Экстра III

Ге­ний се­мьи Риц­цо.

Пер­ве­нец, ко­то­ро­го так дол­го жда­ли.

Гор­дость се­мьи и неофи­ци­аль­ная со­весть гла­вы го­ро­да.

Ка­кие толь­ко ти­ту­лы не зву­ча­ли в его сто­ро­ну, не спо­соб­ные вме­стить в себя са­мо­го глав­ное. Да­ми­а­но Риц­цо па­ци­фист, ко­то­рый про­сто не в со­сто­я­нии при­бить соб­ствен­ную тет­ку, ко­гда в ее тем­ную го­ло­ву при­хо­дит оче­ред­ная су­ма­сшед­шая идея.

Ко­гда-то, остав­ляя служ­бу у отца и ста­но­вясь со­вет­ни­ком Мад­да­ле­ны, он ле­ле­ял меч­ту об от­ды­хе от все­по­гло­ща­ю­ще­го кон­тро­ля. Если бы он толь­ко ве­дал, что, по­ки­дая сте­ны по­ли­цей­ско­го участ­ка, взва­лит на свои пле­чи бре­мя сек­ре­та­ря, со­вет­ни­ка, пси­хо­ло­га и, увы, с пер­вых же дней – буд­ди­ста, он бы ты­ся­чу раз усо­мнил­ся в сво­ём ре­ше­нии. Вы­яс­ни­лось, что аре­сто­вы­вать пре­ступ­ни­ков, вы­сле­жи­вать во­ров, за­ко­ре­не­лых ре­ци­ди­ви­стов и бди­тель­ным кор­шу­ном над­зи­рать за го­род­ской ад­ми­ни­стра­ци­ей, веч­но встав­ляв­шей пал­ки в ко­ле­са, было на по­ря­док про­ще, чем усле­дить за од­ной-един­ствен­ной Риц­цо Мад­да­ле­ной. Ибо его бли­жай­шая род­ствен­ни­ца ока­за­лась не про­сто жен­щи­ной – во­пло­ще­ни­ем са­мо­го дья­во­ла, по­рож­де­ни­ем тьмы, рож­ден­ной явно не от со­ю­за смерт­ных. С тех пор, как Мад­да­ле­на взя­ла на себя роль гла­вы го­ро­да, жизнь Да­ми­а­но пре­вра­ти­лась в нескон­ча­е­мый хаос. Ему при­хо­ди­лось га­сить ее безум­ные идеи, ула­жи­вать кон­флик­ты с дру­ги­ми го­ро­да­ми и па­рал­лель­но вы­пол­нять свои пря­мые обя­зан­но­сти со­вет­ни­ка, удер­жи­вая себя от по­пыт­ки ее убий­ства. Каж­дое его утро на­чи­на­лось с мо­лит­вы о ду­шев­ном рав­но­ве­сии и без­мя­теж­но­сти. Да­ми­а­но на­де­ял­ся, что хоть один из ты­сяч об­ра­щен­ных к Буд­де или дру­гим бо­гам взгля­дов бу­дет услы­шан. Но, увы, каж­дый но­вый день при­но­сил с со­бой все бо­лее изощ­рен­ные ис­пы­та­ния. Да­ми­а­но же оста­ва­лось лишь раз­во­дить ру­ка­ми пе­ред разъ­ярен­ны­ми го­ро­жа­на­ми и в со­тый раз пы­тать­ся объ­яс­нить, что его те­туш­ка "слег­ка" еба­ну­тая. По­рой он чув­ство­вал, что его внут­рен­ний мир тре­щит по швам. Было ощу­ще­ние, что он пре­вра­ща­ет­ся в хо­дя­чий нерв­ный тик, с гла­за­ми, дер­га­ю­щи­ми­ся от по­сто­ян­но­го на­пря­же­ния. Он меч­тал о ти­шине, о по­кое, о воз­мож­но­сти хотя бы на пять ми­нут за­быть о су­ще­ство­ва­нии Мад­да­ле­ны Риц­цо. Но сто­и­ло за­крыть гла­за, как пе­ред ним воз­ни­ка­ла её ух­мы­ля­ю­ща­я­ся фи­зио­но­мия, го­то­вая об­ру­шить на него оче­ред­ной по­ток безум­ных идей. Да­ми­а­но по­ни­мал, что в его по­ло­же­нии есть и один плюс: он учил­ся сми­ре­нию. Каж­дый но­вый вы­пад Мад­да­ле­ны ста­но­вил­ся свое­об­раз­ным уро­ком дзэна, за­ка­ля­ю­щим его дух. Он учил­ся при­ни­мать неиз­беж­ное, от­пус­кать кон­троль и про­сто на­блю­дать за ха­о­сом со сто­ро­ны, ста­ра­ясь не сой­ти с ума. В кон­це кон­цов, кто зна­ет, мо­жет быть, хаос, тво­ри­мый Мад­да­ле­ной, и есть тот са­мый по­ря­док, ко­то­рый он так дол­го ис­кал. И все же, в глу­бине души, Да­ми­а­но на­де­ял­ся, что од­наж­ды на­сту­пит день, ко­гда Мад­да­ле­на уста­нет от сво­их бес­ко­неч­ных за­тей и ре­шит по­свя­тить себя бо­лее мир­но­му за­ня­тию. Ну а пока ему оста­ет­ся про­дол­жать мо­лить­ся и за­па­сать­ся тер­пе­ни­ем. Бла­го, что в по­след­нее вре­мя еба­ну­той род­ствен­ни­цы по­чти нет в го­ро­де, что несо­мнен­но ра­до­ва­ло и да­ва­ло вре­мя прий­ти в себя по­сле всех со­бы­тий. Его млад­ший брат же­нил­ся и уже пол­го­да про­жи­ва­ет в Пор­то-Соле, на­сла­жда­ясь се­мей­ной жиз­нью. Отец как обыч­но при­ко­ван к сво­е­му по­ли­цей­ско­му участ­ку, из­ред­ка ма­я­ча на го­ри­зон­те, на­по­ми­ная о том, что го­тов при­нять его в лю­бое вре­мя об­рат­но. Чест­но, вре­ме­на­ми Да­ми­а­но ду­мал об этом. Но по­том Мад­да­ле­на уно­си­лась к Вер­де, и его как-то от­пус­ка­ло. По­след­ние несколь­ко недель вы­да­лись на удив­ле­ние спо­кой­ны­ми. Мад­да­ле­на, ушед­шая в за­гул по со­сед­ним го­ро­дам в по­ис­ках но­вых "ге­ни­аль­ных" биз­нес-идей (чаще все­го за­кан­чи­ва­ю­щих­ся гром­ким скан­да­лом и фи­нан­со­вы­ми по­те­ря­ми), оста­ви­ла се­мью в от­но­си­тель­ном по­кое. И эти дни, ко­гда тет­ка от­сут­ство­ва­ла, были для Да­ми­а­но слов­но гло­ток све­же­го воз­ду­ха по­сле дол­го­го уду­шья. Он поз­во­лял себе немно­го рас­сла­бить­ся, на­вер­стать упу­щен­ное, разо­брать на­ко­пив­ши­е­ся бу­ма­ги, ко­то­рых, к сло­ву, мень­ше не ста­но­ви­лось, даже в от­сут­ствие «гла­вы». Го­род­ская жизнь, впро­чем, не за­ми­ра­ла ни на се­кун­ду. Да­ми­а­но, как вер­ный страж, про­дол­жал сле­дить за тем, что­бы ме­ха­низ­мы ра­бо­та­ли ис­прав­но, что­бы ни еди­ная ше­сте­рен­ка не вы­шла из строя и, са­мое глав­ное, вы­спать­ся. Сны, к сло­ву, ста­ли на­мно­го при­ят­нее: боль­ше не пре­сле­до­ва­ли кар­ти­ны апо­ка­лип­си­са, вы­зван­но­го оче­ред­ным безум­ным пла­ном Мад­да­ле­ны. Стар­ший сын Фа­био даже на­чал по­ду­мы­вать о неболь­шом от­пус­ке. Про­сто несколь­ко дней ти­ши­ны и по­коя, где-ни­будь у озе­ра, по­даль­ше от го­род­ской су­е­ты и про­блем. Мысль о чте­нии книг на све­жем воз­ду­хе, ры­бал­ке и ме­ди­та­ции ка­за­лась ему неве­ро­ят­но при­вле­ка­тель­ной.

Од­на­ко, сто­и­ло толь­ко Да­ми­а­но мыс­лен­но спла­ни­ро­вать свой по­бег от ре­аль­но­сти, как те­ле­фон, ле­жа­щий ря­дом из­дал звук при­хо­дя­ще­го со­об­ще­ния. Муж­чи­на вздох­нул, пред­чув­ствуя недоб­рое. Ин­ту­и­ция ред­ко ко­гда его под­во­ди­ла.

На экране вы­све­ти­лось ко­рот­кое со­об­ще­ние от отца все­го лишь из несколь­ких слов:

«При­ез­жай до­мой. Се­год­ня при­е­дет Сер­джи­о»

Да­ми­а­но на­хму­рил­ся. Ви­зит Сер­джио все­гда был со­бы­ти­ем, но по­че­му отец вы­звал его до­мой? Обыч­но бра­тья встре­ча­лись в го­ро­де, обе­да­ли где-ни­будь и об­ме­ни­ва­лись но­во­стя­ми, а по­том млад­ший Риц­цо воз­вра­щал­ся в Пор­то-Соле. Да­ми­а­но за­дум­чи­во по­тер под­бо­ро­док. Вне­зап­ный при­езд млад­ше­го бра­та и на­сто­я­тель­ный тон отца на­сто­ра­жи­ва­ли. Что мог­ло слу­чить­ся? Неуже­ли дела в Пор­то-Соле шли не так глад­ко, как ка­за­лось? Или же Фа­био, со­ску­чив­шись по млад­ше­му сыну, про­сто ре­шил со­брать всю се­мью вме­сте? Зная сво­е­го отца, вто­рой ва­ри­ант ка­зал­ся ма­ло­ве­ро­ят­ным. Фа­био был че­ло­ве­ком дела, немно­го­слов­ным и сдер­жан­ным в про­яв­ле­ни­ях чувств. Если он про­сит Да­ми­а­но при­е­хать, зна­чит, на то есть се­рьез­ная при­чи­на. Быст­ро со­брав­шись, он на­пра­вил­ся к ма­шине. Стар­ший сын ред­ко по­се­щал дом ро­ди­те­лей. Сме­нив ра­бо­ту в по­ли­ции на ме­сто ря­дом с Мад­да­ле­ной, он сам не за­ме­тил, как пе­ре­брал­ся в ре­зи­ден­цию се­мьи, где по­рой для него по­кой был чем-то вы­мыш­лен­ным. Бла­го что Сте­фа­но, и Обер­то нет нет, но по­яв­ля­ю­щий­ся в этих сте­нах хоть как-то скра­ши­ва­ли его безум­ные буд­ни. До­ро­га до зна­ко­мо­го уют­но­го дома, где про­шло все его дет­ство за­ня­ла чуть боль­ше де­ся­ти ми­нут, и уже стоя на по­ро­ге пе­ред две­рью, брю­нет мыс­лен­но со­би­ра­ет­ся с си­ла­ми, го­то­вый вы­дер­жать лю­бые тре­вож­ные но­во­сти, ко­то­рые он уве­рен точ­но бу­дут. За­хо­дя в дом, он по­чти сра­зу ока­зы­ва­ет­ся в креп­ких объ­я­ти­ях, а в нос уда­ря­ет зна­ко­мый с дет­ства за­пах вы­печ­ки и цве­тов. Он едва за­мет­но улы­ба­ет­ся, от­вле­ка­ясь от всех тре­вож­ных мыс­лей.

— Что-то слу­чи­лось? — Да­ми­а­но за­да­ет во­прос сра­зу же, сто­ит толь­ко ма­те­ри вы­пу­стить его из объ­я­тий. Ро­за­лия недо­воль­но щел­ка­ет язы­ком в от­вет.

— Обя­за­тель­но, что-то долж­но слу­чить­ся, что­бы ты при­е­хал в ро­ди­тель­ский дом? — Стар­ший сын пе­ре­во­дит гла­за с ма­те­ри, на отца, что си­дит в го­сти­ной в сво­ем лю­би­мом крес­ле, с непро­ни­ца­е­мым вы­ра­же­ни­ем лица, по ко­то­ро­му невоз­мож­но ни­че­го по­нять. Он под­ни­ма­ет го­ло­ву от га­зе­ты, пе­ре­во­дя тем­ные гла­за на сына, но не го­во­рит и сло­ва.

— Отец на­пи­сал, что­бы при­ез­жа­ет Сер­джио и я сроч­но был тут. Что-то слу­чи­лось с ним? или с Но­рой? — Он кра­ем гла­за на­блю­да­ет, как в сто­ро­ну крес­ла ле­тит ку­хон­ное по­ло­тен­це, от ко­то­ро­го отец лег­ко уво­ра­чи­ва­ет­ся.

— Боже, ко­гда ты на­учишь­ся со­об­щать что-то нор­маль­но, Фа­био. В по­ли­ции так об­щай­ся, а не с детьми. — Да­ми­а­но взды­ха­ет, по­ни­мая, что в этой се­мей­ной пе­ре­пал­ке ему от­ве­де­на роль сто­рон­не­го на­блю­да­те­ля. Он зна­ет, что ро­ди­те­ли лю­бят друг дру­га, несмот­ря на все их спо­ры и кол­ко­сти. Про­сто Фа­био и Ро­за­лия Риц­цо — это два раз­ных по­лю­са, ко­то­рые при­тя­ги­ва­ют­ся, но при этом не мо­гут не спо­рить. Да­ми­а­но слег­ка улы­ба­ет­ся, вспо­ми­ная, как в дет­стве они с Сер­джио де­ла­ли став­ки, кто пер­вым не вы­дер­жит и за­кри­чит. И сей­час он, скло­нив го­ло­ву на­блю­да­ет, как на при­каз­ной тон жены, отец лишь за­ка­ты­ва­ет гла­за, и воз­вра­ща­ет­ся к га­зе­те, даже не со­би­ра­ясь от­ве­чать. — С ними все хо­ро­шо. Они при­едут че­рез час на ужин. По­это­му я по­про­си­ла отца, что­бы он со­об­щил тебе. Из-за сво­ей ра­бо­ты, я по­чти тебя не вижу. Ты, ка­жет­ся, даже ис­ху­дал.

Да­ми­а­но удер­жи­ва­ет­ся от ком­мен­та­ри­ев, что вы­гля­дит он так не из-за сво­ей ра­бо­ты, а толь­ко из-за сво­ей тет­ки. Ро­за­лия бе­рет лицо сына в свои ла­до­ни, вни­ма­тель­но осмат­ри­вая его. Мор­щин­ки уста­ло­сти за­лег­ли у глаз, а под ними за­лег­ла тень. Сын по-преж­не­му спо­кой­ный, со­бран­ный, но даже в этом ка­за­лось обыч­ном со­сто­я­нии чув­ству­ет­ся на­пря­же­ние. Да­ми­а­но мяг­ко улы­ба­ет­ся ма­те­ри, ста­ра­ясь скрыть внут­рен­нюю уста­лость. Он не хо­чет вол­но­вать ро­ди­те­лей сво­и­ми про­бле­ма­ми. Мад­да­ле­на — его крест, и он его несет до­стой­но, по край­ней мере, ста­ра­ет­ся. Хотя вре­ме­на­ми, он ло­вит себя на мыс­ли, что на ее по­хо­ро­нах он бу­дет чув­ство­вать себя жи­вым как ни­ко­гда.

— Ты со­всем не бе­ре­жешь себя, ми­лый. — С уко­ром про­из­но­сит мать, по­гла­жи­вая его щеку. — По­смот­ри на себя, ты же со­всем как тень. Тебе ну­жен от­дых, боль­ше све­же­го воз­ду­ха и здо­ро­вой пищи. Я по­го­во­рю с Мад­да­ле­ной ко­гда она при­е­дет, что­бы она дала тебе от­пуск. Нель­зя же так себя из­во­дить.

Да­ми­а­но лишь уста­ло улы­ба­ет­ся в от­вет на ма­те­рин­скую за­бо­ту. Он зна­ет, что она ис­кренне бес­по­ко­ит­ся о нем, но по­пыт­ки Ро­за­лия по­вли­ять на Мад­да­ле­ну обыч­но за­кан­чи­ва­ют­ся ни­чем. Те­туш­ка слиш­ком свое­воль­на и упря­ма, что­бы при­слу­ши­вать­ся к чьим-либо со­ве­там. Он ре­ша­ет не спо­рить с ма­те­рью и про­сто со­гла­ша­ет­ся со всем, что она го­во­рит. Глав­ное, что­бы она не вол­но­ва­лась.

— Что зна­чит ко­гда при­е­дет? — Фа­био за­да­ет во­прос, даже не от­ры­ва­ясь от сво­е­го за­ня­тия. Ро­за­лия пе­ре­во­дит взгляд со стар­ше­го сына на мужа, едва за­мет­но улы­ба­ясь.

— Я так же при­гла­си­ла тво­их се­стер на ужин. Мы дав­но не со­би­ра­лись за од­ним сто­лом.

— Мне бы их столь­ко же не ви­деть. Ты что, по ним на­столь­ко силь­но со­ску­чи­лась? — Муж­чи­на от­кла­ды­ва­ет га­зе­ту, на­ко­нец-то удо­ста­и­вая жену пол­ным взгля­дом. В его гла­зах чи­та­ет­ся удив­ле­ние, сме­шан­ное с лег­ким раз­дра­же­ни­ем. Он не лю­бил спон­тан­ные сбо­ри­ща, пред­по­чи­тая чет­кий план и по­ря­док. А его млад­шие сест­ры не сов­ме­сти­мы с этим. По край­ней мере Мад­да­ле­на. Да­ми­а­но, на­блю­да­ю­щий за ро­ди­те­ля­ми, неволь­но усме­ха­ет­ся. В их доме все­гда так: сна­ча­ла штиль, а по­том вне­зап­ный шторм. И он зна­ет, что сей­час по­сле­ду­ет.

— А что по­де­лать, если я не вижу свою се­мью так ча­сто, что уже за­бы­ваю, как они вы­гля­дят. К тебе это тоже от­но­сит­ся, ино­гда ка­жет­ся, что уча­сток тебе важ­нее жены. — Жен­щи­на сме­ря­ет мужа при­щу­рен­ным взгля­дом, и ее гла­за неожи­дан­но от­да­ют алым блес­ком, де­лая ее в один мо­мент по­хо­жей на гла­ву го­ро­да.

— В свою сто­ро­ну я упрек ещё могу при­нять, но они? Это не се­мья, это бед­ствие! А от бед­ствия луч­ше бы быть по­даль­ше.

— Еще одно та­кое сло­во про сво­их се­стер, и ты бу­дешь дер­жать­ся по­даль­ше от на­шей кро­ва­ти, Фа­био. А сей­час пре­кра­ти со мной спо­рить и по­мо­ги на­крыть на стол. — Стар­ший сын слу­ша­ет этот диа­лог с лег­кой улыб­кой. Он рад, что ро­ди­те­ли хотя бы ино­гда поз­во­ля­ют себе про­яв­лять свои чув­ства и эмо­ции. Обыч­но они дер­жат все в себе, скры­вая свои пе­ре­жи­ва­ния за мас­кой сдер­жан­но­сти и стро­го­сти. Да­ми­а­но от­во­ра­чи­ва­ет­ся, что­бы скрыть улыб­ку, ко­гда за­ме­ча­ет, как отец угрю­мо вста­ет и на­прав­ля­ет­ся на кух­ню, вор­ча о том, что «Это крайне же­сто­кая и непра­во­мер­ная ма­ни­пу­ля­ци­я». Сын усмех­нул­ся, на­блю­дая за этой кар­ти­ной се­мей­ной идил­лии. В та­кие мо­мен­ты он чув­ство­вал себя немно­го бо­лее жи­вым, чем обыч­но. Ему нра­ви­лось на­блю­дать, как ро­ди­те­ли, несмот­ря на свои веч­ные спо­ры и кол­ко­сти, все еще лю­бят друг дру­га. Он пой­мал себя на мыс­ли, что это един­ствен­ное, что оста­ет­ся неиз­мен­ным в его жиз­ни, ост­ро­вок ста­биль­но­сти в бур­ном море ха­о­са. Ожи­да­ние ужи­на тя­ну­лось мед­лен­но. Да­ми­а­но по­мо­гал ма­те­ри на кухне, по­пут­но вы­слу­ши­вая ее на­став­ле­ния по по­во­ду здо­ро­вья и об­ра­за жиз­ни. Он ки­вал в от­вет на каж­дое ее сло­во, зная, что спо­рить бес­по­лез­но. Ро­за­лия все­гда была за­бот­ли­вой ма­те­рью, и ее тре­во­га за него была ис­крен­ней. В ка­кой-то мо­мент, раз­го­во­ры за­тих­ли, по­гру­жая кух­ню в уют­ную ти­ши­ну, на­ру­ша­е­мую лишь сту­ком но­жей и шур­ша­ни­ем по­су­ды. Пер­вы­ми к дому подъ­е­ха­ли Сер­джио и Нора. Да­ми­а­но лишь кра­ем гла­за успел за­ме­тить тем­ную ма­куш­ку млад­ше­го бра­та, преж­де чем Ро­за­лия об­ру­ши­ла на него за­бо­ту по­доб­но ку­ри­це-на­сед­ки, сгре­бая в объ­я­тия и рас­смат­ри­вая со всех сто­рон, сво­е­го нена­гляд­но­го млад­ше­го сына. Нора с мяг­кой улыб­кой до­жи­да­лась сво­ей оче­ре­ди, о чем ей со­об­щи­ли едва та пе­ре­сту­пи­ла по­рог дома. Пер­вым де­лом Да­ми­а­но за­ме­тил, как Нора неуве­рен­но пе­ре­ми­на­ет­ся с ноги на ногу, пока Сер­джио тер­пит ма­те­рин­ские объ­я­тия. Блон­дин­ка явно чув­ство­ва­ла себя не в сво­ей та­рел­ке, но сто­и­ло ей встре­тить­ся взгля­дом со стар­шим Риц­цо, как ее лицо оза­ри­лось теп­лой улыб­кой.

— Дав­но не ви­де­лись, Да­ми­а­но! — Нора слег­ка по­кло­ни­лась, но тут же была при­тя­ну­та Ро­за­лия в объ­я­тия.

— Не стес­няй­ся, до­ро­гая, я рада тебя ви­деть, — про­шеп­та­ла жен­щи­на, лас­ко­во по­гла­жи­вая ее по спине. Да­ми­а­но за­ме­тил, как уши Сер­джио по­ро­зо­ве­ли, а сам он де­мон­стра­тив­но от­вер­нул­ся, де­лая вид, что изу­ча­ет узор на обо­ях. Брю­нет на­блю­дал за этой сце­ной с лег­кой улыб­кой, чув­ствуя, как в его серд­це теп­лит­ся ис­кра ра­до­сти. Он дав­но не ви­дел Сер­джио та­ким, и это на­по­ми­на­ло ему о вре­ме­нах, ко­гда они были бли­же. Млад­ший брат ста­рал­ся ка­зать­ся хо­лод­ным и от­стра­нен­ным, но Да­ми­а­но знал, что под этой мас­кой скры­ва­ет­ся тот же маль­чиш­ка, ко­то­рый ко­гда-то смот­рел на него с обо­жа­ни­ем. А те­перь он уже до­ста­точ­но взрос­лый, же­на­тый че­ло­век, сме­нив­ший сте­ны по­ли­цей­ско­го участ­ка на ту­ри­сти­че­ский го­род, и при­ез­жа­ю­щий в Мор­те­зу раз в несколь­ко ме­ся­цев. Звук рез­ко за­тор­мо­зив­шей ма­ши­ны за ок­ном воз­ве­стил о при­бы­тии те­ту­шек. Да­ми­а­но внут­ренне при­го­то­вил­ся к гря­ду­ще­му ха­о­су. Ро­за­лия тут же бро­си­лась на­встреч­у сест­рам мужа, ода­ри­вая их теп­лы­ми объ­я­ти­я­ми и при­вет­стви­я­ми. Фа­био, как и ожи­да­лось, остал­ся сто­ять в сто­роне, на­блю­дая за про­ис­хо­дя­щим с над­мен­ным ви­дом, слов­но оце­ни­вая ка­че­ство при­быв­ше­го "бед­ствия". Да­ми­а­но неволь­но по­ежил­ся, по­чув­ство­вав на себе изу­ча­ю­щий взгляд те­туш­ки. Мад­да­ле­на все­гда уме­ла про­ни­кать взгля­дом в са­мую душу, за­став­ляя по­чти сра­зу вспо­ми­нать всех бо­жеств, моля о тер­пе­нии и воз­мож­но­сти пе­ре­жить это. Он по­ста­рал­ся со­хра­нить невоз­му­ти­мое вы­ра­же­ние лица, но внут­рен­нее на­пря­же­ние вы­да­ва­ло его. Эли­за, за­ме­тив его за­ме­ша­тель­ство, под­миг­ну­ла ему, пы­та­ясь раз­ря­дить об­ста­нов­ку. Мад­да­ле­на тем вре­ме­нем вновь пе­ре­клю­чи­лась на Ро­за­лию, вни­ма­тель­но огля­ды­вая ее. Сколь­ко бы не про­шло вре­ме­ни, жена Фа­био, ка­за­лось, не ме­ня­лась. Все та­кая же си­я­ю­щая по­ни­ма­ю­щая улыб­ка, мор­щин­ки у глаз, ко­гда она сме­ет­ся. Не вы­со­кий рост, внеш­няя хруп­кость. Ря­дом с веч­но недо­воль­ным бра­том, Ро­за­лия вы­гля­де­ла ино­род­но. Но тем не ме­нее она от­лич­но до­пол­ня­ла его. Всю его угрю­мость она скра­ши­ва­ла доб­ро­той, веч­но под­жа­тые губы – ис­кре­ней улыб­кой. Все его раз­дра­же­ние к се­мье – она за­пол­ня­ла лю­бо­вью, го­то­вая на­крыть ею всех, на­чи­ная от его млад­ших се­стер за­кан­чи­вая взрос­лы­ми сы­но­вья­ми. В её при­сут­ствии было спо­кой­но. Мад­да­ле­на оки­ну­ла взгля­дом со­брав­ших­ся, и ее губы тро­ну­ла лег­кая усмеш­ка. Она за­ме­ти­ла на­пря­же­ние Да­ми­а­но и Сер­джио, ра­дость в гла­зах Ро­за­лия и скры­тое раз­дра­же­ние Фа­био. Се­мей­ный порт­рет Риц­цо во всей кра­се.

— Ты со­всем не ме­ня­ешь­ся, Ро­за­лия. Раз­ве что, я по-преж­не­му жду, что ты раз­ве­дешь­ся с этой непри­вет­ли­вой ро­жей. — Риц­цо с усмеш­кой ука­за­ла го­ло­вой на сто­яв­ше­го у две­рей кух­ни бра­та, что по­чти сра­зу за­ка­ти­ла гла­за на ее ре­пли­ку. Ро­за­лия лишь рас­сме­я­лась в от­вет, не об­ра­щая вни­ма­ния на мужа, ко­то­рый бро­сил на сест­ру ис­пе­пе­ля­ю­щий взгляд. Она зна­ла, что за кол­ко­стя­ми Мад­да­ле­ны скры­ва­ет­ся ис­крен­няя при­вя­зан­ность и за­бо­та. В кон­це кон­цов, они были се­мьей, несмот­ря на все раз­но­гла­сия и про­ти­во­ре­чия.

— Не до­ждешь­ся, Мад­да­ле­на, — лас­ко­во от­ве­ти­ла Ро­за­лия, об­ни­мая ее за пле­чи. — Мы слиш­ком дол­го вме­сте, что­бы так про­сто сда­вать­ся. Да и кто еще бу­дет тер­петь его вор­ча­ние, кро­ме меня?

— Что ж, твой вы­бор. Но если он тебя до­ве­дет, помни, у тебя все­гда есть куда бе­жать. — Мад­да­ле­на фырк­ну­ла, а Эли­за под­дер­жа­ла сест­ру кив­ком, ода­ри­вая Ро­за­лия теп­лой улыб­кой. В то же вре­мя Фа­био про­бур­чал что-то невнят­ное себе под нос, но Мад­да­ле­на лишь де­мон­стра­тив­но за­ка­ти­ла гла­за, иг­но­ри­руя его при­сут­ствие. Она при­вык­ла к его вор­ча­нию и дав­но пе­ре­ста­ла об­ра­щать на него вни­ма­ние. Мад­да­ле­на по­чув­ство­ва­ла теп­ло объ­я­тий Ро­за­лии и неволь­но рас­сла­би­лась. В этой жен­щине все­гда было что-то уми­ро­тво­ря­ю­щее, спо­соб­ное сгла­дить ост­рые углы ее непро­сто­го ха­рак­те­ра. Она пом­ни­ла, как Ро­за­лия, бу­дучи со­всем юной, во­шла в их се­мью, пол­ная све­та и го­тов­но­сти лю­бить всех без остат­ка. Имен­но она смог­ла рас­то­пить лед в серд­це Фа­био, пре­вра­тив его из веч­но угрю­мо­го стра­жа по­ли­ции в лю­бя­ще­го мужа и отца.

—Я бы ей по­со­ве­то­вал бе­жать от тебя куда по­даль­ше, но она по­че­му-то тебя лю­бит. — Стар­ший брат не мог про­мол­чать, бро­сая сест­ре недо­воль­ную фра­зу, и по­чти сра­зу скры­ва­ясь в сто­роне сто­ло­вой.

— Еще бы. Меня все лю­бят, бра­тец. А ты про­сто рев­ну­ешь, что все вни­ма­ние тво­ей жены, до­ста­ет­ся мне. — Мад­да­ле­на хо­хот­ну­ла, слов­но на­ме­ре­но, сжи­мая Ро­за­лию в объ­я­ти­ях. Да­ми­а­но на­блю­да­ю­щий за этим, едва сдер­жал по­рыв ска­зать о том, что лю­бовь к сест­ре у се­мьи на­столь­ко силь­ная, что ее хо­чет­ся за­ду­шить. И он дей­стви­тель­но вы­гля­дел так, буд­то го­тов был при­ду­шить ее пря­мо здесь и сей­час, пока Сер­джио и Нора, ка­за­лось, про­сто пы­та­лись не за­ржать во весь го­лос, на­блю­дая за этим се­мей­ным фар­сом.

— Не льсти себе, до­ро­гая, — про­вор­чал Фа­био из сто­ло­вой. — Про­сто Ро­за­лия слиш­ком доб­рая, что­бы вы­став­лять тебя за дверь.

— Ты слы­ша­ла, Ро­за­лия? Твой муж счи­та­ет меня невы­но­си­мой. Мо­жет, сто­ит все-таки за­ду­мать­ся? – Гла­ва го­ро­да на­ро­чи­то тра­гич­но вздох­ну­ла, бро­сая взгляд в сто­ро­ну сто­ло­вой.

Жен­щи­на лишь по­ка­ча­ла го­ло­вой, про­дол­жая улы­бать­ся.

— Не слу­шай его. Он про­сто вред­ни­ча­ет. Мы все тебя лю­бим, несмот­ря на твой слож­ный ха­рак­тер.

— Да, Мад­да­ле­на, мы лю­бим тебя так силь­но, что ино­гда нам про­сто хо­чет­ся за­пе­реть тебя где-ни­будь по­даль­ше, что­бы ты не мог­ла ни­ко­му на­вре­дить. — Да­ми­а­но все­ми си­ла­ми ста­рал­ся скрыть сар­казм в сво­ем го­ло­се, но ка­жет­ся не вы­шло. Тет­ка тут же сме­ри­ла его вни­ма­тель­ным взгля­дом и усмех­ну­лась. В чем-то он был прав, и спо­рить не име­ло ни­ка­ко­го смыс­ла. Осо­бен­но если вспо­ми­нать про­шед­шие со­бы­тия, в ко­то­рых она устро­и­ла пол­но­мас­штаб­ную вой­ну.

— Это точ­но. Лю­бим на­столь­ко, что го­то­вы ски­нуть­ся на твой по­жиз­нен­ный от­пуск на необи­та­е­мом ост­ро­ве. — Сто­и­ло им усесть­ся за стол, как со сто­ро­ны Фа­био си­дя­ще­го за сто­лом раз­дал­ся ехид­ный от­вет, под­твер­жда­ю­щий без­мер­ную се­мей­ную лю­бовь к гла­ве го­ро­да. Мад­да­ле­на рас­хо­хо­та­лась.

Она смот­ре­ла на сво­е­го стар­ше­го бра­та, ко­то­рый про­дол­жал де­лать вид, что не его язык сей­час ляп­нул пол­ную и оче­вид­ную хрень, мыс­лен­но под­би­рая цен­зур­ные сло­ва. По­лу­ча­лось с тру­дом. С огром­ным тру­дом. Счет до де­ся­ти так же не по­мог. Ды­ха­тель­ная тех­ни­ка, ме­ди­та­ция, да даже ба­наль­ное са­мо­вну­ше­ние, что это все-таки род­ня и нуж­но сми­рить­ся ока­за­лись без­успеш­ны­ми. Тем­ные гла­за об­ве­ли при­сут­ству­ю­щих за сто­лом, а по­сле с ее сто­ро­ны раз­дал­ся тя­же­лый вздох.

— По­ду­мать толь­ко, и у тво­е­го отца ты был луч­шим спер­ма­то­зо­и­дом, — тон­кие паль­цы неве­со­мо очер­ти­ли край фар­фо­ро­вой чаш­ки, взгляд оста­вал­ся при­ко­ван к ее со­дер­жи­мо­му. Вяз­кое мол­ча­ние оку­та­ло ком­на­ту, за­ду­шив при­выч­ный гул се­мей­ных раз­го­во­ров. Брат слов­но ока­ме­нел, его лицо при­об­ре­ло зем­ли­стый от­те­нок. Осталь­ные, как по сго­во­ру, уста­ви­лись в свои та­рел­ки, су­до­рож­но сдер­жи­вая смех. Гла­за гла­вы го­ро­да на мгно­ве­ние под­ня­лись, и в них за­сты­ла ле­дя­ная сталь. Ни сле­да рас­ка­я­ния, ни тени со­жа­ле­ния. Лишь спо­кой­ная кон­ста­та­ция фак­та, про­зву­чав­шая как смерт­ный при­го­вор. Она сде­ла­ла неболь­шой гло­ток чая, упи­ва­ясь по­вис­шей ти­ши­ной и рас­те­рян­но­стью бра­та. — Зна­ешь, ино­гда мне ка­жет­ся, что твой отец был слиш­ком добр, поз­во­лив по­бе­дить имен­но тебе. Мо­жет, сто­и­ло дать шанс кому-то ме­нее… ода­рен­но­му?

Она ви­де­ла, как жена бра­та от­ча­ян­но за­ку­сы­ва­ет губу, бо­рясь со сме­хом, как сы­но­вья пе­ре­гля­ды­ва­ют­ся, устра­и­вая неглас­ные став­ки, и как но­во­ис­пе­чен­ная невест­ка непо­ни­ма­ю­ще хло­па­ет гла­за­ми, не зная, как ре­а­ги­ро­вать на слу­чив­ше­е­ся. Кто бы мог по­ду­мать, что неожи­дан­ное при­гла­ше­ние на ужин в честь при­ез­да млад­ше­го сына и его жены обер­нет­ся та­кой си­ту­а­ци­ей. Впро­чем, в по­след­нее вре­мя все шло слиш­ком спо­кой­но, и это за­ти­шье вы­зы­ва­ло ску­ку. А ску­ка са­мый опас­ный яд, осо­бен­но в их се­мье. Жен­щи­на ждет ми­ну­ту, вто­рую, и о, боги, брат на­ко­нец-то бе­рет себя в руки. Ви­ди­мо он мыс­лен­но мо­лил­ся о тер­пе­нии, что­бы выс­шие силы по­да­ри­ли ему сил не при­ду­шить млад­шую сест­ру, ко­то­рая про­дол­жа­ет на­халь­но улы­бать­ся с дру­го­го кон­ца сто­ла.

— Кого-то ме­нее ода­рен­но­го мы по­ста­ви­ли во гла­ве на­ше­го го­ро­да, и по­смот­ри, что из это­го вы­шло...

Его сло­ва про­зву­ча­ли как вы­зов, бро­шен­ный в лицо ура­га­ну. Она лишь при­под­ня­ла бровь, де­мон­стри­руя, что ни­чуть не тро­ну­та его яз­ви­тель­ным за­ме­ча­ни­ем. В ее гла­зах пля­са­ли ис­кры нескры­ва­е­мо­го ве­се­лья.

— Да, ваша идея была на­столь­ко ху­е­вая, что я без тени со­мне­ния ре­ши­ла по­слу­шать­ся и имен­но так и по­сту­пить. — Мад­да­ле­на улы­ба­ет­ся, до­но­ся тем са­мым, что по­ста­вить ее во гла­ве го­ро­да была не ее идея. А непо­сред­ствен­но Фа­био и Ло­рен­цо, и ей не оста­ва­лась ни­че­го, кро­ме как по­слу­шать­ся стар­ших бра­тьев и взять на себя эту обя­зан­ность. Да­ми­а­но об­ре­чен­но за­крыл гла­за. От­пуск от­ме­ня­ет­ся. Ры­бал­ка по­до­ждет. Ме­ди­та­ция пре­вра­тит­ся в вы­жи­ва­ние. Сей­час отец не смо­жет удер­жать­ся от от­ве­та, и весь спо­кой­ный ве­чер по­ле­тит в тар­та­ра­ры. Фа­био по­баг­ро­вел, го­то­вый раз­ра­зить­ся гнев­ной ти­ра­дой, но Ро­за­лия мяг­ко по­ло­жи­ла руку ему на пле­чо, при­зы­вая к спо­кой­ствию. Она зна­ла, что их сло­вес­ные ба­та­лии мо­гут про­дол­жать­ся бес­ко­неч­но, пре­вра­щая неко­гда уют­ный се­мей­ный ужин в поле бит­вы.

— До­ро­гие мои, да­вай­те не бу­дем пор­тить ве­чер. Мы ведь со­бра­лись здесь, что­бы от­ме­тить при­езд Сер­джио и Норы, а не вы­яс­нять, кто из нас луч­ший спер­ма­то­зо­ид, — с улыб­кой про­из­нес­ла Ро­за­лия, пе­ре­во­дя взгляд с Мад­да­ле­ны на Фа­био. — Да­вай­те луч­ше под­ни­мем тост за мо­ло­дых и по­же­ла­ем им сча­стья и бла­го­по­лу­чия.

Все с об­лег­че­ни­ем под­хва­ти­ли эту идею, и ат­мо­сфе­ра за сто­лом по­сте­пен­но на­ча­ла раз­ря­жать­ся. Да­ми­а­но украд­кой на­блю­дал за те­тей и от­цом, по­ни­мая, что меж­ду ними идет неглас­ная игра в шах­ма­ты, где каж­дый ход про­счи­тан на несколь­ко ша­гов впе­ред. Мад­да­ле­на, несмот­ря на свои яз­ви­тель­ные за­ме­ча­ния, ка­жет­ся, дей­стви­тель­но на­сла­жда­лась этим се­мей­ным ха­о­сом, вно­ся в него свою непо­вто­ри­мую нот­ку безу­мия.

— За мо­ло­дых! – вос­клик­ну­ла Мад­да­ле­на, под­ни­мая бо­кал. — Же­лаю вам, что­бы ваша жизнь была та­кой же за­хва­ты­ва­ю­щей, как наша се­мей­ная тра­пе­за. И что­бы вам ни­ко­гда не при­хо­ди­лось вы­би­рать меж­ду же­ной и лю­би­мым бра­том, – с ехид­ным на­ме­ком до­ба­ви­ла она, бро­сив взгляд на Сер­джио. По­след­ний по­чти сра­зу об­ме­нял­ся с Да­ми­а­но нерв­ны­ми взгля­да­ми. Да его уезд из Мор­те­зы и сва­дьба, ка­за­лось бы, от­да­ли­ли его от об­ще­го ха­о­са се­мьи, но это было лишь с виду. Даже сей­час он рас­слаб­лен­но усме­хал­ся, как и преж­де про­пус­кая ехид­ные фра­зы тет­ки мимо ушей.

По­сле то­ста за мо­ло­дых раз­го­вор пе­ре­клю­чил­ся на бо­лее без­опас­ные темы — ра­бо­та, по­го­да, пла­ны на бу­ду­щее. Мад­да­ле­на вни­ма­тель­но слу­ша­ла, из­ред­ка встав­ляя кол­кие ком­мен­та­рии, ко­то­рые, тем не ме­нее, уже не вос­при­ни­ма­лись так ост­ро. Да­ми­а­но от­ме­тил, что, несмот­ря на весь этот фарс, в их се­мье ца­ри­ла ка­кая-то осо­бая, ни на что не по­хо­жая лю­бовь. Лю­бовь, ко­то­рая про­яв­ля­лась не в неж­ных объ­я­ти­ях и ком­пли­мен­тах, а в яз­ви­тель­ных под­кол­ках и бес­ко­неч­ных спо­рах.

Ве­чер про­дол­жал­ся, и на­пря­же­ние по­сте­пен­но спа­ло. Фа­био и Мад­да­ле­на об­ме­ни­ва­лись взгля­да­ми, пол­ны­ми невы­ска­зан­ных слов, в ко­то­рых чи­та­лись и раз­дра­же­ние, и при­вя­зан­ность, и даже ка­кая-то об­ре­чен­ность. Да­ми­а­но по­ни­мал, что они ни­ко­гда не пе­ре­ста­нут пре­пи­рать­ся, но в этом и за­клю­ча­лась их осо­бен­ная связь.

Ко­гда ужин по­до­шел к кон­цу, Мад­да­ле­на под­ня­лась из-за сто­ла и, по­дой­дя к Фа­био, об­ня­ла его за пле­чи.

— Лад­но, ста­рый вор­чун, спа­си­бо за ужин. Было ве­се­ло. — Она под­миг­ну­ла ему и на­пра­ви­лась к вы­хо­ду, оста­вив за со­бой шлейф за­га­доч­но­сти и ха­о­са. Эли­за, по­про­щав­ша­я­ся уже до это­го, тер­пе­ли­во жда­ла сест­ру в ма­шине, не от­ры­ва­ясь от те­ле­фо­на. Да­ми­а­но вздох­нул с об­лег­че­ни­ем. От­пуск, воз­мож­но, еще не от­ме­нен. Про­сто его сто­ит пе­ре­не­сти на сле­ду­ю­щую неде­лю. Или ме­сяц. Или год. Кто зна­ет, ко­гда в сле­ду­ю­щий раз Мад­да­ле­на ре­шит на­ве­стить их се­мью.