Пролог. Афины, Академия Астрофлота, 309.05.24. Кейт

Слё­зы мои ото­мсти ар­ги­вя­нам стре­ла­ми тво­и­ми!

(Го­мер, «И­ли­а­да», I/42)

В Ака­де­мии Аст­ро­фло­та про­хо­ди­ла вы­пуск­ная це­ре­мо­ния — со­рок де­вя­тая с мо­мен­та ос­но­ва­ния Ака­де­мии, и один­на­дца­тая, про­хо­див­шая по но­во­му, при­ня­то­му Аст­ро­фло­том ри­ту­а­лу. Вы­пуск­ни­ки Ака­де­мии, со­мкну­тые в три ров­ных па­рад­ных ко­роб­ки при­мер­но по пять­де­сят на два­дцать че­ло­век, тор­же­ствен­но пре­ли под па­ля­щим солн­цем Юж­ной Ев­ро­пы в кос­ми­че­ских ска­фанд­рах ста­рой мо­де­ли. Гер­мо­шле­мы на ска­фанд­рах были пока что от­ки­ну­ты, осво­бож­дая взо­рам море стро­гих из­му­чен­ных лиц и на­го­ло вы­бри­тых го­лов. Пре­по­да­ва­те­ли Ака­де­мии и де­вуш­ки-рас­по­ря­ди­тель­ни­цы, при­шед­шие для уча­стия в це­ре­мо­нии, со­став­ля­ли ра­и­тель­ный кон­траст с па­рад­ны­ми рас­чё­та­ми кур­сан­тов; они но­си­ли пла­щи, ту­ни­ки и сан­да­лии на древ­не­гре­че­ский ма­нер.

Вход на па­рад­ную лест­ни­цу пе­ред глав­ным вхо­дом в Ака­де­мию укра­ша­ли хит­ро спле­тён­ные олив­ко­вые вен­ки. Пе­ред сту­пе­ня­ми лест­ни­цы ярко пы­лал веч­ный огонь в про­тя­ну­той ме­тал­ли­че­ской ла­до­ни, у ко­то­рой вы­ра­зи­тель­но не хва­та­ло сред­не­го паль­ца — не так дав­но хит­ро­ум­ные уче­ни­ки млад­ше­го кур­са разо­гну­ли этот па­лец так, что­бы он смот­рел квер­ху, а за­ве­ду­ю­щий ме­мо­ри­аль­ной ча­стью, во из­бе­жа­ние скан­да­ла, рас­по­ря­дил­ся от­пи­лить этот па­лец ла­зер­ной но­жов­кой. За веч­ным ог­нём взды­ма­лись над вы­со­ким по­ро­гом Ака­де­мии огром­ные, без­ли­кие, ро­зо­во-мра­мор­ные ста­туи в та­ких же ста­рин­ных неук­лю­жих ска­фанд­рах, ка­кие были на­де­ты сей­час на кур­сан­тах — об­щий па­мят­ник пав­шим в без­днах по­ко­ри­те­лям Сол­неч­ной Си­сте­мы.

Меж­ду ста­ту­я­ми на сту­пе­нях вы­си­лась огром­ная, под стать раз­ме­ру мра­мор­ных ис­ту­ка­нов, три­бу­на с эм­бле­мой Ака­де­мии, за­дра­пи­ро­ван­ная с двух сто­рон длин­ны­ми, склад­ча­то-тя­жё­лы­ми фла­га­ми Зем­ли и Аст­ро­фло­та. На три­буне ки­пе­ла жизнь, рез­ко кон­тра­сти­ро­вав­шая с мол­ча­ли­вой непо­движ­но­стью трёх кур­сант­ских пря­мо­уголь­ни­ков; пла­щи и ту­ни­ки пре­по­да­ва­те­лей раз­ве­ва­лись в аро­мат­ных стру­ях кон­ди­ци­о­ни­ро­ван­но­го вет­ра, лов­кие де­вуш­ки-по­мощ­ни­цы раз­но­си­ли си­дев­шим на три­буне воду, сыр, олив­ки и сла­до­сти, а при­гла­шён­ные на три­бу­ну по­чёт­ные го­сти, в са­мой обыч­ной для жи­те­лей со­вре­мен­ной Зем­ли вы­ход­ной одеж­де, хму­ро об­ме­ни­ва­лись друг с дру­гом впе­чат­ле­ни­я­ми, гля­дя на пло­щадь с вы­стро­ен­ны­ми ря­да­ми вы­пуск­ни­ков. Мно­гие из го­стей пом­ни­ли те слав­ные годы, ко­гда в час вы­пус­ка кур­сан­тов пло­щадь эта была ещё пол­на от края и до края строй­ны­ми ря­да­ми толь­ко что за­кон­чив­ших обу­че­ние аст­ро­лёт­чи­ков.

За пло­ща­дью, от­го­ро­жен­ные лен­точ­ным за­граж­де­ни­ем, сто­я­ли тол­пой аби­ту­ри­ен­ты — бу­ду­щие кур­сан­ты Ака­де­мии. Лен­ты, вив­ши­е­ся в мож­же­ве­ло­вых и ти­со­вых ал­ле­ях, были обиль­но укра­ше­ны раз­лич­ны­ми муд­ры­ми из­ре­че­ни­я­ми древ­них ма­те­ма­ти­ков и фи­ло­со­фов. Несколь­ко ку­ра­то­ров, пе­ре­оде­тых тор­же­ства ради в бе­лые хи­то­ны, ин­струк­ти­ро­ва­ли аби­ту­ри­ен­тов, как пра­виль­но ве­сти себя во вре­мя празд­нич­ной це­ре­мо­нии. Но вре­мя аби­ту­ри­ен­тов се­год­ня ещё долж­но было на­стать.

По­за­ди по­сту­па­ю­щих в Ака­де­мию тол­пи­лись по ал­ле­ям слу­чай­ные зри­те­ли, дру­зья и де­вуш­ки кур­сан­тов, несколь­ко мод­ных ауг­мен­та­тов, же­ла­ю­щих по­кра­со­вать­ся на пуб­ли­ке но­вы­ми до­сти­же­ни­я­ми био­им­план­та­ци­он­ных тех­но­ло­гий, жур­на­ли­сты и ро­ди­те­ли вы­пуск­ни­ков, воз­мож­но — неко­то­рые из них осо­зна­ва­ли это! — в по­след­ний раз ви­дев­шие сво­их чад на Зем­ле, жи­вы­ми и невре­ди­мы­ми. Кейт Астер тоже за­те­сал­ся в эту тол­пу, с лю­бо­пыт­ством раз­гля­ды­вая про­ис­хо­дя­щее. Для него здесь всё было вно­ве. Его отец, аст­ро­лёт­чик Джордж Астер, не за­кан­чи­вал Ака­де­мию. Во вре­ме­на его отца кос­ми­че­ских пи­ло­тов ещё учи­ли в ре­ги­о­наль­ных про­филь­ных тех­ни­ку­мах…

На­ко­нец, по жаре про­тру­би­ли дол­го­ждан­ные фан­фа­ры, тре­буя вни­ма­ния, и рек­тор Ака­де­мии взял сло­во. Го­во­рил он ко­рот­ко, сухо; по­здра­вил вы­пуск­ни­ков с бла­го­по­луч­ным окон­ча­ни­ем учё­бы, вы­ра­зил со­жа­ле­ние по по­во­ду боль­шо­го про­цен­та от­се­ва на всех кур­сах, по­же­лал счаст­ли­вой служ­бы в кос­мо­се и успеш­ной ра­бо­ты на бла­го Зем­ли — и был та­ков. За­тем на три­бу­ну вы­шел при­гла­шён­ный пред­ста­ви­тель Аст­ро­фло­та, тем­но­ко­жий ин­же­нер-стро­и­тель Ри­кард Мо­рьер. Его речь тоже от­ли­ча­лась ла­ко­нич­но­стью, но была пол­на стра­сти и на­по­ра в каж­дом сло­ве.

— Вы толь­ко что окон­чи­ли Ака­де­мию и по­лу­чи­ли ваши пер­вые ли­цен­зии ра­бот­ни­ков кос­мо­са, — го­во­рил он строю кур­сан­тов. — Но не ду­май­те, что это де­ла­ет вас осо­бен­ны­ми, из­бран­ны­ми. От­ныне и на­ве­ки вы — про­стые сол­да­ты ар­мии че­ло­ве­че­ства, вы — безы­мян­ные пе­хо­тин­цы на бруст­ве­ре, на пе­ред­нем крае ата­ки на Все­лен­ную. Взгля­ни­те на ста­туи над ва­ши­ми го­ло­ва­ми! На их по­ста­мен­тах нет имён, их гер­мо­шле­мы за­кры­ты, и ни­кто ни­ко­гда не уви­дит их лиц… Без­вест­ная жизнь, пол­ная тру­дов и са­мо­по­жерт­во­ва­ния, и столь же без­вест­ная ги­бель где-ни­будь в глу­би­нах неиз­ве­дан­ных ми­ров… Вот то, к чему вас го­то­ви­ли! Вот то, чего ждёт от вас че­ло­ве­че­ство! Вы не зна­е­те имён тех, кто вы­вел вас на звёзд­ные про­сто­ры, и ваши по­том­ки бу­дут пра­вы, ко­гда не за­хо­тят знать ва­ших имён. Мы не мо­жем поз­во­лить себе рос­ко­ши слиш­ком дол­гой жиз­ни и слиш­ком дол­гой па­мя­ти. Че­ло­ве­че­ство ждёт от нас, что мы про­ло­жим ему до­ро­гу к звёз­дам, пус­кай до­ро­га эта и бу­дет сто­ять, как все под­лин­ные свер­ше­ния, на на­ших ко­стях. Сла­ва — дар для ге­ро­ев про­шло­го, до­сто­ин­ство тех, до чье­го уров­ня нам ни­ко­гда не под­нять­ся! Для нас — веч­ные цен­но­сти но­во­го вре­ме­ни: труд, са­мо­от­ре­че­ние, са­мо­от­да­ча. Во имя един­ствен­ной свет­лой меч­ты всех лю­дей, во имя зем­но­го че­ло­ве­че­ства, ко­то­ро­му вы мо­сти­те со­бой путь в но­вые миры!

В тол­пе слу­ша­те­лей раз­да­лись гром­кие ап­ло­дис­мен­ты.

— Гер­мо­шле­мы — на­деть! — от­ры­ви­сто, рез­ко ско­ман­до­вал ку­ра­тор, ко­ман­до­вав­ший стро­ем вы­пуск­ни­ков.

Две ты­ся­чи во­семь­сот во­семь­де­сят де­вять кур­сан­тов друж­но на­тя­ну­ли на го­ло­вы огром­ные шле­мы со све­то­от­ра­жа­ю­щи­ми зер­каль­ны­ми щит­ка­ми; лица их ра­зом ис­чез­ли, за­кры­тые от взгля­дов со­брав­шей­ся тол­пы — воз­мож­но, те­перь уже на­все­гда. Кейт Астер вздрог­нул, ко­гда сно­ва взре­ве­ли фан­фа­ры, да­вая строю об­щий сиг­нал.

— От­ря­ды… нале-во! К зна­мен­но­му са­лю­ту! По ма­ши­нам… ша­гом… марш!

Гря­нул ста­рин­ный гимн по­ко­ри­те­лей кос­мо­са, уда­ряя вол­на­ми зву­ка в спи­ну быст­ро ухо­дя­щим ря­дам мо­ло­дых аст­ро­нав­тов. Их жда­ли ко­раб­ли с раз­вер­сты­ми трю­ма­ми, жда­ла обя­за­тель­ная двух­лет­няя прак­ти­ка на Луне. Хор юных де­ву­шек, вто­ря ор­кест­ро­вой меди, пел вслед ухо­дя­щим обя­за­тель­ные сло­ва о те­лах без­вест­ных му­че­ни­ков, усти­ла­ю­щих до­ро­гу к звёз­дам крас­ным, как алые фла­ги про­шлых войн, ков­ром, пел о жерт­вах и о жерт­вен­но­сти, неиз­беж­ных на звёзд­ном пути. Кейт некста­ти вспом­нил, как несколь­ких его слу­чай­ных зна­ко­мых ис­клю­чи­ли в раз­ное вре­мя из Ака­де­мии толь­ко за то, что они на­пе­ва­ли этот же марш на дру­гие, со­чи­нён­ные вос­па­лён­ным сту­ден­че­ским во­об­ра­же­ни­ем, сло­ва: «Рас­ска­жу-ка я ис­то­рию, ре­бя­та, при­хо­ди­ли ко мне ми­лые дев­ча­та…». Да, со­вре­мен­ная Зем­ля уме­ла жёст­ко тре­бо­вать ува­же­ния к тра­ди­ци­ям!

На опу­стев­шую пло­щадь вы­сы­па­ли аби­ту­ри­ен­ты. К ним сно­ва об­ра­щал­ся Ри­кард Мо­рьер, сно­ва при­зы­вал к са­мо­от­да­че и са­мо­по­жерт­во­ва­нию, го­во­рил о звёзд­ной мис­сии че­ло­ве­че­ства, пе­ред ко­то­рой ни­чтож­на вся­кая от­дель­ная жизнь. За­тем вы­сту­па­ли пре­по­да­ва­те­ли — рас­ска­зы­ва­ли о сво­их кур­сах, о фа­куль­те­тах, жа­ло­ва­лись на то, что ин­те­рес к кос­мо­су па­да­ет из года в год, что всё мень­ше мо­ло­дых лю­дей про­хо­дят в Ака­де­мию по тре­бо­ва­ни­ям, предъ­яв­ля­е­мым к аст­ро­лёт­чи­кам, и всё мень­ше их про­яв­ля­ет долж­ное при­ле­жа­ние, что­бы с дет­ства го­то­вить­ся от­дать свою жизнь кос­мо­су, что­бы жить в со­об­ще­стве звез­до­пла­ва­те­лей, что­бы хотя бы по­про­бо­вать по­сту­пить в Ака­де­мию на пер­вый курс. Кейт уже слы­шал это, ко­гда раз­го­ва­ри­вал с пре­по­да­ва­те­ля­ми лич­но. Рож­дён­ный в кос­мо­се, жив­ший и жи­ву­щий сре­ди звёзд и ле­дя­ных пла­нет, сам он тоже не смог по­сту­пить в Ака­де­мию — не про­шёл по пси­хо­те­стам, не был при­знан до­стой­ным обу­чать­ся в зем­ной шко­ле жиз­ни, го­то­вив­шей по­ко­ри­те­лей иных ми­ров, спо­соб­ных сра­жать­ся с без­молв­ной сти­хи­ей и гиб­нуть в без­вест­но­сти ради бу­ду­ще­го бла­га для все­го зем­но­го че­ло­ве­че­ства…

Кейт, сме­шав­шись с тол­пой, про­тис­нул­ся по­бли­же к зда­нию. Кое-кто узнал его; мо­ло­дая де­вуш­ка, сто­яв­шая с бу­ке­том цве­тов у бо­ко­вой ал­леи, брезг­ли­во ото­дви­ну­лась, усту­пая Кей­ту до­ро­гу. «Вот этот тип, сын ино­пла­не­тян­ки!» — шеп­ну­ли в тол­пе. «Как ин­те­рес­но!» — вос­клик­ну­ли в от­вет, всё так же шё­по­том. «Го­во­рят, он силь­но ауг­мен­ти­ро­ван ка­ки­ми-то ино­пла­нет­ны­ми шту­ка­ми!» Кейт обер­нул­ся, и го­ло­са смолк­ли. Вновь за­иг­рал ор­кестр, аби­ту­ри­ен­ты по­бе­жа­ли к стен­дам с на­пи­сан­ным от руки на гри­фель­ных дос­ках рас­пи­са­ни­ем всту­пи­тель­ных эк­за­ме­нов — с неко­то­рых пор Ака­де­мия не при­зна­ва­ла ин­фор­ма­ци­он­ных дис­пле­ев. Поль­зу­ясь воз­ник­шей тол­че­ёй, Кейт за­ско­чил на сту­пень­ки па­рад­ной лест­ни­цы, ото­дви­нул ру­кой ле­та­ю­ще­го ауг­мен­та­та-ма­жор­до­ма с жуж­жа­щи­ми гла­за­ми на сте­бель­ках, за­го­ро­див­ше­го ему до­ро­гу. Ри­кард Мо­рьер за­ме­тил Кей­та, при­гла­си­тель­но мах­нул ру­кой, ука­зы­вая на бо­ко­вой вход в зда­ние Ака­де­мии. Ауг­мен­та­ты и де­вуш­ки, рас­по­ря­жав­ши­е­ся празд­ни­ком, по­спеш­но от­сту­пи­ли с до­ро­ги. Кейт быст­ро под­нял­ся по лест­ни­це, не до­хо­дя до три­бу­ны, и свер­нул в кон­ди­ци­о­ни­ро­ван­ную про­хла­ду внут­рен­них ко­ри­до­ров зда­ния.

Ри­кард Мо­рьер ждал его в сво­ём ка­би­не­те, скром­ном по­ме­ще­нии, от­де­лан­ном мяг­ким, как в ко­ра­бель­ных ка­ю­тах, пла­сти­ком. Ри­кард был не один; в лёг­ком пе­ре­нос­ном крес­ле под­ле Мо­рье­ра си­де­ла тем­но­ко­жая жен­щи­на вы­со­ко­го ро­ста, с тя­жё­лы­ми и мяг­ки­ми, пе­ре­ли­ва­ю­щи­ми­ся, точ­но ртуть, фор­ма­ми тела. Ру­баш­ка из тон­ко­го жёл­то­го по­лот­на и об­ле­га­ю­щие брю­ки иде­аль­но под­чёр­ки­ва­ли её фи­гу­ру, креп­ко сло­жен­ную, но вме­сте с тем ве­яв­шую аро­ма­та­ми тон­кой эле­гант­но­сти. Кейт не мог не об­ра­тить на неё чи­сто муж­ско­го вни­ма­ния, но, па­мя­туя о нер­воз­но­сти, свой­ствен­ной в этом во­про­се со­вре­мен­ным зем­ным жен­щи­нам, за­ста­вил себя уси­ли­ем воли пе­ре­ве­сти свой взор на ра­бо­чий стол Ри­кар­да.

Хо­зя­ин ка­би­не­та ши­ро­ким же­стом при­гла­сил Кей­та са­дить­ся.

— Про­шу вас… рас­по­ла­гай­тесь. Это ас­пи­рант­ка Анит­ра Ни­лум­ба, био­фи­зик. Анит­ра, ты ведь зна­ко­ма с Кей­том Асте­ром?

— Ко­неч­но, Кейт! Я ви­де­ла вас в Рейм­се, ко­гда вы ещё толь­ко при­ле­те­ли. Доб­ро по­жа­ло­вать в сте­ны Ака­де­мии, Кейт. Вы ведь здесь впер­вые?

— Да. Ри­кард при­гла­сил меня для бе­се­ды имен­но в день вы­пус­ка, что­бы по­ка­зать, как и на чём фор­ми­ру­ют­ся на со­вре­мен­ной Зем­ле мощь и един­ство Аст­ро­фло­та.

— Анит­ра сей­час ра­бо­та­ет над те­мой ска­ляр­ных био­мет­рик, — ска­зал Мо­рьер, опус­ка­ясь за стол. — Она мо­жет по­про­бо­вать раз­бло­ки­ро­вать вашу сест­ру. Вы­та­щить Кин­тию Астер из этих её лун­ных рощ. Во­об­ще, изу­чить ваши воз­мож­но­сти. По­нять, так ска­зать, как об­ра­тить во бла­го че­ло­ве­че­ства то, что вы со­бой пред­став­ля­е­те по сво­ей при­ро­де, вы, дети зем­ля­ни­на Джор­джа Асте­ра. То­гда, на­де­юсь, мы су­ме­ем по­мочь и вам, и ва­ше­му отцу.

— Я тоже хочу на это на­де­ять­ся, — су­хо­ва­то ска­зал Кейт.

Ас­пи­рант­ка кив­ну­ла в его сто­ро­ну, рас­пу­стив этим дви­же­ни­ем по пле­чам гу­стую гри­ву вол­ни­стых каш­та­но­вых во­лос.

— Мне нуж­но узнать о вас… как мож­но боль­ше, — низ­ким, гу­стым го­ло­сом про­из­нес­ла она, чуть ис­ко­са раз­гля­ды­вая Кей­та. — Вы долж­ны рас­ска­зать мне всё о себе. Аб­со­лют­но всё. Без утай­ки!

— Я предо­ста­вил в рас­по­ря­же­ние ин­сти­ту­тов Зем­ли мак­си­маль­но по­дроб­ные от­чё­ты. Вряд ли я смо­гу что-то до­ба­вить к ним, даже если очень за­хо­чу. Кро­ме того, меня осмат­ри­ва­ли, ска­ни­ро­ва­ли, даже изу­ча­ли в ка­ких-то тру­бах. Вы же не счи­та­е­те, что я скрыл или ута­ил от вас ка­кую-то су­ще­ствен­ную ин­фор­ма­цию?!

— От­чё­ты — это всё не то, — вновь трях­ну­ла во­ло­са­ми Анит­ра. — Мне нуж­ны све­де­ния от вас. Я хочу вы­слу­шать вас са­мо­го. Слу­шать ваш го­лос. Улав­ли­вать от­тен­ки чувств. Узнать от вас то, что вы счи­та­е­те важ­ным. То, о чём вы го­во­ри­те, как го­во­рят о важ­ном. Это мо­жет дать ключ к ва­шей тайне, ключ куда бо­лее важ­ный, чем про­стой от­чёт. Я долж­на отыс­кать этот ключ, или хотя бы от­мыч­ку!

Кейт рас­те­рян­но пе­ре­вёл взгляд на Ри­кар­да Мо­рье­ра. Тот си­дел с непро­ни­ца­е­мым ви­дом, кру­тя в ру­ках мно­го­цвет­ный ху­до­же­ствен­ный скет­чер. Встре­чать­ся гла­за­ми с Кей­том он ста­ра­тель­но из­бе­гал.

— Хо­ро­шо, — ска­зал Кейт нетер­пе­ли­во. — По­став­лю во­прос по-дру­го­му. Что слу­чи­лось?! По­че­му вам сно­ва по­на­до­би­лось ра­бо­тать со мной?

Мо­рьер по­тёр вис­ки, от­ло­жил скет­чер в сто­ро­ну. Взгля­нул всё-таки на Кей­та, взгля­нул пря­мо, ост­ро, оце­ни­ва­ю­ще; так смот­рит мяс­ник, хо­ро­шо ли на­то­чен нож, преж­де чем брать­ся за раз­дел­ку туши.

— Мы де­ла­ем всё воз­мож­ное, что­бы осво­бо­дить из ло­вуш­ки лун­ной эко­си­сте­мы вашу сест­ру, — ска­зал он на­ко­нец, — и, как след­ствие, най­ти спо­соб из­ба­вить от той же про­бле­мы ва­ше­го отца. Но, как вы мог­ли ви­деть се­год­ня, Аст­ро­флот по­лу­ча­ет всё мень­шую долю об­ще­ствен­ных ре­сур­сов на ис­сле­до­ва­ния. Мы всем ме­ша­ем! Эко­ло­ги­че­ские ак­ти­ви­сты, по­зи­тив­ные гу­ма­ни­сты, тран­зи­ент­ные мо­но­кос­ми­сты — спи­сок тех, кто хо­чет оста­но­вить ис­сле­до­ва­ния кос­мо­са и звёзд и за­ме­нить их «ис­сле­до­ва­ни­ем че­ло­ве­че­ской при­ро­ды», вы мо­же­те про­дол­жать и без меня, я ду­маю. И все они ви­сят у нас на ру­ках, как кан­да­лы. Лун­ные рощи ка­жут­ся им чу­дом, да­ром бо­гов, а не тра­ге­ди­ей лич­но­сти. Ещё немно­го, и нам пред­ло­жат оста­вить всё как есть, на са­мом вы­со­ком уровне, вклю­чая Со­вет Зем­ли. По­это­му мы долж­ны успеть сде­лать всё как мож­но ско­рее.

— То, что слу­чи­лось с ва­шей сест­рой, по всей ви­ди­мо­сти, яв­ля­ет­ся точ­ной ко­пи­ей той же уча­сти, ко­то­рая по­стиг­ла и ва­ше­го отца, — всту­пи­ла в раз­го­вор Анит­ра Ни­лум­ба. — Судя по всем на­шим ис­сле­до­ва­ни­ям, эти но­вые рощи, неожи­дан­но раз­рос­ши­е­ся на Луне, име­ют са­мое пря­мое от­но­ше­ние к био­сфе­ре, ко­то­рая, по рас­ска­зам ва­шей сест­ры и ва­шим соб­ствен­ным, вдруг вне­зап­но воз­ник­ла на дев­ствен­но чи­стой и, судя по все­му, без­атмо­сфер­ной эк­зо­пла­не­те. При этом в обо­их слу­ча­ях мы име­ем дело с че­ло­ве­че­ским со­зна­ни­ем, со­зна­тель­ным уси­ли­ем рас­тво­рив­шим себя в при­род­ной сре­де. Уж не знаю, кто там была ваша за­га­доч­ная мать — кос­ми­че­ская бо­ги­ня ле­сов, мо­гу­ще­ствен­ная пред­ста­ви­тель­ни­ца сверх­ци­ви­ли­за­ции, ста­вя­щая опы­ты на нас, про­стых смерт­ных, или про­сто ка­кая-ни­будь эко­ло­ги­че­ская ак­ти­вист­ка с Тау Кита, при­хо­ти ради пре­вра­ща­ю­щая лю­дей в джунгли! Но вы, как и ваша сест­ра, вы уна­сле­до­ва­ли часть ма­те­рин­ской при­ро­ды, и вот в этой ва­шей при­ро­де нам пред­сто­ит разо­брать­ся как сле­ду­ет. Во имя на­у­ки, во имя про­грес­са! Во имя гу­ма­низ­ма, в кон­це кон­цов! Мы не долж­ны поз­во­лить лю­дям рас­тво­рять себя в при­род­ной сре­де — пусть и по соб­ствен­ной воле. Нам надо най­ти спо­соб до­стать их обо­их — вашу сест­ру и ва­ше­го отца! — от­ту­да, где они сей­час об­ре­та­ют­ся! Но… как?!

— Я всё это по­ни­маю. Но раз­ве у вас по­яви­лись те­перь ка­кие-то но­вые ме­то­ды?!

— Там, где не сра­бо­та­ла фи­зи­ка, при­дёт­ся по­про­бо­вать при­ме­нить пси­хо­ло­гию, — быст­ро и с неко­то­рой брезг­ли­во­стью в го­ло­се про­го­во­рил Ри­кард Мо­рьер. — Не в гу­ма­ни­тар­ном смыс­ле это­го сло­ва, а в есте­ствен­но­на­уч­ном, ко­неч­но же. Ска­ляр­ные био­мет­ри­ки — это что-то вро­де чис­лен­ных зна­че­ний, сня­тых с мно­го­мер­но­го поля пси­хи­че­ских им­пуль­сов. Чем слож­нее пси­хи­ка, тем слож­нее и боль­ше струк­ту­ра это­го поля, но база — изъ­ятые, за­ме­рен­ные ко­ли­че­ствен­ные зна­че­ния пе­ре­да­ва­е­мой ин­фор­ма­ции, — она все­гда при­мер­но одна и та же.

— При­ми­тив­но объ­яс­ня­ешь, Рик­ки, — Анит­ра по­вер­ну­лась к Мо­рье­ру, сде­лав лёг­кое про­те­сту­ю­щее дви­же­ние уз­кой ла­до­нью. Ри­кард от­мах­нул­ся уни­чи­жи­тель­но, даже не гля­дя на неё; он смот­рел на Кей­та.

— Ска­жу чест­но, — при­ба­вил он, — пока что это не дало ре­зуль­та­та, и я не очень-то верю в это пси­хо­ло­ги­че­ское шар­ла­тан­ство, пусть и при­кры­тое на­у­ко­об­раз­ной ма­те­ма­тич­но­стью. Но Анит­ра — спе­ци­а­лист в сво­ём деле, и спе­ци­а­лист увле­чён­ный. Воз­мож­но, ис­сле­дуя вас, она смо­жет на­щу­пать управ­ля­ю­щие ры­ча­ги в ва­шей пси­хи­ке. Если бы толь­ко мы зна­ли, как эта пси­хи­ка устро­е­на, как мож­но по­ста­вить её под кон­троль че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма! И то­гда, поль­зу­ясь эти­ми ры­ча­га­ми, мы, ко­неч­но же, вер­нём че­ло­ве­че­ский об­лик ва­шей сест­ре, а за­тем и ва­ше­му отцу. Мы сно­ва про­бу­дим в них нор­маль­ные, че­ло­ве­че­ские, зем­ные чув­ства и по­буж­де­ния, мы на­учим­ся ими управ­лять… Сей­час этот под­ход — наш един­ствен­ный шанс на их спа­се­ние!

Кейт глу­бо­ко за­ду­мал­ся.

— Хо­ро­шо, — ска­зал он на­ко­нец, — я по­про­бую по­мочь, чем смо­гу. Я ведь про­сто не знаю: неуже­ли наши эмо­ции и по­буж­де­ния так уж от­ли­ча­ют­ся от нор­маль­ных че­ло­ве­че­ских чувств?! Неуже­ли вы рас­счи­ты­ва­е­те най­ти ка­кое-то иное со­сто­я­ние или тре­бо­ва­ние пси­хи­ки, ко­то­рое ока­жет­ся силь­нее, чем та­кое пол­ное рас­тво­ре­ние со­зна­ния в сре­де, со­здан­ной им?!

— Одно из двух: или та­кое чув­ство, или, точ­нее, та­кой пси­хи­че­ский сиг­нал, есть в при­ро­де, — при­дер­жи­вая во­до­пад во­лос, про­из­нес­ла Анит­ра, — или же ваши род­ствен­ни­ки, воз­мож­но, не вер­нут­ся к че­ло­ве­че­ской жиз­ни ни­ко­гда. Воз­мож­но, на­род ва­шей ма­те­ри бо­лее устой­чив к та­ким стрес­сам, или хотя бы име­ет со­ци­аль­ные ме­ха­низ­мы для воз­вра­ще­ния в об­ще­ство сво­их со­граж­дан, слу­чай­но или на­ме­рен­но рас­тво­рив­ших себя в пла­не­тар­ных обо­лоч­ках. Или, быть мо­жет, для них это во­об­ще не обя­за­тель­но. Мо­жет быть, это и есть их спо­соб жиз­ни: вы­рос­шая особь со­зна­тель­но на­хо­дит но­вую необи­та­е­мую пла­не­ту и, об­лю­бо­вав её, сли­ва­ет­ся с ней, за­став­ляя эту пла­не­ту стать жи­вой и цве­ту­щей. Со­зна­ние на этом те­ря­ет­ся и ис­че­за­ет, вы­пол­нив свою за­кон­ную функ­цию. Вза­мен од­но­го со­зна­ния по­том­кам оста­ёт­ся но­вый, го­то­вый к за­се­ле­нию жи­вой мир.

— Мно­гие ты­ся­чи зем­лян меч­та­ли бы о та­ком кон­це жиз­ни, — мед­лен­но про­го­во­рил Мо­рьер. Гла­за его го­ре­ли пра­вед­ным вос­тор­гом фа­на­ти­ка. — Ради звёзд, ради про­грес­са! Но сей­час речь, ко­неч­но же, не о том, что­бы от­дать жизнь, пусть даже это и по­двиг, а о том, что­бы спа­сти уже име­ю­щий­ся ра­зум ва­шей сест­ры… И, раз био­ло­гия и си­сте­мо­тех­ни­ка бес­силь­ны разо­брать­ся в ва­шей уди­ви­тель­ной при­ро­де, нам при­дёт­ся по­про­бо­вать в деле и нашу гу­ма­ни­тар­ную лже­на­у­ку, со все­ми её от­вра­ти­тель­ны­ми пси­хо­ло­ги­че­ски­ми фо­ку­са­ми. Ина­че все уси­лия по спа­се­нию Джор­джа и Кин­тии Асте­ров ока­жут­ся в ито­ге пу­стой тра­той вре­ме­ни и средств…

— Хо­ро­шо, — кив­нул Кейт, — я, ра­зу­ме­ет­ся, по­мо­гу. Но от­че­го та­кая сроч­ность?

— Ре­сур­сы для осво­е­ния кос­мо­са нам уре­за­ют год от года. Ещё чет­верть века на­зад Ака­де­мия го­то­ви­ла еже­год­но шест­на­дцать ты­сяч аст­ро­лёт­чи­ков, сей­час — все­го три ты­ся­чи в год. Учи­ты­вая ны­неш­нюю есте­ствен­ную убыль, это­го едва хва­та­ет на обес­пе­че­ние кад­ро­во­го со­ста­ва Аст­ро­фло­та. Мы уже от­ка­за­лись от ко­ло­ни­за­ции спут­ни­ков Са­тур­на, пол­но­стью за­кон­сер­ви­ро­ва­ли Уран, мы ни­как не мо­жем уста­но­вить связь с на­шей ко­ло­ни­ей на Ле­тя­щей… Ни­кто не даст нам ни средств, ни лю­дей, что­бы ве­сти про­ект в ши­ро­ком мас­шта­бе даже на Луне. При­хо­дит­ся немно­го хит­рить, при­уро­чив от­бы­тие но­вой груп­пы спе­ци­а­ли­стов в эти лун­ные кущи к вы­пус­ку ста­жё­ров Ака­де­мии. По­это­му нуж­но было пер­во-на­пер­во убе­дить­ся, что этот план сра­бо­та­ет. Он сра­бо­тал, и дело те­перь за вами, Кейт Астер. Дай­те в руки про­фес­си­о­на­лов ры­ча­ги управ­ле­ния ва­шей нече­ло­ве­че­ской пси­хи­кой, и мы, воз­мож­но, су­ме­ем ими вос­поль­зо­вать­ся. То­гда мы вер­нём вам ва­ших вам сест­ру и отца… Впро­чем, об­на­дё­жи­вать вас за­ра­нее я тоже не буду. Вы не хуже меня по­ни­ма­е­те, что здесь мы име­ем дело с неиз­ве­дан­ным. Итак, Анит­ра, я остав­ляю вас на­едине. Дей­ствуй. И помни, что от тво­ей уда­чи, — он мяг­ко улыб­нул­ся, — за­ви­сит бу­ду­щее двух очень вы­да­ю­щих­ся лю­дей, а во мно­гом — и бу­ду­щее всей зем­ной расы!

Анит­ра Ни­лум­ба по­тя­ну­лась в крес­ле и неожи­дан­но за­дор­но под­миг­ну­ла вы­хо­див­ше­му Мо­рье­ру:

— Я справ­люсь, ко­неч­но же! Я ведь справ­ля­лась все­гда…

— У вас уже были по­доб­ные за­да­ния? — удив­лён­но спро­сил Кей­ти, ко­гда Ри­кард Мо­рьер вы­шел из ка­би­не­та.

— По­доб­ных — не было, ко­неч­но, но я уже ока­зы­ва­ла и Рик­ки, и дру­гим ру­ко­во­ди­те­лям Аст­ро­фло­та раз­ные услу­ги пси­хо­ло­ги­че­ской кон­суль­та­ции. Жизнь в кос­мо­се, зна­е­те ли, пол­на вся­че­ских про­блем, в том чис­ле и пси­хо­ло­ги­че­ских, и неко­то­рые из этих про­блем при­хо­дит­ся ре­шать очень сроч­но. Так что это не пер­вый мой опыт, и, что бы там Рик­ки ни го­во­рил про шар­ла­тан­ство, в сво­ей ра­бо­те я ос­но­вы­ва­юсь на всех до­сти­же­ни­ях пси­хо­фи­зио­ло­ги­че­ской на­у­ки. Мой ме­тод — не тон­кое ис­кус­ство, а точ­ный рас­чёт. Но я долж­на спер­ва по­нять, с чем имею дело…

— Так что имен­но я дол­жен вам рас­ска­зать?

— Про­сто рас­ска­зы­вай­те всё, что для вас важ­но. О себе, о сест­ре, об отце, о сво­ём дет­стве. О той пла­не­те, на ко­то­рой вы ро­ди­лись, о той, на ко­то­рой вы по­бы­ва­ли, о ва­шей вто­рой, млад­шей сест­рён­ке. О том, как тя­же­ло жить без мамы, как слож­но об­хо­дить­ся без взрос­лой, от­вет­ствен­ной жен­щи­ны ря­дом… О горе, о дол­ге, о труд­но­стях, о том, что и как вас ра­до­ва­ло, о чём вы ду­ма­ли, во что иг­ра­ли, ко­гда были ре­бён­ком. Дай­те мне ре­тро­спек­ти­ву ва­шей жиз­ни во Все­лен­ной! Это всё очень важ­но! Ключ к ру­ко­во­дя­щим, кон­тро­ли­ру­ю­щим эмо­ци­ям мо­жет на­хо­дить­ся имен­но где-то здесь, в том, как вы сор­ти­ру­е­те важ­ное и цен­ное, как вы ви­ди­те ваше про­шлое и на­сто­я­щее. Я смо­гу по­нять, где и как ваши эмо­ции на са­мом деле от­ли­ча­ют­ся от че­ло­ве­че­ских на глу­бин­ном уровне. А они долж­ны от­ли­чать­ся! У вас ведь со­всем дру­гая фи­зио­ло­гия, вас не за­хлё­сты­ва­ют вол­ны те­сто­сте­ро­на или ок­си­то­ци­на, вы не зна­е­те дей­ствия эн­дор­фи­нов, уста­ло­сти ак­ти­на, дряб­ло­сти кол­ла­ге­но­вых во­ло­кон… Ваше ви­ди­мое, че­ло­ве­че­ское тело — это все­го лишь син­те­ти­че­ский, ис­кус­ствен­ный ана­лог ре­аль­ной при­ро­ды, и в этом смыс­ле оно со­вер­шен­но не от­ли­ча­ет­ся от тех неесте­ствен­ных рощ, озёр и об­ла­ков на Луне, с ко­то­ры­ми так успеш­но сли­лась ваша сест­ра. И всё же я ду­маю, что че­ло­ве­че­ская сто­ро­на ва­шей на­ту­ры силь­нее, что она су­ме­ет пе­ре­бо­роть чуж­дое на­ча­ло. В этом наша на­деж­да на спа­се­ние ва­ших род­ствен­ни­ков. Го­то­вы ли вы ра­бо­тать со мной?!

— А у меня есть вы­бор? — горь­ко усмех­нул­ся Кейт.

— Ко­неч­но, есть: вы мо­же­те от­ка­зать­ся от того, что­бы по­мо­гать че­ло­ве­че­ству… Но вы ведь преж­де все­го че­ло­век, и по­это­му вы ни­ко­гда не сде­ла­е­те та­ко­го вы­бо­ра. По­верь­те мне, я знаю: на та­кую под­лость вы не спо­соб­ны. По­это­му вы все­гда, всю жизнь бу­де­те чест­но и без ко­ле­ба­ний слу­жить лю­дям… И зна­е­те что? Да­вай­те-ка, если не воз­ра­жа­е­те, на­зы­вать друг дру­га на «ты». Раз­ни­цы в воз­расте меж­ду нами по­чти нет, а мне всё вре­мя ка­жет­ся, что я об­ща­юсь с маль­чиш­кой. По-мо­е­му, так нам бу­дет удоб­нее, не так ли, Кейт?!

— Я не воз­ра­жаю.

— Тем луч­ше. Де­вуш­ки у тебя, на­сколь­ко я знаю, нет и, по­жа­луй, не пред­ви­дит­ся, так что наша неожи­дан­но воз­ник­шая дру­же­ская бли­зость не вы­зо­вет лиш­них во­про­сов ни у кого. Зна­чит, бу­дем от­кро­вен­ны друг с дру­гом. Да­вай-ка то­гда при­сту­пать к делу!

— Что, пря­мо здесь? — уди­вил­ся Кейт.

— А по­че­му бы и нет? Здесь есть даже ди­ван, если ты хо­чешь удоб­но ле­жать, как на ку­шет­ке у пси­хо­ана­ли­ти­ка, или если про­сто пред­по­чи­та­ешь ле­нить­ся, как боль­шин­ство муж­чин. Ещё здесь есть вода и есть про­хла­да. И ещё я могу при­не­сти оли­вок. А ин­стру­мен­ты мои мне пока не нуж­ны. Поз­же, ко­гда они по­на­до­бят­ся, мы про­дол­жим ра­бо­ту в на­шей ла­бо­ра­то­рии, в Кейп­та­уне. Ну, а пока мне бу­дет бо­лее чем до­ста­точ­но тво­их рас­ска­зов. Боже пра­вый, мог­ла ли я та­кое себе пред­ста­вить: ра­бо­тать лич­ным пси­хо­ло­гом у на­сто­я­ще­го ино­пла­не­тя­ни­на! — Анит­ра Ни­лум­ба за­жму­ри­лась, по­тя­ну­лась, точ­но ис­пы­ты­вая фи­зио­ло­ги­че­ское бла­жен­ство, пе­ре­ло­жи­ла ногу на ногу, лю­бу­ясь соб­ствен­ной длин­ной и уз­кой ступ­ней, за­тя­ну­той в изящ­ную сан­да­лию. — Это же про­сто фан­та­сти­ка! От­кры­тие на от­кры­тии! Ну да­вай же, Кейт, вы­вер­ни мне свою душу, я хочу по­смот­реть на всё че­ло­ве­че­ское и нече­ло­ве­че­ское, что в ней есть! Это бу­дет со­вер­шен­но, аб­со­лют­но по­тря­са­ю­ще, чест­ное сло­во!

— Ну хо­ро­шо, — ска­зал Кейт Астер, слег­ка при­кры­вая гла­за. — Я по­про­бую дать тебе ка­кую-то ре­тро­спек­ти­ву. Если, ко­неч­но, у меня хва­тит слов, что­бы всё это опи­сать…