ГЛАВА 1. Вкус ржавчины.

За­пах тол­че­ной дре­вес­ной золы пе­ре­би­вал при­тор­ную сла­дость гни­ю­щих фи­о­ле­то­вых фиг. Эли­ра вти­ра­ла се­рую пыль в щеки две­на­дца­ти­лет­не­го маль­чи­ка, ста­ра­ясь скрыть ру­мя­нец здо­ро­вья под сло­ем гряз­ной мас­ки. Её паль­цы, при­вык­шие раз­ли­чать яд и це­леб­ный сок на ощупь, дро­жа­ли. Под ног­тя­ми чер­нел въев­ший­ся зе­ле­ный сок мо­ло­чая, кон­тра­сти­ру­ю­щий с мерт­вен­ной блед­но­стью пеп­ла.

— Хва­тит, сест­ра, — Та­рен дер­нул пле­чом, вы­ры­ва­ясь из её цеп­ких рук. Его паль­цы нерв­но на­кру­ти­ли длин­ную нит­ку на по­до­ле до­мо­тка­ной ру­ба­хи. — Ты пор­тишь мне одеж­ду. Гла­ша­таи уже у пло­ща­ди.

— Они за­би­ра­ют не луч­ших, Та­рен. Они за­би­ра­ют тех, кто не за­да­ет во­про­сов, — про­шеп­та­ла Эли­ра. Её гла­за, цве­та мок­ро­го ас­фаль­та по­сле до­ждя, сузи­лись. Она зна­ла, что это ложь. Они за­би­ра­ли са­мых силь­ных. Но ска­зать прав­ду было невоз­мож­но.

Сна­ру­жи рит­мич­ный стук де­ре­вян­ных пе­сти­ков, пе­ре­ти­ра­ю­щих зер­но, вне­зап­но обо­рвал­ся.

На­сту­пи­ла ти­ши­на. Но не на­сто­я­щая. Из-за пре­де­лов де­рев­ни, со сто­ро­ны по­са­доч­ной пло­щад­ки, по­полз низ­кий, виб­ри­ру­ю­щий гул. Он не ба­ра­ба­нил по пе­ре­пон­кам, а ре­зо­ни­ро­вал пря­мо в ко­стях че­ре­па, вы­зы­вая тош­но­твор­ное по­ка­лы­ва­ние в за­тыл­ке. Ней­ро-поле ак­ти­ви­ро­ва­лось.

Эли­ра схва­ти­ла бра­та за за­пястье. Кожа маль­чи­ка была го­ря­чей, жи­вой.

— Спрячь­ся в под­пол. Сей­час же.

Та­рен вы­рвал­ся. На его лице рас­цве­ла та са­мая от­кры­тая, без­за­щит­ная улыб­ка, со­би­ра­ю­щая мор­щин­ки у глаз, ко­то­рую Эли­ра так лю­би­ла и так бо­я­лась.

— Это Дар Ре­зо­нан­са, Эли­ра. Мне вы­па­ла честь. Не ме­шай мне.

Дверь хи­жи­ны рас­пах­ну­лась без скри­па.

На по­ро­ге сто­ял Вэйл. Эмис­сар Си­я­ю­щих. Его одеж­да пред­став­ля­ла со­бой бес­шов­ную, слит­ную обо­лоч­ку, ме­ня­ю­щую от­те­нок от ки­пен­но-бе­ло­го до жем­чуж­но-се­ро­го в тени двер­но­го про­ема. Ни пу­го­виц, ни скла­док. Лицо от­ли­ча­лось пу­га­ю­щей, хи­рур­ги­че­ской сим­мет­ри­ей. Кожа на­по­ми­на­ла ма­то­вый фар­фор, ли­шен­ный пор, теп­ла и мик­ро­ми­ми­ки. Он не морг­нул. Его чер­ные, не ре­а­ги­ру­ю­щие на свет зрач­ки смот­ре­ли не на Эли­ру, а сквозь неё, ска­ни­руя по­ме­ще­ние.

За его спи­ной, на ули­це, за­мер­ли двое Гла­ша­та­ев. Мест­ные кол­ла­бо­ра­ци­о­ни­сты с лег­ким, неесте­ствен­ным све­че­ни­ем в ра­дуж­ке, за­стыв­шие в позе иде­аль­но­го по­слу­ша­ния.

— Мир это­му дому, — про­из­нес Вэйл.

Го­лос не ис­хо­дил из его гор­ла. Он воз­ник пря­мо внут­ри че­реп­ной ко­роб­ки Эли­ры, мно­го­го­ло­сый, виб­ри­ру­ю­щий, вы­зы­вая мгно­вен­ный спазм в вис­ках и ме­тал­ли­че­ский при­вкус на язы­ке.

— Мы при­шли за тем, кто от­ме­чен зна­ком бла­го­да­ти, — про­дол­жил эмис­сар, его плав­ные дви­же­ния на­по­ми­на­ли пе­ре­ме­ще­ние в гу­стой воде. — Его ра­зум го­тов к Ве­ли­кой Ти­шине.

Эли­ра шаг­ну­ла меж­ду Вэй­лом и бра­том. Гор­тань со­мкну­лась, как за­хлоп­нув­ша­я­ся ло­вуш­ка. Она долж­на была крик­нуть. Одно сло­во. «Бе­ги­те.»

Она раз­жа­ла губы.

Рез­кий, ед­кий за­пах озо­на уда­рил в нос, пол­но­стью вы­тес­няя за­пах золы и дыма. Же­ва­тель­ные мыш­цы све­ло же­сто­ким, некон­тро­ли­ру­е­мым спаз­мом. Че­люсть со­мкну­лась с глу­хим щелч­ком зу­бов. Ле­вый глаз мгно­вен­но по­те­рял фо­кус, мир по­плыл в мут­ной пе­лене. Ней­ро-цен­зу­ра. Неви­ди­мая сеть Си­я­ю­щих пе­ре­хва­ти­ла на­ме­ре­ние, пре­вра­тив его в фи­зи­че­скую пыт­ку.

Она по­пы­та­лась вы­толк­нуть звук че­рез сжа­тые связ­ки. Вы­шел лишь су­хой, хри­пя­щий свист.

Вэйл скло­нил го­ло­ву на мил­ли­метр. Его иде­аль­ное лицо не вы­ра­зи­ло ни удив­ле­ния, ни раз­дра­же­ния. Толь­ко хо­лод­ное, па­тер­на­лист­ское лю­бо­пыт­ство.

— Твой со­суд пе­ре­пол­нен стра­хом, це­ли­тель­ни­ца. Страх ме­ша­ет Ре­зо­нан­су.

Эли­ра сглот­ну­ла желчь, за­став­ляя спаз­ми­ро­ван­ное гор­ло рас­сла­бить­ся. Она не мог­ла на­звать их убий­ца­ми. Она не мог­ла ска­зать, что они вы­чер­пы­ва­ют души. Язык сло­мал­ся.

Она ис­поль­зо­ва­ла без­опас­ную га­вань.

— Кор­ни... кор­ни гни­ют из­нут­ри, — вы­да­ви­ла она, и её го­лос про­зву­чал как тре­ние су­хих ли­стьев о ка­мень. — Пти­ца бьет­ся о неви­ди­мое стек­ло. Не за­би­рай­те его. Он еще не со­зрел.

Вэйл мед­лен­но пе­ре­вел взгляд на Та­ре­на.

— Со­зре­ва­ние — по­ня­тие для тех, кто ждет, — кон­ста­ти­ро­вал он без тени эмо­ции. — Он уже го­тов.

Та­рен обо­шел сест­ру. Его уг­ло­ва­тая, дер­га­ная пла­сти­ка под­рост­ка сме­ни­лась те­ку­чим, неесте­ствен­ным дви­же­ни­ем, слов­но его су­ста­вы сма­за­ли мас­лом. Он смот­рел на эмис­са­ра с бла­го­го­вей­ным вос­тор­гом, аб­со­лют­но иг­но­ри­руя немую моль­бу в гла­зах Эли­ры. Маль­чик сде­лал шаг к две­ри. К сле­пя­ще­му, сте­риль­но­му све­ту, лью­ще­му­ся с ули­цы.

— Нет!

Эли­ра рва­ну­лась впе­ред. Её мыш­цы на­пряг­лись для брос­ка, рука по­тя­ну­лась к по­я­су, где ле­жал за­ост­рен­ный об­си­ди­а­но­вый нож для раз­дел­ки трав.

Но воз­дух во­круг неё мгно­вен­но за­гу­стел.

Неви­ди­мое поле уда­ри­ло по нерв­ной си­сте­ме. Диа­фраг­му све­ло ле­дя­ным спаз­мом. Ко­ле­ни под­ко­си­лись, но не от сла­бо­сти, а от то­таль­но­го, па­ра­ли­зу­ю­ще­го за­пре­та на дви­же­ние. Она за­сты­ла в шаге от две­ри, пре­вра­тив­шись в ста­тую. Толь­ко гла­за мог­ли дви­гать­ся, ши­ро­ко рас­пах­ну­тые, цве­та мок­ро­го ас­фаль­та, на­пол­нен­ные без­звуч­ным кри­ком.

Та­рен вы­шел на крыль­цо. Яр­кий, хо­лод­ный луч све­та с небес­ной плат­фор­мы на­крыл его с го­ло­вой. Маль­чик не по­мор­щил­ся. Он под­нял лицо к небу, и его на­ив­ная улыб­ка рас­тя­ну­лась еще шире, став пу­га­ю­ще по­хо­жей на ту, что была у вер­нув­ших­ся «От­ра­же­ний».

Эли­ра сто­я­ла па­ра­ли­зо­ван­ная. Её пра­вая рука, един­ствен­ная часть тела, не под­чи­нив­ша­я­ся полю пол­но­стью, су­до­рож­но сжа­лась в ку­лак. Ног­ти впи­лись в ла­донь. Боль­шой па­лец на­щу­пал ко­стя­ной аму­лет на шее. Жел­то­ва­тая кость с мик­ро­тре­щи­на­ми вре­за­лась в клю­чи­цу так силь­но, что кожа лоп­ну­ла. Теп­лая кап­ля кро­ви стек­ла по гру­бой ве­рев­ке.

Боль была един­ствен­ной ре­аль­но­стью.

Луч све­та стал осле­пи­тель­но-бе­лым, по­гло­тив фи­гу­ру маль­чи­ка без остат­ка. Низ­кий гул до­стиг пика, за­ста­вив виб­ри­ро­вать гли­ня­ные сте­ны хи­жи­ны. А за­тем, с рез­ким хлоп­ком вы­тес­ня­е­мо­го воз­ду­ха, свет по­гас.

На крыль­це ни­ко­го не было. Толь­ко вы­жжен­ная тра­ва. И рез­кий, сте­риль­ный за­пах мяты, пе­ре­би­ва­ю­щий даже кровь на её ру­ках.

2. Рис. Бес­си­лие пе­ред осле­пи­тель­ным лу­чом.