Глава 1 Операция "Дача", или Хомяк, который слишком много знал

Кни­га вто­рая. «Бар­сик и Кеша: Опе­ра­ция "Дача", или Как мы чуть не съе­ли со­сед­ско­го хо­мя­ка»

«Ве­ли­кое пе­ре­се­ле­ни­е», или Как Бар­сик по­зна­ко­мил­ся с че­мо­да­на­ми

Пе­ре­езд — это все­гда ка­та­стро­фа. Осо­бен­но если ты кот.

Бар­сик по­нял это в шесть утра по­не­дель­ни­ка, ко­гда Лена, во­ору­жён­ная спис­ком, на­пи­сан­ным по­чер­ком че­ло­ве­ка, ко­то­рый со­би­ра­ет­ся по­ко­рить Эве­рест, вы­во­лок­ла из шка­фа первую сум­ку.

— Так, — бор­мо­та­ла она, ли­стая ли­сток. — Корм на неде­лю. Мис­ки. Пе­ре­нос­ка. Ап­теч­ка. Плед. Иг­руш­ки. Ошей­ни­ки…

Бар­сик, ле­жав­ший на ди­ване в позе «я — па­мят­ник се­бе», мед­лен­но от­крыл один глаз.

— Кеша, — про­шеп­тал он. — Что про­ис­хо­дит?

— Я не знаю, — так же тихо от­ве­тил Кеша с верх­ней жер­доч­ки. — Но у неё в ру­ках спи­сок. Спис­ки — это пло­хо. Спис­ки озна­ча­ют, что кто-то куда-то едет.

— Куда?

— Не знаю. Но если она бе­рёт плед… — Кеша за­ду­мал­ся. — Плед бе­рут толь­ко в двух слу­ча­ях. Ко­гда едут в боль­ни­цу. Или ко­гда едут на дачу.

— На дачу? — Бар­сик при­под­нял го­ло­ву. — Ты уве­рен?

— На сто про­цен­тов. Я слы­шал, как она по те­ле­фо­ну го­во­ри­ла Ан­дрею: «А ты не за­будь удоч­ки». Удоч­ки — это дача. Удоч­ки — это ка­та­стро­фа.

Бар­сик за­крыл гла­за. Он по­нял: его худ­шие опа­се­ния под­твер­жда­ют­ся. Дача. Это сло­во он слы­шал рань­ше. От Шпи­ка. Шпик рас­ска­зы­вал, что дача — это ме­сто, где нет ди­ва­на, нет ба­та­реи, нет под­окон­ни­ка с ви­дом на го­лу­бей. Где есть толь­ко тра­ва, солн­це и… со­се­ди.

— Кеша, — тихо ска­зал Бар­сик. — Мы в опас­но­сти.

— Я знаю, — писк­нул по­пу­гай. — Я уже на­чал ре­пе­ти­ро­вать фра­зу «Бар­сик всё ис­пор­ти­л». На вся­кий слу­чай.

В этот мо­мент в ком­на­ту во­шла Лена. Она по­смот­ре­ла на Бар­си­ка с та­кой неж­но­стью, что у него по спине про­бе­жа­ла дрожь.

— Бар­сик, — ска­за­ла она. — Мы едем на дачу!

Бар­сик не морг­нул. Он про­сто по­смот­рел на неё взгля­дом, пол­ным глу­бо­ко­го, все­про­ща­ю­ще­го пре­зре­ния.

— Ты по­ни­ма­ешь? — про­дол­жа­ла Лена, не об­ра­щая вни­ма­ния на его взгляд. — Це­лое лето! Лес! Озе­ро! Све­жий воз­дух! Ты бу­дешь бе­гать по тра­ве, как ди­кий кот!

Я не хочу быть ди­ким ко­том, — мыс­лен­но от­ве­тил Бар­сик. Я хочу быть до­маш­ним ко­том. С ди­ва­ном. С ба­та­ре­ей. С крас­ной пач­кой.

А Кеша, услы­шав сло­во «лес», вдруг ожи­вил­ся.

— Лес! — за­та­ра­то­рил он. — Это зна­чит… жуки! На­сто­я­щие лес­ные жуки! Не те, что при­ле­та­ют в фор­точ­ку, а… а ди­кие! С уса­ми! С лап­ка­ми!

— Ты иди­от, — вздох­нул Бар­сик.

Сбо­ры дли­лись три дня.

За эти три дня Бар­сик успел:

— спря­тать­ся в сти­раль­ной ма­шине (два­жды);

— сесть на че­мо­дан, ко­то­рый Лена пы­та­лась за­крыть (че­ты­ре раза);

— уро­нить стоп­ку по­ло­те­нец, ко­то­рые она скла­ды­ва­ла (один раз, но эф­фект­но);

— и один раз по­смот­реть на Кешу так, что тот за­мол­чал на це­лых пят­на­дцать ми­нут.

Кеша, в свою оче­редь, вёл себя ещё хуже. Он ле­тал по квар­ти­ре, как вер­то­лёт, и вы­дёр­ги­вал из вазы су­хие цве­ты («Это мне на дачу! Я возь­му их с со­бой!»). Он пы­тал­ся за­су­нуть в клет­ку свой лю­би­мый ка­му­шек («Это мой та­лис­ман! Без него я не по­ле­чу!»). Он даже по­про­бо­вал украсть у Лены её лю­би­мую чаш­ку («Я буду пить из неё чай на ве­ран­де!»).

— Кеша, — уста­ло ска­за­ла Лена, от­би­рая у него чаш­ку. — Ты по­пу­гай. Тебе не нуж­на чаш­ка.

— Мне нуж­на! — воз­му­тил­ся Кеша. — Я куль­тур­ная пти­ца!

— Он не куль­тур­ная пти­ца, — про­шеп­тал Бар­сик, сидя на шка­фу. — Он ис­те­рич­ная пти­ца.

— Я слы­шу тебя! — за­орал Кеша. — Я всё слы­шу! У меня от­лич­ный слух! Я слы­шу, как ты хра­пишь по но­чам!

— Я не храп­лю. Я мур­лы­чу во сне.

— Ты хра­пишь! Как трак­тор! Как ста­рый трак­тор без глу­ши­те­ля!

Лена вздох­ну­ла и по­шла на кух­ню. Ан­дрей, ко­то­рый при­е­хал по­мо­гать с сбо­ра­ми, си­дел за сто­лом и пил кофе.

— Ну как? — спро­сил он.

— Они в ужа­се, — от­ве­ти­ла Лена. — Бар­сик пря­чет­ся. Кеша па­ни­ку­ет.

— Это нор­маль­но, — улыб­нул­ся Ан­дрей. — Они го­род­ские. Дача для них — это шок.

— А для тебя?

— Я в дет­стве каж­дое лето про­во­дил у ба­буш­ки, — вздох­нул Ан­дрей. — Я ску­чаю.

Лена по­смот­ре­ла на него с теп­ло­той.

— А Оль­га?

— Оль­га уже по­еха­ла на дачу вче­ра. Го­то­вить дом. Она ска­за­ла, что Муза в вос­тор­ге.

— Муза в вос­тор­ге? — уди­ви­лась Лена. — Но она же кош­ка. Кош­ки не лю­бят пе­ре­ез­ды.

— Муза — не кош­ка, — усмех­нул­ся Ан­дрей. — Муза — ко­ро­ле­ва. А ко­ро­ле­вы лю­бят, ко­гда у них но­вые вла­де­ния.

В день отъ­ез­да Бар­сик проснул­ся в че­ты­ре утра. Он ле­жал на ди­ване и смот­рел в по­то­лок. Кеша, ко­то­рый спал в клет­ке (Лена за­кры­ла её на ночь, что­бы он не на­тво­рил чего-ни­будь), тоже не спал.

— Тя­жё­лая Ар­тил­ле­рия, — тихо по­звал он.

— Я не сплю, — от­ве­тил Бар­сик.

— Я бо­юсь.

— Я тоже.

— А вдруг там нет крас­ной пач­ки?

— Есть. Лена ска­за­ла, что взя­ла на ме­сяц.

— А вдруг там нет ба­та­реи?

— На даче нет ба­та­рей, пер­на­тый. Там есть печ­ка.

— Печ­ка?! — ужас­нул­ся Кеша. — Это же огонь! Мы сго­рим!

— Мы не сго­рим. Лена не дура.

— А вдруг она дура? Вдруг она ре­ши­ла нас сжечь? Это за­го­вор!

Бар­сик вздох­нул. Он по­нял: се­год­ня бу­дет тя­жё­лый день.

В шесть утра Лена вста­ла. В семь утра при­е­хал Ан­дрей на ма­шине. В во­семь утра при­е­ха­ла Оль­га — она еха­ла на сво­ей, с Му­зой и ко­роб­кой с кни­га­ми. В де­вять утра при­е­ха­ла тётя Зина — она при­вез­ла Шпи­ка.

— Я не мог его оста­вить, — объ­яс­ни­ла она. — Он выл всю ночь.

— Я не выл! — воз­му­тил­ся Шпик. — Я пел! Я пел про­щаль­ную пес­ню!

— Ты выл, — от­ре­за­ла тётя Зина. — Са­дись в ма­ши­ну.

Шпик фырк­нул, но сел.

В де­сять утра всё было го­то­во. Че­мо­да­ны за­гру­же­ны. Клет­ка Кеши уста­нов­ле­на на зад­нем си­де­нье. Пе­ре­нос­ка Бар­си­ка — ря­дом. Шпик — в сво­ей сум­ке-пе­ре­нос­ке (он про­те­сто­вал, но тётя Зина была непре­клон­на). Муза — в эле­гант­ной кор­зине (она вы­гля­де­ла так, буд­то едет не на дачу, а на ку­рорт).

Бар­сик, сидя в пе­ре­нос­ке, смот­рел в окно. Квар­ти­ра но­мер со­рок два уда­ля­лась. Он про­щал­ся с ней. С ди­ва­ном. С под­окон­ни­ком. С са­хар­ни­цей (ко­то­рую Лена, на­ко­нец, за­ме­ни­ла на пла­сти­ко­вую).

— Про­щай, ци­ви­ли­за­ция, — про­шеп­тал он.

— Про­щай, нор­маль­ная еда, — до­ба­вил Кеша.

— Про­щай, нор­маль­ные со­се­ди, — вздох­нул Шпик.

— Про­щай, всё, что я знал, — фи­ло­соф­ски за­клю­чи­ла Муза.

Ма­ши­на вы­еха­ла со дво­ра. И на­пра­ви­лась на трас­су.

До­ро­га за­ня­ла два часа.

Два часа Бар­сик слу­шал, как Кеша па­ни­ку­ет («Мы разо­бьём­ся! Я чув­ствую! Мы разо­бьём­ся!»). Два часа Шпик воз­му­щал­ся («Я не со­ба­ка для пе­ре­нос­ки! Я — де­тек­тив! Я дол­жен си­деть на си­де­нье!»). Два часа Муза мол­ча­ла (она спа­ла, свер­нув­шись в эле­гант­ный клу­бок).

А по­том ма­ши­на оста­но­ви­лась.

Лена от­кры­ла дверь и ах­ну­ла.

— О боже… Это пре­крас­но.

Бар­сик, вы­гля­нув из пе­ре­нос­ки, тоже ах­нул (мыс­лен­но).

Пе­ред ними сто­ял дом. Неболь­шой. Де­ре­вян­ный. С рез­ны­ми на­лич­ни­ка­ми. С крыль­цом. С ве­ран­дой. Во­круг — сад. Яб­ло­ни. Виш­ни. Гряд­ки (пока пу­стые). За­бор. А за за­бо­ром — лес. На­сто­я­щий. Тём­ный. Та­ин­ствен­ный.

— Ну что, — ска­зал Ан­дрей, вы­хо­дя из ма­ши­ны и по­тя­ги­ва­ясь. — При­е­ха­ли.

Он от­крыл зад­нюю дверь и до­стал пе­ре­нос­ки. По­ста­вил их на зем­лю.

— Вы­пус­кай их, — ска­за­ла Оль­га. — Пусть осмат­ри­ва­ют­ся.

Лена от­кры­ла пе­ре­нос­ку. Бар­сик, не то­ро­пясь, вы­шел. Он встал на крыль­цо и по­смот­рел во­круг.

Это было… дру­гое. Не квар­ти­ра. Не го­род. Не ас­фальт и ма­ши­ны. Это было… про­стран­ство. Воз­дух. Пах­ло тра­вой. Пах­ло зем­лёй. Пах­ло… чем-то незна­ко­мым.

— Тя­жё­лая Ар­тил­ле­рия, — тихо по­звал Кеша, вы­ле­тая из клет­ки. — Где мы?

— На даче, — от­ве­тил Бар­сик.

— Это… это ужас­но.

— По­че­му?

— Здесь слиш­ком мно­го ме­ста. Я не знаю, куда смот­реть. У меня го­ло­ва кру­жит­ся.

Бар­сик усмех­нул­ся. Он по­смот­рел на Шпи­ка, ко­то­рый уже бе­гал по участ­ку, об­ню­хи­вая каж­дый куст. На Музу, ко­то­рая гра­ци­оз­но шла по до­рож­ке, оце­ни­вая тер­ри­то­рию. На Лену и Ан­дрея, ко­то­рые об­ни­ма­лись на крыль­це. На Оль­гу, ко­то­рая уже от­кры­ла дверь дома и за­гля­ды­ва­ла внутрь.

— Непло­хо, — тихо ска­зал Бар­сик. — Очень непло­хо.

И в этот мо­мент он услы­шал его.

Звук.

Стран­ный. Гром­кий. Утроб­ный. Звук, ко­то­рый он ни­ко­гда рань­ше не слы­шал. Звук, ко­то­рый за­ста­вил его шерсть встать ды­бом.

— Кеша, — про­шеп­тал он. — Ты слы­шишь?

— Что? — спро­сил Кеша.

— Этот звук.

— Ка­кой звук? Я ни­че­го не…

И тут звук по­вто­рил­ся. Бли­же. Гром­че. Утроб­нее.

КУ-КА-РЕ-КУ­У­УУ!

Бар­сик мед­лен­но по­вер­нул го­ло­ву.

На за­бо­ре, пря­мо на­про­тив него, си­дел ОН.

Пе­тух. Огром­ный. Крас­ный. С зо­ло­тым греб­нем. С та­ким вы­ра­же­ни­ем мор­ды (ну, лица), ко­то­рое явно го­во­ри­ло: «Это моя тер­ри­то­рия. И ты, тол­стый кот, толь­ко что на­ру­шил мои вла­де­ни­я».

Пе­тух по­смот­рел на Бар­си­ка. Бар­сик по­смот­рел на пе­ту­ха.

— Ку­ка­ре­ку, — тихо, но угро­жа­ю­ще про­из­нёс пе­тух. — Это зна­чит «у­би­рай­ся».

— Мяу, — от­ве­тил Бар­сик, что озна­ча­ло «я вас не по­ни­маю, и мне всё рав­но».

Пе­тух на­хох­лил­ся. Рас­пу­шил пе­рья. Рас­пра­вил кры­лья.

— Ку-ка-ре-ку! — за­орал он уже гром­че. — Это зна­чит «я тебя пре­ду­пре­жда­ю»!

Бар­сик мед­лен­но, очень мед­лен­но, при­щу­рил­ся. Он по­смот­рел на пе­ту­ха взгля­дом, пол­ным глу­бо­ко­го, все­про­ща­ю­ще­го пре­зре­ния. А за­тем… зев­нул.

Пе­тух за­мер.

— Ты… ты не бо­ишь­ся меня? — про­шеп­тал он (на­сколь­ко мо­жет шеп­тать пе­тух).

— Нет, — от­ве­тил Бар­сик. — Я кот. Я ви­дел вещи по­страш­нее тебя. Я ви­дел пы­ле­сос.

Пе­тух морг­нул. За­тем, не го­во­ря ни сло­ва, сле­тел с за­бо­ра и за­ша­гал прочь, гор­до под­няв го­ло­ву.

Бар­сик усмех­нул­ся.

— Кеша, — ска­зал он. — Ка­жет­ся, нам здесь по­нра­вит­ся.

Но он оши­бал­ся.

По­то­му что в этот мо­мент из са­рая, ко­то­рый сто­ял в глу­бине участ­ка, до­нёс­ся дру­гой звук. Ти­хий. Шур­ша­щий. Па­ра­но­и­даль­ный.

— Кто тут?! — про­ши­пел чей-то го­лос. — Кто по­смел вторг­нуть­ся на мою тер­ри­то­рию?! Я вы­зо­ву по­ли­цию! Я вы­зо­ву ар­мию! Я вы­зо­ву…

Бар­сик, Кеша, Шпик и Муза пе­ре­гля­ну­лись.

— Это ещё что? — тихо спро­сил Кеша.

— Не знаю, — от­ве­тил Бар­сик. — Но, ка­жет­ся, наша дача… оби­та­е­ма.

И в этот мо­мент из са­рая вы­гля­нул нос. Ма­лень­кий. Ко­рич­не­вый. С безум­ны­ми гла­за­ми.

Это был хо­мяк.

И он был очень, очень зол.

Ко­нец пер­вой ча­сти.

Про­дол­же­ние сле­ду­ет. Во вто­рой ча­сти: зна­ком­ство с хо­мя­ком Жо­ри­ком, ко­то­рый уве­рен, что Бар­сик — шпи­он кор­по­ра­ции «Пет­Фуд». Пер­вая вой­на за гряд­ку. И пер­вое ноч­ное про­ис­ше­ствие, ко­то­рое пе­ре­вер­нёт всё…

Вто­рая часть (про­дол­же­ние). «Ве­ли­кое пе­ре­се­ле­ни­е», или Хо­мяк, ко­то­рый слиш­ком мно­го знал

Хо­мяк был ма­лень­ким. Ко­рич­не­вым. И аб­со­лют­но, непо­ко­ле­би­мо, кри­сталь­но су­ма­сшед­шим.

Он вы­ско­чил из са­рая так, буд­то его вы­стре­ли­ли из пуш­ки. Ма­лень­кие лап­ки мель­ка­ли, щёки были на­би­ты чем-то (по­хо­же, оре­ха­ми), а гла­за — два чёр­ных би­се­ра — бе­га­ли по сто­ро­нам с та­кой ско­ро­стью, что Бар­си­ку ста­ло не по себе.

— Сто­ять! — за­орал хо­мяк, под­пры­ги­вая на ме­сте. — Ни шагу даль­ше! Это част­ная соб­ствен­ность! Это моя тер­ри­то­рия! Это… это…

Он за­пнул­ся, по­то­му что уви­дел Бар­си­ка. А уви­дев Бар­си­ка, он за­мер. Его щёки пе­ре­ста­ли дёр­гать­ся. Гла­за рас­ши­ри­лись до неве­ро­ят­ных раз­ме­ров.

— О боже, — про­шеп­тал хо­мяк. — Они при­шли.

— Кто — «о­ни»? — осто­рож­но спро­сил Бар­сик, чув­ствуя, что раз­го­вор идёт не по тому сце­на­рию, ко­то­рый он себе пред­став­лял.

— Вы! — Хо­мяк от­ско­чил на шаг, при­жал­ся к стен­ке са­рая и ука­зал на Бар­си­ка дро­жа­щей лап­кой. — Вы — из «Пет­Фуд»! Я вас узнал! По за­па­ху! Вы пах­не­те… вы пах­не­те кор­по­ра­ци­ей!

Бар­сик мед­лен­но морг­нул.

— Про­сти­те, — ска­зал он с до­сто­ин­ством, ко­то­рое мог­ло бы по­со­рев­но­вать­ся с бри­тан­ской ко­ро­ле­вой. — Я пах­ну ку­ри­ным кор­мом и сном на ди­ване. Это два моих аро­ма­та.

— ЛО­ВУШ­КА! — за­орал хо­мяк. — Он ис­поль­зу­ет мас­ки­ров­ку! Клас­си­че­ский при­ём аген­тов «Пет­Фуд»! Я чи­тал об этом в ли­стов­ке! Я ви­дел это на соб­ствен­ном опы­те! Я…

— Кто вы во­об­ще та­кой? — пе­ре­бил его Шпик, ко­то­рый, по­чу­яв дра­му, тут же за­был, что он толь­ко что об­ню­хи­вал куст смо­ро­ди­ны, и под­бе­жал бли­же. — Пред­ставь­тесь. И не дёр­гай­тесь. Это по­до­зри­тель­но.

Хо­мяк по­смот­рел на Шпи­ка. За­тем на Бар­си­ка. За­тем на Кешу, ко­то­рый си­дел на за­бо­ре и с ин­те­ре­сом на­блю­дал за про­ис­хо­дя­щим. За­тем на Музу, ко­то­рая гра­ци­оз­но си­де­ла на пе­ри­лах ве­ран­ды и смот­ре­ла на хо­мя­ка с вы­ра­же­ни­ем лёг­ко­го пре­зре­ния.

— Я, — тор­же­ствен­но про­из­нёс хо­мяк, рас­прав­ляя пле­чи (на­сколь­ко мо­жет рас­пра­вить пле­чи хо­мяк), — Жо­рик. Хо­мяк. Быв­ший жи­тель квар­ти­ры но­мер со­рок три. Ныне — сво­бод­ный граж­да­нин дач­но­го участ­ка. И, — он сде­лал па­у­зу для эф­фек­та, — един­ствен­ный, кто зна­ет прав­ду.

— Ка­кую прав­ду? — од­но­вре­мен­но спро­си­ли Бар­сик, Кеша и Шпик.

— Прав­ду о «Пет­Фуд», — про­шеп­тал Жо­рик, огля­ды­ва­ясь по сто­ро­нам. — Прав­ду о зе­лё­ной пач­ке. Прав­ду о том, что они сле­дят за нами. За все­ми нами.

Бар­сик по­чув­ство­вал, как у него на­чи­на­ет бо­леть го­ло­ва. Толь­ко это­го нам не хва­та­ло, — по­ду­мал он. Су­ма­сшед­ше­го хо­мя­ка-тео­ре­ти­ка за­го­во­ра.

— По­слу­шай­те, Жо­рик, — ска­зал он мак­си­маль­но мяг­ким то­ном. — Мы не из «Пет­Фуд». Мы… мы с ними бо­ро­лись. Мы их по­бе­ди­ли.

Жо­рик при­щу­рил­ся.

— По­беж­да­ли? — пе­ре­спро­сил он по­до­зри­тель­но. — А как же то­гда фор­му­ла? А как же то­гда но­вая крас­ная пач­ка? А как же то­гда эта… эта стан­ция? — Он об­вёл лап­кой во­круг. — Вы ду­ма­е­те, я не знаю, что это? Это же фи­ли­ал! За­мас­ки­ро­ван­ный фи­ли­ал!

— Фи­ли­ал чего? — спро­сил Кеша, сле­тая с за­бо­ра и под­ле­тая бли­же.

— Фи­ли­ал «Пет­Фуд»! — за­орал Жо­рик. — Они ис­поль­зу­ют эту дачу для экс­пе­ри­мен­тов! Они хо­тят со­здать но­вый корм! Корм, ко­то­рый сде­ла­ет всех жи­вот­ных… за­ви­си­мы­ми! Корм, ко­то­рый за­ста­вит нас есть толь­ко их про­дук­цию! До кон­ца жиз­ни!

Кеша по­блед­нел.

— Но… но крас­ная пач­ка же вкус­ная…

— В этом и ло­вуш­ка! — Жо­рик за­тряс­ся от воз­му­ще­ния. — Они де­ла­ют её вкус­ной, что­бы мы под­са­ди­лись! А по­том… а по­том…

— А по­том что? — тихо спро­си­ла Муза, ко­то­рая до сих пор мол­ча­ла.

Жо­рик по­смот­рел на неё. Его гла­за ста­ли со­всем безум­ны­ми.

— А по­том они за­ме­нят её на зе­лё­ную, — про­шеп­тал он. — На ту, с сель­де­ре­ем. И мы не смо­жем от­ли­чить. Мы бу­дем есть сель­де­рей и ду­мать, что это ба­нан. ВЕЧ­НО.

Ти­ши­на.

Бар­сик по­смот­рел на Кешу. Кеша по­смот­рел на Бар­си­ка. Шпик по­смот­рел на всех.

— Так, — ска­зал Шпик то­ном че­ло­ве­ка, ко­то­рый при­вык на­во­дить по­ря­док в ха­о­се. — Да­вай­те по по­ряд­ку. Во-пер­вых, кто вы та­кой и от­ку­да зна­е­те про «Пет­Фуд»? Во-вто­рых, чей вы во­об­ще хо­мяк? В-тре­тьих, по­че­му вы жи­вё­те в са­рае?

Жо­рик вы­пря­мил­ся.

— Я — быв­ший хо­мяк се­мьи Ива­но­вых, — тор­же­ствен­но про­из­нёс он. — Они жили в со­рок тре­тьей квар­ти­ре. Два года на­зад они при­е­ха­ли на дачу. И при­вез­ли меня. В клет­ке. Как уз­ни­ка.

— Это стан­дарт­ная прак­ти­ка, — за­ме­ти­ла Муза. — Хо­мя­ков обыч­но дер­жат в клет­ках.

— Я БЫЛ в клет­ке! — за­орал Жо­рик. — Про­шед­шее вре­мя! По­ни­ма­е­те? БЫЛ! По­то­му что в первую же ночь я сбе­жал! Я пе­ре­грыз пру­тья! Я вы­брал­ся! Я стал сво­бод­ным!

— И с тех пор жи­вё­те в са­рае? — уточ­нил Бар­сик.

— Я живу ВЕЗ­ДЕ! — гор­до за­явил Жо­рик. — Этот уча­сток — мой! Я знаю каж­дый куст! Каж­дую гряд­ку! Каж­дую щель в за­бо­ре! Я — страж тер­ри­то­рии! Я — хра­ни­тель тайн!

— И оре­хов, — до­ба­ви­ла Муза, ко­то­рая за­ме­ти­ла, что из кар­ма­на Жо­ри­ка (ну, из его хо­мя­чьих щёк) вы­гля­ды­ва­ет орех.

— Оре­хи — это стра­те­ги­че­ский за­пас, — от­ре­зал Жо­рик. — На слу­чай апо­ка­лип­си­са.

— Апо­ка­лип­си­са? — пе­ре­спро­сил Кеша.

— «Пет­Фуд», — мрач­но от­ве­тил Жо­рик. — Они вер­нут­ся. Они все­гда воз­вра­ща­ют­ся.

Лена, ко­то­рая всё это вре­мя сто­я­ла на ве­ран­де и с улыб­кой смот­ре­ла на сво­их пи­том­цев, на­ко­нец-то по­ня­ла, что про­ис­хо­дит не со­всем то, что она пла­ни­ро­ва­ла.

— Ан­дрей, — тихо ска­за­ла она. — Ка­жет­ся, у нас но­вый со­сед.

— Кто? — спро­сил Ан­дрей, вы­хо­дя из дома с ко­роб­кой.

— Хо­мяк.

— Хо­мяк? — уди­вил­ся Ан­дрей. — От­ку­да?

— Не знаю. Но он… он го­во­рит.

Ан­дрей по­смот­рел на неё с вы­ра­же­ни­ем че­ло­ве­ка, ко­то­рый уже слиш­ком мно­го ви­дел за по­след­ние ме­ся­цы.

— Го­во­рит, — по­вто­рил он. — Ко­неч­но. По­че­му бы и нет.

Он по­до­шёл к крыль­цу и по­смот­рел на ком­па­нию: Бар­сик, Кеша, Шпик, Муза и… хо­мяк, ко­то­рый раз­ма­хи­вал лап­ка­ми и что-то до­ка­зы­вал.

— Это, ка­жет­ся, Жо­рик, — ска­зал Ан­дрей, при­по­ми­ная. — Оль­га рас­ска­зы­ва­ла. Мест­ная зна­ме­ни­тость. Сбе­жал от Ива­но­вых два года на­зад. С тех пор жи­вёт на участ­ке.

— Он ду­ма­ет, что мы из «Пет­Фуд», — вздох­ну­ла Лена.

— Он так ду­ма­ет про всех, — усмех­нул­ся Ан­дрей. — В про­шлом году он об­ви­нил в шпи­о­на­же ёжи­ка. Ёжик, кста­ти, оби­дел­ся и ушёл к со­се­дям.

Лена по­ка­ча­ла го­ло­вой.

— Что нам де­лать?

— Ни­че­го, — от­ве­тил Ан­дрей. — Пусть зна­ко­мят­ся. Это же дача. Здесь все немно­го стран­ные.

Тем вре­ме­нем на лу­жай­ке пе­ред до­мом про­дол­жал­ся до­прос.

— Хо­ро­шо, — го­во­рил Шпик то­ном про­фес­си­о­наль­но­го сле­до­ва­те­ля. — До­пу­стим, вы не из «Пет­Фуд». То­гда до­ка­жи­те это.

— До­ка­зать?! — воз­му­тил­ся Жо­рик. — Это ОНИ долж­ны до­ка­зать, что они не из «Пет­Фуд»! Это клас­си­че­ский прин­цип пре­зумп­ции ви­нов­но­сти кор­по­ра­ций!

— Пре­зумп­ции неви­нов­но­сти, — по­пра­вил его Шпик.

— Неваж­но! — от­мах­нул­ся Жо­рик. — Глав­ное — я вам не верю! Ни­кто не за­слу­жи­ва­ет до­ве­рия! Даже вы, — он по­смот­рел на Шпи­ка, — осо­бен­но вы! Вы — так­са. Так­сы — это по­ли­цей­ские по­ро­ды. Вы на­вер­ня­ка ра­бо­та­е­те на них!

Шпик оби­дел­ся.

— Я — част­ный де­тек­тив, — ска­зал он с до­сто­ин­ством. — Я ра­бо­таю на спра­вед­ли­вость.

— Спра­вед­ли­во­сти не су­ще­ству­ет! — за­орал Жо­рик. — Есть толь­ко за­го­во­ры! За­го­во­ры вез­де! В кор­ме! В воде! В воз­ду­хе! Даже в этом… — он ткнул лап­кой в сто­ро­ну дома, — в этом доме!

— В доме ни­че­го нет, — спо­кой­но ска­за­ла Муза. — Дом толь­ко что от­кры­ли.

— В этом-то и под­вох! — Жо­рик за­тряс­ся. — Пу­стой дом — это иде­аль­ное ме­сто для уста­нов­ки жуч­ков! Ка­мер! Слу­хо­вых ап­па­ра­тов! Они уже сле­дят за нами! ПРЯ­МО СЕЙ­ЧАС!

Бар­сик, ко­то­рый до сих пор мол­чал, на­блю­дая за этим спек­так­лем, на­ко­нец не вы­дер­жал.

— Жо­рик, — ска­зал он уста­ло. — По­слу­шай­те меня. Мы при­е­ха­ли сюда на лето. Мы не из «Пет­Фуд». Мы даже с ними враж­до­ва­ли. Если хо­ти­те — спро­си­те у Ан­дрея. Он там ра­бо­тал.

Жо­рик по­смот­рел на Бар­си­ка. За­тем на дом. За­тем на Ан­дрея, ко­то­рый дей­стви­тель­но вы­шел на крыль­цо.

— Он? — про­шеп­тал Жо­рик. — Он — из «Пет­Фуд»?

— Быв­ший, — вздох­нул Бар­сик. — Те­перь он ра­бо­та­ет с Оль­гой. Она ваш… ну, она ве­те­ри­нар. Она хо­ро­шая.

Жо­рик за­ду­мал­ся. Его щёки пе­ре­ста­ли дёр­гать­ся. Гла­за немно­го успо­ко­и­лись.

— Ве­те­ри­нар? — пе­ре­спро­сил он. — Та, ко­то­рая ле­чи­ла меня, ко­гда я по­ре­зал лап­ку?

— Воз­мож­но, — кив­нул Бар­сик. — А вы её помни­те?

— Ко­неч­но, пом­ню, — про­бор­мо­тал Жо­рик. — Она дала мне обез­бо­ли­ва­ю­щее. И орех. — Он на се­кун­ду за­ду­мал­ся. — Хотя… это тоже мог­ла быть ло­вуш­ка. Обез­бо­ли­ва­ю­щее, что­бы я не по­чув­ство­вал, ко­гда они бу­дут вжив­лять мне чип.

— Вам не вжив­ля­ли чип, — вздох­ну­ла Муза. — У вас про­сто па­ра­нойя.

— ПА­РА­НОЙЯ — ЭТО КО­ГДА ТЕБЯ НЕ СЛЫ­ШАТ! — за­орал Жо­рик. — А МЕНЯ СЛЫ­ШАТ! Я УВЕ­РЕН!

Бар­сик по­смот­рел на Шпи­ка. Шпик по­смот­рел на Бар­си­ка.

— Так, — ска­зал Шпик. — У меня есть тео­рия.

— Ка­кая? — спро­сил Бар­сик.

— Этот хо­мяк — сви­де­тель.

— Сви­де­тель чего?

— Чего-то. Я не знаю чего. Но он слиш­ком мно­го зна­ет про «Пет­Фуд». Слиш­ком мно­го для обыч­но­го хо­мя­ка.

Бар­сик при­щу­рил­ся. Он по­нял, что Шпик прав. Жо­рик — не про­сто па­ра­но­ик. Жо­рик — хо­мяк, ко­то­рый что-то ви­дел. Что-то, что его на­пу­га­ло. Что-то, что за­ста­ви­ло его спря­тать­ся в са­рае и ве­рить в за­го­во­ры.

— Жо­рик, — тихо ска­зал Бар­сик. — По­че­му вы на са­мом деле сбе­жа­ли от Ива­но­вых?

Жо­рик за­мер. Его гла­за сно­ва за­бе­га­ли. Но на этот раз — не от па­ра­нойи. От чего-то дру­го­го. От стра­ха.

— Я… я не могу го­во­рить об этом, — про­шеп­тал он. — Это слиш­ком опас­но. Они… они мо­гут услы­шать.

— Кто — «о­ни»? — на­стой­чи­во спро­сил Шпик.

Жо­рик по­смот­рел на лес. На тот са­мый лес, ко­то­рый сто­ял за за­бо­ром. Тём­ный. Та­ин­ствен­ный.

— Они, — про­шеп­тал Жо­рик. — Те, кто жи­вёт в лесу.

Бар­сик по­чув­ство­вал, как по спине про­бе­жа­ла дрожь.

— Кто жи­вёт в лесу? — тихо спро­сил он.

Жо­рик не от­ве­тил. Он про­сто по­смот­рел на Бар­си­ка взгля­дом, пол­ным ужа­са. А за­тем… ныр­нул об­рат­но в са­рай. Двер­ца за­хлоп­ну­лась. Из­нут­ри до­нёс­ся звук за­дви­га­е­мо­го за­со­ва.

Ти­ши­на.

— Ну, — ска­зал Кеша. — Это было… тре­вож­но.

— Очень, — со­гла­сил­ся Шпик. — Я чув­ствую: здесь пах­нет де­лом.

— Не пах­нет, — фырк­ну­ла Муза. — Здесь пах­нет тра­вой, зем­лёй и хо­мя­чьим безу­ми­ем.

— Нет, — по­ка­чал го­ло­вой Шпик. — Здесь пах­нет тай­ной. Боль­шой тай­ной.

Бар­сик по­смот­рел на лес. Солн­це уже на­чи­на­ло са­дить­ся. Тени ста­но­ви­лись длин­нее. И ему по­ка­за­лось — или это было на са­мом деле? — что в глу­бине леса что-то ше­вель­ну­лось.

Что-то боль­шое.

Что-то по­ло­са­тое.

Что-то, что смот­ре­ло на них.

— Кеша, — тихо ска­зал Бар­сик.

— Что, Тя­жё­лая Ар­тил­ле­рия?

— Ка­жет­ся, нам нуж­но быть осто­рож­нее.

— По­че­му?

— По­то­му что, — Бар­сик не сво­дил глаз с леса, — дача — это не толь­ко гряд­ки и солн­це. Дача — это ещё и лес. А в лесу…

Он не до­го­во­рил.

По­то­му что в этот мо­мент из леса до­нёс­ся звук. Ти­хий. Шур­ша­щий. Как буд­то кто-то боль­шой и тя­жё­лый про­би­рал­ся че­рез ку­сты.

Кеша взвизг­нул и взле­тел на кры­шу ве­ран­ды. Шпик встал в позу «я — де­тек­тив, я не бо­юсь». Муза про­сто при­щу­ри­лась.

А Бар­сик… Бар­сик мед­лен­но, очень мед­лен­но, по­чув­ство­вал, как его хвост на­чи­на­ет по­дёр­ги­вать­ся. Это был при­знак того, что он го­то­вит­ся к дей­ствию.

— Так, — про­шеп­тал он. — Ка­жет­ся, наша дача… ин­те­рес­нее, чем мы ду­ма­ли.

Ве­чер опу­стил­ся на дачу. Лена на­кры­ла стол на ве­ран­де. Ан­дрей раз­жёг ман­гал. Оль­га при­нес­ла са­лат. Тётя Зина при­е­ха­ла поз­же — она при­вез­ла пи­рож­ки.

Жи­вот­ные со­бра­лись во­круг. Бар­сик — на крыль­це. Кеша — на пе­ри­лах. Шпик — у ног тёти Зи­ной (он на­де­ял­ся на пи­ро­жок). Муза — на сто­ле (Оль­га сде­ла­ла для неё ис­клю­че­ние).

А Жо­рик… Жо­рик так и не вы­шел из са­рая. Толь­ко один раз, ко­гда Лена слу­чай­но уро­ни­ла крош­ку хле­ба, из щели в двер­це вы­су­ну­лась ма­лень­кая лап­ка и быст­ро ута­щи­ла её внутрь.

— Он все­гда так? — спро­си­ла Лена.

— Все­гда, — вздох­ну­ла Оль­га. — Он до­ве­ря­ет толь­ко мне. И то — на­по­ло­ви­ну.

Ночь на­сту­пи­ла быст­ро. Звёз­ды за­жглись над ле­сом. Ля­гуш­ки на­ча­ли кон­церт в пру­ду. Где-то да­ле­ко уха­ла сова.

Бар­сик ле­жал на крыль­це и смот­рел в тем­но­ту. Кеша спал в клет­ке (Лена за­кры­ла её — на вся­кий слу­чай). Шпик спал на ков­ри­ке у две­ри. Муза спа­ла на под­окон­ни­ке.

И толь­ко Бар­сик не спал.

Он слу­шал.

И в ка­кой-то мо­мент он услы­шал его сно­ва. Тот са­мый звук. Шо­рох. Хруст вет­ки. Тя­жё­лое ды­ха­ние.

Он шёл из леса.

Бар­сик мед­лен­но встал. Его зрач­ки рас­ши­ри­лись. Его ког­ти вы­шли из по­ду­ше­чек.

— Кто тут? — тихо про­из­нёс он в тем­но­ту.

И из тем­но­ты ему от­ве­ти­ли.

Два све­тя­щих­ся гла­за. Жёл­тых. Хит­рых. При­над­ле­жа­щих кому-то, кто был на­мно­го боль­ше хо­мя­ка. На­мно­го хит­рее пе­ту­ха. И, судя по все­му, на­мно­го опас­нее все­го, что Бар­сик встре­чал в сво­ей го­род­ской жиз­ни.

— Мяу, — осто­рож­но ска­зал Бар­сик.

И гла­за морг­ну­ли. А за­тем… ис­чез­ли.

Бар­сик сто­ял ещё дол­го. Смот­рел в тем­но­ту. Слу­шал.

Но боль­ше ни­че­го не про­изо­шло.

Он вер­нул­ся на крыль­цо. Лёг. За­крыл гла­за.

Но не спал.

По­то­му что он по­нял: дача — это не про­сто ме­сто для от­ды­ха. Дача — это тер­ри­то­рия. Чу­жая тер­ри­то­рия. И у этой тер­ри­то­рии есть хо­зя­ин.

Ко­то­рый пока что про­сто на­блю­да­ет.

Ко­нец вто­рой ча­сти.

Про­дол­же­ние сле­ду­ет. В тре­тьей ча­сти: утро, ко­то­рое не при­не­сёт от­ве­тов, но при­не­сёт но­вые за­гад­ки. Пер­вая встре­ча с та­ин­ствен­ным су­ще­ством из леса. И пер­вое рас­сле­до­ва­ние Шпи­ка, ко­то­рое пой­дёт со­всем не по пла­ну… Жди­те!