Часть III

Изу­на в ко­то­рый раз за­ка­ти­ла гла­за, те­нью сле­дуя за Ма­да­рой. Пока стар­ший брат, слов­но маг­нит, при­тя­ги­вал­ся к за­ве­де­нию, чей крас­ный бу­маж­ный фо­нарь, по­доб­но баг­ро­во­му серд­цу, пуль­си­ро­вал в пред­ве­чер­нем су­мра­ке, Изу­на поз­во­ля­ла себе ма­лень­кую воль­ность – без­молв­но вы­ра­жать свое от­но­ше­ние к пред­сто­я­ще­му ве­че­ру. По­во­дов для тор­же­ства, ка­за­лось бы, предо­ста­точ­но. Утро вы­да­лось на ред­кость пло­до­твор­ным. Убе­ди­тель­ные ар­гу­мен­ты Ма­да­ры рас­се­я­ли по­след­ние со­мне­ния Сен­джу, и Ха­ши­ра­ма дал со­гла­сие на ее идею. Ор­га­ни­за­ция Анбу, во гла­ве с ее бра­том, об­ре­та­ла ре­аль­ные очер­та­ния, а Со­вет ста­рей­шин но­вой де­рев­ни уже ма­я­чил на го­ри­зон­те. По­во­ды ве­со­мые, спо­ру нет, но вот ком­па­ния…

От­мах­нув­шись от ве­ре­воч­ной за­ве­сы, за ко­то­рой клу­бил­ся ожив­лен­ный го­мон, ед­кий си­га­рет­ный дым и драз­ня­щие аро­ма­ты за­ку­сок, Учи­ха шаг­ну­ла внутрь.

Сен­джу уже под­жи­да­ли их в глу­бине за­ве­де­ния, рас­по­ло­жив­шись на та­та­ми во­круг низ­ких сто­ли­ков. На сто­ле кра­со­ва­лись несколь­ко бу­ты­лей саке и че­ты­ре чаш­ки – еще пару лет на­зад Изу­на раз­ра­зи­лась бы ис­те­ри­че­ским сме­хом, если бы кто-то пред­ска­зал по­доб­ное: она, пью­щая в ком­па­нии Сен­джу. Устро­ив­шись ря­дом с бра­том, по-ко­ша­чьи под­жав ноги, Изу­на под­пер­ла щеку ла­до­нью, небреж­но сколь­зя взгля­дом по по­ме­ще­нию, вы­ис­ки­вая по­тен­ци­аль­ные угро­зы. Эта при­выч­ка, слов­но вы­жжен­ная на ко­стях, дик­то­ва­ла по­сто­ян­ную бди­тель­ность. Ска­ни­ро­вать окру­же­ние, быть осто­рож­ной до па­ра­док­саль­ной тре­вож­но­сти – это ста­ло ее су­тью. И даже по­сле несколь­ких об­жи­га­ю­щих глот­ков саке, ко­гда ог­нен­ная жид­кость быст­ро уда­ря­ла в го­ло­ву, рас­сла­бить­ся не по­лу­ча­лось. В от­ли­чие от Ха­ши­ра­мы и Ма­да­ры, ко­то­рые без уста­ли при­кла­ды­ва­лись к чаш­кам, ведя неспеш­ную бе­се­ду, Изу­на пред­по­чла от­ки­нуть­ся на­зад, при­крыть гла­за и по­гру­зить­ся в ла­би­ринт соб­ствен­ных мыс­лей. Она чув­ство­ва­ла, как теп­ло ал­ко­го­ля рас­те­ка­ет­ся по ве­нам, слег­ка при­туп­ляя остро­ту вос­при­я­тия, но не от­клю­чая ее пол­но­стью. В глу­бине души она все еще оста­ва­лась во­и­ном, го­то­вым в лю­бой мо­мент вы­хва­тить ку­най и ри­нуть­ся в бой. Она от­кры­ла гла­за, взгля­нув на ком­па­нию. Ма­да­ра, как все­гда, был невоз­му­тим и сдер­жан, лишь лег­кая улыб­ка иг­ра­ла на его гу­бах. Он си­дел ря­дом с ней, поз­во­ляя ей опи­рать­ся на него, и ино­гда ле­ни­во дер­гать за длин­ные ло­ко­ны во­лос, ко­гда необ­хо­ди­мо было подлить. Ха­ши­ра­ма же, на­про­тив, из­лу­чал дру­же­лю­бие и без­за­бот­ность, слов­но и не было за его пле­ча­ми дол­гих лет кро­во­про­лит­ной вой­ны. Изу­на зна­ла, что за этой мас­кой скры­ва­ет­ся глу­бо­кая пе­чаль и уста­лость, но он пред­по­чи­тал не по­ка­зы­вать их, стре­мясь со­хра­нить хоть ка­кую-то на­деж­ду на бу­ду­щее. То­би­ра­ма, вос­се­дав­ший ря­дом, хра­нил мол­ча­ние с са­мо­го их при­бы­тия. На та­та­ми, с лок­тем, опи­ра­ю­щим­ся о ко­ле­но, он из­ред­ка хму­рил бро­ви и бро­сал ко­сые, изу­ча­ю­щие взгля­ды на бра­та. Ни зву­ка не со­рва­лось с его губ, но Учи­ха чув­ство­ва­ла: еще пара опро­ки­ну­тых ча­шек саке – и хруп­кая нить его тер­пе­ния обо­рвет­ся. Она на­ме­рен­но из­бе­га­ла его весь день, предо­ста­вив до­ста­точ­но пищи для раз­мыш­ле­ний. По­мо­га­ла в де­ревне, участ­во­ва­ла в тре­ни­ров­ке ши­но­би, а ко­гда до нее до­нес­лись слу­хи об окон­ча­нии об­суж­де­ния ее вче­раш­них идей, по­спеш­но укры­лась в сте­нах соб­ствен­но­го дома. И те­перь оста­ва­лось лишь ждать, ко­гда ал­ко­голь на­ко­нец-то раз­вя­жет его язык. Она чув­ство­ва­ла его на­рас­та­ю­щее раз­дра­же­ние по­чти фи­зи­че­ски, слов­но на­элек­три­зо­ван­ный воз­дух во­круг нее.

«Ну да­вай же…» – без­молв­ный вы­зов ку­но­и­чи, бро­шен­ный Сен­джу, при­нуж­дал к дей­ствию. Ле­ни­во при­льнув к теп­ло­му боку бра­та, она при­кры­ла тем­ные гла­за, длин­ная тем­ная чел­ка, слов­но шел­ко­вый за­на­вес, скры­ва­ла лицо и едва уло­ви­мую улыб­ку, иг­рав­шую на гу­бах. До­ста­точ­но вре­ме­ни было дано, что­бы про­ана­ли­зи­ро­вать каж­дое сло­во, каж­дый жест, и убе­дить­ся в их кри­сталь­ной чи­сто­те. Ни­ка­ких скры­тых мо­ти­вов. Те­перь его че­ред го­во­рить. Ме­нять за­ко­сте­нев­шее от­но­ше­ние к Учи­хам при­дет­ся с юве­лир­ной точ­но­стью, ина­че это бе­ло­бры­сое со­зда­ние, склон­ное к на­вяз­чи­вым вос­по­ми­на­ни­ям о войне, лишь глуб­же увяз­нет в нена­ви­сти к ее кла­ну. На­ко­нец, ти­ши­на пала под на­по­ром рез­ко­го, от­ры­ви­сто­го го­ло­са То­би­ра­мы:

– Нам надо по­го­во­рить. - Изу­на едва за­мет­но вздрог­ну­ла, но су­ме­ла со­хра­нить невоз­му­ти­мость. Мед­лен­но рас­пах­нув веки, она встре­ти­ла его пря­мой, про­ни­зы­ва­ю­щий взгляд. Ма­да­ра ря­дом на­пряг­ся, услы­шав эту фра­зу. Даже чаш­ка в его руке оста­лась без вни­ма­ния. Не успел он и рта от­крыть, как То­би­ра­ма на­пра­вил­ся к вы­хо­ду, без­молв­но при­зы­вая ее сле­до­вать за со­бой. И ведь знал, что она пой­дет.

Фырк­нув, она под­ня­лась на ноги. Ха­ши­ра­ма про­во­жал ее на­пря­жен­ным взгля­дом, и в глу­бине его глаз невоз­мож­но было про­честь, за кого имен­но он опа­сал­ся боль­ше. За Изу­ну, ко­то­рая ка­жет­ся спе­ци­аль­но про­во­ци­ро­ва­ла бра­та, или за То­би­ра­му, ко­то­рый, ка­жет­ся, стал за­бы­вать, что Учи­ха одна из са­мых ода­рен­ных ши­но­би. Встря­хи­вая го­ло­вой, Ха­ши­ра­ма вы­бра­сы­ва­ет это из го­ло­вы. Что­бы не слу­чи­лось, они не по­сме­ют устра­и­вать сра­же­ние в де­ревне.

Бу­ду­щий Вто­рой Хока­ге ждал ее непо­да­ле­ку от ид­за­кая, при­сло­нив­шись к стене но­во­го дома и угрю­мо раз­гля­ды­вая зем­лю. Он не уло­вил ни зву­ка ее ша­гов, ни на­ме­ка на ча­к­ру. Если бы не тень, скольз­нув­шая от дви­же­ния, он бы и не за­ме­тил ее по­яв­ле­ния. Изу­на сто­я­ла в шаге от него, со спо­кой­ным лю­бо­пыт­ством скло­нив го­ло­ву. Руки уто­па­ли в ши­ро­ких ру­ка­вах, часть лица скры­вал вы­со­кий во­рот, и лишь тем­ные гла­за по­блес­ки­ва­ли в по­лу­мра­ке, вы­да­вая лег­кое опья­не­ние. Она тер­пе­ли­во жда­ла, ко­гда он со­из­во­лит за­го­во­рить. Не для того же он вы­ма­нил ее из-под неусып­но­го над­зо­ра стар­ше­го бра­та. Сен­джу, сда­ва­ясь, с шу­мом вы­пу­стил воз­дух.

– Идея с со­ве­том… очень хо­ро­ша. – Бро­ви де­вуш­ки взле­те­ли вверх от удив­ле­ния. Она ожи­да­ла чего угод­но, но толь­ко не при­зна­ния.

– Надо же, не ду­ма­ла, что за­слу­жу по­хва­лу от Сен­джу, – фырк­ну­ла она, пы­та­ясь по­нять, кто еще, кро­ме нее, мог так ме­то­дич­но вы­едать мозг это­му ши­но­би, до­ка­зы­вая, что клан Учи­ха – не все­лен­ское зло и ему мож­но на­учить­ся до­ве­рять. Кро­ме Ха­ши­ра­мы, пре­тен­ден­тов пока не было.

– Это не по­хва­ла. Это кон­ста­та­ция фак­та. Эту идею мог пред­ло­жить кто угод­но, но не Учи­ха. - Изу­на хмык­ну­ла, от­во­ра­чи­ва­ясь. Сло­ва Сен­джу ее за­де­ли. С ка­кой ста­ти он ста­вит знак ра­вен­ства меж­ду все­ми Учи­ха? Неуже­ли он дей­стви­тель­но счи­та­ет, что они все – безум­ные ма­нья­ки, жаж­ду­щие кро­ви и вла­сти?

– Ты су­дишь всех по од­но­му шаб­ло­ну, – тихо про­из­нес­ла она, гля­дя не на него, а куда-то в сто­ро­ну. – И это твоя глав­ная ошиб­ка, при­ду­рок. Мир не де­лит­ся на чер­ное и бе­лое, на Сен­джу и Учи­ха. Есть от­тен­ки, есть люди, а не толь­ко кла­ны.

То­би­ра­ма мол­чал, скре­стив руки на гру­ди. Его взгляд был по-преж­не­му угрю­мым и изу­ча­ю­щим. Изу­на зна­ла, что он не ве­рит ей, не ве­рит ни еди­но­му ее сло­ву. Но она не со­би­ра­лась оправ­ды­вать­ся. Пусть ду­ма­ет, что хо­чет.

Она вздох­ну­ла и дви­ну­лась прочь. На се­год­ня с нее хва­тит. Но То­би­ра­ма пе­ре­хва­тил ее за руку. Креп­ко, неожи­дан­но силь­но.

– Куда ты? Раз­го­вор не окон­чен. - В его го­ло­се про­зву­ча­ла непри­кры­тая власт­ность, и Изу­на по­чув­ство­ва­ла, как в ней вски­па­ет гнев. Вдох. Вы­дох. Ей нуж­но тща­тель­но под­би­рать сло­ва. Но она пья­на, по­это­му мож­но сде­лать скид­ку на ал­ко­голь, оправ­ды­вая даль­ней­шие сло­ва.

- А о чем нам го­во­рить? О том, что ты не спо­со­бен ви­деть даль­ше пред­рас­суд­ков и сте­рео­ти­пов? Или о пе­ре­ми­рии, в ко­то­рое ты сам не ве­ришь? Или о том, как дол­го оно про­длит­ся, если ты не из­ме­нишь свое от­но­ше­ние к Учи­хам? - Она рез­ко дер­ну­ла ру­кой, пы­та­ясь вы­сво­бо­дить­ся, но хват­ка То­би­ра­мы лишь уси­ли­лась. — Зна­ешь, чем за­кон­чат­ся эти раз­го­во­ры? Твоя жизнь обо­рвет­ся. В оди­но­че­стве, в коль­це вра­гов, так и не по­знав до­ве­рия к тем, кто мог бы стать тво­им спа­се­ни­ем.

Злость ли­ша­ет ее бы­лой про­ни­ца­тель­но­сти. Кон­троль над си­ту­а­ци­ей усколь­за­ет, слов­но дым. Окру­жа­ю­щий мир мерк­нет, де­та­ли ис­че­за­ют из виду. Изу­на все­гда сле­до­ва­ла хо­лод­но­му рас­че­ту, дер­жа свои эмо­ции в узде. Но сей­час, под­дав­шись по­ры­ву, она вы­да­ла Сен­джу его бу­ду­щее, не за­ме­тив, как хват­ка на за­пястье ослаб­ла. И вот уже эта же рука сжи­ма­ет ее гор­ло, слов­но сталь­ной об­руч. Его мгно­вен­ная ре­ак­ция — от­го­ло­сок угро­зы, про­зву­чав­шей в ее сло­вах.

— Еще одно сло­во, и ты умрешь, Учи­ха, — на­пря­жен­ный го­лос ре­жет воз­дух. Изум­ле­ние про­мельк­ну­ло в его гла­зах, ко­гда он уви­дел хищ­ную улыб­ку, рас­цвет­шую на ее лице, а за­тем ощу­тил ле­дя­ное по­ка­лы­ва­ние под реб­ра­ми. Из-под ши­ро­ких ру­ка­вов мельк­нул ку­най, его острое лез­вие впи­лось в плоть. То­би­ра­ма без до­спе­хов, и при­кос­но­ве­ние ста­ли ото­зва­лось острой бо­лью.

— Неуже­ли? Ну, по­про­буй, Сен­джу. — В этом дерз­ком вы­па­де — вы­зов и пре­зре­ние. Во­прос лишь в том, кто ока­жет­ся быст­рее. Он мо­жет сло­мать ее шею, та­кую хруп­кую в его ла­до­ни, чув­ствуя паль­ца­ми бе­ше­ное би­е­ние пуль­са, ко­то­рый, ка­за­лось, даже не из­ме­нил­ся от все­го про­ис­хо­дя­ще­го. Или она, од­ним от­то­чен­ным дви­же­ни­ем, вон­зит ку­най под реб­ро, раз­ры­вая кожу и плоть. За­ка­тив гла­за, То­би­ра­ма раз­жал паль­цы и от­сту­пил на шаг. Изу­на, об­лиз­нув губы, мгно­вен­но спря­та­ла ору­жие. На­пря­же­ние спа­ло, ко­гда из уст Сен­джу вы­рва­лось ти­хое, неволь­ное ры­ча­ние.

— И Ха­ши­ра­ма хо­чет, что­бы мы по­дру­жи­лись? — Учи­ха фырк­ну­ла, не в си­лах сдер­жать на­смеш­ли­вый сме­шок.

— Вот уж нет. Дру­зья­ми нам не бы­вать, но со­су­ще­ство­вать друг с дру­гом вполне воз­мож­но. – Она го­во­рит прав­ду. Друж­бы у них точ­но не вый­дет. Для того, что­бы из­ме­нить ори­ги­наль­ную ис­то­рию, ей необя­за­тель­но дру­жить с ним. Это невоз­мож­но. То­би­ра­ма шик­нув от­вер­нул­ся, скры­вая гри­ма­су боли. Рана была неглу­бо­кой, но до­ста­точ­но бо­лез­нен­ной, что­бы на­пом­нить о бли­зо­сти смер­ти. Он знал, что Изу­на пра­ва. Друж­бы меж­ду ними быть не мо­жет. Слиш­ком мно­го кро­ви про­ли­то, слиш­ком мно­го нена­ви­сти на­коп­ле­но. Но со­су­ще­ство­ва­ние… Это уже дру­гой во­прос.

— Со­су­ще­ство­ва­ние? — пе­ре­спро­сил он, по­во­ра­чи­ва­ясь об­рат­но к Учи­хе. — И что ты пред­ла­га­ешь? Веч­ный до­го­вор о нена­па­де­нии? Или, мо­жет, тан­цы во­круг ко­ст­ра друж­бы?

— Нач­нем с про­сто­го, как на­счет по­пы­тать­ся не ска­лить зубы друг на дру­га? – про­мур­лы­ка­ла она, усмех­нув­шись и кос­нув­шись шеи тон­ки­ми паль­ца­ми. Под неж­ной ко­жей уже зре­ли баг­ро­вые от­ме­ти­ны, пред­ве­щая зав­траш­ние си­ня­ки. Впро­чем, Сен­джу тоже не ушел без тро­фе­ев. Ку­най, хоть и не прон­зил плоть, оста­вил на его коже алую рос­пись. Вполне воз­мож­но, что она вновь по­да­ри­ла ему шрам – неволь­ный су­ве­нир их враж­ды. Нуж­но из­ви­нить­ся. Это все­го лишь дур­ная при­выч­ка, въев­ша­я­ся под кожу, став­шая ре­флек­сом. Она сре­а­ги­ро­ва­ла, не успев по­ду­мать. Изу­на чув­ство­ва­ла, как к гор­лу под­сту­па­ет ком. Сло­ва за­стре­ва­ли в нем, от­ка­зы­ва­ясь вы­ры­вать­ся на­ру­жу. Из­ви­нить­ся было слож­но. При­знать свою вину, хотя бы ча­стич­но, озна­ча­ло при­знать соб­ствен­ную сла­бость. А она не мог­ла поз­во­лить себе быть сла­бой, осо­бен­но пе­ред Сен­джу. Но надо, ина­че они риску­ют хо­дить по за­мкну­то­му кру­гу из раза в раз. – Про­сти. Это про­сто… при­выч­ка.

Сен­джу мол­чал, и это мол­ча­ние да­ви­ло на нее силь­нее лю­бых упре­ков. Тем­ные гла­за смот­ре­ли на что угод­но, кро­ме сто­яв­ше­го на­про­тив ши­но­би. Бо­я­лась уви­деть в его гла­зах на­смеш­ку, недо­ве­рие или, что еще хуже, жа­лость. Жа­лость была бы невы­но­си­ма. Луч­ше уж нена­висть. На­ко­нец, он за­го­во­рил. Его го­лос был ти­хим и ка­ким-то от­стра­нен­ным, слов­но он го­во­рил сам с со­бой.

— При­ня­то, — про­из­нес он, и боль­ше ни зву­ка. Ни во­про­са, ни упре­ка, ни даже на­ме­ка на про­ще­ние. Про­сто су­хое "при­ня­то", слов­но штамп на до­ку­мен­те, фор­маль­ность в без­душ­ном про­то­ко­ле. Учи­ха кив­ну­ла в от­вет и, раз­вер­нув­шись, на­пра­ви­лась прочь. Ей нуж­но было как мож­но ско­рее вер­нуть­ся к бра­ту, пока с язы­ка не со­рва­лось что-ни­будь, о чем она мог­ла бы по­жа­леть. Вер­нув­шись в ид­за­каю, она с нескры­ва­е­мым лю­бо­пыт­ством оки­ну­ла взгля­дом того, кто еще де­сять ми­нут на­зад дол­жен был стать Пер­вым Хока­ге. Ха­ши­ра­ма по­лу­ле­жал на низ­ком сто­ли­ке, рас­ки­нув по нему свои тем­ные пря­ди, и упря­мо упер­ся лбом в де­ре­во. Ее гла­за встре­ти­лись с на­смеш­ли­вым взгля­дом бра­та, ко­то­рый из­де­ва­тель­ски вы­гнул бровь на немой во­прос, так и по­вис­ший в воз­ду­хе.

— Я ска­зал, что он при­ду­рок. - Ма­да­ра усмех­нул­ся, под­пе­рев щеку ку­ла­ком и вновь устре­мив взор на ма­куш­ку сво­е­го дру­га. Со сто­ро­ны Сен­джу до­нес­ся тя­же­лый, пол­ный скор­би вздох. На­вер­ное, для на­сто­я­щей Изу­ны это по­ка­за­лось бы стран­ным, но ей, пом­нив­шей ори­ги­наль­ную ис­то­рию, была зна­ко­ма пе­ре­мен­чи­вость Ха­ши­ра­мы, его спо­соб­ность мгно­вен­но впа­дать в уны­ние и так же быст­ро из него вы­хо­дить. И сто­и­ло ему за­ме­тить при­сут­ствие еще од­ной Учи­хи, как он тут же вы­пря­мил­ся, огля­ды­вая ку­но­и­чи с го­ло­вы до ног.

— А где То­би­ра­ма? На­де­юсь, ты его не уби­ла?

— В та­ком слу­чае она бы не вер­ну­лась, - Ма­да­ра слиш­ком хо­ро­шо ее зна­ет. И был прав: если бы она уби­ла или хотя бы се­рьез­но ра­ни­ла Сен­джу, он бы точ­но не уви­дел ее здесь. Но вот она, ле­ни­во опус­ка­ет­ся на та­та­ми и тя­нет­ся к чаш­ке с саке, ко­то­рую тут же, слов­но яст­реб, пе­ре­хва­ты­ва­ют длин­ные паль­цы бра­та, ли­шая ее же­лан­но­го ал­ко­го­ля. Сле­дом за этим зву­чит его ти­хий, но на­стой­чи­вый го­лос:

— Где он?

— На ули­це. Об­ду­мы­ва­ет мое пред­ло­же­ние, — Изу­на по­жа­ла пле­ча­ми, на­де­ясь, что в об­мен на от­вет ей вер­нут чаш­ку, но брат лишь от­ри­ца­тель­но кач­нул го­ло­вой, от­став­ляя ее в сто­ро­ну. С нее хва­тит.

Ма­да­ра при­щу­рил­ся, изу­чая сест­ру. Он знал, что она спо­соб­на на мно­гое, и ее «пред­ло­же­ни­е» на­вер­ня­ка вы­зва­ло у То­би­ра­мы бурю эмо­ций. Зная вспыль­чи­вый нрав бра­та Ха­ши­ра­мы, мож­но было пред­по­ло­жить, что тот уже го­то­вил­ся к войне, а Изу­на яви­лась сюда, слов­но ни­че­го и не про­изо­шло, буд­то пред­ло­жи­ла ему лишь вы­пить чаю.

— Что ты ему пред­ло­жи­ла? — в го­ло­се Ма­да­ры зве­не­ла сталь, взгляд, не от­ры­ва­ясь, бу­ра­вил сест­ру. Ха­ши­ра­ма встре­пе­нул­ся, слов­но за­быв про недав­нюю ханд­ру, и с нескры­ва­е­мым лю­бо­пыт­ством уста­вил­ся на Изу­ну, жад­но ловя каж­дое ее дви­же­ние. Брю­нет­ка вздох­ну­ла, сми­рив­шись с неиз­беж­но­стью объ­яс­не­ний. Но кто ска­зал, что она обя­за­на вы­кла­ды­вать все кар­ты на стол вот так сра­зу?

— Себя, есте­ствен­но. Непло­хое пред­ло­же­ние, со­гла­си­тесь?

Ти­ши­на в Ид­за­кая сгу­сти­лась до зво­на в ушах. Ма­да­ра за­стыл, слов­но гро­зо­вая туча, го­то­вая раз­ра­зить­ся мол­ни­я­ми, а Ха­ши­ра­ма удив­лен­но хло­пал гла­за­ми, буд­то не веря сво­им ушам. Изу­на же со­хра­ня­ла невоз­му­ти­мость, по­оче­ред­но огля­ды­вая ли­де­ров кла­нов цеп­ким, изу­ча­ю­щим взгля­дом. За­тем… Ма­да­ра вздрог­нул, го­то­вый, ка­за­лось, со­рвать­ся с ме­ста и от­пра­вить­ся за го­ло­вой млад­ше­го Сен­джу, но был оста­нов­лен лег­ким при­кос­но­ве­ни­ем де­ви­чьей руки и ше­по­том:

— Я про­сто по­шу­ти­ла. Не сто­ит вол­но­вать­ся, ни­че­го та­ко­го, что мог­ло бы хоть как-то по­вре­дить ва­ше­му хруп­ко­му со­ю­зу, я не пред­ла­га­ла, — в ее го­ло­се про­зву­ча­ла усмеш­ка, —Хотя, при­зна­юсь, зре­ли­ще его ре­ак­ции на это пред­ло­же­ние было до­воль­но за­бав­ным.

То­би­ра­ма по­явил­ся как раз во­вре­мя, что­бы не дать Изуне рас­крыть суть ее "шут­ки". Его лицо оста­ва­лось непро­ни­ца­е­мым, как мас­ка, но Ма­да­ра не про­пу­стил лег­ко­го на­пря­же­ния в пле­чах Сен­джу. Он по­до­шел к сто­лу, мол­ча сел ря­дом с Ха­ши­ра­мой, де­мон­стра­тив­но иг­но­ри­руя при­сут­ствие Учих. Не го­во­ря ни сло­ва, опро­ки­нул чаш­ку саке, при­крыв гла­за, и с шу­мом вы­пу­стил воз­дух из лег­ких.

— Я со­гла­сен. Но с од­ним усло­ви­ем. - Изу­на за­ка­ти­ла гла­за. Ну ко­неч­но, без усло­вий ни­как. Со­су­ще­ство­вать без пут, без огра­ни­че­ний, без этих веч­ных "если" и "но" — участь иди­о­тов. Язык чуть не пре­дал ее, го­то­вый вы­плю­нуть ед­кое за­ме­ча­ние о том, как их бра­тья ко­гда-то на­ча­ли друж­бу, не обре­ме­няя ее ни­чем. Даже узнав о кла­но­вой враж­де, они про­дол­жа­ли тя­нуть­ся друг к дру­гу. А она ведь не друж­бу пред­ла­га­ет, все­го лишь пе­ре­ми­рие, тер­пи­мое от­но­ше­ние к чу­жо­му при­сут­ствию, что­бы не воз­ни­ка­ло еже­ми­нут­но­го же­ла­ния обо­рвать это бес­смыс­лен­ное су­ще­ство­ва­ние. Ни­ка­ких ве­чер­них по­си­де­лок за сакэ, ни­ка­ких ду­ше­щи­па­тель­ных рас­спро­сов о про­шед­шем дне, ни­ка­ких спле­тен о лич­ном. Да и о чем там во­об­ще го­во­рить-то? Ка­кая рука се­год­ня удо­сто­и­лась его осо­бо­го вни­ма­ния?

— Ка­кое усло­вие? — спро­си­ла Изу­на, ста­ра­ясь со­хра­нить в го­ло­се ле­дя­ное спо­кой­ствие, хотя внут­ри бу­ше­вал ура­ган из раз­дра­же­ния и жгу­че­го лю­бо­пыт­ства. Она зна­ла на­вер­ня­ка: То­би­ра­ма не усту­пит, не дрог­нет, не упу­стит шан­са впе­ча­тать свой су­ро­вый от­тиск в каж­дое сло­во со­гла­ше­ния.

— Ты не долж­на при­бли­жать­ся ко мне бли­же, чем на три мет­ра, — от­ре­зал он, слов­но бро­сил в лицо ле­дя­ную глы­бу. — Ни при ка­ких об­сто­я­тель­ствах. Ис­клю­че­ний не су­ще­ству­ет.

Изу­на едва сдер­жа­ла рву­щий­ся на­ру­жу сме­шок. Три мет­ра – ди­стан­ция, до­ста­точ­ная, что­бы ощу­тить его пре­зре­ние, и од­но­вре­мен­но без­опас­ная га­вань, поз­во­ля­ю­щая из­бе­жать пря­мой кон­фрон­та­ции. Ка­кая ли­це­мер­ная осто­рож­ность. Но если эта сте­на поз­во­лит из­бе­жать еже­днев­ных сты­чек, она го­то­ва была риск­нуть. Лич­ное про­стран­ство Сен­джу – непри­ступ­ная кре­пость, куда он ни­ко­го не впус­кал, да ее это и не за­бо­ти­ло во­все. Она тоже не стра­да­ла от из­быт­ка люб­ви к тес­но­му об­ще­нию.

— Идет, — ко­рот­ко от­ве­ти­ла Изу­на, ста­ра­ясь скрыть об­лег­че­ние. Их со­гла­ше­ние на ком­форт­ное со­су­ще­ство­ва­ние счи­тай до­стиг­ну­то.