Спрятанная улыбка

Мы лю­бим фра­зу «дви­же­ние – это жиз­нь». Но мы ни­ко­гда не за­ду­мы­ва­ем­ся о том, что не смо­жем на­сла­дить­ся и од­ной мил­ли­он­ной ча­стью этой жиз­ни, если не оста­но­вим­ся хотя бы на миг…

Ритм бе­ше­ных буд­ней де­ла­ет нас черст­вы­ми, рав­но­душ­ны­ми и сле­пы­ми. Мы пе­ре­ста­ем за­ме­чать не толь­ко окру­жа­ю­щую нас кра­со­ту, чу­жую боль, жизнь, мы пе­ре­ста­ем за­ме­чать са­мих себя, свои мыс­ли и чув­ства. Люди по­доб­ны ча­со­вым ме­ха­низ­мам, ко­то­рые за­во­дят­ся и идут, не зная за­че­м» - го­во­рил Ар­тур Шо­пен­гау­эр. И эти сло­ва точь-в-точь про наш век. Мы тра­тим прак­ти­че­ски все наше вре­мя на нелю­би­мую ра­бо­ту, пи­та­ясь меч­та­ми о том, чем бы хо­те­ли за­ни­мать­ся или вы­кла­ды­ва­ем­ся по пол­ной на лю­би­мой ра­бо­те, но при этом не зна­ем меры, за­бы­ва­ем про са­мое глав­ное.

Два­дцать де­вя­тый день де­каб­ря – не со­всем обыч­ный день в зим­нем ме­ся­це. Для кого-то, – это, «ко­гда по­сле­зав­тра – Но­вый год», а для бух­гал­те­ра Ла­ри­сы – день вы­да­чи за­ра­бо­тан­ной пла­ты, сда­чи от­чё­та и день рож­де­ния ее до­че­рей.

Один­на­дца­ти­лет­ние близ­няш­ки Таня и Аня креп­ко спа­ли, при­жав­шись друг к дру­гу. Мама и доч­ки все вме­сте спа­ли на од­ной боль­шой тах­те. Ее они по­ку­па­ли вме­сте с му­жем Ва­ле­рой еще пе­ред сва­дьбой. Но с тех пор, как они раз­ве­лись, от Ва­ле­ры толь­ко и оста­лись в на­по­ми­на­ние, что эта тах­та и ры­жие во­ло­сы де­во­чек, ко­то­рых она ча­сто лас­ко­во на­зы­ва­ла ли­сич­ка­ми.

До­ста­вая из шка­фа аб­со­лют­но все вещи, что­бы в этой огром­ной куче най­ти толь­ко чер­ные джин­сы, Ла­ри­са в уме рас­счи­ты­ва­ла вре­мя: элек­трич­ка ухо­дит в 7:15, уже на­вер­ня­ка про­шло че­ты­ре ми­ну­ты, 6:55 – у нее еще есть в за­па­се 10 ми­нут, что­бы со­брать­ся и до­бе­жать до плат­фор­мы.

Было тем­но. Ла­ри­са не вклю­ча­ла свет, чтоб не раз­бу­дить до­че­рей, толь­ко одер­ну­ла за­на­вес­ку на окне: хо­лод­ное зим­нее утро туск­лым от­све­том си­не­го за­гля­ну­ло в ком­на­ту. Джин­сы отыс­ка­ла. Но вот с бе­лой коф­точ­кой – про­бле­ма. Ла­ри­са вздох­ну­ла с от­ча­ян­ным сто­ном, но с бес­по­кой­ством огля­ну­лась – нет, все в по­ряд­ке, ли­сич­ки спа­ли, толь­ко ти­хонь­ко по­ше­ве­ли­лись во сне. Схва­тив се­рый сви­тер, чер­ный пу­хо­вик и сум­ку, Ла­ри­са на цы­поч­ках вы­бе­жа­ла в при­хо­жую, на­ско­ро оде­лась, при­че­са­лась и даже па­рой взма­хов руки под­кра­си­ла рес­ни­цы.

На ули­це шел дождь. Зонт? Есте­ствен­но, за­бы­ла. Что это за зима, ко­гда идет дождь со сне­гом?! Дер­жа сум­ку над го­ло­вой, Ла­ри­са по­бе­жа­ла к стан­ции.

В ка­ком-то оце­пе­не­нии до­е­ха­ла до ко­неч­ной, спу­сти­лась в мет­ро, вы­шла на­ру­жу: было стран­но и неле­по слы­шать в эту пору стук каб­лу­ков по ас­фаль­ту и хлю­па­нье бо­ти­нок по лу­жам вме­сто скри­па сне­га. Дождь и сля­коть…Та­ко­во пред­две­рие Но­во­го года в сто­ли­це. Но ведь Но­вый год не пе­ре­ста­ет быть Но­вым го­дом? А день рож­де­ния до­чек? Раз­ве это не по­вод ра­до­вать­ся?

Чув­ство толь­ко-толь­ко за­рож­да­ю­ще­го­ся оп­ти­миз­ма за­брыз­га­ла гря­зью про­ез­жав­шая мимо ма­ши­на. Сум­ка, са­по­ги, по­дол пу­хо­ви­ка вмиг были укра­ше­ны, как буд­то кра­пин­ка­ми кон­фет­ти тем­но-ко­рич­не­во­го цве­та. По­ток ру­га­тельств Ла­ри­са оста­но­ви­ла на вы­до­хе. Ма­ши­на ис­чез­ла в утрен­ней дым­ке, по­те­ряв­шись в су­е­те проснув­ше­го­ся го­ро­да, а Ла­ри­са и, ря­дом сто­я­щий ка­кой-то за­дум­чи­вый ста­ри­чок, про­дол­жа­ли тер­пе­ли­во ожи­дать по­яв­ле­ние зе­ле­но­го огонь­ка све­то­фо­ра.

Ныр­нув в свой ка­би­нет, Ла­ри­са с го­ло­вой по­гру­зи­лась в ра­бо­ту. Циф­ры, люди, все как-то сме­ша­лось в одно и за­пля­са­ло пе­ред гла­за­ми, в ушах за­гу­дел рой че­ло­ве­че­ских го­ло­сов, а кноп­ки кла­ви­а­ту­ры за­щел­ка­ли в ха­о­тич­ной сим­фо­нии.

Ки­да­ясь от ком­пью­те­ра к бу­ма­гам, от бу­маг к те­ле­фо­ну, успе­вая от­ве­чать на во­про­сы вхо­дя­щих в ка­би­нет со­труд­ни­ков из дру­гих от­де­лов, а так­же, по воз­мож­но­сти, кон­суль­ти­руя ста­же­ра, си­дя­щую за со­сед­ним сто­лом де­вуш­ку с по­те­рян­ным вы­ра­же­ни­ем лица, Ла­ри­са ли­хо­ра­доч­но рас­счи­ты­ва­ла оста­ток ра­бо­че­го вре­ме­ни, что­бы все успеть так, как она де­ла­ла это утром. Циф­ры дер­га­лись, бе­гая пе­ред гла­за­ми, то ис­че­зая, то по­яв­ля­ясь вновь, транс­фор­ми­ру­ясь в дру­гое чис­ло, вы­рас­тая при этом или умень­ша­ясь. В го­ло­ву же буд­то за­су­ну­ли этот са­мый те­ле­фон со сто­ла, ко­то­рый по­сто­ян­но зво­нил, зво­нил и зво­нил... Вдо­ба­вок ко все­му всплы­ла ошиб­ка, до­пу­щен­ная в рас­че­те от­пуск­ных. Пе­ре­чис­лив со­труд­ни­ку боль­ше по­ло­жен­но­го, его веж­ли­во по­про­си­ли вер­нуть лиш­нюю сум­му, чем он был очень недо­во­лен. То­гда в ка­би­нет, как фу­рия, во­рва­лась глав­ный бух­гал­тер и от­чи­та­ла Ла­ри­су за до­пу­щен­ную ошиб­ку при всех. Как ока­за­лось, ме­не­джер на­жа­ло­вал­ся ей в при­сут­ствии ком­мер­че­ско­го ди­рек­то­ра. За­бе­жав в дам­скую ком­на­ту, Ла­ри­са быст­рень­ко раз­ре­ве­лась, умы­лась и ре­ши­ла по­зво­нить до­че­рям. Их чи­стые, дет­ские го­ло­са вер­ну­ли ее к жиз­ни.

Было око­ло трёх ча­сов, ко­гда она, не ска­зать, что с лег­ко­стью, но все же спра­ви­лась с пла­ном на се­год­ня. Утром она от­пра­ши­ва­лась уйти по­рань­ше при усло­вии, что все успе­ет сде­лать. Ве­ро­ят­нее все­го, ее на­чаль­ник уже по­ме­ня­ла свое ре­ше­ние в виду се­го­дняш­не­го кон­флик­та, но Ла­ри­су это уже мало вол­но­ва­ло: се­год­ня день рож­де­ния ее до­че­рей. А как го­во­рит­ся: мы ра­бо­та­ем, что­бы жить, но ни­как не на­обор­от.

По до­ро­ге с ра­бо­ты Ла­ри­са за­бе­жа­ла в ма­га­зин, ку­пи­ла про­дук­тов, про­сто­яв огром­ную оче­редь в кас­су. В по­да­рок де­воч­кам ре­ши­ла ку­пить те­ле­фон. Два, нуж­но бу­дет ку­пить два мо­биль­ных те­ле­фо­на, ко­неч­но же, недо­ро­гих. Нелег­ко, ко­гда у тебя два ре­бен­ка оди­на­ко­во­го воз­рас­та. Да, во­об­ще, нелег­ко, ко­гда у тебя их два вме­сто од­но­го.

Ла­ри­са взгля­ну­ла на часы: элек­трич­ка долж­на быть че­рез со­рок ми­нут. Она по­ду­ма­ла, что по­да­рок ку­пить уже не успе­ет, но, в та­ком слу­чае, зав­тра его мож­но бу­дет вы­брать вме­сте.

На­гру­жен­ная тя­же­лой но­шей: два па­ке­та в од­ной руке, один – в дру­гой, на пле­че – сум­ка, Ла­ри­са за­шла в мет­ро.

Че­рез гул ве­чер­ней су­е­ты про­рвал­ся при­ят­ный муж­ской го­лос:

– Де­вуш­ка, Вам по­мочь?

Не за­ду­мы­ва­ясь, Ла­ри­са от­ве­ти­ла:

– Нет, спа­си­бо, – и по­спе­ши­ла даль­ше.

«Чу­дес­ный го­лос… – по­ду­ма­ла она. – На­вер­ное, про та­кой пи­шут в кни­гах «бар­хат­ный» или «бар­ха­ти­стый»? Как пра­виль­но?»

Мо­ло­дой муж­чи­на по­рав­нял­ся с ней, и, гля­дя на ее па­ке­ты, вновь пред­ло­жил свою по­мощь.

– Мо­жет, Вам все-таки по­мочь?

– Да, нет же, спа­си­бо!

«Гла­за го­лу­бые …» – быст­ро про­нес­лась в го­ло­ве мысль.

– Де­вуш­ка! – оклик­ну­ли он ее сза­ди. – Я же се­рьез­но: да­вай­те я вам по­мо­гу?

– Спа­си­бо Вам боль­шое – я сама! – в пол обо­ро­та вы­крик­ну­ла она и по­спе­ши­ла к по­ез­ду.

«Вы­со­кий…Мо­жет, нуж­но было со­гла­сить­ся? Или хотя бы мило улыб­нуть­ся? Ду-ра…»

Жи­вая вол­на лю­дей, под­хва­ти­ла ее и внес­ла в ва­гон. Пас­са­жи­ры еха­ли едва ли не в об­ним­ку, на чьих-то туф­лях, вжав­шись друг в дру­га те­ла­ми, кому-то при­хо­ди­лось уты­кать­ся но­сом в чью-то спи­ну и в вы­иг­ры­ше, ка­за­лось, оста­ва­лись толь­ко те, кто имел вы­со­кий рост: они воль­ны были смот­реть на всех свы­со­ка, не ис­пы­ты­вая, в прин­ци­пе, ни­ка­кой необ­хо­ди­мо­сти вды­хать аро­мат чьих-то, ле­зу­щих в лицо, во­лос. Че­рез пару стан­ций в ва­гоне ста­ло лег­че ды­шать, но сво­бод­но­го ме­ста так и не ока­за­лось. Ла­ри­са чув­ство­ва­ла, как неме­ют руки, за­стыв­шие в креп­кой хват­ке, дер­жа эти тя­же­лые па­ке­ты. В ка­кой-то пре­крас­ный миг осво­бо­ди­лось ря­дом ме­сто, и Ла­ри­са уже было со­бра­лась воз­дать хва­лу всем и вся за та­кой чу­дес­ный по­да­рок судь­бы, как, от­ку­да не возь­мись, по­явил­ся мо­ло­дой че­ло­век в стро­гом клас­си­че­ском паль­то и оч­ках с ши­ро­кой чер­ной опра­вой. Юрк­нув на это са­мое сво­бод­ное ме­сто, он опе­ре­дил непо­во­рот­ли­вую Ла­ри­су. А ведь все­го-то оста­ва­лось: раз­вер­нуть­ся и …сесть, по­ду­ма­ла она, чув­ствуя, как пот стру­ил­ся под коф­той, а руч­ки па­ке­та вот-вот трес­нут. Мо­ло­дой че­ло­век мель­ком взгля­нул на сто­я­щую пе­ред ним мо­ло­дую жен­щи­ну лет трид­ца­ти (соб­ствен­но, Ла­ри­су), и тут же быст­ро опу­стил взгляд в свою но­вень­кую, на­вер­ное, еще хру­стя­щую, кни­жеч­ку. В об­ще­ствен­ном транс­пор­те на­прочь сти­ра­ют­ся все по­ло­вые раз­ли­чия: дамы или гос­по­да, джентль­ме­ны или леди, муж­чи­ны или жен­щи­ны, му­жи­ки или бабы все ста­но­вят­ся про­сто пас­са­жи­ра­ми.

Ла­ри­са вы­рва­лась из мет­ро на све­жий воз­дух. Воз­дух, на­по­ен­ный за­па­ха­ми за­ку­соч­ных и вы­хлоп­ны­ми га­за­ми ав­то­мо­би­лей, вполне мож­но было на­звать све­жим, если срав­ни­вать его с невы­но­си­мой ду­хо­той в ва­гоне.

Дви­га­ясь по на­прав­ле­нию к же­лез­но­до­рож­но­му вок­за­лу, Ла­ри­са вдруг услы­ша­ла чу­дес­ный ёлоч­ный за­пах, пе­ре­ме­шан­ный с аро­ма­том смо­лы: непо­да­ле­ку от под­зем­но­го пе­ре­хо­да, про­да­ва­лись жи­вые ёлки. В са­мый ка­нун Но­во­го года цены были сбав­ле­ны, и Ла­ри­са это­му была ис­кренне рада. Вы­брав сред­не­го раз­ме­ра де­ре­во, она по­про­си­ла про­дав­ца для удоб­ства по­креп­че «за­пе­ле­нать» его в сет­ку. Пе­ре­ки­нув вто­рой па­кет в ле­вую руку, по­пра­вив сум­ку на пра­вом пле­че, Ла­ри­са взя­ла ёлку и на­пра­ви­лась к по­ез­дам.

За­би­рать­ся вверх по сту­пень­кам с та­кой но­шей было ис­пы­та­ние. Спуск тоже был нелег­кий. В элек­трич­ке было неуют­но: сза­ди тол­ка­ли, за­де­ва­ли лок­тем сбо­ку. Ёлку оста­ви­ла у вхо­да в углу. По ва­го­ну раз­нес­ся аро­мат зе­ле­но­го де­ре­ва…

Ла­ри­са ста­ла про­тис­ки­вать­ся че­рез тол­пу в се­ре­ди­ну ва­го­на, там вид­не­лось сво­бод­ное ме­стеч­ко у окна. Кон­цен­тра­ция нега­ти­ва в ва­гоне за­шка­ли­ва­ла. С раз­ных сто­рон, как буд­то ры­ча­ние ди­ких зве­рей, раз­да­ва­лись воз­гла­сы пас­са­жи­ров:

–По­осто­рож­нее!

– Быст­рее ше­ве­ли­тесь!

– Мож­но убрать ваши па­ке­ты, они мне за­тяж­ки мо­гут по­ста­вить на юбке!

–А вы в так­си разъ­ез­жай­те то­гда, а не в об­ще­ствен­ном транс­пор­те!

«Че­ло­век че­ло­ве­ку вол­к», - по­ду­ма­ешь, про­ехав­шись в час пик об­ще­ствен­ном транс­пор­те. Раз­дра­же­ние в воз­ду­хе раз­но­сит­ся элек­три­че­ски­ми раз­ря­да­ми так, что уди­ви­тель­но, по­че­му не воз­ни­ка­ет вспы­шек мол­ний. Элек­трич­ку кач­ну­ло: Ла­ри­са кого-то за­де­ла па­ке­том, кому-то на­сту­пи­ла и бух­ну­лась на си­де­ние.

«При­зем­ли­лась как слон», – мет­ну­лось в го­ло­ве.

Вслух про­ле­пе­та­ла:

– Из­ви­ни­те.

– Ни­че­го, – про­вор­чал бо­ро­да­тый му­жик, жу­ю­щий пи­ро­жок с ка­пу­стой.

Ря­дом си­дя­щая тёт­ка, ви­ди­мо недо­воль­ная тем, что ее по­тес­ни­ли, ста­ла на­ро­чи­то рез­ко ёр­зать, устра­и­ва­ясь по­удоб­нее.

По­еха­ли. Утом­лен­ная се­го­дняш­ним днём, Ла­ри­са, по­дав­ляя зе­вок, рав­но­душ­но по­гло­ща­ла взгля­дом все, что мель­ка­ло пе­ред гла­за­ми в окне. Люди за­хо­ди­ли, вы­хо­ди­ли... Все спе­ши­ли, то­ро­пи­лись куда-то, и даже, ка­за­лось, де­ре­вья и дома, тоже сры­ва­ясь с ме­ста, пы­та­лись по­рав­нять­ся со стре­ми­тель­но несу­щим­ся по­ез­дом.

Спу­стя ми­нут пят­на­дцать въе­ха­ли в об­ласть. На плат­фор­му под­нял­ся муж­чи­на сред­них лет. На вид на­сто­я­щий ра­бо­тя­га: невы­со­кий, креп­кий, в по­тер­тых шта­нах, шап­ка на­бек­рень. Лицо об­вет­рен­ное, крас­ное от мо­ро­за, с мор­щин­ка­ми в угол­ках глаз, ко­то­рые де­ла­ли их сме­ю­щи­ми­ся. В ру­ках он дер­жал за­мыз­ган­но­го ры­же­го кота. На ходу раз­го­ва­ри­вал с ним, тре­пя за ухом боль­шой му­жиц­кой ру­кой. На что кот до­воль­но жму­рил­ся и, воз­мож­но, мур­лы­кал. Мо­жет он по­те­рял­ся, а этот муж­чи­на его на­шел, мо­жет, его го­ня­ла го­лод­ная со­ба­ка, а тот его спас. Предыс­то­рия неиз­вест­на, но одно было ясно точ­но: в этот мо­мент этот гряз­ный ры­жий кот и этот ра­бо­тя­га-му­жик были друг дру­гу са­мы­ми близ­ки­ми су­ще­ства­ми. Сре­ди это­го бе­ше­но­го, веч­но куда-то спе­ша­ще­го го­род­ско­го мира они, ка­за­лось, един­ствен­ные дви­га­лись по ча­со­вой стрел­ке, в то вре­мя, как все во­круг дви­га­лось про­тив. Вот по­езд тро­нул­ся, ин­те­рес­ная па­роч­ка ис­чез­ла из виду. Ла­ри­са ото­рва­ла взгляд от окна и за­ме­ти­ла вдруг, что еще несколь­ко че­ло­век про­дол­жа­ли смот­реть туда, сдер­жи­вая улыб­ки. Те же, кто си­дел с про­то­коль­ным ви­дом, смот­ре­лись в этот мо­мент неле­по и смеш­но, как на­ду­тые совы. Устре­мив взгляд вдаль на бе­гу­щие до­ро­ги, леса, дома, Ла­ри­са ду­ма­ла: за­чем же люди пря­чут улыб­ки?

По­езд подъ­ез­жал к ее оста­нов­ке. В ва­гоне ста­ло по­сво­бод­нее. При­го­то­вив­шись к вы­хо­ду, Ла­ри­са взя­ла елку, па­ке­ты и, как толь­ко с шу­мом от­кры­лись две­ри, вы­шла из по­ез­да. Сде­ла­ла пару ша­гов впе­ред и оста­но­ви­лась, по­удоб­нее взять свою по­кла­жу. Плат­фор­ма была за­не­се­на мяг­ким сне­гом, ко­то­рый ис­крил­ся при све­те за­жжен­ных фо­на­рей. Бе­лые, пу­ши­стые хло­пья, плав­но тан­цуя в воз­ду­хе, не спе­ша опус­ка­лись вниз. Ла­ри­са улыб­ну­лась с мыс­лью: «На­ко­нец-то – зи­ма», по­шла по на­прав­ле­нию к лест­ни­це вниз. Вдруг уже зна­ко­мый го­лос оклик­нул ее:

«Мо­жет быть, Вы все-таки раз­ре­ши­те Вам по­мочь?»

Зна­ко­мый го­лос незна­ком­ца. Того са­мо­го, от по­мо­щи ко­то­ро­го, она так до­сад­но от­ка­за­лась три­жды. Ока­за­лось, они еха­ли в од­ном ва­гоне. Ла­ри­са не ста­ла пря­тать улыб­ку: она, непри­нуж­ден­но усмех­нув­шись, про­тя­ну­ла ему елку, а он, при­няв ее, так же лов­ко под­хва­тил из рук па­кет. И они ста­ли спус­кать­ся вниз по сту­пень­кам, уже о чем-то ожив­лен­но пе­ре­го­ва­ри­ва­ясь и сме­ясь. Воз­мож­но, вспо­ми­ная се­го­дняш­нюю си­ту­а­цию в мет­ро или ра­ду­ясь тому, что на­ко­нец-то по­шел снег, а мо­жет, уже рас­ска­зы­вая друг дру­гу но­во­сти по­чти ми­нув­ше­го дня. Ка­жет­ся, эта неслу­чай­ная встре­ча яви­ла со­бой на­ча­ло чего-то но­во­го.