Глава 1

Я, Маша и Мед­ведь

Анно

– Те­тень­ка, у вас та­кие ка­си­вые ша­и­ки, по­да­и­те мне один. Пожа–алуй­ста.

Опус­каю гла­за вниз, и мир во­круг за­ми­ра­ет. Пе­ре­до мной ма­лень­кая пре­лест­ная де­воч­ка. Точь–в–точь как в моих меч­тах. Она смот­рит на меня сни­зу вверх огром­ны­ми круг­лы­ми гла­зен­ка­ми. Необык­но­вен­но го­лу­бы­ми. Цве­та неза­бу­док. В них столь­ко на­деж­ды, что я, не раз­ду­мы­вая, по­де­люсь с ней ша­ри­ком! Раз­ве я могу от­ка­зать это­му ми­ло­му со­зда­нию?

– Маша! Так нель­зя! – зву­чит бас.

Боже, у нее даже имя – мое лю­би­мое!

За­ди­раю го­ло­ву, что­бы по­смот­реть на об­ла­да­те­ля баса, а на меня свер­ху вниз смот­рят стро­гие гла­за папы де­воч­ки. Ярко–го­лу­бые, как небо над го­ло­вой.

Сам он очень круп­ный. И вверх, и вширь. Бо­ро­да­тый еще.

Маша и мед­ведь, – хи­хик­ну­ла про себя. – Два по­дар­ка на день рож­де­ния.

1. С днем рож­де­ния, Вика

С днем рож­де­ния, Вика! Же­лаю тебе сча­стья, му­жи­ка хо­ро­ше­го и де­тей. Тро­их.

Я не успею! – воз­ра­жаю внут­рен­не­му го­ло­су. – Мне уже два­дцать семь! Что­бы ро­дить тро­их де­тей, нуж­но най­ти того, от кого за­хо­чет­ся ро­дить и глав­ное – что­бы ОН хо­тел тро­их де­тей. Вот прям щас.

Я меч­та­ла о де­тях с са­мо­го дет­ства. Сна­ча­ла – что­бы у меня были бра­тик и сест­рен­ка (увы, ро­ди­те­ли ре­ши­ли, что од­ной доч­ки им до­ста­точ­но).

По­том, в юно­сти, стро­и­ла пла­ны на жизнь. В ней обя­за­тель­но был принц, ко­то­рый меня но­сил на ру­ках, а я ро­жа­ла ему де­тей. Сколь­ко по­же­ла­ет, же­ла­тель­но боль­ше двух.

Сколь­ко себя пом­ню, обо­жа­ла иг­рать и тис­кать чу­жих де­ти­шек. Ро­ди­те­ли по­дру­жек без опас­ки до­ве­ря­ли мне ма­лы­шей на час–два, если им нуж­но было куда–то от­лу­чить­ся. Я была класс­ной за­бот­ли­вой нянь­кой.

В два­дцать три у меня по­явил­ся принц. Ар­тем. Кра­си­вый блон­дин с серо–го­лу­бы­ми гла­за­ми, ху­до­ща­во­го те­ло­сло­же­ния. Мы с ним дол­го встре­ча­лись, он был ми­лым, я влюб­лен­ной.

Но…

Ар­тем де­тей не хо­тел. Точ­нее, го­во­рил, еще не вре­мя, вот поз­же, ко­гда бу­дет боль­ше ста­биль­но­сти и до­стат­ка...

Но рас­ста­лись мы не из–за это­го, а из–за того, что я за­сту­ка­ла его с его же со­сед­кой по пло­щад­ке. Устро­и­ла, блин, сюр­приз сво­е­му мо­ло­до­му че­ло­ве­ку. А он мне.

Я по­том, ко­неч­но, дол­го пла­ка­ла. Серд­це было раз­би­то. Меч­ты о счаст­ли­вой се­мье и де­тях лоп­ну­ли как мыль­ный пу­зырь.

Стра­да­ла несколь­ко ме­ся­цев. А по­том успо­ко­и­лась. Зна­чит, не судь­ба. Зна­чит, у неба дру­гие пла­ны на меня.

Одна, зна­чит одна. А дети…

Вре­мя еще есть. В кон­це кон­цов, мож­но ро­дить для себя. По­поз­же, ко­гда со­всем в от­ча­я­нии буду.

Пол­го­да про­шло по­сле рас­ста­ва­ния с Ар­те­мом. Раны за­жи­ли, а де­ток хо­чет­ся еще боль­ше.

Мне бы хоть од­но­го ре­бе­ноч­ка… Де­воч­ку.

Ма­шень­ку.

В моем во­об­ра­же­нии Ма­шень­ка – чу­дес­ная ма­лыш­ка с по­тря­са­ю­ще го­лу­бы­ми гла­за­ми на пол–лица, но­си­ком–пу­гов­кой, пух­лы­ми щеч­ка­ми и губ­ка­ми–бан­ти­ка­ми. Неве­ро­ят­но ми­лая, ве­се­лая и ак­тив­ная де­воч­ка в пыш­ном пла­тьи­це прин­цес­сы.

Я на­столь­ко ре­аль­но ее пред­став­ляю, что улы­ба­юсь во весь рот, мыс­лен­но веду с ней раз­го­вор, иг­раю.

И все это – лежа в кро­ва­ти.

Вста­вать не хо­чет­ся. Вос­кре­се­нье же, на ра­бо­ту не надо.

Го­стей се­год­ня не жду по той про­стой при­чине, что ни­ко­го не при­гла­ша­ла. Ре­ши­ла от­празд­но­вать свой день рож­де­ния в оди­но­че­стве, а не про­ве­дя боль­шую часть дня у пли­ты, а по­том до­позд­на уби­ра­ясь по­сле го­стей.

Мой день. Про­ве­сти его хочу так, как хо­чет­ся мне.

А хо­чет­ся мне…

При­под­ни­ма­юсь на кро­ва­ти, от­дер­ги­ваю што­ру. В ком­на­ту наг­ло вры­ва­ют­ся сол­неч­ные лучи, от­тал­ки­ва­ют­ся от зер­ка­ла во всю сте­ну, на­пол­ня­ют све­том.

От­лич­ный день для…

Про­гул­ки по го­ро­ду. Точ­но! Я се­год­ня буду гу­лять! Весь день!

Я ведь про­сто так лет сто не гу­ля­ла. Что с Ар­те­мом, что без него – пе­ре­дви­же­ния по го­ро­ду стро­го по делу: ма­га­зи­ны, са­ло­ны, кино, ра­бо­та, дом, быт… По­сле его пре­да­тель­ства во­об­ще пре­вра­ти­лась в за­твор­ни­цу. Ни­че­го не хо­те­лось, ни­ку­да, ни с кем.

А се­год­ня – тя­нет!

Даже есть ощу­ще­ние ка­ко­го–то чуда, необык­но­вен­но­го по­дар­ка, сюр­при­за. Как в дет­стве, бы­ва­ло. Хотя ка­за­лось бы – от­ку­да взять­ся по­дар­кам, если не ждешь встре­чи с род­ны­ми или дру­зья­ми, да?

Но я ведь могу сама себе ку­пить ка­кой–ни­будь по­да­рок!

Во­оду­шев­лен­ная иде­ей, под­ска­ки­ваю с кро­ва­ти, быст­ро за­прав­ляю ее.

Бегу на кух­ню, щел­каю кноп­кой на чай­ни­ке. И пока он гре­ет­ся, быст­ро при­ни­маю душ.

Где–то в ком­на­те ко­пит со­об­ще­ния те­ле­фон. Са­ло­ны, ма­га­зи­ны пер­вые по­здрав­ля­ют с днем рож­де­ния, да­рят скид­ки.

Я все буду чи­тать зав­тра. Что­бы про­длить себе празд­ник.

А пока – быст­рый зав­трак из чая и бу­тер­бро­да с сы­ром–мас­лом.

За­тем – вы­бор на­ря­да.

Пла­тье или брю­ки? А мо­жет, шор­ты и топ?

В ито­ге крас­ный топ и си­няя юбка–брю­ки па­лац­цо. Чер­ные бо­со­нож­ки на устой­чи­вом каб­лу­ке. Во­ло­сы в хвост, рюк­за­чок.

Су­пер!

А те­перь – от­ме­чать день рож­де­ния, Вик­то­рия! И пусть он бу­дет неза­бы­ва­е­мым!

2. Маша и Мед­ведь

Ле­тя­щей по­ход­кой

Ты вы­шла из мая

На­пе­ваю про себя, рас­тя­ги­вая губы в счаст­ли­вой улыб­ке.

И пусть уже не май, а по­чти ко­нец июня. И пусть в свой два­дцать седь­мой день рож­де­ния я сво­бод­на от от­но­ше­ний. На­стро­е­ние все рав­но пре­крас­ное, как этот сол­неч­ный жар­кий день.

И мне хо­чет­ся не толь­ко ле­тать. Я и по­тан­це­вать не про­тив. Пря­мо на ули­це. Сре­ди уны­лых про­хо­жих. За­ря­дить их хоть ка­пель­кой по­зи­ти­ва, вы­звать улыб­ки.

Но в шаг пру­жи­ни­стой по­ход­ки пока тан­цу­ют толь­ко воз­душ­ные шары над моей го­ло­вой. Крас­ный, жел­тый и си­ний.

За длин­ные ве­ре­воч­ки они при­вя­за­ны к мо­е­му за­пя­стью. Пе­ри­о­ди­че­ски пу­та­ют­ся в на­вис­ших над пе­ше­ход­ной до­рож­кой вет­ках. Сме­ясь, рас­пу­ты­ваю и ша­гаю даль­ше.

Се­год­ня мой празд­ник. Я сде­ла­ла себе по­да­рок, ку­пив эти шары. Они пре­крас­ны. И во­об­ще все во­круг кра­си­во, ярко и кра­соч­но.

Лов­лю свое от­ра­же­ние в вит­рине ма­га­зи­на. От­ту­да мне улы­ба­ет­ся счаст­ли­вая мо­ло­дая жен­щи­на, у ко­то­рой все еще впе­ре­ди: лю­би­мый муж­чи­на, се­мья, дети. Ша­ри­ки в такт моим мыс­лям ка­ча­ют­ся, слов­но при­го­ва­ри­вая: «Да–да–да».

– Те­тень­ка, у вас та­кие ка­си­вые ша­и­ки, по­да­и­те мне один. Пожа–алуй­ста.

Про­дол­жая улы­бать­ся, опус­каю гла­за вниз, и мир во­круг за­ми­ра­ет. Пе­ре­до мной ма­лень­кая пре­лест­ная де­воч­ка. Точь–в–точь как в моих меч­тах. Она смот­рит на меня сни­зу вверх огром­ны­ми круг­лы­ми гла­зен­ка­ми. Необык­но­вен­но го­лу­бы­ми. Цве­та неза­бу­док. В них столь­ко на­деж­ды, что я, не раз­ду­мы­вая, по­де­люсь с ней ша­ри­ком! Раз­ве я могу от­ка­зать это­му ми­ло­му со­зда­нию?

– Маша! Так нель­зя! – зву­чит бас.

Боже, у нее даже имя – мое лю­би­мое!

Вне­зап­но де­воч­ка под­ле­та­ет вверх и ока­зы­ва­ет­ся при­жа­та к муж­ской гру­ди. Силь­ные ши­ро­кие лапы–руки опле­ли ма­лыш­ку, слов­но за­щит­ный щит.

Да не за­бе­ру я ее!

За­ди­раю го­ло­ву, что­бы по­смот­реть на об­ла­да­те­ля баса, а на меня свер­ху вниз смот­рят стро­гие гла­за папы де­воч­ки. Ярко–го­лу­бые, как небо над го­ло­вой.

Сам он очень круп­ный. И вверх, и вширь. Во­ло­сы рас­тре­па­ны, как буд­то муж­чи­на ча­стень­ко за­пус­ка­ет в них пя­тер­ню. Бо­ро­да­тый еще.

Во­об­ще мне муж­чи­ны с рас­ти­тель­но­стью на лице не нра­вят­ся, но это­му она уди­ви­тель­но идет. При­да­ет ему бру­таль­но­сти, му­же­ствен­но­сти. Сила чув­ству­ет­ся недю­жин­ная. И взгляд та­кой – до му­ра­шек.

Фор­мен­ный мед­ведь.

Маша и мед­ведь, – хи­хик­ну­ла про себя.

– Мож­но, – упря­мо, но уже не так уве­рен­но дует губ­ки ма­лыш­ка, и мое вни­ма­ние сно­ва пе­ре­клю­ча­ет­ся на нее.

– Ко­неч­но мож­но! – вос­кли­цаю я. – Я тебе все по­да­рю, хо­чешь?

– Хочу! – об­ра­до­ва­лась де­воч­ка.

– Нет, я куп­лю, – от­ре­за­ет муж­чи­на.

У–у, чур­бан! Ни­че­го–то он не по­ни­ма­ет! То по­да­рок, – под­ни­маю гла­за к небу, – а то «я куп­лю» – жест­кое при­зем­ле­ние.

– Из­ви­ни­те мою дочь, – ро­ко­чет низ­ким го­ло­сом, от чего у меня в сол­неч­ном спле­те­нии от­зы­ва­ет­ся стран­ной виб­ра­ци­ей, – она еще ма­лень­кая, не все­гда… м–м… так­тич­ная.

– Ну что вы, ваша дочь пре­лесть. По­мо­ги­те мне от­вя­зать ша­ри­ки, – на ощупь дер­гаю за ве­ре­воч­ки, сама глаз не сво­жу с де­воч­ки, улы­ба­ем­ся с ней друг дру­гу.

– Не надо. Вы ку­пи­ли их кому–то в по­да­рок, некра­си­во за­би­рать, – оце­ни­ва­ю­щий взгляд ее отца сколь­зит по моей фи­гу­ре свер­ху вниз и быст­ро воз­вра­ща­ет­ся об­рат­но к гла­зам.

– Я ку­пи­ла их себе. У меня се­год­ня день рож­де­ния. Но я с удо­воль­стви­ем по­да­рю их Маше.

– У меня се­вод­ня тоже день ож­де­ния! – де­воч­ка хло­па­ет в ла­до­ши и за­ли­ви­сто сме­ет­ся. – Пав­да, па­поч­ка?

– Прав­да, прин­цес­са, – смяг­ча­ет­ся мед­ведь. Су­ро­вые склад­ки на лице раз­гла­жи­ва­ют­ся. Столь­ко неж­но­сти и люб­ви в его го­ло­се, что у меня, ка­жет­ся, серд­це разо­рвет­ся от уми­ле­ния.

И со­всем этот мед­ведь не страш­ный. А ко­гда смот­рит на доч­ку взгля­дом, го­во­ря­щим, что она – его мир, – про­сто душ­ка.

– Ух ты! По­здрав­ляю! Сколь­ко тебе го­ди­ков?

Маша вы­тя­ги­ва­ет пе­ред со­бой ла­до­шку. Со­сре­до­то­чен­но про­бе­га­ет­ся взгля­дом по кон­чи­кам паль­чи­ков, сги­ба­ет один – боль­шой. По­том ука­за­тель­ный. Три года? Ее отец что–то ко­рот­ко шеп­чет ей на ушко, и она все–таки по­ка­зы­ва­ет мне че­ты­ре паль­ца.

– Ого! Це­лых че­ты­рех года! Боль­шая де­воч­ка!

– Да, – хваст­ли­во. – А тебе сколь­ко го­ди­ков?

– Мне… – стре­ляю взгля­дом в мед­ве­дя. Как буд­то во­прос про­зву­чал от него. Жен­щи­нам та­кие во­про­сы не за­да­ют! – хо­чет­ся воз­му­тить­ся. И я съез­жаю с от­ве­та: – чуть–чуть по­боль­ше.

Мед­ведь хмы­ка­ет:

– Раз в семь? – дер­га­ет бро­вью.

– Шесть с хво­сти­ком, – зер­ка­лю ему с вы­зо­вом.

Ага! За­ду­мал­ся! Вы­счи­ты­вай те­перь!

Меж­ду тем, пока мы иг­ра­ем в гля­дел­ки и за­ни­ма­ем­ся ма­те­ма­ти­кой с мед­ве­дем, узел­ки на моем за­пястье ни­как не хо­тят раз­вя­зы­вать­ся. Ка­жет­ся, чем боль­ше я дер­гаю ве­ре­воч­ки, тем силь­нее они за­тя­ги­ва­ют­ся.

Мимо нас идут мо­ло­дые люди. Сме­ют­ся, ру­ка­ми раз­ма­хи­ва­ют. Один из них, не знаю спе­ци­аль­но или его толк­ну­ли, за­дел меня ост­рым пле­чом, а я, ох­нув от неожи­дан­но­сти, по инер­ции по­ле­те­ла на мед­ве­дя, ткну­лась но­сом ему пря­мо в грудь.

Бо­жеч­ки, как он пах­нет!

Умо–по­м­ра–чи–тель­но!

У меня ноги едва не под­ко­си­лись.

А мед­ведь…

Он вос­поль­зо­вал­ся слу­ча­ем. И ткнул­ся но­сом в мои во­ло­сы. Втя­нул в себя воз­дух, а вы­ды­хать не вы­дох­нул.

Ка­жет­ся, мир во­круг встал на па­у­зу. Зву­ки, дви­же­ние – все за­мер­ло. И толь­ко серд­це – тук–тук, тук–тук. И его тоже – тук–тук, тук–тук.

Щелк, и все вер­ну­лось – го­род ожил, за­шу­мел.

– Из­ви­ни­те, – едва услы­ша­ла за спи­ной ко­рот­кое от того са­мо­го пар­ня, что слу­чай­но/спе­ци­аль­но толк­нул меня.

К сча­стью, я во­вре­мя при­шла в себя, со­об­ра­зи­ла от­ско­чить от муж­чи­ны и тоже бурк­нуть:

– Про­сти­те…

Что та­кое сей­час про­изо­шло, Вика?

Я не знаю!

Но со мной та­ко­го рань­ше не было.

3. Дер­жи, дер­жи меня креп­ко

Опу­сти­ла го­ло­ву вниз, пы­та­ясь скрыть по­лы­ха­ю­щие щеки. С еще боль­шим остер­ве­не­ни­ем на­ча­ла дер­гать цвет­ные лен­точ­ки, а шары над го­ло­вой за­тан­це­ва­ли с удво­ен­ной си­лой.

Маша уда­ри­ла ла­до­шкой по од­но­му из ша­ров, он от­ско­чил, а по­том вре­зал­ся в ма­лыш­ку.

– Хи–хи–хи! – за­сме­я­лась она. – Он меня по­це­ло­вал!

Ка­кая же пре­лест­ная де­воч­ка! Мне б та­кую.

– До­чу­ня, по­стой–ка, я по­мо­гу тете… – мед­ведь обо­рвал фра­зу на по­лу­сло­ве, тре­буя имя.

– Вик­то­рия. Меня зо­вут Вик­то­рия. Мож­но про­сто Вика.

– Как яго­да? – спра­ши­ва­ет Ма­шень­ка.

Оу, ма­лыш­ка зна­ет, что вик­то­рия – это яго­да. По­хваль­но. Ап­ло­ди­рую ее ро­ди­те­лям. Мыс­лен­но, ко­неч­но. Вслух от­ве­чаю ей с улыб­кой. С Ма­шей невоз­мож­но раз­го­ва­ри­вать, не улы­ба­ясь:

– Точ­но, как яго­да. Мама меня так на­зы­ва­ла.

– А у меня нет мамы, – враз по­груст­не­ла де­воч­ка.

Вски­ды­ваю взгляд на мед­ве­дя. Что зна­чит нет мамы? – по­сы­лаю ему немой во­прос.

Она на ра­бо­те? Дома? При­бо­ле­ла?

Его си­ние–си­ние гла­за вдруг по­тем­не­ли, буд­то их за­кры­ла гро­зо­вая туча. В глу­бине я за­ме­ти­ла боль. Невы­но­си­мую. Му­чи­тель­ную. По­жи­ра­ю­щую.

И по­ня­ла, что Маша име­ла в виду.

Оу… как жаль!

В гру­ди враз ото­зва­лось бо­лью. Бед­ная де­воч­ка. Бед­ный мед­ведь. Пред­ста­вить страш­но, что они пе­ре­жи­ли.

Мне хо­чет­ся взвыть в го­лос от все­лен­ской неспра­вед­ли­во­сти. По­че­му так? По­че­му неко­то­рые дети оста­ют­ся без ро­ди­тель­ских кры­льев? Так нель­зя! У каж­до­го ре­бен­ка долж­ны быть и мама, и папа. А еще ба­буш­ки, де­душ­ки, бра­тиш­ки и сест­рен­ки и куча дру­гих род­ствен­ни­ков. Лю­бя­щих и друж­ных.

Если бы я мог­ла по­мочь…

– Маша, дер­жись за меня, пока я от тети Яго­ды, тьфу ты, Вик­то­рии, ша­ри­ки от­вя­жу.

– Хо­ошо.

Де­воч­ка по­слу­ша­лась отца. Но взя­ла не его за шта­ни­ну, а меня. Вце­пи­лась паль­чи­ка­ми в ткань моей ши­ро­кой юбки, го­ло­вен­ку за­дра­ла, за­улы­ба­лась хит­рень­ко. От гру­сти не оста­лось ни сле­да.

Гос­по­ди, если ты есть, по­да­ри мне та­кую же де­воч­ку!

Паль­цы сво­бод­ной руки сами тя­нут­ся к ма­лыш­ке. Пока ее отец кол­ду­ет над моим за­пястьем, во­ю­ет с узел­ком, я до­тра­ги­ва­юсь по­ду­шеч­ка­ми паль­цев до щеч­ки ма­лыш­ки, по­гла­жи­ваю ее, об­во­жу по кон­ту­ру. Кожа неж­ная, глад­кая.

Во­ло­сы – чи­стый шелк! Длин­ные, тем­ные как у отца, вьют­ся круп­ны­ми коль­ца­ми. Ак­ку­рат­ная че­лоч­ка, а с двух сто­рон от нее – за­жи­мы–цве­точ­ки.

О, как бы я хо­те­ла сде­лать ей кра­си­вое пле­те­ние. Еще в шко­ле на­учи­лась, ко­гда мы с де­воч­ка­ми друг дру­гу при­чес­ки де­ла­ли и косы пле­ли по–вся­ко­му.

Де­воч­ка как ко­те­нок ла­стит­ся об мою ла­до­шку. И улы­ба­ет­ся ши­ро­ко, до­вер­чи­во, глаз­ки мне стро­ит. А я ей.

Ку­кол­ка де­воч­ка. Слад­кая бу­лоч­ка. Ан­ге­ло­чек.

– Не по­лу­ча­ет­ся, – вор­чит мед­ведь. – Нож­ни­цы нуж­ны.

– А у меня нету, – раз­во­жу ру­ка­ми. Даже обид­но, что нет. Что сто­и­ло за­ки­нуть их в рюк­за­чок? Пусть бы ва­ля­лись там.

Он кру­жит взгля­дом во­круг, слов­но при­ки­ды­ва­ет, что нам мо­жет по­мочь. И вдруг…

Под­ни­ма­ет мою руку и це­лу­ет в за­пястье.

В том ме­сте опа­ля­ет жа­ром его ды­ха­ния. От эпи­цен­тра врас­сып­ную бро­си­лись му­раш­ки, внут­рен­но­сти мои за­дро­жа­ли.

А по­том до меня до­шло, что он не це­лу­ет, а пы­та­ет­ся зу­ба­ми пе­ре­ку­сить нит­ки. Гу­ба­ми кос­нул­ся кожи, вот я и по­плы­ла.

Бо­жеч­ки!

Едва не за­сто­нав, при­кры­ваю гла­за. У меня мини–вспыш­ки в стра­те­ги­че­ских ме­стах от его дей­ствия.

Это по­то­му, Вика, что у тебя дав­но му­жи­ка не было.

Не было. По­это­му все так чув­ствен­но и ярко.

С си­лой сжи­маю ко­ле­ни, что­бы как–то усми­рить ор­га­низм.

Надо дер­жать себя в ру­ках! Пока мед­ведь дер­жит мою руку в сво­их ла­пах.

Об­ма­хи­ваю лицо ла­до­шкой. Жар­ко–то как.

– Вам пло­хо? Мо­жет, при­ся­дем?

О нет, мне хо­ро­шо! Про­дол­жай­те!

– Го­то­во.

– Уже? – вы­дав­ли­ваю из себя. Во рту, ока­зы­ва­ет­ся, пе­ре­сох­ло, го­во­рю сип­ло.

Пя­люсь на свою руку – ни­че­го нет. А связ­ка ша­ров в руке у мед­ве­дя.

– Мне! Папа, мне пьи­вя­жи! Пьи­вя­жи мне ша­и­ки! – за­пры­га­ла Ма­шень­ка.

– Точ­но? – он за­гля­ды­ва­ет мне в гла­за, слов­но дает еще один шанс пе­ре­ду­мать на­счет по­дар­ка. – Все три?

Ки­ваю.

Он при­се­да­ет пе­ред доч­кой на кор­точ­ки. Ак­ку­рат­но при­вя­зы­ва­ет ша­ри­ки к ее руч­ке. Маша так и све­тит­ся сча­стьем.

Ша­ри­ки бьют­ся дру­га о дру­га и рвут­ся вверх, в небо.

– Ой, па­поч­ка, дей­жи меня, дей­жи, а то уле­чу!

Сме­ясь, он под­хва­ты­ва­ет доч­ку на руки. И не про­сто под­хва­ты­ва­ет, а вдруг под­бра­сы­ва­ет ее вы­со­ко вверх!

Серд­це об­ры­ва­ет­ся!

Те­перь я бо­юсь, что Маша уле­тит!

Хва­та­юсь за грудь и вскри­ки­ваю:

– Осто­рож­но!

Ма­шень­ка за­ли­ви­сто хо­хо­чет. Сна­ча­ла мне ка­жет­ся, что она ис­пу­га­лась и ее смех – ре­ак­ция на ис­пуг. Но по­том вижу, что они оба так иг­ра­ют.

– Вы меня разыг­ра­ли! – в серд­цах хло­паю его по пред­пле­чью. Слов­но о сте­ну бе­тон­ную уда­ри­ла, та­кое оно у него твер­дое. – У меня чуть серд­це не оста­но­ви­лось! Раз­ве так мож­но?

– Мож­но! – опять хо­хо­чет Ма­шень­ка.

– Из­ви­ни­те, если на­пу­га­ли, – улы­ба­ет­ся мед­ведь. – Сколь­ко я вам дол­жен за ша­ри­ки?

– Вы что, – тут же хму­рюсь, – это же по­да­рок! День рож­де­ния ведь!

– А нам нече­го по­да­рить вам в от­вет…

– Мне ни­че­го не надо. Маша счаст­ли­ва, это луч­ший по­да­рок для меня.

Гла­жу де­воч­ку по пле­чи­ку, руч­ке.

Надо рас­хо­дить­ся, каж­дый пой­дет сво­ей до­ро­гой, а мне не хо­чет­ся рас­ста­вать­ся с де­воч­кой моей меч­ты.

Чув­ствую, как мед­ведь рас­смат­ри­ва­ет меня. О чем–то ду­ма­ет.

Дол­гие про­во­ды, лиш­ние сле­зы.

– Ну, мне пора, – ре­ша­юсь ска­зать это пер­вой. – С днем рож­де­ния, Ма­шень­ка! Рада была зна­ком­ству. Будь ум­нич­кой!

– И тебя с днем ож­де­ния!

Маша вдруг тя­нет­ся ко мне, ее отец сре­а­ги­ро­вал чет­ко: успел пе­ре­хва­тить ее по­на­деж­нее. А де­воч­ка об­ви­ла мою шею руч­ка­ми и звон­ко чмок­ну­ла в щеку.

А–а–а, я сей­час раз­ре­вусь!

– С днем рож­де­ния, Вик­то­рия. Доча, ска­жи тете Яго­де спа­си­бо за ша­ри­ки.

– Спа­си­бо за ша­и­ки! – ис­кренне, от все­го серд­ца.

В гор­ле от­ку­да–то по­явил­ся бо­лю­чий ком, не сглот­нуть. На гла­за на­ка­ти­ли сле­зы.

Мор­гаю де­воч­ке, не в си­лах про­из­не­сти боль­ше ни сло­ва, толь­ко губы в сто­ро­ны рас­тя­ги­ваю.

От­сту­паю на­зад.

Еще шаг, еще.

Взма­хи­ваю ру­кой, про­ща­ясь. Пе­ред гла­за­ми пе­ле­на из слез.

Раз­во­ра­чи­ва­юсь, неза­мет­но сма­хи­ваю го­ря­чие кап­ли со щек и быст­рым ша­гом уда­ля­юсь от но­вых зна­ко­мых. Ма­шень­ки и ее папы, име­ни ко­то­ро­го я так и не узна­ла.

Мы боль­ше не уви­дим­ся, за­чем мне его имя? – уго­ва­ри­ваю себя.

И все–таки…

– Яго­да!

4. Пред­ло­же­ние, от ко­то­ро­го невоз­мож­но от­ка­зать­ся

– Яго­да!

Сна­ча­ла я услы­ша­ла прон­зи­тель­ный го­лос Ма­шень­ки. Я его те­перь узнаю из ты­ся­чи. За­тем с той же сто­ро­ны за­ора­ла ав­то­сиг­на­ли­за­ция.

Обо­ра­чи­ва­юсь. В этот мо­мент из кафе вы­ва­ли­ла тол­па лю­дей, че­ло­век пят­на­дцать сра­зу, мо­ло­дежь. Они за­кры­ли мне об­зор. Я не вижу, где мои но­вые зна­ко­мые.

Раз­вол­но­ва­лась не на шут­ку. Что–то слу­чи­лось? По­че­му Маша за­кри­ча­ла, по­зва­ла меня?

Вы­тя­ги­ваю шею. И вдруг вижу, как за тол­пой пры­га­ют ша­ри­ки. Си­ний, крас­ный, жел­тый.

Это мои ша­ри­ки. Точ­нее, те­перь Ма­ши­ны. Они при­бли­жа­ют­ся.

От­хо­жу к краю до­рож­ки, что­бы дать до­ро­гу тол­пе шум­ной мо­ло­де­жи, жду тех, кому я за­чем–то по­на­до­би­лась.

Ра­ду­юсь сама не знаю чему. Знаю чему! Сей­час я сно­ва уви­жу Ма­шень­ку! Ско­рей бы уже!

Ша­ри­ки все бли­же и бли­же. На­ко­нец мед­ведь с Ма­шей на ру­ках по­яв­ля­ют­ся в поле зре­ния.

– Вот, папа, вот она! – паль­чи­ком по­ка­зы­ва­ет на меня де­воч­ка. – Яго­да! – кри­чит сно­ва. Так звон­ко, что люди обо­ра­чи­ва­ют­ся, по­смот­реть кого зо­вут.

Мед­ведь за­ме­ча­ет меня, уско­ря­ет шаг, буд­то бо­ит­ся, что я убе­гу. Он очень боль­шой. Та­кой боль­шой, что люди рас­хо­дят­ся в сто­ро­ны, усту­па­ют ему до­ро­гу. Слов­но они льди­ны, а он огром­ный ле­до­кол – сло­ма­ет все, что на его пути. За­во­ра­жи­ва­ю­щее дей­ствие. До тре­пе­та в сол­неч­ном спле­те­нии.

Он в два сче­та со­кра­ща­ет меж­ду нами рас­сто­я­ние. Оста­нав­ли­ва­ет­ся пе­ре­до мной, прак­ти­че­ски на­ви­сая.

– Вик­то­рия!

Он взвол­но­ван. Грудь хо­дит хо­ду­ном, на­вер­ное, от быст­ро­го шага. Не про­из­но­сит боль­ше ни сло­ва. Как буд­то за­был, что хо­тел ска­зать. Толь­ко смот­рит пря­мо мне в гла­за сво­и­ми си­ни­ми–си­ни­ми, без­дон­ны­ми, утя­ги­ва­ю­щи­ми на глу­би­ну.

Тук–тук. Тук–тук. Тук–тук, – бьет­ся у меня под реб­ра­ми. Так гром­ко, что, мне ка­жет­ся, слыш­но сна­ру­жи.

С тру­дом от­во­жу взгляд от мед­ве­дя.

– Что слу­чи­лось? – ад­ре­сую во­прос Ма­шень­ке.

– Мы еши­ли взять тебя с со­бой! – тор­же­ствен­но за­яви­ла де­воч­ка.

– В смыс­ле? – пе­ре­во­жу удив­лен­ный взгляд на ее отца.

– Мы по­ду­ма­ли… мы ре­ши­ли вам пред­ло­жить… если вы не про­тив… – за­пу­стил паль­цы в во­ло­сы, взъеро­шил их еще силь­нее, – но если у вас пла­ны, то…

Ни за что бы не по­ду­ма­ла, что та­кой боль­шой се­рьез­ный муж­чи­на мо­жет так силь­но сму­щать­ся и стро­ить несвяз­ную речь.

– ???

– Мы идем на ка­ю­се­лях ка­тать­ся и еши­ли взять тебя с со­бой! – сно­ва спас­ла отца ма­лыш­ка.

– От­празд­ну­ем ваши дни рож­де­ния? – мед­ведь на­ко­нец ро­дил внят­ную фра­зу. – Вме­сте?

– Вы при­гла­ша­е­те меня с со­бой… ка­тать­ся на ка­ру­се­лях? – не верю сво­им ушам.

– Не хо­ти­те? Не мо­же­те? Вас ждут? – мед­ведь на­ту­раль­но за­пе­ре­жи­вал. Си­ние гла­за бес­по­кой­но за­кру­жи­ли по мо­е­му лицу в по­ис­ке от­ве­та.

Ска­жи я «нет», он без­услов­но очень рас­стро­ил­ся бы. И Маша тоже.

Даже если бы у меня были важ­ные дела или гран­ди­оз­ные пла­ны на оста­ток дня, я бы от них всех от­ка­за­лась! Ради Маши. Ради того, что­бы как мож­но доль­ше по­быть ря­дом с этой оча­ро­ва­тель­ной де­воч­кой.

– Хочу!

– Прав­да? – те­перь не по­ве­рил муж­чи­на. И слов­но ски­нул с себя тя­же­лен­ный груз. Гла­за за­улы­ба­лись.

– Ула! – Маша за­пры­га­ла на ру­ках отца. Вме­сте с ней об­ра­до­ва­лись и за­тан­це­ва­ли ша­ри­ки. – Пой­дем­те ско­ее, ка­ю­сель­ки ждут!

Я рас­те­рян­но за­кру­ти­ла го­ло­вой. Куда идти? Вдруг на­прочь за­бы­ла, где в на­шем го­ро­де есть ка­ру­се­ли.

– Парк там, – мах­нул ру­кой мед­ведь, пра­виль­но счи­тав мою за­мин­ку. – Идем?

– Идем!

Маша за­хо­те­ла идти нож­ка­ми. Муж­чи­на опу­стил ее на до­рож­ку, она тут же взя­ла нас обо­их за руки и счаст­ли­вая, по­ска­ка­ла меж­ду мной и мед­ве­дем. Вме­сте с ша­ри­ка­ми. Дли­ны ве­ре­во­чек не хва­та­ло, что­бы они плы­ли над на­ши­ми го­ло­ва­ми, и они на­ча­ли бить­ся о наши го­ло­вы, вы­зы­вая у нас смех.

Мы даже на­ча­ли с мед­ве­дем ле­гонь­ко шле­пать по ним, что­бы они спе­ци­аль­но ле­те­ли то в него, то в меня. Один ша­рик, си­ний, был выше осталь­ных, имен­но от него до­ста­ва­лось мед­ве­дю. А мне от жел­то­го – ша­ри­ка с ве­ре­воч­кой по­ко­ро­че.

Иг­рая, я не за­бы­ва­ла смот­реть на счаст­ли­вую Машу.

На по­доб­рев­ше­го мед­ве­дя, у ко­то­ро­го на лице боль­ше не было ни од­ной хму­рой склад­ки.

На нас тро­их – со сто­ро­ны.

Вдруг пой­ма­ла себя на мыс­ли, что мы по­хо­жи на на­сто­я­щую се­мью. Друж­ную. Счаст­ли­вую.

Моя ожив­шая меч­та. Ре­аль­ная.

За ма­лень­ким ис­клю­че­ни­ем – это все на один день. Раз. А вто­рое – мы чу­жие друг дру­гу.

Я даже име­ни мед­ве­дя не знаю.

– Как вас зо­вут? – пой­ма­ла мо­мент, ко­гда ша­ри­ки скак­ну­ли в сто­ро­ну и наши с мед­ве­дем взгля­ды пе­ре­сек­лись.

– Ох, – он хлоп­нул себя по лбу. – Со­всем за­был пред­ста­вить­ся. Ми­ха­ил.

Я очень не хо­те­ла сме­ять­ся. Даже с си­лой сжа­ла губы, что­бы не улы­бать­ся так от­кро­вен­но. Все тщет­но. За меня сме­я­лись гла­за. До слез.

Мед­ведь по име­ни Ми­ха­ил. Про от­че­ство и фа­ми­лию спра­ши­вать не сто­ит, а то точ­но зай­дусь хо­хо­том, если ока­жет­ся По­та­пы­чем, Ко­со­ла­по­вым или близ­ким к мед­ве­жье­му.

– Что вас так на­сме­ши­ло? – взле­те­ли гу­стые бро­ви муж­чи­ны.

Ну по­че­му ша­ри­ки не за­кры­ва­ют ему об­зор, ко­гда нуж­но? По­че­му не пря­чут меня от пыт­ли­во­го взгля­да Ми­ха­и­ла?

Это все встреч­ный иг­ри­вый ве­те­рок: от­кло­нил их на­зад.

– Вика?

Еще силь­нее сжи­маю губы и машу от­ри­ца­тель­но го­ло­вой. Не ска­жу.

– Па­поч­ка, Яго­да, дей­жи­те меня къ­еп­ко! – вскрик­ну­ла вдруг Маша и под­жа­ла нож­ки.

Мы с Ми­ха­и­лом сре­а­ги­ро­ва­ли чет­ко. Не сго­ва­ри­ва­ясь, под­ня­ли вверх руки вме­сте с доч­кой.

– Лечу–у! – звон­ко за­хо­хо­та­ла де­воч­ка. – Еще!

Чу­дес­ный ре­бе­нок! Озор­ной, ве­се­лый, по­движ­ный. Мне б та­кую!

Ка­кой же Ми­ха­ил счаст­ли­вый: у него по­тря­са­ю­ще пре­лест­ная дочь. Я в нее влюб­ле­на.

Не скры­ваю сво­е­го вос­тор­га. Улыб­ка не спол­за­ет с мо­е­го лица.

За­ме­чаю взгля­ды мимо про­хо­дя­щих лю­дей. На нас смот­рят, улы­ба­ют­ся, даже за­ви­ду­ют.

Те­перь у меня есть еще одно со­кро­вен­ное же­ла­ние: я хочу, что­бы этот день не за­кан­чи­вал­ся!

5. Са­мый луч­ший день

– Ло­шад­ки! – при­ка­зы­ва­ет Маша.

И все вме­сте идем ка­тать­ся на ло­шад­ках. Прав­да, при­хо­дит­ся от­сто­ять оче­редь. В вы­ход­ные в пар­ке как ни­ко­гда люд­но, все взрос­лые при­ве­ли де­тей раз­вле­кать­ся.

Ми­ха­ил по­сту­пил муд­ро, ку­пив боль­шую пач­ку би­ле­тов сра­зу. Иди на ка­кой хо­чешь ат­трак­ци­он.

Мы уже про­ка­ти­лись на па­ро­во­зи­ке, Маша при этом за­лез­ла ко мне на ко­ле­ни и на­отр­ез от­ка­за­лась пе­ре­са­жи­вать­ся к отцу.

Де­воч­ка все­це­ло за­ня­ла мое вни­ма­ние, а я с ра­до­стью поз­во­ли­ла ей это. По­то­му что… не смог­ла по–дру­го­му. Во мне как буд­то проснул­ся ма­те­рин­ский ин­стинкт.

Одно знаю: ма­лыш­ка тя­нет­ся ко мне, моя душа рвет­ся к ней, мы как буд­то дав­ным дав­но зна­ем друг дру­га.

Ми­ха­ил на­блю­да­ет за нами, сле­дит за по­ряд­ком, не вме­ши­ва­ет­ся в нашу с Ма­шей идил­лию.

Мне же хо­чет­ся де­воч­ке рас­ска­зы­вать обо всем, что вижу, знаю, дать ей недо­ста­ю­щую лас­ку, ма­те­рин­скую лю­бовь. Сле­жу за ней как ку­роч­ка–на­сед­ка, го­то­ва в лю­бой мо­мент рас­тер­зать каж­до­го, кто по­сме­ет оби­деть мою ма­лыш­ку.

Мою. Ма­лыш­ку.

Под­хо­дит наша оче­редь са­дить­ся на ло­ша­док. Про­хо­дим на плат­фор­му. Мест уже немно­го, но па­роч­ка гне­дых сто­ят сво­бод­ные.

– Я тут явно лиш­ний, – оза­да­чен­но те­ре­бит бо­ро­ду Ми­ха­ил. – Раз­дав­лю коня, – на­звал са­мую ве­со­мую при­чи­ну, по ко­то­рой усту­пит мне ме­сто. – Я вас вни­зу по­до­жду.

– Нет, папа, не ухо­ди!

– То­гда я пой­ду, – на­ме­ре­ва­юсь вер­нуть­ся. Хоть и не хо­чет­ся. Я се­год­ня жад­ный по­жи­ра­тель дет­ских эмо­ций. Мне все вре­мя их мало.

– Яго­да, не ухо­ди!

Что де­лать? – мол­ча спра­ши­ваю Ми­ха­и­ла. Пусть он ре­ша­ет как быть.

У него тот же во­прос в гла­зах.

– Ро­ди­те­ли, кто–ни­будь из вас на ла­воч­ку при­сядь­те, – под­ска­за­ла одна из муд­рых ма­маш.

В цен­тре плат­фор­мы вкру­го­вую сде­ла­ны лав­ки. Это что­бы ро­ди­те­ли мог­ли дер­жать са­мых ма­лень­ких де­тей, что­бы те не упа­ли во вре­мя дви­же­ния ка­ру­се­ли.

– Сюда са­дись, – тре­бо­ва­тель­но хло­па­ет по си­душ­ке Маша. Она за нас вы­бра­ла кому ло­шадь, кому лав­ка.

– Сто лет не ка­та­лась на ло­ша­дях, – при­зна­юсь, за­ни­мая край­нюю ло­шад­ку. Хва­лю себя, что до­га­да­лась на­деть юбку–брю­ки, в них удоб­но си­деть на коне.

– А я во­об­ще ни разу, – де­лит­ся Миша.

– С де­бю­том!

Дети кри­чат, виз­жат, ко­гда ка­ру­сель за­пус­ка­ет­ся. Наши воз­душ­ные шары тре­пы­ха­ют­ся на вет­ру. Дер­жу Ма­ши­ну руч­ку, что­бы ей было не боль­но, по­то­му что ве­ре­воч­ка от ша­ри­ков впи­лась в неж­ную кожу, мо­жет по­ра­нить.

Миша страху­ет дочь, при­дер­жи­вая ее за спин­ку.

Мы с ним опять не сво­дим глаз друг от дру­га. В его си­не­ве столь­ко бла­го­дар­но­сти и ка­ко­го–то вос­хи­ще­ния, что я на­чи­наю сму­щать­ся. Про­сто хочу, что­бы он знал: это са­мый луч­ший мой день рож­де­ния, ко­то­рый я пом­ню во взрос­лой жиз­ни. Я так рада, что мы встре­ти­лись се­год­ня и про­во­дим вре­мя вме­сте. Де­ла­ем счаст­ли­вой Машу. Меня.

И пусть он все боль­ше мол­чит, но зато как смот­рит!

Так же как пах­нет.

Умо–по­м­ра–чи–тель­но!

У него, на­вер­ное, от жен­щин от­боя нет.

Мыс­ли о том, что у Маши мо­жет быть ма­че­ха или няня, ко­то­рая име­ет виды на Ми­ха­и­ла, или про­сто жен­щи­на, вхо­жая в круг этих дво­их, вы­зы­ва­ет во мне жгу­чую рев­ность.

Я ведь Ар­те­ма так не рев­но­ва­ла, даже ко­гда соб­ствен­ны­ми гла­за­ми за­сту­ка­ла его в по­сте­ли с со­сед­кой.

А по­че­му то­гда ее нет се­год­ня ря­дом с Ма­шей? – неволь­но спра­ши­ваю взгля­дом Ми­ха­и­ла.

А он не по­ни­ма­ет во­про­са! Вздер­ги­ва­ет бро­ви вверх.

И мне хо­чет­ся как ма­лень­кой спря­тать лицо в ла­до­шках.

По­то­му что это про­вал, Вика! Ка­кое пра­во ты име­ешь предъ­яв­лять ему что–то?

Ка­ру­сель за­кан­чи­ва­ет на­ма­ты­вать кру­ги и оста­нав­ли­ва­ет­ся. Ждем, ко­гда все сой­дут, что­бы не тол­кать­ся. Миша под­хва­ты­ва­ет доч­ку на руки, и вне­зап­но кла­дет ла­донь мне на спи­ну, про­меж ло­па­ток.

Кожа в этом ме­сте вспы­хи­ва­ет мгно­вен­но. От неожи­дан­но­сти вне­зап­но­го кон­так­та дер­га­юсь впе­ред, неудач­но осту­па­юсь. Миша тут же сме­ща­ет ла­донь на мою та­лию, туда, где топ уже за­кон­чил­ся, а юбка еще не на­ча­лась. По­лос­ку ого­лен­ной кожи обо­жгло буд­то рас­ка­лен­ным же­ле­зом.

– Осто­рож­но, – про­ур­чал низ­ким го­ло­сом, от ко­то­ро­го му­раш­ки по­бе­жа­ли по все­му телу.

– Спа­си­бо, – писк­ну­ла в от­вет. Миша ре­аль­но спас меня от па­де­ния.

А он ла­донь так и не убрал. Даже ко­гда мы по­ки­ну­ли пло­щад­ку ат­трак­ци­о­на ло­ша­док.

– Куда те­перь? – раз­во­ра­чи­ва­юсь к нему. На са­мом деле хо­те­лось взгля­нуть в его гла­за, спро­сить, по­че­му он до сих пор при­об­ни­ма­ет меня. Как свою жен­щи­ну.

Но он по­ни­ма­ет мой раз­во­рот по–сво­е­му. Что мне не нра­вит­ся.

Руку уби­ра­ет, а мне вдруг сра­зу ста­но­вит­ся зяб­ко.

– Туда! – ко­ман­ду­ет его дочь и паль­чи­ком по­ка­зы­ва­ет на­прав­ле­ние.

Пункт на­зна­че­ния у нас…

– Дро­ти­ки? – в го­лос удив­ля­ем­ся с Ми­ха­и­лом.

У стел­ла­жа с воз­душ­ны­ми ша­ри­ка­ми сто­ят де­воч­ки–под­рост­ки, ки­да­ют по оче­ре­ди дро­ти­ки. Из де­ся­ти по­пы­ток толь­ко шесть по­па­да­ний. По­это­му же­ла­ю­щих здесь не осо­бо мно­го.

На­вер­ное, Маша за­хо­те­ла по­смот­реть, – ре­шаю я, как неожи­дан­но де­воч­ка за­яв­ля­ет:

– Па­поч­ка, по­ка­жи им как надо!

– Лег­ко. Со­ста­вишь мне кам­па­нию? – вдруг пред­ло­жил мне Миша. Толь­ко сей­час за­ме­ти­ла, что мы пе­ре­шли на ты, тем са­мым ста­ли как буд­то бли­же.

– С ра­до­стью тебя сде­лаю, – во мне проснул­ся азарт.

– Дама впе­ред, – усту­пил мне ме­сто.

Па­ре­нек вы­дал нам де­сять дро­ти­ков, я вста­ла за стоп–ли­нию, при­це­ли­лась, раз­мах­ну­лась и… ки­ну­ла!

– Ула, по­па­ла, Яго­да, ты по­па­ла! – Маша за­пры­га­ла зай­чи­ком, за­хло­па­ла в ла­до­ши.

И прав­да, на ме­сте жел­то­го ша­ри­ка те­перь дыр­ка.

Но это толь­ко пер­вый бро­сок, мне тупо по­вез­ло.

– А те­перь Маша пусть ки­да­ет, – от­ка­зы­ва­юсь от вто­ро­го брос­ка в поль­зу де­воч­ки. По­то­му что, даже если не по­па­дет, все рав­но она бу­дет пом­нить этот день и ту ра­дость, что мы с ее от­цом ей да­рим.

Миша под­ни­ма­ет доч­ку на руки. По­ка­зы­ваю ей, как дер­жать дро­тик, она ки­да­ет и…

– Ура! – взры­ва­ем­ся кри­ка­ми в три го­ло­са. – Маша мо­ло­дец!

Чмо­ка­ем с Ми­ха­и­лом ее в щеки. Он с од­ной сто­ро­ны, я с дру­гой.

– Папа те­пель.

Тре­тий бро­сок, чет­вер­тый…

Де­вя­тый…

По­след­ний!

Все наши дро­ти­ки по­па­ли в ша­ри­ки и лоп­ну­ли их.

– А–а–а–а! – те­перь я пры­гаю как ма­лень­кая и хло­паю в ла­до­ши.

Маша ра­ду­ет­ся вме­сте со мной, а у Ми­ха­и­ла на­пи­са­но на лице «я в нас не со­мне­вал­ся».

– По­здрав­ляю, вы вы­иг­ра­ли приз, – па­рень взмах­нул ру­кой на вто­рой стел­лаж, с при­за­ми. – Вы­би­рай­те иг­руш­ку.

– Ма­шень­ка, вы­би­рай ты, – до­ве­ряю ей вы­бор.

– Миш­ку хочу! – паль­чи­ком она ука­за­ла на оча­ро­ва­тель­но­го мед­ве­жон­ка с ши­кар­ным бан­ти­ком на шее.

Пра­виль­но, мед­ве­дей в се­мье долж­но быть мно­го.

6. Ми­ха­ил. Клуб­нич­ная яго­да

Я все­гда вос­хи­щал­ся жен­ской ин­ту­и­ци­ей. При этом был уве­рен, что не всем она дана. Ею об­ла­да­ют, как пра­ви­ло, взрос­лые, умуд­рен­ные опы­том жен­щи­ны. Но моя че­ты­рех­лет­няя дочь ло­ма­ет сте­рео­тип и по­ра­жа­ет за этот день уже со сче­та сбил­ся ко­то­рый раз.

На­ча­лось все с мо­мен­та, ко­гда дочь вдруг ни с того ни с сего по­про­си­ла воз­душ­ный ша­рик у аб­со­лют­но незна­ко­мой де­вуш­ки.

Не знаю, по ка­ким кри­те­ри­ям она вы­бра­ла ЕЁ.

Де­вуш­ку с ягод­ным име­нем Вик­то­рия.

До сего дня моя дочь жен­щин ря­дом со мной ка­те­го­ри­че­ски не тер­пе­ла. Слов­но ан­гел–хра­ни­тель обе­ре­га­ла ото всех. Не по­ку­па­лась на сла­до­сти, иг­руш­ки и шан­таж с их сто­ро­ны. До­пус­ка­лись толь­ко няни пре­ста­ре­ло­го воз­рас­та. Всё.

А с Яго­дой…

Маш­ка как буд­то точ­но зна­ла, где мы ее встре­тим. Сама вы­бра­ла марш­рут и пункт на­зна­че­ния. Сама по­тя­ну­ла меня за руку к яр­кой де­ви­це, что кру­ти­лась у вит­ри­ны ма­га­зи­на, раз­гля­ды­вая себя и улы­ба­ясь до ушей.

Лич­но я бы та­кую обо­шел за три вер­сты. Не по­то­му, что мо­ло­дая, мод­ная, кра­си­вая и с ша­ра­ми. А по­то­му что…

За­чем ей взрос­лый му­жик–оди­ноч­ка с непо­се­дой ма­лыш­кой, ко­то­рая, к тому же, тер­петь не мо­жет жен­щин ря­дом со мной? Ис­пы­ты­вать ни свою, ни доч­ки­ну, ни тем бо­лее де­вуш­ки нерв­ную си­сте­му нет ни сил, ни же­ла­ния. Я дав­но сми­рил­ся, что есть толь­ко я, дочь и…

Всё.

Нам до­ста­точ­но.

Было.

И вот се­год­ня, в Маш­кин день рож­де­ния, в на­шем ду­эте все по­ло­ма­лось.

Дочь сама, а не де­ле­ги­руя мне, по­про­си­ла у незна­ком­ки воз­душ­ный ша­рик. И по­лу­чи­ла вза­мен… все три. Было бы у Яго­ды боль­ше – от­да­ла бы все, не раз­ду­мы­вая. Доб­рая де­вуш­ка. У нее даже день рож­де­ния тоже се­год­ня. Как у моей доч­ки. Хо­чешь, не хо­чешь по­ве­ришь в зна­ки.

Удоб­но от­ме­чать в один день две дню­хи, – по­че­му–то по­ду­ма­лось мне.

Нево­ору­жен­ным взгля­дом уви­дел мгно­вен­ный кон­такт меж­ду Маш­кой и Яго­дой. Их рас­по­ло­же­ние друг к дру­гу.

Лю­бовь с пер­во­го взгля­да. Миф, в ко­то­рый я не ве­рил, вдруг ока­зал­ся ре­аль­но­стью.

По при­выч­ке вы­ста­вил блок, за­пре­тил про­яв­лять хоть ка­кую–то муж­скую за­ин­те­ре­со­ван­ность. Вклю­чил ре­жим энер­го­сбе­ре­же­ния эмо­ций. Ис­клю­чи­тель­но для того, что­бы «не было му­чи­тель­но боль­но» по­том, ко­гда ока­жет­ся, что мы раз­ные, а то, что по­ка­за­лось на­сто­я­щим, все­го лишь по­ка­за­лось.

Даже поз­во­лил Яго­де уйти. Хотя явно уви­дел – не хо­те­ла. Как ку­сок мяса без ане­сте­зии от себя от­ры­ва­ла, ша­гая на­зад, уда­ля­ясь. Пря­та­ла сле­зы за рес­ни­ца­ми, ши­ро­ко улы­ба­ясь. Ма­ха­ла Маш­ке, по­сы­ла­ла воз­душ­ный по­це­луй, а сама уве­ли­чи­ва­ла рас­сто­я­ние.

На серд­це скреб­ли кош­ки, душу рва­ли со­мне­ния: пра­виль­но ли я сде­лал, от­пу­стив? А меж­ду тем Вик­то­рия скры­лась с глаз и…

– Па­поч­ка… – жа­лоб­но за­ску­ли­ла дочь мне в ухо. Со­рва­ла плом­бу с за­кон­сер­ви­ро­ван­ной бан­ки, куда я ста­ра­тель­но столь­ко вре­ме­ни утрам­бо­вы­вал чув­ства.

По­ня­ла, как и я, что, если не по­пы­та­ем­ся вер­нуть Яго­ду, ни­ко­гда себе не про­стим. Я себя не про­щу. И буду чув­ство­вать себя пре­да­те­лем по от­но­ше­нию к доч­ке: по­ста­вил свое лич­ное выше ее.

– По­зо­вем ее с со­бой в парк? – на вся­кий слу­чай уточ­нил.

– Да!

И тут же за­во­пи­ла во все гор­ло:

– Яго­да!

С кры­ши вы­сот­ки вспорх­ну­ли вверх пе­ре­пу­ган­ные го­лу­би, а сто­я­щая воз­ле ма­га­зи­на тач­ка за­во­пи­ла сиг­на­ли­за­ци­ей.

– Ско­лее, па­поч­ка! До­го­няй ее, а то сбе­жит! – про­зву­ча­ла ко­ман­да.

До­гна­ли.

На­деж­да, что Вик­то­рия со­гла­сит­ся свой день рож­де­ния от­ме­тить в на­шей ком­па­нии, была ни­чтож­ной.

Од­на­ко… эта де­вуш­ка меня уди­ви­ла и в этот раз. А даль­ше – все боль­ше и боль­ше.

С пер­вой ми­ну­ты, ко­гда моя дочь по­про­си­ла у нее воз­душ­ный ша­рик. За­тем, ко­гда со­гла­си­лась пой­ти с нами на ат­трак­ци­о­ны. И по­том – на про­тя­же­нии все­го на­ше­го пре­бы­ва­ния в пар­ке.

Жи­вая, ак­тив­ная, за­бот­ли­вая. Во­круг Маши хло­по­чет как ку­роч­ка–на­сед­ка. Как род­ная.

Сколь­ко у нас было мо­ло­дых кра­си­вых нянь, со­се­док, кол­лег по ра­бо­те, ни одна так себя не вела с моей до­че­рью. Пе­ре­до мной было, кру­ти­ли хво­ста­ми, а пе­ред доч­кой – толь­ко по необ­хо­ди­мо­сти и в моем при­сут­ствии.

Яго­да даже пах­нет по–осо­бен­но­му – клуб­нич­но–цит­ру­со­вым аро­ма­том. За­це­нил, пока раз­гры­зал узлы от лен­то­чек воз­душ­ных ша­ров. За­пол­нял лег­кие за­па­хом ее во­лос, пока об­ни­мал ее, ко­гда она ис­поль­зо­ва­ла меня как по­душ­ку без­опас­но­сти. Уже в тот мо­мент по­чув­ство­вал по­движ­ки в кро­ви и стра­те­ги­че­ски важ­ных ор­га­нах.

Не дев­чон­ка, а жи­вой аф­ро­ди­зи­ак. Жи­вая вода. Крем­лев­ская таб­лет­ка.

Кра­си­вая при­чем. Не де­лан­ная, как мод­но сей­час, а на­ту­раль­ная до кон­чи­ков во­лос. Без вы­пенд­ре­жа. Без же­ла­ния ка­зать­ся луч­ше, чем она есть. Без на­ме­ка на оза­бо­чен­ность и цели под­це­пить бо­га­то­го му­жи­ка.

Неуже­ли у нее ни­ко­го нет? Уда­ча, не ина­че. По­да­рок небес нам с Маш­кой на ее день рож­де­ния.

Дев­чон­ки убе­жа­ли впе­ред меня и за­ня­ли сво­бод­ную ла­воч­ку.

Ша­ри­ки тан­цу­ют у них над го­ло­ва­ми. Маш­ка бол­та­ет нож­ка­ми, Вика с лю­бо­вью в гла­зах при­гла­жи­ва­ет ей рас­тре­пан­ные во­ло­сы.

Я косы пле­сти не умею, Маш­ка тоже, а стричь себя не раз­ре­ша­ет. Да и мне, чест­но го­во­ря, ее во­ло­сы нра­вят­ся, они вьют­ся точь–в–точь как у моей ма­те­ри, Маш­ки­ной ба­буш­ки.

– Уста­ли? – спра­ши­ваю де­во­чек, по­рав­няв­шись с ла­воч­кой.

– Да! – в го­лос го­во­рят и за­хо­дят­ся сме­хом: – Хи–хи–хи. Ха–ха–ха.

Я уже на­чи­наю ви­деть в них ка­кое–то сход­ство. На­вер­ное, под­ра­жа­ние друг дру­гу, ко­пи­ро­ва­ние ми­ми­ки – ви­рус. Либо у моей доч­ки и Яго­ды пре­крас­ные ак­тер­ские дан­ные, ко­то­рые я толь­ко на­чал за­ме­чать.

– Есть хо­ти­те?

– Да!

– Тут неда­ле­ко есть кафе с лет­ней ве­ран­дой. Идем туда?

– Идем!

– Толь­ко чур, я пла­чу, – сто­по­рит­ся Яго­да. – Уго­щаю в честь мо­е­го дня рож­де­ния.

Губы–бан­ти­ки под­жи­ма­ет, гла­зи­ща­ми сво­и­ми свер­ка­ет, го­то­вая спо­рить, если я ска­жу нет.

И я бы ска­зал, но…

День рож­де­ния все–таки. Име­ет пра­во дик­то­вать усло­вия.

– Ни­кто тебя за язык не тя­нул, – пре­ду­пре­ждаю я.

По­то­му что знаю доч­ку. Она сей­час за­ка­жет все, что есть в меню, а сама съест ма­ко­вое зер­ныш­ко – вот и весь обед.

7. Ми­ха­ил. Ко­зел обык­но­вен­ный

На ве­ран­де мало сво­бод­ных сто­ли­ков, но нам ве­зет, один как раз осво­бо­дил­ся. За­ни­ма­ем ме­ста: де­воч­ки с од­ной сто­ро­ны, я на­про­тив.

Тут до­ста­точ­но уют­но, кру­гом цве­ты в горш­ках, на сто­лах чи­стые ска­тер­ти. Иг­ра­ет му­зы­ка.

Офи­ци­ант­ка при­но­сит нам меню, остав­ля­ет вы­би­рать.

Неожи­дан­но моя дочь про­яв­ля­ет чу­де­са вос­пи­тан­но­сти и так­та. Не за­ка­зы­ва­ет все под­ряд, а скром­но ты­чет паль­чи­ком в дет­ское меню, вы­би­рая блин­чи­ки с ка­ра­мель­ной на­чин­кой и шо­ко­лад­ным то­пин­гом.

Яго­да за­ка­зы­ва­ет то же са­мое. И я. За ком­па­нию. А еще всем по мо­лоч­но–клуб­нич­но­му кок­тей­лю.

Пока наш за­каз го­то­вит­ся, дев­чон­ки устро­и­ли фо­то­сес­сию. В ос­нов­ном Вика фо­то­гра­фи­ру­ет Машу. На свой те­ле­фон. Моя прин­цес­са с ра­до­стью по­зи­ру­ет вме­сте со сво­им при­зом – плю­ше­вым мед­ве­дем и воз­душ­ны­ми ша­ра­ми над го­ло­вой.

До­стаю свой те­ле­фон и не та­ясь, фо­таю Вик­то­рию. Она за­ме­ча­ет, сму­ща­ет­ся, и…

Щел­ка­ет меня в от­вет.

– Раз мы уже есть друг у дру­га, пред­ла­гаю об­ме­нять­ся но­ме­ра­ми те­ле­фо­нов.

Я все рав­но хо­тел вы­про­сить ее но­ме­рок, но тут как раз под­вер­нул­ся под­хо­дя­щий мо­мент.

– Вби­вай свой, – про­тя­ги­ваю ей свой га­д­жет.

У меня там на за­став­ке двух­лет­няя Маш­ка. Гла­зи­щи на пол­экра­на.

Вика за­ви­са­ет, раз­гля­ды­вая фо­то­гра­фию. Вижу – уми­ля­ет­ся.

Я уже по­нял, что де­тей она лю­бит. Но мою Маш­ку вы­де­ли­ла из всех, по­лю­би­ла силь­нее, при­ки­пе­ла.

Офи­ци­ант­ка при­но­сит нам наши за­ка­зы, рас­став­ля­ет та­рел­ки и ста­ка­ны.

Вика дает мне свой те­ле­фон, сама на­чи­на­ет уха­жи­вать за Ма­шей: сал­фет­ку ей на ко­ле­ни, за­тем блин­чик на­ча­ла ре­зать на ку­соч­ки. Ме­ло­чи, а я все под­ме­чаю. И мне все нра­вит­ся. Осо­бен­но Вика. Чем доль­ше раз­гля­ды­ваю, тем боль­ше де­та­лей под­ме­чаю.

Как кра­си­во пор­ха­ют вверх–вниз пу­ши­стые рес­ни­цы.

Как ман­ко бьет­ся го­лу­бая вен­ка на тон­кой шее.

Ост­рые клю­чи­цы, дви­же­ния гру­ди, ко­гда сме­ет­ся. Она у нее неболь­шая, но вы­со­кая и упру­гая. За­це­нил, ко­гда при­жи­мал к себе.

Алые, соч­ные как клуб­ни­ка, губы. Об­ли­зы­ва­ет их.

Если я ее при­гла­шу на сви­да­ние, пой­дет?

А если все же у нее кто–то есть?

По­че­му то­гда он се­год­ня не с ней? У нее ведь день рож­де­ния.

В отъ­ез­де?

Да­вай ду­мать, что у нее ни­ко­го нет? – до­го­ва­ри­ва­юсь сам с со­бой.

На за­став­ке ее те­ле­фо­на про­сто бу­кет цве­тов. Ро­маш­ки.

Нет у на­шей Яго­ды ни­ко­го зна­чи­мо­го в жиз­ни. Нет и все! – уте­шаю себя.

Мы те­перь есть у нее. Маш­ка и я.

Вот так вне­зап­но в на­шем с доч­кой мире по­яви­лась жен­щи­на.

Наша. Нут­ром чув­ствую.

За­да­ча – удер­жать лю­бы­ми спо­со­ба­ми.

Вби­ваю свой но­мер в ее кон­так­ты. Под­пи­сы­ваю про­сто «Ми­ха­и­л». На по­след­ней бук­ве вдруг те­ле­фон в моей руке виб­ри­ру­ет, а на экране вы­све­чи­ва­ет­ся ава­тар­ка ка­ко­го–то смаз­ли­во­го му­жи­ка и под­пись «Ко­зел обык­но­вен­ный».

– Вика, – зову ее, по­ка­зы­ваю, что ей зво­нят.

Сам счи­ты­ваю эмо­ции с ее кра­си­во­го лица. Хочу по­нять, по­че­му «Ко­зел обык­но­вен­ный». До­га­ды­ва­юсь, ко­неч­но, но…

Она мор­щит свой ма­лень­кий но­сик, раз­ду­мы­вая брать–не брать. И в ито­ге сма­хи­ва­ет зво­нок, не за­би­рая из моих рук свой те­ле­фон.

Он опять зво­нит. И та же участь. За­тем со­об­ще­ния сып­лют­ся – одно за дру­гим.

«Зай, возь­ми труб­ку»

«Не дуй­ся, ма­лыш, я про­сто по­го­во­рить»

«В кон­це кон­цов у тебя дню­ха, хочу по­здра­вить»

И все в та­ком духе во всплы­ва­ю­щих смс.

Яго­да не хо­чет с ним раз­го­ва­ри­вать, от­ве­чать. Я тоже не хочу, что­бы она от­ве­ча­ла ему, но…

Пока она не по­ста­вит с ним точ­ку, он так и бу­дет на­зва­ни­вать, пи­сать, на­по­ми­нать о себе, коз­лине. Надо ре­зать. Даже если бу­дет боль­но.

– Вдруг что–то важ­ное, Вик?

– Нет.

– Хо­чешь, я от­ве­чу?

– Я сама, – сда­ет­ся.

При­ни­ма­ет зво­нок, но от­ве­чать вы­хо­дит на ули­цу. Я не слы­шу, что она го­во­рит, толь­ко вижу как: сдер­жан­но, от­ры­ви­сто, вы­нуж­ден­но.

Что я за ду­рак та­кой? За­чем на­сто­ял на от­ве­те? У Яго­ды вон на­стро­е­ние ис­пор­ти­лось.

– Па­поч­ка, она вей­нет­ся? – Маша тоже раз­вол­но­ва­лась. Как и я, глаз с на­шей Яго­ды не сво­дит, про бли­ны за­бы­ла.

– Ко­неч­но вер­нет­ся, – успо­ка­и­ваю ее. – Ешь.

Сам кру­жу взгля­дом во­круг, ду­мая, что пред­при­нять, как спа­сти по­ло­же­ние.

Взгляд уты­ка­ет­ся в гор­шок с цве­та­ми. Ну ко­неч­но! Вот я бес­то­лочь! – мыс­лен­но даю себе под­за­тыль­ник. И тут же оправ­ды­ва­юсь: за­был как это – уха­жи­вать за жен­щи­ной. За взрос­лой жен­щи­ной. У ко­то­рой се­год­ня, меж­ду про­чим, день рож­де­ния! А она без по­дар­ка.

– Слышь, па­цан, – све­сив­шись с пе­рил, под­зы­ваю к себе пар­ниш­ку лет две­на­дца­ти. Он на са­мо­ка­те ка­тал­ся, оста­но­вил­ся как раз воз­ле кафе.

Недо­вер­чи­во по­ко­сил­ся, но по­до­шел.

– Чего надо??

Про­тя­ги­ваю ему ку­пю­ру.

– Сго­няй в цве­точ­ный, купи ро­маш­ки. На все. При­не­сешь, еще столь­ко же по­лу­чишь.

– На­фиг в цве­точ­ный? Вон баб­ки си­дят, про­да­ют…

И прав­да, мет­рах в пя­ти­стах в те­неч­ке рас­по­ло­жил­ся несанк­ци­о­ни­ро­ван­ный цве­точ­ный ры­но­чек.

– Доб­ро. Толь­ко быст­ро, окей?

– Щас.

Че­рез ми­ну­ту при­но­сит охап­ку ро­ма­шек. От­даю ему ку­пю­ру, как обе­щал.

– Толь­ко тс–с, – про­шу Маш­ку. – Это по­да­рок Вике.

– Хо­ошо, – хит­рень­ко.

Кла­ду бу­кет на со­сед­ний стул.

Яго­да воз­вра­ща­ет­ся. Взвин­чен­ная. Щеки ру­мя­ные, в гла­зах бу­шу­ют недо­воль­ные ис­кры.

– Все нор­маль­но? – вгля­ды­ва­юсь в ее гла­за, си­лясь уга­дать, что ей этот Ко­зел на­го­во­рил.

– Да, все нор­маль­но, – под­жи­ма­ет губы.

– Это тебе, – вру­чаю ей ро­маш­ки. – С днем рож­де­ния!

– Ва–ау! – вспых­ну­ли ее гла­за ра­до­стью. – Мои лю­би­мые! Но как?.. – ме­чет­ся взгля­дом с меня на Маш­ку и об­рат­но. – Ко­гда?.. Где вы их взя­ли?

– Сю­п­лиз!

– Сюр­приз, – под­твер­ждаю.

– Боже… они пре­крас­ны! – за­ры­ва­ет­ся но­сом в бу­кет. – Обо­жаю ро­маш­ки. Спа­си­бо вам! – на­кло­ня­ет­ся к Маше и с чув­ством це­лу­ет ее в ма­ков­ку.

– А меня?

– А–а… – те­ря­ет­ся, – эм–м… Буду долж­на?

– Лов­лю на сло­ве.

– Да­вай­те есть уже, я про­го­ло­да­лась! – спо­хва­ти­лась Вика.

– А я уже по­чти все съе­ла, – по­хва­ста­лась Маш­ка. – По­след­ний ку­со­чек остал­ся. Ам! – за­пи­хи­ва­ет его в рот.

– О, ка­кая ты мо­ло­дец!

От­ло­жив бу­кет на край сто­ла, Вика пе­ре­клю­чи­лась на доч­ку и сно­ва за­улы­ба­лась. Вы­уди­ла из сво­е­го рюк­зач­ка влаж­ные сал­фет­ки, ак­ку­рат­но стер­ла сле­ды шо­ко­ла­да со щек Ма­рии. А по­том взя­ла и по­це­ло­ва­ла ее еще раз. В нос. Чем рас­сме­ши­ла мою прин­цес­су.

А по­том у нее са­мой пач­ка­ет­ся уго­лок губ.

– Вик­то­рия, – зову.

– А?

– Замри.

Рас­па­хи­ва­ет гла­зи­щи. Не дви­га­ет­ся. Толь­ко рес­ни­цы пор­ха­ют вверх–вниз.

Тя­нусь к ней че­рез весь стол. На­ме­рен­но за­быв про сал­фет­ки, мед­лен­но сти­раю паль­цем шо­ко­лад с бар­хат­ной кожи. Губы у нее мяг­кие, соч­ные. Хо­чет­ся ка­сать­ся еще и еще. Не толь­ко паль­ца­ми. Гу­ба­ми. Всю. Вез­де.

В го­ло­ве ге­не­ри­ру­ют­ся кар­тин­ки 18+. Я и Вика. В моей по­сте­ли и на дру­гих по­верх­но­стях. Со мной. Моя. Изо дня в день.

Тело опять от­зы­ва­ет­ся на эту жен­щи­ну. Толь­ко на нее. Все что было ра­нее, од­но­ра­зо­вое, бес­чув­ствен­ное, сей­час по­мерк­ло, стер­лось, ис­чез­ло.

Опре­де­лен­но, надо за­би­рать Вик­то­рию себе. Бу­дет моей жен­щи­ной, а Маш­ке ма­мой.

Но это меч­ты.

Если Вика не за­хо­чет…

А я как–то от­вык уха­жи­вать за жен­щи­на­ми так, что­бы про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние, влю­бить. В ос­нов­ном, они сами про­яв­ля­ли ини­ци­а­ти­ву, я брал го­то­вое. Нена­дол­го. Чи­сто удо­вле­тво­рить по­треб­но­сти.

Вику же ин­те­ре­су­ет толь­ко моя дочь, а я так – при­ло­же­ние к ма­лыш­ке.

– Ой… – со­би­раю бро­ви до­ми­ком. Изоб­ра­жаю се­рьез­ную оза­бо­чен­ность.

– Что та­кое? – пу­га­ет­ся.

– При­маг­ни­тил­ся к тебе, – дер­гаю ру­кой, как буд­то не могу ото­рвать паль­цы от угол­ка ее губ.

Иг­ра­ем ино­гда так с Маш­кой, по­это­му доч­ка в теме, хи­хи­ка­ет си­дит.

– Всё, при­кле­ил­ся на­мерт­во. Вика, нель­зя быть та­кой слад­кой! – с уко­ром.

– Я не спе­ци­аль­но, – хло­па­ет она рес­ни­ца­ми. – Что де­лать? – вклю­ча­ясь в игру, изоб­ра­жа­ет па­ни­ку.

– Це­ло­вать меня!

– Немед­лен­на! – под­хва­ты­ва­ет дочь.

– Здесь? – Яго­да вра­ща­ет гла­за­ми, на­по­ми­ная, что во­круг люди. Мне, чест­но го­во­ря, на них все рав­но, но де­вуш­ке… – За­пи­шем еще один долг? – пля­шут в ее гла­зах лу­ка­вые ис­кор­ки.

– Ой, про­цен­тов на­бе­жи–ит… – стра­щаю.

Толь­ко Вика не из пу­ган­ных.

– Что по­де­лать… – раз­во­дит ру­ка­ми.

Если я пра­виль­но по­ни­маю…

Это да?

А–а–а! Я ве­зун­чик!

Мне по­па­лась иде­аль­ная жен­щи­на!

С со­жа­ле­ни­ем от­ни­маю паль­цы от ее лица. Хотя не хо­те­лось. На­по­сле­док огла­дил ее щеку, по­ка­за­лось, что при­льну­ла даже и чуть за­ка­ти­ла гла­за.

– От­крою тебе сек­рет, Яго­да, – что­бы за­нять чем–то руки, бе­русь за нож и вил­ку, кром­саю свой блин­чик, хотя есть со­всем не хо­чет­ся. У меня го­лод дру­го­го пла­на.

– ???

– Я тоже ужас­ный слад­ко­еж­ка.

– А–а! Я так и зна­ла! – Вика хло­па­ет в ла­до­ши.

– От­ку­да? – при­шел мой че­ред удив­лять­ся.

– По­то­му что все мед­ве­ди лю­бят сла­день­кое!

– Мед­ве­ди? Это я, что ли, мед­ведь?

– Да!

– Это по­че­му это?

Мед­ве­дем меня еще ни­кто не на­зы­вал.

– По­то­му что ты боль­шой, – за­ги­ба­ет паль­цы.

– Лад­но, при­ни­ма­ет­ся.

– Лох­ма­тый.

– Ну–у… – за­пус­каю паль­цы в во­ло­сы, дей­стви­тель­но об­рос. И бо­ро­ду надо сбрить, жар­ко, – это вре­мен­но.

– А еще па­поч­ка ычать уме­ет, – сда­ет меня Маш­ка.

– Ры­чать? Се­рьез­но? – Вика округ­ля­ет гла­за. – Как на­сто­я­щий мед­ведь?

– Это если кто–ни­будь очень вы­про­сит, – по­яс­няю. – И кого не жал­ко. А во­об­ще я очень даже доб­рый. Маш, ска­жи?

– Да!

– Ясно, а кро­ме ры­ча­ния что еще уме­ет твой папа, Ма­шунь?

– Мур­лы­кать, – хи­хи­ка­ет доч­ка.

– Точ­но, мур­лы­кать, – усме­ха­юсь. – И еще мно­го чего, – мно­го­зна­чи­тель­но иг­раю бро­вя­ми. – По­ка­жу по­том.

Оу, надо же, как Яго­да наша сму­ти­лась. На­вер­ное, тоже кар­тин­ки 18+ пред­ста­ви­ла в сво­ей хо­ро­шень­кой го­ло­ве.

– А еще… имя у тебя… го­во­ря­щее.

– Лад­но, уго­во­ри­ла, – сда­юсь, – мед­ведь так мед­ведь.

Бол­та­ем еще. Обо всем и ни о чем од­но­вре­мен­но. Хо­ро­шо мне с Ви­кой, лег­ко, спо­кой­но. Она ве­се­лая. Не лег­ко­мыс­лен­ная, нет, имен­но ве­се­лая.

Маш­ка до­воль­ная.

Дыра, ко­то­рая зи­я­ла в гру­ди по­след­ние два с по­ло­ви­ной года, вдруг за­тя­ну­лась. Я на­ко­нец по­чув­ство­вал себя пол­но­цен­ным.

Ма­рья на­елась бли­нов и эмо­ций, за­кле­ва­ла но­сом.

Беру ее на руки, ухо­дим из кафе, доч­ка за­сы­па­ет у меня на ру­ках.

Мед­лен­но идем мимо пар­ка. На­ка­та­лись на ка­ру­се­лях, боль­ше не тя­нет, да и Маша уста­ла, усну­ла. Мед­ве­жон­ка, что мы вы­иг­ра­ли, несет Вика. При­жа­ла его к гру­ди вме­сте с бу­ке­том ро­ма­шек.

– По­че­му «Ко­зел обык­но­вен­ный»? – за­даю му­чав­ший меня во­прос.

– По­то­му что… в чу­жой ого­род по­ха­жи­вал, – ве­дет пле­чом Вика, буд­то хо­чет ски­нуть с себя вос­по­ми­на­ния.

– Быв­ший твой?

Не от­ве­ча­ет. Спря­та­ла лицо в ро­маш­ках, одни гла­за оста­лись. Смот­рит пря­мо пе­ред со­бой.

Зна­чит, быв­ший.

– Чего хо­тел от тебя?

– Осо­знал, что по­те­рял луч­шее, что у него было, рас­ка­ял­ся, «люб­лю–немо­гу», и все в та­ком духе.

– Про­стишь?

– Пре­да­те­лей не про­щаю.

– Это пра­виль­но, – раз­ли­ва­ет­ся теп­ло у меня в гру­ди. – Я тоже не про­щаю пре­да­те­лей.

– Миш… – ше­по­том.

– М?

– А где Ма­ши­на мама? – еще тише, что­бы доч­ка не услы­ша­ла.

– Умер­ла, – мгно­вен­но за­кры­ва­юсь.

По­то­му что… уже не боль­но. Пе­ре­бо­лел за два с по­ло­ви­ной года. Но вос­по­ми­на­ния от­да­ют фан­том­ной бо­лью за гру­ди­ной. Маш­ка силь­но пла­ка­ла, маму зва­ла, жда­ла дол­го. За нее пе­ре­жи­вал боль­ше, чем за себя.

– Бо­ле­ла? – да­вит Вика.

По­ни­маю ее лю­бо­пыт­ство, но не могу рас­ска­зать все­го.

– Мгм.

– Мне очень жаль… – Вик­то­рия со­чув­ствен­но по­гла­жи­ва­ет меня по пред­пле­чью. – Но вы с Ма­шей мо­лод­цы, от­лич­но дер­жи­тесь.

Ради Маши и дер­жал­ся. А те­перь вот – Яго­да у нас. И на душе лег­че. Буд­то раз­де­лил свою ношу с близ­ким че­ло­ве­ком.

8. Вика. Дол­ги с про­цен­та­ми

Мы идем мимо той стек­лян­ной сте­ны, где утром я лю­бо­ва­лась со­бой и ко мне по­до­шла Маша. А сей­час там отоб­ра­жа­ет­ся кра­си­вая се­мей­ная пара с ма­лыш­кой на ру­ках муж­чи­ны.

Жаль, что у нас обо­их за­ня­ты руки. Я бы хо­те­ла за­пе­чат­леть нас вот та­ких – утом­лен­ных, но счаст­ли­вых.

– Ты не устал? – пе­ре­жи­ваю, по­то­му что идем мы уже до­воль­но дав­но, а у Миши на ру­ках спя­щая доч­ка. Он хоть и силь­ный муж­чи­на, но силь­ные, бы­ва­ет, тоже уста­ют.

– Мы по­чти при­шли. Вон моя ма­ши­на, – ки­ва­ет на сто­ян­ку у тор­го­во­го цен­тра.

– Уже?

На душе груст­но – сей­час рас­ста­нем­ся. А Ма­шень­ка спит, и я не ска­жу ей про­щаль­ных слов.

Под­хо­дим к до­воль­но боль­шой ма­шине. Она идет Ми­ха­и­лу. Со­лид­ная, бле­стя­щая, чер­ная.

Ну да, Миша не по­хож на ря­до­во­го сан­тех­ни­ка или слу­жа­ще­го сред­не­го зве­на. Не брит – един­ствен­ный ми­нус, в осталь­ном недо­стат­ков нет. У него и брю­ки, и ру­баш­ка из ка­че­ствен­ной тка­ни, а Ма­шень­ка и во­все ма­лень­кая мод­ни­ца.

Явно жи­вут в до­стат­ке. Но даже будь они небо­га­ты­ми, я все рав­но не пе­ре­ста­ла бы их лю­бить.

Рас­те­рян­но топ­чусь ря­дом, пока Ми­ха­ил осто­рож­но устра­и­ва­ет доч­ку в дет­ское ав­то­крес­ло. Маша не про­сы­па­ет­ся, толь­ко гром­ко взды­ха­ет. При­сте­ги­ва­ет ее рем­ня­ми, за­со­вы­ва­ет воз­душ­ные шары в са­лон, они вы­ры­ва­ют­ся, но муж­чи­на про­вор­нее, успе­ва­ет за­крыть дверь.

Вот сей­час он по­вер­нет­ся и…

Что го­во­рить? Про­щать­ся? Но­ме­ра­ми мы уже об­ме­ня­лись.

Ку­саю губы, с ме­ста дви­нуть­ся не могу, ноги буд­то свин­цом на­ли­лись.

– Вот это мы ее умо­та­ли, даже не просну­лась, – Миша, тихо при­крыв дверь, раз­вер­нул­ся. – Ты тоже уста­ла? – всмат­ри­ва­ет­ся в мои гла­за.

– Нет. Про­сто… жаль, что день за­кан­чи­ва­ет­ся, – груст­но улы­ба­юсь. Про­тя­ги­ваю ему наш приз – плю­ше­во­го мед­ве­дя. – Это Ма­шин по­да­рок.

Миша не за­би­ра­ет иг­руш­ку. Вме­сто это­го об­хва­ты­ва­ет сво­и­ми ру­чи­ща­ми мои ла­до­ни, сжи­ма­ю­щие по­да­рок. Они у него теп­лые, уют­ные и неж­ные. Боль­шие паль­цы сколь­зят по моей коже, лас­ка­ют. И гла­за си­ние–си­ние, доб­рые. Губы… на­вер­ное мяг­кие. По­про­бо­вать бы. Ин­те­рес­но, бо­ро­да мяг­кая или жест­кая? Бу­дет ще­кот­но, если по­це­лу­ем­ся?

Я долж­на ему два по­це­луя. И даже с про­цен­та­ми. Сама на­про­си­лась, а дол­ги нуж­но от­да­вать.

Ки­даю быст­рые взгля­ды по сто­ро­нам. Ни души во­круг. Це­ло­вать­ся мож­но сколь­ко угод­но.

Но…

Имен­но сей­час сме­лость по­ки­да­ет меня. Внут­рен­ний го­лос твер­дит, что мы толь­ко по­зна­ко­ми­лись, ка­кие по­це­луи? За кого меня при­мет Ми­ха­ил? За лег­ко­до­ступ­ную де­ви­цу?

Мож­но от­сро­чить долг, а? Мы же еще встре­тим­ся, вер­но?

Миша мол­чит. Смот­рит на меня лас­ко­во и мол­чит. Точ­нее, го­во­рит гла­за­ми, там мно­го чего на­ме­ша­но: при­зна­тель­ность, бла­го­дар­ность, вос­хи­ще­ние, что–то глу­бо­ко лич­ное.

Вот сей­час он на­смот­рит­ся на меня и ска­жет: «С­па­си­бо, что со­ста­ви­ла нам ком­па­нию, было ве­се­ло, те­перь про­щай». А по­том уедет. И уже груст­но.

Опе­ре­жаю его, вы­па­ли­вая:

– Это был са­мый луч­ший мой день рож­де­ния! Спа­си­бо вам боль­шое. Тебе и Маше.

– Пред­ла­гаю по­вто­рить, – хрип­ло про­из­но­сит.

– Че­рез год?

– Э–э, нет, это слиш­ком дол­го. Хотя бы на сле­ду­ю­щих вы­ход­ных.

– Я со­глас­на.

Вы­па­ли­ваю, а сама тут же под­счи­ты­ваю, что до сле­ду­ю­щих вы­ход­ных це­лая неде­ля! Семь бес­ко­неч­но длин­ных дней!

– Едем? – со­би­ра­ет­ся от­крыть мне пе­ред­нюю дверь.

– К–куда?

– До­мой. Или ты ду­ма­ла, я тебя про­сто так от­пу­щу на це­лую неде­лю?

– Раз­ве нет?

– Во–пер­вых, Маша проснет­ся, спро­сит про тебя, что я ей ска­жу, если ты от­ка­жешь­ся?

При­ку­сы­ваю губу. Ко­неч­но, де­воч­ка рас­стро­ит­ся, да и я не смо­гу вы­ки­нуть ее из го­ло­вы, буду вспо­ми­нать каж­дую ми­ну­ту и силь­но–силь­но ску­чать.

– А во–вто­рых… – Миша де­ла­ет мно­го­зна­чи­тель­ную па­у­зу, – ты мне кое–что долж­на, пом­нишь? С про­цен­та­ми.

На­вис надо мной. Боль­шой, мощ­ный. В си­них гла­зах хищ­ный блеск. Он не толь­ко долг с про­цен­та­ми пря­мо сей­час за­бе­рет, а всю меня со­жрет. Пря­мо тут. На сто­ян­ке.

– Миш, Миш, стой, – упи­ра­юсь ла­до­ня­ми ему в грудь. У–у, ка­кая твер­дая. Гра­нит про­сто. – Я так быст­ро не могу. Мы же толь­ко по­зна­ко­ми­лись…

– Это не зна­чит, что ты мне не нра­вишь­ся, – по­спеш­но до­бав­ляю, по­то­му что си­ние гла­за на­про­тив вдруг по­тем­не­ли. – Про­сто мне нуж­но чуть боль­ше вре­ме­ни…

– Надо было к бу­ке­ту еще кон­фет ку­пить, да?

– Ми–ша, – ста­но­вит­ся смеш­но. Уты­ка­юсь лбом ему в грудь, едва сдер­жи­ваю смех. Скре­щи­ва­ет руки у меня на спине. Об­ни­ма­ет креп­ко, но лас­ко­во.

– По–мо­е­му, мы ста­дию зна­ком­ства про­ско­чи­ли до­ста­точ­но успеш­но, – опа­ля­ет мои во­ло­сы го­ря­чим ды­ха­ни­ем. – Мож­но пе­ре­хо­дить к сле­ду­ю­щей.

– Зна­ком­ство с ро­ди­те­ля­ми?

– А черт, есть еще эта ста­дия, да? Я ду­мал, сна­ча­ла что–ни­будь бо­лее… ин­тим­ное.

Мои уши, щеки вспы­хи­ва­ют ог­нем.

– Ты меня сму­ща­ешь, – толь­ко и могу от­ве­тить на его сме­лое за­яв­ле­ние.

Это не зна­чит, что я сама не хочу рас­ста­вать­ся с Ми­шей и доч­кой. Что я не хочу его как муж­чи­ну. Меня тя­нет к нему, как к маг­ни­ту. Млею от его за­па­ха, ко­ле­ни под­ка­ши­ва­ют­ся, сто­ит толь­ко ока­зать­ся в его объ­я­ти­ях, а от низ­ко­го с хри­пот­цой темб­ра му­раш­ки пус­ка­ют­ся в пляс по все­му телу.

– Мне нуж­но до­мой, – го­во­рю не то, что ду­маю. Но мне ка­жет­ся, так бу­дет пра­виль­но.

Шум­но втя­ги­ва­ет в себя воз­дух.

– Что я Маш­ке ска­жу?

– Что мы обя­за­тель­но еще уви­дим­ся.

Он ве­зет меня ко мне до­мой. Меж­ду нами по­вис­ло на­пря­же­ние, недо­ска­зан­ность гло­жет, из­во­дит со­мне­ни­я­ми.

Пра­виль­но ли я по­сту­паю? Не упу­щу ли са­мое важ­ное, зна­чи­мое в моей жиз­ни?

Руки у мед­ве­дя очень кра­си­вые. Силь­ные, с вы­пук­лы­ми ве­на­ми, чер­ны­ми во­ло­са­ми от за­пя­стья. Паль­цы уве­рен­но сжи­ма­ют руль. Мыс­лен­но фо­то­гра­фи­рую их, скла­ды­ваю в ко­пи­лоч­ку па­мя­ти.

– Здесь? – тор­мо­зит у мо­е­го подъ­ез­да. Не за­ме­ти­ла, как до­е­ха­ли. Быст­ро очень.

– Да.

– Спа­си­бо, что под­вез. И еще раз – спа­си­бо за празд­ник.

Обо­ра­чи­ва­юсь на­зад. Маша спит в сво­ем крес­ле. Кра­си­вая де­воч­ка. Уже род­ная.

– Так что там с дол­гом? – на­по­ми­на­ет Ми­ха­ил. Тоже скло­нил­ся по­смот­реть на дочь и наши лица те­перь очень близ­ко.

Долг!

Со­се­ди уви­дят, бу­дут су­да­чить, – вдруг всплы­ва­ет оче­ред­ная от­маз­ка.

Ай, да по­ду­ма­ешь! – от­ма­хи­ва­юсь от нее.

Наши губы все бли­же друг к дру­гу. Мне очень хо­чет­ся по­це­луя от мед­ве­дя, и в то же вре­мя от­тя­ги­ваю его. По­то­му что по­сле него нам при­дет­ся рас­стать­ся. Мне – вер­нуть­ся в свою квар­ти­ру, в ко­то­рой нет даже кота. Мише – увез­ти Машу. И себя.

Не хочу!!!

– Це­вуй­тесь уже. Мне бла­ти­ка надо, – за на­ши­ми спи­на­ми вдруг раз­дал­ся сон­ный го­ло­сок Ма­шень­ки.

Мы от­пря­ну­ли друг от дру­га как ошпа­рен­ные. Я, вы­та­ра­щив гла­за на Мишу, за­жа­ла рот ру­кой. Серд­це за­би­лось как у ис­пу­ган­но­го кро­ли­ка.

По­па­лись! – про­чи­та­ла в Ми­ши­ных гла­зах смеш­ли­вое.

В окно с моей сто­ро­ны вдруг раз­дал­ся стук.

Обо­ра­чи­ва­юсь.

Ар­тем.

Улыб­ка спол­за­ет с мо­е­го лица.

Я же все ему ска­за­ла по те­ле­фо­ну! Хотя и по те­ле­фо­ну он ту­пил или де­лал вид, что не по­ни­ма­ет. И вот итог: ждет меня у подъ­ез­да.

Глад­ко вы­бри­тый, с уло­жен­ны­ми вос­ком во­ло­са­ми.

В об­тя­ги­ва­ю­щей го­лу­бой ру­баш­ке с ко­рот­ким ру­ка­вом. В уз­ких клет­ча­тых брю­ках – его лю­би­мый фа­сон. Сей­час, на фоне Ми­ха­и­ла, Ар­тем вы­гля­дит несколь­ко… гла­мур­но. Мне неудоб­но за него пе­ред Ми­шей.

В ру­ках у Ар­те­ма огром­ный бу­кет бе­лых роз. Он лю­бит де­лать ши­ро­кие же­сты.

Рань­ше я лю­би­ла бе­лые розы. Но по­сле рас­ста­ва­ния с ним ока­за­лось, что ро­маш­ки на­мно­го ми­лее.

Быв­ший паль­цем по­ка­зы­ва­ет, что­бы вы­хо­ди­ла к нему. Не до­жи­да­ясь, ко­гда вый­ду, идет к подъ­ез­ду. Он что, ду­ма­ет, я пущу его в квар­ти­ру?

– Ко­зел обык­но­вен­ный? – на­хму­рил­ся Миша. – Пой­ду, по­го­во­рю с ним.

– Нет, – хва­таю его за руку, оста­нав­ли­вая, – я сама. Вы по­ез­жай­те. Я по­зво­ню чуть поз­же, лад­но?

Вы­ска­ки­ваю из ма­ши­ны быст­рее, чем услы­шу от­вет. По­то­му что не могу до­пу­стить скан­да­ла, стыч­ки муж­чин, лю­бо­пыт­ных глаз со­се­дей и сплет­ни.

– Пока–пока, Ма­шень­ка! – по­сы­лаю де­воч­ке воз­душ­ный по­це­луй.

Ма­лыш­ка хму­рит­ся точь–в–точь как ее отец. Недо­воль­но зыр­ка­ет на Ар­те­ма.

Я все решу! – обе­щаю себе и им.

9. Мед­ведь как есть мед­ведь

По­про­ща­лась, да? Так зна­чит? Пока–пока?

Да не могу я уехать! – со всей дури бью ла­до­ня­ми по рулю. – Дер­жишь ты меня, Вик­то­рия, неви­ди­мы­ми сталь­ны­ми ка­на­та­ми.

Сижу, как иди­от пя­люсь на па­роч­ку у подъ­ез­да. Яго­да моя и «Ко­зел обык­но­вен­ный». Узнал я его.

На­по­ма­жен­ный ще­гол. Щуп­лый, но выше Вики. От это­го, вижу по мор­де, чув­ству­ет свое пре­вос­ход­ство над ней. Вти­ра­ет ей там что–то.

От­крой я окно – услы­шу.

Но я не хочу.

Мне хва­та­ет немо­го кино, что­бы по­нять, что Ягод­ка не рада щуп­ло­му. Сдер­жан­на, но на лице гри­ма­са от­вра­ще­ния.

«Пре­да­те­лей не про­ща­ю» – ее сло­ва.

Но… вдруг там ка­кие–то чув­ства оста­лись, а у него моз­го­пуд­ри­тель­ные ар­гу­мен­ты?

– Это кто та­кой? – недо­воль­но спра­ши­ва­ет доч­ка. Просну­лась прин­цес­са моя окон­ча­тель­но, к окну при­лип­ла.

– Не знаю, – съез­жаю с от­ве­та. Не объ­яс­нять же…

– Нека­а­си­вый дядь­ка, – вор­чит.

– Со­гла­сен.

– Неха­во­ший.

– Под­дер­жи­ваю.

– Да­вай его по­бьем?

– Нель­зя, Маша, бить лю­дей.

Без при­чи­ны.

Хотя при­чи­на вот она – сто­ит пе­ред этим пи­жо­ном с бу­ке­том цве­тов тя­же­лее ее са­мой. Ро­ма­шек из–за них не ви­дать.

По дви­же­ни­ям его го­ло­вы по­ни­маю – на­пра­ши­ва­ет­ся в го­сти. Ки­ва­ет типа пой­дем к тебе. Но Вика кре­мень – сто­ит на ме­сте, от­ри­ца­тель­но ка­ча­ет го­ло­вой, бро­ви свои изящ­ные со­бо­ли­ные хму­рит.

Но если он ее уго­во­рит, а она сдаст­ся…

– Мож­но, – упря­мит­ся доч­ка.

А ино­гда и нуж­но, – ду­маю про себя, но вслух толь­ко шум­но вы­ды­хаю че­рез нозд­ри. Ибо че­лю­сти мои сжа­ты так, что зу­бам боль­но.

Вика бро­са­ет на нас ви­но­ва­тый взгляд. Как буд­то из­ви­ня­ет­ся за то, что мы ви­дим. Ей неудоб­но пе­ред нами. Пе­ре­до мной.

Но ко­гда ко­зел сво­и­ми от­ма­ни­кю­рен­ны­ми ко­пыт­ца­ми бе­рет ее за ло­ко­ток, а она вы­ры­ва­ет­ся, тер­пе­ние мое ло­па­ет­ся.

– Сиди здесь, я ско­ро, – при­ка­зы­ваю доч­ке.

– Дай ему, па­поч­ка!

Я от Маш­ки­но­го на­пут­ствия аж при­тор­мо­зил на мгно­ве­ние.

От­ку­да у моей крош­ки эти кро­во­жад­ные нот­ки? Я по­ни­маю, был бы па­цан, но у меня де­воч­ка!

Это все от­сут­ствие ма­те­ри ска­зы­ва­ет­ся! Надо ис­прав­лять.

Яго­да ме­ня­ет­ся в лице, ко­гда ви­дит, что я при­бли­жа­юсь. Рот шо­ки­ро­ва­но от­кры­ва­ет­ся, но зву­ка не про­из­но­сит. И это хо­ро­шо. По­то­му что я, млять, не на­стро­ен сей­час раз­го­ва­ри­вать!

Под­хо­жу к этим дво­им. У пи­жо­на вы­тя­ги­ва­ет­ся от удив­ле­ния лицо.

– Вы что–то хо­те­ли? – кри­во усме­ха­ет­ся. Но не на­ры­ва­ет­ся. Ви­дит, что я не в на­стро­е­нии лю­без­ни­чать. Да и мел­кий он про­тив меня, тоже по­ни­ма­ет.

– Хо­тел, – цежу сквозь зубы. – И хочу.

Наг­ло вы­ры­ваю ЕГО бу­кет из рук Яго­ды. Ре­аль­но тя­же­лый.

– Жен­щине нель­зя тя­же­сти но­сить, ей ро­жать еще, – всо­вы­ваю его в руки да­ри­те­ля. А по­том, под ти­хий вскрик дев­чон­ки, од­ним ма­хом под­хва­ты­ваю ее на руки. Неве­со­мая по­чти. Чуть–чуть тя­же­лее Маш­ки.

Вика цеп­ля­ет­ся паль­чи­ка­ми мне в пле­чи.

Да не уро­ню я! – под­ми­ги­ваю ей.

Раз­во­ра­чи­ва­юсь и ско­рым ша­гом несу к ма­шине.

– Э–э, му­жик! Это моя жен­щи­на! Вер­ни на ме­сто! – вспе­ту­шил­ся мачо сза­ди.

– Вер­нуть? – спра­ши­ваю при­тих­шую от шока Яго­ду.

– Нет, – кач­ну­ла го­ло­вой.

На душе по­хо­ро­ше­ло как ни­ко­гда.

Свое за­брал! – рас­пи­ра­ет внут­рен­но­сти. – МОЯ!

При­жал свою Яго­ду креп­че к гру­ди. Так бы и но­сил на ру­ках всю жизнь.

– Ро­жать? – пе­ре­спра­ши­ва­ет. От шока еще не ото­шла.

– Ро­жать, – под­твер­ждаю. – Бра­тьев для Маш­ки. Саш­ку и Паш­ку.

– А вдруг… На­таш­ку рожу?

– На­таш­ку тоже хо­ро­шо. Чем боль­ше де­ток, тем луч­ше.

– По­тя­нешь?

– Лег­ко!

Уса­жи­ваю ее на пе­ред­нее си­де­нье.

– Ви­ку­ля, ты чо тво­ришь? – под­ле­та­ет к ма­шине возо­мнив­ший себя бес­смерт­ным за­дох­лик. – Слышь, ты куда ее ве­зешь?

За­хло­пы­ваю дверь. Раз­во­ра­чи­ва­юсь. Смот­рю свер­ху вниз на пи­жо­на, как на про­тив­ную зе­ле­ную муху. Я ж его од­ной ле­вой… а он – бес­страш­ный, что ли? Ко­пы­та­ми бьет, нос за­драл, ис­кры ме­чет. Ну, как ис­кры, так, про­блес­ки туск­лой лам­поч­ки.

Е–мае, у него блеск на гу­бах. Фу!

– За­муж я ее везу. А ты, Ко­зел обык­но­вен­ный, сво­бо­ден.

Лег­ко, как тро­стин­ку, ото­дви­гаю его в сто­ро­ну, осво­бож­даю себе до­ро­гу. Об­хо­жу ма­ши­ну. Бо­ко­вым зре­ни­ем вижу, что рва­нул коз­ли­на выз­во­лять мою Яго­ду из за­то­че­ния. За руч­ку схва­тил­ся. А Вика возь­ми да на­да­ви на кноп­ку. За­бло­ки­ро­ва­ла дверь.

– Вика, кто это? – сту­чит в стек­ло, за­гля­ды­ва­ет в са­лон. – Ты его зна­ешь? Мне вы­звать по­ли­цию?

– Себе вы­зо­ви, – бро­саю ему на­по­сле­док. – И ско­рую за­од­но. Пусть тебе, та­ко­му кра­си­во­му, клиз­му добра сде­ла­ют.

Даже немно­го разо­ча­ро­ван, что так лег­ко до­бы­чу свою за­брал.

– Вот те­перь точ­но к нам до­мой едем, – за­няв свое ме­сто, за­во­жу мо­тор. – Дол­ги от­ра­ба­ты­вать и Маш­кин за­каз вы­пол­нять. Воз­ра­же­ния есть? Воз­ра­же­ний нет, – сам от­ве­чаю на свой во­прос и де­лаю то, что дол­жен был сде­лать еще на сто­ян­ке: уво­жу Яго­ду к себе до­мой.

10. Вика. Я буду ма­мой!

У мед­ве­дя боль­шой дом в спаль­ном рай­оне го­ро­да. Вы­со­кий за­бор. За ним – сад и сам дом. До­рож­ки из брус­чат­ки. Все та­кое ухо­жен­ное, кра­си­вое.

– Там у нас плуд, – ве­дет меня за руку Маша. Мой ма­лень­кий чу­дес­ный экс­кур­со­вод. – В нем ка­а­си пла­ва­ют.

– Ух ты! – с вос­хи­ще­ни­ем кру­чу го­ло­вой.

Миша идет чуть по­за­ди. Встре­ча­юсь с ним взгля­дом и…

«Люб­лю те­бя» – мыс­лен­но при­зна­юсь ему.

По­то­му что по­ко­рил. Влю­бил. С пер­во­го взгля­да. И я счаст­ли­ва, что фи­ли­гран­но по­слал Ар­те­ма. Сама я не смог­ла до­ход­чи­во объ­яс­нить, по­че­му меня от него тош­нит.

– А туда мы с па­пой за гии­ба­ми хо­дим, – Маша по­ка­зы­ва­ет в сто­ро­ну неболь­шой ро­щи­цы за участ­ком. – Толь­ко их там нету.

– Здо­ро­во!

– Там у меня ба­тут и гол­ка.

Боль­шой дет­ский го­ро­док сто­ит на лу­жай­ке. И мне ка­жет­ся, где–то за де­ре­вья­ми обя­за­тель­но дол­жен быть фон­тан.

У ре­бен­ка тут столь­ко раз­вле­че­ний! Про­сто чудо, что они имен­но се­год­ня по­еха­ли в го­род в парк и встре­ти­ли меня.

– А там мы пьем ка­као, – спра­ва от до­рож­ки, под рас­ки­ди­стой че­ре­му­хой сто­ит бе­сед­ка, уви­тая ди­ким ви­но­гра­дом.

Вдруг из этой са­мой бе­сед­ки нам на­пе­ре­рез вы­хо­дит мо­ло­дая жен­щи­на с длин­ны­ми бе­лы­ми во­ло­са­ми. Мод­ная. Ухо­жен­ная. На паль­цах по несколь­ко ко­лец.

Ее лицо мне ка­жет­ся смут­но зна­ко­мым, вот толь­ко не могу вспом­нить, где я ее мог­ла ви­деть.

– Здрав­ствуй, Миша.

Миша вста­ет как вко­пан­ный. Мы с Ма­шей тоже. Непра­виль­ный че­ты­рех­уголь­ник об­ра­зо­вал­ся.

Во все гла­за смот­рим с ма­лыш­кой то на мед­ве­дя, то на эту де­вуш­ку.

– Здрав­ствуй, до­чень­ка, – она при­са­жи­ва­ет­ся на кор­точ­ки и рас­став­ля­ет руки в сто­ро­ны, ожи­дая, что Маша ки­нет­ся к ней в объ­я­тия. – Иди ко мне, Ма­шень­ка. Иди к маме.

Маме? – пе­ре­во­жу оша­ра­шен­ный взгляд на Ми­ха­и­ла.

Она же умер­ла! Или он… об­ма­нул меня?

В гру­ди ста­но­вит­ся очень боль­но. В гла­зах пе­чет.

У Маши есть мама. А я… лиш­ний эле­мент.

Раз­меч­та­лась…

Мне хо­чет­ся раз­вер­нуть­ся и пу­стить­ся на­у­тек. По­даль­ше от лю­дей, ко­то­рых я так быст­ро по­лю­би­ла, но ко­то­рые об­ма­ну­ли меня. Миша об­ма­нул!

– Неть, – Маша при­жа­лась к моим но­гам, об­хва­ти­ла их ру­чон­ка­ми, от­ку­да силы взя­лись.

Мне те­перь не сбе­жать. Да и как убе­гать, если я нуж­на Маше!

– Ухо­ди, Ари­на, тебе тут не рады, – ле­дя­ным то­ном про­из­нес мед­ведь.

– Ты не мо­жешь меня вы­гнать, – бро­сив разо­ча­ро­ван­ный взгляд на Ма­шень­ку, под­ни­ма­ет­ся она. В гла­зах – вы­зов. – Я при­е­ха­ла по­здра­вить свою дочь с днем рож­де­ния.

– Она тебя не зна­ет. Ты сама от нее от­ка­за­лась два с по­ло­ви­ной года на­зад. По­это­му – ухо­ди. И за­будь до­ро­гу в этот дом.

Я уже на­чи­наю ве­рить, что Миша дей­стви­тель­но уме­ет ры­чать. Тон у него ста­но­вит­ся зло­ве­щим и на­би­ра­ет обо­ро­ты. Маша креп­че стис­ки­ва­ет мои ноги. Ис­пу­гал­ся ре­бе­нок.

– Я от сво­ей до­че­ри не от­ка­за­лась. Я уеха­ла ра­бо­тать.

– Так и ра­бо­тай даль­ше. В чем про­бле­ма?

– А ты, я смот­рю, на­шей доч­ке нянь­ку на­шел, – не от­ве­чая Мише, пе­ре­во­дит она взгляд на меня. – А себе грел­ку, – усме­ха­ет­ся, оце­ни­вая.

– Пло­тив­ная тет­ка. Ухо­ди! – то­па­ет нож­кой Ма­шень­ка.

– Слы­ша­ла? – рык­нул мед­ведь. – На вы­ход! – ру­кой по­ка­зал на­прав­ле­ние.

– Я тебе жена. Ты не име­ешь пра­ва меня вы­го­нять!

– Жена? – Миша хо­хот­нул стран­ным го­ло­сом. – Лад­но. По­стой тут, «же­на», – с из­дев­кой. – А вы за мной. Обе! – ко­ман­ду­ет, под­хва­ты­вая Машу на руки. Ло­вит мою ла­донь, сжи­ма­ет и увле­ка­ет за со­бой. Ско­рым ша­гом идет к дому, едва по­спе­ваю за ним.

– Миша, что про­ис­хо­дит? – улу­чив мо­мент, спра­ши­ваю.

– Дай мне пять ми­нут разо­брать­ся с этой… недо­ма­те­рью, – це­дит сквозь зубы. – И я тебе все объ­яс­ню.

Хо­ро­шо. Пять ми­нут я по­до­жду.

По­то­му что во­пре­ки тому, что ви­де­ли мои гла­за и слы­ша­ли уши, Мише я верю. Серд­цем.

– Ма­шунь, по­ка­жи Вике свои иг­руш­ки, лад­но? Я с той те­тей по­го­во­рю и вер­нусь.

– Пло­го­ни ее, па­поч­ка, – Маша во­ин­ствен­но тря­сет ку­лач­ком.

– Про­го­ню.

Она же мать, – хо­чет­ся мне воз­му­тить­ся. Нель­зя с ней так. Мо­жет, у нее была ува­жи­тель­ная при­чи­на оста­вить сво­е­го ре­бен­ка.

Хотя ни одна из при­чин лич­но мне на ум не идет. Не пред­став­ляю, как мож­но бро­сить ма­лы­ша, ко­то­ро­го сама лич­но ро­жа­ла.

Оста­юсь сто­ять на ме­сте. Маша убе­га­ет с ша­ри­ка­ми вглубь дома.

Миша скры­ва­ет­ся в од­ной из ком­нат. Вско­ре воз­вра­ща­ет­ся с фай­лом с бу­ма­га­ми.

И сра­зу на вы­ход. К жене.

В по­след­ний мо­мент оста­нав­ли­ва­ет­ся. Под­хо­дит ко мне. Гля­дя пря­мо мне в гла­за, на­чи­на­ет го­во­рить:

– Я ска­зал тебе, что она за­бо­ле­ла и умер­ла. Она дей­стви­тель­но за­бо­ле­ла. Звезд­ной бо­лез­нью. Это ее ак­те­риш­ка один из мест­но­го те­ат­ра уго­во­рил с ней по­ехать. Ему роль в сто­ли­це пред­ло­жи­ли, вот он и взял с со­бой мою жену.

А–а! Так вот от­ку­да ее лицо мне по­ка­за­лось зна­ко­мым. Я эту жен­щи­ну ви­де­ла на афи­ше на­ше­го те­ат­ра пару лет на­зад.

– Она на тот мо­мент уже в несколь­ких спек­так­лях отыг­ра­ла. Ак­три­са, – под­твер­жда­ет мои до­гад­ки Миша. – Маш­ка ма­лень­кая была, ко­гда Ари­на сбе­жа­ла из дома с од­ним че­мо­да­ном. Пол­то­ра года все­го! – воз­му­щен­но взма­хи­ва­ет ру­ка­ми. – Толь­ко–толь­ко «ма­ма» на­учи­лась го­во­рить! Моя мать с на­шей доч­кой си­де­ла, пока мы с же­ной на ра­бо­тах ра­бо­та­ли. Маша и не пом­нит ее со­всем, а фо­то­гра­фии я все спря­тал. И за­пис­ку от нее. Про­щаль­ную. «Про­сти, се­мей­ная жизнь не для меня. Остав­ляю дочь тебе, Маше с то­бой бу­дет луч­ше». Бла­го­да­ря этой за­пис­ке нас раз­ве­ли за­оч­но. Вот сви­де­тель­ство о раз­во­де, – по­ка­зы­ва­ет мне до­ку­мент в муль­ти­фо­ре.

Бон­да­рен­ко Ми­ха­ил Алек­сан­дро­вич, – вы­хва­ты­ваю из тек­ста. Вот так узна­ла его пол­ное имя.

– Я сво­бо­ден, Вика. Ари­на ско­рее все­го не в кур­се, что мы в раз­во­де. По­ка­жу ей и вы­про­во­жу.

По­ло­жи­тель­но мор­гаю ему. По­то­му что у меня нет оправ­да­ния жен­щине, ко­то­рая бро­си­ла соб­ствен­но­го ре­бен­ка ради ка­рье­ры.

– Я не хо­тел, что­бы моя дочь зна­ла, что род­ная мать ее бро­си­ла. По­это­му вер­сия, что Ари­на умер­ла, была са­мой ща­дя­щей, – оправ­ды­ва­ет­ся мед­ведь. – Мо­жет, я был не прав, надо было рас­ска­зать Маше прав­ду, те­перь уже не знаю...

– Иди, Миша. И воз­вра­щай­ся ско­рее. Я буду тебя ждать.

Сама об­хва­ты­ваю щеки Ми­ха­и­ла обе­и­ми ла­до­шка­ми. При­встаю на но­соч­ки и при­жи­ма­юсь гу­ба­ми к его гу­бам. Че­рез при­кос­но­ве­ние, по­це­луй вы­ра­жаю под­держ­ку.

– Я ми­гом, – бле­стят его си­ние–си­ние гла­за.

Ухо­дит.

Не сго­ва­ри­ва­ясь, бе­жим с Ма­шей к окну.

Ви­дим, как Ми­ха­ил ма­шет бу­ма­га­ми пе­ред ли­цом блон­дин­ки. Всо­вы­ва­ет ей один лист, а за­тем за пле­чи раз­во­ра­чи­ва­ет ее на вы­ход и до­во­дит пря­мо до ка­лит­ки. Она что–то кри­чит ему, вы­ры­ва­ет­ся. Бе­жит в бе­сед­ку, а вы­хо­дит из нее уже с су­моч­кой в ру­ках. Кра­си­вой уве­рен­ной по­ход­кой идет на вы­ход. С пря­мой спи­ной и вы­со­ко под­ня­той го­ло­вой.

Че­рез ми­ну­ту де­вуш­ка ис­че­за­ет из поля зре­ния. А еще спу­стя пару ми­нут воз­вра­ща­ет­ся Миша.

– Пло­гнал? – бе­жит ему на­встреч­у Ма­шень­ка.

– Сама ушла, – под­хва­ты­ва­ет доч­ку на руки. – Боль­ше не при­дет.

Под­хо­дит с доч­кой ко мне. Близ­ко–близ­ко. Так, что Маша нас обо­их об­ви­ва­ет ру­чон­ка­ми.

– Вик­то­рия. Яго­да наша, – Миша взвол­но­ван. Это чув­ству­ет­ся по его по­дра­ги­ва­ю­ще­му го­ло­су и ска­чу­ще­му по мо­е­му лицу взгля­дом. – Мы с Ма­шей про­сим тебя стать ча­стью на­шей се­мьи. Ей ма­мой. Мне… – уже зна­ко­мым же­стом за­пус­ка­ет паль­цы в во­ло­сы, взлох­ма­чи­ва­ет их. – Черт, не так я пла­ни­ро­вал тебе пред­ло­же­ние де­лать…

– Я со­глас­на, Миша, – при­хо­жу ему на по­мощь. Сама не пред­став­ляю, как жить без него и Ма­шень­ки, по­это­му не раз­ду­мы­ваю.

– Прав­да? – не ве­рит он.

– Ты бу­дешь моей ма­мой? Плав­да–плав­да? – Ма­шень­ка, вслед за от­цом, с на­деж­дой за­гля­ды­ва­ет мне в гла­за.

– Буду… – сгла­ты­ваю ком в гор­ле, – если ты не про­тив.

– Неть! Я тебя люб­лю, ма­моч­ка! – сжи­ма­ет мою шею обе­и­ми руч­ка­ми. Так креп­ко, что у меня сле­зы из глаз брыз­жут.

Ма­моч­ка! Я мама!

– Я тоже тебя люб­лю, – це­лую Ма­шень­ку в слад­кие щеч­ки, – де­воч­ка моя зо­ло­тая. Вы с тво­им па­пой – луч­ший по­да­рок мне на день рож­де­ния!

– Це­вуй­тесь уже! Ской­ей, ской­ей!

PS: че­рез год у нас с Ми­шей ро­дил­ся Саша. Оча­ро­ва­тель­ный ма­лыш с си­ни­ми–си­ни­ми, как у его отца, гла­за­ми. А еще че­рез два года у Маши и Саши по­яви­лась кро­шеч­ная сест­рен­ка На­точ­ка. Прав­да, офи­ци­аль­но нашу млад­шень­кую зо­вут На­та­лия, но мы как–то слу­чай­но со­кра­ти­ли до Наты, и всем по­нра­ви­лось, осо­бен­но са­мой На­точ­ке.

Я очень счаст­ли­ва за­му­жем за Ми­ха­и­лом. Наш дом по­лон звон­ких дет­ских го­ло­сов, иг­ру­шек и…

Ро­ма­шек.

Ба­лу­ет меня мой мед­ведь.

– О чем за­ду­ма­лась? – Миша по­до­шел сза­ди, об­нял меня, скре­стив руки у меня на та­лии. Вжа­лась спи­ной в его грудь, вдох­ну­ла лю­би­мый аро­мат сво­е­го муж­чи­ны. Хо­ро­шо как!

За ок­ном на лу­жай­ке под при­смот­ром Ми­ши­ной мамы иг­ра­ют наши дети. На­точ­ка «гу­ля­ет» в ко­ляс­ке в те­неч­ке.

– Ду­маю о том, как важ­но пра­виль­но за­га­ды­вать же­ла­ния. Пом­нишь тот день, ко­гда мы встре­ти­лись?

– Ко­неч­но. Это день рож­де­ния моих лю­би­мых де­во­чек. Яго­ды и прин­цес­сы.

– В тот день, проснув­шись, я за­га­да­ла, что­бы у меня было мно­го де­тей и лю­бя­щий муж. Мое же­ла­ние сбы­лось.

– Мое тоже. И Маш­ки­но. Мы тем утром тоже с ней за­га­да­ли же­ла­ние, что­бы у нас по­яви­лась ты.

– Шу­тишь?

– Неа. Мы ис­ка­ли имен­но тебя. И мы тебя на­шли. Кра­си­вую, доб­рую, лю­бя­щую. Ты уди­ви­тель­ная жен­щи­на, Яго­да. Моя жен­щи­на, – стис­ки­ва­ет в объ­я­ти­ях.

– Как хо­ро­шо, что вы меня на­шли! Маша и мой Мед­ведь. А еще Саша и На­та­ша. Люб­лю вас всех!

Ко­нец. Всем спа­си­бо! Лю­би­те и будь­те лю­би­мы!