1. Небесный мент и грязное колдовство

Я на­пра­вил луч фо­на­ри­ка на вет­хий ске­лет, ле­жав­ший на ка­мен­ном полу. Кост­ля­вая рука по­ко­и­лась на глаз­ни­цах, буд­то ске­лет при­кры­вал­ся от све­та.

Ко мне по­до­шёл по­жи­лой уз­бек­ский ар­хео­лог. По пя­там за ним — два бой­ца На­ци­о­наль­ной гвар­дии Уз­бе­ки­ста­на.

— Ско­ро сюда по­ста­вят про­жек­то­ры, — ска­зал ар­хео­лог. — Но и без них вид­но, что этот под­зем­ный го­род — са­мая важ­ная ар­хео­ло­ги­че­ская на­ход­ка за всю ис­то­рию че­ло­ве­че­ства.

— Этот го­род пе­ре­во­ра­чи­ва­ет все пред­став­ле­ния о про­шлом, — со­гла­сил­ся я. — Вы впи­са­ли своё имя в учеб­ни­ки ис­то­рии.

— Пред­сто­ит на­пи­сать но­вые учеб­ни­ки, — за­сме­ял­ся ар­хео­лог. — Мно­го но­вых учеб­ни­ков.

Я снял с пле­ча рюк­зак и при­сел воз­ле ске­ле­та. Хо­те­лось рас­смот­реть остат­ки одеж­ды, кое-где по­кры­вав­шей его. Слиш­ком уж она на­по­ми­на­ла май­ку и тру­сы.

Вне­зап­но кам­ни пола под­ло­ми­лись и раз­ле­те­лись в сто­ро­ны, от­крыв под мо­и­ми но­га­ми чёр­ную без­дну.

Па­де­ние в чер­но­ту за­кон­чи­лось, едва на­чав­шись. По гла­зам уда­рил яр­кий сол­неч­ный свет, и я об­на­ру­жил, что лежу на тех же са­мых плит­ках пола, при­кры­вая лицо.

Убрав ла­до­ни с глаз, я осмот­рел­ся. Я на­хо­дил­ся в том же са­мом зале, ко­то­рый изу­чал пару ми­нут на­зад, но те­перь он был на­пол­нен све­том и воз­ду­хом. Силь­ный хо­лод­ный ве­тер об­ду­вал моё тело, оде­тое в… Что это за тряп­ки?

Где мой рюк­зак? Где уз­бек­ский ар­хео­лог и сол­да­ты, ко­то­рые нас со­про­вож­да­ли? Где все? Где я?

Неуже­ли в том же са­мом хра­ме под­зем­но­го го­ро­да?

Под­зем­но­го го­ро­да?

Ну, уж нет — меж­ду вы­со­ки­ми бе­лы­ми ко­лон­на­ми зала си­не­ло небо, а по нему неправ­до­по­доб­но быст­ро нес­лись об­ла­ка.

Я по­нял, что ле­жал на том же ме­сте, на ко­то­ром был най­ден ске­лет. И оч­нул­ся в той же позе, что и ске­лет — при­кры­вал лицо ру­ка­ми от яр­ко­го све­та!

Мне ста­ло страш­но. Непо­нят­но.

Я схва­тил­ся за вис­ки. Нет, не от раз­бе­га мыс­лей, а от от­вра­ти­тель­но­го сви­ста, раз­дав­ше­го­ся внут­ри моей го­ло­вы. Свист по­сте­пен­но за­тих, пре­вра­тив­шись в сло­ва на незна­ко­мом язы­ке. Го­лос шёл буд­то из­нут­ри моих мыс­лей. То муж­ской, то жен­ский, то во­об­ще дет­ский. Слов­но во мне по­се­ли­лось су­ще­ство, ло­по­чу­щее непо­нят­ное, вро­де:

— Аро-па… А-са-ха…

«Га­зы!— по­ду­мал я. — В ме­стах ар­хео­ло­ги­че­ских рас­ко­пок, осо­бен­но в скле­пах или за­кры­тых по­ме­ще­ни­ях, ино­гда скап­ли­ва­ют­ся вред­ные газы. Я отра­вил­ся. Всё это — гал­лю­ци­на­ци­я».

Но по­че­му не отра­ви­лись ар­хео­ло­ги, об­на­ру­жив­шие го­род, или уз­бек­ские сол­да­ты, ко­то­рых мест­ные вла­сти на­гна­ли охра­нять на­ход­ку века?

Я на­ко­нец-то по­про­бо­вал встать. Ноги не слу­ша­лись, как чу­жие… Чёрт, они и были чу­жие! Не мои во­ло­са­тые ноги му­жи­ка, а глад­кие ноги юно­ши, обу­тые в сан­да­лии из ко­рич­не­вой кожи.

Одет я был во что-то вро­де ту­ни­ки, по­дол ко­то­рой не до­хо­дил до ко­лен. Под ней — май­ка из незна­ко­мо­го го­лу­бо­ва­то­го ма­те­ри­а­ла. От­тя­нув ту­ни­ку, за­гля­нул в па­хо­вую об­ласть — там тру­сы, по­хо­жие чем-то на плот­но об­ле­га­ю­щие тело под­гуз­ни­ки. За спи­ной, при­цеп­лен­ный к во­ро­ту, бол­тал­ся ко­рот­кий плащ.

— Аро-па… По-ру… А-са-ха… ние, — мо­но­тон­но по­вто­рял го­лос.

Я ощу­пал го­ло­ву. В про­шлом году я об­на­ру­жил за­рож­да­ю­щу­ю­ся лы­си­ну, муж­чи­ны в на­шей се­мье быст­ро лы­се­ли. Но те­перь у меня на ма­куш­ке плот­ные, за­ви­ва­ю­щи­е­ся во­ло­сы, буд­то у пу­де­ля или ба­раш­ка.

Ощу­пы­ва­ние лица не дало ни­че­го осо­бо­го: нос и губы. Пу­шок над верх­ней гу­бой.

— Аро-па… По-ру… А-са-ха… ние. Вы-по…

— Да хва­тит уже! — не вы­дер­жал я.

— Силь­ное на­ру­ше­ние об­ще­ния в Пути, — вдруг чёт­ко про­из­нёс муж­ской го­лос. — По­ни­ма­ние вос­ста­нов­ле­но.

— Ты кто?

— Твой Внут­рен­ний Го­лос.

— Где я?

— В Хра­ме Две­на­дца­ти Ты­сяч Со­зда­те­лей.

— А где храм?

— В Ше­стом Коль­це.

— А… а Коль­цо это где?

— В Ди­вии.

— А Ди­вия где?

— Меж­ду нами непо­ни­ма­ние. Что ты хо­чешь вспом­нить?

— Где на­хо­дит­ся Ди­вия? Под зем­лёй?

— Ди­вия — все­гда в небе.

— Как это?

— Меж­ду нами непо­ни­ма­ние.

— По­че­му в небе?

— По­то­му что Ди­вия — ле­та­ю­щая твердь.

Ле­та­ю­щая тве… Ин­те­рес­но, что со­дер­жа­лось в газе, ко­то­рым я отра­вил­ся?

— Ты не отрав­лен, — от­ве­тил Внут­рен­ний Го­лос.

— Ты чи­та­ешь мои мыс­ли?

Го­лос слов­но на се­кун­ду за­ду­мал­ся и вы­дал:

— Меж­ду нами непо­ни­ма­ние. Что ты хо­чешь вспом­нить?

По­ка­за­лось, что я раз­го­ва­ри­ваю с ро­бо­том, ко­то­рый по­зво­нил из бан­ка, что­бы на­пом­нить о пла­те­жах по кре­ди­ту и пред­ло­жить взять но­вые.

Я при­под­нял­ся и при­сел на кор­точ­ки. Но встать ещё не мог.

— Что с моим те­лом?

— Тебе необ­хо­ди­мо вы­пол­нять все упраж­не­ния учи­те­ля те­лес­но­го здо­ро­вья.

— Яс­нень­ко, — со­гла­сил­ся я. — Но кто я? То есть я знаю, кто я, но не знаю, кто я… сей­час.

— Меж­ду нами непо­ни­ма­ние, — от­ве­тил Внут­рен­ний Го­лос. — Ты — это ты.

— Как меня зо­вут?

— Са­ми­ран, сын По­ха­ра Те-Тан­га и Ма­д­х­ури Са­ран.

— Ты в кур­се, что я — не он?

— Меж­ду нами рас­тёт непо­ни­ма­ние.

— Ещё ка­кое непо­ни­ма­ние.

— Что ты хо­чешь вспом­нить?

— Да ну тебя.

Я сно­ва огля­дел­ся. Это что же по­лу­ча­ет­ся:

Тело при­над­ле­жа­ло юно­ше, ко­то­рый жил в го­ро­де Ди­вия. Ле­та­ю­щем, блин, го­ро­де.

Но я — Де­нис Лав­ров, два­дца­ти­се­ми­лет­ний пре­по­да­ва­тель ис­то­рии, при­быв­ший изу­чать ар­хео­ло­ги­че­ское от­кры­тие: ги­гант­ский под­зем­ный го­род неиз­вест­ной ци­ви­ли­за­ции, об­на­ру­жен­ный неда­ле­ко от го­ро­да Са­мар­кан­да в Уз­бе­ки­стане. Го­род за­ле­гал на огром­ной глу­бине, ниже лю­бых куль­тур­ных сло­ёв.

По­че­му рас­коп­ка­ми за­нял­ся имен­но я, обыч­ный учи­тель, — от­дель­ная ис­то­рия, не име­ю­щая к этой ни­ка­ко­го от­но­ше­ния.

Осмат­ри­вая ске­лет, оде­тый в по­до­зри­тель­но со­вре­мен­ное бе­льё, я про­ва­лил­ся под пол. И оч­нул­ся в этом хра­ме, при­чём при­мер­но в той же позе, в ка­кой ле­жал ске­лет. Есть ве­ро­ят­ность, что ске­лет и при­над­ле­жал Са­ми­ра­ну, юно­ше, ко­то­рый при­шёл в храм… Что­бы что?

— Го­лос… Ты тут… э-э-э… внут­ри?

— Внут­рен­ний Го­лос все­гда там, где ты.

— Кру­то. А тот па­рень, то есть я, что я тут де­лал?

— По­лу­чал бла­го­во­ле­ние.

Стес­ня­ясь неле­по­сти сво­их слов, я спро­сил:

— А не про­во­дил ли он… то есть — я, некий об­ряд, гм, пе­ре­се­ле­ния душ?

Внут­рен­ний Го­лос от­ве­тил не сра­зу:

— Что ты хо­чешь вспом­нить?

Я по­тро­гал свои кур­ча­вые и жёст­кие во­ло­сы. Хо­ро­шее ощу­ще­ние. Во­ло­сы — един­ствен­ное, что ра­до­ва­ло в этой неле­пи­це.

✦ ✦ ✦

Я под­нял­ся на ноги и сде­лал несколь­ко ша­гов. Пло­щад­ка хра­ма была оваль­ной, огром­ной и пу­стой.

Толь­ко сей­час я за­ме­тил оско­лок чёр­но­го стек­ла, па­ря­щий в мет­ре над по­лом.

— Что это за стек­ло?

— Это не стек­ло, а гра­ни, — по­яс­нил Го­лос.

Я при­кос­нул­ся к оскол­ку, и он без­звуч­но рас­сы­пал­ся на мел­кие ча­сти­цы ров­ной тре­уголь­ной фор­мы. Как стая чёр­ных бу­ка­шек, они оку­та­ли мою руку, впи­та­лись в неё и про­па­ли.

Внут­рен­ний Го­лос гарк­нул:

— Про­дол­жай Путь Две­на­дца­ти Ты­сяч Гра­ней. Да бу­дет он свет­лым, без уха­бов и кри­вых тро­пи­нок во тьму.

— Спа­си­бо. Что мне де­лать с эти­ми гра­ня­ми?

— Ис­поль­зо­вать для усво­е­ния оза­ре­ний и со­зда­вать кри­стал­лы оза­ре­ний.

— А как мне их до­стать из себя?

— Меж­ду нами се­рьёз­ное непо­ни­ма­ние.

— Это мы уже по­ня­ли.

— То­гда что ты хо­чешь вспом­нить?

Я с тос­кой по­смот­рел на ров­ные ко­лон­ны и на клу­бя­щи­е­ся об­ла­ка меж­ду ними. Неваж­но, что там за кри­стал­лы. Важ­нее по­нять, где я и, са­мое безум­ное, — кто я?

Но раз го­лос внут­ри меня зна­ет что-то про гра­ни, нач­ну с это­го.

— Как мне сно­ва по­смот­реть на гра­ни?

— Об­ра­ти Внут­рен­ний Взор на свою пра­вую руку.

— Что та­кое Внут­рен­ний Взор?

— Это как Внут­рен­ний Го­лос, толь­ко Взор.

— Ты из­де­ва­ешь­ся?

— Меж­ду нами непо­ни­ма­ние. Что ты хо­чешь вспом­нить?

— Ка­кая раз­ни­ца меж­ду Взо­ром и Го­ло­сом?

— Го­лос по­мо­га­ет вспом­нить про­шлое, а Взор — по­ка­зы­ва­ет зна­ки на­сто­я­ще­го.

Я по­смот­рел на рас­то­пы­рен­ную ла­донь.

Го­ло­во­кру­жи­тель­ное ощу­ще­ние: я не узна­вал руки, но не было со­мне­ний, что это мои ла­до­ни и мои паль­цы. Да и в са­мой ла­до­ни не было ни­че­го осо­бен­но­го. Ну, то­щая лап­ка под­рост­ка. Ну, тон­кие дро­жа­щие паль­цы. Даже ли­ния жиз­ни на ме­сте.

— Что я дол­жен уви­деть?

— До­сто­ин­ства и недо­стат­ки, со­бран­ные на Пути Две­на­дца­ти Ты­сяч Гра­ней.

Сколь­ко я ни пы­жил­ся, ни­ка­ких до­сто­инств на ла­до­ни не по­яви­лось. Недо­стат­ков — тоже. То­гда я по­про­бо­вал рас­фо­ку­си­ро­вать зре­ние и тут же от­дёр­нул руку, слов­но от огня: моё за­пястье и паль­цы оку­та­ла свет­лая дым­ка.

Уняв ис­пуг, я сно­ва рас­то­пы­рил ла­донь и спо­кой­но вгля­дел­ся в ми­раж.

Во­круг за­пя­стья, на ма­нер брас­ле­та, кру­ти­лись кро­шеч­ные чёр­ные тре­уголь­ни­ки — те са­мые гра­ни, ко­то­рые я недав­но со­брал.

В цен­тре ла­до­ни све­тил­ся жёл­тый круг, по­хо­жий на ма­лень­кий вихрь, от ко­то­ро­го ис­хо­ди­ли три раз­но­цвет­ные стру­я­щи­е­ся ли­нии све­та. Каж­дая шла к од­но­му из трёх паль­цев: зе­лё­ная — к сред­не­му, фи­о­ле­то­вая — к ука­за­тель­но­му и си­няя — к боль­шо­му. Две из них за­ту­ха­ли, не дой­дя до ос­но­ва­ния паль­цев, а вот зе­лё­ная ли­ния дли­лась доль­ше, чуть-чуть за­хо­дя на ниж­нюю фа­лан­гу сред­не­го паль­ца.

Все ли­нии были очень тон­ки­ми, едва раз­ли­чи­мы­ми. Но зе­лё­ная — не толь­ко чуть длин­нее, но и чуть тол­ще.

Кро­ме ли­ний, я за­ме­тил та­кие же про­зрач­ные и раз­но­цвет­ные иеро­гли­фы.

Я был зна­ком по­чти со все­ми си­сте­ма­ми ри­су­ноч­но­го пись­ма: и с ки­тай­ской, и с еги­пет­ской, и с иеро­гли­фи­кой майя. Не счи­тая эмод­зи. Пись­ме­на на ла­до­ни были мне со­вер­шен­но в но­вин­ку, они име­ли мало об­ще­го с из­вест­ны­ми си­сте­ма­ми, хотя гра­фи­кой на­по­ми­на­ли ко­рей­ские бук­вы.

— Меж­ду нами непо­ни­ма­ние-е-е… — вне­зап­но при­знал­ся Го­лос.

В го­ло­ве у меня от­вра­ти­тель­но и бо­лез­нен­но за­сви­сте­ло, как в мо­мент пе­ре­хо­да в этот мир. А в гла­зах за­че­са­лось, буд­то кто-то сы­па­нул в них пес­ка. Я рух­нул на ко­ле­ни. Раз­ди­рая вис­ки и рас­ти­рая ку­ла­ка­ми веки, про­кри­чал:

— Пре­кра­ти!

Ти­ши­на на­сту­пи­ла вне­зап­но. Толь­ко ве­тер шур­шал в ко­лон­нах, от­ку­да-то до­но­сил­ся мер­ный стук, буд­то кто-то дол­бил кам­нем о ка­мень.

Свист в ушах и резь в гла­зах про­шли.

— Го­лос Внут­рен­ний… Ты тут?

— Го­лос все­гда там, где ты.

— Что это было?

— Непо­ни­ма­ние.

Я же с удив­ле­ни­ем смот­рел на иеро­гли­фы, вы­се­чен­ные в полу. Их зна­че­ния ста­ли скла­ды­вать­ся в по­нят­ные для меня смыс­лы.

«СВЕТ­ЛОЕ ОЗА­РЕ­НИЕ РАВ­НО ДВЕ­НА­ДЦА­ТОЙ ЧА­СТИ ЯРО­СТИ СОЛН­ЦА»…

«МЕР­ЦА­Ю­ЩЕЕ ОЗА­РЕ­НИЕ ЕДВА ЗА­МЕТ­НО В ПУ­ТИ»…

«ЯР­КОЕ ОЗА­РЕ­НИЕ СПО­СОБ­НО МЕ­НЯТЬ ПУТИ ДРУ­ГИХ ОЗА­РЕ­НИЙ»…

И про­чее в та­ком духе, с мно­го­чис­лен­ны­ми упо­ми­на­ни­я­ми «О­ЗА­РЕ­НИ­Я», «ПУ­ТИ», «СОЛН­ЦА» и под­хо­дя­щих к ним эпи­те­тов.

Я сно­ва по­смот­рел на ла­донь. На этот раз я по­нял зна­че­ние каж­до­го иеро­гли­фа, хотя с тру­дом, буд­то недав­но их вы­учил.

Эти сим­во­лы озна­ча­ли чис­ло — 24 000.

— Что за два­дцать че­ты­ре ты­ся­чи?

Но от­ве­та от Внут­рен­не­го Го­ло­са я не по­лу­чил— неиз­вест­но от­ку­да ко мне под­бе­жал ка­кой-то ши­ро­ко­пле­чий воин, оде­тый в го­лу­бые до­спе­хи, но не из же­ле­за, а слов­но бы из по­лу­про­зрач­но­го пла­сти­ка или стек­ла. Го­ло­ву его при­кры­вал шлем, под ко­то­рым вид­не­лось злое лицо муж­чи­ны лет ше­сти­де­ся­ти. Его пыш­ные се­дые усы сви­ре­по ше­ве­ли­лись.

И на бегу этот усач за­ма­хи­вал­ся на меня огром­ным во­ло­са­тым ку­ла­ком.

✦ ✦ ✦

Я не успел спро­сить, ка­ко­го, соб­ствен­но, Пути ему надо, как удар в нос опро­ки­нул меня на пол.

— Неве­же­ствен­ный гря­зе­сос, — про­ры­чал уса­тый. И с раз­бе­гу пнул меня в грудь.

Об­ди­рая шею о сим­во­лы, вы­се­чен­ные на плит­ках, я про­ка­тил­ся по полу.

— Твою мать, — ска­зал я, ути­рая кровь. — Что во­об­ще всё это…

Уса­тый незна­ко­мец дви­гал­ся так быст­ро и бил так рез­ко, что я толь­ко крях­тел и, хлю­пая но­сом, по­вто­рял: «Да ты чё…». Или: «Э, да как же…». Или: «Мать твою, сука…»

— Не ждал, что небес­ная стра­жа уже тут?

Незна­ко­мец со­про­во­дил во­прос ещё од­ним тыч­ком ку­ла­ка в нос.

Если так на­зы­ва­е­мые «не­бес­ные стра­жи» слу­жи­ли в Ди­вии охран­ни­ка­ми пра­во­по­ряд­ка, то не мог не от­ме­тить по­ра­зи­тель­ное сход­ство на­ших куль­тур. Мент ле­та­ю­ще­го го­ро­да тоже сна­ча­ла бил, по­том спра­ши­вал:

— Как твоё имя, гря­зе­сос?

Я на­шёл в себе силы дерз­ко от­ве­тить:

— Сна­ча­ла вы. Имя, долж­ность, при­чи­на за­дер­жа­ния…

Вме­сто от­ве­та небес­ный страж схва­тил меня за пре­крас­ные кур­ча­вые во­ло­сы и два­жды при­ло­жил ли­цом к полу. Вы­се­чен­ные на ка­мен­ной плит­ке иеро­гли­фы окра­си­лись кро­вью.

— Хва­тит, — по­про­сил я. — Я ни в чём не ви­но­ват.

— Все вы так го­во­ри­те, — про­бур­чал страж­ник.

— Я во­об­ще не от­сю­да. Даже не из Успе… Усубе… Ки-ки…

Мои губы не мог­ли вы­го­во­рить сло­во «Уз­бе­ки­стан», хотя мыс­лен­но я его чёт­ко про­го­ва­ри­вал!

Страж­ник от­пих­нул меня и при­сел на кор­точ­ки:

— Гря­зе­сос, ду­ма­ешь, я не смо­гу узнать, как тебя зо­вут? Я — небес­ный страж­ник. Вла­дею за­мет­ным оза­ре­ни­ем «Чте­ние Пу­тей».

— То­гда за­чем спра­ши­ва­е­те имя?

— Что­бы по­доль­ше тебя по­бить.

— Да за что, на­чаль­ник?

— Сам зна­ешь. Щас, от­дох­ну и про­дол­жу.

Я вы­плю­нул кро­ва­вые слю­ни на бо­же­ствен­ные кам­ни хра­ма.

— Ко­ле­ни, грязь их по­гло­ти, бо­лят, — при­знал­ся страж­ник. — В войне с низ­ки­ми цар­ства­ми их­ние кол­ду­ны на­нес­ли мне неза­жи­ва­ю­щую рану.

— За что меня за­дер­жа­ли? — спро­сил я.

— За гряз­ное кол­дов­ство. За что же ещё?

— Что за гряз­ное кол­дов­ство? — взмо­лил­ся я.

— А то ты не зна­ешь?

— Вы даже не пред­став­ля­е­те, ка­кое у нас с вами непо­ни­ма­ние! Осо­бен­но у меня.

— Я пой­мал тебя на гряз­ном кол­дов­стве, — по­вто­рил страж­ник. — Ка­кое тут непо­ни­ма­ние?

— Что со мной бу­дет даль­ше?

— Я стук­ну тебя по шее ещё раз.

— А по­том?

— Уне­су тебя в Пря­мой Путь.

— А там что меня ждёт? Сно­ва из­би­е­ние?

Страж­ник взгля­нул на меня с недо­ве­ри­ем:

— Ты при­тво­ря­ешь­ся?

— Нет. Что та­кое Пря­мой Путь?

Страж­ник даже по­че­сал шлем, слов­но я за­дал ду­рац­кий во­прос:

— Э-э-э, туда при­во­дят всех, кто встал на кри­вой путь.

На се­кун­ду мне по­ка­за­лось, что я сно­ва раз­го­ва­ри­вал с ро­бо­том. Хотя и сам уже до­га­дал­ся, что Пря­мой Путь — это что-то вро­де мест­но­го от­де­ле­ния по­ли­ции.

— Что меня ждёт в Пря­мом Пути?

— Суд и на­ка­за­ние.

— Силь­ное?

— Путь тво­е­го на­ка­за­ния про­чер­тит суд.

Надо же, про­ва­лив­шись в иной мир, я не толь­ко по­пал в чу­жое тело, но и встрял в чу­жое дело?

✦ ✦ ✦

Несмот­ря на угро­зу, страж­ник не стал меня бить даль­ше.

— Я слы­шал, как ты вслух бе­се­до­вал с Внут­рен­ним Го­ло­сом. Гряз­ное кол­дов­ство по­вре­ди­ло твой ум?

— Мой Го­лос, как хочу, так и раз­го­ва­ри­ваю, — про­буль­кал я. Кровь тек­ла из обе­их нозд­рей.

— Тоже вер­но. Лад­но, лежи смир­но, сей­час я тебя вы­ле­чу.

— Вы­ле­чи­те? — сно­ва плю­нул я кро­вью. — Да вы мне едва зуб не вы­би­ли и нос сло­ма­ли! Лю­бой пой­мёт, что меня из­би­ли.

В от­вет страж­ник уди­вил­ся:

— Ты шу­тишь со мной? Хо­чешь ещё в лоб по­лу­чить, гря­зег­лот?

Кста­ти, что у него с гря­зью? По­че­му та­кое осо­бое пре­зре­ние к ней?

Тут страж­ник на­ло­жил мне на лицо руки, слов­но со­би­рал­ся за­ду­шить. Я за­дёр­гал­ся, но по­лу­чил удар в жи­вот:

— Я же ска­зал не дёр­гать­ся!

Я был на­столь­ко по­дав­лен слу­чив­шим­ся, что по­кор­но за­мер, как свя­зан­ный жерт­вен­ный ба­ран.

А по­том по­ра­зил­ся.

Боль в носу рез­ко про­шла. Кровь, хле­став­шая из обе­их нозд­рей, сра­зу за­гу­сте­ла, пре­вра­тив­шись в за­сох­шую ко­роч­ку. Го­ря­щие от уда­ров ску­лы тоже пе­ре­ста­ли бо­леть. Зубы за­скре­же­та­ли и с бо­лез­нен­ным трес­ком вста­ли на ме­ста. Я по­тро­гал язы­ком ша­тав­ший­ся по­сле уда­ра верх­ний зуб — боль­ше не ша­тал­ся!

Страж­ник убрал руки с лица и на­чал гла­дить тело, слов­но ма­ньяк-пе­до­фил. Там, где меня ка­са­лись его ла­до­ни, боль мо­мен­таль­но ути­ха­ла.

Че­рез пол­ми­ну­ты я был со­вер­шен­но здо­ров, толь­ко че­са­лись сса­ди­ны и ца­ра­пи­ны на лбу.

Убрав руки, страж­ник под­нял­ся:

— Всё, вста­вай.

Ко­гда я вы­тя­нул­ся пе­ред ним, недо­вер­чи­во ощу­пы­вая ску­лы и нос, страж­ник ткнул паль­цем мне в лоб:

— Са­ми­ран… Са­ми­ран, сын По­ха­ра Те-Тан­га и Ма­д­х­ури Са­ран? — спро­сил он. — Вро­де сын хо­ро­ших ро­ди­те­лей, а за­нял­ся по­еда­ни­ем гря­зи.

Не зная, что от­ве­тить, я раз­вёл ру­ка­ми, мол, бы­ва­ет, дя­день­ка по­ли­цей­ский.

Я сам до­га­дал­ся, что имя он узнал, ко­гда ткнул в лоб паль­цем, при­ме­нив ещё одно оза­ре­ние, как оно там на­зы­ва­лось…

Страж­ник тоже вы­тя­нул­ся на­про­тив меня:

— Меня зо­вут Или­ин. Моё пред­на­зна­че­ние — небес­ный страж­ник из со­сло­вия За­щи­ща­ю­щих Путь. Дан­ной мне вла­стью я объ­яв­ляю гос­под­ство за­ко­на Ди­вии над тво­и­ми пра­ва­ми при­рож­дён­но­го жи­те­ля. Ты об­ви­ня­ешь­ся в гряз­ном кол­дов­стве и пред­ста­нешь пред су­дом Пря­мо­го Пути.

По­няв, что на­сту­пи­ла офи­ци­аль­ная часть за­дер­жа­ния, я про­мол­чал.

Или­ин тро­нул меня за пле­чо:

— Стой ров­но. Руки по­ло­жи на пле­чи…

Я по­кор­но про­тя­нул руки к пле­чам страж­ни­ка, но по­лу­чил ты­чок в грудь.

— У тебя гли­на вме­сто ра­зу­ма? — про­ры­чал он. — На свои пле­чи, осто­лоп!

Я по­ло­жил руки себе на пле­чи, крест-на­крест, слов­но рэпер на фо­то­гра­фии.

Или­ин под­ныр­нул под меня, об­хва­тил за та­лию и под­нял. За его спи­ной вы­рос­ли по­лу­про­зрач­ные кры­лья, скле­ен­ные слов­но из се­точ­ки тре­уголь­ни­ков.

Не взма­хи­вая кры­лья­ми, а про­сто рас­пра­вив их, Или­ин воз­нёс меня под кры­шу хра­ма, где рас­по­ла­га­лось от­вер­стие — ко­ло­дец в си­нее небо.

Сна­ча­ла я хо­тел спро­сить у Внут­рен­не­го Го­ло­са, что про­ис­хо­дит. С дру­гой сто­ро­ны — ка­кая раз­ни­ца? По­че­му бы в ле­та­ю­щем го­ро­де не быть ле­та­ю­щим мен­там?