Экстра I

Том­ма­зо с едва слыш­ным сто­ном встал с кро­ва­ти. Бро­сил те­ле­фон, так без­бож­но раз­бу­див­ший его стра­да­ю­щую от по­хме­лья туш­ку, в сто­ро­ну по­душ­ки. Го­ло­ва рас­ка­лы­ва­ет­ся так, буд­то вче­ра он не пил с Риц­цо, а его дол­го и упор­но били о сте­ну со­жжён­но­го ре­сто­ра­на, при­чём де­ла­ла это она же.

"Боль­ше ни­ка­ких по­си­де­лок с этой еба­ну­той", - мысль в го­ло­ве про­но­сит­ся на удив­ле­ние ясно, пока Том­ма­зо тщет­но пы­та­ет­ся за­стег­нуть ру­баш­ку. По­лу­ча­ет­ся со вто­ро­го раза. Паль­цы дол­го и упор­но не хо­тят цеп­лять­ся за пу­го­ви­цы, раз­дра­жая и без того уби­тые по­пой­кой нер­вы. Кое-как при­ве­дя в себя по­ря­док, Вер­де идёт на кух­ню. Мозг тре­бу­ет ми­не­раль­ной воды и ми­ни­мум но­та­ций над ухом. С пер­вым по­лу­чит­ся лег­ко, со вто­рым - слож­нее, это Том­ма­зо по­нял сра­зу, как толь­ко на кухне имел сча­стье ли­це­зреть стар­ше­го бра­та. Стар­ший Вер­де, явно не спав­ший по­сле на­хож­де­ния в доме гла­вы Мор­те­зы, ме­ди­ти­ру­ет над круж­кой чая. Или не чая? Том­ма­зо едва за­мет­но при­ню­хи­ва­ет­ся, пы­та­ясь разо­брать­ся, еле-еле уло­ви­мый за­пах ал­ко­го­ля ис­хо­дит от него или всё-таки от чаш­ки на сто­ле?

Алес­сан­дро под­ни­ма­ет го­ло­ву, уло­вив звук ша­гов, но ви­дит лишь мак­си­маль­но за­ка­тан­ные крас­ные гла­за.

Сей­час его па­ци­фич­ное Ве­ли­че­ство нач­нет за­ез­жен­ную пла­стин­ку о мо­ра­ли и нор­мах по­ве­де­ния. Том­ма­зо нена­ви­дит та­кие мо­мен­ты. Мо­мен­ты, ко­гда брат пре­вра­ща­ет­ся в хо­дя­чий ко­декс мо­ра­ли. Едва Алес­сан­дро от­кры­ва­ет рот, он пре­ры­ва­ет его хрип­лым ры­ча­ни­ем:

— Даже, блять, не на­чи­най.

— Вы с Мад­да­ле­ной со­жгли ре­сто­ран. Ду­ма­ешь, я это про­сто так за­бу­ду?

— О, я очень на это на­де­юсь. Ну, или хотя бы на то, что всю вину ты спих­нешь на свою крайне дол­ба­ну­тую по­друж­ку.

Муж­чи­на вни­ма­тель­но сле­дит за каж­дым дви­же­ни­ем Том­ма­зо. До­жи­да­ет­ся, пока он вы­та­щит из хо­ло­диль­ни­ка хо­лод­ную бу­тыл­ку с ми­не­раль­ной во­дой и осу­шит её на­по­ло­ви­ну, преж­де чем вновь на­ру­шить ти­ши­ну недо­воль­ным го­ло­сом:

— Что ж, то­гда куда ты с моей крайне дол­ба­ну­той по­друж­кой сва­лил на це­лых три дня?

— Были опре­де­лен­ные дела. Или ты ду­ма­ешь, что я по доб­ро­те ду­шев­ной ре­шил куда-то с ней рва­нуть? — раз­дра­жён­но гип­но­ти­зи­ру­ет бра­та Том­ма­зо. Кар­тин­ка едва за­мет­но по­дёр­ну­та пе­ле­ной. Вид­но, даже мозг с им­пуль­са­ми, от­ве­ча­ю­щи­ми за дер­га­нье опре­де­лен­ных нер­вов, ра­бо­та­ют пока с опоз­да­ни­ем. Хотя, так даже луч­ше. Нет чет­ко­го очер­та­ние недо­воль­но­го лица ми­сте­ра Па­ци­физ­ма пе­ред гла­за­ми. На­пря­же­ние меж­ду ними сгу­ща­ет­ся, слов­но пред­гро­зо­вая ду­хо­та, и ви­сит в пу­стой ти­хой кухне. Каж­дый шо­рох ка­жет­ся оглу­ши­тель­ным, каж­дое дви­же­ние – вы­зы­ва­ю­щим.

Алес­сан­дро свер­лит взгля­дом бра­та, буд­то пы­та­ясь вы­жечь в нем дыру, скре­стив руки на гру­ди, – ста­туя из гра­ни­та, го­то­вая об­ру­шить свой гнев. В его тем­ных гла­зах – уко­ря­ю­щий при­го­вор, буд­то млад­ший и есть глав­ный ви­нов­ник всех ми­ро­вых бед. Том­ма­зо, усмех­нув­шись, с вы­зо­вом смот­рит в от­вет. Брюз­жа­ние бра­та он не вос­при­ни­ма­ет от сло­ва со­всем, го­то­вый в лю­бой мо­мент по­слать его в та­кие при­клю­че­ния, в ка­ких даже са­мая опыт­ная про­сти­тут­ка не бы­ва­ла. Гла­ва Вер­де­ны тоже это пре­крас­но знал. По­это­му все­ми воз­мож­ны­ми си­ла­ми удер­жи­ва­ет себя от лю­бых неосто­рож­ных слов, пе­ре­ка­ты­вая в го­ло­ве фра­зы и под­би­рая мак­си­маль­но ней­траль­ные. Ему необ­хо­ди­мо вы­яс­нить, что они успе­ли на­тво­рить. А зная, как быст­ро кры­ша съез­жа­ет у Мад­да­ле­ны и Том­ма­зо (при­бли­зи­тель­но, кста­ти, с од­ной и той же ско­ро­стью), на­тво­рить они мог­ли что угод­но. По­это­му дей­ство­вать нуж­но осто­рож­но, ак­ку­рат­но, не то­ро­пясь.

— Дей­стви­тель­но, ты бы луч­ше вы­брал её сест­ру.

Лишь несколь­ким лю­дям за за­кры­ты­ми дверь­ми дома Вер­де из­вест­но, ка­кой Алес­сан­дро на са­мом деле. Вот и сей­час, зная, что в сте­нах особ­ня­ка оста­лись толь­ко его млад­шие бра­тья, он сбра­сы­ва­ет мас­ку, ко­то­рую со­зда­вал го­да­ми. Тем­ные гла­за те­ря­ют ха­рак­тер­ную нот­ку мяг­ко­сти, Алес­сан­дро смот­рит се­рьез­но и немно­го на­смеш­ли­во. Го­лос при­об­ре­та­ет не толь­ко ехид­ные нот­ки, но и сталь­ные. Том­ма­зо тут же мор­щит­ся.

— Я бы вы­брал по­слать обо­их. Это ты у нас ма­зо­хист и та­щишь­ся от ма­нья­чек. Я та­ким не увле­ка­юсь, из­ви­ни.

— А чем ты увле­ка­ешь­ся, Том? Кро­ме как по­сто­ян­но пы­та­ешь­ся до­ка­зать, что ты ум­нее, луч­ше и кру­че са­мых кру­тых яиц в мире.

— Дай по­ду­мать... - муж­чи­на за­ду­мал­ся и на­чал за­ги­бать паль­цы, пе­ре­чис­ляя: — ...до­ку­мен­та­ци­ей го­ро­да, до­го­во­ра­ми, по­ряд­ком, раз­бор­ка­ми с Пиом­ба, что на­ча­лись, на­пом­ню, по вине ма­ньяч­ки, на ко­то­рую ты дро­чишь по но­чам; ис­прав­ле­ни­ем и вы­яв­ле­нию крыс, что в лю­бой мо­мент мо­гут при­быть по нашу го­ло­ву. О, и, кста­ти, то­бой в мо­мен­ты тво­е­го по­хме­лья. Прав­да, по­след­ние три дня про­пу­стил, но, судя по тво­е­му со­сто­я­нию, не все так пло­хо. Ты до­воль­но бод­рень­кий. Как ви­дишь, дел у меня про­сто дохуя, и мест для тво­их но­та­ций нет. Так что за­кон­чим на этом.

Гла­ва Вер­де­ны вни­ма­тель­но смот­рит на бра­та. Алес­сан­дро чув­ству­ет, как внут­ри него бо­рют­ся же­ла­ние по­слать его и ка­кая-ни­ка­кая нуж­да пе­ре­дать рас­ска­зать об их с Риц­цо раз­мыш­ле­ни­ях. Но по­след­нее вряд ли про­изой­дёт: судя по виду, Том­ма­зо уже окон­ча­тель­но ото­шел от по­хме­лья и го­тов про­дол­жать яз­ви­тель­но ры­чать на лю­бую фра­зу. А нер­вы стар­ше­го Вер­де и так уже под­пор­че­ны пья­ной гла­вой Мор­те­зы, мень­ше су­ток на­зад ба­лан­си­ро­вав­шей на них, как опыт­ный ак­ро­бат на ка­на­те.

— Что за шум, а дра­ки нет? Го­тов ис­пра­вить это с по­ро­га, — за спи­на­ми стар­ших бра­тьев зву­чит сон­ный го­лос, и в поле зре­ния муж­чин по­яв­ля­ет­ся еще один пред­ста­ви­тель их се­мей­ства. Эт­то­ре ши­ро­ко зе­ва­ет, щел­кая че­лю­стью, и ла­до­нью взлох­ма­чи­ва­ет и так рас­тре­пан­ные во­ло­сы. — Что с утра уже не по­де­ли­ли?

— Пы­та­юсь узнать, где Том­ма­зо про­па­дал три дня, и что было в его го­ло­ве, ко­гда он ре­шил сжечь один из ре­сто­ра­нов го­ро­да, — Алес­сан­дро уста­ло улы­ба­ет­ся. Том­ма­зо фыр­ка­ет. Эт­то­ре вни­ма­тель­но огля­ды­ва­ет обо­их. Раз­но­цвет­ные гла­за без­эмо­ци­о­наль­но сколь­зят по ли­цам бра­тьев. На каж­дом - непро­ни­ца­е­мое вы­ра­же­ние, и толь­ко оди­на­ко­во на­хму­рен­ные бро­ви вы­да­ют эмо­ции, кло­ко­чу­щие внут­ри каж­до­го.

— Сде­лай­те рожи по­про­ще, если не хо­ти­те по ним по­лу­чить, — вы­ды­ха­ет млад­ший Вер­де. — Про пиз­да­тость Том­ма­зо мы с то­бой уже зна­ем, ре­сто­ран и так был ста­рый, вы­де­лим день­ги на от­строй­ку но­во­го, бла­го, по­жар унес не жи­те­лей го­ро­да, а ше­сте­рок Пиом­ба. По по­во­ду того, где он про­па­дал три дня, у меня по­доб­ный во­прос к тебе тоже. Ты сам вер­нул­ся толь­ко вче­ра, Алес­сан­дро. Так что да­вай­те, объ­яс­няй­тесь оба. А я пока пе­чень­ку по­жую.

Бо­ко­вым зре­ние Эт­то­ре ви­дит, как скри­ви­лось лицо стар­ше­го и как на лице Том­ма­зо рас­пол­за­ет­ся хищ­ная улыб­ка. Вме­сто пе­че­нья по­до­шел бы поп­корн - для на­блю­де­ния из пер­вых ря­дов за раз­ви­ти­ем даль­ней­ших со­бы­тий.

— По­до­жди, то есть, ты хо­чешь ска­зать, что Его Вы­со­че­ство от­сут­ство­вал в го­ро­де два дня?

В от­вет на во­прос аль­би­но­са зву­чит при­глу­шен­ное угу­ка­нье. Брат, как и го­во­рил, до­брал­ся до пе­че­нья, будя свой ор­га­низм нуж­ной до­зой са­ха­ра. Том­ма­зо с яв­ным удо­воль­стви­ем удоб­но устра­и­ва­ет­ся за сто­лом, вы­тя­ги­вая длин­ные ноги, и скре­щи­ва­ет руки на гру­ди.

— Ну и, где ты ша­рил­ся?

Алес­сан­дро под­пи­ра­ет го­ло­ву ку­ла­ком, на­стой­чи­во вгля­ды­ва­ет­ся в крас­ные гла­за бра­та.

— Из­бав­лял­ся от од­ной про­бле­мы...

12:47

Два дня на­зад. Неболь­шой го­ро­док вбли­зи гра­ниц Вер­де­ны.

Алес­сан­дро, за­крыв ма­ши­ну, едва слыш­но взды­ха­ет. По­хме­лье и за­пой, что были вы­зва­ны ссо­рой с Риц­цо на­ка­нуне, на­ко­нец-то за­кон­чи­лись.

Во­рот ру­баш­ки непри­ят­но да­вит на гор­ло, вы­нуж­дая нерв­но рас­стег­нуть пару верх­них пу­го­виц. При­ме­тив ря­дом неболь­шое кафе, муж­чи­на за­шел внутрь, огля­ды­ва­ясь во­круг. В по­лу­мра­ке зала, про­пи­тан­но­го аро­ма­том све­же­сва­рен­но­го кофе и слад­кой вы­печ­ки, его взгляд сколь­зит по немно­го­чис­лен­ным по­се­ти­те­лям: сту­дент­ка, уткнув­ша­я­ся в учеб­ник, по­жи­лая пара, ожив­лен­но бе­се­ду­ю­щая за чаш­кой кофе, оди­но­кий муж­чи­на, си­дя­щий воз­ле окна, без­эмо­ци­о­наль­но раз­гля­ды­вая вид за ним. Он - имен­но тот, кто Вер­де ну­жен. Муж­чи­на ску­ча­ю­ще пе­ре­во­дит взгляд на него, сто­ит гла­ве Вер­де­ны при­бли­зить­ся к сто­ли­ку. Ры­жая чёл­ка па­да­ет незна­ком­цу на лоб, и сра­зу лицо с тон­ки­ми чер­та­ми ка­жет­ся блед­нее, а сам он - ещё без­раз­лич­нее ко все­му про­ис­хо­дя­ще­му. Ску­ча­ю­щие гла­за буд­то ви­дят мир и Алес­сан­дро на­сквозь, не на­хо­дя в нем ни­че­го но­во­го и до­стой­но­го вни­ма­ния. Его руки, длин­ные и тон­кие, ле­жат на сто­ле, едва по­сту­ки­вая по по­верх­но­сти. Одеж­да на­ро­чи­то про­ста, но без­упреч­но чи­ста. В ней нет ни­че­го, что мог­ло бы при­влечь вни­ма­ние или вы­дать на­сто­я­щие на­ме­ре­ния. Вер­де по­ни­ма­ет: всё это по­мо­га­ет ему слить­ся с тол­пой, оста­ва­ясь неза­ме­чен­ным.

Со­бе­сед­ник до­жи­да­ет­ся, пока муж­чи­на рас­по­ло­жит­ся, и при­под­ни­ма­ет губы в едва за­мет­ной веж­ли­вой улыб­ке.

— Гос­по­дин Вер­де. Я был удив­лен ва­ше­му же­ла­нию встре­тит­ся.

Алес­сан­дро едва слыш­но хмы­ка­ет, пе­ре­во­дя взгляд на мо­ло­дую офи­ци­ант­ку, как при­ве­де­ние по­явив­шу­ю­ся око­ло него с неболь­шим меню.

— Мне по­жа­луй­ста, чаш­ку кофе, а мо­е­му со­бе­сед­ни­ку...

— Про­сто воды. Бу­тыл­ку. За­кры­тую, — Вер­де на­граж­да­ет со­труд­ни­цу мяг­кой рас­по­ла­га­ю­щей к себе улыб­кой и вни­ма­тель­но про­во­жа­ет ее взгля­дом.

— Вы уве­ре­ны, что ни­че­го не хо­ти­те? Здесь пре­крас­ная вы­печ­ка, — муж­чи­на на­про­тив, ка­жет­ся, на­сме­ха­ет­ся, опре­де­ляя свой под­бо­ро­док на скре­щён­ные на сто­ле руки.

— Ду­маю, я воз­дер­жусь от еды и на­пит­ков в ва­шем при­сут­ствии, гос­по­дин Саль­ва­то­ре.

Со­бе­сед­ни­ка изоб­ра­жа­ет удив­ле­ние. Боже, если бы брю­нет о нем не знал, дей­стви­тель­но бы по­ве­рил в без­упреч­но без­вин­ный об­раз. Но нет, че­ло­век на­про­тив него слиш­ком опа­сен, что­бы по­ве­рить в без­обид­ный внеш­ний вид.

— О чем вы, гос­по­дин Вер­де? Это же про­сто встре­ча...

— Вы на са­мом деле ду­ма­е­те, что я бы при­гла­сил вас на встре­чу про­сто так? Из-за спе­ци­фи­ки моей ра­бо­ты я пред­по­чи­таю за­ра­нее знать о со­бе­сед­ни­ке, а све­де­нья о вас не толь­ко мо­гут по­мочь мне в пе­ре­го­во­рах, но и, вполне ве­ро­ят­но, спа­сут жизнь, — Алес­сан­дро го­во­рит спо­кой­но и ле­ни­вым же­стом от­ки­ды­ва­ет длин­ные во­ло­сы за спи­ну. Со­бе­сед­ник боль­ше об­ра­ща­ет вни­ма­ние на ча­шеч­ку кофе, ко­то­рую как раз при­нес­ли за их стол. Аро­мат на­пит­ка тут же рас­про­стра­ня­ет­ся на всё кофе. - Ду­маю, вы и сами зна­е­те, что ваша ре­пу­та­ция дав­но из­вест­на по всей стране. Она опе­ре­жа­ет вас на­мно­го быст­рее. Но мне уди­ви­тель­но дру­гое. Со­би­рая ин­фор­ма­цию, не мог ни­как по­нять. Вы уро­же­нец Арин­ды. Ваши ро­ди­те­ли и даже ба­буш­ка были в со­ве­те быв­ше­го гла­вы го­ро­да. Се­мья ува­жа­е­мая, и из­вест­на тем, что из ря­дов этой се­мьи вы­хо­ди­ли от­лич­ные вра­чи, ваша ба­буш­ка ведь даже от­кры­ла соб­ствен­ную боль­ни­цу. По­че­му же её внук ре­шил идти по аб­со­лют­но дру­го­му пути? Ре­бё­нок на­столь­ко был оби­жен на ро­ди­те­лей, ко­то­рые были по­гло­ще­ны ра­бо­той, или это обыч­ный юно­ше­ский мак­си­ма­лизм, ко­то­рый тре­бо­вал до­ка­зать всем во­круг, что он мо­жет луч­ше?

Саль­ва­то­ре пре­зри­тель­но кри­вит­ся, не стре­мясь пе­ре­би­вать со­бе­сед­ни­ка. Вме­сто это­го он про­дол­жа­ет пить го­ря­чий кофе.

— По­том я по­нял, что все-таки вто­рое. Во сколь­ко лет вы со­зда­ли пер­вый яд?

— В де­сять или один­на­дцать, точ­но уже не вспом­ню.

— А в пят­на­дцать вы отра­ви­ли сво­их ро­ди­те­лей. Да так, что дол­гие годы ваша ба­буш­ка не мог­ла опре­де­лить со­став яда. Даль­ше - боль­ше, и вот вы в свои трид­цать пять - са­мый из­вест­ный и разыс­ки­ва­е­мый спе­ци­а­лист по ядам в на­шей стране и за её пре­де­ла­ми, — на по­след­ней фра­зе, гла­за со­бе­сед­ни­ка вспы­хи­ва­ют едва за­мет­ным чув­ством гор­до­сти. Он был не про­сто экс­пер­том по ядам; он был ал­хи­ми­ком со­вре­мен­ной эпо­хи, спо­соб­ным из­вле­кать смерть из са­мых невин­ных на вид ве­ществ. С его лег­кой руки на тот свет от­прав­ля­лись мно­гие из­вест­ные люди, в том чис­ле быв­ший гла­ва его соб­ствен­но­го го­ро­да. Его жизнь была по­свя­ще­на изу­че­нию этой тон­кой гра­ни меж­ду жиз­нью и смер­тью, меж­ду ядом и ле­кар­ством. И в этой опас­ной игре он чув­ство­вал себя как дома.

Вер­де на­блю­да­ет за тем, как всё это от­ра­жа­ет­ся в ка­рих гла­зах, за­та­ив ды­ха­ние. Саль­ва­то­ре — по­ист­ине­ опас­ный че­ло­век. Ма­ньяк, ка­ких он встре­чал нема­ло за свою жизнь. И, как от про­шлых, Алес­сан­дро дол­жен из­ба­вить­ся от него, пока все не обер­ну­лось ка­та­стро­фой.

— Сколь­ко вы син­те­зи­ро­ва­ли и изоб­ре­ли ядов ха по­след­ние два­дцать лет?

— Боль­ше сот­ни.

— А сколь­ко из них смог­ли иден­ти­фи­ци­ро­вать?

— Чуть мень­ше по­ло­ви­ны. К чему вы ве­де­те этот раз­го­вор, гос­по­дин Вер­де?

Гла­ва Вер­де­ны, на­хму­рив­шись, пе­ре­во­дит взгляд в окно. Там, за стек­лян­ной пре­гра­дой, про­дол­жа­ет­ся мир­ная спо­кой­ная жизнь. Жи­те­ли ма­лень­ко­го го­ро­да даже не по­до­зре­ва­ют, что в несколь­ких мет­рах от них на­хо­дят­ся люди, спо­соб­ные од­ним не так по­вер­нув­шим­ся диа­ло­гом пол­но­стью из­ме­нить их при­выч­ный уклад. Саль­ва­то­ре вполне хва­тит и воз­мож­но­стей, и ре­сур­сов отра­вить по­ло­ви­ну стра­ны, даже не на­пря­га­ясь. А по­том так же спо­кой­но ис­чез­нуть на дол­гие годы, и ни Вер­де, ни Риц­цо не смо­гут отыс­кать. Алес­сан­дро пре­крас­но по­ни­ма­ет всю на­пря­жен­ность и опас­ность си­ту­а­ции, по­это­му от­ве­ча­ет мед­лен­но, на­ме­ре­но уби­рая из сво­е­го го­ло­са лю­бые нот­ки угро­зы.

— Я про­сто ис­кренне пы­та­юсь по­нять, что груп­пи­ров­ка Пиом­ба мог­ла вам пред­ло­жить, раз вы ре­ши­ли всту­пить в их ряды.

Саль­ва­то­ре тихо сме­ёт­ся, со зво­ном воз­вра­щая опу­стев­шую чаш­ку на стол.

— Они пред­ло­жи­ли воз­мож­но­сти. То, что я со­здаю, это сво­е­го рода ис­кус­ство. Мои яды не про­сто хи­ми­че­ские со­еди­не­ния. Каж­дый из них — от­дель­ное про­из­ве­де­ние, смер­то­нос­ная сим­фо­ния, на­пи­сан­ные на язы­ке ор­га­ни­ки. Ре­сур­сы, ко­то­рые вы­де­ля­ют мне Пиом­ба, об­шир­ны, и я могу со­зда­вать та­кие вещи, о ко­то­рых бу­дут го­во­рить ещё дол­го по­сле моей смер­ти. Я в лю­бой мо­мент могу отра­вить вас, Алес­сан­дро, вы даже не за­ме­ти­те. Есть мно­го спо­со­бов про­длить дей­ствие ядов. Они да­дут знать о себе лишь то­гда, ко­гда вы вер­не­тесь до­мой, а, мо­жет, че­рез пару дней или недель - как по­ве­зёт. Я ге­ний ор­га­ни­че­ско­го мира, и если вы при­шли сюда в на­деж­де оста­но­вить меня, то мне при­дет­ся вас огор­чить. Моя про­фес­сия под­ра­зу­ме­ва­ет то, что мно­гие яды я про­бую на себе, а, зна­чит, мой ор­га­низм спо­со­бен вы­ра­бо­тать ан­ти­дот к каж­до­му син­те­зи­ро­ван­но­му мной ра­нее яду...

На по­след­них сло­ва муж­чи­на, ра­нее гор­де­ли­во и вы­со­ко­мер­но ста­вя­щий на ме­сте гла­ву Вер­де­ны, рез­ко за­мол­ка­ет. Гла­за в па­ни­ке мет­ну­лись к си­дя­ще­му Вер­де. Вне­зап­ная сла­бость на­ка­ты­ва­ет вол­ной, слов­но кто-то вы­дер­нул опо­ру из-под ног. Еще мгно­ве­ние на­зад он чув­ство­вал себя вполне нор­маль­но, а те­перь мир мед­лен­но рас­плы­ва­ет­ся, зву­ки в кафе при­глу­ша­лись, до­но­сясь слов­но из­да­ле­ка. Хо­лод­ный пот про­сту­пил на лбу мел­ки­ми кап­ля­ми, а ды­ха­ние уча­сти­лось. Да­вя­щая боль в гру­ди мед­лен­но на­ча­ла рас­пол­зать­ся по телу.

— Как я уже го­во­рил ра­нее, пе­ред встре­чей я при­вык со­би­рать пол­ную ин­фор­ма­цию о со­бе­сед­ни­ке. В том, что вы пре­крас­ный спе­ци­а­лист, я ни кап­ли не со­мне­ва­юсь. Имен­но это и дало мне воз­мож­ность най­ти дей­ствен­ный спо­соб.

Алес­сан­дро без тени улыб­ки от­ки­ды­ва­ет­ся на спин­ку сту­ла. Саль­ва­то­ре бро­са­ет на него злоб­ный взгляд, пы­та­ясь со­брать­ся и вер­нуть кон­троль над сво­им те­лом.

— Чем вы меня отра­ви­ли и как? — го­лос ло­ма­ет­ся. Саль­ва­то­ре тра­тит мно­го сил, что­бы ска­зать хоть что-то при быст­ро неме­ю­щей гор­та­ни. Гла­ва Вер­де­ны мол­ча до­ста­ет из кар­ма­на пи­джа­ка два ма­лень­ких про­зрач­ных пу­зырь­ка, по­чти иден­тич­ных друг дру­гу. Но если при­смот­реть­ся, то мож­но за­ме­тить, что одна из жид­ко­стей в кол­бах име­ет чуть мут­но­ва­тый от­те­нок.

— Уве­рен один из них вы узна­е­те. Это... — в паль­цах муж­чи­ны мель­ка­ет пер­вый бу­ты­лек, при­вле­кая к себе нуж­ное вни­ма­ние. — Тет­род­о­ток­син или же из­вест­ный нам яд рыбы Фугу. Пре­крас­ный есте­ствен­но­го про­ис­хож­де­ния ма­те­ри­ал с пер­вым слу­ча­ем отрав­ле­ния в 1974 году. При­зна­юсь, я не силь­но си­лен в ядах и ток­си­нах, и вы­де­лить нуж­ную дозу для того, что­бы вы не умер­ли, а лишь ис­пы­та­ли па­ра­лич, было до­воль­но труд­но. К со­жа­ле­нию, из-за того, что дан­ный яд очень тя­же­ло рас­тво­ря­ет­ся в воде, вре­ме­ни за­ня­ло боль­ше, чем я ожи­дал. А на во­прос как — я при­е­хал сюда на­мно­го рань­ше. Будь вы бо­лее вни­ма­тель­ны, то за­ме­ти­ли бы, что в этом кафе се­год­ня ни­кто не пьёт кофе. На сто­ле каж­до­го по­се­ти­те­ля бу­тыл­ки. А что­бы вы были ме­нее мни­тель­ным, офи­ци­ант­ка го­то­ви­ла кофе под ва­шим при­сталь­ным взгля­дом. По­это­му тет­род­о­ток­син был в ко­фе­ма­шине за­дол­го до ва­ше­го при­бы­тия сюда.

Саль­ва­то­ре усме­ха­ет­ся. Уди­ви­тель­но, его спе­ци­а­ли­ста по ядам — умуд­ри­лись отра­вить. Но к тет­род­о­ток­си­ну у него есть стой­кость, по­это­му дан­ный яд его не убьет. Ос­нов­ные симп­то­мы отрав­ле­ния прой­дут че­рез де­сять-пят­на­дцать ми­нут, сей­час же ему надо по­тя­нуть вре­мя, и по­ста­рать­ся сде­лать так, что­бы Вер­де по­те­рял бди­тель­ность. Зря на­де­ет­ся: Гла­ва Вер­де­ны все ме­та­ния ви­дит. В длин­ных паль­цах тут же по­яв­ля­ет­ся вто­рая кол­ба. Гла­за Саль­ва­то­ре с тру­дом фо­ку­си­ру­ет­ся на ней.

— Уве­рен, сей­час вы ду­ма­е­те, как по­тя­нуть вре­мя. Ваш ор­га­низм зна­ком с ядом Фугу, всё-таки это до­воль­но рас­про­стра­нён­ный яд, ко­то­рый мож­но без тру­да до­стать - по­это­му я под­го­то­вил это. Зна­е­те, что это? Это За­рин - ми­лый син­те­ти­че­ский яд, от­кры­тый и вы­ве­ден­ный па­рой уче­ных в 1938 году. Так уж вы­шло, что лет со­рок на­зад дан­ный яд по­став­лял­ся во­ору­жен­ным си­лам, на слу­чай мас­штаб­ных во­ен­ных дей­ствий. По­то­му как он опа­сен как в жид­ком, так и га­зо­об­раз­ном со­сто­я­нии. Его пары спо­соб­ны обес­пе­чить пол­но­цен­ную хи­ми­че­скую ата­ку и ли­шить жизнь ты­ся­чу че­ло­век мень­ше чем за пол­ча­са. По­сле пер­вой та­кой ата­ки было при­ня­то ре­ше­ние за­пре­тить и уни­что­жить все за­па­сы За­ри­на на тер­ри­то­рии на­шей стра­ны. Так уж вы­шло, что я из се­мьи во­ен­ных, ко­то­рым было это при­ка­за­но сде­лать, и в Вер­дене оста­лись неболь­шие за­па­сы это­го яда для даль­ней­ше­го изу­че­ния и по­пы­ток вы­ве­сти ан­ти­дот. Уди­ви­тель­но, но За­рин лег­ко рас­тво­ря­ет­ся в воде и дру­гих ор­га­ни­че­ских жид­ко­стях. В том чис­ле с ядом Фугу.

В гла­зах Саль­ва­то­ре мельк­нул про­блеск по­ни­ма­ния. От­ча­ян­ная по­пыт­ка со­хра­нить яс­ность со­зна­ния обо­ра­чи­ва­ет­ся для него бес­си­ли­ем. Недо­воль­ный го­лос Вер­де до­но­сит­ся буд­то сквозь тол­стое стек­ло. Глу­хо.

— Я не сто­рон­ник та­ких спо­со­бов, но вы и ваша ор­га­ни­за­ция по­тре­во­жи­ли мою се­мью. Моя пле­мян­ни­ца ока­за­лась в опас­но­сти из-за ва­ших дей­ствий.

Алес­сан­дро спо­кой­но смот­рит как муж­чи­ну на­чи­на­ет про­би­вать дрожь, кон­вуль­сии от яда - пред­по­след­няя ста­дия. А, так как ор­га­низм Саль­ва­то­ре ра­нее был отрав­лен, тет­род­о­ток­син зна­чи­тель­но уско­рил этот про­цесс. Ка­рие гла­за неожи­дан­но за­ка­ти­лись, и, по­след­ний раз дер­нув­шись, муж­чи­на уро­нил го­ло­ву на стол с гром­ким сту­ком.

Гла­ва Вер­де­ны глу­бо­ко взды­ха­ет, уби­рая два бу­тыль­ка в кар­ман пи­джа­ка. Под­няв­шись на ноги и под­хва­тив уже мерт­вое тело од­но­го из Пиом­ба, Алес­сан­дро по­спе­шил на вы­ход, уве­рен­но де­лая вид, что его со­бе­сед­ни­ку про­сто пло­хо и ему необ­хо­ди­мо на воз­дух. За­гру­зив в ба­гаж­ник то, что рань­ше дер­жа­ло в бла­го­го­вей­ном стра­хе как ми­ни­мум по­ло­ви­ну стра­ны, Вер­де вер­нул­ся в кафе. Мило улы­ба­ясь, он рас­счи­ты­ва­ет­ся с офи­ци­ант­кой и, так же остав­ляя боль­шие чае­вые, про­сит сме­нить ко­фе­ма­ши­ну в сроч­ном по­ряд­ке. Де­вуш­ка невоз­му­ти­мо ки­ва­ет и про­ща­ет­ся, Алес­сан­дро — то­ро­пит­ся к ма­шине.

Чуть поз­же, смот­ря, как тело Саль­ва­то­ре ис­че­за­ет в глу­би­нах бо­ло­та, муж­чи­на ду­ма­ет над даль­ней­шим. В первую оче­редь нуж­но раз­ре­шить си­ту­а­цию с Мад­да­ле­ной. Он пре­крас­но осо­зна­ет, что пе­ре­сту­пил опре­де­лен­ные гра­ни­цы, по­то­му им опре­де­лён­но сто­ит по­го­во­рить. Но преж­де хо­те­лось бы узнать, в ка­ком ме­сте про­пал брат. Том­ма­зо, по­слав­ший его вче­ра по те­ле­фо­ну, до сих пор не объ­яв­лял­ся, и где он мо­жет быть од­но­му дья­во­лу из­вест­но.