Глава 2

…Но­че­вать На­т­ка оста­лась дома. Ей вдруг, за­хо­те­лось по­быть там, где она была счаст­ли­вой. На­т­ка по­ни­ма­ла, что ни­че­го уже не ис­пра­вить, и что она, На­та­лья Со­ло­вей, оста­лась на этом све­те одна и долж­на быть са­мо­сто­я­тель­ной. Но ее очень пу­га­ли, и эта, неожи­дан­но сва­лив­ша­я­ся на нее, са­мо­сто­я­тель­ность, и неиз­вест­ность впе­ре­ди. Отец ча­сто го­во­рил На­т­ке, что че­ло­век сам вы­стра­и­ва­ет свою судь­бу и сам от­ве­ча­ет за то, что с ним про­ис­хо­дит.

- Глав­ное, На­тал­ка, что­бы со­весть была чи­ста! – улы­бал­ся отец и его ка­рие гла­за све­ти­лись лю­бо­вью. – Как го­во­рит­ся, бе­ре­ги честь смо­ло­ду, дочь!

На­т­ка си­де­ла на ди­ване и пред­став­ля­ла длин­ную до­ро­гу, ко­то­рая от­кры­лась пе­ред ней. Куда ве­дет эта до­ро­га? Где най­ти сил и ума, что­бы прой­ти эту до­ро­гу, не по­те­ряв честь и не за­пач­кать со­весть? У кого спро­сить, где по­вер­нуть в нуж­ный мо­мент? Не у кого спро­сить! Она оста­лась одна, один на один, с этой до­ро­гой, ве­ду­щей за го­ри­зонт. На­т­ка по­до­шла к книж­ной пол­ке, на ко­то­рой сто­я­ли кни­ги, лю­бов­но со­бран­ные от­цом. В ос­нов­ном, это были кни­ги из се­рии «Жизнь За­ме­ча­тель­ных Лю­дей»

- Вот, дочь – го­ва­ри­вал отец ино­гда, ука­зы­вая на ко­реш­ки этих книг – Вот они, наши пу­те­вод­ные звез­ды! Ко­гда не зна­ешь, как по­сту­пить, спра­ши­вай у них! Уж они-то, точ­но зна­ли, как пра­виль­но, а как нет! И их судь­бы – лиш­нее это­му под­твер­жде­ние!

На­т­ка смот­ре­ла на ко­реш­ки книг с тре­мя бук­ва­ми «Ж­ЗЛ» и го­рест­но раз­мыш­ля­ла о том, как было бы здо­ро­во, если бы сре­ди этих то­мов, сто­я­ли еще две кни­ги: «Со­ло­вей Вла­ди­мир Ми­хай­ло­ви­ч» и «Со­ло­вей Мар­га­ри­та Иго­рев­на».

«Вот с этих за­ме­ча­тель­ных лю­дей я и хо­те­ла бы де­лать свою жиз­нь» - по­ду­ма­ла На­т­ка. Взгляд ее упал на боль­шую фо­то­гра­фию в рам­ке: лей­те­нант, по­хо­жий на адъ­ютан­та его пре­вос­хо­ди­тель­ства, а ря­дом с ним – хруп­кая, изящ­ная, ан­гель­ски-кра­си­вая де­вуш­ка в сва­деб­ном пла­тье. Оба счаст­ли­во улы­ба­ют­ся, стоя на фоне ма­я­ка «То­ка­рев­ская кош­ка» - ме­ста, где, как утвер­жда­ют ко­рен­ные вла­ди­во­сток­цы, на­чи­на­ет­ся Ти­хий оке­ан.

«Они та­кие кра­си­вые на этой фо­то­гра­фи­и» - по­ду­ма­ла На­т­ка. – «И та­кие счаст­ли­вые! И та­кие жи­вые!» - от по­след­ней мыс­ли у На­та­ши за­кру­жи­лась го­ло­ва, она обес­си­лен­но опу­сти­лась на ди­ван и за­пла­ка­ла, за­крыв лицо ру­ка­ми…

…На­т­ка не спа­ла всю ночь. Она хо­ди­ла по квар­ти­ре, рас­смат­ри­вая вещи ро­ди­те­лей, при­ка­са­ясь к ним, ду­ма­ла, что каж­дый пред­мет хра­нил па­мять об их при­кос­но­ве­ни­ях. За ок­ном по­шел снег, сти­рая сле­ды на тро­туа­рах, за­сы­пая бе­лы­ми пе­рыш­ка­ми сне­жи­нок ко­леи ма­шин. На­т­ка, вне­зап­но, пред­ста­ви­ла, как сне­жин­ки па­да­ют на се­рый же­лез­ный па­мят­ник с дву­мя фо­то­гра­фи­я­ми и дву­мя име­на­ми, на два мо­гиль­ных хол­ми­ка и на сле­ды лю­дей, ко­то­рые при­хо­ди­ли сюда про­щать­ся с ее ро­ди­те­ля­ми. Она по­ду­ма­ла, что утром клад­би­ще сно­ва ста­нет бе­лым, чи­стым, слов­но и не было этих по­хо­рон, и ше­рен­га сол­дат-по­гра­нич­ни­ков не да­ва­ла залп из ав­то­ма­тов в се­рые тя­же­лые тучи, из ко­то­рых па­да­ли мок­рые снеж­ные хло­пья…

…А утром, при­шла Ро­зоч­ка. На­т­ка, как одур­ма­нен­ная от бес­сон­ной ночи и от слез, со­вер­шен­но ме­ха­ни­че­ски, сама удив­ля­ясь тому, что де­ла­ет, уго­сти­ла класс­ную ру­ко­во­ди­тель­ни­цу чаем и бу­тер­бро­да­ми с сы­ром.

Они си­де­ли за сто­лом на кухне как две взрос­лые жен­щи­ны, Ро­зоч­ка нуд­но го­во­ри­ла На­т­ке, что ей нуж­но учить­ся, что ско­ро ко­нец года и нуж­но се­рьез­но по­ду­мать о том, куда пой­ти по­сле вось­мо­го клас­са – в де­вя­тый класс, что­бы по­сле окон­ча­ния шко­лы, пой­ти в ин­сти­тут, или уйти из шко­лы и пой­ти, на­при­мер, в учи­ли­ще, что­бы по­лу­чить ра­бо­чую спе­ци­аль­ность.

На­т­ка слу­ша­ла Ро­зоч­ку, по­ни­мая, что го­во­рит она, в прин­ци­пе, очень пра­виль­ные вещи, но в душе, она не хо­те­ла при­ни­мать ни­ка­кие ре­ше­ния.

«Это что, так и бы­ва­ет?» - по­ду­ма­ла На­т­ка – «Вот так, ночь про­шла, а утром, ты уже взрос­лая и долж­на что-то ре­шать?» На­т­ке все это не нра­ви­лось. Она с раз­дра­же­ни­ем смот­ре­ла на Ро­зоч­ку, с ее веч­ной бом­бош­кой на за­тыл­ке, от­ме­тив, с ка­кой-то угрю­мой зло­стью, что бе­же­вый ко­стюм, си­дит на учи­тель­ни­це, иде­аль­но, под­чер­ки­вая строй­ную фи­гу­ру. На­т­ке хо­те­лось вско­чить, за­кри­чать на буб­ня­щую класс­ную, вы­гнать ее на ули­цу, под сне­го­пад. Но она, ко­неч­но, ни­че­го это­го не сде­ла­ла, а про­сто мол­ча слу­ша­ла, ки­вая, вре­мя от вре­ме­ни, го­ло­вой. На­ко­нец, Ро­зоч­ка ушла. На­т­ка умы­лась, по­пи­ла чаю и села на ди­ван, на­мор­щив нос, ду­мая о том, как ей жить даль­ше…

…Под ве­чер, при­шел дядя Се­ре­жа.

- На­т­ка, ты как тут? – спро­сил он с по­ро­га, сни­мая ши­нель – Я тебе по­есть при­нес! – дядя Се­ре­жа по­ка­зал су­док из трех бле­стя­щих ка­стрю­лек, сто­я­щих одна на дру­гой. – В офи­цер­ской сто­ло­вой взял! По­шли, по­ешь, пока теп­лое еще!

Они по­шли на кух­ню. Дядя Се­ре­жа по­ста­вил пе­ред На­т­кой свои ка­стрюль­ки, за­пах из ко­то­рых на­пом­нил, что На­т­ка го­лод­ная.

На­т­ка села за стол, ста­ла есть очень вкус­ный офи­цер­ский обед.

- На­т­ка, да­вай-ка по­го­во­рим с то­бой – тихо ска­зал дядя Се­ре­жа и сел на­про­тив. – Ты сей­час взрос­лая, надо ду­мать, как тебе даль­ше жить.

«Сей­час нач­нет, как Ро­зоч­ка, про учи­ли­ще, про ин­сти­тут!» - с раз­дра­же­ни­ем по­ду­ма­ла На­т­ка. Но вслух она ни­че­го не ска­за­ла, толь­ко пле­ча­ми по­жа­ла.

- Пом­нит­ся, Во­ло­дя го­во­рил, что ты в во­ен­ное учи­ли­ще хо­те­ла? – неожи­дан­но спро­сил дядя Се­ре­жа. Это была прав­да, На­т­ка, дей­стви­тель­но, по­ду­мы­ва­ла о во­ен­ном учи­ли­ще и даже об­суж­да­ла это с ро­ди­те­ля­ми.

- Хо­те­ла, – от­ве­ти­ла На­т­ка.

- Ну, так вот, – ска­зал дядя Се­ре­жа. – Я по­зво­нил, кому сле­ду­ет, по­го­во­рил и до­го­во­рил­ся! При­мут тебя в одно очень ин­те­рес­ное учи­ли­ще!

- Это как? – уди­ви­лась На­т­ка. – А эк­за­ме­ны?

- А счи­тай, что ты их уже сда­ла, – от­ве­тил дядя Се­ре­жа. – В об­щем, так, На­т­ка. – Да­вай, со­би­рай­ся, зав­тра ле­тим с то­бой в Моск­ву, а от­ту­да – в Сверд­ловск, это на Ура­ле. Там и ждет тебя твое учи­ли­ще.

- А шко­ла? – роб­ко спро­си­ла На­т­ка.

- Со шко­лой я до­го­во­рюсь! – ска­зал дядя Се­ре­жа и улыб­нул­ся. На­т­ка ото­ро­пе­ла – впер­вые за по­след­нее вре­мя, она ви­де­ла че­ло­ве­че­скую улыб­ку. И в то же вре­мя, ей по­ка­за­лось, что дядя Се­ре­жа, улыб­нув­шись, со­вер­шил что-то нехо­ро­шее, ка­кое-то ко­щун­ство. На­т­ка за­ду­ма­лась, на­мор­щив нос. Вот она, взрос­лая жизнь! Ей нуж­но что-то ре­шить, взять от­вет­ствен­ность за то, как сло­жит­ся ее био­гра­фия даль­ше. Было немно­го страш­но. На­т­ка, как ей по­ка­за­лось, взве­си­ла все за и про­тив и кив­ну­ла.

- Хо­ро­шо, да­вай­те в во­ен­ное! – ска­за­ла она. – Буду… А кем я буду?

- Как отец, офи­це­ром – от­ве­тил дядя Се­ре­жа – Да и ве­дом­ство, то же са­мое, что и у отца – Гос­бе­зо­пас­ность!

«На­та­лья Со­ло­вей, офи­цер гос­бе­зо­пас­но­сти» - по­ду­ма­ла На­т­ка, как буд­то про­буя на вкус, на­зва­ние сво­ей бу­ду­щей про­фес­сии. Она по­ду­ма­ла, что бу­дет очень пра­виль­но, пой­ти по сто­пам отца и стать офи­це­ром.

- Хо­ро­шо, я со­глас­на, – тихо ска­за­ла На­т­ка. – Хочу, как папа…

- Вот и слав­но! – ска­зал дядя Се­ре­жа. – Да­вай то­гда, На­т­ка, со­би­рай вещи, к утру будь го­то­ва! Че­мо­дан есть у тебя?

- Да, есть, ко­рич­не­вый, с ко­то­рым я в пи­о­нер­ла­герь ез­ди­ла, – ска­за­ла На­т­ка. Пи­о­нер­ла­герь… Ей ка­за­лось, что это было очень дав­но!

«Так оно и было очень дав­но» - по­ду­ма­ла На­т­ка. – «Еще в про­шлой жиз­ни, в дет­стве»…

- Вот и слав­но! – кив­нул дядя Се­ре­жа. То­гда со­би­рай свой ко­рич­не­вый че­мо­дан, утром я за то­бой за­еду! Ты, глав­ное, по­ешь и по­спи – а то смот­ри-ка, си­ня­чи­щи ка­кие под гла­за­ми! Ты же кра­са­ви­ца, На­т­ка, тебе эти кру­ги под гла­за­ми ни к чему! – и дядя Се­ре­жа опять улыб­нул­ся – Ты же де­вуш­ка, а не оч­ко­вая змея!

На­т­ка, неожи­дан­но для себя, улыб­ну­лась.

- Вот и мо­ло­дец! – уви­дев улыб­ку на лице На­та­ши, ска­зал дядя Се­ре­жа, на­де­вая ши­нель. – Все, На­т­ка, утром жди меня! И че­мо­дан не за­будь со­брать!

- Хо­ро­шо. – Ска­за­ла На­т­ка. – До сви­да­ния!..

…Утром, дядя Се­ре­жа при­е­хал рано. Он бес­пре­стан­но то­ро­пил На­т­ку, при­го­ва­ри­вая, что вре­ме­ни у них мало и во­ен­ный борт, на ко­то­ром они ле­тят, ждать их не бу­дет.

- При­вы­кай, На­т­ка, к во­ен­но­му по­ряд­ку! – хо­хот­нул дядя Се­ре­жа – О, смот­ри-ка, стих по­лу­чил­ся!

«Нат­ка. Но­вое имя?» - по­ду­ма­ла На­т­ка. – «Ну а что, в но­вую жизнь, с но­вым име­нем! Пусть бу­дет На­т­ка, мне даже нра­вит­ся!» Она слу­ша­ла, как дядя Се­ре­жа, по-во­ен­но­му чет­ко, рас­ска­зы­вал ей, как они по­ле­тят: сна­ча­ла, на во­ен­ном са­мо­лё­те, до Моск­вы, а от­ту­да, уже на граж­дан­ском, до Сверд­лов­ска.

- Ты не бо­ись, На­т­ка, до Моск­вы до­ле­тим быст­ро, это же ВВС! – с гор­до­стью го­во­рил дядя Се­ре­жа. На­т­ка смот­ре­ла на него, удив­ля­ясь, как, все-таки, по­хож он на отца: та­кие же усы, та­кая же силь­ная, му­же­ствен­ная фи­гу­ра, та­кие же чет­кие дви­же­ния. Та­кой же кра­си­вый, с та­ки­ми же ка­ри­ми гла­за­ми. Даже го­лос, очень был по­хож на го­лос отца. Фор­ма лет­чи­ка, си­де­ла на нем, как вли­тая. На­т­ка вспом­ни­ла, как ма­лень­кой, лю­би­ла ка­чать­ся на «Дядь­ре­жи­ной» ноге. – Тот са­дил­ся нога на ногу, са­жал На­т­ку вер­хом на ногу и, дер­жа ее за руки, на­чи­нал рас­ка­чи­вать, при­го­ва­ри­вая: «Е­дем-едем, ви­дим – мост. На мо­сту ле­жит во­ро­на. Мы возь­мем ее за хвост и по­ло­жим под мост – пусть мок­нет! Едем – едем, ви­дим мост. Под мо­стом ле­жит во­ро­на. Мы возь­мем ее за хвост и по­ло­жим на мост – пусть сох­нет!» И На­т­ка, ма­лень­кая, за­ли­ви­сто сме­я­лась и про­си­ла: «Еще! Еще, Дядь­ре­жа!» И дядя Се­ре­жа, ка­чал ее все силь­нее, еще быст­рее про­го­ва­ри­вая свой чуд­ной сти­шок про во­ро­ну, ко­то­рая то мок­нет, то сох­нет. И мама, гля­дя на то, как под­пры­ги­ва­ет На­т­ка, на Дядь­ре­жи­ной ноге, сме­я­лась, при­кры­вая, по­че­му-то, тон­кой ла­до­шкой рот. На­т­ка вздох­ну­ла, про­го­няя не во­вре­мя на­ка­тив­шие вос­по­ми­на­ния, на­де­ла лю­би­мый свой крас­ный сви­тер с вы­вя­зан­ной на гру­ди бе­лой чай­кой и си­ние джин­сы. Сви­тер этот свя­за­ла ей мама, на про­шлый день рож­де­ния. На­т­ка вдруг вспом­ни­ла, что у нее день рож­де­ния, и ей ста­ло так груст­но, что, неволь­но, ти­хие сле­зы на­вер­ну­лись на ее гла­зах. Она быст­ро, что­бы не уви­дел дядя Се­ре­жа, смах­ну­ла их ла­до­шкой и ста­ла на­де­вать чер­ную ко­рот­кую шуб­ку. Быст­ро обу­лась в крас­ные са­пож­ки, на­де­ла крас­ные ва­реж­ки, свя­зан­ные ма­мой из остат­ков шер­сти от сви­те­ра, по­вя­за­ла крас­ный шар­фик. Взя­ла в руку че­мо­дан.

- Я го­то­ва. – Ска­за­ла она.

- Вот это я по­ни­маю! – по­хва­лил дядя Се­ре­жа. – Сра­зу вид­но, что бу­ду­щий офи­цер!

- Офи­цер гос­бе­зо­пас­но­сти – по­пра­ви­ла На­т­ка и ле­гонь­ко улыб­ну­лась. Ей боль­ше не ка­за­лось, что ни­кто в мире, и даже она сама, не име­ют пра­ва улы­бать­ся.

- Да, вер­но, из­ви­ни­те, На­та­лья Вла­ди­ми­ров­на, бу­ду­щий офи­цер гос­бе­зо­пас­но­ти! – улыб­нул­ся дядя Се­ре­жа. – Ну, На­т­ка, по­шли?

- По­шли – от­ве­ти­ла На­т­ка. Ей вдруг пред­ста­ви­лось, что сей­час они от­кро­ют эту, оби­тую зе­ле­ным дер­ма­ти­ном дверь, и за ней – та са­мая, на­сто­я­щая, взрос­лая жизнь.

«А ведь, так оно и есть», - по­ду­ма­ла На­т­ка и шаг­ну­ла за по­рог…

…На­т­ка не ожи­да­ла, что ле­теть при­дет­ся так дол­го. Во­семь ча­сов они ле­те­ли до Моск­вы, и На­т­ка ду­ма­ла, ка­кая же, ока­зы­ва­ет­ся, боль­шая стра­на, в ко­то­рой она жи­вет. На­т­ка немно­го рас­стро­и­лась, что в ил­лю­ми­на­тор не было вид­но ни­че­го, кро­ме об­ла­ков. Прав­да, пе­ри­о­ди­че­ски, в про­ре­хи меж­ду об­ла­ка­ми, ко­то­рые были по­хо­жи на огром­ные ком­ки ваты, она мог­ла ви­деть зем­лю – тем­но-зе­ле­ный ко­вер тай­ги, ко­то­рый раз­ре­за­ли, от­блес­ки­ва­ю­щие на солн­це, реки, по­хо­жие на ртут­ные ру­чей­ки. На­т­ка смот­ре­ла на про­плы­ва­ю­щие об­ла­ка, на эти бес­край­ние про­сто­ры ле­сов и ду­ма­ла о том, что вот она, На­та­лья Со­ло­вей, ле­тит учить­ся на офи­це­ра, что­бы ско­ро за­щи­щать свою ве­ли­кую Ро­ди­ну.

- На­сто­я­щий офи­цер, На­т­ка – как-то раз ска­зал ей отец, ко­гда она спро­си­ла, что та­кое офи­цер, – чув­ству­ет от­вет­ствен­ность за всю свою Ро­ди­ну. Он обя­зан сде­лать все, что­бы она жила в мире, и ни один враг не по­смел при­чи­нить зло лю­дям, ко­то­рые жи­вут в этой стране. На офи­це­рах, ле­жит осо­бая за­да­ча – жить и слу­жить так, что­бы лю­дям жи­лось спо­кой­но, и они гор­ди­лись сво­ей стра­ной, зная, что она са­мая силь­ная в мире, и ни­кто не по­сме­ет даже по­ду­мать о том, что мож­но во­е­вать с Рос­си­ей.

- НО ведь наша стра­на не на­зы­ва­ет­ся Рос­сия – ска­за­ла то­гда На­т­ка.

- Да, не на­зы­ва­ет­ся – со­гла­сил­ся отец. – Но все рав­но, как бы ни на­зы­ва­лась стра­на, это ве­ли­кая Рос­сия! По­ни­ма­ешь, дочь?

На­т­ка не по­ня­ла то­гда, по­че­му отец так ска­зал, но сей­час, сво­и­ми гла­за­ми уви­дев, на­сколь­ко огром­на Рос­сия, она, ка­жет­ся, на­ча­ла по­ни­мать, о чем отец то­гда го­во­рил…

…Ко­гда при­ле­те­ли в Моск­ву, вы­яс­ни­лось, что са­мо­лет до Сверд­лов­ска, бу­дет толь­ко ве­че­ром. На­т­ка, было рас­стро­и­лась, но дядя Се­ре­жа успо­ко­ил ее, по­обе­щав, что они сей­час по­едут на ВДНХ.

- А Кремль? – спро­си­ла На­т­ка.

- Хо­чешь Кремль? – спро­сил дядя Се­ре­жа. На­т­ка кив­ну­ла. – Хо­ро­шо, бу­дет тебе Кремль!

- ВДНХ, тоже хочу – по­спеш­но ска­за­ла На­т­ка. Ей очень за­хо­те­лось, за несколь­ко ча­сов, по­смот­реть все, что мож­но. Уви­деть и Кремль, ко­то­рый она ви­де­ла толь­ко на кар­тин­ках и по те­ле­ви­зо­ру, по­смот­реть и ВДНХ, где, как рас­ска­зы­ва­ли им в шко­ле, очень мно­го ин­те­рес­но­го. Шко­ла… На­т­ка вспом­ни­ла, вдруг, про шко­лу. Вспом­ни­ла сво­их од­но­класс­ни­ков, учи­те­лей, Ро­зоч­ку с ее бом­бош­кой, Боц­ма­на с про­ку­рен­ны­ми уса­ми. Это все оста­лось где-то там, да­ле­ко по­за­ди, в ее дет­стве. Она зна­ла, что дядя Се­ре­жа, еще вче­ра, до­го­во­рил­ся с Боц­ма­ном и за­брал ее до­ку­мен­ты. Сей­час, эта свет­ло-зе­ле­ная пап­ка с бе­лы­ми шну­роч­ка­ми ле­жа­ла в На­т­ки­ном че­мо­дане…

…Кремль, как и Крас­ная пло­щадь, по­ка­за­лись На­т­ке ка­ки­ми-то ма­лень­ки­ми. Она все­гда ду­ма­ла, что Кремль, обя­за­тель­но, дол­жен быть огром­ным. Но он был ма­лень­ким, да еще, к разо­ча­ро­ва­нию На­т­ки, ока­зал­ся сло­жен из обыч­но­го крас­но­го кир­пи­ча. А Крас­ная пло­щадь – обыч­ная брус­чат­ка, точь-в-точь, как в ее род­ном Вла­ди­во­сто­ке на При­вок­заль­ной пло­ща­ди.

«Ин­те­рес­но, ко­гда я те­перь смо­гу сно­ва ока­зать­ся во Вла­ди­во­сто­ке?» - по­ду­ма­ла На­т­ка и немно­го за­гру­сти­ла.

А вот ВДНХ ей очень по­нра­ви­лась: от за­бав­ных РА­Фи­ков с ва­гон­чи­ка­ми, на ко­то­рых по­се­ти­те­ли мог­ли ез­дить от па­ви­льо­на к па­ви­льо­ну, до ки­но­те­ат­ра «Кру­го­вая па­но­ра­ма», где они с дя­дей Се­ре­жей, по­смот­ре­ли ко­рот­кий фильм про море и дель­фи­нов, стоя в цен­тре круг­ло­го зала, сте­ны ко­то­ро­го и были экра­ном. Ей по­нра­ви­лось, как плес­ка­лось море во­круг них, как рез­ви­лись бле­стя­щие, как буд­то ла­ки­ро­ван­ные, дель­фи­ны. По­нра­ви­лась и сто­ло­вая, в ко­то­рой та­рел­ки с едой еха­ли на кон­вей­е­ре. В сто­ло­вой они вкус­но по­ели и по­еха­ли в аэро­порт. До Сверд­лов­ска, они ле­те­ли часа два, и по­сле вось­ми­ча­со­во­го по­ле­та от Вла­ди­во­сто­ка до Моск­вы, этот пе­ре­лет по­ка­зал­ся На­т­ке чуть ли мол­ние­нос­ным. В аэро­пор­ту, дядя Се­ре­жа взял так­си, они сели на зад­нее си­де­нье. На­т­ка во все гла­за ста­ла смот­реть в окно ма­ши­ны, но сна­ча­ла, они еха­ли по ка­ко­му-то лесу. А по­том, по­явил­ся го­род. Сверд­ловск сра­зу по­нра­вил­ся На­т­ке – он был кра­си­вым, со ста­рин­ны­ми зда­ни­я­ми. Очень по­нра­вил­ся На­т­ке цирк – необыч­ный, со­сто­я­щий из бе­лых дуг, ко­то­рые смы­ка­лись ввер­ху – слов­но с ку­по­ла, со­рва­ли всю об­шив­ку, оста­вив один кар­кас. Во­ди­тель в зер­каль­це по­гля­ды­вал на На­т­ку, ви­ди­мо, за­ме­тив, как жад­но она смот­рит на го­род.

- В пер­вый раз в Сверд­лов­ске? – спро­сил во­ди­тель – мо­ло­дой, ве­се­лый па­рень.

- Да, в пер­вый – от­ве­тил дядя Се­ре­жа. – Учить­ся, вот, при­е­ха­ли!

- Учить­ся – это хо­ро­шо! – ска­зал так­сист, изо всех сил, ви­ди­мо, пы­та­ясь по­ка­зать­ся взрос­лым. – Уче­нье – свет!

- Ага. А неуче­ных – тьма! – с усмеш­кой ска­зал дядя Се­ре­жа, и так­сист, по­че­му-то оби­дев­шись, за­мол­чал. Даль­ше, до са­мо­го учи­ли­ща, они еха­ли мол­ча…

…Учи­ли­ще очень уди­ви­ло На­т­ку. Она ожи­да­ла уви­деть ста­рин­ное зда­ние, с ко­лон­на­ми и льва­ми пе­ред вхо­дом, а уви­де­ла, ка­кие-то же­лез­ные во­ро­та, кир­пич­ные кор­пу­са за бе­тон­ным за­бо­ром, по вер­ху ко­то­ро­го тя­ну­лись несколь­ко ря­дов ко­лю­чей про­во­ло­ки. На кир­пич­ном до­ми­ке КПП, На­т­ка с удив­ле­ни­ем уви­де­ла крас­ную таб­лич­ку, на ко­то­рой жел­ты­ми бук­ва­ми было на­пи­са­но: «Ко­ми­тет го­су­дар­ствен­ной Без­опас­но­сти СССР. Учеб­ный по­ли­гон № 17-440/12»

Они вы­шли из ма­ши­ны.

- А это точ­но учи­ли­ще? – неуве­рен­но спро­си­ла На­т­ка.

- Точ­но, На­т­ка, не со­мне­вай­ся! – от­ве­тил дядя Се­ре­жа. – Точ­нее не бы­ва­ет! Са­мое, что ни на есть, учи­ли­ще! По­шли, На­т­ка, не бой­ся! Все хо­ро­шо бу­дет!

Дядя Се­ре­жа по­сту­чал в же­лез­ную дверь до­ми­ка КПП, от­крыл ее мо­ло­дой со­всем сер­жант с АКСУ на пле­че. Уви­дев по­го­ны дяди Се­ре­жи, сер­жант от­дал честь, но с до­ро­ги не ухо­дил.

- Я Со­ло­вей Сер­гей, – ска­зал дядя Се­ре­жа. – Меня ждут.

- Се­кун­доч­ку, по­до­жди­те, по­жа­луй­ста, то­ва­рищ ка­пи­тан. – Ска­зал сер­жант и ушел в до­мик. По­явил­ся он бук­валь­но че­рез ми­ну­ту, с ка­ким-то лист­ком в руке, в ко­то­рый за­гля­ды­вал.

- Ка­пи­тан Со­ло­вей и пле­мян­ни­ца, На­та­лья Вла­ди­ми­ров­на, вер­но? – спро­сил сер­жант. – До­ку­мен­ты ваши мож­но?

- Да, ко­неч­но! – ска­зал дядя Се­ре­жа и про­тя­нул сер­жан­ту, свой во­ен­ный би­лет и На­т­кин пас­порт. Сер­жант, очень тща­тель­но, изу­чил до­ку­мен­ты, по­све­тив фо­на­ри­ком в лица На­т­ки и дяди Се­ре­жи.

«Хоть бы из­ви­нил­ся, за то, что осле­пил!» - по­ду­ма­ла с раз­дра­же­ни­ем На­т­ка.

Сер­жант снял с ме­тал­ли­че­ско­го те­ле­фо­на, ви­сев­ше­го тут же, у две­ри, тя­же­лую чер­ную труб­ку.

- КПП, – ска­зал он в те­ле­фон. – Сер­жант Грин­чук. Здесь ка­пи­тан Со­ло­вей, с пле­мян­ни­цей, На­та­льей. Да, так точ­но, про­ве­рил. Есть, то­ва­рищ под­пол­ков­ник, сде­лаю. – Сер­жант по­ве­сил труб­ку.

- По­жа­луй­ста, про­хо­ди­те, – ска­зал он, от­кры­вая дверь по­ши­ре.

На­т­ка очень уди­ви­лась, вой­дя в по­ме­ще­ние КПП. Это было со­всем не то, что она при­вык­ла ви­деть, ко­гда ез­ди­ла с от­цом по во­ин­ским ча­стям. До­воль­но уют­ная ком­нат­ка, с ди­ва­ном, те­ле­ви­зо­ром, по ко­то­ро­му шла транс­ля­ция ка­ко­го-то хок­кей­но­го мат­ча, с кар­ти­на­ми на сте­нах: тра­ди­ци­он­ные ре­про­дук­ции Ай­ва­зов­ско­го, Шиш­ки­на, в зо­ло­тых ра­мах.

- Сей­час к вам при­дут, – ска­зал сер­жант, ве­шая свой ав­то­мат на крю­чок на стене. – При­са­жи­вай­тесь, под­пол­ков­ник Бон­да­рен­ко сей­час по­дой­дет.

Дядя Се­ре­жа и На­т­ка сели на ди­ван. На­т­ке на­ча­ло нра­вит­ся это стран­ное учи­ли­ще, ко­то­рое боль­ше на­по­ми­на­ло ка­кой-то пи­о­нер­ла­герь.

В ком­на­ту во­шла, а точ­нее, вплы­ла, неве­ро­ят­но кра­си­вая жен­щи­на с длин­ны­ми тем­но-ру­сы­ми во­ло­са­ми, в ко­то­рых бле­сте­ли, как звез­доч­ки, ка­пель­ки рас­та­яв­ших сне­жи­нок. Жен­щи­на была в ши­кар­ной ры­жей шубе, тоже в хру­сталь­ных ка­пель­ках, и в вы­со­ких са­по­гах на вы­со­чен­ных каб­лу­ках.

- Здрав­ствуй­те, то­ва­рищ ка­пи­тан! – ме­ло­дич­ным, очень кра­си­вым го­ло­сом, ска­за­ла жен­щи­на, уса­жи­ва­ясь на стул и за­ки­ды­вая ногу на ногу. На­т­ка успе­ла за­ме­тить, ка­кие кра­си­вые у жен­щи­ны ноги, ко­то­рые по­чти не скры­ва­ла тем­но-зе­ле­ная юбка.

«Как ар­тист­ка» - по-дет­ски на­ив­но по­ду­ма­ла На­т­ка, неволь­но за­лю­бо­вав­шись кра­са­ви­цей.

- А ты, оче­вид­но, На­т­ка? – спро­си­ла у На­т­ки жен­щи­на. От нее очень вкус­но пах­ло ка­ки­ми-то, явно до­ро­ги­ми, ду­ха­ми, на лице – иде­аль­ный ма­ки­яж. На­т­ка кив­ну­ла. Ря­дом с этой бо­ги­ней, она вдруг за­сму­ща­лась, по­чув­ство­вав себя несклад­ной и неле­пой.

- Ну, вот и по­зна­ко­ми­лись! – улыб­ну­лась кра­са­ви­ца. – А меня зо­вут Анна. Анна Бон­да­рен­ко.

- То­ва­рищ под­пол­ков­ник? – удив­лен­но спро­сил дядя Се­ре­жа. На­т­ка тоже уди­ви­лась. «Это раз­ве под­пол­ков­ник?» - по­ду­ма­ла она с недо­уме­ни­ем. – «О­чень стран­ное учи­ли­ще!»

- Да, то­ва­рищ ка­пи­тан – улыб­ну­лась Анна. – Под­пол­ков­ник Бон­да­рен­ко, ку­ра­тор ва­шей пле­мян­ни­цы. Да­вай­те до­ку­мен­ты по­смот­рим?

- Да-да, ко­неч­но! – как-то за­су­е­тил­ся, сму­тив­шись, дядя Се­ре­жа. Он до­стал из На­т­ки­но­го че­мо­да­на свет­ло-зе­ле­ную пап­ку, про­тя­нул Анне. Та раз­вя­за­ла шнур­ки на пап­ке, на­ча­ла изу­чать до­ку­мен­ты.

- Так. – При­го­ва­ри­ва­ла она. – Это из шко­лы. От­лич­но! Ха­рак­те­ри­сти­ка из сек­ции ай­ки­до. На­т­ка, ты ай­ки­до за­ни­ма­лась?

- Да, два года. – Ска­за­ла На­т­ка.

- И как?

- От­лич­но, то­ва­рищ под­пол­ков­ник. – Ска­зал с гор­до­стью, дядя Се­ре­жа. Ви­ди­мо, ему за­хо­те­лось, по-маль­чи­ше­ски, про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние на эту кра­са­ви­цу. – На го­род­ских со­рев­но­ва­ни­ях, три раза пер­вое ме­сто за­ни­ма­ла!

- Со­лид­но – кив­ну­ла Анна. – Мо­ло­дец! О, и тан­цы?

- Да… - про­шеп­та­ла На­т­ка. – Мама… - она неожи­дан­но всхлип­ну­ла, злясь на себя за та­кую дет­скую вы­ход­ку, вздох­ну­ла, взяв себя в руки. – Мама была ру­ко­во­ди­те­лем тан­це­валь­но­го ан­сам­бля.

- Да, вижу – ска­за­ла Анна, взгля­нув на На­т­ку, и явно, остав­шись до­воль­ной тем, как быст­ро смог­ла со­брать­ся На­т­ка. – Ну что же, то­ва­рищ ка­пи­тан, все хо­ро­шо. – Анна улыб­ну­лась. – Мы бе­рем На­т­ку в учи­ли­ще.

«Так про­сто?» - уди­ви­лась На­т­ка. – «Про­сто, по­ли­ста­ла бу­маж­ки, и уже бе­рем?»

- Вот и слав­но! – об­лег­чен­но ска­зал дядя Се­ре­жа.

- Те­перь для вас, то­ва­рищ ка­пи­тан. Про­шу за­пом­нить. По­се­ще­ния – толь­ко по пред­ва­ри­тель­но­му со­гла­со­ва­нию со мной! Пись­ма, по­сыл­ки – все это толь­ко при­вет­ству­ет­ся, но по­сыл­ки – тоже, по со­гла­со­ва­нию, что­бы не было непри­ят­ных недо­ра­зу­ме­ний. Что ка­са­ет­ся одеж­ды и про­че­го, не вол­нуй­тесь, всем обес­пе­чим. Ад­рес свой я вам дам, пи­ши­те, если бу­дет необ­хо­ди­мость. Све­де­ния об успе­хах На­та­ши, буду при­сы­лать вам ре­гу­ляр­но, по ито­гам по­лу­го­дий. Учить­ся На­т­ка бу­дет пять лет.

«Пять лет!» - с ис­пу­гом по­ду­ма­ла На­т­ка. – «Ко­гда окон­чу, со­всем ста­рая буду!»

- По окон­ча­нию – про­дол­жи­ла Анна – де­воч­ки сра­зу при­сту­па­ют к са­мо­сто­я­тель­ной ра­бо­те. Воз­мож­но, что и за гра­ни­цей!

- Это хо­ро­шо! – ска­зал дядя Се­ре­жа, не сво­дя глаз с Анны. – Мир по­смот­ришь, На­т­ка! Ска­жи­те, то­ва­рищ под­пол­ков­ник...

- Анна – по­пра­ви­ла Анна.

- Анна – ска­зал дядя Се­ре­жа. – А спе­ци­аль­ность ка­кая?

- Вы зна­е­те. – Усмех­ну­лась Анна.- Как го­во­рят в пло­хих филь­мах про шпи­о­нов, если я вам ска­жу, то мне при­дет­ся... Как го­во­рит­ся, го­су­дар­ствен­ная тай­на.

- По­ни­маю – кив­нул дядя Се­ре­жа.

- Ну что, На­т­ка, про­щай­тесь, и пой­дем со мной! – ска­за­ла Анна, вста­вая.

- До сви­да­ния, Сер­гей Ми­хай­ло­вич – Анна и дядя Се­ре­жа, по­жа­ли руки.

На­т­ке ста­ло вдруг очень страш­но. Ей не хо­те­лось про­щать­ся с дя­дей Се­ре­жей. Но, в то же вре­мя, ее одо­ле­ва­ло силь­ней­шее лю­бо­пыт­ство: что это за учи­ли­ще та­кое, где ра­бо­та­ют та­кие кра­са­ви­цы? И что это за спе­ци­аль­ность та­кая, ко­то­рую нель­зя на­зы­вать?

«Что там она про кино го­во­ри­ла?» - по­ду­ма­ла На­т­ка. – «Точ­но, шпи­о­ны! Неуже­ли, это шпи­он­ское учи­ли­ще?» - по-дет­ски на­ив­но по­ду­ма­ла На­т­ка, и ей ста­ло еще лю­бо­пыт­ней. Она по­чув­ство­ва­ла, что она боль­ше не бо­ит­ся и на­обор­от, даже хо­чет идти за этой кра­си­вой жен­щи­ной – под­пол­ков­ни­ком.

- Ну, На­т­ка. – ска­зал дядя Се­ре­жа, об­ни­мая На­т­ку креп­ко, и, по­гла­див по го­ло­ве. – Да­вай, Со­ло­вей, учись, как сле­ду­ет, не по­зорь се­мью! Ты же, про­дол­жа­тель на­ших тра­ди­ций! Пиши мне, слы­шишь?

- Хо­ро­шо, дядя Се­ре­жа – про­шеп­та­ла На­т­ка и вдруг по­чув­ство­ва­ла, как по ще­кам по­ка­ти­лись сле­зы. – Вы мне тоже пи­ши­те! Она об­ня­ла дядю Се­ре­жу, и тот вы­шел из КПП. Же­лез­ная дверь, щелк­нув зам­ком, за­кры­лась за ним, и На­т­ка по­чув­ство­ва­ла, как де­ла­ет она еще один шаг к взрос­лой жиз­ни...

- Пой­дем со мной, На­т­ка. – Ска­за­ла Анна, вы­хо­дя из до­ми­ка КПП че­рез дверь, ко­то­рая вела на тер­ри­то­рию учи­ли­ща. На­т­ка осмот­ре­лась: в цен­тре была боль­шая пло­щад­ка – что-то вро­де ста­ди­о­на. По пе­ри­мет­ру – кор­пу­са из бе­ло­го кир­пи­ча, пя­ти­этаж­ки. Одно из стро­е­ний – двух­этаж­ное. К нему, по тро­пин­ке меж­ду ак­ку­рат­но вы­ров­нен­ных су­гро­бов и вела На­т­ку Анна. Они во­шли в до­воль­но боль­шой холл.

- Итак, На­т­ка, – ска­за­ла Анна – на­пра­во – сто­ло­вая. На­ле­во – жи­лое по­ме­ще­ние и спаль­ни де­во­чек. На вто­ром эта­же – ка­би­не­ты пре­по­да­ва­те­лей. Кур­сан­ток немно­го, два­дцать че­ло­век. Сей­час мы пой­дем в мой ка­би­нет и немно­го по­бол­та­ем, лад­но?

- Хо­ро­шо. – От­ве­ти­ла На­т­ка, удив­ля­ясь, на­сколь­ко здесь все не по­хо­же на учи­ли­ще. – То­ва­рищ… - на­ча­ла было она.

- Зови меня про­сто Анна – ска­за­ла кра­са­ви­ца под­пол­ков­ник. – И мож­но на «ты», до­го­во­ри­лись?

- Хо­ро­шо, – удив­ля­ясь все боль­ше, ска­за­ла На­т­ка. – Анна, а где клас­сы, где учеб­ные ка­би­не­ты?

- Мо­ло­дец, на­блю­да­тель­ная! – улыб­ну­лась Анна. – Это все в дру­гих кор­пу­сах. – И ауди­то­рии, и учеб­ные клас­сы, уви­дишь сама, ко­гда нач­нешь обу­че­ние. – Анна под­ня­лась на вто­рой этаж. На­т­ка за ней. Анна оста­но­ви­лась у две­ри с крас­ной таб­лич­кой, на ко­то­рой было на­пи­са­но «Ку­ра­тор А. Бон­да­рен­ко», до­ста­ла из кар­ма­на ключ и от­кры­ла ка­би­нет.

- Про­хо­ди, На­т­ка, са­дись, где удоб­но. – При­гла­си­ла Анна, впус­кая На­т­ку. Ка­би­нет был уют­ным, ка­ким-то до­маш­ним. Свет­ло-бе­же­вые сте­ны, мяг­кий свет, ди­ван, два крес­ла, шкаф с кни­га­ми и вто­рой шкаф, с непро­зрач­ны­ми двер­ца­ми, ра­бо­чий стол с мно­же­ством бу­маг и тет­ра­дей на нем. На стене – кар­та мира. На­т­ка села в одно из кре­сел. Анна села в крес­ло ря­дом и очень гра­ци­оз­ным дви­же­ни­ем, от­бро­си­ла ру­кой за спи­ну, свои во­ло­сы, од­но­вре­мен­но с этим, за­ки­ды­вая ногу на ногу. На­т­ка неволь­но за­лю­бо­ва­лась, как кра­си­во дви­га­ет­ся эта неве­ро­ят­ная жен­щи­на, за­ви­дуя, что она сама, не та­кая кра­си­вая.

- Итак, На­т­ка, – ска­за­ла Анна, мяг­ко при­хлоп­нув ла­до­нью по под­ло­кот­ни­ку крес­ла. – На­чи­на­ет­ся твое обу­че­ние с зав­траш­не­го дня. Подъ­ем – в пять утра. По­сле подъ­ема – ду­ше­вая, по­том за­ряд­ка, зав­трак. По­сле зав­тра­ка – пер­вый блок за­ня­тий. По­том – обед. По­сле обе­да – час сво­бод­но­го вре­ме­ни, по­том опять за­ня­тия. Гра­фик, как ви­дишь, очень плот­ный. От­бой – в де­сять ве­че­ра. Плюс, в день рож­де­ния или на празд­ни­ки у де­во­чек сво­бод­ный день.

- А у меня… - на­ча­ла было На­т­ка.

- Я знаю, – от­ве­ти­ла Анна, улыб­нув­шись. – Был день рож­де­ния. Но, как ты по­ни­ма­ешь, свое пра­во на сво­бод­ный день ты по­лу­чишь, толь­ко че­рез год. Сей­час ты пой­дешь к де­воч­кам, зна­ко­мить­ся. Пока все жи­вут в об­щей спальне. По­том, ко­гда часть кур­сан­ток от­се­ет­ся, жить бу­де­те, в от­дель­ных ком­на­тах.

- Как от­се­ет­ся? – не по­ня­ла На­т­ка.

- По ито­гам каж­до­го года, про­во­дит­ся кон­троль­ная про­вер­ка по всем дис­ци­пли­нам. Те де­воч­ки, ко­то­рые не про­хо­дят про­вер­ки, от­се­и­ва­ют­ся и на­прав­ля­ют­ся на ра­бо­ту в МВД, КГБ или дру­гие си­ло­вые струк­ту­ры. На ули­цу, как ви­дишь, мы ни­ко­го не вы­го­ня­ем! Но я хочу ве­рить, что ты дой­дешь до кон­ца, На­т­ка!

- И что то­гда? – спро­си­ла На­т­ка.

- Из тех, кто оста­ет­ся, фор­ми­ру­ют­ся бо­е­вые груп­пы, – от­ве­ти­ла Анна. – И на­прав­ля­ют­ся на са­мо­сто­я­тель­ную ра­бо­ту.

- Шпи­о­на­ми? – крас­нея от соб­ствен­ной на­ив­но­сти, спро­си­ла На­т­ка.

Анна улыб­ну­лась.

- Не со­всем шпи­о­на­ми, но на­прав­ле­ние мыс­ли, у тебя вер­ное. Во­об­ще, мы на­зы­ва­ем эти груп­пы «Ав­то­ном­ны­ми кад­ро­вы­ми еди­ни­ца­ми», или «Сред­ства­ми опе­ра­тив­но­го ре­а­ги­ро­ва­ния на кон­такт­ные сце­на­ри­и».

- Хит­рое на­зва­ние, – ска­за­ла На­т­ка.- Не сра­зу и раз­бе­решь, что оно озна­ча­ет!

- Так ты же ви­де­ла, ка­ко­му ве­дом­ству при­над­ле­жит учи­ли­ще. – Ска­за­ла Анна на­ста­ви­тель­но. – При­вы­кай к про­фес­си­о­наль­ной тер­ми­но­ло­гии. И по­след­нее, На­т­ка. Я – твой ку­ра­тор, то есть, что-то вро­де класс­но­го ру­ко­во­ди­те­ля. Толь­ко в клас­се этом – ты одна. Так вот. Я по­мо­гу тебе с лю­бы­ми во­про­са­ми. Как толь­ко по­явит­ся что-то непо­нят­ное, ты зна­ешь, где меня най­ти. Ко мне мож­но, как к по­друж­ке – с пло­хим на­стро­е­ни­ем, со сло­ман­ным ног­тем, с лю­бы­ми дев­ча­чьи­ми сек­ре­та­ми. До­го­во­ри­лись?

- До­го­во­ри­лись. Толь­ко это, не класс­ный ру­ко­во­ди­тель, по­лу­ча­ет­ся, а стар­шая сест­ра, – ска­за­ла На­т­ка и на­мор­щи­ла нос, раз­мыш­ляя. – Зна­чит, мы долж­ны до­ве­рять друг дру­гу?

- Со­вер­шен­но вер­но, На­т­ка! – по­хва­ли­ла Анна. – А ты мо­ло­дец! А что нуж­но, что­бы было до­ве­рие?

- Нуж­но, что­бы все было по-чест­но­му – от­ве­ти­ла На­т­ка, вспом­нив, как отец учил ее ко­гда-то, что чест­ность, по­рож­да­ет до­ве­рие, а ложь, уби­ва­ет его.

- Вер­но, На­т­ка! Или, луч­ше звать тебя На­т­ка?

- Да­вай­те луч­ше На­т­ка. – От­ве­ти­ла, по­ду­мав, На­т­ка.

- Хо­ро­шо, до­го­во­ри­лись! – улыб­ну­лась Анна. – Толь­ко «да­вай», а не «да­вай­те», до­го­ва­ри­ва­лись же! Пой­дем, схо­дим в сто­ло­вую, чтоб тебя по­кор­ми­ли, а по­том – в спаль­ню, к де­воч­кам...

…Сто­ло­вая На­т­ке очень по­нра­ви­лась. Она боль­ше была по­хо­жа, на ка­кое-то кафе – квад­рат­ные сто­ли­ки на чет­ве­рых, свет­ло-зе­ле­ные сте­ны, ак­ку­рат­ные што­ры на ок­нах и ска­тер­ти на сто­ли­ках.

- Де­воч­ки, доб­рый ве­чер! – ска­за­ла Анна, вхо­дя в сто­ло­вую. Из окна раз­да­чи, вы­гля­ну­ла сим­па­тич­ная жен­щи­на в бе­лой ко­сын­ке.

- Ма­ри­на, – ска­за­ла Анна. – У нас но­вень­кая, нуж­но по­кор­мить. Най­дешь, чем?

- Ко­неч­но, най­ду, Анна Ни­ко­ла­ев­на! – от­ве­ти­ла Ма­ри­на и тут же вы­шла из две­ри, ви­ди­мо, ве­ду­щей на кух­ню, с под­но­сом, на ко­то­ром сто­я­ли та­рел­ки с едой.

- Са­дись, кра­са­ви­ца – ска­за­ла Ма­ри­на, со­став­ляя та­рел­ки на бли­жай­ший к На­т­ке сто­лик.

«Кра­са­ви­ца?» - удив­лен­но по­ду­ма­ла На­т­ка – «Она что, шу­тит?»

На­т­ка села за сто­лик. Ма­ри­на при­нес­ла ей са­лат из по­ми­до­ров, ма­ка­ро­ны с дву­мя ап­пе­тит­ны­ми кот­ле­та­ми, ста­кан ком­по­та и несколь­ко ку­соч­ков бе­ло­го хле­ба. Едва взгля­нув на еду, На­т­ка по­ня­ла, как про­го­ло­да­лась она во вре­мя их, с дя­дей Се­ре­жей, пу­те­ше­ствия че­рез всю стра­ну.

- Это На­т­ка. – ска­за­ла Анна. – Про­шу лю­бить и жа­ло­вать! Она из Вла­ди­во­сто­ка.

- Ого! – уди­ви­лась пол­но­ва­тая Ма­ри­на. – Да­ле­ко! А, прав­ду го­во­рят, что во Вла­ди­во­сто­ке, крас­ную икру, би­до­на­ми про­да­ют?

На­т­ка улыб­ну­лась.

- Нет, неправ­да – ска­за­ла она. – Сколь­ко там жила, та­ко­го не ви­де­ла. Кра­бов, да, про­да­ют. И мясо ки­то­вое.

- Ишь ты! – уди­ви­лась Ма­ри­на. – А кит вкус­ный?

- Да, вкус­ный – от­ве­ти­ла На­т­ка. – Мясо крас­ное, на вкус – как го­вя­ди­на. Кот­ле­ты из него очень вкус­ные, если сви­нин­ки до­ба­вить! Но ваши, тоже очень вкус­ные!

- Ты смот­ри, го­ло­ва­стая ка­кая! – уди­ви­лась Ма­ри­на, явно оце­нив так­тич­ность На­т­ки.

- Дру­гих не дер­жим, Ма­ри­на. – Ска­за­ла Анна с гор­до­стью. – Ну что, На­т­ка, по­ела?

- Да, Анна, спа­си­бо боль­шое! Я та­кая го­лод­ная, ока­зы­ва­ет­ся, была!

- На здо­ро­вье! Ну, пой­дем к де­воч­кам?

На­т­ка немно­го на­пряг­лась. Как при­мут ее в груп­пе де­во­чек? Что ска­зать? Как себя по­дать, что­бы не по­лу­чить плохую ре­пу­та­цию? Отец бы ска­зал сей­час, что если хо­чешь вы­звать ин­те­рес у лю­дей, будь со­бой, не при­ду­ри­вай­ся, что ты луч­ше, чем есть на са­мом деле. На­т­ка на­мор­щи­ла нос. Вслед за Ан­ной, она во­шла в до­воль­но боль­шую ком­на­ту. Вдоль стен, сто­я­ли кро­ва­ти, за­сте­лен­ные кра­си­вы­ми по­кры­ва­ла­ми. У каж­дой кро­ва­ти – тум­боч­ка. Вдоль даль­ней сте­ны – боль­шой, во всю сте­ну, шкаф.

«С одеж­дой, на­вер­но­е» - по­ду­ма­ла На­т­ка. В ком­на­те ни­ко­го не было. Часы над две­рью, по­ка­зы­ва­ли без де­ся­ти де­сять.

- Ну вот, На­т­ка, здесь ты бу­дешь жить – ска­за­ла Анна – до­ждись де­во­чек, они на за­ня­ти­ях еще, по­си­ди на лю­бой кро­ва­ти. – И Анна вы­шла из спаль­ни.

На­т­ка осмот­ре­лась. Она, вдруг, по­чув­ство­ва­ла силь­ную уста­лость. Села на бли­жай­шую кро­вать, и сама не за­ме­ти­ла, как усну­ла…

…Просну­лась она от того, что в ком­на­ту, гром­ко раз­го­ва­ри­вая, во­шли кур­сант­ки. На­т­ка, не от­кры­вая глаз, слы­ша­ла, как они пе­ре­шу­чи­ва­лись и вдруг, как по ко­ман­де, за­мол­ча­ли.

«Ме­ня уви­де­ли» - по­ня­ла На­т­ка.

- Эй! Аллё! – услы­ша­ла она над со­бой, де­ви­чий го­лос – при­ят­ный, с хри­пот­цой. На­т­ка от­кры­ла гла­за. Над ней, скло­нив го­ло­ву на бок, слов­но раз­гля­ды­вая ка­кую-то ди­ко­вин­ку, сто­я­ла очень яр­кая де­вуш­ка в ко­рот­ком бе­лом пла­тье. Ты кто?! – немно­го бес­це­ре­мон­но спро­си­ла де­вуш­ка, уста­вив­шись на На­т­ку боль­ши­ми зе­ле­ны­ми гла­за­ми. Де­вуш­ка была хо­ро­ша! У нее были длин­ные ров­ные ноги, тон­кая та­лия, вы­со­кая грудь и очень жен­ствен­ные руки с тон­ки­ми за­пя­стья­ми и тре­пет­ны­ми, му­зы­каль­ны­ми паль­ца­ми. В ней чув­ство­ва­лась, ка­кая-то силь­ная гра­ция, как, на­при­мер, в рыси или лео­пар­де. Но са­мым уди­ви­тель­ным, в об­ли­ке де­вуш­ки, были во­ло­сы – пря­мые, до плеч, ярко-крас­но­го цве­та. Сей­час, под­све­чен­ные ви­ся­щим с по­тол­ка све­тиль­ни­ком, во­ло­сы де­вуш­ки, ка­за­лось, были из пла­ме­ни. Во­об­ще, в этой крас­но­во­ло­сой, чув­ство­ва­лись тем­пе­ра­мент и сила. У нее было очень кра­си­вое, сужа­ю­ще­е­ся к под­бо­род­ку, лицо с вы­со­ки­ми ску­ла­ми, ров­ным, чуть вздер­ну­тым, но­сом и пол­ны­ми, чув­ствен­ны­ми, гу­ба­ми. Кра­си­во­го, по­чти иде­аль­но­го, ри­сун­ка, чер­ные бро­ви, сей­час были удив­лен­но под­ня­ты. Она вся, была ка­кой-то лад­ной, строй­ной и жи­вой, эта крас­но­во­ло­сая кра­са­ви­ца с низ­ким, с хри­пот­цой, го­ло­сом. На­т­ка, неволь­но, за­лю­бо­ва­лась де­вуш­кой.

- Ну?! – тре­бо­ва­тель­но ска­за­ла крас­но­во­ло­сая. – Ты кто?!

- На­т­ка. – от­ве­ти­ла На­т­ка, ре­шив­шая пред­ста­вить­ся сво­им но­вым, «взрос­лы­м» име­нем. Она по­пы­та­лась встать, но нога за­тек­ла.

- Му­раш­ки! – неволь­но вы­рва­лось у На­т­ки и она по­тер­ла бед­ро ла­до­нью.

- На­т­ка Му­раш­ки? – усмех­нув­шись, пе­ре­спро­си­ла де­вуш­ка. – Ну, Му­раш­ки, так Му­раш­ки! А я – Ма­рия Крас­ная. – И де­вуш­ка про­тя­ну­ла На­т­ке уз­кую ла­донь. На­т­ка по­жа­ла руку этой Ма­рии Крас­ной и улыб­ну­лась.

- Кста­ти, Крас­ная – это фа­ми­лие та­кое – по­яс­ни­ла Ма­рия. – На древ­не­рус­ском Крас­ная озна­ча­ет Кра­си­вая!

- Я так и по­ня­ла, – улыб­ну­лась На­т­ка.

- Ого, дев­ки, по­нят­ли­вая, смот­ри-ка! – уди­ви­лась Ма­рия Крас­ная – Ну что, Му­раш­ки, бу­дем зна­ко­мы?

- Бу­дем, Ма­рия Крас­ная! – от­ве­ти­ла На­т­ка, ду­мая о том, что вот так, из неча­ян­но об­ро­нен­но­го сло­ва, и при­ли­па­ют клич­ки, да так креп­ко, что по­том не от­ле­пить ни­ка­ки­ми уси­ли­я­ми. При­рас­та­ют на­мерт­во!

«Му­раш­ки, зна­чит!» - по­ду­ма­ла На­т­ка. – «Не са­мая про­тив­ная клич­ка, кста­ти! А с Крас­ной этой, как-то надо по­дру­жить­ся. По­хо­же, она здесь в ав­то­ри­те­те».

- Ты но­вень­кая? – спро­си­ла Ма­рия. – Толь­ко что при­е­ха­ла? Мам­ка кто у тебя?

- Мам­ка? – пе­ре­спро­си­ла На­т­ка.

- Ну да, ку­ра­тор! – от­ве­ти­ла Ма­рия.

- Анна. – От­ве­ти­ла На­т­ка.

- А, Ан­нуш­ка, зна­чит! – кив­ну­ла го­ло­вой Крас­ная. – По­вез­ло! Ан­нуш­ка, баба ми­ро­вая! Доб­рая!

- Маш­ка! – крик­ну­ла вы­со­кая де­вуш­ка с длин­ны­ми свет­лы­ми во­ло­са­ми. – Ты чего при­ста­ла к че­ло­ве­ку? Дай ей хоть немно­го осво­ить­ся!

- О! – ска­за­ла Маш­ка. – Свет­ка, опять за спра­вед­ли­вость! Ку­вал­да, да ни­кто ни к кому не при­ста­ет! Про­сто, зна­ко­мим­ся!

К На­т­ки­ной кро­ва­ти, по­до­шла вы­со­кая блон­дин­ка, а с ней – еще одна, тоже блон­дин­ка, с го­лу­бы­ми гла­за­ми и ка­ким-то, немно­го дет­ским, ли­цом.

- Я Свет­ка – про­сто пред­ста­ви­лась вы­со­кая. – Ста­ро­ста груп­пы.

- На­т­ка. – На­т­ка про­тя­ну­ла Свет­ке руку.

- При­ят­но. – Ска­за­ла Свет­ка, по­жи­мая руку На­т­ки. На­т­ка уди­ви­лась, сколь­ко силы было в этом ру­ко­по­жа­тии. Нет, Свет­ка не сжа­ла ла­донь На­т­ки, но сила в ее руке чув­ство­ва­лась.

«Не так про­сто, ви­ди­мо, Ку­вал­дой ее на­зва­ла Маш­ка» - по­ду­ма­ла На­т­ка, раз­гля­ды­вая блон­ди­нок. Свет­ка, была вы­со­кой и бо­же­ствен­но-строй­ной. В ней чув­ство­ва­лась сила. Нет, она не была му­ску­ли­стой или жи­ли­стой, но она была, ка­кой-то жест­кой. Она про­из­во­ди­ла та­кое же впе­чат­ле­ние, как спя­щий лев в зоо­пар­ке, ко­гда смот­ришь на него и ви­дишь, что это – опас­ный хищ­ник. У Свет­ки были длин­ные ноги, осан­ка с гор­дым из­ги­бом. Руки жи­вые и по­движ­ные. «На­вер­ное, она ру­ко­де­ли­ем ка­ким-то за­ни­ма­ет­ся» - по­ду­ма­ла На­т­ка. У Свет­ки были длин­ные, по­чти до та­лии, во­ло­сы с ка­ким-то ме­тал­ли­че­ским от­ли­вом. «Вот как, ви­ди­мо, на са­мом деле, вы­гля­дят пла­ти­но­вые блон­дин­ки» - опять по­ду­ма­ла На­т­ка. Взгляд се­рых глаз Свет­ки был цеп­ким и вни­ма­тель­ным, а тон­кие, но кра­си­во­го ри­сун­ка, губы, ка­за­лось, го­то­вы были к улыб­ке в лю­бую се­кун­ду. Вто­рая блон­дин­ка, была невы­со­кой, на­по­ми­на­ла фар­фо­ро­вую ста­ту­эт­ку – с на­ро­чи­то тон­кой та­ли­ей и жен­ствен­ны­ми бед­ра­ми. Ее ко­рот­кие во­ло­сы были пше­нич­но­го от­тен­ка и от­ли­ва­ли зо­ло­том. «Две блон­дин­ки – одна зо­ло­тая, а вто­рая пла­ти­но­ва­я» – поды­то­жи­ла На­т­ка. У зо­ло­той были необыч­но-яр­кие го­лу­бые гла­за, гу­сто опу­шен­ные рес­ни­ца­ми. «Как два ку­соч­ка лет­не­го неба» - про­дол­жи­ла раз­мыш­лять На­т­ка.

- А это – Свет­ка ука­за­ла на зо­ло­тую блон­дин­ку – Лика.

На­т­ка с Ли­кой по­жа­ли друг дру­гу руки, Лика улыб­ну­лась, про­де­мон­стри­ро­вав пре­крас­ные, та­кие дет­ские, ямоч­ки на ро­зо­вых сво­их ще­ках.

- Во­об­ще-то, я Ан­же­ли­ка. – Ска­за­ла Лика, сно­ва улыб­нув­шись. Го­лос у нее был не со­всем со­от­вет­ству­ю­щий внеш­но­сти – низ­кий и глу­бо­кий. Со­зда­ва­лось впе­чат­ле­ние, что ма­лень­кая де­воч­ка, вдруг, за­го­во­ри­ла взрос­лым го­ло­сом. – Но Лика мне нра­вит­ся боль­ше. Ты ведь тоже, не На­т­ка?

- Мне На­т­ка боль­ше нра­вит­ся, – от­ве­ти­ла На­т­ка, улы­ба­ясь.

- Маш­ка, по­ка­жи На­т­ке, где тут у нас что – ска­за­ла Свет­ка.

- Сей се­кунд! – от­ве­ти­ла Маш­ка, трях­нув сво­и­ми чуд­ны­ми во­ло­са­ми. – По­шли, Му­раш­ки!

И Маш­ка по­ве­ла На­т­ку из спаль­ни куда-то по ко­ри­до­ру.

- Вот здесь у нас туа­ле­ты, – Маш­ка ука­за­ла на дверь. – Здесь – ду­ше­вые. За­по­ми­на­ешь?

- Так таб­лич­ки же есть. – Ска­за­ла На­т­ка.

- Ум­ная? – спро­си­ла Маш­ка. – Это хо­ро­шо! А вот здесь – Маш­ка ука­за­ла на дверь. – Наша кла­до­воч­ка! Гар­де­роб и ве­ще­вой склад. Здесь мы под­би­ра­ем одеж­ду, обувь, укра­ше­ния. Кос­ме­ти­ка, мыло и про­чая дре­бе­день тоже здесь! Ви­дишь, таб­лич­ка, все как ты лю­бишь! Так и на­пи­са­но: «Кла-до-ва-я»

- Кос­ме­ти­ка? – уди­ви­лась На­т­ка.

- А чего ты удив­ля­ешь­ся? Куда со­вре­мен­ной жен­щине без кос­ме­ти­ки? Пра­виль­но, ни­ку­да! Вот, здесь и бе­рем! Кста­ти, кос­ме­ти­ка – за­ка­ча­ешь­ся! Та­кой, даже в ма­га­зи­нах нет, а если есть, то толь­ко по ве­ли­ко­му бла­ту!

- Ого! – уди­ви­лась На­т­ка и вспом­ни­ла, как меч­та­ла мама о фран­цуз­ской кос­ме­ти­ке, но ни­как не мог­ла ку­пить. А как? Вы­да­ют?

- Да, здесь кла­дов­щи­ца есть. Но толь­ко в ра­бо­чее вре­мя. На ночь, все пре­по­ды и про­чие по до­мам уез­жа­ют. Толь­ко де­жур­ные оста­ют­ся.

- Как де­жур­ный по ча­сти? Кто-то из офи­це­ров?

- Мож­но и так ска­зать. Кто-то из ку­ра­то­ров.

- Мам­ки?

- Пра­виль­но, Му­раш­ки, мам­ки! А ты, я смот­рю, быст­ро схва­ты­ва­ешь! Мо­ло­дец! Ку­ришь?

- Нет, Маша, не курю.

- Ерун­да! На­учим! Кста­ти, си­га­ре­ты тоже в кла­до­вой. Лю­бые! Хошь, ипорт­ные, хошь – При­ма или Бе­ло­мор! И за­жи­гал­ки. По­шли, по­ку­рим, на лест­ни­цу, по­бол­та­ем немнож­ко.

Они вы­шли на лест­ни­цу, где к пе­ри­лам, на алю­ми­ни­е­вую про­во­ло­ку, была при­кру­че­на бан­ка из-под сгу­щен­ки – пе­пель­ни­ца. Маш­ка до­ста­ла из кар­ма­на пач­ку Маль­бо­ро и бле­стя­щую за­жи­гал­ку, за­ку­ри­ла.

- Ну, рас­ска­зы­вай, – ска­за­ла Маш­ка, уста­вив­шись на На­т­ку сво­и­ми боль­ши­ми изу­мруд­ны­ми гла­за­ми, опу­шен­ны­ми гу­сты­ми чер­ны­ми рес­ни­ца­ми. Она вы­пу­сти­ла дым длин­ной струй­кой, ма­нер­но дер­жа си­га­ре­ту дву­мя паль­ца­ми с ярко-крас­ны­ми ног­тя­ми.

- А что рас­ска­зы­вать? – спро­си­ла На­т­ка.

- Все! – от­ве­ти­ла Маш­ка. – Нам еще, на­де­юсь, дол­го вме­сте учить­ся, по­это­му, рас­ска­зы­вай все – все-все.

- Пря­мо, все-все? – лу­ка­во улыб­нув­шись, спро­си­ла На­т­ка.

- Да, пря­мо все-все! – трях­нув во­ло­са­ми, под­твер­ди­ла Маш­ка.

- Ну… - на­ча­ла На­т­ка. – Сна­ча­ла была тьма…

- Да ну тебя! – мах­ну­ла ру­кой Маш­ка. – А ты, ви­ди­мо, из об­ра­зо­ван­ных?

- Из во­ен­ных. – От­ве­ти­ла На­т­ка и как-то сник­ла.

- Ты чего скис­ла? – спро­си­ла Маш­ка.

- Ро­ди­те­лей вспом­ни­ла…. – На­т­ка вздох­ну­ла.

- Эй-эй-эй! – ска­за­ла Маш­ка. – Ты тут, толь­ко за­ре­веть не при­ду­май! Да­вай, Му­раш­ки, рас­ска­зы­вай!

И На­т­ка, ко­рот­ко, рас­ска­за­ла о себе: о шко­ле, о ро­ди­те­лях, о дяде Се­ре­же, о тан­це­валь­ном ан­сам­бле, о сек­ции ай­ки­до. И стран­ное дело, На­т­ка, до­воль­но лег­ко, смог­ла рас­ска­зать Маш­ке о ро­ди­те­лях. Она даже ис­пу­га­лась, что вот, ста­ла уже за­бы­вать. Но по­том по­ня­ла, что уехав так да­ле­ко, она, как буд­то, оста­ви­ла все про­изо­шед­шее, где-то да­ле­ко-да­ле­ко. Она вспом­ни­ла сло­ва отца: «У че­ло­ве­ка, дочь, есть про­шлое, ко­то­рое тя­нет его на­зад, и бу­ду­щее, ко­то­рое пу­га­ет. И толь­ко в на­сто­я­щем, его ни­че­го не угне­та­ет. По­это­му, нуж­но жить на­сто­я­щим!»

- Ай­ки­до, тан­цы – по­вто­ри­ла Маш­ка. – Ду­маю, тебе лег­ко здесь бу­дет! Ты, зна­ешь что?

- Что?

- Здесь, как-то, все по­оди­ноч­ке, дер­жат­ся, толь­ко мы втро­ем – Свет­ка нас во­круг себя со­бра­ла, меня и Лику. Так что, дев­ка, ты, я смот­рю, нор­маль­ная, да­вай с нами!

- Ну, в прин­ци­пе, ко­гда куч­кой, все­гда лег­че – по­вто­ри­ла На­т­ка сло­ва отца. – Если де­воч­ки про­тив не бу­дут, то да, я со­глас­на.

- Ага, ты еще про пру­ти­ки и ве­ник рас­ска­жи – усмех­ну­лась Маш­ка, за­ту­ши­ла оку­рок о по­дош­ву чер­но­го ла­ко­во­го туф­ля и бро­си­ла его в пе­пель­ни­цу.

- Все, по­шли, сей­час тебя буду ре­ко­мен­до­вать в нашу ком­паш­ку! – Маш­ка трях­ну­ла во­ло­са­ми и по­та­щи­ла На­т­ку об­рат­но в спаль­ню…

- Ку­вал­да! – ска­за­ла Маш­ка, едва пе­ре­сту­пив по­рог спаль­ни. – Да­вай, Му­раш­ки к себе в шай­ку возь­мем? Она, вро­де, дев­ка непло­хая.

- В шай­ку! – прыс­ну­ла Лика, ко­то­рая чи­та­ла ка­кую-то тол­стую книж­ку, сидя на кро­ва­ти. – Еще, блин, «бан­да», ска­жи! Ну, ты, Крас­ная, как ляп­нешь!

- Ну, да­вай, раз сама Крас­ная сло­веч­ко за­мол­ви­ла – улыб­ну­лась Свет­ка. – Да по ней вид­но, вро­де, что не гни­лая. Ты сама-то как, На­т­ка, хо­чешь к нам в шай­ку?

- Что­бы гра­бить ка­ра­ва­ны? – улыб­ну­лась На­т­ка. – Да, хочу!

- Ка­ра­ва­ны! – за­сме­я­лась Маш­ка. – А Му­раш­ки-то, гля­ди-ка, юмор­ная!

- Юмор – при­знак ума! – на­ста­ви­тель­но ска­за­ла Лика.

- Ну, так я и го­во­рю, что дев­ка хо­ро­шая! – Маш­ка ска­за­ла это с та­ким ви­дом, буд­то это она лич­но сде­ла­ла На­т­ку та­кой хо­ро­шей.

Дев­чон­ки за­сме­я­лись.

- Так что, На­т­ка, доб­ро по­жа­ло­вать в шай­ку! – улыб­ну­лась Свет­ка. – Бу­дем гра­бить ка­ра­ва­ны вме­сте! – и Свет­ка по­жа­ла На­т­ке руку. Так На­т­ка была за­чис­ле­на в шай­ку Свет­ки-Ку­вал­ды.