Предисловие

Го­во­рят, у каж­до­го пре­да­тель­ства есть свой ад­рес. У мо­е­го — вы­со­кий ко­ва­ный за­бор в за­кры­том под­мос­ков­ном по­сел­ке и двух­этаж­ный кир­пич­ный особ­няк с ман­сар­дой, ко­то­рый остал­ся мне от ро­ди­те­лей.

Я сто­я­ла на мок­ром гра­вии подъ­езд­ной до­рож­ки, гля­дя на тем­ные окна вто­ро­го эта­жа. Этот дом дол­жен был стать моей кре­по­стью по­сле смер­ти мамы и папы. Я пу­сти­ла сюда Его­ра, по­то­му что ве­ри­ла ему без­ого­во­роч­но. Трид­ца­ти­че­ты­рех­лет­ний муж­чи­на с хо­лод­ны­ми си­ни­ми гла­за­ми и ши­ро­ки­ми пле­ча­ми ат­ле­та ка­зал­ся мне тем са­мым пле­чом, о ко­то­рое мож­но опе­реть­ся, ко­гда зем­ля ухо­дит из-под ног. Он обе­щал бе­речь меня. Вме­сто это­го он ме­то­дич­но уни­что­жал всё, что от них оста­лось.

При­чи­на на­ше­го раз­ры­ва была до тош­но­ты ба­наль­ной: я про­сто взя­ла его те­ле­фон, что­бы по­смот­реть марш­рут до тор­го­во­го цен­тра. Ба­наль­ность за­кон­чи­лась ров­но в тот мо­мент, ко­гда па­лец сам на­жал на зна­чок мес­сен­дже­ра.

Тихо, как тень, я под­ня­лась по ду­бо­вой лест­ни­це на вто­рой этаж. До­ро­гой пар­фюм Его­ра сме­ши­вал­ся в воз­ду­хе с чем-то при­тор­но-цве­точ­ным, хи­ми­че­ским. Дверь в спаль­ню моих ро­ди­те­лей была при­от­кры­та. Мне не нуж­но было вхо­дить внутрь, что­бы по­нять, что игра окон­че­на. Скрип ста­рой по­ло­ви­цы вы­дал меня за се­кун­ду до того, как лун­ный свет упал на лицо спя­щей де­вуш­ки.

Али­са. Сем­на­дцать лет.

Её ис­кус­ствен­но освет­лен­ные се­реб­ри­стые во­ло­сы раз­ме­та­лись по тем­но-си­не­му шел­ко­во­му по­кры­ва­лу моей ма­те­ри, стру­ясь по пле­чам жид­кой рту­тью. Ря­дом, от­вер­нув­шись к окну, ле­жал Егор. Во сне чер­ты его лица все­гда смяг­ча­лись, ста­но­вясь по­чти маль­чи­ше­ски­ми, но сей­час эта ил­лю­зия вы­зы­ва­ла лишь рвот­ный по­зыв. А Али­са... она вы­гля­де­ла ан­ге­лом, спу­стив­шим­ся в пре­ис­под­нюю. Даже во сне её юное лицо со­хра­ня­ло то ка­приз­ное вы­со­ко­ме­рие, с ко­то­рым она смот­ре­ла на меня за се­мей­ны­ми ужи­на­ми. Зе­ле­ные гла­за с ред­ки­ми зо­ло­ты­ми ис­кра­ми были плот­но со­мкну­ты, а ма­лень­кие ступ­ни — бо­сые, как она хо­ди­ла все­гда, пре­зи­рая лю­бые пра­ви­ла при­ли­чия — тор­ча­ли из-под края тя­же­ло­го пу­хо­во­го оде­я­ла. Она сбро­си­ла его во сне, об­на­жив ост­рые клю­чи­цы, слов­но этот особ­няк при­над­ле­жал ей, а я была здесь незва­ной го­стьей.

В ту се­кун­ду вре­мя оста­но­ви­лось. Не было ни кри­ков, ни би­тья по­су­ды, ни дра­ма­тич­ных сцен рев­но­сти. Толь­ко оглу­ши­тель­ная ти­ши­на до­ро­го­го дома, мер­ный стук дож­де­вых ка­пель по стек­лу и осо­зна­ние аб­со­лют­ной, зве­ня­щей пу­сто­ты.

Егор не про­сто из­ме­нил мне. Он го­да­ми пре­вра­щал па­мять о моих ро­ди­те­лях в де­ко­ра­ции для сво­их гряз­ных тайн. Он при­вел свод­ную сест­ру сво­ей быв­шей жены — шест­на­дца­ти­лет­не­го ре­бен­ка — в по­стель моей ма­те­ри. Они осквер­ни­ли един­ствен­ное ме­сто, где я еще чув­ство­ва­ла себя жи­вой, пре­вра­тив ро­ди­тель­скую спаль­ню в де­ше­вый мо­тель.

Я мог­ла за­кри­чать. Мог­ла раз­бу­дить их скан­да­лом, вы­звать по­ли­цию, вы­швыр­нуть его вещи под дождь. Но вме­сто это­го я сде­ла­ла шаг на­зад, без­звуч­но при­кры­ла тя­же­лую дверь и мед­лен­но спу­сти­лась на пер­вый этаж. Бо­сые ноги Али­сы и хо­лод­ный рас­чет в гла­зах Его­ра сло­жи­лись в еди­ную кар­ти­ну. Это была не ми­нут­ная сла­бость. Это была гниль, ко­то­рая про­ела нашу связь на­сквозь за­дол­го до той ночи.

На ку­хон­ной сто­леш­ни­це оста­лась сто­ять недо­пи­тая бу­тыл­ка вина — того са­мо­го, что мы от­кры­ва­ли вче­ра, празд­нуя нашу во­об­ра­жа­е­мую го­дов­щи­ну. Я взя­ла тя­же­лый хру­сталь­ный бо­кал. Звук раз­бив­ше­го­ся стек­ла об ита­льян­скую плит­ку по­ка­зал­ся мне му­зы­кой. Пер­вой на­сто­я­щей но­той сим­фо­нии мо­е­го осво­бож­де­ния.

Эта кни­га — не ис­то­рия о том, как со­брать раз­би­тое серд­це по ку­соч­кам. Серд­це умер­ло там, на вто­ром эта­же, под скрип ста­рых пар­ке­та. Это хро­ни­ка того, что на­чи­на­ет­ся по­том. О том, ка­ко­во это — проснуть­ся в доме, ко­то­рый боль­ше тебе не при­над­ле­жит, и по­нять, что при­зра­ки тво­их ро­ди­те­лей за­щи­ща­ют тебя луч­ше, чем лю­бой жи­вой муж­чи­на. О том, как пре­вра­тить уна­сле­до­ван­ную боль в са­мое острое ору­жие.

Особ­няк пе­ре­шел ко мне от ро­ди­те­лей вме­сте с дол­га­ми и вос­по­ми­на­ни­я­ми. Те­перь я остав­лю в нем свои. И пер­вое пра­ви­ло это­го дома зву­чит про­сто: го­стям, ко­то­рые мо­чат бо­сые ноги в кро­ви хо­зяй­ки, здесь не рады. Пусть дождь смы­ва­ет сле­ды шин его ма­ши­ны с моей подъ­езд­ной до­рож­ки. Мой дом за­крыт для очи­ще­ния. От­ныне это тер­ри­то­рия вой­ны.