Глава 2

Боль­шая под­го­тов­ка

Утром Нина пер­вым де­лом по­бе­жа­ла к дубу. Ти­хон уже проснул­ся и си­дел на корне, рас­чё­сы­вая игол­ки.

— Ти­хон! — крик­ну­ла Нина. — Пип при­ле­та­ет!

Ёжик под­прыг­нул так вы­со­ко, что за­пу­тал­ся в тра­ве.

— Ко­гда? Се­год­ня? А что мы бу­дем де­лать? А он бу­дет есть пе­че­нье? А он не ис­пу­га­ет­ся Вась­ки?

— Вот это мы и бу­дем вы­яс­нять, — ска­за­ла Нина. — Пой­дём.

Весь день они го­то­ви­лись. Нина до­ста­ла из шка­фа ста­рую ко­роб­ку и по­сте­ли­ла в неё мяг­кий шарф — по­лу­чи­лась кро­вать для го­стя. Плю­ша на­тас­кал в ко­роб­ку лун­ных ка­меш­ков, ко­то­рые све­ти­лись в тем­но­те, что­бы Пипу не было страш­но. Ти­хон при­нёс из нор­ки са­мые кра­си­вые фан­ти­ки и раз­ло­жил их во­круг ко­роб­ки, как ко­вёр.

— А вдруг ему не по­нра­вит­ся? — вол­но­вал­ся Ти­хон. — Вдруг у него на об­рат­ной сто­роне всё по-дру­го­му?

— Ему по­нра­вит­ся, — ска­за­ла Нина. — Глав­ное, что­бы он чув­ство­вал, что его ждут.

По­том они сели ду­мать, чем кор­мить го­стя. Плю­ша ска­зал, что лу­но­ви­ки едят лун­ный свет. Ти­хон ска­зал, что все едят пе­че­нье. Нина ска­за­ла, что на вся­кий слу­чай при­го­то­вит и то, и дру­гое: на­льёт в блю­деч­ко лун­но­го све­та из вед­ра (оно ещё оста­лось с про­шло­го раза) и по­ло­жит ря­дом пе­че­нье с ко­ри­цей.

К ве­че­ру всё было го­то­во. Ко­роб­ка сто­я­ла в углу ком­на­ты, фан­ти­ки бле­сте­ли, лун­ные ка­меш­ки мер­ца­ли. Плю­ша си­дел на под­окон­ни­ке и смот­рел на небо. Ти­хон си­дел ря­дом и бор­мо­тал:

— Я не бо­юсь. Я со­всем не бо­юсь. Я про­сто про­ве­ряю, не тихо ли.

— Тихо, — чест­но ска­за­ла Нина.

— Вот и я го­во­рю — не тихо! — писк­нул ёжик, и его игол­ки вспых­ну­ли.

А по­том на небе по­яви­лась ма­лень­кая се­рая точ­ка. Она рос­ла, при­бли­жа­лась — и че­рез ми­ну­ту во двор опу­сти­лась зна­ко­мая се­рая бу­маж­ная пти­ца. А на её спине си­дел Пип.