Глава 1

Я гнал так, что соб­ствен­ные пят­ки мель­ка­ли пе­ред гла­за­ми. Лег­кие го­ре­ли, го­то­вые вы­прыг­нуть из гру­ди пря­мо на гряз­ный, при­сы­пан­ный ре­а­ген­та­ми ас­фальт, но оста­нав­ли­вать­ся было нель­зя. Оста­но­вить­ся — зна­чит под­пи­сать себе при­го­вор. Мир во­круг сма­зал­ся в се­рую кашу: про­но­ся­щи­е­ся мимо па­нель­ки, при­пар­ко­ван­ные ма­ши­ны, без­раз­лич­ные лица ред­ких про­хо­жих. В ушах бе­ше­но пуль­си­ро­ва­ла кровь, а по спине сте­ка­ли кап­ли пота, мо­мен­таль­но осты­вая на зим­нем вет­ру.

Я знал одно: если эти про­бле­мы меня до­го­нят, мало не по­ка­жет­ся. Тра­ди­ци­он­ное меню вклю­ча­ло си­ня­ки, уши­бы и пор­цию от­бор­но­го уни­же­ния.

— Стой, га­дё­ныш! — рявк­ну­ли по­за­ди.

— Ни­кто тебя не оби­дит, ма­лой! — про­орал вто­рой го­лос, сры­ва­ясь на одыш­ку. — Мы ведь про­сто по­го­во­рить хо-те-ли…

Ага, ко­неч­но. По­го­во­рить. Де­ся­ти­ми­нут­ный ма­ра­фон по су­гро­бам да­вал свои пло­ды: тот, что хо­тел «про­сто по­го­во­рить», уже от­кро­вен­но за­ды­хал­ся. Но вот тре­тий из этой гоп-ком­па­нии бе­жал мол­ча и уве­рен­но. Он на­хо­дил­ся впе­ре­ди сво­их за­пы­хав­ших­ся друж­ков, а зна­чит, бли­же все­го к мо­е­му ка­пю­шо­ну.

Жо­рик. Мест­ный недо­де­лан­ный ав­то­ри­тет, гро­за млад­ше­класс­ни­ков и ма­ми­ных ко­шель­ков. Он не сда­вал­ся. В ка­кой-то мо­мент мне даже по­ка­за­лось, что я чув­ствую спи­ной, как он тя­нет ко мне руку. Ему нуж­но было меня до­гнать и по­ва­лить. Это во­прос пре­сти­жа: если он упу­стит до­бы­чу, то кто он то­гда в гла­зах сво­ей стаи?

Обо­гнув оче­ред­ную мно­го­этаж­ку, я рез­ко свер­нул за угол и по ко­ле­но вле­тел в су­гроб, ко­то­рый за­бот­ли­вый двор­ник на­греб еще с утра. В бо­тин­ки тут же на­бил­ся ле­дя­ной снег. Ощу­ще­ние было та­кое, буд­то я бегу, на­дев на ноги двух сне­го­ви­ков. Но сквозь па­ни­ку про­би­лась ра­дост­ная мысль: это мой двор. Оста­лось сде­лать по­след­ний ры­вок, до­бе­жать до род­ной па­рад­ной и шмыг­нуть за спа­си­тель­ную же­лез­ную дверь.

Я уже чув­ство­вал за­тыл­ком хрип­лое ды­ха­ние Жо­ри­ка. Звук его тя­же­лых ша­гов под­стег­нул меня, и я со­вер­шил са­мую глу­пую, са­мую фа­таль­ную ошиб­ку во вре­мя лю­бой по­го­ни. Обер­нул­ся. Все­го на долю се­кун­ды — оце­нить от­рыв.

Это­го хва­ти­ло. Крос­сов­ка чирк­ну­ла по пре­да­тель­ско­му льду, ко­вар­но спря­тан­но­му под тон­ким сло­ем сне­га. Опор­ную ногу рез­ко по­ве­ло в сто­ро­ну, гра­ви­та­ция ра­дост­но по­тер­ла руки, и мир ку­вырк­нул­ся.

Всё про­изо­шло слиш­ком быст­ро. Хруст сне­га, лед, по­те­ря рав­но­ве­сия и... удар.

Ад­ская, вспых­нув­шая сверх­но­вой боль в руке. За­ты­лок при­ло­жил­ся об лед так, что пе­ред гла­за­ми по­плы­ли чер­ные кру­ги, а в рот на­бил­ся снег впе­ре­меш­ку с гряз­ным пес­ком. Где-то свер­ху, сквозь звон в ушах, раз­дал­ся из­де­ва­тель­ский смех. Жо­рик успел пер­вым.

— Ты сам ви­но­ват, до­дик! — вы­плю­нул пре­сле­до­ва­тель, на­ви­сая надо мной. — Если бы не по­бе­жал, от­де­лал­ся бы лег­ким ис­пу­гом.

— О, Жо­рик, ты его за­ва­лил все-таки! — из-за угла, тя­же­ло дыша, вы­ва­ли­лись друж­ки это­го мам­ки­но­го ганг­сте­ра.

— Этот мур­зик на­столь­ко неле­пый, что сам рас­сте­лил­ся тут на до­ро­ге! Ха-ха! — са­мо­до­воль­но бро­сил Жо­рик, не сво­дя с меня ко­лю­че­го взгля­да.

— От­стань­те от меня, гады! Ина­че вы по…

До­го­во­рить мне не дали. Тя­же­лый бо­ти­нок при­ле­тел пря­мо под реб­ра. Уди­ви­тель­но, как один точ­ный удар вол­шеб­ным об­ра­зом ли­ша­ет че­ло­ве­ка вся­ко­го же­ла­ния ве­сти дис­кус­сии. Мне оста­ва­лось толь­ко сдав­лен­но за­сто­нать, гло­тая воз­дух. Кри­чать бес­по­лез­но — толь­ко разо­злишь их еще боль­ше.

Тем вре­ме­нем в сло­ман­ной руке раз­го­рал­ся по­жар. От пре­сле­до­ва­те­лей мож­но было по­пы­тать­ся убе­жать, но от этой боли спря­тать­ся было негде. Со­мне­ний не оста­ва­лось: это пе­ре­лом. Ощу­ще­ние, ко­то­рое ни с чем не спу­та­ешь. Сквозь пуль­си­ру­ю­щую аго­нию би­лась толь­ко одна бес­по­мощ­ная мысль: Да за что мне всё это?! Что я та­ко­го сде­лал?!

— Что это с ним? — спро­сил ще­ка­стый па­рень по клич­ке Виш­ня, под­бе­жав­ший по­след­ним.— Ты сле­пой, Виш­ня? Он же си­му­ли­ру­ет! — оска­лил­ся Жо­рик. — Вот, смот­ри­те!

Он еще раз пнул меня в бок, слов­но про­ве­ряя на­ду­тость фут­боль­но­го мяча. Мое тело ре­флек­тор­но изо­гну­лось ду­гой, пы­та­ясь за­щи­тить по­вре­жден­ную руку.— Класс­ный брейк-данс! Как вам, пар­ни?— Ха-ха! Вот он смеш­ной!

Бе­жать боль­ше не было смыс­ла. Рука сло­ма­на, в го­ло­ве зво­нят ко­ло­ко­ла го­род­ской церк­ви, а во рту вкус кро­ви и гря­зи. Оста­ва­лось толь­ко ждать. Тер­петь и ждать, пока им не на­до­ест.

— А ну-ка, про­верь­те его кар­ма­ны! — ско­ман­до­вал гну­са­вый го­лос Жо­ри­ка. — Ка­жет­ся, он что-то нам дол­жен! Хе-хе!

Ни­че­го я им не дол­жен. Хотя... нет. Дол­жен. Еще как. За каж­дый удар, за этот снег в лицо, за уни­же­ние. Внут­ри меня на­ча­ло за­ки­пать что-то тем­ное и тя­же­лое. Они долж­ны узнать, ка­ко­во это — ле­жать в гря­зи. Нуж­но най­ти спо­соб за­ста­вить их со­жрать всё то, чем они кор­ми­ли меня по­след­ний год.

Улов их не об­ра­до­вал. Пара огрыз­ков ка­ран­да­шей и ста­рый фан­тик от кон­фе­ты вы­зва­ли толь­ко раз­дра­же­ние. Мой по­тер­тый мо­биль­ник без­жа­лост­но вы­уди­ли из кар­ма­на и с раз­ма­ху впе­ча­та­ли в ле­дя­ной ас­фальт. Пла­стик жа­лоб­но хруст­нул. День­ги, ко­то­рых и так были сле­зы, я дав­но пря­тал в нос­ке — опыт брал свое. Боль­ше брать было нече­го. Рюк­зак с па­рой тет­ра­дей и про­тек­шей ша­ри­ко­вой руч­кой их не ин­те­ре­со­вал.Нена­ви­жу хи­мию. Нена­ви­жу шко­лу. Нена­ви­жу этих ублюд­ков. Нена­ви­жу...

— Тут ни­че­го нет, как и в его пу­стой го­ло­ве! — Виш­ня брезг­ли­во пнул мой рюк­зак. В лицо по­ле­тел сне­жок, слеп­лен­ный из гряз­ной жижи. Ну, пусть луч­ше так, чем но­га­ми.

— Эй, вы трое! — гро­мых­ну­ло вдруг со сто­ро­ны мо­е­го подъ­ез­да. Го­лос был зна­ко­мый, ба­си­стый. — Я вас сей­час са­мих так от­де­лаю, что род­ные ма­ма­ши не узна­ют. А ну, пшли вон от­сю­да!

Ша­ка­лы мгно­вен­но сду­лись. То­пот убе­га­ю­щих ног стал луч­шей му­зы­кой за се­го­дняш­ний день. Эк­зе­ку­ция за­кон­чи­лась.

— Да­вай, Макс, вста­вай, — дядя Миша, мой опе­кун, скло­нил­ся надо мной, про­тя­ги­вая свою здо­ро­вую, мо­зо­ли­стую лапу. Гля­дя на мою пе­ре­ко­шен­ную фи­зио­но­мию, он на­хму­рил­ся: — Ты как?

Я опер­ся на здо­ро­вый ло­коть и, спле­вы­вая пе­сок, вы­да­вил из себя:— Нор­маль­но. Вот, со шко­лы воз­вра­ща­юсь. Хо­ро­шая се­год­ня по­го­да, не так ли? Све­жо.

Дядя Миша тя­же­ло вздох­нул.— Шу­тишь? Это хо­ро­шо, это пра­виль­но. Идти-то сам мо­жешь?— Угу.

Мы под­ня­лись на вто­рой этаж на­шей об­шар­пан­ной пя­ти­этаж­ки, ко­то­рая ни­чем не от­ли­ча­лась от де­сят­ков та­ких же уны­лых бе­тон­ных ко­ро­бок в на­шем го­род­ке. В нос сра­зу уда­рил за­пах пе­ре­жа­рен­ных со­си­сок — клас­си­че­ский аро­мат хо­ло­стяц­кой бер­ло­ги. Толь­ко ока­зав­шись в при­хо­жей, я осо­знал, в ка­ком виде дядя Миша вы­ле­тел на мо­роз: рас­тя­ну­тая май­ка-ал­ко­го­лич­ка, тре­ни­ки с вы­тя­ну­ты­ми ко­лен­ка­ми и зим­ние бо­тин­ки на босу ногу, шнур­ки от ко­то­рых без­воль­но во­ло­чи­лись по гряз­но­му ли­но­ле­уму.

— Тебе круп­но по­вез­ло, что я вы­шел на бал­кон по­ку­рить, — бро­сил он, про­хо­дя в ком­на­ту. — Уви­дел твое эпич­ное при­зем­ле­ние но­сом в ас­фальт, по­том на­ри­со­ва­лись эти ка­са­ти­ки. Сло­жил два плюс два, ри­нул­ся в ко­ри­дор, ну а даль­ше ты в кур­се...

Он на­чал су­до­рож­но хло­пать по кар­ма­нам курт­ки, небреж­но бро­шен­ной на ди­ван, вы­ис­ки­вая клю­чи от ма­ши­ны. А мне было пле­вать. Я про­сто сто­ял в при­хо­жей, чув­ствуя, как ад­ре­на­лин стре­ми­тель­но по­ки­да­ет кровь, остав­ляя меня один на один с пер­во­быт­ной, невы­но­си­мой бо­лью. Рука пуль­си­ро­ва­ла так, слов­но внут­ри ко­сти по­се­лил­ся гном с от­бой­ным мо­лот­ком. Каж­дое би­е­ние серд­ца от­да­ва­лось осле­пи­тель­ной вспыш­кой в пред­пле­чье. В бо­тин­ках хлю­па­ла ле­дя­ная сля­коть, на зу­бах мерз­ко скри­пел пе­сок, ко­то­ро­го я умуд­рил­ся на­гло­тать­ся вме­сте со сне­гом. Я стис­нул че­лю­сти до хру­ста, бо­ясь, что если от­крою рот, то про­сто за­вою в го­лос. По гряз­ным ще­кам тек­ли сле­зы оби­ды по­по­лам с та­лым сне­гом. И са­мое пар­ши­вое — я злил­ся не на Жо­ри­ка с его ста­ей ма­ло­лет­них ублюд­ков. И даже не на то, что сло­мал руку. Внут­ри кло­ко­та­ла глу­хая, чер­ная, бес­силь­ная ярость. До кон­ца сфор­му­ли­ро­вать свои мыс­ли не по­лу­ча­лось — го­ло­ва гу­де­ла по­сле сви­да­ния с ле­дя­ной кор­кой, мыс­ли пу­та­лись в ту­гой, боль­ной узел.

— Не раз­де­вай­ся, Макс. Едем в трав­му. Живо, — ско­ман­до­вал дядя, на­тя­ги­вая пу­хо­вик пря­мо по­верх сво­ей до­маш­ней эки­пи­ров­ки.

Че­рез пять ми­нут мы уже тряс­лись в его ви­дав­шем виды се­дане. Печ­ка ре­ве­ла, как ра­не­ный зверь, но меня всё рав­но ко­ло­тил озноб. По пути в боль­ни­цу мне не оста­ва­лось ни­че­го дру­го­го, кро­ме как пя­лить­ся в окно, при­жи­мая к гру­ди по­вре­жден­ную руку, слов­но ве­ли­чай­шую дра­го­цен­ность. Лю­бая коч­ка на до­ро­ге от­зы­ва­лась в теле но­вым при­сту­пом аго­нии. Вме­сто ра­дио фо­ном буб­нил дядя Миша. Он тра­вил бай­ки о дра­ках, в ко­то­рых участ­во­вал по мо­ло­до­сти, о со­рев­но­ва­ни­ях по бок­су, где ему ло­ма­ли нос, и о на­сы­щен­ных ар­мей­ских буд­нях. На­вер­ное, он ис­кренне ду­мал, что су­ро­вые муж­ские ис­то­рии от­вле­кут меня от нега­тив­ных мыс­лей. А мо­жет, ему про­сто было так про­ще ру­лить ма­ши­ной.

А я си­дел и на пол­ном се­рье­зе раз­мыш­лял: где бы до­стать бо­тин­ки с аль­пи­нист­ски­ми ши­па­ми, что­бы боль­ше не сколь­зить на этом про­кля­том льду? Или, мо­жет, ку­пить де­дов­скую шап­ку-ушан­ку? За­вя­зал уши под под­бо­род­ком — и вот тебе иде­аль­ный шлем от со­тря­се­ний. Надо бу­дет при­ки­нуть, что де­шев­ле и про­ще до­стать на мои кар­ман­ные день­ги...— Как ду­ма­ешь? — дядя вдруг ото­рвал взгляд от до­ро­ги и по­смот­рел на меня. — Ты меня во­об­ще слу­ша­ешь, боец?— Ага, ко­неч­но, — на ав­то­ма­те вы­да­вил я, ста­ра­ясь не мор­щить­ся. На са­мом деле по­след­ние пару ми­нут я на­глу­хо от­сут­ство­вал в ре­аль­но­сти.— Ну-ну, оно и вид­но по тво­е­му зе­ле­но­му лицу, — усмех­нул­ся он в гу­стую бо­ро­ду. — Лад­но, при­е­ха­ли.

В мест­ной боль­ни­це ца­ри­ла ат­мо­сфе­ра сон­но­го чи­сти­ли­ща. Ос­нов­ная мас­са пер­со­на­ла бла­го­по­луч­но сва­ли­ла на обед. В воз­ду­хе ви­сел тя­же­лый за­пах хлор­ки, ста­ро­го ли­но­ле­ума и ме­ди­ка­мен­тов. Жен­щи­на в ре­ги­стра­ту­ре встре­ти­ла нас неве­ро­ят­но ску­ча­ю­щим взгля­дом из-под оч­ков, нехо­тя за­пол­ни­ла свои бу­маж­ки и мах­ну­ла ру­кой в сто­ро­ну лест­ни­цы на вто­рой этаж.

В ко­ри­до­ре око­ло ка­би­не­та нас жда­ла клас­си­че­ская пре­гра­да: на об­шар­пан­ной ку­шет­ке вос­се­да­ли две ба­буль­ки. Они увле­чен­но об­суж­да­ли ка­кие-то ле­кар­ства, на­зва­ния ко­то­рых зву­ча­ли для меня как та­ра­бар­щи­на на язы­ке мерт­вых або­ри­ге­нов. Я при­ва­лил­ся здо­ро­вым пле­чом к стене, чув­ствуя, как пе­ред гла­за­ми на­чи­на­ют ле­тать чер­ные муш­ки. Ин­те­рес­но, по­че­му им на­зна­чи­ли в тот же ка­би­нет, что и мне с пе­ре­ло­мом? Неуже­ли этим бо­жьим оду­ван­чи­кам тоже ну­жен гипс? Но вот на ка­кое ме­сто...— Кхм-кхм, дамы, — об­ра­тил­ся к ним дядя Миша, вру­бив ре­жим пре­дель­ной веж­ли­во­сти. — Бу­дем вам пре­мно­го бла­го­дар­ны, если про­пу­сти­те нас без оче­ре­ди. У нас дело сроч­ное, пе­ре­лом...— Ишь ты, ка­кой прыт­кий! Дело у него! У нас тоже дела в этом ка­би­не­те! Да мы в ва­шем воз­расте тер­пе­ли и ни­че­го!

На­ча­лось. Клас­си­че­ская по­зи­ци­он­ная вой­на в оче­ре­ди. Пен­си­о­нер­ки на­бро­си­лись на дядю Мишу, буд­то две агрес­сив­ные так­сы на боль­шо­го, толь­ко что ото­шед­ше­го от спяч­ки мед­ве­дя. Пер­спек­ти­ва тор­чать в этом про­пах­шем бо­лез­нью ко­ри­до­ре еще час ка­за­лась мне пу­тев­кой в ад.— А ка­кие цены на огур­цы, вы ви­де­ли во­об­ще?! С та­кой пен­си­ей раз­ве мож­но жить, это же...

Я чуть сдви­нул­ся, вы­хо­дя из-за ши­ро­кой спи­ны дядь­ки. И в этот мо­мент одна из ба­бу­лек вдруг рез­ко обо­рва­ла свою ти­ра­ду на по­лу­сло­ве. Она мед­лен­но по­вер­ну­ла го­ло­ву и уста­ви­лась пря­мо на меня. Бук­валь­но на мгно­ве­ние мне по­ка­за­лось, что у меня гал­лю­ци­на­ции от бо­ле­во­го шока. Её гла­за... В них не было бел­ков. Не было ра­дуж­ки. Вме­сто них на меня смот­ре­ли два аб­со­лют­но чер­ных, без­дон­ных озе­ра. От это­го неми­га­ю­ще­го, нече­ло­ве­че­ско­го взгля­да по по­зво­ноч­ни­ку ска­ти­лась кап­ля ле­дя­но­го пота. Вам зна­ко­мо это мерз­кое ощу­ще­ние, ко­гда ка­жет­ся, что вас ви­дят на­сквозь? Что кто-то ко­вы­ря­ет­ся в ва­шей душе ржа­вым скаль­пе­лем? Это пу­га­ет, зна­е­те ли. До оду­ри пу­га­ет.

Я ока­зал­ся на­мерт­во при­ко­ван к ме­сту, на ко­то­ром сто­ял. Мыс­ли па­ра­ли­зо­ва­ло. Боль в руке вдруг ис­чез­ла, стер­тая пер­во­быт­ным ужа­сом. Чер­но­та в её гла­зах дрог­ну­ла. Она рас­ши­ри­лась, вы­плес­ну­лась на­ру­жу чер­ниль­ной кляк­сой и с жад­но­стью на­ча­ла по­жи­рать всё во­круг: туск­лый боль­нич­ный свет, об­шар­пан­ные сте­ны, ку­шет­ку, фи­гу­ру дяди Миши. Спу­стя бук­валь­но пару мгно­ве­ний мир схлоп­нул­ся, и всё во­круг оку­та­ла зве­ня­щая, непро­гляд­ная тем­но­та.Воз­мож­но мне по­ка­за­лось, но в этом мра­ке на­чи­нал по­яв­лять­ся ту­ман. Толь­ко не очень по­нят­но, по­че­му я его вижу? Ис­точ­ни­ков све­та нет, а ту­ман слов­но под­све­чи­вал­ся. Стран­но, очень стран­но…- Ты про­клят, фалт! - Из ни­от­ку­да раз­дал­ся го­лос, ко­то­рый в бук­валь­ном смыс­ле за­ста­вил меня под­прыг­нуть на ме­сте, - Ты про­клят! Про­клят! Ухо­ди! Про­кля­тие!Ага, те­перь по­нят­но, по­че­му я сло­мал руку и ре­гу­ляр­но огре­баю от Жо­ри­ка. Во всем ви­но­ва­то про­кля­тие. Ну или по мень­шей мере неуда­ча. А го­лос тем вре­ме­нем про­дол­жал раз­но­сить­ся в этой непро­гляд­ной ту­ман­ной тьме.- Про­кля­тие! Фалт про­клят! Ухо­ди!Я обер­нул­ся в по­пыт­ке най­ти ис­точ­ник го­ло­са. Ка­за­лось, что он на­хо­дит­ся вез­де и сра­зу. Си­дит где-то, пря­чет­ся и по­сы­ла­ет вся­че­ские про­кля­тия в мой ад­рес. Что ж все меня пи­на­ют то, в пря­мом и пе­ре­нос­ном смыс­лах?- Эй, го­во­рун! Где это я? - Надо по­про­бо­вать от­влечь неви­ди­мо­го, - Что это за ме­сто?На удив­ле­ние, он за­мол­чал, как буд­то об­ду­мы­вая, что мне от­ве­тить. Пока этот Го­лос мол­чал, я ре­шил про­ве­рить свои кар­ма­ны. Ага. Два ко­рот­ких над­ку­сан­ных ка­ран­да­ша, ко­то­рые еще бук­валь­но чуть не при­брал к ру­кам Жо­рик. И что я толь­ко хо­тел об­на­ру­жить в кар­мане?Ти­хая па­у­за дли­лась недол­го. Та­кое ощу­ще­ние, что там си­дит ка­кой-то школь­ник и раз­би­ра­ет мой во­прос на со­став­ля­ю­щие. Ска­зу­е­мое, под­ле­жа­щее и все вот эти пре­муд­ро­сти на­ше­го язы­ка. Не буду его то­ро­пить, а то до­пу­стит ошиб­ку еще, не сдаст эк­за­мен и оста­нет­ся тут на вто­рой год… Что про­ис­хо­дит со мной? По­че­му мой мозг в по­пыт­ке объ­яс­нить про­ис­хо­дя­щий ужас вы­да­ет этот неумест­ный сар­казм?- Про­кля­тие! Фалт! Про­кля­тие! Ухо­ди!Мда. На кон­струк­тив­ный диа­лог мож­но не рас­счи­ты­вать. Жо­рик со сво­им сло­вар­ным за­па­сом по срав­не­нию с этим бол­ту­ном про­сто кан­ди­дат наук.Вдруг во тьме вспых­нул про­блеск све­та где-то вда­ле­ке. Ма­лень­кая яр­кая точ­ка слег­ка мер­ца­ла на уровне гру­ди. Немно­го по­ду­мав, я ре­шил дви­нуть­ся к ис­точ­ни­ку све­та. Де­лать все рав­но нече­го. Либо сто­ять на ме­сте и слу­шать про ка­кое-то про­кля­тие. Либо пой­ти и по­смот­реть, что там све­тит­ся.- Не-е-е-ет! Ухо­ди! Ты про­клят, ухо­ди! Стой! Нет! - Едва я сде­лал пару ша­гов в на­прав­ле­нии све­та, го­лос на­чал не про­сто го­во­рить. Он на­чал ис­те­рич­но кри­чать, да при­чем весь­ма про­тив­но.Обыч­но, ко­гда мне кто-то кри­чал, что­бы я оста­но­вил­ся, то ни­че­го хо­ро­ше­го это не пред­ве­ща­ло. В по­след­ний раз это за­кон­чи­лось пе­ре­ло­мом руки и шиш­кой на го­ло­ве. Рука! Я дер­нул­ся, ожи­дая вспыш­ки боли, но... ни­че­го. Ти­ши­на. Я опу­стил взгляд. Ру­кав курт­ки все еще был гряз­ным и мок­рым, но под ним — аб­со­лют­но це­лая рука. Я сжал ку­лак. Раз­жал. Ко­сти, ко­то­рые еще ми­ну­ту на­зад го­ре­ли ог­нем, дви­га­лись иде­аль­но. Ни си­ня­ка, ни ца­ра­пи­ны. Я сплю? Или я уже умер?Пока я был по­гру­жен в свои мыс­ли, ока­за­лось, что рас­сто­я­ние до точ­ки све­та со­кра­ти­лось. Как-то быст­ро я про­шел это рас­сто­я­ние, ведь ка­за­лось, что до неё идти и идти. На рас­сто­я­нии в несколь­ко ша­гов ста­ло по­нят­но, что это не про­сто точ­ка. Тем­но­ту слов­но по­рва­ли из­нут­ри и из это­го раз­ры­ва те­перь бе­лы­ми язы­ка­ми пла­ме­ни про­са­чи­вал­ся свет. И вот, что необыч­но - го­рит огонь, но от него со­всем не ис­хо­дит теп­ла. Про­сто кра­си­во по­лы­ха­ет. Ин­те­рес­но, как тут за­ко­ны фи­зи­ки ра­бо­та­ют?Тем вре­ме­нем ис­те­рич­ный го­лос про­дол­жал свою ти­ра­ду про моё про­кля­тие. До раз­ло­ма оста­ва­лось бук­валь­но пару ша­гов. Бе­лый огонь вгры­зал­ся в эту бес­ко­неч­ную тем­но­ту, слов­но стре­мясь осве­тить ме­сто, в ко­то­ром я ока­зал­ся. При этом, несмот­ря на на­рас­та­ю­щую яр­кость и ка­за­лось бы невоз­мож­ность смот­реть на столь яр­кий ис­точ­ник све­та, я мог уви­деть свои руки и ноги.На се­кун­ду мне по­ка­за­лось, что я уви­дел ка­кое-то дви­же­ние в этой по­ло­се све­та. Я вгля­ды­вал­ся туда еще пару ми­нут, но боль­ше ни­че­го не за­ме­тил. По­ка­за­лось, ви­ди­мо. Огля­нув­шись ни­че­го но­во­го не за­ме­тил, ту­ман и мрак оста­лись чуть по­одаль, слов­но оги­бая этот яр­кий раз­лом.Так, что мы име­ем? Стран­ное ме­сто, кро­меш­ная тем­но­та, све­тя­щий­ся ту­ман, необыч­ный ис­точ­ник све­та. И этот ду­рац­кий ис­те­ря­щий го­лос. Ох, как же он на­до­ел! Лад­но. Фиг с ним, диа­лог все рав­но у нас не по­лу­чит­ся. Но вот что мне те­перь де­лать?Опять! Внут­ри раз­ло­ма что-то по­ше­ве­ли­лось. По­яви­лось и тут же ис­чез­ло. Внут­ри раз­ло­ма сно­ва мельк­ну­ла тень. Там кто-то был. Кто-то, кто ждал мо­е­го шага. Но кто это и что ему нуж­но? Опять во­про­сы. И опять без от­ве­тов.Так, лад­но. Что я те­ряю? Пра­виль­но. Ни­че­го. Или я за­блуж­да­юсь и мне не сто­ит де­лать то, что на­пра­ши­ва­лось само со­бой?- А, к чер­ту! - Шеп­нул я на вы­до­хе и про­тя­нул руку к раз­ло­му.

Пла­мя взо­рва­лось яр­кой вспыш­кой, а по телу буд­то про­бе­жа­ла ты­ся­ча мол­ний, па­ра­ли­зуя все мыш­цы. Ка­жет­ся, из пра­во­го уха вы­тек­ло что-то гу­стое и го­ря­чее. На­де­юсь, это все­го-лишь кровь, а не…

Яр­кий свет вспых­нул с но­вой си­лой. Ка­жет­ся, я по­те­рял со­зна­ние…