Глава 1

2026 год, го­род Крас­но­ярск, по­се­лок Со­лон­цы

Мак­сим Его­ров проснул­ся без бу­диль­ни­ка. В два­дцать семь лет ор­га­низм уже сам знал, ко­гда нуж­но от­кры­вать гла­за, что­бы успеть сде­лать всё, что за­пла­ни­ро­ва­но, и не по­тра­тить ни од­ной лиш­ней ми­ну­ты на то, что за­пла­ни­ро­ва­но не было. Ко­ман­дир­ские часы, до­став­шем­ся еще от отца, по­ка­зы­ва­ли 5:47.

За ок­ном было тем­но. Фев­раль в Со­лон­цах это все­гда тем­но, если толь­ко не вы­сып­лет снег, ко­то­рый под­све­чи­ва­ет ночь сни­зу. Но сне­га в этом году было мало, и в окно част­но­го сек­то­ра гля­де­лась толь­ко гу­стая си­бир­ская чер­но­та да ред­кие огни та­ких же до­мов на ули­це По­гра­нич­ни­ков.

Мак­сим по­ше­ве­лил паль­ца­ми ног, с на­сла­жде­ни­ем по­тя­нул­ся, хруст­нув су­ста­ва­ми, и сел на кро­ва­ти. Спал он на жест­ком ор­то­пе­ди­че­ском мат­ра­се, без по­душ­ки и по­чти при­вык. Го­во­рил, что от по­душ­ки шея за­те­ка­ет, ко­гда сут­ка­ми сто­ишь над чер­те­жа­ми или гнёшь­ся над стан­ком.

Дом, в ко­то­ром он жил, был не про­сто до­мом. Это была тер­ри­то­рия лич­но­го гос­под­ства.

Три года на­зад он взял уча­сток в три сот­ки на окра­ине Со­лон­цов: го­лая зем­ля, пара чах­лых со­сен и бе­тон­ный за­бор со­се­да сза­ди. Сей­час здесь сто­ял двух­этаж­ный сруб из ан­гар­ской сос­ны, ко­то­рый Мак­сим со­би­рал сво­и­ми ру­ка­ми, как кон­струк­тор. Ни од­ной бри­га­ды. Ни од­но­го на­ём­но­го ша­баш­ни­ка. Толь­ко он, отец (ко­гда при­ез­жал из Ачин­ска по­мочь с тя­же­лы­ми бал­ка­ми), и два его дру­га дет­ства, ко­то­рых он от­па­и­вал пи­вом за под­мо­гу.

Он спу­стил бо­сые ноги на пол. Пол был теп­лым. Еще два года на­зад, ко­гда за­ли­ва­ли стяж­ку, Мак­сим на­сто­ял на во­дя­ном теп­лом полу во всем доме, кро­ме ма­стер­ской. Про­вел ко­тел, смон­ти­ро­вал кол­лек­тор­ную груп­пу сам. Со­се­ди кру­ти­ли паль­цем у вис­ка, типа «за­чем тебе это, па­рень, про­ще ба­та­реи по­ста­вить». А те­перь, ко­гда за ок­ном ми­нус трид­цать, а он хо­дит по дому бо­си­ком и от­кры­ва­ет фор­точ­ку, по­то­му что жара, со­се­ди уже не кру­ти­ли паль­цем. Они про­си­ли по­мочь сде­лать так же.

— Не, му­жи­ки, — усмех­нул­ся Мак­сим, на­тя­ги­вая ста­рые, за­но­шен­ные, но безум­но удоб­ные джин­сы и фла­не­ле­вую ру­баш­ку. — Я вам схе­му на­ри­сую, а руки свои при­кла­ды­вать неко­гда. Ра­бо­та.

Ра­бо­та была на «Красма­ше».

Красмаш это не про­сто за­вод. Для Крас­но­яр­ска это всё рав­но что Бал­тий­ский за­вод для Пи­те­ра или ЗИЛ для ста­рой Моск­вы. Огром­ная пром­зо­на, въезд по про­пус­кам, своя сто­ло­вая, своя по­ли­кли­ни­ка, своя ат­мо­сфе­ра тя­же­ло­го ме­тал­ла и го­су­дар­ствен­ной тай­ны. Мак­сим ра­бо­тал там ин­же­не­ром-тех­но­ло­гом в цехе №7. В офи­ци­аль­ных бу­ма­гах зна­чи­лось «про­из­вод­ство спец­тех­ни­ки», но все, кто там ра­бо­тал, зна­ли: мы де­ла­ем то, что стре­ля­ет, едет и за­щи­ща­ет.

Он про­шел на ма­лень­кую кух­ню, за­став­лен­ную тех­ни­кой, ко­то­рую он тоже со­брал или мо­дер­ни­зи­ро­вал сам. Чай­ник сто­ял не про­стой, а с са­мо­дель­ным тер­мо­дат­чи­ком на ар­ду­ине, ко­то­рый по­до­гре­вал воду ров­но до де­вя­но­ста гра­ду­сов и вы­клю­чал­ся. Ря­дом гу­де­ла ко­фе­ма­ши­на, а имен­но вос­ста­нов­лен­ная ита­льян­ская «Rancilio», куп­лен­ная за ко­пей­ки на ави­то и до­ве­ден­ная до ума. Мак­сим прин­ци­пи­аль­но не по­ку­пал но­вую бы­то­вую тех­ни­ку, если мог по­чи­нить ста­рую. Это был сво­е­го рода спор­ти для души уте­ха.

Пока ва­рил­ся кофе, он вклю­чил план­шет, ви­сев­ший на маг­ни­те над сто­лом. План­шет был са­мо­дель­ной сбор­ки: кор­пус, рас­пе­ча­тан­ный на 3D-прин­те­ре, мощ­ная на­чин­ка, ко­то­рую он вы­ку­пил с рук у ка­ко­го-то май­не­ра, ра­зо­рив­ше­го­ся на про­шло­год­нем об­ва­ле крип­ты. Экран за­го­рел­ся, вы­дав лен­ту но­во­стей.

2026 год, фев­раль.

Но­во­сти, как обыч­но, не ра­до­ва­ли, но и не пу­га­ли. Где-то в мире опять стре­ля­ли. Цена на нефть скак­ну­ла. В Гос­ду­ме об­суж­да­ли но­вый за­кон о так­си. Мак­сим про­лист­нул всё это ле­ни­вым дви­же­ни­ем паль­ца. По­ли­ти­ка его ин­те­ре­со­ва­ла мало. Он счи­тал, что на­сто­я­щая власть не в Думе, а там, где люди уме­ют де­лать вещи ру­ка­ми и го­ло­вой. Власть это уме­ние пре­вра­тить ку­сок ме­тал­ла в де­таль, а де­таль в ма­ши­ну, ко­то­рая ра­бо­та­ет.

Кофе был го­тов. Он на­лил его в боль­шую ке­ра­ми­че­скую круж­ку гру­бой руч­ной ра­бо­ты, это была па­мять о жен­щине, с ко­то­рой они рас­ста­лись два года на­зад. Она ле­пи­ла из гли­ны, го­во­ри­ла, что это те­ра­пев­тич­но. Мак­си­му те­ра­пев­тич­но было то­чить на стан­ке. Они не со­шлись ха­рак­те­ра­ми.

Она го­во­ри­ла: «Макс, ты как ро­бот. Ты всё мо­жешь по­чи­нить, кро­ме от­но­ше­ний».

Он от­ве­чал: «От­но­ше­ния это не схе­ма. Тут нет ин­струк­ци­и».

Она ушла к ка­ко­му-то ме­не­дже­ру, ко­то­рый но­сил её на ру­ках и да­рил цве­ты. Мак­сим цве­ты не да­рил. Он мог по­чи­нить её сти­раль­ную ма­ши­ну, мог со­брать ей ком­пью­тер, мог за ночь пе­ре­брать дви­га­тель в её ста­рой «Той­о­те», что­бы она не бо­я­лась ез­дить на дачу. Но цве­ты... Цве­ты он счи­тал нера­ци­о­наль­ной тра­той де­нег, ко­то­рые мож­но по­тра­тить на но­вый лоб­зи­ко­вый ста­нок или хо­ро­ший сва­роч­ный ин­вер­тор.

Сей­час, до­пи­вая кофе, он пой­мал себя на мыс­ли, что не пом­нит её лица. Толь­ко круж­ку. Стран­но. Зна­чит не его жен­щи­на.

Он под­нял­ся на вто­рой этаж, где у него была ма­стер­ская.

Это было свя­тая свя­тых. Ме­сто, куда он за­пре­щал за­хо­дить даже отцу без сту­ка. Здесь сто­я­ли три 3D-прин­те­ра, ко­то­рые он со­брал из ки­тай­ских ком­плек­ту­ю­щих, до­ве­дя их точ­ность до па­ра­мет­ров про­мыш­лен­ных об­раз­цов. На пол­ках, вдоль стен, гро­моз­ди­лись ко­роб­ки с мик­ро­кон­трол­ле­ра­ми, пла­та­ми, ше­сте­рен­ка­ми, ре­дук­то­ра­ми. В углу гор­до воз­вы­шал­ся то­кар­но-фре­зер­ный ста­нок с ЧПУ «Хоб­би­мат», пе­ре­де­лан­ный до неузна­ва­е­мо­сти. Мак­сим по­ста­вил на него но­вые на­прав­ля­ю­щие, за­ме­нил шпин­дель на бо­лее мощ­ный, пе­ре­про­шил кон­трол­лер. Те­перь на этом стан­ке мож­но было вы­то­чить де­таль с до­пус­ком в пару мик­рон, если руки рас­тут от­ку­да надо. А у Мак­си­ма они рос­ли имен­но от­ту­да.

Се­год­ня утром он хо­тел до­де­лать кое-что для себя. Для души.

На вер­ста­ке, за­сте­лен­ном плот­ной тка­нью, сто­ял кар­кас че­ло­ве­ко­по­доб­но­го ро­бо­та. Метр два­дцать ро­стом, со­бран­ный из алю­ми­ни­е­во­го про­фи­ля и на­пе­ча­тан­ных на прин­те­ре по­ли­кар­бо­нат­ных со­чле­не­ний. Это был про­ект «Фё­дор-2». Пер­во­го «Фё­до­ра» он со­брал ещё в ин­сти­ту­те, и тот мог хо­дить, но неук­лю­же, как пья­ный мат­рос. Вто­рой дол­жен был уметь дер­жать рав­но­ве­сие даже если его толк­нуть, и, в пер­спек­ти­ве, ма­ни­пу­ли­ро­вать мел­ки­ми пред­ме­та­ми.

Мак­сим сел на та­бу­рет­ку, при­дви­нул к себе но­ут­бук с от­кры­той сре­дой про­грам­ми­ро­ва­ния и за­пу­стил ка­либ­ров­ку сер­во­при­во­дов. Мо­то­ры тихо за­жуж­жа­ли, рука ро­бо­та плав­но под­ня­лась, сжа­лась в ку­лак, раз­жа­лась.

— Ну, здрав­ствуй, — ска­зал Мак­сим ро­бо­ту. — Се­год­ня на­учу тебя лож­ку дер­жать. А то стыд­но: го­ло­ва есть, а по­есть сам не мо­жешь.

Он мог го­во­рить с тех­ни­кой. С людь­ми у него вы­хо­ди­ло хуже, а с тех­ни­кой лег­ко. Она не вра­ла, не ка­приз­ни­ча­ла, не тре­бо­ва­ла цве­тов. Если что-то сло­ма­лось, была при­чи­на и её мож­но было най­ти и устра­нить. Чет­ко, ло­гич­но, пред­ска­зу­е­мо.

В во­семь утра он за­гру­зил в «Ни­ву» рюк­зак с тер­мо­сом и но­ут­бу­ком, за­вел дви­га­тель и вы­ехал со дво­ра. «Ни­ва» была 2018 года, че­ты­рёх­двер­ная, «Брон­то» с мощ­ны­ми по­ро­га­ми, ле­бед­кой и зу­ба­стой ре­зи­ной. Мак­сим ку­пил её би­тую, вос­ста­нав­ли­вал сам, пе­ре­брал дви­га­тель, по­ста­вил шнор­кель (хотя в го­ро­де он был не ну­жен, но вы­гля­де­ло кра­си­во) и до­вёл под­вес­ку до иде­а­ла. В этой ма­шине он знал каж­дый болт. Она тоже была ча­стью его мира: по­нят­но­го и под­кон­троль­но­го.

До­ро­га до за­во­да за­ня­ла со­рок ми­нут. Со­лон­цы это окра­и­на, по­чти при­го­род. Ехать нуж­но че­рез Се­вер­ное шос­се, мимо огром­ных тор­го­вых цен­тров, мимо веч­но стро­я­щих­ся жи­лых ком­плек­сов, мимо про­бок, ко­то­рые на­чи­на­лись ров­но в 8:15. Мак­сим сто­ял в проб­ке и ба­ра­ба­нил паль­ца­ми по рулю в такт ка­кой-то ста­рой песне «А­ри­и», иг­ра­ю­щей из ди­на­ми­ков (ко­лон­ки он тоже спа­ял сам, взяв за ос­но­ву аку­сти­ку от ста­ро­го "Sven"а и за­ме­нив ди­на­ми­ки на бо­лее ка­че­ствен­ные).

«Красма­ш» встре­тил его зна­ко­мым за­па­хом. За­пах за­во­да это смесь ме­тал­ли­че­ской пыли, ма­шин­но­го мас­ла, за­пах от свар­ки и разо­гре­то­го пла­сти­ка. Для кого-то это вонь, для Мак­си­ма это был пар­фюм.

На про­ход­ной охран­ник дядя Витя, чи­та­ю­щий де­тек­ти­вы в план­ше­те, кив­нул:

— Здо­ро­во, Мак­сим. Опять рань­ше всех.

— Дела, дядь Вить.

— Смот­ри, за­ра­бо­та­ешь­ся — на­чаль­ство не оце­нит. У нас зна­ешь как? Глав­ное не ра­бо­тать, а от­ме­чать­ся.

— Оце­ню, — усмех­нул­ся Мак­сим, при­кла­ды­вая про­пуск.

Цех №7 гу­дел. Здесь со­би­ра­ли узлы для чего-то, чему Мак­сим даже в мыс­лях не да­вал на­зва­ния. Офи­ци­аль­но «из­де­лие 77». Неофи­ци­аль­но это хо­до­вая часть для но­вей­ше­го тан­ка, ко­то­рый дол­жен был прий­ти на сме­ну Т-14 «Ар­ма­та». Ра­бо­ты было мно­го. Чер­те­жи, до­пус­ки, спла­вы.

Он про­шел в свой за­ку­ток, неболь­шое по­ме­ще­ние, от­го­ро­жен­ное стек­лом от ос­нов­но­го цеха. Стол, ком­пью­тер, куль­ман (да, куль­ма­ны еще живы на «Красма­ше», ре­зерв­ный спо­соб ра­бо­ты), и це­лая сте­на стел­ла­жей с до­ку­мен­та­ци­ей.

На сто­ле уже ле­жа­ла за­пис­ка от ма­сте­ра: «Е­го­ров, зай­ди к тех­но­ло­гам в 10:00, по 4-му узлу во­про­сы».

Мак­сим смял за­пис­ку и ки­нул в кор­зи­ну. Во­про­сы у тех­но­ло­гов были все­гда. Обыч­но ту­пые. Типа: «А по­че­му здесь до­пуск плюс-ми­нус пять со­ток, а мы на стан­ке столь­ко не вы­дер­жим?» При­хо­ди­лось объ­яс­нять, что если они не вы­дер­жат до­пуск, то че­рез ты­ся­чу ки­ло­мет­ров про­бе­га у тан­ка раз­ва­лит­ся под­вес­ка, и эки­паж сго­рит на­хрен в пер­вой же ата­ке. Тех­но­ло­ги не лю­би­ли Мак­си­ма. Слиш­ком ум­ный, слиш­ком пра­виль­ный, слиш­ком мно­го зна­ет о том, чего знать не дол­жен по штат­но­му рас­пи­са­нию.

В 10:15 он выше из ка­би­не­та глав­но­го тех­но­ло­га. Лицо было ка­мен­ным. Раз­го­вор, как обыч­но, ни к чему не при­вел. Ему ска­за­ли: «Мы ра­бо­та­ем по ста­рым ле­ка­лам, ме­нять ни­че­го не бу­дем, не тво­е­го ума де­ло». Мак­сим хо­тел ска­зать, что ста­рые ле­ка­ла это гов­но, и они, тех­на­ри, про­сто бо­ят­ся от­вет­ствен­но­сти. Но сдер­жал­ся. Бес­по­лез­но.

Он про­шел в цех, к стан­кам. Там, вни­зу, сре­ди ра­бо­чих, было про­ще. Они по­ни­ма­ли язык ме­тал­ла.

— Макс, глянь! — крик­нул то­карь дядя Коля, по­жи­лой му­жик с про­ку­рен­ны­ми уса­ми. — Гиль­за ка­кая-то хре­но­вая, резь­бу сры­ва­ет.

Мак­сим по­до­шел, взял в руки бле­стя­щую сталь­ную гиль­зу, по­вер­тел, при­щу­рил­ся. До­стал из кар­ма­на штан­ген­цир­куль (свой, лич­ный, япон­ский «Mitutoyo», ко­то­рый сто­ил как по­ло­ви­на его зар­пла­ты). За­ме­рил.

— Коля, у тебя ре­зец ту­пой. И ре­жи­мы ре­за­ния не те. Ты по­да­чу убе­ри, ско­рость до­бавь. Ме­талл ка­приз­ный, ви­дишь, на­ли­па­ет.

— Да я все­гда так то­чил!

— Рань­ше сталь дру­гая была, — тер­пе­ли­во ска­зал Мак­сим. — Сей­час ле­ги­ро­ван­ная, с хро­мом. Её по-дру­го­му надо. Да­вай по­ка­жу.

Он встал за ста­нок, вклю­чил обо­ро­ты, плав­но под­вел ре­зец. Струж­ка по­ле­те­ла тон­кая, си­не­ва­тая, кра­си­вая. Че­рез ми­ну­ту но­вая гиль­за была го­то­ва. Дядя Коля по­кру­тил её, при­ло­жил резь­бо­вой ка­либр, вхо­ди­ло как по мас­лу.

— Ну, го­ло­ва, — ува­жи­тель­но ска­зал то­карь. — Слу­шай, а мо­жет, тебе в на­лад­чи­ки пой­ти? А то си­дишь в сво­ей стек­ляш­ке, бу­маж­ки пе­ре­би­ра­ешь.

— Бу­маж­ки тоже нуж­ны, Коль. Без бу­ма­жек мы та­ра­каш­ки, тут все в куз­не­цах до пен­сии про­хо­дим.

— Ну-ну, — хмык­нул дядя Коля.

Мак­сим вер­нул­ся к себе. Обе­дать не по­шел. До­стал тер­мос с остат­ка­ми кофе и бу­тер­брод с сы­ром, ко­то­рый со­брал утром. Ел и смот­рел на чер­теж «из­де­лия 77» на экране мо­ни­то­ра.

Мысль, ко­то­рая му­чи­ла его по­след­ний ме­сяц, сно­ва при­шла в го­ло­ву. Хо­до­вая часть у это­го «из­де­ли­я» была от­кро­вен­но сла­бым ме­стом. Кат­ки, под­вес­ка, ба­лан­си­ры: всё это было рас­счи­та­но на ста­рую шко­лу, на за­пас проч­но­сти, ко­то­рый за­кла­ды­ва­ли ещё в се­ми­де­ся­тые. Но то­гда тан­ки ве­си­ли мень­ше, а тре­бо­ва­ния были дру­ги­ми. Сей­час на­ве­си­ли ди­на­ми­че­скую за­щи­ту, но­вые мо­ду­ли, ком­плек­сы ак­тив­ной за­щи­ты и мас­са тан­ка по­пер­ла. Ре­сурс хо­до­вой упал ка­та­стро­фи­че­ски.

У Мак­си­ма была идея. Он даже сде­лал рас­че­ты. Нуж­но было из­ме­нить гео­мет­рию ба­лан­си­ра и при­ме­нить дру­гую мар­ку ста­ли. Не ту, что ука­за­на в ТУ, а ту, что ис­поль­зу­ет­ся в граж­дан­ском сек­то­ре для тя­же­лых ка­рьер­ных са­мо­сва­лов. Сталь до­ро­же, но ре­сурс вы­рас­тет втрое.

Он знал, что если он су­нет эту идею на­чаль­ству, его по­шлют да­ле­ко и на­дол­го. Внед­ре­ние но­вой ста­ли это со­гла­со­ва­ния с ме­тал­лур­га­ми, с за­каз­чи­ком, с во­ен­ной при­ем­кой. Это риск. Про­ще сде­лать как все­гда, а то, что тан­ки­сты бу­дут ме­нять под­вес­ку по­сле каж­дых пя­ти­сот ки­ло­мет­ров это уже не их про­бле­ма.

Мак­сим вздох­нул, свер­нул чер­теж и от­крыл лич­ную пап­ку с по­мет­кой «Ро­бо­т». На экране по­яви­лась трех­мер­ная мо­дель «Фё­до­ра-2». Вот здесь, в вир­ту­аль­ном мире, он был пол­ным хо­зя­и­ном. Ни­ка­ких ту­пых тех­но­ло­гов, ни­ка­ких ста­рых ле­кал, ни­ка­кой во­ен­ной при­ем­ки. Толь­ко за­ко­ны фи­зи­ки и его соб­ствен­ные моз­ги.

Он про­си­дел за мо­де­ли­ро­ва­ни­ем до са­мо­го ве­че­ра, лишь из­ред­ка от­вле­ка­ясь на звон­ки и те­куч­ку. В пять ве­че­ра, ко­гда за­вод на­чал гу­деть, го­то­вясь к смене, он со­брал рюк­зак и вы­шел.

Дядя Витя на про­ход­ной улыб­нул­ся:

— Нор­маль­но се­год­ня, не за­си­дел­ся.

— Зав­тра с утра по­рань­ше, дядь Вить. Дела.

— Ка­кие у тебя дела, кро­ме же­ле­зяк?

— Же­ле­зя­ки и есть дела.

Дома его ждал ужин. Он умел го­то­вить. Не ре­сто­ран­но, но сыт­но. Греч­ка с ту­шен­кой (ту­шен­ку де­лал сам из сви­ни­ны, куп­лен­ной у зна­ко­мо­го фер­ме­ра), со­ле­ные огур­цы (тоже сам, в по­гре­бе сто­я­ла боч­ка) и ква­ше­ная ка­пу­ста.

Поев, он сно­ва под­нял­ся в ма­стер­скую. Ро­бот сто­ял на ме­сте, тер­пе­ли­во ждал. Мак­сим вклю­чил па­яль­ник, до­стал пла­ту управ­ле­ния. Нуж­но было про­па­ять один кон­такт, ко­то­рый вы­зы­вал со­мне­ния. Он лю­бил этот мо­мент: ве­чер, ти­ши­на, толь­ко тон­кое жало па­яль­ни­ка и за­пах ка­ни­фо­ли.

Часа в два ночи он за­кон­чил. Ро­бот те­перь дол­жен был не толь­ко дер­жать лож­ку, но и, по за­дум­ке, са­мо­сто­я­тель­но на­жи­мать кноп­ки на пуль­те. Мак­сим ото­шел на шаг, по­лю­бо­вал­ся тво­ре­ни­ем.

— Ну, Федя, зав­тра эк­за­мен.

Он спу­стил­ся вниз, при­нял душ (бой­лер тоже со­би­рал сам из на­ко­пи­тель­но­го бака и ТЭНов с тер­мо­ре­гу­ля­то­ром) и рух­нул в кро­вать. Тело гу­де­ло от уста­ло­сти, но в го­ло­ве было чи­сто и ясно. Еще один день про­жит пра­виль­но. Что-то сде­ла­но. Что-то улуч­ше­но. Мир во­круг стал чу­точ­ку бо­лее управ­ля­е­мым.

За­сы­пая, он по­смот­рел в окно. Там, за стек­лом, в тем­но­те уга­ды­ва­лись огни Крас­но­яр­ска: да­ле­ко­го, шум­но­го, чу­жо­го го­ро­да, в ко­то­ром он бы­вал ред­ко, толь­ко ко­гда нуж­но было ку­пить зап­ча­сти или за­брать за­каз с по­чты. Его мир был здесь, в этом доме, в этой ма­стер­ской, на этом за­во­де. За­мкну­тый, по­нят­ный, на­деж­ный. И он не хо­тел ни­ко­го в него впус­кать.

Он не знал, что зав­тра этот мир пе­ре­ста­нет су­ще­ство­вать.

Что че­рез два­дцать че­ты­ре часа он от­кро­ет гла­за не в сво­ей спальне, а в про­мерз­шем ба­ра­ке, где пах­нет ма­хор­кой и гни­лой со­ло­мой, а за сте­ной кто-то хрип­лым го­ло­сом за­тя­нет «Из-за ост­ро­ва на стре­жень».

Что на ка­лен­да­ре бу­дет не 2026 год, а 1935-й.

И что всё, что он уме­ет, а имен­но уме­ние ра­бо­тать ру­ка­ми, го­ло­вой, лю­бовь к ме­тал­лу и нена­висть к ду­рац­ким ин­струк­ци­ям ста­нет не про­сто про­фес­си­ей, а ору­жи­ем.

Ору­жи­ем, ко­то­рое мо­жет из­ме­нить ис­то­рию.

Но пока он про­сто спал. И ему ни­че­го не сни­лось. Он про­сто устал.