1. Стать Дедом Морозом может каждый?

1. Стать Де­дом Мо­ро­зом мо­жет каж­дый?

– Оля, я не могу! – на­ма­ты­ваю кру­ги по го­сти­ной.

– Ну, по­жа­луй­ста, бра­тец, – не от­ста­ет ни на шаг сест­ра. – Мне боль­ше неко­го по­про­сить.

Тор­мо­жу воз­ле свер­ка­ю­щей ис­кус­ствен­ной елки, смот­рю ко­то­рый час на ци­фер­бла­те на­руч­ных ча­сов. По­чти де­вять.

– У меня встре­ча на де­сять на­зна­че­на, я уже опаз­ды­ваю, – по­ка­за­тель­но сту­чу паль­цем по стек­лу. – Меня с по­тро­ха­ми со­жрут, если я опять ее пе­ре­не­су. Они меня уже три неде­ли до­мо­га­ют­ся.

Не успел при­е­хать, ре­клам­щи­ки на­зва­ни­вать ста­ли.

На­пря­мую.

На­стыр­ные.

Ви­ди­мо, есть что пред­ло­жить, раз та­кие сме­лые.

Я вер­нул­ся в наш го­лов­ной офис, по­то­му что отец вдруг ре­шил, что ему пора на пен­сию, и я дол­жен взять всю фир­му в свои руки. Оля, сест­ра моя стар­шая, мо­ло­дец, са­мо­устра­ни­лась от се­мей­но­го биз­не­са еще де­сять лет на­зад, по­свя­тив свою жизнь сна­ча­ла сво­им, по­том чу­жим де­тям. До­рос­ла до за­ве­ду­ю­щей дет­ским са­дом «Ва­си­лек» и вполне счаст­ли­ва. Дань­ка, ее млад­ший сын, ка­дет, при­ез­жа­ет до­мой толь­ко на празд­ни­ки и ка­ни­ку­лы, Лер­ка учит­ся в уни­ве­ре и ра­бо­та­ет в Сер­ви­се.

Я по­след­ние шесть лет ру­ко­во­дил фи­ли­а­лом, те­перь вот, при­е­хал сюда. Вре­мен­но оста­но­вил­ся у сест­ры, но жи­лье подыс­ки­ваю. Ри­эл­тер, прав­да, ска­зал, что до Но­во­го года мало шан­сов най­ти что–то сто­я­щее. А мо­жет, про­сто не хо­чет за­мо­ра­чи­вать­ся пе­ред празд­ни­ком.

– А у меня дети! – слов­но речь идет о род­ных де­тях, Оля за­ла­мы­ва­ет руки. – Дети – это наше бу­ду­щее.

– Да–да, цве­ты жиз­ни, я пом­ню.

Сво­их де­тей у меня нет, а пле­мя­ши вы­рос­ли быст­ро и прак­ти­че­ски без мо­е­го уча­стия.

– Вот имен­но. И если встре­чу мож­но от­ме­нить и пе­ре­не­сти, то празд­ник де­тям нет!

– Же­лез­ная ло­ги­ка. Толь­ко при чем тут я? – шарю гла­за­ми по го­сти­ной, про­ве­ряя, ни­че­го ли не за­был.

– Это же па­мять на всю жизнь, млад­ший! Вспом­ни свой пер­вый но­вый год в са­ди­ке. Уве­ре­на, ты толь­ко его и пом­нишь из дет­ства.

Сло­ва сест­ры за­став­ля­ют меня при­тор­мо­зить со сбо­ра­ми.

Оля пра­ва. Пом­ню свой пер­вый но­во­год­ний утрен­ник очень хо­ро­шо, хотя мне на тот мо­мент было все­го три года.

У меня был ко­стюм Пет­руш­ки с на­ши­ты­ми ма­лень­ки­ми ко­ло­коль­чи­ка­ми, ко­то­рые кра­си­во и ме­ло­дич­но зву­ча­ли при дви­же­нии.

Сти­хо­тво­ре­ние, пом­ню, рас­ска­зы­вал длин­ное, без за­пин­ки. Мне за него Дед Мо­роз дал кон­фе­ту.

Это была са­мая вкус­ная кон­фе­та, ко­то­рую я ко­гда–либо ел. До сих пор при вос­по­ми­на­нии ощу­щаю ее необык­но­вен­ный вкус во рту. По­том ис­кал та­кие же в ма­га­зине, по­ку­пал, а вкус уже не тот.

– Вот ви­дишь! – по моей за­дум­чи­во­сти Оля по­ня­ла, что я по­гру­зил­ся в вос­по­ми­на­ния того дня.

– За­пре­щен­ный при­ем! – спо­хва­ты­ва­юсь.

– Ты хо­чешь ли­шить этих эмо­ций со­рок де­тей?

– Сколь­ко? Со­рок? – при­хо­жу в ужас от ко­ли­че­ства.

– Две груп­пы пя­ти­ле­ток.

– Уволь, сест­ра. Сра­зу нет.

– Брат!

– Не–не–не! – вы­став­ляю впе­ред руки, как ба­рьер, пя­чусь к вы­хо­ду.

– Да мне боль­ше неко­го по­про­сить! – с от­ча­я­ни­ем и сле­за­ми в гла­зах про­из­но­сит сест­ри­ца, сле­дуя за мной. Тер­петь не могу сле­зы. Но я кре­мень. – Сер­гей Па­лыч за­бо­лел, Вань­ка уехал в де­рев­ню к род­ствен­ни­кам…

По­ня­тия не имею кто та­кие Сер­гей Па­лыч и Вань­ка. С му­жем Оль­га в раз­во­де, его во­об­ще зва­ли Алек­се­ем.

– Най­ми ак­те­ра. У нас три те­ат­ра в го­ро­де.

– Они уже все за­ня­ты, к ним оче­редь на пол­го­да впе­ред.

– Ты сама недав­но го­во­ри­ла, что стать Де­дом Мо­ро­зом мо­жет каж­дый. – На­вер­ня­ка эту фра­зу слы­ша­ла по те­ли­ку. Ре­кла­му кру­тят уже с но­яб­ря. – Со­се­да, на­при­мер, по­про­си. Он по­тол­ще меня бу­дет, са­мое то для Деда Мо­ро­за.

Непло­хой му­жик, кста­ти. Надо ска­зать, что­бы при­гля­де­лась.

– Во–пер­вых, нам не ну­жен Сан­та Клаус. Во–вто­рых, – но­сик Оль­ги дер­га­ет­ся вверх, – мы с со­се­дом в кон­трах. – О как, не знал. – А в–тре­тьих, до­ве­рить де­тей чу­жа­ку?!

– Я тоже чу­жак!

– Ты свой! Я тебя знаю. Я тебе до­ве­ряю.

– Л – ло­ги­ка, – за­ка­ты­ваю гла­за, до­са­дуя, что не сбе­жал на ра­бо­ту к вось­ми ча­сам. На встре­чу мож­но было бы ехать из офи­са и не при­шлось бы от­ма­зы­вать­ся сей­час.

Оля ка­ким–то чу­дом ока­за­лась пе­ред две­рью и пре­гра­ди­ла мне до­ро­гу. Уже на­бра­ла в грудь воз­ду­ха и при­го­то­ви­ла но­вую пор­цию уго­во­ров.

– А если там бу­дут дети моих со­труд­ни­ков? – не дав ей на­чать пер­вой, хва­та­юсь за оче­ред­ную со­ло­мин­ку. И как я об этом сра­зу не по­ду­мал. – Ты хоть пред­став­ля­ешь, что бу­дет? Но­вый ген­дир под­ра­ба­ты­ва­ет Де­дом Мо­ро­зом! Крах ре­пу­та­ции с пер­вых дней ра­бо­ты в ком­па­нии.

– Твои под­чи­нен­ные бу­дут гор­дить­ся та­ким кре­а­тив­ным, раз­но­сто­рон­ним, оча­ро­ва­тель­ным на­чаль­ни­ком. Ска­жут, он несет празд­ник де­тям, за­бо­тит­ся о них, лю­бит.

– Ка­кая лю­бовь, Оля? Я де­тей люб­лю, ко­гда они мне не ме­ша­ют. Где–то там у кого–то есть, – неопре­де­лен­но взма­хи­ваю ру­кой, – и все.

– Слу­шай, у нас та­кой ко­стюм, что тебя даже мать род­ная не узна­ет. И во­об­ще тебе даже де­лать ни­че­го не надо. По­си­дишь на та­бу­рет­ке, по­слу­ша­ешь сти­хи! Всё! – не уни­ма­ет­ся сест­ра.

– Всё?

На се­кун­ду даю сла­би­ну, чем Оль­га сра­зу же поль­зу­ет­ся.

– Всё! – по­бед­но вспы­хи­ва­ют ее гла­за. Счи­тай, уго­во­ри­ла.

– За пол­ча­са упра­вим­ся? – сду­ва­юсь.

С сест­рой спо­рить себе до­ро­же. Не от­ста­нет же. А я, так и быть, как–ни­будь пол­ча­са на та­бу­рет­ке по­терп­лю. Ре­клам­щи­ки… ре­клам­щи­ки по­до­ждут.

– Ты что! Часа два, не мень­ше!

– Два часа в шубе, ва­лен­ках и бо­ро­де? Нет!

– ВСЕ­ГО лишь два часа, – слов­но два часа – пшик, от­ма­хи­ва­ет­ся род­ствен­ни­ца. – У нас там вен­ти­ля­ция хо­ро­шая, не бой­ся, не спа­ришь­ся.

– Сама по­про­буй на­деть шубу и по­си­деть в ней в по­ме­ще­нии два часа. Лад­но вам, де­воч­кам, жара не вре­дит, а нам, муж­чи­нам, зна­ешь ли, неко­то­рые ча­сти тела пе­ре­гре­вать нель­зя. Ты же хо­чешь ко­гда–ни­будь стать те­тей?

– Ну, ты и за­ну­да! – за­ка­ты­ва­ет гла­за к по­тол­ку. – В кого толь­ко?

– Дей­стви­тель­но, в кого…

…

Вруш­ка! – ис­пе­пе­ляю взгля­дом сест­ру, ко­то­рая в утрен­ни­ке не участ­ву­ет, толь­ко сле­дит за по­ряд­ком.

Все­го лишь по­си­деть на та­бу­рет­ке, – обе­ща­ла она.

По­слу­шать дет­ские сти­хи, – уве­ря­ла она.

На деле…

Это трын­дец, то­ва­ри­щи!

Де­тей тут не со­рок го­лов, а по мень­шей мере пять­де­сят. Плюс ро­ди­те­ли. По два шту­ки на ре­бен­ка. По­вез­ло, что все незна­ко­мые, хотя меня дей­стви­тель­но в этой упа­ков­ке не узнать.

На­пар­ни­ца моя, кра­са­ви­ца Сне­гу­роч­ка, мать ее, за­ста­ви­ла иг­рать в «За­мо­ро­жу».

Лад­но.

По­иг­рал.

Вспо­тел сра­зу.

Уви­дел та­бу­рет­ку, хо­тел при­сесть – не дали!

Води, Дед Мо­роз, с де­тиш­ка­ми хо­ро­вод во­круг елки. На­ле­во. На­пра­во. Кру­жись. В ла­до­ши хло­пай. Опять на­ле­во. На­пра­во.

Пес­ни пой при этом.

А я слов не знаю!

Бла­го, бо­ро­да пол­но­стью за­кры­ла рот, ше­ве­лю я им или нет не вид­но.

Даль­ше боль­ше.

Тан­цуй, де­душ­ка!

Я.

Де­душ­ка.

Тан­цуй.

Про­сим! Про­сим!

Ну, я и по­ка­зал де­душ­ку.

Стан­це­вал.

Брейк–данс.

На­чал с верх­не­го. За­кон­чил ниж­ним.

Вспом­нил юность. Вы­дал все па, на что спо­соб­на мы­шеч­ная па­мять: флай, ге­лик, све­ча на од­ной руке, све­ча на двух ру­ках, свайп, че­ре­па­ха, и т.д. <1>

Вы ко­гда–ни­будь тан­це­ва­ли брейк? А в ко­стю­ме Деда Мо­ро­за?

Ни­ко­гда, слы­ши­те, ни­ко­гда не по­вто­ряй­те моих оши­бок. Это я вам как опыт­ный те­перь че­ло­век го­во­рю, по­бы­вав­ший в шку­ре, то есть шубе Деда Мо­ро­за.

Она, шуба эта, пу­та­ет­ся в но­гах или на­де­ва­ет­ся на го­ло­ву, бо­ро­да и шап­ка все вре­мя но­ро­вят съе­хать, вата за­би­ва­ет­ся в рот, а ва­лен­ки во­об­ще лиш­ний эле­мент.

Мне еще по­вез­ло, что я ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зал­ся от на­клад­но­го жи­во­та. При­пом­нил Оле Сан­та Клау­са.

Я взмок, пока про­зву­чал по­след­ний ак­корд пес­ни. Зато эпич­но плюх­нул­ся на бок, успел под­пе­реть го­ло­ву ру­кой. Как так и надо. Буд­то ре­пе­ти­ро­вал раз сто.

Зал ап­ло­ди­ро­вал стоя.

Ро­ди­те­ли сни­ма­ли мой та­нец на ви­део и явно были в вос­тор­ге. По край­ней мере дол­го кри­ча­ли «Бра­во! Бис!».

Оля дву­мя ру­ка­ми по­ка­зы­ва­ла класс и ржа­ла в го­лос.

Дети…

Дети сто­я­ли с от­кры­ты­ми рта­ми, слю­ня­ми до ко­лен и вы­та­ра­щен­ны­ми гла­за­ми. Ду­маю, им по­нра­ви­лось.

А я рух­нул на­ко­нец на та­бу­рет­ку и по­клял­ся боль­ше с нее не вста­вать.

Прав­да, под­ско­чил едва ли не до по­тол­ка, ко­гда в меня шкет в ко­стю­ме муш­ке­те­ра ткнул шпа­гой. Под­лень­ко так под­крал­ся сбо­ку и пря­мо в бед­ро ТЫК!

Соп­ля зе­ле­ная!

Я чуть не за­орал трех­этаж­ным, во­вре­мя за­жал зу­ба­ми клок ваты. Но за­пом­нил па­ца­на по пыш­ным при­кле­ен­ным усам, а по­том ото­мстил. Ко­гда дело до­шло до сти­хов, я ему вы­удил из меш­ка са­мую ма­лень­кую кон­фе­ту. Ка­ра­мель­ку.

Ибо нече­го злить Деда Мо­ро­за! Он во­об­ще–то жи­вой че­ло­век!

Как пе­ре­жил игру в снеж­ки – не пом­ню. Кому и по сколь­ко штук со­вал в руки но­во­год­ние по­дар­ки – тоже. Фо­то­сес­сию об­щую, раз­дель­ную, с каж­дым ре­бен­ком, ро­ди­те­лем, с несколь­ки­ми ре­бен­ка­ми и ро­ди­те­ля­ми, с вос­пи­та­те­ля­ми, ня­неч­ка­ми, сто­ро­жем… – все как в ту­мане.

В об­щем, спу­стя три часа бе­жал я из дет­са­да, свер­кая ва­лен­ка­ми и те­ряя шап­ку. На ходу ис­кал клю­чи от тач­ки под шу­бой. Щел­кал сиг­нал­кой. И едва ока­зал­ся в са­лоне ма­ши­ны, дал газу и рва­нул с ме­ста.

Как есть – в шубе, ва­лен­ках, бо­ро­де и шап­ке.

Что­бы я еще хоть раз участ­во­вал в по­доб­ном ме­ро­при­я­тии!

«Бра­тец, ты луч­ший! Выс­ший класс! Я зна­ла, что ты не под­ве­дешь. Те­перь ты – звез­да Тик–То­ка» – по­лу­чаю смс от Оли.

Ну, сест­ри­ца, по­го­ди! Я тебе та­кой под­ста­вы не про­щу!

<1> Ос­нов­ные дви­же­ния брейк–дан­са.