Пролог. Девятый участок

Ме­сяц Аэ­ри­лон, 2001 год Эры Си­но­да / 801 год Тор­го­вой Эры

Кри­стал­ли­че­ские поля

На Де­вя­тый уча­сток Кор­нея пе­ре­ве­ли не за про­сту­пок.

Так ска­зал Хрыч.

За про­сту­пок, объ­яс­нил над­смотр­щик, ста­ри­ка сле­до­ва­ло бы оста­вить без пай­ка, при­вя­зать к стол­бу или по­ста­вить на двой­ную сме­ну. Пе­ре­вод на край­ний ряд был все­го лишь «ра­зум­ным рас­пре­де­ле­ни­ем ра­бо­чей си­лы»: там кри­стал­лы рос­ли круп­нее, вода в ка­на­ве по­чти не про­гре­ва­лась даже к по­лу­дню, а люди по­че­му-то слиш­ком быст­ро пе­ре­ста­ва­ли дер­жать нор­му.

Кор­ней вы­слу­шал это, по­ки­вал и ре­шил, что если Хрыч ко­гда-ни­будь за­го­во­рит о ми­ло­сер­дии, луч­ше сра­зу ис­кать яму по­глуб­же.

Утро на­чи­на­лось с каш­ля.

Он проснул­ся рань­ше ко­ло­ко­ла, сел на ниж­них на­рах и до­ждал­ся, пока пер­вый при­ступ от­пу­стит грудь. В ба­ра­ке было тем­но; меж­ду пло­хо при­гнан­ны­ми дос­ка­ми стен со­чил­ся се­рый пред­рас­свет­ный свет, пах­ло мок­рой со­ло­мой, ста­рой одеж­дой и тем осо­бым хо­ло­дом, ко­то­рый го­да­ми жил в камне воз­ле по­лей. Кор­ней при­жал к гу­бам тря­пи­цу, пе­ре­ждал вто­рой при­ступ и толь­ко по­том по­смот­рел на ткань.

Тём­ная точ­ка была ма­лень­кой.

Он сло­жил тря­пи­цу вдвое, спря­тал пят­но внутрь и сно­ва об­мо­тал ею за­пястье.

— Ви­дел, — про­шеп­тал Гринь­ка свер­ху.

Кор­ней под­нял го­ло­ву.

Маль­чиш­ка ле­жал на верх­них на­рах, укрыв­шись по­ло­ви­ной ста­ро­го пла­ща, и смот­рел слиш­ком вни­ма­тель­но для че­ло­ве­ка, ко­то­ро­му ещё по­ла­га­лось спать.

— То­гда ра­зу­чись, — ска­зал Кор­ней.

— Кровь же.

— Крас­ный цвет. Ве­ли­кая тай­на при­ро­ды.

— Мар­фе ска­жу.

— Ска­жешь — бу­дешь но­сить воду вме­сто меня.

— Я и так ношу.

— Зна­чит, ещё боль­ше.

Гринь­ка недо­воль­но за­со­пел и всё-таки слез. За по­след­ний год он вы­тя­нул­ся так, что ста­рые шта­ны едва за­кры­ва­ли щи­ко­лот­ки, од­на­ко дви­же­ния оста­ва­лись маль­чи­ше­ски­ми: слиш­ком быст­ры­ми, буд­то лю­бое дело мож­но было за­кон­чить рань­ше, если на­чать на пол­ша­га рез­че осталь­ных.

Кор­ней пой­мал его за пле­чо, ко­гда тот со­брал­ся идти к боч­ке.

— Куда?

— Пить.

— Ко­ло­кол был?

— Нет.

— То­гда сиди.

— Но вода здесь.

— Вода здесь до тех пор, пока Хрыч не ре­шит, что но­чью кто-то вы­пил лиш­не­го, и не уре­жет утрен­нюю вы­да­чу все­му ба­ра­ку. Хо­чешь пить — до­ждись раз­да­чи.

Гринь­ка по­смот­рел на за­кры­тую боч­ку так, слов­но имен­но она была глав­ным вра­гом че­ло­ве­че­ства.

— Нена­ви­жу эти пра­ви­ла.

— Пра­виль­но. Толь­ко сна­ча­ла вы­учи.

Сна­ру­жи звяк­ну­ли клю­чи.

Раз­го­во­ры в ба­ра­ке ис­чез­ли. Кто-то успел лечь об­рат­но, кто-то уже си­дел, на­тя­ги­вая обувь. Жен­щи­на у про­ти­во­по­лож­ной сте­ны раз­бу­ди­ла дочь и за­пле­ла ей во­ло­сы, муж­чи­на воз­ле две­ри спря­тал под ру­ба­ху де­ре­вян­ную лож­ку — не по­то­му, что она была за­пре­ще­на, а по­то­му, что здесь всё по­лез­ное луч­ше было дер­жать при себе.

Дверь рас­пах­ну­лась.

— Вста­ли!

Над­смотр­щик был не Хрыч, а один из млад­ших. Он го­во­рил гром­ко, по­то­му что ещё не на­учил­ся до­би­вать­ся ти­ши­ны од­ним по­яв­ле­ни­ем. За ним сто­я­ли двое охран­ни­ков и че­ло­век в серо-си­ней ман­тии, ко­то­ро­го Кор­ней ви­дел тре­тий день под­ряд воз­ле даль­них ря­дов.

Маг не смот­рел на лю­дей.

Он смот­рел на кри­стал­лы.

Это Кор­нею не нра­ви­лось боль­ше кну­та.

По­сле ис­чез­но­ве­ния Лек­са ре­жим на по­лях ме­нял­ся по­не­мно­гу, а по­то­му осо­бен­но непри­ят­но. При­ба­ви­ли к днев­ной нор­ме ещё один кри­сталл. Со­кра­ти­ли обед. На несколь­ких участ­ках по­ста­ви­ли но­вые стой­ки с тон­ки­ми се­реб­ря­ны­ми ни­тя­ми, ухо­див­ши­ми к выш­кам. Ни­кто из ра­бов не знал, что имен­но они де­ла­ли, но по­сле их уста­нов­ки круп­ные кри­стал­лы ста­ли на­ли­вать­ся све­том быст­рее, а руки по­сле сме­ны дро­жа­ли доль­ше.

Охра­на го­во­ри­ла, что это про­сто но­вый по­ря­док.

Кор­ней слиш­ком дол­го про­жил, что­бы до­ве­рять сло­вам «про­сто» и «по­ря­до­к», ко­гда их про­из­но­сит че­ло­век с ору­жи­ем.

Их вы­ве­ли во двор.

Мар­фа уже сто­я­ла у во­дя­ной те­ле­ги и спо­ри­ла с над­смотр­щи­ком вто­ро­го ба­ра­ка.

— У меня шесть кру­жек на трид­цать че­ло­век.

— Зна­чит, пьют по оче­ре­ди.

— Они и так по оче­ре­ди.

— То­гда в чём про­бле­ма?

— В том, что кру­жек шесть.

— Не нра­вит­ся — пей­те из ла­до­ней.

Мар­фа по­смот­ре­ла на него тем взгля­дом, по­сле ко­то­ро­го даже Хрыч ино­гда вспо­ми­нал о дру­гих де­лах. Этот над­смотр­щик был мо­ло­же и по­то­му ещё счи­тал, что власть обя­за­тель­но надо до­ка­зы­вать.

Он под­нял руку.

Кор­ней каш­ля­нул гром­че, чем со­би­рал­ся.

Над­смотр­щик обер­нул­ся.

— Тебе чего?

— Ни­че­го, гос­по­дин. Ста­рость шум­ная.

Несколь­ко че­ло­век опу­сти­ли гла­за, пря­ча вы­ра­же­ния лиц. Мар­фа не улыб­ну­лась, но спор за­кон­чил­ся: над­смотр­щи­ку при­шлось пе­ре­клю­чить­ся на ста­ри­ка, а че­рез ми­ну­ту с кух­ни вы­нес­ли ещё че­ты­ре де­ре­вян­ные круж­ки.

Ма­лень­кая по­бе­да.

На по­лях толь­ко та­кие и бы­ва­ли без­опас­ны­ми.

Гринь­ка под­хва­тил две круж­ки сра­зу.

— Не беги, — ска­зал Кор­ней.

— Я не бегу.

— Ты все­гда бе­жишь.

— По­то­му что вы все мед­лен­ные.

— По­то­му что ты пока це­лый.

Маль­чиш­ка хо­тел огрыз­нуть­ся, но Мар­фа уже от­прав­ля­ла его к тре­тье­му ряду. Кор­ней от­ме­тил, что она рас­пре­де­ли­ла воду ина­че, чем вче­ра: сна­ча­ла даль­ний край, по­том се­ре­ди­на, ближ­ним — по­след­ним. Пра­виль­но. У даль­них се­год­ня ра­бо­та­ли но­вень­кие, при­ве­зён­ные с обо­зом три дня на­зад; они ещё не на­учи­лись эко­но­мить воду и силы до ко­ло­ко­ла.

Се­год­ня Гринь­ку по­ста­ви­ли раз­но­сить воду, а не к кри­стал­лам. Кор­ней счёл это уда­чей. Вслух ра­до­вать­ся не стал: здесь всё мог из­ме­нить сле­ду­ю­щий при­каз.

Сам Кор­ней ока­зал­ся в де­вя­том ряду.

Кри­стал­лы здесь были выше че­ло­ве­че­ско­го ро­ста. Си­ние жилы внут­ри кам­ня шли глу­бо­ко, рас­хо­ди­лись тон­ки­ми вет­вя­ми и схо­ди­лись у ос­но­ва­ния, где зем­лю по­сто­ян­но раз­мы­ва­ло во­дой из ка­на­вы. За ночь края лу­нок под­мерз­ли. Ра­бам вы­да­ли ко­рот­кие же­лез­ные ло­пат­ки и при­ка­за­ли рас­чи­стить ос­но­ва­ния до при­хо­да ма­гов.

Кор­ней ра­бо­тал мед­лен­но.

Не по­то­му, что не мог быст­рее. По­то­му что быст­рый раб по­лу­ча­ет боль­ше ра­бо­ты, а ста­рый раб, ко­то­рый один раз по­ка­жет, что спо­со­бен тя­нуть мо­ло­до­го, зав­тра бу­дет тя­нуть дво­их.

Ря­дом ко­пал но­вый муж­чи­на. Име­ни Кор­ней ещё не знал. Тот дер­жал ло­пат­ку непра­виль­но, слиш­ком вы­со­ко, и че­рез несколь­ко ми­нут на­чал рас­ти­рать ла­донь.

— Ниже возь­ми, — ска­зал Кор­ней, не гля­дя.

Муж­чи­на пе­ре­ста­вил паль­цы.

— Так?

— Ещё ниже. И боль­шой свер­ху не кла­ди.

— По­че­му?

— К ве­че­ру узна­ешь. Луч­ше не узна­вать.

Тот мол­ча под­чи­нил­ся.

Хрыч по­явил­ся, ко­гда солн­це толь­ко кос­ну­лось вер­ху­шек вы­шек.

Его Кор­ней услы­шал рань­ше, чем уви­дел: ру­ко­ять кну­та при­выч­но по­сту­ки­ва­ла по са­по­гу. По­сле ис­чез­но­ве­ния Лек­са над­смотр­щик стал хо­дить по участ­кам чаще и бить лю­дей не силь­нее, а точ­нее. Преж­де ему нра­ви­лось на­ка­за­ние как зре­ли­ще. Те­перь он буд­то что-то до­ка­зы­вал — ра­бам, ма­гам, са­мо­му себе.

— Ста­рик.

Кор­ней про­дол­жил чи­стить ка­на­ву.

— Слы­шу.

— Я не спра­ши­вал.

— То­гда за­чем зо­вёшь?

Кнут щёлк­нул по зем­ле ря­дом.

Но­вый муж­чи­на вздрог­нул.

Кор­ней вы­пря­мил­ся ров­но на­столь­ко, на­сколь­ко поз­во­ля­ла спи­на.

Хрыч улыб­нул­ся.

— Го­во­рят, ты опять учишь лю­дей.

— Ло­па­той ра­бо­тать?

— Жить.

— Пло­хо по­лу­ча­ет­ся. Мрут.

На этот раз кнут лёг по пле­чу.

Боль вспых­ну­ла го­ря­чо и сра­зу ушла глуб­же, под ста­рые си­ня­ки. Кор­ней кач­нул­ся, но не упал.

— Ещё сло­во.

— Ра­бо­тать ме­ша­ешь.

Хрыч смот­рел несколь­ко се­кунд, по­том рас­сме­ял­ся.

— Вот за это ты мне и нра­вишь­ся, ста­рик. Всё ду­ма­ешь, буд­то если го­во­ришь спо­кой­но, то сво­бод­нее осталь­ных.

Кор­ней опу­стил взгляд к ло­па­те.

— Нет. Я про­сто ста­рый.

— По­сле по­лу­дня возь­мёшь край­ний ка­мень.

— Нор­ма там на дво­их.

— Зна­чит, по­зо­вёшь сво­е­го бег­ле­ца по­мочь.

Лекс.

Имя не про­зву­ча­ло, но услы­ша­ли все.

Кор­ней по­чув­ство­вал, как на­пряг­ся муж­чи­на ря­дом, как на со­сед­нем ряду кто-то слиш­ком рез­ко во­гнал ло­пат­ку в мёрз­лую зем­лю. По­сле по­бе­га о Лек­се ста­ра­лись не го­во­рить. Не из суе­ве­рия — из прак­ти­ки. Хрыч лю­бил слу­шать.

— Не знаю, где он, — ска­зал Кор­ней.

— Зато я знаю, где ты.

Кор­ней про­мол­чал. Кнут пе­ре­стал по­сту­ки­вать по са­по­гу.

Хрыч шаг­нул бли­же, но серо-си­ний маг у выш­ки по­звал его. Над­смотр­щик вы­ру­гал­ся и ушёл, по­обе­щав вер­нуть­ся к раз­го­во­ру.

Кор­ней до­ждал­ся, пока шаги от­да­лят­ся.

— Кто та­кой бег­лец? — шё­по­том спро­сил но­вый муж­чи­на.

— Ло­па­той ра­бо­тай.

— Но…

— Хо­чешь про­жить до зав­тра — сна­ча­ла на­учись не за­да­вать во­про­сы, ко­гда от­вет тебе ни­чем не по­мо­жет.

Кор­ней по­ко­сил­ся на выш­ку.

— Мень­ше спра­ши­вай. Боль­ше ко­пай.

Муж­чи­на за­мол­чал.

Ко­гда ос­но­ва­ния рас­чи­сти­ли, ра­бов по­ста­ви­ли к кри­стал­лам. Те­перь тре­бо­ва­лось дер­жать ла­до­ни на хо­лод­ных гра­нях и не от­ни­мать их без раз­ре­ше­ния. Кор­ней по­пра­вил но­вич­ку руки на гра­ни кри­стал­ла и толь­ко по­том за­нял своё ме­сто.

К по­лу­дню ста­ло ясно, что но­вый ре­жим сно­ва из­ме­ни­ли.

Обыч­но кри­сталл на­би­рал яр­кость по­сте­пен­но. Мож­но было чув­ство­вать: сна­ча­ла неме­ют паль­цы, за­тем хо­лод под­ни­ма­ет­ся к лок­тям, по­том на­чи­на­ет тя­нуть пле­чи. Пло­хо, но пред­ска­зу­е­мо.

Се­год­ня тре­тий ка­мень вспых­нул по­чти сра­зу.

Кор­ней дер­жал ла­до­ни на гра­ни сво­е­го кам­ня и сле­дил за людь­ми. Кри­сталл всё рав­но не пре­ду­пре­дит; че­ло­век — мо­жет, если знать, куда смот­реть.

У жен­щи­ны че­рез ряд за­дро­жа­ла ниж­няя губа.

Муж­чи­на сле­ва пе­ре­стал пе­ре­сту­пать с ноги на ногу.

Но­вый ра­бот­ник ря­дом слиш­ком мед­лен­но морг­нул.

— Руку убе­ри, — тихо ска­зал Кор­ней.

— Нель­зя.

— Одну. На два вдо­ха.

— Хрыч…

— Хрыч тебя по­том по­бьёт. А по­сле кри­стал­ла это­го «по­то­м» мо­жет и не быть.

Муж­чи­на от­нял пра­вую ла­донь.

Свет внут­ри кам­ня дрог­нул. Си­ние жилы у са­мо­го ос­но­ва­ния на миг вспых­ну­ли ярче.

На выш­ке сра­зу по­вер­нул­ся маг.

— Обе руки! — за­орал над­смотр­щик.

Муж­чи­на ис­пу­ган­но при­жал ла­донь об­рат­но.

Позд­но.

Ко­ле­ни у него под­ло­ми­лись.

Кор­ней успел под­ста­вить пле­чо, но удер­жать взрос­ло­го муж­чи­ну уже не смог. Они вме­сте осе­ли на мёрз­лую зем­лю. Кри­сталл над ними про­дол­жал све­тить­ся, рав­но­душ­ный и кра­си­вый.

— Встать!

Хрыч уже шёл к ним.

— Воды! — крик­нул Кор­ней.

Гринь­ка ока­зал­ся бли­же всех во­до­но­сов.

Он рва­нул­ся че­рез ка­на­ву.

— Не беги! — успе­ла крик­нуть Мар­фа.

Маль­чиш­ка всё рав­но бе­жал.

Хрыч пе­ре­хва­тил его за во­рот.

— Куда?

— Он упал!

— Не твоя ра­бо­та.

Кор­ней уви­дел, как Гринь­ка сжал круж­ку.

Ещё год на­зад по­лез бы драть­ся.

Те­перь маль­чиш­ка по­смот­рел не на ку­лак Хры­ча, а впра­во — туда, где Мар­фа уже мах­ну­ла жен­щине у дру­гой те­ле­ги. Че­рез несколь­ко се­кунд к упав­ше­му по­нес­ли воду с про­ти­во­по­лож­но­го края ряда.

Кор­ней за­ме­тил это даже сей­час, под­дер­жи­вая муж­чи­ну, ко­то­рый тя­же­ло ды­шал у него на ру­ках.

Учит­ся.

Маг спу­стил­ся с выш­ки и при­ло­жил ме­тал­ли­че­ский стер­жень к кри­стал­лу. На его лице не было ни зло­сти, ни удо­воль­ствия. На муж­чи­ну на зем­ле он даже не по­смот­рел.

— Неста­биль­ная от­да­ча, — ска­зал он Хры­чу. — Это­го убрать. Сле­ду­ю­ще­го по­ста­вить.

«Это­го».

Не муж­чи­ну. Не ра­бо­че­го.

Кор­ней под­нял го­ло­ву.

— Он жив.

Маг по­смот­рел на него впер­вые.

— Пока.

— Зна­чит, воды.

Хрыч уда­рил ста­ри­ка ку­ла­ком в ви­сок.

Мир кач­нул­ся.

— Я сам решу, кому вода.

Кор­ней сплю­нул кровь в грязь и сно­ва по­смот­рел на муж­чи­ну. Тот ды­шал. Ред­ко, но ды­шал.

— Ре­шай быст­рее.

Вто­рой удар Хрыч на­не­сти не успел.

Мар­фа по­до­шла с дву­мя жен­щи­на­ми и гром­ко ска­за­ла:

— Если он умрёт в ряду, при­дёт­ся оста­нав­ли­вать ра­бо­ту и вы­тас­ки­вать тело че­рез ка­на­ву. Дай воды сей­час — быст­рее за­ме­нишь.

Не жа­лость.

Рас­чёт.

Хрыч вы­ру­гал­ся и мах­нул ру­кой.

Муж­чи­ну от­та­щи­ли от кри­стал­ла в тень у ка­на­вы.

Кор­ней под­нял­ся сам.

В вис­ке пуль­си­ро­ва­ло. Пе­ред пра­вым гла­зом плы­ло се­рое пят­но.

— Ты. — Хрыч ткнул в него паль­цем. — На край­ний ка­мень. Сей­час.

— По­сле воды.

— Сей­час.

— Упа­ду — бу­дешь дво­их ме­нять.

Хрыч за­мер.

Кор­ней не улы­бал­ся.

Че­рез несколь­ко се­кунд над­смотр­щик бро­сил ему круж­ку.

— Пей и про­ва­ли­вай.

Вода была тёп­лой, пах­ла де­ре­вом и чу­жи­ми ру­ка­ми. Кор­ней вы­пил по­ло­ви­ну, вто­рую от­дал жен­щине с дро­жа­щей гу­бой.

Хрыч уви­дел.

На этот раз не уда­рил.

Толь­ко ска­зал:

— Зав­тра пай­ка мень­ше.

— Зна­чит, се­год­ня на­ем­ся вос­по­ми­на­ни­я­ми.

— Я ко­гда-ни­будь тебя убью.

Кор­ней под­нял на него гла­за.

— Оче­редь боль­шая.

Край­ний ка­мень ока­зал­ся хуже, чем он ожи­дал.

К ве­че­ру паль­цы по­чти пе­ре­ста­ли слу­шать­ся. Хо­лод дер­жал­ся в ру­ках даже то­гда, ко­гда Кор­ней от­ни­мал их от кри­стал­ла, и не ухо­дил, сколь­ко ни рас­ти­рай ла­до­ни. Ка­шель вер­нул­ся ещё до по­след­не­го ко­ло­ко­ла. Кор­ней от­во­ра­чи­вал­ся к ка­на­ве и при­кры­вал рот той же тря­пи­цей; на тка­ни при­ба­ви­лось ещё одно пят­но.

Гринь­ка за­ме­тил и на этот раз ни­че­го не ска­зал.

Толь­ко по­дал воду рань­ше, чем Кор­ней по­про­сил.

Но­чью ба­рак дол­го не за­ти­хал. С но­во­го ра­бот­ни­ка сня­ли мок­рую ру­ба­ху, Мар­фа за­ста­ви­ла его вы­пить со­лё­ной воды ма­лень­ки­ми глот­ка­ми, жен­щи­на у сте­ны рас­ти­ра­ла ему паль­цы. Он при­шёл в себя, на­звал имя, ко­то­рое Кор­ней сра­зу за­был, и на­чал из­ви­нять­ся за то, что «не вы­дер­жал».

— Не из­ви­няй­ся пе­ред кам­нем, — ска­зал Кор­ней. — Он не оби­дел­ся.

Муж­чи­на нерв­но усмех­нул­ся.

Гринь­ка си­дел ря­дом и чи­нил трес­нув­шую круж­ку тон­кой про­во­ло­кой.

— Кор­ней.

— Что?

— Лекс вер­нёт­ся?

В ба­ра­ке ста­ло тише не по­то­му, что все при­слу­ша­лись. Про­сто во­прос был из тех, на ко­то­рые каж­дый от­ве­чал себе сам.

Кор­ней про­вёл паль­цем по ста­рой тря­пи­це на за­пястье.

Он пом­нил длин­но­го, ху­до­го пар­ня, ко­то­рый в пер­вый день слиш­ком мно­го смот­рел по сто­ро­нам и за­да­вал во­про­сы так, буд­то пра­виль­ный от­вет мог от­ме­нить цепь. Пом­нил, как тот учил­ся дер­жать руки на кри­стал­ле, как спо­рил, как од­наж­ды ис­чез и оста­вил по­сле себя боль­ше слу­хов, чем сле­дов.

Мо­жет, жив.

Мо­жет, мёртв.

Мо­жет, идёт сюда.

Мо­жет, дав­но на­учил­ся жить без этих по­лей.

Ни один от­вет сей­час не да­вал Гринь­ке воды, еды или от­кры­той две­ри.

— Не знаю, — ска­зал Кор­ней.

Маль­чиш­ка на­хму­рил­ся.

— Мар­фа го­во­рит, ты все­гда всё зна­ешь.

— Мар­фа врёт убе­ди­тель­но.

— А если не вер­нёт­ся?

— То­гда что?

— Не знаю.

— Вот с это­го и нач­ни.

Гринь­ка от­ло­жил круж­ку.

Кор­ней по­ка­зал паль­цем на дверь.

— Сколь­ко клю­чей у ве­чер­ней сме­ны?

— Два.

— Непра­виль­но.

— Я ви­дел два.

— Один у над­смотр­щи­ка. Один у охран­ни­ка. Ещё ко­рот­кий ви­сит у кла­дов­щи­ка под курт­кой.

— От­ку­да ты…

— Смот­рел.

Кор­ней кив­нул на боч­ку у сте­ны.

— Сколь­ко раз за ночь от­кры­ва­ют боч­ку?

— Один.

— Два. Пе­ред рас­све­том до­ли­ва­ют.

— За­чем мне это?

— Пока неза­чем.

Гринь­ка мол­чал.

— Счи­тать лю­дей уме­ешь?

— Умею.

— Зав­тра по­счи­тай тех, кто тас­ка­ет воду меж­ду де­вя­тым и седь­мым. Не спра­ши­вай имён. Про­сто сколь­ко.

— За­чем?

— Если что-то из­ме­нит­ся, пер­вым ну­жен не ге­рой.

— А кто?

— Тот, кто зна­ет, где вода и ка­кая дверь от­кры­ва­ет­ся не тем клю­чом.

Маль­чиш­ка смот­рел на него очень се­рьёз­но.

— Это по­бег?

— Это счёт.

— А по­том?

Кор­ней лёг на нары и укрыл­ся кра­ем пла­ща.

— По­том бу­дет по­том.

— Ты все­гда так от­ве­ча­ешь.

— Зна­чит, уже вы­учил.

Гринь­ка ещё немно­го по­си­дел, за­тем убрал по­чи­нен­ную круж­ку к осталь­ным. И, уже ухо­дя, при­дви­нул к на­рам Кор­нея пу­стое вед­ро — так, что­бы утром ста­рик мог до­тя­нуть­ся до него, не вста­вая.

Пе­ред сном Кор­ней сно­ва за­каш­лял­ся. На этот раз он не смот­рел на тря­пи­цу. И без того знал, что там.

За сте­ной про­шёл пат­руль. Звяк­ну­ли клю­чи.

Кто-то в тем­но­те про­шеп­тал мо­лит­ву Ко­ва­те­лю, но очень тихо, без прось­бы о чуде.

Кор­ней за­крыл гла­за.

Если Лекс вер­нёт­ся — хо­ро­шо.

Если нет, утром всё рав­но про­зве­нит пер­вый ко­ло­кол, Мар­фе всё рав­но по­на­до­бят­ся круж­ки, Гринь­ке — вода, но­во­му муж­чине — ме­сто бли­же к две­ри, а лю­дям на Де­вя­том — тот, кто за­ме­тит, ко­гда у них нач­нут тем­неть паль­цы.

Бу­ду­щее мог­ло по­до­ждать до рас­све­та.

Ра­бо­та — нет.