Глава 1

Го­во­рят, за пра­вым пле­чом каж­до­го че­ло­ве­ка сто­ит ан­гел-хра­ни­тель, а за ле­вым — де­мон-ис­ку­си­тель. Спор их ве­чен. Но в слу­чае Лёхи Стри­жо­ва они чаще все­го пре­бы­ва­ли в тро­га­тель­ном еди­но­ду­шии, хо­ром кри­ча: «Хва­тит, мать твою!». Как в тот день, ко­гда он си­дел за ру­лём раз­дол­бан­но­го гру­зо­ви­ка, гру­жён­но­го са­мо­дель­ной взрыв­чат­кой.

А ведь утро так хо­ро­шо на­чи­на­лось… Ко­ман­до­ва­ние рос­сий­ской во­ен­ной мис­сии в Мо­зам­би­ке ода­ри­ло сво­их под­чи­нён­ных неви­дан­ной ми­ло­стью — вы­ход­ным днём с воз­мож­но­стью про­ве­сти вре­мя в сто­ли­це. Ещё боль­ше ра­до­ва­ло пред­сто­я­щее сви­да­ние с Али­ной — хо­ро­шень­кой пе­ре­вод­чи­цей в фи­ли­а­ле од­ной из рос­сий­ских ком­па­ний.

В свой вы­ход­ной Стриж твёр­до на­ме­ре­вал­ся при­слу­шать­ся к пас­са­жи­ру на ле­вом пле­че и со­вер­шить се­рий­ное гре­хо­па­де­ние: на­чать с чре­во­уго­дия и празд­но­сти, а по­том, если всё сло­жит­ся удач­но, дело дой­дёт и до по­хо­ти.

К со­жа­ле­нию, жизнь рас­по­ря­ди­лась ина­че.

Едва Лёха с дву­мя кол­ле­га­ми вы­са­ди­лись в цен­тре го­ро­да, как за уг­лом гря­нул взрыв. Не го­во­ря ни сло­ва, офи­це­ры бро­си­лись на кри­ки ра­не­ных, на­пле­вав на ин­струк­цию, что стро­го пред­пи­сы­ва­ла сра­зу по­ки­нуть опас­ную зону, оста­вив мест­ных раз­гре­бать про­бле­мы. Вот толь­ко в ин­струк­ции не го­во­ри­лось, как по­сле это­го смот­реть в зер­ка­ло и спать но­ча­ми.

Ав­то­мат, ко­то­рый по­ла­га­лось тас­кать с со­бой даже во вре­мя от­ды­ха, при­выч­но по­сту­ки­вал по боку. Три с лиш­ним ки­ло­грам­ма ме­тал­ла, жиз­нен­но необ­хо­ди­мые здесь, где тер­ро­ри­стом мог ока­зать­ся лю­бой из мест­ных.

Це­лью тер­ак­та стал мест­ный ры­нок — ха­о­тич­ное на­гро­мож­де­ние лот­ков сре­ди раз­но­го­ло­со­го люд­ско­го моря. Мощ­ный взрыв раз­ме­тал лю­дей, слов­но ура­ган — со­ло­мин­ки, пре­вра­тив ули­цу в фи­ли­ал ада. Де­ре­во, кро­вель­ное же­ле­зо и пла­стик, из ко­то­рых была со­бра­на боль­шая часть лот­ков, со­зда­ли мас­су оскол­ков, уби­вая и ка­ле­ча не хуже ар­тил­ле­рий­ских сна­ря­дов.

Те из уце­лев­ших, кто по­ум­нее, уже убра­лись по­даль­ше от опас­но­го ме­ста, осталь­ные стол­пи­лись в сто­роне, охая, ахая и жад­но на­блю­дая за чу­жи­ми стра­да­ни­я­ми.

По­мо­га­ли ра­не­ным еди­ни­цы.

Пер­вая ма­ши­на с ме­ди­ка­ми подъ­е­ха­ла ми­нут че­рез де­сять по­сле взры­ва. А вско­ре на ули­це и во­все ста­ло тес­но: вра­чи, по­ли­ция, бро­не­транс­пор­тё­ры с мест­ны­ми во­я­ка­ми, жур­на­ли­сты, доб­ро­воль­ные по­мощ­ни­ки и непре­мен­ные зе­ва­ки.

Ко­гда Лёху на­ко­нец от­тес­ни­ли по­до­спев­шие вра­чи, он на­кла­ды­вал жгут из ре­меш­ка от жен­ской су­моч­ки на прак­ти­че­ски ото­рван­ную руку по­жи­ло­го муж­чи­ны. Стриж хо­тел отой­ти, что­бы не ме­шать про­фес­си­о­на­лам, но ра­не­ный вце­пил­ся в него уце­лев­шей ру­кой и не от­пус­кал, пока ме­ди­ки не вко­ло­ли про­ти­во­шо­ко­вое.

На­ко­нец Лёха ото­шёл в сто­ро­ну и, пач­кая брю­ки бу­ры­ми раз­во­да­ми, вы­нул из кар­ма­на пач­ку влаж­ных сал­фе­ток.

— Вы­ход­ной, блин, — нерв­но про­бор­мо­тал он, вы­ти­рая окро­вав­лен­ные руки и огля­ды­ва­ясь по сто­ро­нам.

На гла­за по­па­лась стай­ка жур­на­ли­стов. Обыч­но стра­ны Аф­ри­ки не удо­ста­и­ва­ют­ся вни­ма­ния стер­вят­ни­ков из круп­ных но­вост­ных агентств и если бы не же­ла­ние снять ре­пор­таж про рос­сий­ских во­ен­ных со­вет­ни­ков — хрен бы они здесь куч­ко­ва­лись. «Ци­ви­ли­зо­ван­но­му ми­ру» по боль­шей ча­сти срать на негров, за пра­ва ко­то­рых так ярост­но бо­рют­ся, вы­ры­вая друг у дру­га гран­ты, пра­во­за­щит­ные ор­га­ни­за­ции.

Брезг­ли­во сплю­нув, Лёха обо­шёл воз­буж­дён­но гал­дя­щих в мик­ро­фо­ны щел­ко­пё­ров и оста­но­вил­ся в сто­рон­ке, об­ло­ко­тив­шись о борт бро­не­транс­пор­тё­ра.

Чёр­ный жан­дарм мол­ча про­тя­нул ему воду. Бла­го­дар­но кив­нув, Стриж скру­тил проб­ку и в два глот­ка опу­сто­шил бу­тыл­ку. Со­зна­ние при­выч­но филь­тро­ва­ло уви­ден­ное, вы­ис­ки­вая воз­мож­ную опас­ность.

Вни­ма­ние при­влёк об­шар­пан­ный бе­лый гру­зо­ви­чок, оста­но­вив­ший­ся непо­да­лё­ку. Ни­че­го осо­бен­но­го: мест­ные то и дело пред­ла­га­ли по­мощь в пе­ре­воз­ке лег­ко­ра­не­ных, но сто­и­ло Стри­жу по­смот­реть в гла­за во­ди­те­лю, как рука лег­ла на ав­то­мат.

С та­ким взгля­дом идут уби­вать, а не спа­сать.

Из­люб­лен­ная тер­ро­ри­ста­ми так­ти­ка «двой­но­го уда­ра» была хо­ро­шо зна­ко­ма Лёхе: пер­вый взрыв слу­жит при­ман­кой, а вто­рой, бо­лее мощ­ный, бьёт уже по съе­хав­шим­ся к ме­сту тра­ге­дии спа­са­те­лям и зе­ва­кам.

Во­ди­тель вы­лез из ма­ши­ны, но на­пра­вил­ся не к ра­не­ным и не к ме­ди­кам, а раз­вер­нул­ся, явно на­ме­ре­ва­ясь уйти.

— Эй ты! — по-рус­ски оклик­нул его Стри­жов.

Незна­ко­мец обер­нул­ся и рва­нул пи­сто­лет из-под ру­баш­ки. На та­кой ди­стан­ции Лёхе даже не при­шлось це­лить­ся — он лишь чуть ше­вель­нул ру­кой и тер­ро­ри­ста пе­ре­черк­ну­ло ко­рот­кой оче­ре­дью.

Убе­див­шись, что прав­ки не тре­бу­ет­ся, Стриж успо­ка­и­ва­ю­ще мах­нул вски­нув­шим­ся со­слу­жив­цам и под­бе­жал к ма­шине. Пе­ре­шаг­нул че­рез труп и от­ки­нул вы­цвет­ший си­ний тент, ко­то­рым был укрыт груз.

— Да яд­рё­на ж мать… — вы­ру­гал­ся он, гля­дя на про­стень­кий мо­биль­ник, при­со­ба­чен­ный к связ­ке раз­но­маст­ных пла­сти­ко­вых бо­чек и ка­нистр.

Не нуж­но быть экс­пер­том, что­бы по­нять — бом­ба. И бу­дет неве­ро­ят­ной уда­чей, если по это­му но­ме­ру мог по­зво­нить толь­ко по­кой­ный во­ди­тель.

На уда­чу Стриж ни­ко­гда не по­ла­гал­ся.

«Дуб­лё­ру» тер­ро­ри­ста по­тре­бу­ет­ся со­всем немно­го вре­ме­ни, что­бы по­нять, что на­пар­ник по­гиб, а по­том сде­лать зво­нок. Но вполне до­ста­точ­но, что­бы Лёха успел укрыть­ся за на­дёж­ной ту­шей бро­не­ви­ка.

Стриж по­смот­рел на ули­цу, за­ва­лен­ную ра­не­ны­ми и уби­ты­ми, на сво­их дру­зей, на ме­ди­ков, на тол­пу граж­дан­ских… И за­прыг­нул в ка­би­ну гру­зо­ви­ка.

Чёрт с ними, ин­струк­ци­я­ми. При­шло вре­мя вы­пол­нять долг. Мо­жет, кто-то и счи­та­ет, что луч­ше по­быть пять ми­нут тру­сом, чем веч­ность — тру­пом, но не стар­ший лей­те­нант Алек­сей Стри­жов.

Он по­вер­нул ключ, тор­ча­щий в зам­ке за­жи­га­ния. Ря­дом с рын­ком гни­лым зу­бом тор­чал остов оте­ля, по­стро­ен­но­го лет де­сять на­зад и со­жжён­но­го при по­след­нем пе­ре­во­ро­те. Туда Лёха и на­пра­вил гру­зо­вик — к про­ва­лу под­зем­ной пар­ков­ки. Даже если же­ле­зо­бе­тон не за­глу­шит сиг­нал мо­биль­ни­ка — взрыв­ную вол­ну и оскол­ки удер­жит точ­но.

Стриж по­чти успел: те­ле­фон в ку­зо­ве пре­да­тель­ски за­пи­ли­кал, ко­гда он уже вы­пры­ги­вал из ка­би­ны.

Взрыв убил его мгно­вен­но.

Не было ни све­та в кон­це тон­не­ля, ни за­бве­ния. Лёху слов­но швыр­ну­ло в про­рубь и неумо­ли­мо за­тя­ги­ва­ло под лёд. В уга­са­ю­щем со­зна­нии би­лась пу­га­ю­щая мысль, что это со­всем не по­хо­же на рай.

По­том при­шла боль, и мыс­лей не оста­лось. В гла­за уда­рил хо­лод­ный сле­пя­щий свет, а из гру­ди вы­рвал­ся крик. Тело вы­ги­ба­ло в аго­нии, со­зна­ние вспы­хи­ва­ло и вновь уга­са­ло, остав­ляя в па­мя­ти неяс­ные об­ра­зы.

Пол из гру­бо оте­сан­но­го кам­ня. Люди. Не ме­ди­ки. Го­во­рят что-то, но слов не по­нять. Кри­ки боли. Де­сят­ки го­ло­сов, сли­ва­ю­щих­ся в бре­до­вую сим­фо­нию.

Тем­но­та.

Лёха не пред­став­лял, сколь­ко ва­лял­ся в бре­ду, вре­мя от вре­ме­ни при­хо­дя в себя. В го­ло­ве была ка­кая-то каша, пе­ред гла­за­ми плы­ло, ощу­ще­ния спле­та­лись в бо­лез­нен­ный ком. За­па­хи дерь­ма, бле­во­ти­ны, го­ло­са лю­дей, кон­ское ржа­ние, под­ка­ты­ва­ю­щая к гор­лу тош­но­та, кру­ги пе­ред гла­за­ми и усколь­за­ю­щее со­зна­ние — вот и всё, что со­став­ля­ло те­перь его жизнь.

Ко­гда го­ло­ва на­ко­нец про­яс­ни­лась, Стриж про­сто на­сла­ждал­ся, как мо­жет толь­ко че­ло­век, у ко­то­ро­го впер­вые за дол­гое вре­мя ни­че­го не бо­ле­ло. Шум до­ждя, ба­ра­ба­ня­ще­го по до­ща­тым сте­нам, уба­ю­ки­вал, даря из­му­чен­но­му ра­зу­му по­кой. Не ме­ша­ла даже вонь нечи­стот — близ­кая, слов­но где-то ря­дом сто­ял де­ре­вен­ский сор­тир.

А за­тем в па­мя­ти на­ча­ли про­яс­нять­ся по­след­ние со­бы­тия и Лёха от­крыл гла­за.

Он вы­жил. Непо­нят­но как, но вы­жил. Но по­че­му-то над го­ло­вой по­тем­нев­шие от вре­ме­ни дос­ки, а не бе­лый по­то­лок боль­нич­ной па­ла­ты. Зато уда­лось по­ше­ве­лить ру­ка­ми и но­га­ми. Тело ощу­ща­лось стран­но, как по­сле нар­ко­за, но он точ­но не бес­по­мощ­ный ам­пу­тант.

Эта мысль при­нес­ла непе­ре­да­ва­е­мое об­лег­че­ние. Стриж при­крыл гла­за и от души по­бла­го­да­рил ан­ге­ла-хра­ни­те­ля, со­вер­шив­ше­го чудо даже по биб­лей­ским мер­кам.

— Ты с ним нянь­кать­ся со­брал­ся, Ря­бой? — в уши вре­зал­ся хрип­лый муж­ской го­лос.

Лёха от­крыл гла­за, по­вер­нул го­ло­ву и рас­те­рян­но уста­вил­ся на двух лю­дей, слов­но сбе­жав­ших из мас­сов­ки ис­то­ри­че­ско­го филь­ма про ис­пан­ских кон­ки­ста­до­ров. Оба в чёр­ных ки­ра­сах и шле­мах, длин­ных пла­щах с от­ки­ну­ты­ми ка­пю­шо­на­ми и от­кро­вен­но гнус­ным вы­ра­же­ни­ем на ха­рях. Один — взрос­лый му­жик, явно за трид­цат­ник, с рос­кош­ны­ми чёр­ны­ми уси­ща­ми, а вто­рой — соп­ляк с ря­бой мор­дой и жал­кой по­рос­лью под но­сом.

— Так де­сят­ник ска­зал пу­сты­шек по­мыть, — рас­те­рян­но ото­звал­ся мо­ло­дой.

— Все­му вас учить надо, — хрип­ло про­вор­чал усач и опро­ки­нул на Лёху жбан хо­лод­ной воды.

От неожи­дан­но­сти тот вдох­нул жид­кость и су­до­рож­но за­каш­лял­ся. На миг сно­ва по­ка­за­лось, что его за­тя­ги­ва­ет под лёд, в жут­кий по­ту­сто­рон­ний хо­лод, и ра­зум усту­пил жи­вот­но­му стра­ху. Стра­ху пе­ред чем-то нево­об­ра­зи­мо-чуж­дым че­ло­ве­ку.

Мгно­ве­ние по­ме­ша­тель­ства ми­но­ва­ло и при­шла злость, спа­лив­шая страх до­тла. Стриж на­ко­нец су­мел вдох­нуть и сно­ва за­каш­лял­ся.

— По­нял? — по­ин­те­ре­со­вал­ся у Ря­бо­го усач, не об­ра­щая вни­ма­ния на от­плё­вы­ва­ю­ще­го­ся у его ног че­ло­ве­ка.

— При­бью, — хрип­ло по­обе­щал Лёха.

Му­жи­ки уста­ви­лись на него с та­ким изум­ле­ни­ем, слов­но по­да­ло го­лос одно из сто­я­щих непо­да­лё­ку вё­дер.

— За­го­во­рил чё-то непо­нят­ное, — по­де­лил­ся на­блю­де­ни­ем Ря­бой.

— Ага, — со­гла­сил­ся с его вы­во­дом хрип­лый. — И, по-мо­е­му, он ха­мит.

— По­хо­же, — соп­ляк га­день­ко хи­хик­нул.

Уса­тый сплю­нул и боль­но пнул Стри­жа под рёб­ра.

— Ах ты су­чий… — тот вски­нул руки что­бы пе­ре­хва­тить сле­ду­ю­щий удар и за­мер, оша­ле­ло гля­дя на са­мые на­сто­я­щие кан­да­лы.

Зре­ли­ще было на­столь­ко по­ра­зи­тель­ным, что Лёха на миг по­за­был и об обид­чи­ках, и о на­ме­ре­нии про­ре­дить им зубы. На нём кра­со­ва­лись не на­руч­ни­ки, не ку­стар­ная кон­струк­ция из цепи, одол­жен­ной у со­сед­ской со­ба­ки, а са­мые на­сто­я­щие кан­да­лы. Та­кие он ви­дел толь­ко в му­зее: ме­тал­ли­че­ские «б­рас­ле­ты», со­еди­нён­ные це­пью.

На­кло­нив го­ло­ву, Стриж уви­дел та­кие же «укра­ше­ни­я» у себя на но­гах. Ещё одна цепь тя­ну­лась от ши­ро­ко­го рем­ня из тол­стой кожи, опо­я­сы­ва­ю­ще­го та­лию, и кре­пи­лась к мас­сив­но­му ме­тал­ли­че­ско­му коль­цу в до­ща­той стене.

Вдо­ба­вок ко все­му, одет он был во что-то вро­де длин­но­го се­ро­го ба­ла­хо­на со сле­да­ми све­жей бле­во­ти­ны на гру­ди.

Эти от­кры­тия сто­и­ли раз­би­той губы: пока Лёха вдум­чи­во со­зер­цал ан­ти­квар­ные же­лез­ки, ря­бой соп­ляк ре­шил при­со­еди­нить­ся к ве­се­лью и за­све­тил ему пин­ком по лицу. Не силь­но — на спар­рин­гах куда боль­нее при­ле­та­ло — но очень уни­зи­тель­но.

— Ты рожу-то ему не пор­ти, — оса­дил мо­ло­до­го уса­тый и явно бо­лее опыт­ный. — Де­сят­ник уви­дит — ор под­ни­мет, что ему за пу­сты­шек пе­ред гра­фом от­вет дер­жать. В брю­хо пи­най, но в меру, толь­ко что­бы долж­ное по­чте­ние вы­звать.

Лёха, звяк­нув це­пью, утёр кровь из раз­би­той губы. Несмот­ря на бре­до­вость про­ис­хо­дя­ще­го, мень­ше все­го это на­по­ми­на­ло сон. Боль была са­мая на­сто­я­щая, во всех зна­ко­мых де­та­лях. Всё ре­аль­но: ушлёп­ки в ки­ра­сах, во­ню­чая ове­чья шку­ра под спи­ной, ли­вень, хле­щу­щий по де­ре­вян­ным сте­нам…

Стриж схва­тил­ся за гу­дя­щую го­ло­ву и с тру­дом удер­жал­ся от сто­на.

— Мо­жет на него ещё пару вё­дер вы­лить? — тем вре­ме­нем пред­ло­жил мо­ло­дой. — Уж боль­но во­ня­ет.

— Они пер­вое вре­мя все та­кие, — с ви­дом зна­то­ка от­ве­тил стар­ший. — Спер­ва дол­го бо­ле­ют, хо­дят под себя да блю­ют, а по­том вро­де как при­жи­ва­ют­ся и дело на лад идёт. Как в себя при­хо­дят и го­во­рить на­чи­на­ют — их уже нор­маль­но моют и гос­по­дам ма­гам от­да­ют.

Ска­зан­ные сло­ва Лёха по­ни­мал, но смыс­ла уло­вить не мог. Да и, го­во­ря от­кро­вен­но, сей­час его боль­ше за­ни­ма­ло изу­че­ние соб­ствен­ных воз­мож­но­стей. Ско­вы­ва­ю­щие его кан­да­лы не поз­во­ля­ли ни нор­маль­но за­мах­нуть­ся, ни даже ши­ро­ко шаг­нуть, зато от коль­ца в стене мож­но отой­ти мет­ра на два, обой­дя прак­ти­че­ски всю тес­ную ком­на­тён­ку.

Осо­бо не по­во­ю­ешь, но при же­ла­нии он смо­жет до­брать­ся до этих утыр­ков.

— Ну а до тех пор, — Ря­бой на­гнул­ся и под­нял ещё одно вед­ро, — при­хо­дит­ся стра­дать чест­ным лю­дям…

Стри­жа сно­ва об­ли­ли во­дой, но на этот раз он был го­тов. Лишь неволь­но вздрог­нул, ощу­тив хо­лод на коже.

— Чё-то при­тих, — с лёг­ким разо­ча­ро­ва­ни­ем за­ме­тил Ря­бой. — По­хо­же ско­ро сно­ва вы­ру­бит­ся.

— Да и хрен с ним, — от­мах­нул­ся усач. — Ты смот­ри ка­кая дама тут то­мит­ся в оди­но­че­стве. С утра уже не блю­ёт, вид­но со­об­ра­жать на­ча­ла. По­лей её во­дич­кой как сле­ду­ет, Ря­бой, я баб чи­стых люб­лю.

— Как бы не вле­те­ло, — за­со­мне­вал­ся мо­ло­дой. — Я слы­шал, это для граф­ско­го сына пу­стыш­ка, для его си­я­тель­ства Феба.

Раз­дал­ся плеск вы­ли­ва­е­мой воды и чей-то ка­шель.

— И чего? — не по­нял хрип­лый. — Я ж её трах­нуть со­би­ра­юсь, а не ка­ле­чить. Всё рав­но как толь­ко его си­я­тель­ство граф пу­стыш­ку при­вя­жет — она в хо­дя­чий ку­сок мяса пре­вра­тит­ся. А так хоть по­ра­ду­ет­ся на­по­сле­док.

— А если граф при­дёт? — не уни­мал­ся Ря­бой, опро­ки­ды­вая оче­ред­ное вед­ро воды.

— А чего его си­я­тель­ству в та­кой ли­вень грязь за­зря ме­сить? — уди­вил­ся лю­би­тель оди­но­ких дам. — На это у него мы есть. За­хо­чет на пу­стот­ни­ков по­гля­деть — нам и при­ка­жет при­во­лочь. По бабе ж не вид­но, тра­ха­ли её, или нет. А чё она там на сво­ём язы­ке бор­мо­чет — кто раз­бе­рёт?

— Чин­га ту мад­ре! — жен­ский го­лос про­зву­чал неожи­дан­но зло, а не ис­пу­га­но.

За но­га­ми страж­ни­ков Стриж раз­гля­дел лишь бо­сые ноги с кан­да­ла­ми на тон­ких щи­ко­лот­ках, да по­дол та­ко­го же, как на нём, ба­ла­хо­на.

— Не по­нял, но оби­дел­ся, — му­жик осуж­да­ю­ще поцо­кал язы­ком. — Ря­бой, есть чем рот ей за­ткнуть? А то де­сят­ник на вопли при­бе­жит, при­дёт­ся оче­ре­ди ждать.

— Ты луч­ше себе хле­ба­ло за­ткни, — зло рык­нул Лёха. — Хре­ном сво­е­го маль­чон­ки, ушлё­пок зад­не­при­вод­ный.

На стресс каж­дый че­ло­век ре­а­ги­ру­ет по-сво­е­му: кто-то впа­да­ет в сту­пор, кто-то бе­жит, у кого-то вклю­ча­ет­ся агрес­сия, а вот Стриж на­чи­нал шу­тить и зу­бо­ска­лить. Ча­сто тупо и нев­по­пад, но это по­мо­га­ло стра­вить лиш­нее на­пря­же­ние и хо­ро­шо де­лать дело.

А это дело он очень хо­тел сде­лать хо­ро­шо. При­бить гнид.

На­силь­ни­ков он нена­ви­дел люто и не со­би­рал­ся сей­час мол­ча на­блю­дать. А кан­да­лы… Да хрен с ними. Глав­ное — успеть до­тя­нуть­ся хотя бы до од­но­го. Вто­рой, ко­неч­но, пыр­нёт же­ле­зя­кой, что у него на по­я­се, но од­но­го за­сран­ца Лёха точ­но с со­бой на тот свет за­хва­тит. В иде­а­ле — обо­их.

У судь­бы точ­но есть чув­ство юмо­ра: Стри­жу все­гда го­во­ри­ли, что он ко­гда-ни­будь сдох­нет в оче­ред­ном ге­ро­и­че­ском по­ры­ве кого-то спа­сти. Так и слу­чи­лось. Но кто же пред­по­ла­гал, что ста­ро­мод­ное ры­цар­ство по­гу­бит его два раза, да ещё за та­кой ко­рот­кий срок?

— Го­товь­ся сдох­нуть, уты­рок, — по­обе­щал Лёха вста­вая и гре­мя це­пя­ми, слов­но при­ви­де­ние.

— Не, этот при­ду­рок хо­ро­ше­го об­ра­ще­ния не по­ни­ма­ет. Явно ка­кую-то па­кость го­во­рит, — во­я­ки с лен­цой обер­ну­лись к воз­му­ти­те­лю спо­кой­ствия.

Ошиб­ка. За спи­на­ми по­тен­ци­аль­ных на­силь­ни­ков бес­шум­но под­ня­лась жен­ская фи­гур­ка и цепь за­хлест­ну­ла гор­ло уса­ча.

— Ох ты ж… — неволь­но вы­дох­нул Стриж, лю­бу­ясь ве­ли­ко­леп­ным брос­ком че­рез спи­ну, про­ве­дён­ным де­вуш­кой.

Во­я­ка даже вяк­нуть не успел — лишь мельк­ну­ли в воз­ду­хе каб­лу­ки его са­пог да хруст­ну­ли шей­ные по­звон­ки. На зем­лю рух­нул уже труп.

Ря­бо­мор­дый соп­ляк со­вер­шил вто­рую ошиб­ку: вме­сто того, что­бы за­орать, под­ни­мая тре­во­гу, он схва­тил­ся за меч. Зря: дев­чон­ка мо­мен­таль­но упа­ла и пря­мо-таки тан­це­валь­ным пи­ру­этом под­сек­ла во­я­ке ноги. И на него свер­ху прыг­нул Стриж, за­хлё­сты­вая шею це­пью.

Надо от­дать долж­ное — со­про­тив­лял­ся страж­ник, как бе­ше­ный. Он смог стрях­нуть с себя Лёху и по­пы­тал­ся встать, но тот ухва­тил его за поля шле­ма и рыв­ком сло­мал шею.

— Пон ту ун­кон­до, а ла ка­бе­са, пута! — плю­ну­ла на труп де­ви­ца.

— Та ещё пута, — со­глас­но вы­дох­нул Стриж и тут же при­нял­ся обыс­ки­вать по­кой­ни­ка.

Связ­ка из трёх штук на мас­сив­ном ме­тал­ли­че­ском коль­це на­шлась у уса­ча. Осво­бо­див­шись от кан­да­лов, Лёха пе­ре­ки­нул клю­чи со­сед­ке по за­клю­че­нию и, пока та во­зи­лась с ними, раз­гля­ды­вал неожи­дан­ную со­юз­ни­цу.

Мень­ше все­го она на­по­ми­на­ла жгу­чую пред­ста­ви­тель­ни­цу ис­па­но­го­во­ря­щих на­ро­дов: свет­ло­ко­жая, вы­со­кая, с боль­ши­ми мин­да­ле­вид­ны­ми зе­лё­ны­ми гла­за­ми. Раз­ве что длин­ные тём­ные во­ло­сы, за­пле­тён­ные в за­мыс­ло­ва­тую косу, хоть как-то укла­ды­ва­лись в тео­рию о ла­ти­но­аме­ри­кан­ском про­ис­хож­де­нии. А вот за­ост­рён­ные уши — нет.

— Это у тебя пла­сти­ка та­кая, или ты ре­аль­но…

Что — «ре­аль­но» — Лёха не до­го­во­рил: про­ве­дя ру­кой по го­ло­ве, он осёк­ся на по­лу­сло­ве и за­стыл с вы­пу­чен­ны­ми гла­за­ми.

— Нет, — тихо ска­зал он, про­во­дя ла­до­нью до за­тыл­ка.

«О, да!» — зло­рад­но ух­мыль­ну­лась ре­аль­ность, да­вая ему на­щу­пать со­бран­ные в ка­кое-то слож­ное по­до­бие косы во­ло­сы. Охре­ни­тель­но длин­ные во­ло­сы.

— Твою ж мать! — Стриж схва­тил своё за­ост­рён­ное ухо, не об­ра­щая вни­ма­ния на удив­ле­ние в гла­зах де­вуш­ки.

И тут его по­се­ти­ла страш­ная мысль. Сглот­нув, он опу­стил руку и по­щу­пал себя в паху.

— Ну, хоть тут всё нор­маль­но, — об­лег­чён­но вы­дох­нул Лёха и нерв­но хо­хот­нул. — Я тоже грё­ба­ный эльф…

— Эс­пе­ран­то? — тре­бо­ва­тель­но спро­си­ла де­вуш­ка, под­тя­ну­ла к себе труп и на­ча­ла де­ло­ви­то обыс­ки­вать его.

— Кос­мо­линг­ва, блин! — ото­звал­ся Стриж, ощу­пы­вая ост­рый кон­чик соб­ствен­но­го уха. — Не вре­мя для линг­ви­сти­ки…

Но неволь­но за­ду­мал­ся: где в ходу эс­пе­ран­то? Про «у­ни­вер­саль­ный язы­к» он чи­тал дав­ным-дав­но в ка­ком-то жур­на­ле и уж точ­но не слы­шал, что­бы тот где-то при­ме­нял­ся ре­аль­но. Хотя… Мо­жет, это чи­сто фиш­ка ла­ти­но­сов? Всё же два схо­жих язы­ка — ис­пан­ский и пор­ту­галь­ский — вот и раз­ра­бо­та­ли об­щий диа­лект на их ос­но­ве.

Чёрт, и ведь не спро­сишь — все спе­ци­а­ли­сты оста­лись там же, где и род­ное тело.

А в том, что это тело не его, он уже не со­мне­вал­ся. Не было ни «а­ф­ри­кан­ско­го» за­га­ра, ни шра­ма от ко­лю­чей про­во­ло­ки на ле­вом пред­пле­чье, ни ро­ди­мо­го пят­на на лок­те.

Но вид ост­ро­ухой со­сед­ки, по­до­зри­тель­но сно­ро­ви­сто об­ша­ри­ва­ю­щей труп, на­ме­кал, что вре­ме­ни на ре­флек­сию нет.

— Эде­но? — спро­си­ла де­ви­ца, ука­зы­вая на Лё­хи­но ухо.

Тот от­ве­тил ма­тер­но: ярко и соч­но. Она всё рав­но не пой­мёт, а ему — хоть душу от­ве­сти.

— Ки­теж! — об­ра­до­ва­лась чему-то эль­фий­ка.

— Хре­ни­теж! — едва не рявк­нул Стриж. — На­шла вре­мя сказ­ки вспо­ми­нать… Мы с то­бой — грё­ба­ные пер­со­на­жи ска­зок. Ком­прен­дэ?

Он спер­ва ткнул паль­цем в своё ухо, а по­том — в ухо со­бе­сед­ни­цы. Та раз­ве­ла ру­ка­ми, явно не по­ни­мая что он от неё хо­чет, а за­тем вни­ма­тель­но уста­ви­лась на свою ла­донь и на­хму­ри­лась.

— Ми пи­эль… — оза­да­чен­но про­бор­мо­та­ла она и за­ка­та­ла ру­кав ру­ба­хи до са­мо­го пле­ча.

— Ага, пол­ный пи­эль, — под­дер­жал её Лёха. — Прям по­ляр­ный. Или ты не про это?

Де­вуш­ка за­го­во­ри­ла на чём-то, по­до­зри­тель­но на­по­ми­на­ю­щем ла­тынь, но оце­нив вы­тя­нув­ше­е­ся от удив­ле­ния лицо со­бе­сед­ни­ка об­ре­чён­но мах­ну­ла ру­кой, ткну­ла себя в грудь паль­цем и про­из­нес­ла:

— Миа.

За­тем ука­за­ла уже на Стри­жа и во­про­си­тель­но под­ня­ла бровь.

— Лё… Алекс, — во­вре­мя вспом­нил тот ва­ри­ант сво­е­го име­ни «для за­пад­ных парт­нё­ро­в».

И до­ба­вил уже в первую оче­редь для себя:

— Во­про­сы типа «ка­ко­го хре­на про­ис­хо­дит?» оста­вим на по­том. Да­вай рвать от­сю­да ког­ти…

Он про­дол­жил обыс­ки­вать бли­жай­ший труп страж­ни­ка.

То, что Миа тоже ока­за­лась не в сво­ём теле, Лёха уже по­нял. Как и то, что в про­шлом де­вуш­ка была от­нюдь не мир­ным обы­ва­те­лем. Мир­няк не спо­со­бен так быст­ро адап­ти­ро­вать­ся к но­вой об­ста­нов­ке, на­хо­дясь в стрес­со­вой си­ту­а­ции. И уж тем бо­лее, сво­ра­чи­вать шеи лю­дям, а по­том спо­кой­но обыс­ки­вать их тру­пы.

Ско­рее все­го, она слу­жи­ла в ар­мии или спец­под­раз­де­ле­нии по­ли­ции. На­при­мер, у тех же бра­зиль­цев: их во­я­ки про­хо­дят неплохую, по мер­кам Ла­тин­ской Аме­ри­ки, под­го­тов­ку.

То, как про­сто ока­за­лось на­ла­дить по­ни­ма­ние с по­мо­щью же­сти­ку­ля­ции, лишь под­твер­ди­ло пред­по­ло­же­ние. Стриж ис­поль­зо­вал же­сты по­ли­цей­ско­го спец­на­за США, по­черп­ну­тые в кино и сети и, к его об­лег­че­нию, они ока­за­лись по­нят­ны Мие. В боль­шин­стве стран Ла­тин­ской Аме­ри­ки си­ло­ви­ки рав­ня­лись на янки.

Так, же­сти­ку­ли­руя под рус­ско-ис­пан­ские ма­тю­ки и на­сто­ро­жен­но при­слу­ши­ва­ясь к мо­но­тон­но­му шуму лив­ня, они пе­ре­оде­лись в сня­тые с тру­пов одеж­ду и до­спе­хи, а са­мих по­кой­ни­ков за­вер­ну­ли в шку­ры, при­дав им позы спя­щих.

На бег­лый взгляд сой­дут за плен­ни­ков.

Сня­тые ба­ла­хо­ны они без со­жа­ле­ний за­пих­ну­ли в мест­ный нуж­ник: до­ща­тый ящик с дыр­кой, при­кры­той от­кид­ной крыш­кой. Судя по со­сто­я­нию одеж­ды и тела, до сор­ти­ра Стриж в но­вом об­ли­ке до­би­рал­ся ред­ко, гадя под себя. В этом ра­кур­се по­ли­ва­ние во­дой, устро­ен­ное по­кой­ны­ми страж­ни­ка­ми, вы­гля­де­ло уже не так пло­хо.

Зато ста­ло по­нят­но, по­че­му он едва ощу­щал вонь от нуж­ни­ка: по­хо­же, от них с Мией ра­зи­ло не луч­ше. Оста­ва­лось на­де­ять­ся, что по­сле об­ти­ра­ния мок­рой тряп­кой и пе­ре­оде­ва­ния они уже не так смер­дят, ина­че по­бег об­ре­чён на про­вал. Их про­сто вы­чис­лят по невы­но­си­мой вони.

Миа по­ту­ши­ла мас­ля­ный фо­нарь, осве­щав­ший ка­ме­ру. Пе­ре­гля­нув­шись, бег­ле­цы по­глуб­же на­дви­ну­ли шле­мы, скры­вая лица, и шаг­ну­ли в ночь.

— Твою мать! — шё­по­том вы­ру­гал­ся Стриж, едва не свер­зив­шись в грязь.

От по­зор­но­го па­де­ния спас­ло лишь то, что он успел ухва­тить­ся за по­ру­чень, оги­ба­ю­щий пло­щад­ку фур­го­на. Имен­но им ока­за­лась де­ре­вян­ная тем­ни­ца.

Лёха спрыг­нул в жад­но чавк­нув­шую грязь. Ря­дом неожи­дан­но неук­лю­же при­зем­ли­лась Миа, едва не рас­тя­нув­шись в жиже под но­га­ми. Спас Стриж, удер­жав де­вуш­ку за руку.

Ли­вень гул­ко ба­ра­ба­нил по шле­мам, за­глу­шая все осталь­ные зву­ки. Бег­ле­цы за­мер­ли, на­сто­ро­жен­но вгля­ды­ва­ясь в тем­но­ту. Зре­ние адап­ти­ро­ва­лось на удив­ле­ние быст­ро. При­чём не про­сто адап­ти­ро­ва­лось.

— Хре­на… — по­ра­жён­но вы­дох­нул Стриж, со­об­ра­зив, что ви­дит в тем­но­те не хуже кош­ки или совы. — Это что, мне в го­ло­ву нок­то­ви­зор вмон­ти­ро­ван?

Пусть мо­но­хром­но, но он мог ви­деть в тем­но­те. И хоть дождь из­ряд­но ослож­нял за­да­чу, осмот­реть мест­ность уда­лось без осо­бых про­блем.

Бег­ле­цы ока­за­лись по­сре­ди ла­ге­ря, раз­би­то­го на лес­ной по­ляне. Вни­ма­ние при­вле­кал ярко осве­щён­ный ша­тёр, укра­шен­ный изоб­ра­же­ни­я­ми змей. Воз­ле него мрач­ны­ми из­ва­я­ни­я­ми за­сты­ли аж чет­ве­ро са­мых на­ту­раль­ных ры­ца­рюг, во­ору­жён­ных пи­ка­ми и ме­ча­ми. Сра­зу ясно: оби­тель мест­но­го глав­ню­ка, чи­ном явно по­вы­ше де­сят­ни­ка, ко­то­ро­го упо­ми­на­ли по­кой­нич­ки.

Жаль, нель­зя за­хва­тить гада и вдум­чи­во до­про­сить на пред­мет мест­ных ре­а­лий.

Два осталь­ных шат­ра, по­боль­ше раз­ме­ра­ми и по­про­ще на вид, судя по до­ле­та­ю­щим от­ту­да зву­кам, вме­ща­ли про­стую сол­дат­ню.

Ещё Стриж за­ме­тил мест­ный транс­порт — с три де­сят­ка еди­ниц мо­де­ли «ло­ша­дь» и два при­це­па к ним. Три, если счи­тать фур­гон для плен­ни­ков. Стре­но­жен­ные ко­ня­ги мир­но ужи­на­ли трав­кой под при­смот­ром пары ча­со­вых.

Лёха огор­чён­но вздох­нул. Нет, на ло­ша­ди он ез­дить умел — вер­хо­вая езда вхо­ди­ла в обя­за­тель­ный курс под­го­тов­ки, но во-пер­вых, вряд ли обу­чен­ная ры­цар­ская ло­шадь под­пу­стит к себе чу­жо­го че­ло­ве­ка, а во-вто­рых, без сед­ла и уз­деч­ки нет ни еди­но­го шан­са уйти от опыт­ных ка­ва­ле­ри­стов.

Те­ле­га — тем бо­лее не ва­ри­ант. Стриж про­сто не умел их — или в них? — за­пря­гать и, уж тем бо­лее, ру­лить.

Так что оста­ёт­ся при­выч­ный спо­соб: на сво­их дво­их че­рез лес. Вот тут как раз были все шан­сы не толь­ко оста­вить пре­сле­до­ва­те­лей с но­сом, но ещё и боль­но по это­му са­мо­му носу стук­нуть, дабы от­бить же­ла­ние го­нять­ся даль­ше.

Вот толь­ко по­ки­нуть ла­герь было не так про­сто: по пе­ри­мет­ру так­же тор­ча­ли пар­ные по­сты. При­чём рас­став­лен­ные гра­мот­но — в зоне ви­ди­мо­сти друг у дру­га. Нач­нёшь сни­мать одну пару, тут же ор под­ни­мут осталь­ные. И про­сто так не прой­ти — непре­мен­но оклик­нут, за­пра­ши­вая па­роль.

Ин­те­рес­но, от чего так бе­ре­гут­ся? Вой­на идёт, или раз­бой­нич­ки тут на­столь­ко бор­зые, что мо­гут на­пасть на во­ору­жён­ный от­ряд?

Миа стук­ну­ла Лёху по шле­му, при­вле­кая вни­ма­ние, и же­ста­ми по­яс­ни­ла нехит­рый план: от­влечь стра­жу и ду­нуть в лес. Тут их мыс­ли схо­ди­лись. Оста­лось лишь при­ду­мать, что та­ко­го учу­дить, что­бы весь ла­герь встал на уши.

Пока он раз­мыш­лял, Миа до­ста­ла но­жик, за­тро­фе­ен­ный у уби­то­го страж­ни­ка и, по­ма­нив за со­бой, осто­рож­но дви­ну­лась к ло­ша­дям.

— Ты что за­ду­ма­ла? — про­ши­пел Стриж, за­быв, что де­вуш­ка его не по­ни­ма­ет, а мо­жет и во­все не слы­шит. Ба­ра­ба­ня­щий по шле­му ли­вень из­ряд­но за­би­вал слух по­сто­ян­ным шу­мом.

Не до­хо­дя пары де­сят­ков ша­гов до ло­ша­дей, Миа рез­ко взмах­ну­ла ру­кой. Лёха ува­жи­тель­но при­свист­нул, гля­дя, как но­жик впи­ва­ет­ся в ло­ша­ди­ный круп.

Оскорб­лён­ная до глу­би­ны души жи­во­ти­на вста­ла на дыбы, прон­зи­тель­ным ржа­ни­ем вы­да­вая всю гам­му эмо­ций. Осталь­ной та­бун ша­рах­нул­ся в сто­ро­ны, ве­ре­ща во всю мощь лёг­ких и не об­ра­щая вни­ма­ния на ча­со­вых, пы­та­ю­щих­ся успо­ко­ить вне­зап­но раз­бу­ше­вав­ших­ся жи­вот­ных.

В ла­ге­ре под­ня­лась су­ма­то­ха: из ша­тров по­сы­па­лись во­ору­жён­ные люди, на ходу за­тя­ги­вая рем­ни ки­рас и шле­мов.

Всё это бег­ле­цы рас­смат­ри­ва­ли на ходу, то­ро­пясь к лесу, бла­го па­роч­ка бе­гу­щих вояк вполне впи­сы­ва­лась во все­об­щую су­е­ту и нераз­бе­ри­ху.

И тут ночь пре­вра­ти­лась в день.

За спи­на­ми бег­ле­цов слов­но вспых­ну­ло солн­це. Обер­нув­шись, они по­ра­жён­но за­мер­ли. У бо­га­то­го шат­ра сто­ял муж­чи­на, из руки ко­то­ро­го бил луч све­та, слов­но от мощ­но­го фо­на­ря. Вот толь­ко луч этот не ис­че­зал в небе­сах, а спле­тал­ся в све­то­вую сеть над ла­ге­рем, осве­щая каж­дую пядь и не остав­ляя ни еди­ной тени, в ко­то­рой мож­но было за­та­ить­ся.

— Мад­ре Диос, — по­тря­сён­но про­шеп­та­ла Миа, гля­дя на неви­дан­ную ил­лю­ми­на­цию.

Лёха хо­ро­шо её по­ни­мал. Он и сам, щу­рясь, обал­де­ло пя­лил­ся на све­то­вое шоу.

— Охре­неть во­вре­мя… — зло бурк­нул он, от­во­ра­чи­ва­ясь от му­жи­ка и по­прав­ляя шлем, что­бы скрыть лицо в тени по­лей.

Кто бы не был этот тип — под­га­дил он бег­ле­цам знат­но. До за­вет­но­го леса оста­ва­лось ка­ких-то жал­ких сто мет­ров, но кто даст их про­бе­жать?

Шум утих — часть вояк успо­ка­и­ва­ла ло­ша­дей, а осталь­ные, недо­воль­но вор­ча, тор­ча­ли под до­ждём, пока ко­ман­ди­ры вы­яс­ня­ли при­чи­ну пе­ре­по­ло­ха.

— Эй, вы, двое! — хлест­нул по ушам окрик.

Мед­лен­но обер­нув­шись, Стриж уви­дел во­я­ку в шле­ме с алым плю­ма­жем, пе­чаль­но об­вис­шим под лив­нем. Ка­кой-то чин ран­гом по­ни­же, чем глав­нюк из шат­ра. Офи­цер, или тот са­мый де­сят­ник. Да и пле­вать на его зва­ние, тут куда важ­нее дру­гое: сей­час он при­гля­дит­ся — и всё, при­плы­ли.

А ведь по­чти по­лу­чи­лось…

— Хре­на вы там яйца мнё­те? — про­дол­жал чин, упи­рая руки в бока. — Что-то рожи ваши раз­гля­деть не могу… А ну, орё­ли­ки, по­дой­ди­те по­бли­же.

Миа ти­хонь­ко вы­ру­га­лась по-ис­пан­ски. Лёха стрель­нул гла­за­ми по сто­ро­нам и тоже не сдер­жал мата: на на­чаль­ствен­ный ор мно­гие об­ра­ти­ли вни­ма­ние. Вы­бор не бо­гат: или сдох­нуть обо­им, на­по­сле­док по­ста­рав­шись про­дать жизнь по­до­ро­же, или…

Стриж по­смот­рел на де­вуш­ку. Ну что ж, как го­во­рит­ся: сам по­ги­бай, а то­ва­ри­ща вы­ру­чай. Пря­мо как в про­шлый раз. Хотя то­гда он по­ми­рать не со­би­рал­ся. Но, ви­ди­мо, сно­ва при­дёт­ся.

Он же­ста­ми при­ка­зал Мие: «бе­ги по моей ко­ман­де.» Оста­ва­лось на­де­ять­ся, что она не бу­дет ту­пить и вос­поль­зу­ет­ся по­да­рен­ной воз­мож­но­стью.

— Э, де­бил, ты чё там ру­ка­ми ма­шешь? — рявк­нул чин. — Кому ска­за­но: ко мне оба!

Раз­во­ра­чи­ва­ясь, Лёха уже мыс­лен­но при­ки­ды­вал, успе­ет ли по­дой­ти вплот­ную к гор­ла­сто­му и урыть его рань­ше, чем тот опо­зна­ет сбе­жав­ших плен­ни­ков, как в уши вре­зал­ся вы­со­ко­ча­стот­ный звук, едва на гра­ни слы­ши­мо­сти.

Стриж, Миа, да и по­чти все во­круг пы­та­лись при­крыть уши, но из­ба­вить­ся от зву­ка не вы­хо­ди­ло. В сво­дя­щий с ума визг ор­га­нич­но вплёл­ся неопи­су­е­мый ин­фер­наль­ный звук, от ко­то­ро­го кровь в жи­лах за­сты­ла, а ко­ле­ни ра­зом под­ко­си­лись.

Ря­дом сва­ли­лась Миа. Уткну­лась лбом в грязь, она от­ча­ян­но скреб­ла паль­ца­ми по шле­му, буд­то пы­та­лась вы­ца­ра­пать му­чи­тель­ный звук из че­ре­па.

Тем­пе­ра­ту­ра упа­ла так рез­ко, слов­но их швыр­ну­ли в про­мыш­лен­ный мо­ро­зиль­ник. Грязь за несколь­ко се­кунд по­кры­лась ко­лю­чей ле­дя­ной кор­кой, а мок­рая одеж­да бук­валь­но при­мёрз­ла к телу.

— Раз­лом! — про­рвал­ся сквозь этот ад силь­ный муж­ской го­лос. — К бою!

Ко­ман­до­вал тот са­мый глав­нюк со встро­ен­ным про­жек­то­ром. Све­то­вая сеть в его руке ис­чез­ла, вер­нув ла­герь во власть ночи, но тут же в небо взмы­ли и по­вис­ли там по­оче­рёд­но че­ты­ре си­я­ю­щих, как ма­лень­кие солн­ца, шара. Они разо­гна­ли и тьму, и хо­лод, поз­во­лив вы­драть са­по­ги из про­мёрз­шей было гря­зи.

Ослаб и сво­дя­щий с ума звук, буд­то в уши во­ткну­ли за­тыч­ки. Бой­цы, под­бад­ри­ва­е­мые ма­тер­ком де­сят­ни­ков и офи­це­ров, сбе­га­лись к ко­ман­ди­ру, вы­стра­и­ва­ясь во­круг него в каре.

— В строй, кре­ти­ны! — взре­вел чин. — Бе­гом, удол­бан­цы! Где ваши ар­ба­ле­ты, вы, две кучи осли­но­го дерь­ма?!

Лёха бро­сил взгляд в сто­ро­ну спа­си­тель­но­го леса и за­мер: мет­рах в трид­ца­ти от него ви­сел… Стриж даже не знал на­зва­ния того, что ви­дел. Воз­дух пе­ре­ли­вал­ся и сиял, буд­то неве­до­мый ве­ли­кан за­черп­нул ла­до­нью се­вер­ное си­я­ние и швыр­нул себе под ноги.

Из этой хре­ни и тя­ну­ло лю­тым хо­ло­дом.

Жаль, этим спе­ц­эф­фек­ты не огра­ни­чи­лись. Из си­я­ния со­тка­лось несколь­ко стран­ных си­лу­этов. Зве­рю­ги раз­ме­ром с те­лён­ка боль­ше все­го по­хо­ди­ли бы на вол­ков, если бы не три го­ло­вы, ис­тор­га­ю­щие безум­ный, про­би­ра­ю­щий до ко­стей вой. Ко­гда за ними на­ча­ли фор­ми­ро­вать­ся вы­со­кие ро­га­тые си­лу­эты, вспых­ну­ло пла­мя, от­ре­зая ла­герь от тва­рей.

Это по­хо­ди­ло на «о­г­нен­ную сте­ну» на по­ли­гоне. Толь­ко там по­лы­ха­ла ог­не­смесь, за­ли­тая в спе­ци­аль­ные ка­на­вы, а тут не было ни ка­нав, ни ка­ко­го-либо на­мё­ка на при­ме­не­ние за­жи­га­тель­но­го со­ста­ва.

Чёрт, да даже за­па­ха не было!

Сход­ство с по­ли­го­ном при­бав­ля­ло то, что ли­вень аб­со­лют­но не ме­шал огню, как и при го­ре­нии ог­не­сме­си. Лишь в од­ном ме­сте оста­ва­лась про­ре­ха — точ­но на­про­тив още­ти­нев­ше­го­ся пи­ка­ми и але­бар­да­ми строя. Эда­кое нена­вяз­чи­вое при­гла­ше­ние тва­рям, ко­то­рое те ра­дост­но при­ня­ли, ло­ма­нув­шись пря­мо на на­ко­неч­ни­ки пик.

Хлоп­ну­ли ар­ба­ле­ты и пер­вый ряд мон­стров сва­лил­ся пря­мо под лапы со­бра­тьям. Упав­ших втоп­та­ли в грязь, даже не за­мед­лив ско­ро­сти.

До­смот­реть фан­та­сти­че­ское пред­став­ле­ние не поз­во­ли­ла Миа. Дёр­нув Лёху за пле­чо, она ука­за­ла на са­мый уда­лён­ный от боя уча­сток огня и при­гла­ша­ю­ще мах­ну­ла ру­кой. Де­вуш­ка по­хло­па­ла себя по на­бряк­ше­му от вла­ги пла­щу, на­тя­ну­ла ка­пю­шон до са­мо­го под­бо­род­ка и изоб­ра­зи­ла пры­жок.

Смысл в этом был. Тва­ри явно со­сре­до­то­чи­лись на пред­ло­жен­ном участ­ке боя, как и люди. На бег­ле­цов ни­кто осо­бо­го вни­ма­ния не об­ра­щал. Но что бу­дет, ко­гда одна из сто­рон одер­жит по­бе­ду? Точ­но ни­че­го хо­ро­ше­го ни для Лёхи, ни для Мии. А огонь… Они слиш­ком мок­рые, что­бы за­го­реть­ся сра­зу. Да и, слу­чись та­кое, к их услу­гам ли­вень и мок­рая грязь.

Кив­нув, Стриж огля­дел­ся в по­ис­ках воз­мож­ных сви­де­те­лей по­бе­га. Им ока­зал­ся один из охран­ни­ков шат­ра мест­но­го глав­ню­ка. Вид­но было там что-то цен­ное, раз он остал­ся на по­сту, а не при­со­еди­нил­ся к бою, как осталь­ные.

Лёха уже при­ки­ды­вал, ка­кой уча­сток ог­нен­ной сте­ны не про­смат­ри­ва­ет­ся бди­тель­ным стра­жем, как за­ме­тил стран­ное: уве­ли­чи­ва­ю­щу­ю­ся про­ре­ху в по­лот­ни­ще шат­ра. В об­ра­зо­вав­шу­ю­ся дыру вы­бра­лась скры­тая пла­щом жен­ская фи­гур­ка. По­че­му жен­ская? Из-под пла­ща вы­гля­ды­вал по­дол стре­ми­тель­но тем­не­ю­ще­го от гря­зи пла­тья.

С пла­ни­ро­ва­ни­ем у неиз­вест­ной было не очень: она умуд­ри­лась вы­лез­ти ак­ку­рат по­за­ди за­ко­ван­ной в до­спех туши страж­ни­ка, и при этом явно на­шу­ме­ла, по­сколь­ку тот обер­нул­ся.

Лёха уже ре­шил, что стал сви­де­те­лем са­мо­го ко­рот­ко­го в мире по­бе­га, как тон­кая де­ви­чья рука стре­ми­тель­но лег­ла на за­бра­ло, слов­но бла­го­слов­ляя во­и­на на рат­ные по­дви­ги. А в сле­ду­ю­щее мгно­ве­ние под шле­мом по­лых­ну­ло пла­мя, ко­то­ро­му по­за­ви­до­ва­ла бы и до­мен­ная печь, и уже мёрт­вое тело рух­ну­ло в грязь.

— Тво­э­мат… — оша­ле­ло про­бор­мо­та­ла Миа, тоже на­блю­дав­шая неве­ро­ят­ное зре­ли­ще.

— Охре­неть, — под­дер­жал её Стриж.

Сло­ва страж­ни­ков про «гос­под ма­го­в» об­ре­та­ли смысл. Рех­нуть­ся мож­но…

Бег­лян­ка, меж­ду тем, стран­но ско­со­бо­чив­шись и по­ша­ты­ва­ясь, дви­ну­лась к лесу. На­вер­ное, лат­ник пе­ред смер­тью успел-таки пыр­нуть её чем-то из сво­е­го ар­се­на­ла.

Всё это Лёха об­ду­мы­вал на бегу, в ком­па­нии Мии то­ро­пясь вслед за неиз­вест­ной. Мест­ная — цен­ное под­спо­рье для бег­ле­цов. Тем бо­лее, спо­соб­ная сжи­гать од­ним ма­хом. Глав­ное — до­го­во­рить­ся с ней до того, как с пе­ре­пу­гу спа­лит их са­мих.

А в том, что до­го­во­рить­ся мож­но, он не со­мне­вал­ся. Враг мо­е­го вра­га — мой друг, а раз дама так спе­ши­ла по­ки­нуть за­щи­щён­ный ла­герь в та­кой мо­мент, на то были вес­кие при­чи­ны.

Оста­ва­лось за­гад­кой, как еле пле­ту­ща­я­ся бег­лян­ка со­бра­лась про­ско­чить че­рез ог­нен­ную пре­гра­ду. Непло­хой мо­мент для них с Мией, что­бы пред­ло­жить по­мощь и по­ло­жить на­ча­ло вза­и­мо­вы­год­но­му парт­нёр­ству.

Вот толь­ко по­мощь не по­на­до­би­лась: пла­мя рас­сту­пи­лось пе­ред жен­щи­ной, как море пе­ред Мо­и­се­ем, и вновь со­мкну­лось за её спи­ной.

— Тво­э­мат… — по­вто­ри­ла Миа и, вы­дох­нув, с раз­бе­гу бро­си­лась в огонь.

Лёха за­дер­жал­ся на се­кун­ду — по­до­брать але­бар­ду по­кой­ни­ка. Про­тив тва­рей этот ги­брид то­по­ра с ко­пьём да­вал куда боль­ше шан­сов, неже­ли ко­рот­кие клин­ки уби­тых стра­жей, боль­ше по­хо­жие на ста­рин­ные са­пёр­ные те­са­ки.

— За ВДВ! — бес­ша­баш­но вы­дох­нул Стриж и си­га­нул в огонь.

Не было ни жара, ни чего-то ино­го — он слов­но про­ско­чил сквозь эле­мент све­то­во­го шоу.

— Мира дон­дэ бас, иди­о­та! — рявк­ну­ла на него Мия, уво­ра­чи­ва­ясь от на­ко­неч­ни­ка але­бар­ды.

— Из­ви­ни, — по­ка­ял­ся Лёха, по­няв­ший об­щий по­сыл, и огля­нул­ся в по­ис­ках та­ин­ствен­ной фи­гу­ры.

Та, по­ша­ты­ва­ясь, упор­но бре­ла прочь от ла­ге­ря.

От­ку­да-то сбо­ку, со сто­ро­ны за­га­доч­но­го си­я­ния, вы­ско­чи­ли две тва­ри и ра­дост­но устре­ми­лись к бег­лян­ке. Та уви­де­ла опас­ность, вски­ну­ла руку и бе­гу­щее пер­вым чу­ди­ще вспых­ну­ло, слов­но бен­галь­ский огонь.

Участь со­бра­та ни­чуть не впе­чат­ли­ла вто­ро­го мон­стра: пе­ре­прыг­нув че­рез по­лы­ха­ю­щую тушу, он бро­сил­ся в ата­ку. Лёха ожи­дал вто­ро­го акта им­про­ви­зи­ро­ван­но­го фай­ер-шоу, но ма­гич­ка про­сто упа­ла в грязь.

Вы­ма­те­рив­шись, Стриж ки­нул­ся на чу­ди­ще, не осо­бен­но за­ду­мы­ва­ясь о ра­зум­но­сти это­го по­ступ­ка.

— Иди­о­та! — аб­со­лют­но спра­вед­ли­во оха­рак­те­ри­зо­ва­ла его Мия, устрем­ля­ясь сле­дом.

Лёха за­мах­нул­ся але­бар­дой так, слов­но хо­тел со­драть крю­ком луну с неба. Одна из го­лов тва­ри, за­ме­тив но­во­го вра­га, още­ри­ла зубы, но позд­но: тя­жё­лое лез­вие с про­тив­ным хру­стом вру­би­лось в по­зво­ноч­ник чу­ди­ща, точ­но пе­ред крест­цом. Стриж здра­во рас­су­дил, что нет смыс­ла ру­бить по баш­ке, коли их три, а вот хре­бет — он один. И тварь по­движ­ность по­те­ря­ет од­но­знач­но.

Сра­бо­та­ло. Монстр с виз­гом шлёп­нул­ся на зад­ни­цу. Лёха с хэ­ка­ньем вы­рвал але­бар­ду и, при­ме­рив­шись, ру­ба­нул тварь по пе­ред­ней лапе. На этом его успе­хи за­кон­чи­лись — пасть со­мкну­лась на древ­ке, с лёг­ко­стью раз­мо­лов его в щеп­ки. Че­лю­сти у тва­ри ока­за­лись на диво мощ­ные.

— Му­эрэ, иха де пута! — за­ора­ла Мия, под­ско­чив сза­ди и уме­ло вса­жи­вая кли­нок под ло­пат­ку тва­ри.

На­ва­лив­шись на ру­ко­ять, де­вуш­ка во­гна­ла те­сак на всю дли­ну лез­вия. Тварь ко­рот­ко взвы­ла в три глот­ки и за­мерт­во рух­ну­ла в грязь.

Плю­нув на труп, Мия упёр­лась в него но­гой и вы­та­щи­ла кли­нок, лов­ко увер­нув­шись от плес­нув­шей из раны во­ню­чей струи, со­всем не по­хо­жей на обыч­ную кровь.

По­дой­дя к упав­шей ма­гич­ке, Стриж на­кло­нил­ся и про­ве­рил пульс. Жива.

— Ну и куда тебя за­це­пи­ло? — вслух по­ин­те­ре­со­вал­ся он, ища рану на теле дев­чон­ки.

А это была имен­но дев­чон­ка, едва ли стар­ше Лё­хи­ной сест­ры, в этом году вы­пус­кав­шей­ся из шко­лы. Хруп­кая, длин­ные свет­лые во­ло­сы об­рам­ля­ют ху­дое осу­нув­ше­е­ся лицо. Мень­ше все­го она по­хо­ди­ла на кого-то, спо­соб­но­го за­жи­во за­печь че­ло­ве­ка пря­мо в до­спе­хе.

— Стран­но, — ре­зю­ми­ро­вал Стриж, не об­на­ру­жив ни еди­но­го по­ре­за или сле­да кро­ви. — Чего ж ты вы­ру­би­лась?

С эти­ми сло­ва­ми он под­хва­тил по­чти неве­со­мое тело на руки и удив­лён­но уста­вил­ся на Мию, по­до­шед­шую к дев­чон­ке с об­на­жён­ным клин­ком в руке.

— Э, ты чего? — уди­вил­ся он, на вся­кий слу­чай от­сту­пив.

Эль­фий­ка мол­ча от­кром­са­ла по­ло­су тка­ни от по­до­ла пла­тья дев­чон­ки и сно­ро­ви­сто при­мо­та­ла ей руки к телу. Огля­дев ре­зуль­тат, Мия ука­за­ла на спа­сён­ную, за­тем по­ло­жи­ла паль­цы на лоб Стри­жу и про­из­нес­ла: «Бум!».

— А… — про­тя­нул Лёха, осо­знав смысл же­сти­ку­ля­ции.

Да, вер­но: не хва­та­ло ещё, что­бы оч­нув­шись и уви­дев на них до­спе­хи сво­их пле­ни­те­лей, со­плю­ха с пе­ре­пу­гу ша­рах­ну­ла пла­ме­нем.

— Ра­зум­но, — Стриж по­удоб­нее пе­ре­хва­тил свою ношу и за­ша­гал вслед за Мией в чащу.

Лес при­нял бег­ле­цов в свои мок­рые объ­я­тия.

------------------------

Chinga tu madre — гру­бое ру­га­тель­ство на ис­пан­ском.

Пон ун­кон­до, а ла ка­беза, пута — гру­бое ру­га­тель­ство на ис­пан­ском.

Эде­но? — Эдэм? (пер. эс­пе­ран­то).

Mi piel… — моя кожа (исп.)

Нок­то­ви­зор — он же ПНВ, при­бор ноч­но­го ви­де­ния.

Мад­ре Диос — Ма­терь Бо­жья! (исп.)

Мира дон­дэ вас, иди­о­та! — Смот­ри, куда прёшь, иди­от! (исп.)

Му­эрэ, иха де пута — Сдох­ни, су­чья дочь! (исп.)