Отпуск навсегда

По­сле тя­же­лых тру­до­вых буд­ней здесь, на Зем­ле, на­ко­нец на­сту­па­ет дол­го­ждан­ный от­пуск...У каж­до­го свой кру­из, своя до­ро­га.

А кому-то вме­сто от­пус­ка путь на ми­нус пер­вый этаж...

Как толь­ко Вя­че­слав ока­зал­ся пе­ред огром­ны­ми де­ре­вян­ны­ми во­ро­та­ми, они с шу­мом рас­пах­ну­лись, и пе­ред ним от­крыл­ся неболь­шой по­сё­лок. Дома с рез­ны­ми на­лич­ни­ка­ми были рас­се­я­ны на по­чти­тель­ном рас­сто­я­нии друг от дру­га. Под де­ре­вья­ми до­чи­ста была со­бра­на опав­шая листва в боль­шие чер­ные меш­ки, и толь­ко кое-где оран­же­вые лос­кут­ки под­го­нял ве­тер.

Ма­ши­ны дви­га­лись бес­шум­но. День был пас­мур­ный, ви­се­ли тучи, но до­ждя не было. Вя­че­слав Ива­но­вич по­шёл впе­рёд по тро­туа­ру. На фоне все­об­ще­го без­мол­вия на удив­ле­ние гром­ко скри­пе­ла по­дош­ва его бо­ти­нок.

Он по­до­шёл к сво­е­му за­пы­лен­но­му жи­гу­ли тем­но-си­не­го цве­та, дер­нул за руч­ку, от­крыл ма­ши­ну и сел. Внут­ри все было как в но­во­мод­ном ав­то­мо­би­ле. Пе­ред ним вы­све­ти­лось го­ло­гра­фи­че­ское таб­ло, где по­про­си­ли вве­сти его имя. На сен­сор­ной па­не­ли он ввел Вя­че­слав. Вы­да­ли ошиб­ку. Он по­про­бо­вал ещё и ещё раз, но ни­че­го не по­лу­ча­лось. Ка­кое же ещё имя мо­гут у него спро­сить?

Это же оче­вид­но! При кре­ще­нии ему дали ещё одно имя. Да, оно не сов­па­да­ло с мир­ским, но он ро­дил­ся в день па­мя­ти это­го свя­то­го, и ро­ди­те­ли ре­ши­ли за­пи­сать его Три­фон.

Как толь­ко он внес по­след­нюю бук­ву"н", ма­ши­на тро­ну­лась и по­еха­ла вверх по хол­му. Он не знал, куда ехал: руки ма­ши­наль­но дер­жа­ли руль, ноги, как во сне, на­жи­ма­ли пе­да­ли. Ощу­ще­ние нере­аль­но­сти раз­би­ва­лось о чув­ство яс­но­сти и по­сле­до­ва­тель­но­сти. Хотя, бы­ва­ют до­ста­точ­но яс­ные и по­сле­до­ва­тель­ные сны. На утро они остав­ля­ют нас с чув­ством недо­уме­ния: ведь всё было слиш­ком ре­аль­но.

Вско­ре ма­ши­на оста­но­ви­лась у мно­го­этаж­но­го зда­ния со стек­лян­ны­ми сте­на­ми. Сну­ю­щие туда-сюда по­ез­да, под­ска­за­ли Три­фо­ну, что пе­ред ним- вок­зал.

Он под­нял­ся по мра­мор­ным сту­пе­ням и ока­зал­ся в про­стор­ном зале. Каж­дый из это­го огром­но­го ко­ли­че­ства лю­дей ожи­дал свой рейс. К Вя­че­сла­ву тут же по­до­шла де­вуш­ка и вру­чи­ла про­пуск. На про­пус­ке было на­пи­са­но его кре­стиль­ное имя и вни­зу при­пис­ка: ве­рит в Хри­ста. У мно­гих он ви­дел по­доб­ные про­пус­ки и на них были са­мые раз­но­об­раз­ные над­пи­си: ве­рит в Буд­ду, в Ал­ла­ха, ве­рит в Спра­вед­ли­вость, агно­стик и т. д.

Вне­зап­но его по­хло­пал кто-то по пле­чу, и он узнал Во­лодь­ку. С Во­лодь­кой они жили на со­сед­них ули­цах, с дет­ства он был не то , что­бы ху­ли­ган, но втихую лю­бил на­па­ко­стить. Вро­де об­ща­ешь­ся хо­ро­шо, на ка­ком-то эта­пе на­чи­на­ешь ве­рить, что дру­зья на­век, а он вдруг так, неожи­дан­но - под­нож­ку. По­том из­ви­ня­ет­ся, го­во­рит, я же не со зла, гла­за при этом при­твор­ще­ски груст­ные, а по­том всё сна­ча­ла. Во­лодь­ка успел несколь­ко раз его пре­дать, преж­де чем Три­фон на­ко­нец пе­ре­стал ему до­ве­рять. Но вре­мя шло, и уже мно­гое за­бы­лось, вот и об­ня­лись при встре­че.

- Где это мы, Во­лодь?

- Где-где! На вок­за­ле! Вон по­ез­да, вон люди.

- Да, это по­нят­но… Но стран­но всё как то.

- Одол­жишь мне на ми­нут­ку, - спро­сил Во­лодь­ка Три­фо­на, ука­зы­вая на про­пуск. - Мне прой­ти надо, пред­став­ля­ешь, свой вни­зу оста­вил. Встре­тим­ся на ми­нус пер­вом, там не так шум­но - и по­го­во­рим.

- Дер­жи, ко­неч­но.

Вя­че­слав от­дал ему свой про­пуск и спу­стил­ся на ми­нус пер­вый . Это было огром­ное по­ме­ще­ние с гряз­но жёл­ты­ми сте­на­ми, длин­ны­ми ко­ри­до­ра­ми и две­ри, две­ри, две­ри…

На ре­сеп­шене сто­я­ла де­вуш­ка стран­ной на­руж­но­сти: зе­ле­но­ва­тое боль­ное лицо, гряз­ные, саль­ные во­ло­сы со­бран­ные в пу­чок и руки… все в ка­ких-то вол­ды­рях и яз­вах. Но дер­жит­ся бод­ро, даже улы­ба­ет­ся жёл­ты­ми зу­ба­ми как вполне себе здо­ро­вая.

- Про­сти­те, вам в ка­кой ка­би­нет?

- Мне? - спро­сил Три­фон и по­ежил­ся. Не лю­бил он эти ка­зен­ные за­ве­де­ния, а здесь, судя по все­му, он по­пал в боль­ни­цу.

По ко­ри­до­рам так и сно­ва­ли все ка­кие-то хро­мые и устав­шие люди.

- Мне ни­ку­да не надо.

Де­вуш­ка по­жа­ла пле­ча­ми и про­дол­жи­ла за­пол­нять бу­маж­ки. А Три­фон про­шёл впе­рёд. За дверь­ми раз­да­ва­лись сто­ны, что аж му­раш­ки по коже. Мимо него по­вез­ли ка­кую-то жен­щи­ну на но­сил­ках. Она была до ужа­са без­об­раз­ная, но гу­сто на­кра­шен­ная и ещё на но­гах ярко-бор­до­вые туфли на шпиль­ках. За­ме­тив Три­фо­на, она под­ня­ла руки и вез­ший её мед­брат оста­но­вил­ся. Оба недо­вер­чи­во огля­ды­ва­ли его с го­ло­вы до ног. Три­фо­ну ста­ло нелов­ко, но он всё же спро­сил.

- Всё в по­ряд­ке?

- Мне очень боль­но, - хрип­ло про­из­нес­ла жен­щи­на, бук­валь­но вос­при­няв его во­прос. За­тем она на­ча­ла всхли­пы­вать и за­ды­хать­ся, и её ввез­ли в один из ка­би­не­тов.

Три­фон про­во­дил её взгля­дом и ещё дол­го сто­ял в ка­ком-то оце­пе­не­нии.

- Ты чего, му­жик, по­те­рял­ся? - схва­тил его за пле­чо один из мед­ра­бот­ни­ков. Мо­ло­дой та­кой, ско­рее фельд­шер, чем врач.

- Я дру­га жду.

- Здесь каж­дый сам по себе. Ка­ко­го ещё дру­га?

Три­фон по­ди­вил­ся его сло­вам и даже не на­шёл­ся что от­ве­тить.

- Пой­дем-ка я тебя про­ве­ду.

- Куда?

- А вон в ка­би­нет.

Три­фон вспом­нил сто­ны, ка­кие он слы­шал за две­рью и по­пя­тил­ся. В этот мо­мент, к сча­стью, по­ка­зал­ся Во­лодь­ка. Толь­ко его за пле­чи дер­жа­ли двое юно­шей.

- Я всё по­нял! Го­во­рю же! По­нял я!

- Ни­че­го ты не по­нял, Вла­ди­мир. Всю жизнь мух­ле­вать и сей­час опять за ста­рое, - от­ве­ча­ли они ему.

Де­вуш­ка на ре­сепшн во­про­си­тель­но по­смот­ре­ла на эту тро­и­цу.

- По чу­жо­му би­ле­ту про­ехать­ся ре­шил, - раз­вёл ру­ка­ми юно­ша.

Он огля­дел­ся.

- А тур­ни­кет не ра­бо­та­ет, - улыб­ну­лась де­вуш­ка, за­ме­тив его ищу­щий взгляд. Это к вам слож­но по­пасть, а у нас тут всё про­сто.

На­ко­нец Три­фон про­шёл впе­рёд.

- Куда? - спро­сил его мед­брат.

- Это мой друг, о ко­то­ром я го­во­рил.

Мед­брат сде­лал шаг, чтоб оста­но­вить его, и Три­фо­ну сде­ла­лось жут­ко. Хоть тот и го­дил­ся ему в сы­но­вья, но ис­хо­дя­щая от него на­по­ри­стость и нега­тив­ная энер­гия обес­ку­ра­жи­ва­ли.

- Во­лодь­ка! - крик­нул он. Но тот аж гла­за стал пря­тать.

- Во­лодь­ка, ты чего, мы же до­го­во­ри­лись?

Во­лодь­ка про­шёл мимо, как буд­то они не были зна­ко­мы.

По­вис­ла па­у­за.

- Вот, возь­ми­те ваш би­лет, - об­ра­тил­ся к Три­фо­ну один из мо­ло­дых ре­бят,что дер­жа­ли Во­лодь­ку за пле­чи. На­по­ри­стый мед­брат, на­блю­дая всю эту си­ту­а­цию, раз­вер­нул­ся и ша­ка­льей по­ход­кой дви­нул­ся вдаль по ко­ри­до­ру.

- Мой? - вдруг спро­сил Три­фон. - Но - куда?

Ре­бя­та по­жа­ли пле­ча­ми.

- У каж­до­го свой кру­из, от­ку­да мы зна­ем, это ваш же би­лет, ваша до­ро­га.

И ушли.

Три­фон ни­ко­гда не был в от­пус­ке. При­дя на вок­зал, он уви­дел сот­ни лю­дей и все с би­ле­та­ми, как у него.

- Жен­щи­на, с со­ба­ка­ми нель­зя!

- Как нель­зя, это же моя Фан­ни! И во­об­ще, по­че­му мне надо ехать в ка­кую-то де­рев­ню, я при­вык­ла от­ды­хать толь­ко на ост­ро­вах!

- А вам ска­за­ли, куда ехать? - об­ра­тил­ся к ней Три­фон.

Блон­дин­ка фырк­ну­ла.

- А что го­во­рить, вы со­три­те ног­тем за­щит­ный слой, там и пункт на­зна­че­ния. У меня вот де­рев­ня Тру­дя­ки­но. Ерун­да ка­кая! Буду жа­ло­вать­ся!

- А кому?

- Вер­хов­но­му, кому же ещё!

- Нель­зя, - неожи­дан­но при­со­еди­нил­ся к их раз­го­во­ру муж­чи­на с га­зе­той. - Здесь ни­ка­ких оши­бок быть не мо­жет, а ваша жа­ло­ба рав­ня­ет­ся ро­по­ту, что счи­та­ет­ся се­рьёз­ным на­ру­ше­ни­ем. Мо­же­те по­пасть на ми­нус пер­вый, се­рьёз­но.

Блон­дин­ка как-то по­сле этих слов сра­зу за­мол­ча­ла. А Три­фон ду­мал, что же это за ми­нус пер­вый этаж. Боль­ни­ца ка­кая-то с мрач­ны­ми жёл­ты­ми сте­на­ми. И чего Во­лодь­ка так хо­тел по его би­ле­ту про­ехать­ся? На­ко­нец, его по­езд объ­яви­ли и он сёл в ком­фор­та­бель­ный са­лон с па­но­рам­ны­ми ок­на­ми. Объ­яви­ли стан­цию :"На­верх" , и по­езд дви­нул­ся по вер­ти­ка­ли пря­мо вверх по горе.

На­ли­тый чай даже не про­лил­ся при та­ком на­клоне, а Три­фон уже стал при­вы­кать, что всё во­круг - во­все не сон.