследование местная Гильдия проведёт не сразу, а когда следы успеют поутихнуть. Тогда охотиться за нелицензированным магом Гильдия будет не слишком усердно».
Выворотень дал им два дня передышки, за которые все в замке трудились не покладая рук, усиливая защиту центральной башни-донжона. И всё равно враг подступил снова. Этот штурм начался рано, в три часа пополудни. Солнце, конечно, играло на руку защитникам – зато и времени до следующего рассвета у выворотня будет куда больше.
Первыми ко рву устремился целый ковёр мелких зверьков. Ничего серьёзного крошечные мозги этих вчерашних белок и ежей удержать не могли, но и простых приказов было достаточно: найти всё подозрительное, выкопать, выкинуть, ров закопать. Запаса жизни в этих комочках плоти было мало, потому едва ров перестал существовать, землю вокруг замка усеяли мёртвые тельца. И почти сразу вперёд двинулись «пехотинцы» врага. В этот раз их укрывали не коконы из магии, а большие щиты, сплетённые из ветвей. Люди начали стрелять с предельной дистанции, не жалея стрел, не заботясь, чтобы попасть в уязвимые места. Главное – чуть задержать первые шеренги нападающих, пусть их нагонят идущие следом. Пусть враги образуют у крепости толпу, которая разом погибнет под заклинанием.
Вот до неровной линии щитов осталось пятьдесят шагов, вот тридцать. Шеренги замедлились, из глубины строя выдвинулись «клешни» лестниц, готовые зацепиться за стену и перебросить «тушу» войска во двор. Ислуин поднял руку, готовясь дать сигнал отступать к центральной башне… На ведущей к замку дороге показалась серебряно-алая змея щитов и в спину нападавшим полетела волна стрел. С верхушки главной башни послышались радостные крики:
– Легионы! Легионы идут!
Сражение длилось недолго. Выворотень попытался спастись, бросил своих рабов в сумасшедшую атаку на строй легионеров, высвободил все накопленные силы. Воздух над сражением гудел от сталкивающихся заклятий, рассыпавшихся над полем боя волнами зелёного и алого цвета, яркими красными и изумрудными огнями… Тщетно. К угрозе в Дурране отнеслись очень серьёзно, отправили не меньше полка и всё местное отделение Гильдии чародеев. Сначала сломили магическое сопротивление чудовища, а потом беспощадной стальной косой по полю прошлась пехота. Остатки свиты и хозяина прижали к отрядам кавалерии, в самом начале боя незаметно сомкнувшей окружение.
Четыре следующих дня никто кроме солдат и проводников из стражи графа замок не покидал. Вылавливали случайно уцелевших в бою тварей. Но пятым утром командовавший легат заявил, что последнее чудовище убито, и люди засобирались по домам. Последними, едва схлынул основной поток, приготовились уйти Ислуин и Лейтис. Дорожные мешки давно были упакованы, и хотелось поскорее наверстать упущенное время.
У самых ворот их неожиданно остановил один из офицеров:
– Мастер Ивар? – получив утвердительный кивок, офицер обратился к графу и священнику, которые решили проводить спасителя замка до ворот, и потому стояли рядом. – Ваша светлость, ваше святейшество. Власть мирскую и око Единого прошу быть свидетелями. В том, что согласно указу, человеку, именующему себя Ивар, – дальше шли приметы, – за заслуги перед государством присваивается полное имперское гражданство. С правом на прямое обращение к наместникам провинции, в канцелярию императора…
Список привилегий, полагающихся полным гражданам, Ислуин слушать не стал. Лишь изобразил вместе с остальными удивление. Но если остальные восхищались высокой наградой, то магистр пытался оценить новую ситуацию. Оформление подобного указа занимало месяца три или четыре. И обязательно в столице, в центральной канцелярии. Даже если запрос шёл от имени одной из провинций. Осада Ланкарти ни при чём – а ничего другого, что выделило бы его из тысяч иноземцев по всей стране, магистр припомнить не мог. Следовательно, никому не известный чужак-наёмник очень понадобился кому-то из влиятельных сановников.
Точнее, понадобилось его добровольное сотрудничество, и потому этот незнакомец высылает приглашение и гарантии: даже соверши магистр сейчас преступление у всех на глазах, осудить его сможет только личный суд мормэра провинции. Кстати, отказ неизвестный тоже предусмотрел. Среди сопровождавших младшего легата солдат взгляд магистра определил четыре или пять человек, способных незаметно проследить за несговорчивым чужаком. А потом навести на него где-нибудь в лесу или в придорожной гостинице десяток-другой верных солдат. Наверняка ловчие тоже приготовлены заранее. Магистра Ислуина это, конечно, не остановит – но простому наёмнику Ивару вполне хватит.
Словно подтверждая его мысли, офицер добавил:
– Согласно полученному приказу я буду сопровождать вас до самой столицы, чтобы обеспечить беспрепятственный проезд и смену лошадей на курьерских станциях.
«Когда я ехал на юг весной, ничего не было,– размышлял магистр. – И вряд ли меня ждали обратно именно здесь. Соляной тракт мы выбрали случайно, вряд ли кто знал нашу конечную цель, и что мы свернём именно возде Дуррана. Значит, заказчик расставил людей с указом во всех крупных городах по дороге с юга на север. Но почему именно сейчас?.. Твои проделки, Сарнэ-Туром! – мелькнула догадка. – Ведь твоей тропой иду, Хозяин дорог – но ты не можешь её не запутать, проверяя силу своего сына. Не первый раз сходимся мы с тобой, сравнивая, кто сильнее… И я готов сыграть снова. Испытание булатом ты проиграл, теперь попробуй связать меня шёлком! А судьёй в нашем споре в этот раз приглашаю… хозяина здешних мест. Единого!»
– Мы готовы выехать немедленно.
