ЧАСТЬ 1

1.6

Асте­ро­ид с крайне спор­ным на­зва­ни­ем «По­след­ний суд» дол­жен был пре­вра­тить Зем­лю в об­ла­ко пыли ров­но че­рез семь дней. Неслож­но пред­ста­вить, ка­кой пер­во­быт­ный ужас вспых­нул в го­ло­вах лю­дей по­сле этих слов. Мир не про­сто за­мер — сло­жи­лось впе­чат­ле­ние, что про­изо­шел рас­кол.

— По­жа­луй­ста, со­хра­няй­те спо­кой­ствие, вы­ход есть, — зву­чал до боли зна­ко­мый го­лос из каж­до­го ра­дио, из каж­до­го те­ле­ви­зо­ра и те­ле­фо­на.

Это был бот с без­упреч­но веж­ли­вым и спо­кой­ным жен­ским го­ло­сом — тем са­мым, что вы слы­ша­ли мил­ли­он раз, ко­гда ви­се­ли на ли­нии, до­жи­да­ясь опе­ра­то­ра в служ­бе под­держ­ки. Те­перь этот го­лос со­об­щал о кон­це све­та с той же ин­то­на­ци­ей, с ка­кой объ­яв­ля­ют об об­нов­ле­нии та­ри­фа.

— Про­сим в бли­жай­шие шесть дней при­быть в «Сто­лет­ний го­ро­до­к». По­вто­ряю: «Сто­лет­ний го­ро­до­к». Всем граж­да­нам бу­дет предо­став­ле­но убе­жи­ще аб­со­лют­но бес­плат­но.

Даль­ше сле­до­ва­ла ин­струк­ция о даль­ней­шем плане дей­ствий. Это со­об­ще­ние кру­ти­лось бук­валь­но по­всю­ду, даже из гром­ко­го­во­ри­те­лей, ко­то­рые, ка­за­лось, в по­след­ний раз ра­бо­та­ли в про­шлом веке. Го­род на­пол­нил­ся этим гу­лом, ка­за­лось, что воз­дух про­пи­тал­ся чув­ством стра­ха. Я узнал про апо­ка­лип­сис чуть рань­ше осталь­ных — при­мер­но за пару недель до офи­ци­аль­но­го объ­яв­ле­ния. Пока весь мир стро­ил пла­ны на лето, я уже знал о неиз­беж­ном.

— Артём, про­шу вас, при­ве­ди­те в по­ря­док ком­на­ту от­ды­ха, — раз­дал­ся за моей спи­ной то­роп­ли­вый го­лос.

Я не успел обер­нуть­ся, как об­ла­да­тель го­ло­са уже скрыл­ся за по­во­ро­том ко­ри­до­ра. По ин­то­на­ции и свер­ка­ю­щим до блес­ка туф­лям мож­но было по­нять, что это был ад­ми­ни­стра­тор. Пу­га­ю­ще ре­спек­та­бель­ный че­ло­век: ни­кто и ни­ко­гда не ви­дел рас­те­рян­но­сти в его гла­зах, ка­за­лось, у него все­гда всё под кон­тро­лем. Даже сей­час, ко­гда мир тре­щал по швам, его за­бо­ти­ла чи­сто­та в зоне от­ды­ха.

Толк­нув пе­ред со­бой убо­роч­ную те­леж­ку, я на­пра­вил­ся ис­пол­нять по­ру­че­ние. Дверь в нуж­ную ком­на­ту была рас­пах­ну­та на­стежь. Внут­ри ца­рил от­но­си­тель­ный по­ря­док, и лишь рас­сы­пан­ный по сто­лу са­хар вме­сте с влаж­ны­ми коль­ца­ми от кру­жек на­ру­ша­ли иде­аль­ную чи­сто­ту это­го по­ме­ще­ния. За­кон­чив убор­ку, я по­до­шел к па­но­рам­но­му окну, за­ни­мав­ше­му всю сте­ну. Зре­ли­ще было неожи­дан­ным: к две­рям зда­ния уже бе­жа­ли люди. Я не пред­по­ла­гал, что трид­ца­ти ми­нут с мо­мен­та опо­ве­ще­ния ока­жет­ся до­ста­точ­но, что­бы здесь со­бра­лись пер­вые при­быв­шие.

Ко­гда я под­пи­сы­вал кон­тракт, устра­и­ва­ясь в эту ком­па­нию, я даже не ду­мал, что её де­я­тель­ность кар­ди­наль­но по­ме­ня­ет­ся в та­кие ко­рот­кие сро­ки. Из­на­чаль­но наша цель ка­за­лась ак­том ми­ло­сер­дия: мы да­ри­ли «в­то­рое ды­ха­ни­е» лю­дям с неиз­ле­чи­мы­ми бо­лез­ня­ми или тем, кто про­сто не хо­тел по­ки­дать наш мир. Мы пе­ре­но­си­ли со­зна­ние уми­ра­ю­щих в циф­ро­вой рай — без­упреч­ную си­му­ля­цию, где тело боль­ше не пре­да­ва­ло, а страх смер­ти ис­че­зал, рас­тво­рял­ся, ста­но­вил­ся ненуж­ным. Это был мир бес­ко­неч­но­го шти­ля: сте­риль­но чи­стые ули­цы, за­ли­тые лу­ча­ми солн­ца, от­сут­ствие нуж­ды в тру­де и воз­мож­ность вновь кос­нуть­ся рук близ­ких, пусть и че­рез сен­сор­ную про­ек­цию.

Это была точ­ная ко­пия на­шей ре­аль­но­сти, очи­щен­ная от шума и ха­о­са. А по­том, в свя­зи с по­след­ни­ми со­бы­ти­я­ми, век­тор кор­по­ра­ции рез­ко сме­нил­ся. Те­перь в си­му­ля­цию пе­ре­но­сят не толь­ко на­хо­дя­щих­ся при смер­ти, а аб­со­лют­но всех. По­ра­зи­тель­но, что ком­па­ния, ко­то­рую в первую оче­редь ин­те­ре­со­ва­ла при­быль, де­ла­ет это со­вер­шен­но бес­плат­но. Хотя, быть мо­жет, это и не уди­ви­тель­но: день­ги сей­час не цен­нее воз­ду­ха. А ко­гда-то были?

1.5

В пер­вый день по­сле опо­ве­ще­ния при­шло лишь пару со­тен че­ло­век. Учи­ты­вая, что со­об­ще­ния с ад­ре­сом на­шей баш­ни транс­ли­ро­ва­лись толь­ко в бли­жай­ших рай­о­нах, это всё рав­но до­воль­но мало. По рас­чё­там, за пять остав­ших­ся дней к нам долж­ны бу­дут прий­ти ещё три ты­ся­чи че­ло­век. На­вер­ня­ка ком­па­ния «НО­И» — На­зем­ная Оциф­ров­ка Ин­ди­ви­ду­у­мов — един­ствен­ное во всём мире до сих пор ра­бо­та­ю­щее ме­сто.

Я не по­ки­дал стен зда­ния без ма­ло­го три неде­ли — с того са­мо­го дня, ко­гда «из­бран­ны­х» со­труд­ни­ков опо­ве­сти­ли о на­дви­га­ю­щей­ся ка­та­стро­фе. Наша кор­по­ра­ция пер­вой при­ня­ла эту весть: ру­ко­вод­ство стре­ми­лось под­го­то­вить­ся к неиз­беж­но­му на­плы­ву обе­зу­мев­ших от стра­ха лю­дей.

Ра­зу­ме­ет­ся, со мной, про­стым убор­щи­ком, ни­кто не де­лил­ся от­кро­ве­ни­я­ми свы­ше. Я узнал суть из об­рыв­ков чу­жих раз­го­во­ров и тре­вож­но­го шё­по­та за две­ря­ми ка­би­не­тов вы­ше­сто­я­ще­го пер­со­на­ла. До сих пор, гля­дя на за­пер­тые две­ри, я не могу ре­шить: дар ли это — ве­дать о суд­ном дне за­ра­нее, или же тяж­кое бре­мя? Были бы по­след­ние дни спо­кой­нее в неве­де­нии? От­ве­та в моей го­ло­ве не по­сле­до­ва­ло.

Без­ого­во­роч­но, кто-то знал об асте­ро­и­де на­мно­го рань­ше нас. Неспро­ста огром­ные небо­скре­бы «НО­И» вы­рос­ли по все­му миру в один мо­мент — око­ло по­лу­го­да на­зад, слов­но гри­бы-дож­де­ви­ки по­сле душ­но­го лет­не­го лив­ня. То­гда они вы­гля­де­ли очень даже фу­ту­ри­стич­но, как буд­то сю­же­ты книг или филь­мов про да­лё­кое бу­ду­щее на­ко­нец ста­ли ре­аль­но­стью, а те­перь, под ка­ким уг­лом ни взгля­ни, по­хо­жи на над­гро­бия, за­ра­нее при­го­тов­лен­ные для че­ло­ве­че­ства.

Од­но­го не пой­му: за­чем было остав­лять гро­мад­ные ямы под фун­да­мен­том каж­до­го зда­ния? Ни огром­ные скла­ды, ни мно­го­уров­не­вые пар­ков­ки не тре­бо­ва­ли столь­ко сво­бод­но­го ме­ста; ка­за­лось, они не име­ли ни­ка­ко­го функ­ци­о­на­ла. Да и сколь­ко ни бро­ди по ко­ри­до­рам, две­рей, ве­ду­щих на ниж­ние яру­сы, я так и не при­ме­тил.

1.4

Ещё спу­стя сут­ки при­шли ты­ся­ча сто во­семь­де­сят де­вять душ. Ин­те­рес­но, все ли ис­тин­но ве­ру­ю­щие сде­ла­ют вы­бор в поль­зу церк­ви, от­ка­зав­шись от про­тя­ну­той руки на­шей ор­га­ни­за­ции, скло­нят­ся ли они пред тем раем, на ко­то­рый воз­ла­га­ли на­деж­ду в те­че­ние всей жиз­ни, или же пред­по­чтут его без­бож­ное по­до­бие, со­тво­рён­ное ру­ка­ми люд­ски­ми?

От­вет не за­ста­вил себя дол­го ждать. Сре­ди при­быв­ших на­ча­лось смя­те­ние: две­сти шесть­дес­ят че­ло­век вне­зап­но от­рек­лись от сво­е­го на­ме­ре­ния, ре­ши­ли, что это сма­хи­ва­ет на бо­го­хуль­ство. Но са­мое ин­те­рес­ное, что сами свя­щен­ни­ки ока­за­лись не прочь пре­дать свои ста­рые иде­а­лы. Толь­ко за два дня в нашу баш­ню при­шли трое свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Они очень ста­ра­лись остать­ся неза­мет­ны­ми — пе­ре­оде­лись в обыч­ную граж­дан­скую одеж­ду, на­тя­ну­ли кеп­ки на гла­за и вели себя тише воды. Но сто­и­ло лю­дям в оче­ре­ди узнать их и на­чать шеп­тать­ся за спи­ной, как «свя­ты­е» тут же на­чи­на­ли ха­мить. Они огры­за­лись на каж­до­го и тре­бо­ва­ли от пер­со­на­ла про­пу­стить их без оче­ре­ди, лишь бы по­ско­рее скрыть­ся от чу­жих глаз. Всё же страх смер­ти ока­зал­ся силь­нее де­ся­ти­ле­тий про­по­ве­дей.

Ря­дом со зда­ни­ем со­бра­лась тол­па. Ка­жись, часть из тех, кто пред­по­чёл су­ро­вую ре­аль­ность на­ше­му ру­ко­твор­но­му раю ча­са­ми ра­нее. Они ста­ра­лись от­го­во­рить оста­но­вив­ших­ся в смя­те­нии лю­дей на по­ро­ге в ков­чег от оциф­ров­ки, на­зы­вая это тюрь­мой для души. Их го­ло­са зву­ча­ли как хор ум­ствен­но от­ста­лых, ста­ра­ясь до­не­сти одну-един­ствен­ную мысль — все зву­ки сме­ши­ва­лись в ка­ко­фо­нию, во­ю­щую нев­по­пад мас­су. Раз­дра­жа­ю­щий гул был слы­шен даже в са­мом зда­нии.

— Хо­ро­шо там, где нас нет! — крик­нул кто-то из тол­пы.

— Хо­ро­шо там, где вас нет! — по­сле­до­вал непро­мед­ли­тель­ный от­вет из оче­ре­ди.

1.3

«Бог по­за­бо­тит­ся о нас» — кра­со­ва­лось неболь­шое граф­фи­ти на стене од­но­го из ря­дом сто­я­щих до­мов, но поз­же кто-то рез­ко пе­ре­черк­нул сло­во «по­за­бо­тит­ся» и ис­пра­вил его на «за­бы­л». Неда­ле­ко, буд­то во­пре­ки небес­но­му рав­но­ду­шию, вид­не­лась ещё одна фра­за: «Рай уже за­нят, мы сде­ла­ли свой». Даже в та­кой мо­мент под­рост­ки не из­ме­ня­ют себе — в по­след­ние дни ре­ши­ли про­явить эта­кую кре­а­тив­ность.

За по­след­ний день при­шли ещё шесть со­тен тел, оста­лась все­го ты­ся­ча. За три дня мы долж­ны лег­ко успеть при­нять их всех. Тол­па ору­щих про­те­сту­ю­щих уже раз­бе­жа­лась, они смог­ли пе­ре­ма­нить в свои ряды все­го пару че­ло­век.

— Дмит­рий, — про­зву­чал уже зна­ко­мый го­лос, — при­бе­ри­тесь в ка­би­не­те оциф­ров­ки.

На этот раз го­лос ад­ми­ни­стра­то­ра был нето­роп­ли­вым. Кив­нув, я по­пра­вил очки.

Я до­ждал­ся, пока пер­со­нал по­ки­нет зал оциф­ров­ки. Они вы­хо­ди­ли плот­ной груп­пой: иде­аль­но чи­стые ме­ди­цин­ские ха­ла­ты с имен­ны­ми бей­джи­ка­ми, та­кие же бе­лые брю­ки — в этом сте­риль­ном од­но­об­ра­зии было что-то пу­га­ю­щее. Ко­гда по­след­ний из них вы­скольз­нул в ко­ри­дор, я, по­го­дя пару се­кунд, за­шёл внутрь. Что-то в этой при­выч­ной сцене по­ка­за­лось мне со­всем не при­выч­ным, за­ста­вив на мгно­ве­ние оста­но­вить­ся. Я неволь­но пе­ре­счи­тал их по спи­нам: де­вять. Вро­де рань­ше из зала все­гда вы­хо­ди­ло ров­но де­сять.

Это по­ме­ще­ние ни­сколь­ко не от­ли­ча­лось от се­рых, без­жиз­нен­ных хол­лов зда­ния, раз­ве что здесь не было окон — толь­ко бе­лый боль­нич­ный свет и длин­ный ряд ма­то­вых кап­сул, по­хо­жих на зёр­на риса.

Я при­нял­ся за убор­ку. Пол был ис­топ­тан ку­чей гряз­ных сле­дов, а на кра­ях кап­сул вид­не­лись жир­ные пят­на от пот­ных паль­цев. Воз­дух в ком­на­те был тя­жё­лым и за­сто­яв­шим­ся. Он пах сме­сью ме­ди­цин­ско­го спир­та и пе­ре­гре­то­го же­ле­за — аро­ма­том элек­тро­ни­ки, ра­бо­та­ю­щей на из­нос. Взгля­нув на ре­шёт­ки вы­тяж­ки под по­тол­ком, я ощу­тил ис­крен­нее удив­ле­ние. На башне сто­я­ли до­ро­гу­щие про­мыш­лен­ные филь­тры, спо­соб­ные, по сло­вам ин­же­не­ров, очи­стить воз­дух це­лой ули­цы. Ка­за­лось невоз­мож­ным, что они не справ­ля­ют­ся с сот­ней лю­дей, од­но­вре­мен­но на­хо­дя­щих­ся в по­ме­ще­нии. Буд­то сама тех­ни­ка на­ча­ла сда­вать от безыс­ход­но­сти.

По­чти за­кон­чив ра­бо­ту, я за­ме­тил, что в по­след­нем ап­па­ра­те ле­жит че­ло­век. Это был один из ра­бот­ни­ков, ко­то­ро­го не хва­та­ло по моим рас­чё­там — куд­ря­вый свет­ло­во­ло­сый па­рень. На бей­джи­ке на­пи­са­но имя: Иоанн. На тер­ми­на­ле ря­дом све­тил­ся об­рат­ный от­счёт: 5:13.

Неуже­ли он за­прыг­нул в ка­ме­ру в тот про­ме­жу­ток, ко­гда вы­шли его кол­ле­ги и за­шёл я? Мне ста­ло безум­но ин­те­рес­но, что же про­ис­хо­дит по окон­ча­нии про­цес­са пе­ре­хо­да в «рай». Я про­сто­ял око­ло сар­ко­фа­га, не сво­дя взгля­да с пар­ня, все пять ми­нут.

Шесть, пять, че­ты­ре, три, два, один.

В этот мо­мент ка­ме­ра из­да­ла еле слы­ши­мый сиг­нал. На мо­ни­то­ре за­го­ре­лось: «О­циф­ров­ка успеш­на. Лич­ность пе­ре­не­се­на». Ниж­нее ос­но­ва­ние кап­су­лы рас­пах­ну­лось, буд­то двер­цы люка. Тело — или уже про­сто пу­стая обо­лоч­ка — скольз­ну­ло вниз. Я за­мер, ды­ха­ние на мгно­ве­ние пе­ре­хва­ти­ло, ла­до­ни, дер­жа­щие шваб­ру, вспо­те­ли.

При­шло по­ни­ма­ние. Гля­дя в это чре­во, я осо­знал ис­тин­ную цель тех огром­ных ям. Че­рез счи­та­ные се­кун­ды туша плаш­мя при­зем­ли­лась на тех, кто ушёл рань­ше, из­дав мерз­кий хло­пок и треск ко­стей, ко­то­рый от­ра­зил­ся эхом от стен ямы и, ка­жет­ся, даже про­нёс­ся по са­мой вен­ти­ля­ции.

Если бы ко­жу­ра со­зна­ния оста­ва­лась здесь, зда­ние за счи­та­ные дни про­пах­ло бы труп­ным за­па­хом, ко­ри­до­ры пре­вра­ти­лись бы в вы­став­ку гни­ю­щих тел, па­ра­ли­зо­вав всю ра­бо­ту. Ты­ся­чи лю­дей на ули­це, уви­дев горы пло­ти, впа­ли бы в неопи­су­е­мый ужас, и ни­ка­кой оциф­ров­ки бы не слу­чи­лось. Кор­по­ра­ция про­сто пря­та­ла то, что боль­ше не име­ло зна­че­ния, что­бы те, кто ещё ждёт сво­ей оче­ре­ди, мог­ли со­хра­нить спо­кой­ствие и веру в спа­се­ние. Это была необ­хо­ди­мость — непри­ят­ная ути­ли­за­ция ради по­ряд­ка. В кон­це кон­цов, в циф­ро­вом раю им эти тела не по­на­до­бят­ся.

Дверь за моей спи­ной от­кры­лась. Бо­ро­да­тый муж­чи­на в ха­ла­те спро­сил:

— Вы же Андрей, ка­жет­ся? За­кон­чи­ли уже?

Те­перь я по­нял, что те до­ро­гу­щие филь­тры вен­ти­ля­ции всё же де­ла­ют своё дело.

— Да, да, я за­кон­чил, — я про­тёр по­след­ний ап­па­рат и вы­шел.

В ко­ри­до­ре уже со­би­ра­лась но­вая груп­па. Че­ло­век два­дцать — муж­чи­ны в от­утю­жен­ных ко­стю­мах, жен­щи­ны, при­жи­ма­ю­щие к гру­ди ма­лень­кие сум­ки, и дети, не успев­шие рас­про­бо­вать вкус жиз­ни.

Они смот­ре­ли на меня с ка­кой-то на­деж­дой, как на вест­ни­ка из того са­мо­го «ра­я», куда они так стре­ми­лись. Гля­дя на их лица, я неволь­но пред­став­лял звук, с ко­то­рым они упа­дут. Сколь­ко се­кунд бу­дет ле­теть вон тот тол­стый ста­рик с лы­се­ю­щей го­ло­вой? Ка­кой «хло­по­к» из­даст эта мо­ло­дая пара, по­до­зри­тель­но по­хо­жая на ге­ро­ев из недав­но уви­ден­но­го мной лю­бов­но­го филь­ма?

Мне не было страш­но, и я не чув­ство­вал зло­сти к кор­по­ра­ции. На­про­тив, я ощу­щал некое успо­ко­е­ние. Все они ве­ри­ли в спа­се­ние души, в веч­ный штиль и сол­неч­ные ули­цы циф­ро­во­го мира. Но ни­кто из них не знал, что про­пус­ком туда слу­жит ко­рот­кое сво­бод­ное па­де­ние в кро­меш­ную тьму. Воз­мож­но, и я не хо­тел бы знать.

«Ко­жу­ра», — по­вто­рил я про себя, про­во­жая взгля­дом ма­лень­кую де­воч­ку с плю­ше­вым осли­ком.

1.2

Вче­ра при­шли все­го де­вя­но­сто три че­ло­ве­ка — неве­ро­ят­но мало. Неуже­ли люди хо­тят за­кон­чить жизнь вот так, в стра­хе и аго­нии? Они дей­стви­тель­но не хо­тят про­дол­жить ее в на­шем «Э­де­ме»? Я не мог по­нять ход их мыс­лей. Для себя я уже дав­но все ре­шил: кто в здра­вом уме вы­бе­рет смерть вме­сто жиз­ни? Ду­ра­ки.

По­сле­зав­тра — по­след­ний день жиз­ни пла­не­ты. Уже зав­тра кос­ми­че­ское про­стран­ство бу­дет бо­роз­дить огром­ный ком­пью­тер, хра­ни­ли­ще мил­ли­ар­дов со­зна­ний.

Про­хо­дя мимо неболь­шой оче­ре­ди у ре­ги­стра­ци­он­ной стой­ки, я ста­рал­ся не смот­реть в лица сто­я­щих. Меня раз­дра­жа­ли их по­ник­шие гла­за, плач жен­щин и всхли­пы муж­чин. Нет, ко­неч­но, я не ка­кой-то со­ци­о­пат. По­на­ча­лу я ис­пы­ты­вал со­чув­ствие, прав­да, но че­рез пять дней непре­кра­ща­ю­щих­ся слез­ли­вых сцен они из­ряд­но на­до­е­ли.

Вдруг я спо­ткнул­ся о ящик с ин­стру­мен­та­ми.

— Ну что же вы, ак­ку­рат­нее, про­три­те очки, — про­зву­чал низ­кий муж­ской го­лос.

— Из­ви­ни­те, — вы­па­лил я, не об­ду­мы­вая.

На полу, ря­дом с од­ним из вен­дин­го­вых ав­то­ма­тов, ле­жал муж­чи­на. Это был наш глав­ный тех­ник. Я уди­вил­ся и ре­шил спро­сить:

— За­чем вы чи­ни­те ав­то­мат?

— Что­бы он ра­бо­тал, что за во­про­сы? — Муж­чи­на в за­са­лен­ном ком­би­не­зоне ис­кренне не по­ни­мал мо­е­го удив­ле­ния.

— Нет, в плане — ка­кой в этом смысл? Пару дней, и асте­ро­ид пре­вра­тит этот ав­то­мат в пе­пел, ни­че­го не оста­нет­ся.

— То­гда за­чем вы уби­ра­е­тесь?

— Что­бы… со­хра­нить по­ря­док. Что­бы по­след­ние вос­по­ми­на­ния о мире у лю­дей были чу­точ­ку при­ят­нее, — я за­мял­ся, чув­ствуя, как моя ло­ги­ка дает тре­щи­ну под его пря­мым взгля­дом.

Тех­ник усмех­нул­ся, вы­ти­рая ис­пач­кан­ные в ма­зут­е паль­цы о не ме­нее гряз­ную тряп­ку. Его спо­кой­ствию мог бы по­за­ви­до­вать каж­дый в этом зда­нии.

— По­ря­док, зна­чит? — Он сно­ва ныр­нул за ап­па­рат, зве­ня га­еч­ным клю­чом. — А я чиню его, что­бы та жен­щи­на из оче­ре­ди — ну, с мок­ры­ми гла­за­ми — мог­ла съесть по­след­нюю в сво­ей жиз­ни сла­дость.

Я не ви­дел его лица, но чув­ство­вал, что на нем рас­плы­ва­ет­ся улыб­ка.

— Да тут же сто­ит еще ряд по­доб­ных ав­то­ма­тов! — в каж­дом моем сло­ве зву­ча­ло непо­ни­ма­ние. — Эта жен­щи­на мо­жет ку­пить что угод­но в лю­бом из них!

— Вы пра­вы, — он до­кру­тил что-то и вы­лез из-за ав­то­ма­та, сно­ва вы­тер руки и по­смот­рел на меня. — Там, в ва­шем «ра­ю», ав­то­ма­ты не ло­ма­ют­ся, вер­но? Там всё ра­бо­та­ет иде­аль­но. Ни­ка­ко­го из­но­са ма­те­ри­а­ла, ни­ка­кой ржав­чи­ны, ни­ка­ко­го за­па­ха гари.

Он за­дви­нул ма­ши­ну к стене и по­хло­пал её по бо­ко­вой стен­ке, буд­то по пле­чу ста­ро­го дру­га.

— Раз­ве это пло­хо? — спро­сил я с до­лей со­мне­ния. — Вы на­ко­нец от­дох­не­те от на­до­ев­шей ра­бо­ты.

— От­дох­ну? Эх, дру­жи­ще... От­ды­хать ведь в ра­дость, ко­гда ты по-на­сто­я­ще­му упа­хал­ся. — Он об­ло­ко­тил­ся на сте­ну. — Ко­гда за день уста­нешь так, что с ног ва­лишь­ся, а под ве­чер на­ко­нец ло­жишь­ся, вы­тя­ги­ва­ешь их — и они на­чи­на­ют так при­ят­но гу­деть. Вот это я по­ни­маю.

Он по­вер­тел в ру­ках за­ржа­вев­шую гай­ку, за­дум­чи­во рас­смат­ри­вая её по­тер­то­сти.

— А от­ды­хать веч­ность — это, не знаю, скуч­но, что ли... даже му­чи­тель­но. Не к чему руку при­ло­жить, нече­го пре­одо­леть. Жизнь — она ведь в этом и есть: в дви­же­нии, — он оки­нул взгля­дом толь­ко что по­чи­нен­ный ав­то­мат, — в ма­лень­ких по­бе­дах. А там у вас — пу­стая без­упреч­ность.

— Вы что же, ре­ши­ли остать­ся тут?

Рань­ше я ду­мал, что в ре­аль­ном мире оста­ют­ся толь­ко глуп­цы или те, кто слиш­ком ре­ли­ги­о­зен. Но этот че­ло­век не был по­хож ни на кого из них. Он вы­гля­дел сво­бод­ным.

— Да. Ты бо­ишь­ся смер­ти, а я, — он гля­нул, щу­рясь, сквозь окно на нездо­ро­во-баг­ро­вое небо с тем­ны­ми пят­на­ми, — я бо­юсь ими­та­ции жиз­ни.

Тех­ник под­нял ящик с ин­стру­мен­та­ми, же­ле­зо внут­ри гро­мых­ну­ло, буд­то там были цепи. По­вер­нув­шись, он уже без сво­ей при­выч­ной улыб­ки до­ба­вил:

— Я луч­ше умру че­ло­ве­ком, чем буду «жить» дво­ич­ным ко­дом.

Ра­бо­чий ушел, оста­вив меня в ти­шине, ко­то­рую на­ру­ша­ло лишь ти­хое гу­де­ние тор­го­во­го ап­па­ра­та и из­ред­ка до­но­ся­щи­е­ся эхом всхли­пы. По­смот­рев на свой ру­кав, я уви­дел тем­ное пят­но от ма­зут­ной руки муж­чи­ны. Рань­ше я бы с от­вра­ще­ни­ем стер его, но сей­час я про­сто смот­рел. Пят­но пах­ло чем-то хи­ми­че­ским, ед­ким, а я вдох­нул этот за­пах все­ми лег­ки­ми, зная, что де­лаю это в по­след­ний раз.

1.1

По­след­ний день. На этот раз стрем­ле­ния про­ве­рить, сколь­ко че­ло­век ушло за по­след­ние два­дцать че­ты­ре часа, не воз­ник­ло. По моим ощу­ще­ни­ям — не боль­ше ста. Се­год­ня я на­ко­нец тоже от­прав­люсь в столь же­лан­ное ме­сто, но впер­вые за всё вре­мя у меня воз­ник­ли со­мне­ния.

Что­бы унять дрожь в паль­цах, я вы­шел на по­след­нюю про­гул­ку по ко­гда-то жи­вым и шум­ным рай­о­нам. Го­род те­перь вы­гля­дел как де­ко­ра­ция к филь­му, съём­ки ко­то­ро­го вне­зап­но от­ме­ни­ли. Вит­ри­ны ма­га­зи­нов, ре­клам­ные бан­не­ры, обе­щав­шие скид­ки на одеж­ду, ко­то­рую уже ни­кто не на­де­нет, окна квар­тир, где по ве­че­рам ко­гда-то со­би­ра­лись се­мьи, — всё это еще све­ти­лось хо­лод­ным, но при­ят­ным све­том.

Ули­цы были по­гру­же­ны в гро­бо­вую ти­ши­ну: не слыш­но ни птиц, ни даже вздо­ха вет­ра. Лишь эхо моих соб­ствен­ных ша­гов ка­за­лось слиш­ком гром­ким, по­чти непри­стой­ным в этом за­стыв­шем без­мол­вии.

Я оста­но­вил­ся у кафе на углу. Рань­ше я за­гля­ды­вал сюда каж­дое утро за све­жей вы­печ­кой. Сей­час вит­ри­на была раз­би­та — кто-то в по­ры­ве мар­ги­наль­но­сти швыр­нул в стек­ло тя­же­лый стул. Внут­ри, из­ред­ка ми­гая, всё еще го­ре­ла лам­па, и, к мо­е­му удив­ле­нию, до меня до­нес­ся тот са­мый — терп­кий, едва уло­ви­мый аро­мат све­же­мо­ло­то­го кофе.

Я за­гля­нул внутрь. Хаос здесь со­сед­ство­вал с аб­со­лют­ным по­ко­ем. Кас­са вме­сте с бес­по­лез­ны­ми те­перь бу­маж­ка­ми-день­га­ми ва­ля­лась на полу, слов­но вы­вер­ну­тые внут­рен­но­сти по­вер­жен­но­го ме­ха­ни­че­ско­го зве­ря. Ме­бель была по­би­та, пол­ки опу­сте­ли — люди хо­те­ли на­есть­ся на­по­сле­док, буд­то все­рьез бо­я­лись уме­реть от го­ло­да.

Вдруг ве­тер на­ру­шил за­уряд­ное за­ти­шье. Он про­нес­ся по ули­це, жа­лоб­но звяк­нув оскол­ка­ми раз­би­той вит­ри­ны и по­гнав по ас­фаль­ту пу­стую же­стя­ную бу­тыл­ку. Этот звук раз­ру­шил ва­ку­ум, и сле­дом за ним до­нес­лись го­ло­са — жи­вые, звон­кие, со­вер­шен­но неумест­ные в вы­ми­ра­ю­щем го­ро­де.

Из ин­те­ре­са я по­шел на звук. За уг­лом, меж­ду се­ры­ми бе­тон­ны­ми вы­сот­ка­ми, вид­не­лось школь­ное фут­боль­ное поле. Там, на по­топ­тан­ном га­зоне, ком­па­ния под­рост­ков — че­ло­век во­семь — счаст­ли­во раз­во­ра­чи­ва­ла пле­ды и вы­став­ля­ла еду из рюк­за­ков. Они сме­я­лись, тол­ка­лись и спо­ри­ли о ка­кой-то ерун­де, буд­то зав­траш­ний день не был вы­черк­нут из ка­лен­да­ря. Я сто­ял в тени ко­зырь­ка ав­то­бус­ной оста­нов­ки, на­блю­дая за ними, слов­но за ред­ки­ми зверь­ми.

Один из пар­ней с раз­бе­гу за­прыг­нул на сет­ку фут­боль­ных во­рот, про­ве­ряя её на проч­ность, — та ото­зва­лась ти­хим ме­тал­ли­че­ским сто­ном. Двое дру­гих, сме­ясь, бо­ро­лись на остат­ках тра­вы, под­ни­мая об­ла­ко пыли. Де­воч­ка в коф­те явно не её раз­ме­ра вме­сте с по­дру­га­ми ме­то­дич­но рас­став­ля­ла пла­сти­ко­вые ста­кан­чи­ки и вскры­ва­ла пач­ки с чип­са­ми. Её дви­же­ния были до стран­но­го буд­нич­ны­ми, ли­шён­ны­ми тре­пе­та, с ко­то­рым обыч­но люди ка­са­лись "по­след­них" ве­щей. Она что-то увле­чен­но рас­ска­зы­ва­ла по­дру­ге, же­сти­ку­ли­руя ру­кой, в ко­то­рой за­жа­ла ка­кой-то бре­лок. Са­мый вы­со­кий из них, по всей ви­ди­мо­сти, хо­зя­ин той коф­ты, что была на де­вуш­ке, сни­мал всё на те­ле­фон и что-то го­во­рил. Сло­жи­лось ощу­ще­ние, что он за­пи­сы­ва­ет блог — ин­те­рес­но, для кого? В их дей­стви­ях не было вы­зо­ва или про­те­ста — толь­ко ти­хое, по­чти дет­ское уме­ние быть здесь и сей­час.

Я ста­рал­ся сто­ять непо­движ­но, бо­ясь спуг­нуть эту по­чти свя­тую идил­лию сво­им при­сут­стви­ем.

Вдруг взгляд од­ной из дев­чо­нок, скольз­нув­ший по пу­стой ули­це, на­ткнул­ся на меня. Она за­мер­ла, её руки на мгно­ве­ние за­сты­ли в воз­ду­хе. Блон­дин­ка оста­но­ви­лась на по­лу­сло­ве, что за­ста­ви­ло её по­друг тоже най­ти меня в тени. В мгно­ве­ние мне ста­ло не по себе.

— Здрав­ствуй­те? — ак­ку­рат­но вы­крик­ну­ла де­вуш­ка.

Бор­цы в уже рас­тя­ну­тых, ко­гда-то чи­стых фут­бол­ках рез­ко раз­ня­лись и на­ча­ли по­те­рян­но огля­ды­вать­ся по сто­ро­нам. Сле­дом па­рень — тот, что дер­жал те­ле­фон, — быст­ро обер­нул­ся. Его объ­ек­тив на се­кун­ду за­мер на мне, слов­но фик­си­ро­вал слу­чай­ное пре­ступ­ле­ние. Се­кун­да — и все во­семь пар глаз смот­ре­ли на меня. Чув­ство сты­да, рез­кое и ко­лю­чее, обо­жгло грудь: я ощу­тил себя пе­до­фи­лом, ко­то­рый под­гля­ды­ва­ет за детьми. Ти­ши­на ули­цы вдруг ста­ла оглу­ши­тель­ной, под­чер­ки­вая каж­дый мой вдох.

— Доб­рый день, — с тру­дом вы­да­вил я скри­пя­щим от пе­ре­сох­ше­го гор­ла го­ло­сом.

Ста­ра­ясь сгла­дить об­ста­нов­ку, я под­нял руку в при­ми­ри­тель­ном же­сте — ла­до­нью впе­ред, мол, «я без­ору­жен и ухо­жу».

— Про­сти­те, за­смот­рел­ся. Кра­си­во у вас по­лу­ча­ет­ся, — до­ба­вил я, кив­нув в сто­ро­ну за­стыв­ших бор­цов.

С каж­дым сло­вом и дей­стви­ем я вы­гля­дел всё по­до­зри­тель­нее, хоть и хо­те­лось сде­лать об­рат­ное. Ти­ши­на сно­ва на­ча­ла да­вить на уши, и я по­нял: чем доль­ше я стою и пы­та­юсь «с­гла­дить уг­лы», тем боль­ше я по­хож на ма­нья­ка из пло­хо­го трил­ле­ра.

— Ага, спа­си­бо, — бурк­нул па­рень с те­ле­фо­ном и рас­те­рян­но улыб­нул­ся.

Дабы не за­ка­пы­вать­ся еще глуб­же в яму нелов­ко­сти, я при­нял ре­ше­ние быст­ро ка­пи­ту­ли­ро­вать. Я раз­вер­нул­ся слиш­ком рез­ко, едва не спо­ткнув­шись о край бор­дю­ра, что явно не до­ба­ви­ло мне со­лид­но­сти. За спи­ной я не услы­шал ни «до сви­да­ни­я», ни ше­по­та — толь­ко мол­ча­ние и чув­ство, как шест­на­дцать глаз свер­лят мой за­ты­лок, пока я не скрыл­ся за по­во­ро­том. Я чув­ство­вал себя гряз­ным, хотя не сде­лал ни­че­го пло­хо­го. Моё ис­крен­нее удив­ле­ние этой, как я ска­зал, кра­со­той в их гла­зах пре­вра­ти­лось в ка­кое-то из­вра­щён­ное под­гля­ды­ва­ние.

Лишь ко­гда я за­вер­нул за край близ­сто­я­ще­го зда­ния ули­цы, я услы­шал ти­хий, нераз­ли­чи­мый гул го­ло­сов.

* * * * * * *

Пам-пам-пам-пам — моя нога быст­ро тряс­лась вверх-вниз, из­да­вая со­вер­шен­но нерит­мич­ный стук. На­стал мо­мент, ко­гда я, в точ­но­сти как наши кли­ен­ты, су­до­рож­но ждал сво­ей оче­ре­ди на оциф­ров­ку. Еще недав­но мне было за­бав­но на­блю­дать за тем, как люди, нерв­ни­чая, сну­ют по ко­ри­до­ру в ожи­да­нии «пе­ре­хо­да». Я ду­мал, что бо­ять­ся нече­го, ведь ты не уми­ра­ешь — на­про­тив, ты мо­жешь боль­ше ни­ко­гда не бес­по­ко­ить­ся о смер­ти.

Те­перь же я ока­зал­ся по ту сто­ро­ну бар­ри­кад, и по­че­му-то улыб­ки это боль­ше не вы­зы­ва­ло. В зале ожи­да­ния (точ­нее, в обыч­ном ко­ри­до­ре, ко­то­рый по­про­сту об­ста­ви­ли ска­мей­ка­ми, на удив­ле­ние иде­аль­но под­хо­дя­щи­ми под ин­те­рьер) из ко­ло­нок иг­ра­ла ка­кая-то ве­се­лая ста­рая пе­сен­ка. Я точ­но слы­шал ее в ка­ком-то муль­ти­ке, вро­де в ка­кой-то ча­сти Шре­ка1.

Как ни ста­ра­лись люди, со­став­ляв­шие плей­лист, со­здать при­ят­ную и спо­кой­ную ат­мо­сфе­ру, у них это не со­всем по­лу­чи­лось. Пять ми­нут на­зад на «Ков­че­г» за­бра­ли груп­пу из два­дца­ти че­ло­век. Все из этой груп­пы, как и из остав­ших­ся двух, яв­ля­лись ра­бот­ни­ка­ми на­шей ор­га­ни­за­ции.

По­след­ние две неде­ли я так хо­тел по­ско­рее ока­зать­ся в на­шем раю, у меня не было ни кап­ли со­мне­ний, а те­перь, за шаг до фи­ниш­ной лен­ты, что-то тя­нет меня на­зад.

Я встал со ска­мьи — те­перь мой че­ред на­ма­ты­вать кру­ги по ко­ри­до­ру. Ско­ро, со­всем ско­ро я ока­жусь там. «Это не ко­нец, я не уми­раю, это лишь на­ча­ло», — по­вто­рял я про себя, слов­но чи­тая ман­тру. Но по­че­му мое серд­це так бе­ше­но ко­ло­тит­ся, за­глу­шая лю­бые по­пыт­ки успо­ко­ить­ся?

Вче­раш­ний раз­го­вор с тех­ни­ком, сце­на с бес­печ­ны­ми детьми — всё это си­де­ло за­но­зой в моз­гу. Это вы­во­ди­ло меня из себя. На­вер­ня­ка ра­бо­чий сей­час и бро­вью не ве­дет — всё та­кое же ле­дя­ное спо­кой­ствие, как и в про­шлый раз. Боже, как же я ему за­ви­до­вал!

Хотя есть ли чему за­ви­до­вать? Он по­мрет тут, как и все, кто ре­шил остать­ся, а я… я буду жить в раю. В на­сто­я­щем, а не в ка­ком-то аб­стракт­ном его пред­став­ле­нии. Да по­шли они все! Стро­ят из себя, ви­ди­те ли, про­свет­лен­ных. Пус­кай даль­ше ве­рят в сво­е­го Бога. Если он и есть, то он му­дак, раз поз­во­лил та­ко­му слу­чить­ся. А если он не мо­жет нам по­мочь, зна­чит, он бес­по­лез­ный.

Но ярость быст­ро ис­па­ри­лась, оста­вив по­сле себя тош­но­твор­ный, лип­кий страх. А что, если они пра­вы? Мо­жет, это всё про­сто про­вер­ка от Все­выш­не­го? Те, кто не вку­сит за­прет­ный плод в ка­че­стве оциф­ров­ки, об­ре­тут по­кой и сча­стье, а осталь­ные бу­дут на­веч­но за­пер­ты в бес­ко­неч­ной ими­та­ции, эта­кой па­ро­дии на ад. От этой мыс­ли по спине про­бе­жал хо­лод.

Я за­мер по­сре­ди ко­ри­до­ра. Хо­те­лось раз­вер­нуть­ся и бе­жать к вы­хо­ду.

На­зад, в уми­ра­ю­щий мир, где мож­но чув­ство­вать боль и быть на­сто­я­щим. Но сто­и­ло пред­ста­вить ме­тео­рит, ко­то­рый раз­ры­ва­ет зем­лю в кло­чья, как ноги слов­но на­ли­лись жид­ким бе­то­ном. Остать­ся здесь — зна­чит уме­реть.

Опу­сто­ше­ние. Вот что оста­лось на ме­сте недав­ней зло­сти. Я при­сел на кор­точ­ки, уста­вив­шись в одну точ­ку на плит­ке — ма­лень­кую чер­ную ца­ра­пи­ну, ко­то­рая на мгно­ве­ние по­ка­за­лась мне важ­нее все­го на све­те. Я по­чув­ство­вал, что все спо­ры внут­ри за­тих­ли. Ка­кая раз­ни­ца, в ка­кой рай по­пасть? Луч­ше вы­брать тот, что со­вер­шен­но точ­но су­ще­ству­ет.

Мир во­круг буд­то стал бес­цвет­ным. Я по­смот­рел на свои руки: они пе­ре­ста­ли дро­жать. Их об­ли­вал ярко-крас­ный свет из окна — един­ствен­ное, что раз­бав­ля­ло эту се­рость. Пусть ре­шив­шие остать­ся де­ла­ют что хо­тят, они сде­ла­ли свой вы­бор, а я сде­лал свой. Жаль, ни­кто не рас­ска­жет, кто ока­зал­ся прав.

По лест­ни­це с цо­коль­но­го эта­жа под­нял­ся «па­ром­щик Ха­рон»1 — про­вод­ник оциф­ров­ки. Вот толь­ко для бес­плат­но­го пе­ре­хо­да на ту сто­ро­ну ждать сто лет не при­шлось2.

— Так, — про­тяж­но ска­зал ко­ди­ров­щик, — у нас оста­лась пред­по­след­няя груп­па. Все зна­ют свой но­мер?

Не до­ждав­шись от­ве­та, он до­ба­вил:

— Но­ме­ра со сто со­рок три ты­ся­чи де­вять­сот ше­сти­де­ся­то­го по вось­ми­де­ся­тый, прой­дем­те за мной.

Тол­па мед­лен­но при­шла в дви­же­ние. Люди под­ни­ма­лись со сво­их мест так тя­же­ло, слов­но на их пле­чи да­ви­ли огром­ные ва­лу­ны. Ни­кто не пе­ре­го­ва­ри­вал­ся, не пы­тал­ся раз­ба­вить об­ста­нов­ку — звук му­зы­ки те­рял­ся в шар­ка­нье по­дошв по неко­гда чи­стой плит­ке. Мы шли це­поч­кой, как по­слуш­ное ста­до, ве­до­мое пас­ту­хом в по­мя­том ха­ла­те.

Нас раз­де­ли­ли еще на две груп­пы по де­сять че­ло­век и по­ве­ли в раз­ные ка­би­не­ты. Че­рез ми­ну­ту я ока­зал­ся в том са­мом по­ме­ще­нии, где при­би­рал­ся пару дней на­зад.

— За­ни­май­те сво­бод­ные кап­су­лы. Вы, на­вер­ное, зна­е­те тех­но­ло­гию, но на вся­кий слу­чай я по­вто­рю, — ска­за­ла ры­жая пол­но­ва­тая жен­щи­на в ха­ла­те че­ресч­ур льстя­ще­го себе раз­ме­ра.

— Ак­ку­рат­но ло­жи­тесь в ка­ме­ру, ни­че­го не тро­гай­те, обувь сни­мать не нуж­но, — быст­ро вы­мол­ви­ла она, гля­дя на муж­чи­ну, ко­то­рый уже со­би­рал­ся это сде­лать. — К каж­до­му по­дой­дет ко­ди­ров­щик и всё сде­ла­ет сам. Если есть во­про­сы — он от­ве­тит. При пе­ре­но­се со­зна­ния вы мо­же­те по­чув­ство­вать лег­кое по­ка­лы­ва­ние по все­му телу и неболь­шой жар, это нор­маль­но. Крайне не со­ве­тую от­кры­вать гла­за во вре­мя се­ан­са, это мо­жет пло­хо ска­зать­ся на оциф­ров­ке. Пе­ре­нос со­зна­ния длит­ся ров­но пят­на­дцать ми­нут.

— Мо­же­те ло­жить­ся, — ска­зал тот са­мый ко­ди­ров­щик с явно на­тя­ну­той, буд­нич­ной улыб­кой.

Я по­до­шел к сво­ей кап­су­ле. Она пах­ла чи­стя­щим сред­ством и ка­ки­ми-то ду­ха­ми — ве­ро­ят­но, за­па­хом преды­ду­ще­го «пас­са­жи­ра». Хоть сна­ру­жи она и была по­хо­жа на вы­тя­ну­тое яйцо, внут­ри жда­ла ров­ная по­верх­ность. Быв­ший пер­со­нал во­круг на­чал укла­ды­вать­ся. Кто-то за­жму­рил­ся, кто-то со всей силы сжи­мал в ку­ла­ке под­вес­ку или клоч­ки бу­ма­ги — наши би­ле­ты в рай, ко­то­рые уже че­рез пят­на­дцать ми­нут ста­нут му­со­ром.

Я опу­стил­ся в свет­лое нут­ро ап­па­ра­та. Здесь было чут­ка про­хлад­нее, чем в са­мом по­ме­ще­нии. Спу­стя ми­ну­ту стек­ло мед­лен­но по­еха­ло свер­ху вниз, от­се­кая зву­ки внеш­не­го мира. Еще че­рез пару-трой­ку ми­нут ко мне на­ко­нец по­до­шел тот ра­бо­чий. Он что-то по­ты­кал в сто­я­щем ря­дом тер­ми­на­ле и по­смот­рел на меня.

— Ну что, Мак­сим, вы го­то­вы? — ска­зал он с той же немно­го пу­га­ю­щей улыб­кой. — На­пом­ню, что гла­за от­кры­вать нель­зя. Рань­ше мы усып­ля­ли лю­дей спе­ци­аль­ным га­зом, за­ки­сью азо­та, но сей­час сами по­ни­ма­е­те: столь­ко на­ро­ду, а газ не бес­ко­неч­ный. Да и за­ни­ма­ло бы это боль­ше вре­ме­ни, ко­то­ро­го у нас со­всем не оста­лось.

Его го­лос зву­чал слег­ка ме­ха­ни­че­ски из ди­на­ми­ков внут­ри кап­су­лы — на­вер­ное, они ис­ка­жа­ли тон.

— Да, я в кур­се, — ска­зал я тря­су­щим­ся го­ло­сом.

— Не бой­тесь, всё быст­ро за­кон­чит­ся, это со­всем не боль­но. У вас есть во­про­сы? — По­сле этих слов ра­бот­ник при­сталь­но уста­вил­ся на меня.

— Как мне по­нять, что я уже там?

— Вы просне­тесь.

— А есть ли спо­соб от­клю­чить со­зна­ние, бу­дучи в этом ме­сте? Или как-то вый­ти из си­сте­мы? Мне про­сто… ин­те­рес­но, — про­мям­лил я.

— Да, есть один спо­соб, но это не со­всем вы­ход. Вы­ход бу­дет озна­чать, что вас по­про­сту со­трут. Я не уве­рен, что вы бы это­го хо­те­ли, — он немно­го по­мол­чал и до­ба­вил: — Пра­ви­ла вы смо­же­те уви­деть по при­бы­тии.

Ко­ди­ров­щик на­жал еще пару кно­пок и спро­сил:

— Боль­ше во­про­сов нет?

— Нет, на­вер­ное…

— Хо­ро­шо, — пе­ре­бил он меня на се­ре­дине фра­зы, — за­кры­вай­те гла­за.

Он по­пра­вил во­рот­ник и пе­ред ухо­дом ска­зал:

— Уда­чи.

Пят­на­дцать ми­нут — не та­кой уж и дол­гий рей­с», — усмех­нул­ся я про себя. Ни­кто, по­че­му-то, шут­ки не оце­нил. В ап­па­ра­те до сих пор пах­ло лег­ки­ми ду­ха­ми, а в воз­ду­хе ви­та­ла ка­кая-то стран­ная аура. Сло­жи­лось ощу­ще­ние, что все люди, ле­жав­шие здесь до меня, ушли, а их страх остал­ся.

Мою го­ло­ву на­ча­ло по­не­мно­гу по­ка­лы­вать. До­воль­но при­ят­ные ощу­ще­ния ско­ро сме­ни­лись раз­дра­жа­ю­щи­ми. «По­тер­петь все­го пят­на­дцать ми­нут», — по­вто­рял я про себя. Серд­це сно­ва на­ча­ло ко­ло­тить­ся. Опять страх. А что, если что-то пой­дет не так? А если я не пе­ре­не­сусь и жи­вым по­ле­чу вниз, раз­бив­шись о кучу тел? А если рай ока­жет­ся не та­ким, ка­ким я его пред­став­лял? Быть мо­жет, в нем нет ни­че­го пре­крас­но­го, как обе­ща­ли в ре­кла­ме?

А если всё это, от на­ча­ла и до кон­ца, об­ман? Если ни­ка­ко­го ме­тео­ри­та нет, и бо­га­чи про­сто ре­ши­ли по­чи­стить пла­не­ту от му­со­ра? Я пы­тал­ся успо­ко­ить­ся, но в го­ло­ву, как пи­яв­ки, впи­ва­лись мыс­ли о са­мых страш­ных ис­хо­дах. Осталь­ные тоже пе­ре­жи­ва­ют? У них та­кие же ужас­ные раз­ду­мья?

Ста­ло жар­ко­ва­то. Те­перь не толь­ко в го­ло­ву, но и по все­му телу впи­ва­лись ты­ся­чи иго­лок, как нас и пре­ду­пре­жда­ли. Хо­те­лось от­крыть гла­за, но нель­зя — вдруг это ис­пор­тит про­цесс. «Ты бо­ишь­ся смер­ти, а я… я бо­юсь ими­та­ции жиз­ни», — вспом­ни­лись сло­ва тех­ни­ка. «Я луч­ше умру че­ло­ве­ком, чем буду „жить“ дво­ич­ным ко­до­м». Его сло­ва кру­жи­лись в моз­гу и ни­как не же­ла­ли ухо­дить. А ведь он сей­час си­дит и, на­вер­ное, на­сла­жда­ет­ся по­след­ни­ми дня­ми. Спо­ко­ен как удав, за­ра­за.

По­хо­же, мои прось­бы были услы­ша­ны.

Че­рез вре­мя мыс­ли за­тих­ли. Я ле­жал в пол­ной ти­шине и тем­но­те, од­на­ко тело до сих пор по­ка­лы­ва­ло, хоть и не так ощу­ти­мо, как рань­ше. Сколь­ко вре­ме­ни про­шло? Я чув­ствую, что лежу уже доль­ше пят­на­дца­ти ми­нут. Так хо­чет­ся от­крыть гла­за, это на­ча­ло на­пря­гать.

Вдруг тело пе­ре­ста­ло по­ка­лы­вать, жар ушел, мне ста­ло необы­чай­но хо­ро­шо. Я по­чув­ство­вал об­лег­че­ние и внут­рен­нюю силу. Тело на­пол­ни­лось энер­ги­ей. Я чув­ство­вал себя как ни­ко­гда бод­ро! Неуже­ли это и есть пе­ре­ход?

По­шел ты на хрен, Все­выш­ний! — ска­зал я про себя в по­ры­ве эмо­ций. — Ви­дишь, я и без тво­ей по­мо­щи об­рел за­слу­жен­ный по­кой. Adiós1!

Я по­чув­ство­вал улыб­ку на лице, и ощу­тил ду­ю­щий в спи­ну лег­кий ве­те­рок: ско­ро мой ра­зум до­стиг­нет пунк­та на­зна­че­ния.

Вне­зап­но рез­кая, ужас­ная боль про­бе­жа­ла по все­му телу. Мое ды­ха­ние спер­ло, я не мог вдох­нуть, я

не мог по­ше­ве­лить­ся. Тело па­ра­ли­зо­ва­ло. Гла­за — я от­крыл их и уви­дел свет. В кро­меш­ной тьме, вда­ле­ке, я ви­дел пря­мо­уголь­ник све­та. На­чав дви­гать гла­за­ми,

я за­ме­тил, что их де­сять — де­сять све­тя­щих­ся двер­ных про­емов. Но­вый при­ступ боли схва­тил все тело. Я пы­тал­ся за­кри­чать, но не мог. По­че­му свет не при­бли­жа­ет­ся? Я не могу дой­ти до него сам.

Я по­про­бо­вал вдох­нуть еще раз, и немно­го по­лу­чи­лось. В нос уда­рил ед­кий за­пах гни­ли и внут­рен­но­стей. Вкус кро­ви под­сту­пил ко рту — нет, он был с са­мо­го на­ча­ла, про­сто я по­чув­ство­вал его толь­ко по­сле вдо­ха. Спи­на неисто­во ныла от боли, я даже чув­ство­вал, как неко­то­рые по­звон­ки вы­шли за пре­де­лы сво­е­го «до­ма». Ко­гда из дыр пе­ре­стал го­реть свет, я по­нял, что мои кош­ма­ры ста­ли явью. Ни в ка­кой рай я не по­пал, меня об­ма­ну­ли: я лежу в яме с гни­ю­щи­ми тру­па­ми.

Сколь­ко я тут про­ле­жу? Неуже­ли по­след­ние дни бу­дут та­ки­ми? Боже, ну по­мо­ги же мне! Ка­ко­го чер­та ты так со мной по­сту­па­ешь? Ты что, блин, оби­дел­ся, что я вы­брал дру­гое цар­ство? Ну про­сти! По­жа­луй­ста! Не остав­ляй меня так по­ги­бать! Про­шу тебя, ну по­ща­ди меня! В моей го­ло­ве за ми­ну­ту было боль­ше эмо­ций, чем, ка­за­лось, я ис­пы­ты­вал за всю свою жизнь. Как и все­гда, мои мо­лит­вы не были услы­ша­ны.

Боль все не от­сту­па­ла, каж­дая кость в моем теле ску­ли­ла от вне­зап­но­го «пе­ре­ез­да». Мыш­цы сто­на­ли, гла­за на­ча­ли на­ли­вать­ся кро­вью. Ты ни­ко­гда мне не по­мо­гал! А я ведь ве­рил в тебя! Я про­ле­жал уже кучу вре­ме­ни, я про­сто хочу уме­реть, чтоб тебя.

Пря­мо­уголь­ни­ки све­та вновь от­кры­лись. Но­вая пор­ция тел на­ча­ла па­дать, и одно из них ле­те­ло пря­мо на меня. Тол­стая туша со стриж­кой лес­би­ян­ки — ин­те­рес­но, тот, кто меня раз­да­вит, жен­щи­на или муж­чи­на? Моя го­ло­ва по­вер­ну­лась на бок, и я уви­дел иг­руш­ку — плю­ше­во­го осли­ка, ко­то­ро­го об­ли­вал сте­риль­ный свет из от­вер­стий. Я по­вер­нул к све­ту гла­за, едва ви­дев­шие что-то за ро­зо­вой пе­ле­ной. Ле­тя­щее тело на­ча­ло пе­ре­во­ра­чи­вать­ся в воз­ду­хе, на лице вид­не­лась бо­ро­да. Ка­жет­ся, все-таки муж­чи…

Хрясь.